royalty and freedom.

      Утром Феликс просыпается вместе с солнцем. Он глазами обводит ещё темную каюту и останавливается на иллюминаторе, восхищенно рассматривая нежные пастельные оттенки. Ему нравилась это забавная разница рассветов и закатов. Когда солнце всходило, было спокойно, мягко, тихо, а когда садилось, небо окрашивалось в кроваво-красные цвета, а ближе к горизонту оно словно полыхало огнём. Закат всегда ярче, сильнее и могущественнее. Завораживающе.       Медленно поднявшись, он накидывает на себя свободную рубашку, закатывает рукава и подпоясывает потрепанным кожаным ремнём. Бесшумно, почти на цыпочках он выбирается в коридор и проходит к кухне, болезненно морщась от того, как сильно щемит спину. Сон на полу напоминает о себе гораздо раньше, чем рассчитывал Ли.              Достав из верхнего шкафчика мешок с крупой, он высыпает почти все содержимое в огромную кастрюлю и заливает водой. Он уже давно на глаз помнит, сколько и чего примерно нужно добавлять в блюда при готовке. Джисон просыпается одним из первых и прискакивает в столовую сразу, помогая капитану и осторожно раскладывая на длинном деревянном столе тарелки с кашей. Справившись, он бежит в трюм и еле дотаскивает в отвороте своей накидки целую гору винограда. И вот куда только они нахапали столько?       — Спасибо, Хан-и. Разбуди всех, ладно? — блондин благодарно кивает и выскальзывает из кухни, направляясь обратно в каюту. Пора было будить всех на общую трапезу. И Хёнджина эта участь точно не обходила. — Подъем, принцесса, проснись и пой, королевский завтрак подан. И да, мои вещи идут тебе в разы больше этих странных вычурных костюмчиков. Выглядишь свободнее и живее.       Хван открывает глаза и первое, что видит перед собой, светлое лицо капитана. События вчерашнего вечера мигом всплывают в памяти: он больше не во дворце, на шаг ближе к своей свободе. Губ Хёнджина касается лёгкая улыбка.       — И тебе доброе утро, капитан, — хмыкает он, поднимаясь и спуская босые ноги на холодный пол. Потянувшись сонно, он потирает глаза, стараясь проснуться окончательно. Пусть принц был привыкшим к ранним подъёмам, но бессонная ночь давала о себе знать. — Благодарю. Хоть и мне не доводилось носить столь неброскую одежду раньше. Это ведь «не подобает королевскому сыну, да как вы смеете, ваше высочество?»       Хёнджин намеренно делает свой голос выше и писклявее, пародируя манеру разговора придворных советников. И замечает на губах Феликса лёгкую улыбку. Оценил.       — Неброскую? Какие высказывания вы себе позволяете в адрес творений высокопоставленной королевской швеи? — подыграв, Феликс едва заметно улыбается и выходит из каюты, возвращаясь на кухню. В столовой уже толпятся голодные пираты, сонно потирающие глаза, и вечно бодрый Хан. Ну как «вечно бодрый»… Вечно бодрый, если дело касается еды. — Хватит топать. Пробьёте дно ботинками и позавтракать сегодня получится только у акул.       Надев и зашнуровав массивные ботинки, Хван всё же встаёт с не самой удобной кровати и плетется за капитаном в столовую, устроившись на том же месте, что и вчера, и всё так же чувствуя на себе чужие взгляды. Они не перестанут смотреть на него и следить. Может даже кто-то ждёт, что он оступится и его отправят за борт. Хёнджин бы даже не удивился, будь это так.       Каша в тарелке выглядит невзрачно, но голод все же берет свое, и принц приступает к еде, иногда поглядывая в сторону капитана, что всё так же глаз с него не сводит.       Джисон фыркает и, заметив Хенджина в проходе, показывает ему язык, а затем пробирается на дальнее место, садясь перед своей тарелкой. Чонин выходит из своей каюты позже всех и сдержанно кивает команде в знак приветствия. Лениво пройдя дальше по узкому коридору, он подходит ближе к Ли и заглядывает в кастрюлю голодными глазами. После всего, что произошло на этом корабле, капитан стал неким опекуном для него. Единственный человек, на которого Айен не ворчал и в адрес которого не язвил. И с появлением на борту принца он насторожился, явно чувствуя конкуренцию во внимании.       — Как спалось, Джинни? Понравились здешние покои? — младший бросает в сторону парня ехидный самодовольный взгляд и усмехается краешком губ. Он все ещё был уверен, что тот не выдержит и пары дней, заплачет о том, что скучает по дворцу, и на ближайшем встречном корабле пересядет, чтобы вернуться в свою прошлую жизнь. — Сейчас еще и исследуешь своими нежными коленками всю палубу, вкусишь истинное удовольствие.       Где-то в конце стола сдавленно смеется Чанбин, прекрасно помнящий эти мучительные дни проверки. Первое время всегда самое тяжёлое. На первый взгляд кажется, что Феликс слишком заботливый и мягкий, при таком и команда обычно выходит никакая. Но он, как капитан, за долгие годы заслужил полное понимание и уважение своих людей. И этот стереотип развеялся, показав, что отношения между пиратами могут строиться не только на страхе, но и на полном взаимопонимании.       Хёнджин спокойно уплетает свой завтрак и поднимает взгляд на Чонина, что явно язвил и стремился его задеть. Принц был готов к этому. Не всем же быть такими учтивыми и благородными, как капитан.       — Спалось нормально. Как мило с твоей стороны, что ты беспокоишься обо мне, — фыркает Хван, гордо поднимая подбородок. Пусть он и чужой на этом судне, но это не значит, что он не может ответить издевкой на издевку. Хмыкнув на слова Чонина, Джинни лишь утыкается взглядом в свою тарелку, кое-как доедая до конца и все ещё привыкая к вкусу такой еды.       Когда трапеза подходит к концу и все потихоньку начинают разбредаться из столовой, принц аккуратно подбирается к капитану. Полагается, что сейчас ему дадут какое-то задание, ведь все вокруг только и твердили о работе. Хван не хотел быть бесполезным, хотя и не представлял, с какой работой сможет реально справиться.       — Чем мне предстоит заняться сегодня, капитан? — спрашивает он неловко, гадая, какую работу его заставят выполнять и искренне надеясь, что это не будет что-то сложное и неприятное.              Феликс медленно поднимается из-за стола, жестом попросив Кая собрать тарелки, и поворачивается к парню, уже неловко топтавшемуся подле него. На самом деле он хотел смягчить работу, не сильно давить на принца, только-только оставившего богатую дворцовую жизнь, но, поняв, что тот сам согласился, пожимает плечами и кивает на выход из столовой.       — В трюме прямо на входе стоит швабра и ведро. Палубу драил в последний раз Чонин, когда только присоединился. Сам понимаешь. Если понадобится помощь и не найдёшь, спроси у Хана. Он должен знать, — развернувшись, Ли поджимает губы и направляется на выход, глубоко вдыхая чистый морской воздух. Вот, ради чего он ушёл в море. Даже пахнет здесь свободой. На секунду замерев у лестницы, он разворачивается и через плечо коротко улыбается Хёнджину. — Удачи, принцесса.       Не успевает блондин скрыться из виду, как Джисон, чуть не сбив беглеца с ног, тормозит прямо перед ним и даже не пытается сдержать самодовольную улыбку. Не сказать, чтобы он злорадствовал… хотя нет. Вполне себе он злорадствовал. Просто было поразительно, как быстро этот парень успел завладеть расположением капитана. Спать в собственной каюте он не позволял никому из парней: считал это слишком личным. Даже девушек он пускал со скрипом в зубах, предварительно собирая и пряча все свои карты. Резко наиграно поклонившись в пол, он указывает вытянутой по струнке рукой на выход из спального отсека, приглашая принца пройти по направлению.       — Не волнуйся, малыш. Там делов-то. Отполировать весь корабль до блеска надо, что уж тут. Дальше будет веселее. Тебя свесят за борт на самом ненадёжном в мире креплении, чтобы ты отдирал раковины. Но это потом, да, — Хан медленным шагом, чтобы успеть наболтать побольше, проходит до трюма и, вдоволь накошмарив новенького, с самой безобидной улыбкой протягивает ему швабру. — Капитан следит, не забывай об этом и не лажай, милашка.       Хёнджин хлопает глазами, понимая, что попал по полной программе. Драить палубу? Серьёзно? Хотя это не удивительно, он слышал множество рассказов о том, что юнге на корабле всегда достаётся самая тяжёлая работа, которую не хочет выполнять больше никто.       Вздохнув обречённо, он уже собирается последовать в сторону трюма, как перед глазами выскакивает Хан, кривляясь и издеваясь. Хван головой качает. После знакомства с капитаном, он не мог поверить во все рассказы этой белки, которыми тот пытался запугать принца.       — Ты прямо сама доброта, — фыркает Хван, забирая швабру из чужих рук и пытаясь понять, как этим пользоваться. Раньше во дворце ему никогда не приходилось выполнять грязную работу, соответственно каких-либо даже базовых навыков у принца не было.       И сейчас он был на распутье: либо наплевать на гордость и просить помощи у Хана, либо пытаться справиться самому и облажаться прямо на глазах у капитана.       Шумно выдохнув, принц внимательно изучает швабру в руках и переводит растерянный взгляд на Джисона.       — Я типа… вроде как… не умею этим пользоваться, — Хван пересиливает свою гордость, уже предвкушая в свою сторону огромное количество насмешек. Но обратиться за помощью к кому-либо уже значило опозориться, а этот вроде как сам вызвался его сопровождать. Впрочем, первым же наверняка донесет до капитана и остальной команды, что принц «бесполезная белоручка» и стоит избавиться от него за ненужностью.       Хан замирает, переваривая чужие слова, молчит минуту и затем смеется в голос, на эмоциях хлопая парня по плечу. Только заметив, что Хёнджин не смеётся тоже, он выпрямляется и таращит на него круглые от удивления глаза. Он серьезно? Он не шутит? Кто вообще не умеет обращаться со шваброй?.. В голове это не укладывалось, а на языке не формулировался даже вопрос.       — Ладно, ваше величество белоручка, так и быть. Выдыхай, думаешь, не видно, как ты зажался весь? — Джисон фыркает и крепко ухватывается за ведро, наполненное водой, медленно поднимая его и швабру на поверхность. С громким стуком опустив железную тару на палубу, он демонстративно ухватывает деревянную ручку удобнее и окунает моп в холодную морскую воду. Мытьё палубы — это самое бесполезное занятие, учитывая, что океан ежедневно омывал ее водой самостоятельно, но раз капитан таки решил испытать новенького, кто такой Хан, чтобы отказать. — Мы не кусаемся, не беспокойся. Если тебе нужна помощь, обращайся ко мне, не бойся. Да, я всего-то немного морально уничтожу твоё достоинство, зато подготовлю к жестокому миру. Я ж добрый так-то.       Феликс щурится, наблюдая за тем, как Хёнджин неуверенно топчется на месте, рассматривая швабру, и шумно выдыхает, переводя все своё внимание на штурвал. Джисон хоть и был, кажется, самым язвительным созданием в мире, но на помощь приходил всегда. На него можно было положиться. И Ли буквально чувствовал интерес парня к принцу. Дружеский интерес.       — Не пытайся, Хан-и, он быстрее научится на ней летать, — Чонин фыркает, недовольно посматривая на Хёнджина, и вновь возвращается к вязанию сетки для рыбалки.       Хёнджин фыркает на смех Хана. Ну конечно, ему смешно. Они-то привыкли к этому. Только чего Хёнджину с него спрашивать? Пусть этот парень не обучен правилам этикета и тому, в какой руке держать вилку, а в какой нож, но зато он куда более приспособлен к жизни, чем принц. Теперь Хван это признавал.       — Ага… спасибо, — парень неуверенно кивает, почувствовав буквально физически взгляд капитана. Да почему он всё время смотрит на него? Мог бы для приличия отвернуться в столь позорный для Хвана момент. Никаких манер у этих пиратов.       