Гроссмейстер

***

В тесной копировальной было жарко. И стало ещё жарче, когда Джинни услышал звук закрывающейся двери и запах росы с мандаринами. Он постарался не дёргаться, но его шею почти обожгло, когда, непозволительно близко подошедший сзади Хосок, вдруг спросил со своей обычной прямотой: - Джинни, скажи мне, ты гей? Не дергайся. Руки успокаивающе легли на плечи. - Политика нашей компании не имеет ничего против отношений в коллективе. Мы на пол-Европы работаем, ты знаешь. Но для корейца это может быть непросто. Поэтому прошу, поговори со мной. Тебя очень сильно беспокоит что-то, и это отражается на твоей работе. Я заметил, как ты смотрел на Сокджина. Он это не афиширует, но он гей. Если хочешь, я могу представить вас ближе. Джинни дёрнулся, повернулся так резко, что нелепо ударился об угол копировальной машины и врезался спиной в стену. - Я не гей! С чего вы взяли?! И наткнулся глазами на ту самую блядскую улыбку. А в следующую секунду обнаружил чужой язык у себя во рту и ладонь на своём стояке. Потому что да, встало сразу, как он почувствовал дыхание Хосока на своей коже. И ему бы оттолкнуть, закричать, врезать. Но он только рот приоткрыл и толкнулся бёдрами в ладонь, не сдержав стона. Совсем с ума сошёл. Хосоку и не надо было письменного приглашения. Мгновенно расстегнул ремень, пуговицу с молнией, запустил руку под бельё, обнял ладонью член, и начал быстро, торопливо надрачивать. Продолжал губы ласкать своими, прикусывать слегка, полностью рот закрывать своим ртом на неконтролируемых, несдержанных стонах. В шею впился, руку запустил под рубашку, сильно сжав сосок. Джинни уже ни о чем не думал, его накрыло так сильно и так быстро, что Хосок едва успел кулак подставить, чтоб он одежду не испачкал. - Господи Боже, господи, что это было? - только и смог прошептать, пытаясь сползти по стене. Ноги не держали совершенно. Тут же был подхвачен такими хрупкими на вид, но такими сильными руками. - Тише, тише, маленький, всё хорошо. Давай-ка мы приведём тебя в порядок. Хосок достал из кармана платок, сначала вытер то, что Джинни на живот попало, только потом свою руку. Как всегда, заботливый. Привёл в порядок одежду Хенджина и опять посмотрел так, что у Джинни снова в паху заныло. Инкуб. - Дойдешь невозмутимо до комнаты отдыха? Только головой кивнул. - Умничка. Отдохни час, ты мне пока не нужен будешь. А потом за работу, хорошо? Джинни опять смог только кивнуть. Смотрел как Хосок уходит из копировальной и даже нашел в себе силы улыбнуться. «Не нужен будешь». А сам едва стояк папкой прикрывал. К Намджуну же сейчас пойдёт, сука! Почему это так бесит? И так, блядь, возбуждает. Второй раз у них случился, когда они засиделись на работе с новым проектом до такого времени, что офис опустел. Хосок свободно зашёл в кабинет Большого Босса, достал бутылку виски из бара, плеснул обоим на два пальца и сказал: - Вот сейчас мне необходимо расслабиться. Потащил Джинни в комнату для отдыха с удобными кушетками и просто трахнул собой. У Хенджина никогда не было секса с мужчинами, но он был абсолютно уверен, что это было лучшее, что с ним случалось в плане чувственности. Хосок был лавой. Плавил, убивал, возрождал. Ни одна девушка в его жизни не сравнилась бы с этим. Все они вместе взятые не сравнились бы. В тот раз Хенджин понял, что ему нравится, до одури нравится дрочить Хосоку. Когда его собственный член так глубоко растягивает узкого, горячего... Нравится, как Хосока выгибает, когда он входит под нужным углом. Нравится, черт, с ума сводит слышать, как он стонет под ним, как податливо отдаётся, как подмахивает, как поскуливает, когда кончает. И только дома, когда расслабленно после душа нежился в постели, до него с убийственной очевидностью дошло. Он только что трахнул мужчину. И это было лучшее, что с ним случалось. А ещё он трахнул любовника Большого Босса... Нет, Хенджин, конечно, понимал, что Хосок не станет афишировать произошедшее. И даже сейчас он наедине будет вести себя как типичный Хосок. Внешне дружелюбный, весёлый, заботливый. Джинни начал сомневаться, а была ли комната отдыха вообще? Или ему с усталости очередной мокрый сон приснился? Окончательно убедиться в этой теории мешало лишь то, что Джинни был точно уверен: будь это фантазия или сон, там были бы не только они с Хосоком. Потому что снились ему две пары ласкающих его рук. Он просто ехал крышей. Разбуженное либидо вопило, как новорождённый младенец во всю мощь лёгких. Сексуальным стало выглядеть всё. Пальцы Хосока, порхающие по клавиатуре (Ну ладно, это действительно сексуально, в принципе его пальцы - чистый секс). То, как Намджун на небольшом перекусе, устроенном после нудного совещания, смыкает пухлые губы на крупной клубничине (Нет, ну это реально уже порнография). Но то, что у него едва не встало, когда Намджун пальцем проткнул кожуру мандарина, чтоб очистить... Прям... ну да, в попку. Мандарина. И вовсе без отсылок к шлейфу парфюма Хосока, которому вообще не следовало есть йогурт, и уж тем более слизывать его языком с верхней губы, как будто это не йогурт. Блядь, блядь, блядь! Джинни бился головой о зеркало в туалете, пытаясь увидеть в нём себя умного, перспективного, профессионального. А видел пубертатного подростка со стояком 24/7. Для полного сходства не хватало больших таких малиновых прыщей. О, он разумеется проштудировал кучу литературы по сексуальным сдвигам, принял свой кинк на власть, принял свой кинк на похвалу (Сразу после дрочки в туалете, из-за коротко брошенного Хосоком «Ты умница, Джинни, отлично справляешься»). Только ни в одной из умных книжек и статей не было написано, что, блядь, делать, если ты мучительно хочешь двоих мужиков