Коснись меня.

      — Гук, смотри, пони! — Сангу восторженно вертит головой, тыча пальцем в животное, при взгляде на которое у Чонгука возникает лишь одно желание: искупать бедняжку. Некогда светлая шерсть выглядит замызганной и едва отличается от серого асфальта, по которому измученная лошадь с трудом переступает под весом двух откормленных туш, радостно улыбающихся и бьющих пятками по впалым бокам животного.       — Смотри за братом, чего ворон считаешь! — доносится сверху раздраженный голос отца, заставляя Чонгука отвлечься от жалости к пони и переключить внимание на убежавшего вперёд близнеца.       Ускоряя шаг, он догнал радостного брата, что уже, изменив цель, направлялся к палатке с разноцветными игрушками и прочей атрибутикой ярмарки.       — Ох, — издаёт восхищенные вздохи Сангу, хватая поочередно яркие вещицы со столика, — Скажи, классная? — тычет почти в лицо синей фенечкой и, тут же заприметив радужного слинки, почти подпрыгивает от возбуждения.       Чонгук рассматривает витрину с пёстрыми игрушками без особого интереса. И хотя его, конечно, увлекали яркие и милые вещицы, мысль о том, что это все бесполезно, не позволяет наслаждаться огромным ассортиментом. Зачем тратить время на любование красивыми предметами, если никто не будет покупать их?       Но всё же рука сама тянется к контейнеру с различными брелоками, когда взгляд цепляет резного дракончика. Он видел такого у одноклассника, когда тот хвастался тем, что ходил с родителями на ярмарку. И сейчас, смотря на фигурку, ему хотелось её. Не потому что дешёвый пластиковый дракон был уж сильно красивым или интересным. Нет, этот брелок был словно доказательство, что и Чонгук был здесь, что он не отличается от других детей, которых балуют родители.       — Что вам, ребята, приглянулось? — улыбается мужчина в тематическом костюме медведя за прилавком.       — Вот это! — брат вертит в руках синюю фигурку полицейского.       — Хочешь стать полицейским, когда вырастешь? — участливо интересуется тот.       — Да! Мы с братом будем защищать людей и ловить злодеев, — с гордостью произносит тот и смотрит на Чонгука, ожидая подтверждения своих слов.       — Я вижу, вы очень храбрые мальчики, — хвалит продавец, и брат уже почти светится.       — Чего вы тут застряли? — отец одёргивает Сангу, бросая равнодушный взгляд на прилавок.       — Пап, купи, пожалуйста! — тот поднимает вверх руку, демонстрируя выбранную фигурку.       — У вас полно игрушек дома, — отрезает строго старший Чон и выдергивает из цепких пальцев вещь.       — Всего тысяча вон, — вступается мужчина, доброжелательно улыбаясь.       — Пап, пожалуйста, — канючит брат, переводя взгляд между желаемой фигуркой и родителем.       — Я уже купил вам кукурузу, — и, не желая больше слушать капризы, разворачивается.       — Выбери что-нибудь подешевле, — видя, как начинает кукситься близнец, не выдерживает Чонгук. — У меня есть двести вон, я куплю тебе, — и, положив дракончика назад, засовывает руку в карман комбинезона, доставая немного помятую купюру.       — Откуда у тебя деньги? — старший Чон нависает сверху, с силой хватая его за запястье. — Украл у матери?       — Нет, — Чонгук мотает головой, крепче сжимая бумажку. — Я скопил.       — Ты такой молодец, — протянув руку в виде медвежьей лапы, продавец потрепал его по волосам, надеясь разрядить обстановку.       — Ладно, — недовольно скривился отец, отпуская его. — Я добавлю восемьсот вон.       — А как же дракон? — мужчина за прилавком достаёт брелок. — Тебе ведь он понравился?       — Мы возьмём только это, — достав кошелёк, старший Чон указал на фигурку полицейского в руках Сангу. — Я не могу тратить деньги на обоих.       — Не нужно, — брат положил игрушку назад и поджал губы.       — Господи, как вы надоели! — взрывается отец и, схватив из коробки ещё один брелок, суёт в руку второму сыну. — Сколько за два брелока?       — Пятьсот вон, — продавец осторожно протянул Чонгуку его дракона.       — Спасибо, — сжимая в ладошке полученную вещь, он перевёл взгляд на довольно улыбающегося близнеца, что внимательно рассматривал такого же змея зелёного цвета.       — Смотри, они тоже близнецы, как и мы, — качая из стороны в сторону брелок, продолжал улыбаться брат.        — Смотри на меня, Чонгук, — Тэхён пытался поймать взгляд, который метался из стороны в сторону, пока тело парня продолжало мелко потряхивать.       В своей попытке отгородиться от вызвавшего паническую атаку брелока, детектив отполз почти до другого конца комнаты и, уперевшись спиной в стену, пытался теперь избежать взглядом любого контактирующего с ним источника.       — Дыши, — обхватив в ладони его лицо, он не позволял вывернуться, крепко фиксируя голову напротив себя, — Чон Чонгук, смотри на меня, — строго произнёс Ким, и тёмные глаза, прекратив своё хаотичное движение, замерли, выполняя команду. — Дыши, — повторил он, убедившись, что привлёк чужое внимание.       Грудная клетка сидящего напротив начала медленно подниматься. Зрачки, закрывшие чернотой и без того тёмную радужку, дрогнув, неспешно сужались.       — В порядке? — убрав ладони с чужого лица, он с облегчением выдохнул, отстраняясь и садясь рядом, когда тот медленно кивнул.       И хотя вопросов в голове было на целый лист, Тэхён молчал, зная, что любое слово будет воспринято как атака на крепость подсознания, в которой сейчас Чонгук запирал обратно вырвавшиеся слабости. Можно, конечно, снять перчатки и самому прочувствовать, но отчего-то ему хотелось, чтобы о произошедшем детектив рассказал сам.       — Иди покури, — наконец, произнёс он, заметив, как тот пытается взглянуть за его спину на коробку, и двинулся в сторону, не давая увидеть источник.       После того как, наконец, сумел его вытолкать, Тэхён вернулся к «ящику Пандоры» и, сложив всё обратно, предусмотрительно вытащил оттуда брелок, убирая в карман. Найдя в кухне бумажный пакет, положил туда несколько футболок Дохёна и фигурку с железным человеком. Судя по частоте встречаемого образа в комнате, данный персонаж является любимцем.       — Едем в больницу, — кинув собранные вещи на заднее сидение, он открыл пассажирскую дверь впереди. То, что Чонгук не будет говорить о случившемся, Ким уверен, но всё же ощущение кого-то рядом может помочь ему окончательно успокоиться.       Как и следовало ожидать, детектив молча сел за руль и старался максимально избегать взгляда на сидящего рядом Тэхёна.       — Тебе нужно переодеться, — подал он голос, когда машина, наконец, прекратила дёргаться на каждом перекрестке, словно ощущая состояние водителя.       — Зачем? — переключая передачу, Чонгук опустил глаза, осматривая свой внешний вид.       — Играл когда-нибудь в плохого и хорошего полицейского? — он смотрел на сосредоточенного парня, мысленно представляя образ, в который тот должен будет облачиться.