Перехватив швабру из рук Джисона, Хван опускает её в ведро и, выплеснув достаточное количество воды, все же опускает на палубу, принимаясь водить из стороны в сторону, прикладывая усилие. Ладно, вроде это не так уж и сложно. Наверное, он сможет с этим разобраться.       Кивнув Хану, мол, «спасибо, дальше сам разберусь», он принимается повторять это действие снова и снова. И через пару подходов чувствует себя уже увереннее, даже увлекается процессом. Спустя час руки ноют ужасно, а он не проходит даже и половины.       Да над ним издеваются или как? В чем вообще смысл этого занятия? Нервно фыркнув и тихо простонав от боли, принц переводит дух и под пристальным строгим взглядом капитана продолжает свое занятие.       Закончив драить палубу лишь ближе к вечеру, Хван бросает швабру и просто без сил падает вниз, опираясь спиной о бортик. Он точно больше не встанет и не сможет куда-то пойти. Ноги болели от бесконечного хождения, руки от прилагаемых усилий, а спина и поясница от неудобной сгорбленной позы.       — Больше никогда, — хнычет себе под нос Хёнджин, безвольно опуская руки вниз. Если его заставят повторить это завтра, Хван сам выкинется за борт.       Ближе к вечеру Феликс, настроив курс, подзывает к себе Ёнджуна и протягивает ему собственную перерисовку карты, объясняя, в каком направлении им предстоит плыть. В этот раз они сменялись, опасно было спускать якорь, ночью обещало штормить. Не хватало ещё команде пострадать из-за одной ошибки. Лучше перестраховаться. Закончив, Ли медленно спускается с капитанского мостика на палубу и поворачивается к Хёнджину, кажется, совсем обессилевшему после долгого рабочего дня. Плавно подойдя ближе, он присаживается на одно колено и заглядывает в темные глаза.       — Ну и как ты, принцесса? Я ведь предупреждал. Сильно устал? — блондин беглым взглядом осматривает чужое тело и глубоко вздыхает. Все же не стоило так нагружать парня в первые же дни. Он был особым случаем. Заметив, как устало выглядит Хёнджин, капитан качает головой и невольно усмехается. — Сегодня ночью будет небольшой шторм. Надеюсь, ты не испугаешься лёгкой качки и шума? Ты же впервые в море, верно?       Хёнджин поднимает усталый взгляд на Феликса и сглатывает. Это проверка или тот реально беспокоится? Впрочем, скрывать свою усталость, у принца не было ни сил, ни желания. Какой смысл храбриться, если правда и так очевидна?       Феликс, попытавшись отвлечь парня, аккуратно обвивает чужую талию рукой и тянет на себя, помогая подняться на ноги. Медленно, не торопя принца, он ведет его в сторону кают. Сам прекрасно знает, какого впервые было драить палубу. Кажется легко в первые минут двадцать. К концу дня ноги начинают подкашиваться, а спина невыносимо ныть. Спасибо подмываниям Хана запрячь новенького работать, теперь Ли нужно привести его в порядок.       — Впервые, —лишь выдавливает из себя Хван, поднимаясь на ноги и сохраняя равновесие лишь благодаря крепкой руке на талии. Ноги становятся ватными и вообще отказываются переставляться, потому принц больше волочится следом за капитаном этого судна, нежели идёт своим ходом.       От упоминания шторма, Хёнджин напрягается, впрочем, Феликс и его команда наверняка знают, что делать в такой ситуации и как себя вести, поэтому с ними будет безопасно. Они ведь точно не первый день или даже год в море, правда?       — Ты хорошо справился сегодня. Сейчас, у меня в каюте есть лечебные мази и настойки, после ужина обещаю облегчить твои мучения, — капитан слабо улыбается и, добравшись до столовой, усаживает Хёнджина на одно из мест. Хан уже вьется рядом, явно сдерживая язвительные комментарии, но блестящие глаза говорят сами за себя. — Позови всех на ужин. И проследи за тем, чтобы трюм заперли этой ночью покрепче. Ёнджуну всё же передавай отбой. Покатаемся ночью на волнах, куда отнесёт, туда отнесёт, я выверну и завтра вернёмся к курсу. Это лучше, чем рисковать людьми.       — Спасибо, — кивает принц, усаживаясь на месте и понимая, что в руках нет силы даже держать ложку. Он смотрит на то, как остальные выглядят не уставшими, у Хана даже хватает сил скакать вокруг Феликса в поисках еды. Удивительно, почему они не чувствуют себя настолько выжатыми? Хван слабо верил, что к подобному можно привыкнуть.       Найдя в себе последние капли сил, он заставляет себя запихнуть в рот несколько ложек еды, а после буквально падает лицом на стол, тихо вздыхая от одолевавшей усталости. Остаётся только доползти до каюты капитана, а там можно будет завалиться и уснуть наконец. Хотя бы до завтра забыть о работе и всех заботах. Сейчас принц мечтал только о сне и отдыхе, не думая ни о чем другом.       Феликс немного виновато смотрит на то, как слабо и устало двигается Хёнджин. Внутри ощутимо обжигает чувство стыда, и, когда парень окончательно выдыхается, буквально рухнув на стол, он резко поднимается и придерживает его за локоть. Как капитан, он обязан был позаботиться о благополучии команды, а сейчас её часть чувствовала себя плохо. Кивнув Хану, он одним взглядом указывает тому закончить уборку и подготовку ко сну самостоятельно. Под ревнивый взгляд Чонина он помогает принцу выбраться в коридор и осторожно тащит в сторону своей каюты.       — Тише, принцесса, сейчас разберёмся. Что у тебя болит? — добравшись наконец до цели, Ли ногой захлопывает дверь и роняет аккуратно чужое тело на кровать. Вот понадобилось же этому недоразумению рождаться таким длинным. Осторожно, чтобы не напрягать парня, он расстегивает верхние пуговицы чужой рубашки и замирает. — Не против? Мне нужно нанести немного средства тебе на спину. Оно поможет.       Хёнджин тащится за капитаном скорее на автомате и падает лицом в подушку. Сил нет даже ворчать на жёсткость спального места, хочется просто провалиться в царство Морфея и проспать всю оставшуюся жизнь.       Предложение Феликса звучит как блаженное спасение, и принц даёт свое согласие. Уже все равно, что капитан увидит его обнажённое тело, что не подобает юноше его статуса. Если это поможет не чувствовать адскую боль во всем теле, Хван готов отдать всё, что у него было.       Медленно расправившись с оставшимися пуговицами, капитан стягивает пропитавшуюся солью и потом ткань и шумно выдыхает. Надавив ладонью на лопатки, он вынуждает Хёнджина лечь ровно на живот и осматривает чужую спину. Идеальная осанка. Поразительно. Приподнявшись, он с трудом откапывает в верхнем ящике рабочего шкафа небольшой флакон и возвращается на кровать.       — Сейчас будет немного холодно, но так нужно. Потерпи, — Феликс выдавливает немного мази себе на пальцы, прикасается к обнаженной пояснице, аккуратно растирая смесь по бледной коже, и поднимается выше вдоль линии позвоночника. Мазь морозит, контрастируя с горячими руками парня, и Ли старается не приносить сильного дискомфорта. — Терпимо?       Прикосновения тёплых рук успокаивают немного, а охлаждающий эффект мази слегка снимает боль, отчего Хёнджин невольно выдыхает с облегчением.       — Всё хорошо. Спасибо, — Хван утыкается носом в подушку. Да, мазь очень сильно морозит кожу, однако принц не испытывает от этого дискомфорта, ведь в конечном итоге становится легче. — Ты обо всех так заботишься или я особенный? Не хочу, чтобы ты считал, что я хрупкий и ни на что не способен. Это не так.       Хван фыркает. Меньше всего ему хочется, чтобы его воспринимали лишь как члена королевской семьи. И он был даже благодарен Феликсу за отсутствие каких-либо привилегий, кроме, разве что, личного спального места в каюте капитана. Потому что Хван сам хотел доказать свою полезность, раз уж его решили оставить на борту хотя бы до следующей остановки. Всё же эти люди оказали ему помощь и гостеприимство, так что принц хотел оплатить тем же.       — Лежи уже, не хрупкий, — Феликс аккуратно закручивает флакон с мазью обратно и убирает в верхний ящик. Качка, которая не ощущалась, пока все были заняты ужином, значительно усилилась, и парень невольно пошатывается, отстраняясь от полуобнажённого Хёнджина. Осторожно подцепив край одеяла, он набрасывает его поверх чужого тела и шумно выдыхает. — Добрых снов, принцесса.       Ли отворачивается спиной к парню и медленно стягивает свою рубашку через голову. Ему непривычно было переодеваться при ком-то, он ладонями изо всех сил пытался прикрыть самые заметные шрамы. Не то, чтобы он боялся осуждения за пройденные бои, просто большинство из этих шрамов были получены совсем в других обстоятельствах. И блондин стыдился своей былой покорности.       — Если проснёшься ночью, не выходи за пределы каюты. Дверь лучше совсем не открывать. Штормить будет сильно, советую уснуть раньше, чем ситуация усугубится, — капитан опускается на пол и медленно кладет голову на сумку, чувствуя, как корабль резко подбрасывает на волнах. Импровизированная подстилка резко съезжает в сторону, и Феликса подбрасывает вместе с судном, заставляя его влететь в ножку стола и болезненно поморщиться. Да, ночка предстояла тяжелая.       Стиснув зубы, парень ладонью мягко гладит деревянное покрытие палубы, будто успокаивая корабль, и сворачивается у той же ножки, чтобы ночью не отлететь ещё куда-нибудь. Ли просто надеялся, что всё будет спокойно и, возможно, принц перенесёт шторм без лишних нервов. Он и так вымотался за день.       Принц выдыхает облегченно и закрывает глаза. Усталость накрывает его с головой после долгого тяжёлого дня, затягивая в сон, а у Джинни нет сил этому противиться. Только длится этот спокойный сон совсем недолго.       Корабль качает на волнах и подбрасывает, отчего Хван больно ударяется локтем о стену и просыпается с болезненным стоном. Тело все ещё ноет от усталости, но мазь Феликса явно помогает почувствовать себя лучше. Перевернувшись на бок, он замечает шевеление на полу. И усаживается на кровати, поджимая колени к груди.       — Капитан, не спишь? — тихо произносит он, покачиваясь взад-вперёд. Шум за окном заставляет вздрогнуть. Гроза и гром? Ещё в замке Хёнджин боялся такой погоды, но там он ощущал себя в большей безопасности, чем здесь сейчас, посреди океана.       Обняв колени руками, он укладывает на них свою голову, глубоко вдыхая и выдыхая, чтобы унять подкатывающую панику.       Феликс бесшумно лежал на полу, крепко обнимая ножку стола руками, чтобы вновь не отлететь в стену во время очередной волны. Одного синяка на ребре за ночь ему было достаточно. Всю ночь, прильнув ухом к деревянным доскам, он внимательно слушал, как море безжалостно подбрасывает корабль, подчиняя морской стихии и заливая внешние палубы соленой водой. В этом было что-то особенное, что влекло и очаровывало парня.       — Не сплю. А ты чего проснулся? — Ли вздрагивает от чужого голоса и медленно поворачивает голову к Хвану, встречаясь с ним взглядами. Осторожно приподнявшись, он прищуривается и сквозь ночной сумрак присматривается к чужому лицу, рассматривая бегающие в волнении глаза. — Эй. Ты чего?       Медленно поднявшись на ноги, блондин подходит к своей койке и опускается подле парня с немного обеспокоенным видом. Хёнджин выглядит немного испугано и потеряно, поэтому, невесомо прикоснувшись к сгорбленной спине, Феликс поджимает губы и заглядывает в темные глаза.       — Принцесса? Чего ты? — капитан тяжело вздыхает и на очередном толчке чуть не налетает на парня, тормозя в последний момент и вцепляясь пальцами в деревянные бортики. Да… не повезло Хёнджину оказаться в открытом океане прямо перед штормом. — Не беспокойся, всё будет хорошо. Этот корабль пережил тысячу таких же штормов и хуже.       