и переспал с любовником того, кто может тебя буквально в асфальт закатать! Хотя, кто из этих двоих закатывает в асфальт, ещё стоило поразмыслить. Джинни уже давно и плотно занимался делами компании, чтобы понять, что Намджун был ответственен за всю финансовую составляющую их бизнеса. У него потрясающе работали мозги, когда дело касалось экономики, он без преувеличения был великий стратег. А вот Хосок... Тут было всё сложнее. Ибо тот претворял в жизнь все Намджуновы идеи. Он доставал такую информацию, за которую реально можно было бы убить. Он втирался в доверие, манипулировал настолько изящно и незаметно, что люди сами несли ему на блюдечке то, что он хотел. Он тоже был великий полевой тактик. Поэтому они с Намджуном составляли настолько эффективную команду. «Личный помощник» - лишь должность в трудовой книжке. По сути, они совершенно равноправно рулили компанией, грамотно используя сильные стороны друг друга. Но именно должность делала из Намджуна прямую цель и публичную личность. А из Хосока так, рыбку спутника. Чем он и пользовался в полной мере. Благодаря видимости смешливости, даже дурашливости его редко кто воспринимал всерьёз. Джинни ни разу не был свидетелем чего-то откровенно криминального. Но то, с какой лёгкостью Хосок воплощал планы Намджуна в жизнь, заставляло задуматься. А Джинни видел всё. Видел. И уже не просто хотел быть с ними. Да, блядь, он в красках на это дрочил! Он хотел быть таким же как они. Ловил каждый взгляд, каждый жест, учился. Улавливал даже то, как Хосок дышит, когда, а главное с кем, он разговаривает. Он уже понял, что у того даже вскользь брошенного взгляда не бывает без просчитанной на десять ходов партии. И опять сходил с ума. Просто не понимая, какую роль отвёл ему Хосок, в какой-то явно предстоящей игре. Ведь поверить, что этот человек просто так поддался эмоциям и буквально выебал своей охуенной задницей собственного секретаря, он просто не мог. Джинни стало казаться, что начальство трахается 24/7. Каждый раз, когда за ними закрывалась дверь кабинета главного, он слышал в голове их стоны. В каждом брошенном ими друг на друга взгляде он читал похоть. Не вовремя проснувшиеся гормоны делали из него чертового сексоголика. Да он, блядь, в подростковом возрасте столько не дрочил. А самое паршивое, что, когда он выбрался в клуб с Ликсом на выходных, и они сняли двух потрясающих девчонок, в нём не шевельнулось ничего. Буквально. Он просто не хотел. Но Джинни был не из тех, кто легко сдаётся. Поэтому, на следующих выходных он пошёл в гей клуб. Такого феерического успеха у него ещё не было. В конце концов, он позволил какому-то красивому парню затащить себя в тесную, но на удивление чистую кабинку туалета, и дал себе отсосать. Результат эксперимента показал, что сосут парни лучше. Но не настолько, чтобы он смог кончить, не представляя себе своё начальство, блядь. Это ж, сука, насколько нужно любить свою работу? Дома Джинни почти истерически ржал, вспоминая своё приключение. Успокоившись, резюмировал: он не по девочкам и не по мальчикам. Он по Хосоку. И, очень бы хотелось, по Намджуну. Как сохранить целостность рассудка в такой ситуации не было ни одной идеи. Как намекнуть Хосоку, что он не прочь повторить тоже. А он бы повторил. Даже в нижней позиции. Что что, а матчасть Джинни всегда изучал на пятёрку. И был уверен, что Хосок дал сам, а не взял его, только потому что хотел раздразнить. Значит планировал продолжение. Но ожидание убивало!

***

В этот раз Джинни не фантазировал, что начальство ебется. Начальство реально ебалось. Они вышли из кабинета буквально минут за 20 до конца рабочего дня. Хосок как всегда был безупречен, а вот Намджун выглядел... Твою мать, безумно возбуждающе он выглядел. Припухлые малиновые губы, чуть растрепанные волосы, румянец и глаза масляные совершенно. Джинни вдруг понял, что Намджуна он после их потрахушек никогда не видел, тот всегда оставался в кабинете. Большой Босс широким шагом пересёк приёмную и, кивнув на прощанье Джинни, удалился. Хосок привычно грациозно присел за свой компьютер, но даже не включил его, в прямую уставившись на Джинни. - Расскажешь, о чем думаешь? Джинни так сильно покраснел, что, казалось, закрой сейчас жалюзи на панорамных окнах, он будет светится словно блядский красный фонарь над дверью публичного дома. Махнул только головой отрицательно. - Джинни, у тебя на лице огромными такими, яркими буквами всё написано, - очень низким и очень глубоким голосом сказал Хосок. А затем вдруг встал, закрыл двери приёмной и направился прямо к столу Хенджина, не отводя взгляда. Джинни не интересовался живой природой, но сейчас абсолютно точно почувствовал, о чем думает мышь, прежде чем её сожрет удав. Простая такая мыслишка. Но очень ёмкая. «Мне пиздец». Хосок оперся на подлокотники кресла Джинни и наклонился так близко, что ему пришлось собрать всю волю в кулак, чтоб не заорать, не впиться в губы, не стечь под стул, не кончить, блядь! - Так о чем ты думал, Джинни? - хриплый шёпот прямо в губы почти обжёг. Хенджин уже даже не пытался скрыть как каменно у него встало. Едва не лопающаяся молния брюк была красноречивее любой отмазки. - Скажешь? - Хосок нагнулся ещё ниже и провёл носом по шее, вдыхая. - Я. Хочу. Знать. О чем. Ты. Думаешь. - чётко, резко, раздельно. Невозможно не подчиниться. -О шахматах. - едва не простонал Джинни. И поймал почти офигевший взгляд Хосока. Тот чуть отстранился и, приподняв бровь, шепнул: - Знаешь, мальчик, меня о-о-о-очень сложно удивить. Но ты это умудряешься делать не в первый раз. Озвучишь? Опять придвинулся мучительно близко и обжёг дыханием кожу на шее. Джинни уже реально был готов спустить в