Коснись меня.

      Кажется, только когда тело немного расслабилось под струями горячей воды, Чонгук осознал, где именно находится. Но как только первая мысль обрисовала ситуацию, к ней подключилась сотня других. И главной из них была: почему этот парень его пустил?       Проведя несколько часов на допросе, Чонгук ощущал, как сильнее погружается в ту грязь, что выплёскивалась при общении с сидящим напротив уродом. Его никогда не пугало иметь дело с подобными отбросами, но чем больше он увязал в этой трясине, тем сильнее желал утопить в их же дерьме. Именно поэтому собственное бессилие злило и выворачивало наизнанку. Они обыскали весь дом, но не нашли ничего, что могло доказать вину Ли Дону. Даже тот факт, что ублюдок пытался совратить собственного племянника, имел лишь косвенные улики, в то время как сам подозреваемый довольно скалился, глядя на беснующегося Чонгука. И всё, что он имел по итогу проведённого допроса, — это осознание, что такое ничтожество не смогло бы убить. Ли Дону был слишком труслив. Всё, что тот мог, — это выплёскивать свою больную фантазию по отношению к ребёнку на бумагу в личном дневнике. И даже это они не могли использовать как доказательство. А значит, как только Дохёна выпишут из больницы, тот попадёт в лапы монстра, из которых его смогут вытащить только, когда уже будет слишком поздно.       И вторая проблема, с которой они столкнутся, как только срок заключения без предъявления прямых доказательств подойдёт к концу — у них нет других подозреваемых.       Пока Чонгук и Чимин пытались добиться от Ли Дону признания, их младший коллега Чану перепроверял полученные дела, с которыми работали убитые. И всё, что он смог им сообщить в конце, — они ни разу не проиграли в суде.       Проверка со стороны ответчиков также не дала результатов, поскольку единственными, кто мог разозлиться на юристов за выигранное дело, была компания по займам. Но и ту закрыли ещё год назад.       Весь этот поток событий и привёл к тому, что, выйдя из участка, Чонгук сел за руль и, сам не осознавая того, приехал к дому незнакомца из бара. Зачем? Ответ на этот вопрос он не мог дать даже сейчас, осознавая, что буквально вломился в дом к бедному парню. Возможно, мозг искал оазис тишины? Но его собственная квартира тоже вполне могла стать этим местом. Может, в глубине сознания зародилось желание обрести покой не просто в пустой тишине, а в вязком тепле молчания? Он не хочет оставаться один, но и не хочет говорить.       — Да, ты точно псих, — усмехнулся он своему осознанию и закрыл глаза, подставляя лицо под горячие капли.       Обтеревшись полотенцем, Чонгук переводил взгляд между своей мокрой одеждой и полученным ранее комплектом чужой футболки и штанов. Точнее, он переводил взгляд между: уйти или остаться. Но как бы ни пинал его здравый смысл в сторону собственных джинсов, рука тянулась к чужой серой футболке.       — Спасибо за одежду, — всё ещё не уверенный в правильности выбранного пути, он топтался у входа в комнату, сжимая мокрую одежду.       — Не за что, — хозяин квартиры поднялся с дивана и протянул руку, — давай повешу на сушилку.       — Спасибо.       — Есть хочешь?       — Нет.       — Выпить?       — Нет.       — Секс?       — Что?       — А я думал, снова будет нет, — парень стоял к нему спиной, развешивая футболку, но даже так Чонгук уловил усмешку в голосе.       — Ты всегда пускаешь к себе незнакомцев среди ночи?       — А ты всегда вламываешься к незнакомцам среди ночи?       — Бывает, — улыбнулся он. Может, стоит сказать, что он полицейский? Пока парень не начал его бояться.       — Можешь спать на диване, — повернувшись, тот прошёл мимо, бросив лишь короткий взгляд на него. Но этого стало достаточно. Достаточно, чтобы Чонгука словно пойманного петлёй аркана потащило следом, пока руки не обхватили тонкую талию со спины, и губы не ощутили тепло чужой кожи.       — Не нужно, — хозяин квартиры коснулся его рук, останавливая от проникновения под футболку.       — Ты не хочешь? — вдыхая приятный запах чужих волос, он сильнее прижался к стоящему перед ним.       — Ты не хочешь, — отступая, парень развернулся.       — Хочу, — смотря в ореховые глаза, Чонгук снова приблизился. Да, он не хочет секса, но и сказать правду будет максимально странно: «Можно я просто тебя обниму, а ты помолчишь?». Он уже и так выглядит полным психом.       — Садись, — указав на диван, тот направился к тумбочке и взял перчатки.       Опустив голову, он прошёл и сел куда было велено. Незнакомец облачился в кожаный аксессуар и, расположившись рядом, похлопал рукой по своему бедру.       Несколько секунд Чонгук просто таращился, не решаясь сделать хоть какое-то движение. Вдруг он его не так понял? Но чёрт, это именно то, что уставшее тело и мозг хотели сейчас больше всего, и, поджав губы, он наклонился, укладываясь головой на чужие ноги.       Волос коснулась чужая ладонь и медленно провела, разделяя пряди. Блять! Чонгук закрыл глаза, не веря в то, что его бредовое желание так просто исполнили. Да, пусть он ощущал лишь касание кожаных перчаток, но и этого было достаточно, чтобы по телу бодрым маршем курсировали мурашки, а расслабляющее тепло приятно окутывало тело. Парень молчал и просто гладил его по волосам. Идеально. Так просто, блять, не бывает.