Хёнджин вздыхает, переживая, стоит ли признать свой страх. Да, он боялся, что что-то случится. Да и в принципе сам факт шторма заставлял изрядно нервничать.       — Это прозвучит глупо, но… я боюсь непогоды. Особенно грома, — Хван выдыхает, всё же произнося это вслух и сильнее поджимает колени к груди, продолжая легонько покачиваться. Может, он сейчас звучит и выглядит жалко, но какой смысл скрывать правду. — Можешь уже начинать смеяться.       Вздохнув, принц чувствует успокаивающее прикосновение ладони, а затем замечает, как капитан чуть ли не налетает на него. Ещё чуть-чуть и они бы оказались совсем близко друг к другу. Даже слишком близко, благо Ликс вовремя останавливает движение по инерции.       Погладив свои колени, Хёнджин поднимает потерянный взгляд на блондина и вздыхает.       — Я знаю. И доверяю тебе, твоей команде и этому судну. Вы так много времени провели в плаваниях, — он кивает самому себе и опускает взгляд на свои ладони, впивающиеся в ткань брюк на коленях.       — Вовсе это не звучит глупо. Мы в открытом океане. Случись что, мы будем похоронены под волнами, — Феликс виновато прикусывает язык, понимая, что ни капли не успокаивает парня своей репликой, и вцепляется в края койки. Шторм в эту ночь не щадит никого, безжалостно подбрасывая и накреняя корабль так сильно, что держаться на месте становится проблематично. — Я тоже боялся раньше. Потом капитан выгнал всю команду на палубу посреди ночи. Мы с Джисоном спрятались под старыми канатами, привязанными к грот-мачте. Остальные тоже разбежались. Кому-то удалось вскрыть замок в трюм. Выжили далеко не все.       Ли выпрямляется и усмехается, демонстрируя своё спокойствие. Несмотря на всё произошедшее, он всегда чётко был уверен, что, встань перед ним выбор, он бы вновь пережил всё ради свежего морского воздуха, пьяных вечеров за повторяющимися рассказами пиратов, ради чувства свободы. Оно того стоило. И блондин не жалел ни об одном своем решении с тех пор, как впервые ступил на борт.       — К чему я это… Ах, да. Если есть шанс выжить посреди моря во время шторма за пределами тёплой сухой каюты, можешь не беспокоиться, принцесса, тут ты в безопасности точно, — капитан коротко кивает и неловко отодвигается от парня, чтобы не смущать его. — Я за каждого из вас отвечаю головой. Как видишь, она у меня на месте.       Феликс сонно потягивается, немного успокаиваясь и разминая затёкшие от неудобного положения руки. Он был чётко уверен: если команда будет следовать его приказам, с ними всё будет в порядке.       Хёнджин давится воздухом в ответ на слова Феликса. Это ни капли не успокаивает, но рассказ того о видимо прежнем капитане этого судна заставляет задуматься, поступил бы нынешний капитан так же, чтобы отучить команду бояться шторма. И что-то внутри подсказывает, что каким бы суровым Феликс не казался на первый взгляд, но достаточно было разглядеть его чуть получше, чтобы понять: нет, не поступил бы.       Хван нервно кусает нижнюю губу и, стоит кораблю снова накрениться, не удержавшись на месте, съезжает в сторону, налетает прямо на Феликса, оказываясь непозволительно близко. И не сразу понимает, что произошло. Замирает, прижимаясь к разгоряченному телу. Чувствует какое-то неведомое тепло. Но осознав, резко отпрыгивает на другой край кровати и опускает взгляд на колени.       — Прости, — Хван неловко плечами пожимает и не решается поднять взгляд, хотя и ситуация была незначительной. Но он вдруг почувствовал что-то странное внутри, в области сердца, но и в то же время приятное. Отчего кончики ушей внезапно заливаются краской.       