штаны. - Шахматы, это красиво. – хрипло прошептал он. - Намджун-ним король. А вы ферзь. - Хороший мальчик. Но даже для тебя это ассоциации первого уровня. Смотри глубже. - Я не понима-а-х-х... Зубы чуть прихватили его нижнюю губу, и он растекся окончательно. - Чего ты сейчас хочешь? - длинные пальцы проходятся по скулам, по линии челюсти, ниже, развязывают галстук, пуговицы на рубашке, лезут не под ткань, под кожу. У Джинни чёрные точки перед глазами. Сильные пальцы хватают за подбородок, поворачивают лицо. - А ну дыши! Дыши, я сказал! Блядь, какой ты чувствительный, пиздец. Пальцы продолжают порхать по телу, сжимаются на талии, заставляют встать, и ноги подчиняются, будто не свои. Лёгкая пощёчина немного возвращает в мир. - Я так хочу тебя трахнуть, ты не представляешь. Но, кажется, я перемариновал тебя немного, прости малыш. Сегодня я дам тебе меня трахнуть. Хочешь? А в ответ только дикий скулеж. Джинни правда плохо соображает. Вообще не соображает. Последняя мысль была о том, что Хосок ведь полчаса назад ебался с Намджуном. Блядь, его тело до сих пор пахнет Намджуном! А потом что-то дикое, бешеное. Вспышками перед глазами, как выгибается Хосок на его столе в одной распахнутой рубашке с полуоторванным рукавом, как нежно выглядит кожа его ануса, натягиваясь на члене Джинни, когда тот выходит. Как неожиданно высоко вскрикивает его любовник, когда Джинни, почти не контролируя себя уже, начинает ласкать его член, в такт бешеным рывкам. Как Хосок отталкивает его, готового кончить, и стекает по столу на пол, заглатывая, чуть не на всю глубину. Джинни в жизни так не кончал. Он не знал, что желание такой силы вообще бывает. Он кончал в рот Хосока, вообще не соображая. Они просто свалились под стол, когда Джинни услышал чуть насмешливое: - С чего такой фейерверк, малыш? И не думая выдал: - От тебя всё ещё пахнет Намджуном. У компании был свой, небольшой загородный клуб, со СПА, бассейном, бильярдом и даже конюшней и бесплатным баром. Посещало его только высшее руководство и партнёры. Рядовые сотрудники удостаивались чести посетить этот рай для элиты, только в виде премии за какие-нибудь выдающиеся заслуги. Приглашение на все выходные лежало на столе Джинни в пятницу. Под ним обнаружилась небольшая подарочная коробочка и стикер с хорошо знакомым почерком Хосока. «Откроешь дома». За какие заслуги конкретно его пригласили в клуб, заставляло задуматься. На самом деле он уже пару дней боялся на желанное начальство глаза поднять после того, что ляпнул. Хосок тогда только хмыкнул неопределённо и, приведя себя в порядок, покинул приёмную. А Джинни, когда дошло, чуть голос не сорвал, вопя дома в подушку. Хосок, ожидаемо, вёл себя как Хосок. Милый со всеми, улыбчивый со всеми, заботливый, сука, со всеми! Раздражающе великолепный, до тяжести в паху. Невозмутимый настолько, что Джинни едва удерживался, чтоб не закрыть приёмную, не забраться к нему под стол и член этот восхитительный в рот не взять, глядя как ломается от удовольствия лицо, крошится маска добренького начальника, голос срывается в ломкие стоны. Край! Это край! Пиздец, он реально мечтает отсосать мужику! Прямо, сука, на рабочем месте! Да Джинни не удивлялся уже. Он Хосоку не только отсосать готов был, вообще на всё. Даже фантазии о Намджуне отошли на второй план. Он подсел на Хосока как на наркотик. Но на удивление блестяще справлялся со всеми заданиями. Реально выслужиться хотел, просто чтобы услышать ещё раз: «Умница, Джинни, отлично справляешься». Быть с ним, соответствовать, стать как он. И Джинни учился, глотал литературу по финансам и психологии поведения и управления в любую свободную минуту, пока не был занят дрочкой. Он собрал вещи на два дня. Коробочка лежала на прикроватной тумбочке. Принял душ, надел пижамные брюки. Коробочка всё ещё лежала на тумбочке. Выпил успокаивающий чай с ромашкой и лёг в кровать. Чёртова коробочка не исчезала. Джинни сам не знал, почему оттягивает её открывать. Может, потому что, уже немного зная Хосока, ожидал что там будет. Да будь, что будет, господи, он же хочет этого! Небольшой бархатный мешочек, от содержимого которого Джинни гулко сглотнул, и два крохотных флакончика с духами. Анальная пробка, оказавшаяся неожиданно тяжеленькой, и духи. Джинни не надо было объяснять, почему флакона именно два. Ведь под крышкой коробки обнаружился очередной стикер с надписью «Желаю приятно провести время». И смайлик, смайлик, бля! Да он издевается! Джинни ржал, обессиленно упав на подушки. А потом внезапно возбудился. Перед глазами всплыло как Хосок листает сайт с игрушками, выбирает, представляя это в Джинни. Он выбирал и заказывал это для Джинни! Он хотел это в Джинни. А Джинни хороший секретарь, он всегда готов угодить начальству. Кажется, настало время более детально изучить свой собственный внутренний мир. Буквально. Изучение началось с похода в круглосуточную аптеку. Он усиленно старался не краснеть, пробивая на кассе клизму и анальную смазку. Впрочем, вряд ли он смог удивить провизора своим набором в двенадцатом то часу ночи. Процедуры оставили весьма неоднозначные ощущения. Неприятные. Но не болезненные, уже слава богу. Лёжа на кровати, полностью обнажённым, Джинни с усмешкой воспользовался подарком номер один. Брызнул на разные стороны подушки из каждого флакона, в очередной раз поразившись, насколько эти запахи дополняют друг друга, как и носившие их люди. Впечатался лицом в подушку, и едва не застонал. Член наливался кровью так что толчки крови едва не заставляли его биться о живот. А ведь пока ещё даже ни одной картинки в голове. Господи, его просто растаскивало от их запахов. И всё же, разница была слишком ощутима. Не