***

      Тэхён открыл глаза, силясь понять, как он заснул сидя. Опустив взгляд, непроизвольно улыбнулся, смотря на свернувшегося калачиком парня, что, обхватив его ногу, сопел и что-то тихо бормотал во сне. Забавный.       Осторожно приподняв тяжёлую голову со своего бедра, он встал и аккуратно положил её обратно на диван. Дотянувшись до висящего на грядушке пледа, накрыл спящего незнакомца и присел на корточки напротив его лица. Странный он. Красивый, но странный. Хотя насколько далеко от него ушёл сам Тэхён в этом понятии?       Сняв перчатку, он поднёс руку к чужому запястью и замер. Главная причина, по которой Ким никогда не засыпал с кем-то рядом, была в том, что контролировать проникновение чужих эмоций в своё подсознание проще, когда он бодрствует и понимает происходящее. Пропустить через себя чужие страхи в момент сна — совсем другое. Это даже можно назвать опасным. Поскольку подсознание не способно различить их и может убедить эмпата, что это его собственные чувства. Проникать в эмоции спящего Тэхён также никогда не изъявлял желания, потому что трудно понять, где реальные, а где навеянные сновидением ощущения. Однако сейчас ему казалось, что только во сне он сможет коснуться правдивых чувств этого парня, в бодрствующем же состоянии тот прятал их так глубоко, что даже его способность могла уловить лишь небольшую часть.       Но так ли это нужно Тэхёну? Безусловно, его привлекает этот мужчина, и любопытство тянуло узнать, что кроется в глубинах чужой души, но что если, заглянув туда, он разочаруется. Поймёт, что вся эта притягательность не более чем тщательно замаскированная банальщина из пороков и эгоистичных желаний. А Марианская впадина — не более чем обычная яма в луже.       Убрав руку, Тэхён принял вертикальное положение и направился в спальню. Спящий на его диване определённо был странным, но вряд ли мог переплюнуть в этом эмпата, который мог одним касанием развеять свои сомнения, но предпочёл остаться в собственной иллюзии.       Второй раз Тэхён проснулся, когда солнечный свет, проникая сквозь щели в бледном сером жалюзи, прорисовал на кровати и его лице ослепляющие полосы. Открыв глаза, он медленно повернул голову, смотря на часы и сверяясь с внутренним будильником. Прислушавшись к звукам в квартире, поднялся с кровати и неспешно двинулся из спальни.       «Надеюсь, этот парень не обнёс квартиру», — осторожно вывернув из угла, он принялся сканировать гостиную взглядом. Тэхён всегда считал себя человеком сдержанным и не способным на подобные авантюры, но вот уже второй раз он поддаётся какому-то странному импульсу, как только видит этого парня. И, слава богу, до сих пор это не привело к печальному финалу.       В комнате никого не было. Стопка выданных вчера вещей лежала аккуратно сложенной поверх такого же собранного пледа. Незнакомец ушёл. Интересно, они так и будут встречаться, не считая нужным узнать хотя бы имена друг друга?       Подойдя к спальному месту ночного гостя, Тэхён осторожно протянул руку, касаясь серой футболки. Ничего. Скользнув на мягкую ткань пледа, сжал пальцы. Ничего.       — Значит, подпускаешь к себе только, когда возбуждён? — усмехнулся он, стараясь не думать о том, что немного расстроен из-за отсутствия чужих эмоций на своих вещах.       Взгляд зацепил белый бумажный прямоугольник, лежащий на кофейном столике рядом с ноутбуком.       «Чон Чонгук. Полиция Сеула.       Первый Восточный участок. Отдел по уголовным делам»       — Чонгук значит, — повторил он прочитанное на визитке имя и неосознанно улыбнулся, — рад знакомству.