***

      Чонгук не особо слушал причину, по которой они сейчас ехали к нему домой. Для него было главное, что он сможет оказаться там раньше вечера. Ему это нужно. Нужно открыть шкаф и достать коробку, в которой лежит его личный патибулум. Нужно убедиться, что монстры внутри по-прежнему крепко заперты, и произошедшее сегодня — простое совпадение. Только чем больше он думал, тем ярче становились нити, связывающее произошедшее убийство в доме с убийством детей. В этой погоне за логическим объяснением мысли даже дошли до, казалось бы, абсурдного предположения: возможно ли, что убийца играет с ним? Каковы шансы на совпадение, что дела не связаны, и найденный брелок — всего лишь нелепая случайность?       — Подожди здесь, — указывая на небольшую софу в гостиной, он прямиком направился в спальню.       — Ты недавно переехал сюда? — донеслось в спину удивлённо.       — Шесть лет назад, — он обернулся, не понимая, почему у Кима возник такой вопрос. Взгляд скользнул по серым бетонным стенам квартиры и одинокому дивану, напротив которого прямо на полу стоял телевизор, который он так и не подключил. Да, он согласен, его квартира далека от демонстрации на страницах одного из модных журналов по интерьеру, но главное, что в ней есть всё, что ему нужно для жизни: горячая вода и кровать. Он не нуждается в этом напускном уюте или роскоши, которыми многие пытаются прикрыть пустоту в их душе.       — Оу, ладно, — лицо Тэхёна изобразило странную мимику, будто он пытался улыбнуться сквозь отвращение.       — А вообще это не твоё дело, — фыркнул Чонгук и закрыл за собой дверь.       Еще минуту назад он думал, что остаться одному — это то, что ему нужно. Он искренне верил, что уединение и тишина способны укрепить его душу и помочь разобраться в себе. Но вот он стоит в своей комнате, смотрит на шкаф и ощущает, как по ногам, цепляясь когтистыми лапами, поднимаются его личные демоны. Они не пугают его. За столько лет он изучил каждого из них. Выучил повадки и научился уживаться, запирая их днём, чтобы не мельтешили и не пугали «нормальных» людей. И всё же сегодня они выбрались, решив продемонстрировать себя миру. Стоит ли радоваться, что случилось это в присутствии одного человека? Или же насторожиться, потому что это был именно самый не подходящий для этого человек?       — Блядство, — выдыхает Чонгук, потирая переносицу, надеясь уменьшить давящую боль. Ну почему именно сегодня? Почему именно рядом с ним?       Открыв шкаф, он сдвинул в сторону стопку полотенец на верхней полке и осторожно достал серую картонную коробку. Избегая контакта с вещами при взгляде, на которые железная проволока вокруг груди сжимается сильнее, вынул бархатный мешочек. Пальцы ощутили рельефный контур, лежащей внутри вещи.       Красный дракончик безжизненно выпал на ладонь. Всего лишь дешёвый пластик. Всего лишь обычный брелок, но стоит забыться всего на мгновение, как тот готов ощерить зубы и впиться в горло. Чонгук знает, как обманчива иллюзия этой вещицы. Знает и о стоящем за спиной существе, мечтающем обернуть его в свои липкие объятия и проникнуть чёрной смолой в горло и сдавить, заставляя застыть в немом крике не способным даже вздохнуть.       — Чонгук, — стук в дверь и чужой голос заставили вздрогнуть его и отступить мрачную тень за спиной.       — Минуту, — он вернул брелок обратно и наспех затолкал коробку на полку.       — У тебя есть такие же, но с прорезями? — Тэхён протянул ему джинсы, которые уже успел снять с сушилки на кухне.       — Нет, — выдёргивая из чужих рук свою вещь, он недоверчиво покосился, когда тот прищурил глаза.       — Ладно, будем импровизировать. Дай мне ножницы и будь добр, найди в своём разнообразии чёрных и белых футболок что-то без рукавов, — деловито произнёс мозгоправ и, воспользовавшись замешательством Чонгука, снова отобрал несчастные джинсы.       — Что ты собрался…       — Ах, и ещё мне нужен галстук, — продолжил как ни в чём ни бывало, не дав даже договорить.       — Это Calvin Klein! — возмущённо заголосил он, поняв, что тот собрался делать с его одеждой.       — А это Céline, — Тэхён указал на свою рубашку. — Будем и дальше перечислять бренды или всё же поторопимся, чтобы успеть в больницу?       — Тебе самому не помешало бы посетить психиатра, — бубнил Чонгук, смотря на своё отражение зеркале. — Я похож на бунтующего подростка сейчас.       — Ты был похож на него и прежде. Единственная разница, что сейчас ты стильный бунтующий подросток, — игнорируя все его претензии, Ким сделал два шага назад, скользя взглядом по нему, словно хищник, оценивающий, насколько его жертва пригодна для употребления в пищу.       — Так а нахрен галстук? — он взял с тумбочки аксессуар, что ранее откопал в шкафу.       — А это для меня, — улыбнулся тот. — Серьёзно? Это галстук от полицейской формы?       — У меня только такой, — фыркнул Чонгук. Смотрите, привереда какой.       — Ладно, поехали знакомиться с твоим свидетелем, — поправив узел и воротник рубашки, Тэхён повернулся к нему и подмигнул. Он точно ненормальный.