хватало их собственных запахов. Парфюм ощущался пустым, как праздничная коробка без подарка. Джинни положил подушку рядом, чтобы ощущать только шлейф. Он заранее решил, что не станет прикасаться к члену, пока не выяснит собственных пределов. Прокручивал в голове их моменты с Хосоком, смакуя, пробуя снова. Заставил себя расслабиться, и, на удивление, один палец проник почти свободно. Ну Джинни всегда был отличником. Не было больно или неприятно, просто странно. (Хосок с заломленной к спине шеей, хрипло дышит.) Второй палец входит туго. (Капелька пота стекает по виску Хосока по линии челюсти.) Третий палец ещё туже, но Джинни никогда не сдавался. (Хосок хрипло стонет. Его стоящий колом член бьёт его самого по плоскому животу, когда он седлает Джинни на кушетке.) Пробка вошла легко. Джинни начал давить на основание, слегка вращая. -Твою мать! Господи Боже, так вот почему. (Хосок гнёт гибкую спину к Хенджину , запрокидывает затылок на его плечо, стонет громко, низко.) Непослушная правая рука переместилась на член, левая тут же приняла пост, надавливая и выкручивая пробку. Внутри скрутило до скулежа. (Хосок на спине на офисном столе с ногами, раздвинутыми так, словно он всю жизнь гимнастикой занимался. Выламывается, стонет, проводит своими порнографически гибкими пальцами от собственной шеи, по груди, по рёбрам, к паху. Обнимает ладонь Джинни на своём члене, и кончает так что заливает из обоих. А сзади, на бёдра Джинни ложатся тяжёлые тёплые ладони.) Блядь, блядь, блядь... Джинни, мокрый от пота, от спермы, с колотящимся в горле сердцем, пульсирующими висками, даже сквозь пелену оргазма ощутил, что ему пиздец. Он хочет их обоих. И Хосок об этом знает. И никогда ничего не делает просто так. А ещё секс игрушкой была не подаренная для Джинни пробка. Секс игрушкой, похоже, было уготовано стать ему самому. И… Черт. Он не был против. Такси заказано, кофе выпит, времени ещё почти час. На душ и на подрочить, ага. Последние недели без этого в душе было, как без мочалки. Но сегодня ощущалось острее. Предвкушение. Взгляд упал на бритву. Джинни хмыкнул. Он действительно хотел сделать приятно Хосоку. Он хороший секретарь. Времени это заняло массу! Кожа тонкая, нежная, дикий страх пораниться, но результат того стоил. Он был гладким. Везде. Зачем-то даже ноги побрил. Ну увлёкся, бывает. Зато без привычной поросли собственный член стал неожиданно казаться больше. Это даже заводило. «Так, а вот нарциссизм к нашим кинкам добавлять нельзя» - Подумал Джинни и пошёл одеваться. Но не удержался и всё-таки посмотрелся в зеркало шкафа в полный рост. И ничего не нарциссизм, просто констатация факта. Реально же охрененный! Ему бы ещё шика и роскоши Хосока с Намджуном. И дело даже не в деньгах, хотя, несомненно, и в них тоже. Дело в харизме. Намджун по природе хищник. Яркий, сильный, стремительный. Пантера перед прыжком. Хосок скорее рысь. Незаметный, коварный. А Джинни... Котёнок по сравнению с ними. Домашний, ухоженный, но котёнок. Пока. Посмотрим, что вырастет. Джинни, едва не напевая, спустился к такси и обалдел, увидев чёрный представительский мерседес Хосока. С его личным водителем, услужливо открывающим ему дверь. - Господин Хван, господин Чон настоял, чтобы вы воспользовались его транспортом. - А он сам? -Не удержался Джинни. - Будет ближе к вечеру. «Богатая жизнь выглядит именно так.» думал Джинни, пока его тушку аккуратно, но быстро везли в клуб. Несколько бутылок элитного алкоголя, сигары, даже фруктовая нарезка в небольшом холодильнике. Джинни не отказал себе в удовольствии, открыл шампанское, закусил фруктами, глядя на проплывающие за окнами пейзажи. Это было бы идеально, если бы внутри не грыз червячок. Если бы не одолевали мысли. Он трахается с начальством. Ничего больше. Но... Прислать свою машину это ведь знак внимания? Такое не делают, если считают просто подстилкой? Он трахается с любовником Намджуна, блядь! А если он узнаёт? Хосоку то всё как с гуся вода, а Джинни раздавят. Хосок хочет его. Очевидно хочет. Мысль об этом расползается под кожей такой же горячей лавой, как сам Хосок. А Джинни... Джинни влюблён, это уже совершенно очевидно, ведь в мыслях нет ничего кроме Хосока. Ну ладно, ещё Намджун, но это из области фантастики. Сюрреализма. А что делать, когда Хосок наиграется? Что сделает Хосок, когда наиграется? Хорошая штука шампанское. Почти прикончив бутылку к концу поездки (Он не алкоголик, это нервное!), Джинни решил, что пофиг. Вот сейчас пофиг. Он просто проведёт эти два дня прекрасно. Для себя. Клуб впечатлял. Уютное здание, вписывающееся в ландшафт так, что, казалось, его не построили, а оно проросло само среди ухоженного сада, вышколенная прислуга, потрясающе уютный, но напичканный всем суперсовременным номер. Джинни и правда отлично провёл день. Поплавал в бассейне, выгоняя хмель, сходил в сауну и на массаж, от которого его тело стало легче воздуха. Даже зашёл в конюшню, хоть и побаивался этих грациозных, потрясающе красивых, но пугающе мощных, животных. Даже сделал несколько набросков в скетчбуке, который постоянно таскал с собой. Он когда-то мечтал стать художником. Но со временем успокоил свою страсть, подчиняясь жизни. Ничто не мешало ему рисовать, пусть и просто в качестве хобби. Он уже даже забыл, что вечером приедет Хосок, когда на его телефон пришло сообщение: «Поужинаешь со мной? Через час, в ресторане.» Ну и зачем было добавлять вопросительный знак в конце предложения? Джинни, предвкушающе улыбаясь, рванул в номер. Душ, ему надо в душ. И да, подарочек Хосока он не забыл, как и всё сопутствующее из аптеки. Джинни хитро улыбался. Хосок сказал, что он его удивляет? Что ж, удивит ещё раз.