***

      Чонгук сидел на полу, закрыв глаза и упираясь спиной в детскую кровать позади себя. Пытался воссоздать в своей голове сюжет ночи, после которой два мёртвых тела оказались на полу собственной спальни, а восьмилетний ребёнок был настолько напуган, что предпочёл сидеть в шкафу, чем попросить помощи.       — Мой брат был настоящим ублюдком. Всё всегда должно было быть так, как он скажет. Неповиновение? Он не знал такого слова.       — Дохён боялся его. Думаю, Сонми не раз думала о разводе, но боялась, что Чхон отберёт у неё ребёнка. Он мог.       — Я всего лишь хотел обезопасить своего племянника от того, что сам пережил, живя вместе с тираном.       Прокручивая в памяти показания Ли Дону, Чонгук не стал лучше относится к тому, кто, прикрываясь заботой, преследовал свои личные цели, которые были в стократ хуже мнимой тирании отца мальчика, но слова говнюка наводили на новую теорию. Точнее, эта теория была в голове детектива уже много лет, но прежде он не относил её к этому делу. Но что, если?       Открыв глаза, Чонгук вскочил с места и, игнорируя вопросительный взгляд напарника, что продолжал искать в гостиной возможно пропущенные улики, устремился из дома. Заведя машину, он рванул с парковки, оставляя после себя разлетающиеся в разные стороны капли воды из лужи.       — Чану, лаборатория прислала химический анализ найденного поролона? — набрав коллегу, он переключил передачу, спеша пересечь перекресток с мигающим жёлтым светофором.       — Они сделали, но там ничего нет. Обычный наполнитель. Такой обычно используют в мягких игрушках. Никаких подозрительных примесей.       — А что по одежде мальчика? Никаких посторонних деталей?       — Нет. Ни следов крови, ни чужой ДНК.       — Свяжись, пожалуйста, с врачом, который осматривал его в больнице. Может, были какие-то ссадины или синяки, — выворачивая на центральную улицу, он бросил взгляд на лежащую на сидении папку с делом.       — Ты думаешь, убийца мог контактировать с ним? Но, мне кажется, очевидно, что его целью были родители.       — Иногда очевидные вещи не так очевидны и важны, как мелкие детали.       — Ты что-то нашёл?       — Нет, просто проверь всё ещё раз и попроси отдел анализа ускориться с проектом по осколкам стекла.       — Понял, — коротко ответил парень и отключился.       Припарковав машину у серой многоэтажки, Чонгук зацепил документы с сидения и быстрым шагом направился в здание.       Войдя в собственную квартиру, он подцепил задники кроссовок и, не дожидаясь приземления наспех скинутой обуви, устремился вглубь пустой комнаты.       Оказавшись у дальней стены спальни, дёрнул в сторону занавеску, раскрывая перед собой доску, на которой были закреплены многочисленные улики и записи о предыдущих преступлениях, которые, по его мнению, имели схожий между собой характер. Его взгляд скользнул по тщательно упорядоченным материалам, каждое из которых хранило в себе важную информацию, способную пролить свет на тайну, которую Чонгук так отчаянно пытался разгадать. Тонкая паутина связей и сводных данных вырисовывала определённый узор, понимаемый лишь им одним. Пазл, кусочки которого он собирал много лет, надеясь однажды увидеть собранную картину и понять замысел того, чьё лицо скрывалось за всей этой мрачной декорацией. Внимательно изучая каждую часть, что даже отдалённо была похожа на то, что он искал, Чонгук пытался проникнуть в мысли преступника, затаившегося где-то тут, среди этой массы криминальных сведений.       «В Ансане найден мёртвым пропавший без вести школьник».       «Тело восьмилетнего Сону нашли в овраге за городом».       «В заброшенном отеле Тэгу найдено бездыханное тело воспитанника приюта».       «— Я что, должен следить за ним? Откуда я мог знать, что этот выродок не вернулся домой?»       «— Бедный Сону, он так страдал при жизни. Мать его была наркоманка. И за что же бедный мальчик так прогневал небеса, что даже смерть его была настолько ужасна.»       «— Рене попал к нам после того, как служба опеки забрала его у отчима, который бил его и морил голодом».       