Феликс замирает, почувствовав, как к нему вплотную прижимается чужое тело, и инстинктивно жмурится. Только когда горячее дыхание на шее резко исчезает, он медленно открывает глаза и, заметив смущение принца, облегченно выдыхает. Шторм действительно творил на корабле неразбериху. Парень боялся представить, какими матами с утра команда будет крыть всё живое. Наверняка никто не выспится, а возвращаться на курс надо будет как можно скорее.       — Не извиняйся. Это океан, я привык. Ты тоже привыкнешь, — Ли поджимает губы и невольно краем глаза замечает, как Хёнджин неловко отводит взгляд. Забавный.       Стараясь унять внезапно ускорившееся сердцебиение, Хван списывает все на страх перед бурей и тихо выдыхает.       — Тебе ведь не удобно спать на холодном полу. Я понимаю, ты решил играть в джентльмена, но я не хрупкая дама. И мы могли бы поместиться здесь вдвоём, если потесниться, — Хван плечами пожимает, сам не особо верит в свою идею. Да и если его тело так отреагировало на мимолетное прикосновение, то спать, прижавшись друг к другу… Но принц не может позволить капитану вернуться на пол и «кататься» по нему всю ночь. Это не подобает его манерам, да и личному желанию тоже.       Чужое предложение яркими вспышками радости отзывается в наболевшей затёкшей спине, плечах и шее, а сам пират колеблется, ощущая некое смущение, повисшее в воздухе с последней встряски.       — Если я не сильно тебя потесню. На ночь шторма я был бы благодарен. Не уверен, что мне к лицу гематомы.       Блондин, тихо смеется, согласно кивает и невольно прикусывает губу. Он так и не надел рубашку, а рядом с принцем совсем забыл об этом. Благо, темнота скрывала все шрамы на теле капитана, но он все же немного прикрывается, опомнившись, скрывая обнаженные участки тела ладонями. Незаметно, чтобы не привлечь к ним внимания, Феликс ложится на бок с самого края, спиной к Хёнджину, и обнимает себя руками.       — Тебе всё к лицу, капитан, — Хёнджин сам не замечает, как выпаливает это, и закусывает губу. По сути он и правда считает так, но чтобы признать это вслух… Хван спешит исправиться. — Но лучше обойтись без лишних травм и гематом. Так что ложись.       — Тогда ложись спать, принцесса. Завтра трудный день, — прикрыв глаза, парень тяжело сглатывает и вновь прислушивается к тому, как размеренно волны разбиваются о крепкий борт корабля, убаюкивая его. Надёжный крепкий дом Ли, единственное место, где он может чувствовать себя свободно, спокойно и защищенно. За это чувство он мог и душу продать. И он, почему-то, искренне надеялся, что его дом и для Хёнджина станет комфортным уютным пристанищем. В голове все ещё сидела мысль о том, что им придётся распрощаться в ближайшем порту, но глубоко в душе ему этого не хотелось. — Добрых снов. Отдыхай.       Хёнджин устраивается у стенки так, что в итоге они с Феликсом оказываются спина к спине. Он чувствует тепло чужого тела рядом и даже как-то успокаивается под надёжной защитой капитана. Казалось, рядом с ним никакой шторм не страшен, будь это хоть самый настоящий ураган. Хван выдыхает и закрывает глаза, прислушиваясь к равномерному дыханию и сердцебиению.       — Доброй ночи, капитан, — произносит он тихо, устраиваясь удобнее. Тело все ещё ноет после тяжёлого рабочего дня, но внутри даже разливается какое-то приятное тепло от этой боли. Он наконец-то приносит какую-то пользу, делает хоть что-то в своей жизни, а не просто предстаёт перед знатными особами в качестве красивой куклы.       Всё, о чем Хван мог когда-то лишь мечтать, начинает сбываться, и принц надеется, что это не разрушится в один момент. Потому что ему не хотелось терять всё это: возможность путешествовать на корабле, шанс побывать в открытом океане, Феликса и его команду. Хёнджин уже задумывается, что, наверное, мог бы остаться с ними не только до ближайшего порта, если ему позволят. С этой мыслью парень все же проваливается в теперь уже спокойный сон, который длится до самого утра.