***

Хосок уже сидел за столом, когда Джинни спустился, и ему просто сбило дыхание. Таким он его ещё не видел. Всегда лощеный, холеный Хосок, в дорогущих костюмах, причёска волосок к волоску… Сейчас он был в обычных кроссовках, светлых джинсах, белой футболке, и даже волосы были не уложены, а просто взлохмачены ветром. Он выглядел почти как ровесник Джинни. Такой притягательный, такой манящий, что защемило где-то в груди. Он хотел бы нарисовать его, господи, он молился бы на эту картину, как на икону. Джинни сел напротив и едва удержал мимические мышцы, чтобы не сморщиться. Он так офигел, что забыл про подарок Хосока в том самом месте, которое он собирался Хосоку подарить. - Привет, Джинни. Хорошо провёл день? - и улыбнулся так, что Хенджин чуть под стол не стëк. - Я... День.. Да, прошёл, ага... Хорошо, спасибо! – опомнился, наконец. - Спасибо, сонбэним, это было очень щедрое приглашение. Чуть замялся, думая будет ли уместна следующая фраза, но не удержался. - Вы.. Вы выглядите очень... Очень... - По-человечески? -хмыкнул Хосок. - Красиво, -окончательно смутился Джинни, опустив глаза. - Спасибо. Так искренне мне этого давно не говорили. Джинни посмотри на меня, пожалуйста. Хенджин не посмел отказаться. Поднял взгляд и рухнул в омут. Это не просто секс, блядь. Он влюблён, он сумасшедше влюблён в него. Тонкие пальцы Хосока, едва прикасаясь, прошлись по его кисти. Джинни словно кипятком ошпарило. - Ты сможешь выполнить мою просьбу? Да. Да. Да. Любую! Кого убить? Самому сдохнуть? И так уже почти! Кивнул только. - Когда мы наедине, пожалуйста, называй меня на «ты» и просто по имени, хорошо? А то у меня ощущение, что я, пользуясь служебным положением, трахаю подчинённого без его согласия. Это же не так, детка? Джинни за одно предложение кончил трижды морально. Нельзя, сука, нельзя, в одном предложении говорить «пожалуйста», «трахаю» и «детка»! Он закивал головой, а потом замотал в отрицательном жесте. - Да, то есть нет, то есть... Я согласен, то есть не с тем, что без согласия, а... - Джинни окончательно запутался в словах и затих под звонкий хохот Хосока. - Боже, - оторжавшись сказал тот, - этот человек чуть не разломал офисный стол моим телом! Джинни залило краской так, что чуть слезы из глаз не брызнули. Ему прям обидно стало. Да он же просто издевается! - Кое-кто чуть не разломал кушетку в комнате отдыха моим, - буркнул, сам не веря своей смелости. Очередной приступ истерического хохота от Хосока произвёл впечатление не хуже, чем массаж. Джинни разулыбался и воспрянул духом. - Я заказал на свой вкус, не против? – оторжавшись, спросил Хосок, когда официанты принесли еду. - Кстати, что думаешь по поводу нашей последней рекламы? И Джинни вдруг расслабило совершенно. Тут он был в своей стихии. - Честно, сон... Хосок?.. Я вообще не понимаю, зачем нам держать такой штат сотрудников отдела маркетинга, учитывая, что вся их общая месячная зарплата покроет толковый проект по-настоящему профессиональной фирмы? Там же одни динозавры. Это не реклама. Это ванильная фигня, которая не отражает ни дух, ни концепцию продукта в целом! Мы держимся только на репутации, а эта реклама, она... Блин, как реклама майонеза с ванильной семейкой, где всё жрут говно под этой гадостью и улыбаются, словно умственно отсталые! Нас покупают только благодаря репутации, а новых покупателей мы этим только отвращаем! Особенно молодёжь! - Ого, как ты разошёлся! Мне нравится! Джинни посмотрел на Хосока и понял, что да, ему определённо нравится. А ещё так поразила собственная смелость, что он едва не поперхнулся. Но его понесло. Ему понравилось быть таким. Говорить с Хосоком по-настоящему! Остаток ужина так и прошёл в разговорах о работе, о том что Джинни бы изменил в том же маркетинге. Ему была близка эта тема. А потом за десертом Хосок, словно невзначай, опять провёл пальцами по его кисти и совершенно невинно поинтересовался: - Тебе понравился мой подарок? Джинни едва не поперхнулся воздушной «Анной Павловой», но взял себя в руки. Это был его звёздный час. - Да. Очень. Он и сейчас со мной. - Я надеялся, что ты привезёшь его, - улыбнулся Хосок. - Нет. Ты не понял, - глядя прямо в глаза сказал Джинни, - он сейчас со мной. Во мне. Хенджин раньше думал, что дьявольский огонь в глазах - это так, метафора. Пока реально не увидел его в глазах Хосока. - И ты... Весь ужин.. - Да! - от выпитого вина смелости у Джинни явно прибавилось. А Хосок с совершенно демонической усмешкой достал телефон, включил какое-то приложение и сказал: - Опять удивляешь, детка. Я хотел не так, но ты же сам провоцируешь. И сделал круговое движение пальцем по экрану. Джинни чуть не сдох, со стоном упав лицом на стол. Потому что блядская пробка завибрировала, отдавая дрожью прямо рядом с комочком нервов. - Господин, с вами всё в порядке? - подскочила услужливая официантка. - Да, Джинни, с тобой всё в порядке? - глумливо осведомился Хосок, проводя по экрану еще. Вибрация усилилась. - Да, да, благодарю, всё хорошо, просто небольшой мышечный спазм, вы можете