Десятки различных случаев, которые Чонгук связал между собой, пестрили заголовками газет и записями показаний свидетелей. Несмотря на обширный разброс по территории и датам, он сумел найти множество объединяющих факторов у всех этих смертей. Всем убитым детям было от шести до десяти лет. Смерть наступила в результате асфиксии. Множественные следы на руках и ногах, свидетельствующие о длительном удержании жертв в связанном состоянии. И главное, у них у всех были неблагополучные отношения с родителями. Речь шла не только о семьях, где родственники применяли очевидное физическое насилие или напрочь забросили своих отпрысков, заставив их скитаться по улицам. Среди жертв были и те, чьи отец или мать публично проявляли усиленную строгость в воспитании, но при расследовании собранные улики говорили об искренней любви родителей к своим погибшим чадам. И главный факт, заставляющий его соединить все эти дела: ни в одном из них убийца не был найден.       Именно из-за невнимательности к деталям, а также территориальному и временному разбросу, данные дела не объединили. Даже после того, как Чонгук напрямую указал начальству в связи этих преступлений между собой, его проигнорировали, ссылаясь на предвзятость.       — Чонгук, я не хочу давить на больное. Но ты уверен, что твои доводы не связаны с личным интересом?       Взгляд непроизвольно упал на самую первую, прикреплённую к доске статью.       «Тело восьмилетнего Сангу было обнаружено на стройке спустя месяц поисков».       Отвернувшись и подкурив, он открыл папку с текущим делом и в десятый раз внимательно вчитался в показания свидетелей. Соседи семьи никогда не замечали что-нибудь подозрительное, но тот факт, что Ли Чхон был строг к сыну, отметили двое. Но убили не ребёнка, а родителей.       Может, он притягивает ситуацию за уши?       Отложив документы, Чонгук подошёл к шкафу и, открыв створки, заскользил глазами по упорядоченным на полке коробкам. Найдя нужный гриф, достал файл и, вытряхнув содержимое на кровать, перебирал листы.       «21 апреля 2010, Наджу.       Жертва: Кан Техи. Возраст 7 лет.       Пропала из дома в ночь на 9 апреля. Найдена мёртвой 21 апреля.       Показания матери: Я забрала Техи из школы, и она хотела пойти погулять с одним из друзей, но я не отпустила её из-за плохого поведения и заставила сидеть в своей комнате до ужина. Она отказалась есть и не разговаривала со мной весь оставшийся вечер. Позже я легла спать, а утром Техи нигде не было. Она просто исчезла.       Предположение следствия: Ребёнок ушёл из дома ночью».       «13 декабря 2017, Тонхэ.       Жертва: Ким Бён Сун. Возраст 6 лет.       Пропал из дома в ночь на 31 октября. Найден мёртвым 13 декабря.       Показания отца: Я не знаю, где он шарахался весь день. Я и так посвятил ему весь день на прошлый свой выходной. Мы гуляли и были на ярмарке. У меня работа. Знаете, как сложно растить сейчас ребёнка. Когда я вернулся, он был дома. А утром уже не было. Я думал, он ушёл в школу, но вернувшись к вечеру, понял, что его рюкзак лежит на месте.       Показания воспитателя: Сун был очень замкнутый мальчик. Мало с кем играл из сверстников. Мне всегда было его очень жаль. Я понимаю, что его отец работает, но это ненормально, что шестилетний ребёнок один ходит по улицам. Я много раз просила господина Кима быть более внимательным, но он лишь отмахивался и просил не лезть не в своё дело.       Предположение следствия: Ребёнок ушёл из дома ночью».       Чонгук посмотрел на фотографию кроссовок, что были на Дохёне, когда его нашли. Возможно ли, что обиженный на родителей ребёнок собирался уйти с кем-то, но что-то пошло не так, и его родители стали жертвой вместо него?       — Я не понял, ты вернёшься или нет? — негодовал на другом конце напарник, едва прозвучал первый гудок.       — Да, и у меня есть теория, но тебе она может показаться безумной, — собирая разбросанные документы обратно в коробку, он зажимал телефон между ухом и плечом.       — А у тебя бывают другие? — усмехнулся Чимин. — Давай, жду тебя.       — Скоро буду, и, Чимин… — он замер в коридоре, смотря в зеркало, будто желая убедиться, что он именно тот, кто произнесет следующие слова, — нам нужен хороший детский… психиатр.