идти. - Небольшой, да, Джинни? - продолжал измываться Хосок. - Плохо стараюсь. И опять увеличил вибрацию. Джинни просто неприлично застонал, закусив собственную руку, чтоб скрыть звук. У него стояло каменно. Вибрация пробки, которая в таком положении не касалась простаты (иначе он кончил бы с криками прямо там, прости господи), всё равно передавалась мышцам так, что Хосока хотелось... Убить, блядь. - Кажется спазм и правда сильный. Давай ка я помогу тебе дойти до номера. Он издевается? Он, сука издевается? Он издевается! - Хосок, я не могу... -Мне позвать портье? - Блядь! Прошу, перестань! Умоляю! Прошу! Я же, господи... Прямо в ресторане... Умоляю. Хосок уменьшил вибрацию до минимума. Это не то чтобы помогло со стояком, но хотя бы позволило собрать обрывки расползающихся мозгов. - В номер? - совершенно развязно усмехнулся Хосок. - А ты не боишься, что персонал расскажет Намджуну? – Внезапно озверел Хенджин, еле дыша. - Это мой персонал, - пожал плечами Хосок, - Как и ты, Джинни. Ты мой? Да кто бы сомневался. Про персонал. И про Джинни... Хосок протянул руку к телефону. - Господи, не надо. Я твой. Я давно твой, и ты это знаешь! - Умничка, - ласково сказал Хосок и небрежным движением руки перевернул бокал с вином прямо на промежность Джинни. Тот даже опешить не успел, когда Хосок лёгким жестом подозвал распорядителя. - Вы должны были заметить, как я своей неловкостью испортил брюки своего секретаря. Неловкий я, а неловко будет ему. Я бы хотел этого избежать. Это можно устроить? - Разумеется, сонбэним, по пути к номеру вы не встретите никого. Хосок в своём репертуаре. Легко и изящно испачкав его штаны, взяв вину на себя, избавил его от кошмара идти со стояком и вибрирующей пробкой до самого номера. Заботливый, блядь! Бесячий, сука! Такой желанный! Дорогу до номера Джинни не запомнил, он даже не понял, что Хосок приволок его в свой. Он опять совершенно перестал соображать от желания. Он не догадывался что его тело способно на такое. Джинни мучительно застонал прямо Хосоку в губы, когда тот с силой вжал его в едва закрывшуюся дверь и проник языком в рот, жарко, жадно, влажно. Раздвинул коленом его ноги и крепко прижался к стояку, заставив Джинни скулить, потираясь. - Такой горячий, такой отзывчивый, такой нуждающийся, - жарко шептал Хосок, выцеловывая его шею, чуть прикусывая, заставляя выгибаться, стонать уж совсем неприлично. У Джинни подгибались ноги от его голоса, от того, что он говорил. Он уже просто насиловал бедро Хосока, не желая, не имея сил, остановиться. Краем плывущего сознания он понял, что сейчас просто спустит в штаны. Но прекратить, действительно, просто не мог. - Хосок, ммм, я... Ммм аххх... Я сейчас... Господи, я не могу остановить... Хосок глухо рыкнул и, резко расстегнув ему брюки, засунул руку в бельё, охватывая жаркой ладонью член. Последнее что увидел Джинни, прежде чем, закатив глаза, оглушительно кончить - это удивление, вспыхнувшее на лице напротив. Он повис на Хосоке, еле дышащей сломанной куклой. - Прости, - загнанно. -Прости... - Детка, глупый, - со смешком шептал Хосок. - За что ты извиняешься? То,что тебя так растаскивает от меня - это комплимент, мне приятно. И заставляет хотеть тебя ещё сильнее. Ты как? На ногах устоишь? - Пробку... Чёртову... Выключи уже, наконец! - простонал Джинни, чуть отстраняясь. Собственное тело убивало. Он только что кончил, но чёртов член и не думал падать. - Ох ты ж! - Хосок стянул с себя футболку, наспех вытер ею свою руку и достал телефон. - Я про неё напрочь забыл, веришь? Прекратившаяся вибрация позволила, наконец, немного собрать мозги в кучу. В кучку. В маленькую такую кучку. Потому что стоящий перед ним полуобнаженный Хосок, как и собственный непрекращающийся стояк, ясности рассудку не добавляли. Добавляли только вязкой слюны, которую пришлось сглатывать, как голодной собаке. Хосок отошёл к кровати и завалился на спину, облокотившись на согнутые руки. Он Джинни взглядом вылизывал, ничуть не менее голодным, чем его собственный. - Я успел заметить, что ты кое-что сделал для меня, детка. Покажешь? Джинни снова гулко сглотнул и, отлепившись, наконец, от двери, начал расстегивать рубашку. Его, почему то, мучительно вливало в краску. Он не стеснялся своего тела, он был стройный, почти до худобы, но жилистый. Он стеснялся взгляда Хосока. Его убивало этим жадным, голодным взглядом. То, что Хосок сам так неприкрыто хочет его, заставляло всю кровь в организме концентрироваться в паху. Не удивительно, что на мозги не хватало. Когда, вслед за рубашкой, на пол упали и брюки с бельём, Хосок выдохнул с рыком. - Ты похож на прекрасную статую, Джинни. - А ты на инкуба, - выпалил. Хосок расхохотался. - Разве инкубы не девиц соблазняли? - Не думаю, что демону похоти было дело до пола соблазняемого. Ты снимешь джинсы, наконец? У тебя же стоит не меньше моего, это должно быть больно. - Мне нравится, когда немного больно, - Хосок со стоном потер раскрытой ладонью член через штаны. - Мне нравится, что ты смелеешь, детка. Раз уж ты так хорошо справился со своей одеждой, может и мне поможешь? - и призывно приподнял бёдра, глядя прямо Джинни в глаза. Слюны опять стало слишком много. Джинни подошёл к кровати и, наклонившись, расстегнул пуговицу и молнию. Решив не затягивать собственную агонию, он стянул джинсы вместе с бельём. И пока освобождал лодыжки от одежды, понял, что его лицо прямо напротив стоящего члена Хосока. Он опять нервно сглотнул. Ну, черт, он же мечтал об этом прямо в офисе, так почему бы и нет? Он на пробу лизнул головку. - Ох, блядь, да! - Хосок запрокинул голову и раздвинул ноги. От его стона у Джинни опять вышибло операционную систему. Он чуть пососал головку, поражаясь гладкости и тонкости кожи. Ему нравилось, определённо. Хосок пах божественно, был чуть солоноватый на вкус из-за выступившего предэякулята и постанывал так хрипло и нежно, что вышибало. -Детка, да, глубже, давай.. Ну мозгов то уже не было, и Джинни, со всей дурью и старанием, резко насадился. И, ожидаемо, подавился, раскашлявшись, вытирая брызнувшие слезы. Хосок чуть приподнялся и, прихватив его за волосы на затылке, заставлял взглянуть в глаза. - Джинни, ты что первый раз горловой делаешь? - Я нет... То есть да... - совсем смутился и едва слышно прошептал. - Вообще в первый... Хосок разглядывал его, как какое-то экзотическое животное, с интересом, умилением и опаской. - Давай-ка проясним. Ты никогда не сосал?! - Блин, ну прости! Я научусь! Не злись! Я буду стараться, честно. Мне понравилось, очень, я смогу. Откуда мне было научиться, у меня мужчин до тебя не было. Хосок ещё сильнее оттянул его волосы. -Ты... Блядь, Хенждин! Сука! Я был уверен.. Хосок резко отпустил его, вскочил с кровати и нервно заходил по комнате. - Я знал, что у тебя не было отношений с универа, да и там пара жалких эпизодов, моя СБ, бля, всё про тебя узнала. Я думал, это из-за того, что ты понял про ориентацию. Получается, я действительно просто пользовался служебным положением. Хосок был зол. Джинни это пугало до усрачки. Он так и сидел на полу у кровати не в силах пережить бурю. Он боялся Хосока. Любил и боялся, вот такой вот пиздец. А потом, вдруг, нашёл в себе силы. - Ты забыл, как у меня стояло на тебя, Хосок? Как до сих пор стоит?! Ты поцеловал меня в копировальной, и я сдох! Я не знаю, блядь, какая у меня ориентация! Но после того поцелуя, и твоей руки, я вообще ни о чем кроме секса думать не могу! Я столько дрочу, что мне в спортзал не надо! Я приехал сюда, ради тебя, пробку эту чёртову... Какое, на хуй, использование служебного положения?! Меня используй! Как хочешь! Мне! Мне это надо! Я этого хочу! Я тебя хочу! Хосок резко остановился, потом подошёл к нему и опять заставил застонать, голову за волосы оттянув, глядя прямо в глаза. -Использовать, говоришь? На кровать! И впился в губы с такой несдержанной яростью, что у Джинни сердце опять в ушах застучало. - Покажи мне свою прекрасную попку, детка. Джинни встал на кровати в коленно-локтевую и застонал в ладони, выгнув спину, почувствовав криминальные пальцы эти, с силой раздвигающие, сжимающие до боли ягодицы. - Блядь! То есть я тебя дважды девственности лишу. - Трижды, - прошипел Джинни, чувствуя как Хосок вытаскивает из него пробку, - Рот же тоже. Хосок реально зарычал. Джинни услышал сзади узнаваемый щелчок открывающегося пузырька со смазкой и тихо заскулил. Он не боялся боли, он был перевозбужден, он боялся кончить опять, едва начав. Гладкое, тёплое, прикоснулось к растянутому колечку, и Джинни сам подался назад, чуть вскрикнув от боли, когда вошла головка. Пробка сейчас вспоминалась крошечной. - Не торопись, детка, - едва удерживаясь от толчка, простонал Хосок, - Расслабься, дай себе время привыкнуть. Джинни распирало. Это было больно, но больно правильно. Это было так невероятно хорошо, что он в кровь губы искусал, пытаясь не насадиться опять, позволяя Хосоку всё делать, как надо. Он расслабил сфинктер каким-то чудовищным усилием воли, и стало легче. -Господи, умница, какой же ты умница, Джинни. Такой тугой, так принимаешь меня. Хорошо. Так хорошо в тебе, детка. Джинни размазало от похвалы. Он застонал, когда Хосок начал двигаться, сначала плавно, медленно, заботливо давая привыкнуть к себе. Потом сильнее, размашистей. Джинни убивало который раз за день. А потом Хосок подхватил его за талию, рывком заставив притянуться спиной к его к груди, вколотился резко, и Джинни взвыл. - Господи Боже! Ахххх... А Хосок продолжал вбивать, с каждым резким толчком попадая по комочку нервов, и Джинни размело совершенно. Он ухватился руками за шею Хосока, выгнув спину, отставив задницу, позволяя брать сильно, почти грубо, так горячо, так хорошо, что он уже не сдерживал стоны. Да, черт, он почти кричал от наслаждения. Его затопило, размазало, раскрошило в клочья. Он, уже не соображая, выстанывал: - Господи, даааа, аххх, Хосок, как хорошо... Я не... Аххх... Длинные пальцы обвили его член, вторая рука сжала волосы на затылке, и хриплый рык на ухо: - Давай, детка, сейчас! И Джинни кончился как человек. Потому что в голове и в теле рвануло таким фейерверком, что он даже не застонал, захрипел, чувствуя горячие дорожки слез на щеках и горячие толчки внутри. Хосок с утробным рыком кончал прямо в него... Корпоратив надвигался неумолимо. В их компании было принято встречать всё. И зарубежные праздники тоже. Слишком много экспатов было, а Хосок неизменно пытался заботиться обо всех. Поэтому к американскому дню всех святых их актовый зал был украшен тыквами, паутиной, скелетами... А Джинни получил очередной подарок. Лёгкая белая туника с пристегивающимися крылышками и обруч с нимбом. Бонусом шла полароидное фото Хосока от которого Джинни захлебнулся. Чёрные кожаные штаны, распахнутая почти до пупка чёрная шёлковая рубашка, смоки айз, и блядские чёрные рожки на голове. И ещё одна фотка... От которой всё оставшиеся волосы на теле встали дыбом. Намджун. В строгой сутане католического кардинала. Джинни так был напоен предвкушением праздника, что не сразу уловил метафору. Ангел, демон, и тот, кто будет их судить! Инквизитор... Костёр... Да похер! Джинни и так уже горел в аду. Так хотел забрать Хосока у Намджуна! Намджун в этом костюме... Так хотел Намджуна! Психоаналитика была бессильна, тут конкретно нужна психиатрия! Мягкие стены и звукоотражающие панели. Чтоб никто не слышал, как пациент орёт от свихнувшихся на хрен мозгов и, бля, опять постоянно дрочит. Тело слишком хорошо помнило проведённые выходные. Стоило глаза закрыть, как под веками вспыхивали картинки одна развратнее другой. Хосок сверху, Хосок снизу... Хосок везде, в теле в мыслях, в сердце. И угрожающей, но такой желанной тенью над всём этим, Намджун. Джинни, вроде, даже понял для себя, почему его так влекло к обоим. В его подсознании они были неразрывны, всегда вместе, всегда за одно. Легче от понимания не стало. А ещё от того что Хосок, совершенно определённо, знал о его влечении. Но абсолютно никак это не озвучивал. За день до праздника Джинни примерил костюм. И, вдруг, захотелось похулиганить. Он записался в салон и с улыбкой начал представлять какое лицо будет у его Хосока, когда тот его увидит. Его, до безумия, хотелось удивлять. Уже собираясь на корпоратив, Джинни ещё раз глянул на себя в зеркало и удовлетворённо хмыкнул. В офисе, прошмыгнув в свою приёмную, он переоделся и остался доволен. А потом, вдруг, желание хулиганить всколыхнулось с новой силой. И он просто снял с себя всё, кроме туники. И, кстати, да. Подарочек Хосока тоже был с ним. Ну... Не в кармане, естественно... В актовом зале уже вовсю царило веселье. По бокам стояли столы с закусками и алкоголем, играла негромкая музыка, а ряженая, уже явно подогретая, толпа со смехом внимала стоящему на сцене начальству, с шуточками наперебой поздравляющему народ с праздником. Джинни подошёл чуть ближе к сцене и подвис. Хосок был вызывающе, порочно великолепен. Фото совсем не передавало его харизмы, его плещущего сексуального обаяния, затягивающего, животного магнетизма, лишь подчеркнутого дьявольским костюмом. И рядом Намджун. Широкие плечи, узкая талия обтянутые красной сутаной. Очаровательные ямочки и совершенно холодные, драконьи глаза. Джинни убивало этим контрастом. И тут Хосок заметил его. И, судя по звуку, ударил себя микрофоном по зубам. Белые, обвивающие ремешками до самых колен сандалии, собственно, сама туника с крылышками и нимб. На выбеленной в платиновый блонд голове. Джинни ещё и линзы голубые надел для пущей непорочности. Единственным пятном на его светлом образе была черно-красная атласная лента, которой он подвязал верхнюю половину волос, оставив спереди две пряди, обрамляющие его лицо до самого подбородка. Хосок гулко сглотнул прямо в микрофон. Джинни размазало. Если он и ожидал реакции на свой новый имидж, то да, такой! Краем глаза уловил, как Намджун проследил за взглядом своего напарника и ощутимо округлил глаза. Длилось это секунду, но Джинни был готов вопить и подпрыгивать, как пятилетняя девочка. Хосок был в шоке! Не просто удивлён. И ему понравилось! Им обоим понравилось! Ух! Вот теперь можно и выпить! Вот о чем Джинни не подумал, так это о том, что легкая туника нихрена не будет скрывать его полувозбуждённого состояния. А смотреть как по залу ходят эти двое, общаясь с сотрудниками и не возбуждаться, было просто нереально. Так что Джинни засунул руку в карман, вознеся хвалу тем, кто придумал эту опцию на карнавальном костюме, и просто прижимал свой привставший член, собственным телефоном. Отвернулся к столу, наливая очередную порцию алкоголя, и чуть не застонал в голос, когда к обнажённой руке прикоснулись тонкие пальцы и, едва касаясь, провели от запястья к плечу, а низкий голос прошептал почти на ухо: - Ну здравствуй, ангел. Член резким рывком налился кровью, дёрнулся в зенит и, кажется, вполне себе собрался испачкать предэякулятом тонкую ткань туники. Джинни вообще не ожидал от себя подобного. Он с ужасом повернулся к Хосоку, сглотнул и... Ломанулся сквозь толпу, куда глаза глядят, всё же успев увидеть совершенно охреневший взгляд. Второй раз за вечер. Фурор, бля! Феерическое фиаско! И всё на ф. ФАК!