Коснись меня.

      Возможно, Тэхён немного перестарался. Создать собственными руками свой же кинк, чтобы всю дорогу сглатывать от одного вида на сидящего за рулём, явно было ошибкой. Даже если делалось это для пользы дела, которое должно занимать всё сознание психиатра. Должно. Но блядь! Взгляд буквально припаяли к перекатывающимся под кожей мышцам рук, когда хозяин этих рук сжимал руль и переключал рычаг коробки передач. Широкие штанины голубых джинсов нисколько не могли помешать Тэхёну откровенно залипать на оголенные участки кожи, виднеющиеся сквозь прорези. Чёрная футболка без рукавов с агрессивным принтом какой-то рок-группы, уложенные ёжиком волосы на затылке и пирсинг в брови действовали на него как триггер, а знание того, что скрывается под этой одеждой, вызвало зудящие покалывания в пальцах от желания коснуться тела напротив.       — Почему не спрашиваешь о произошедшем в доме? — вопрос вынудил вернуться в салон автомобиля и вспомнить о том, почему Ким старается избегать сближения с кем-то из сексуальных партнёров. Когда человек интересует лишь как источник удовольствия, не нужно погружаться в омут его души. Но с этим парнем было исключение. Эта манящая бездна на глубине притягивала Тэхёна не меньше, чем солнечные блики на поверхности глади чужого моря. Но нырять туда без должной подготовки опасно для жизни.       — Потому что ты не скажешь правду, а слушать наспех придуманную отговорку у меня нет желания, — безразлично пояснил он и, наконец, отвёл взгляд.       — Ты точно мозгоправ? — усмехнулся Чонгук, поворачивая на парковку больницы.       — Сейчас узнаем, — бросил он, выходя из машины.       Не сказать, что данный случай отличался от его обычной практики работы с детьми, но всё же одно отличие было, и именно оно пробуждало внутри небольшое волнение. Выяснять у травмированного ребёнка, кто убил его родителей, — не то же самое, что вести дружескую беседу, пытаясь помочь справиться со страхами.       Дойдя до палаты, Тэхён на несколько минут задержался у окна, оценивая ситуацию внутри сквозь открытые жалюзи.       — Так что мне нужно делать? — Чонгук также смотрел на сидевшего за детским столиком ребёнка и штатного психолога, что пыталась подсунуть тому листы с рисуночными тестами.       — Пока ничего. Сиди молча. А дальше я скажу.       — А нахрен тогда ты меня вырядил так?       — Для собственного удовольствия, — он повернул голову и улыбнулся, видя приближающиеся к переносице брови детектива. — Поверь, твоя роль нужна, но имей терпение, — и, не удержавшись, быстро провёл ладонью по мгновенно напрягшемуся прессу того.       — Ещё раз так сделаешь, сломаю нахрен, — прорычал Чонгук ему в спину, когда он, развернувшись, взялся за ручку на двери.       Оставив засопевшего, словно бык на корриде, парня без ответа, Тэхён открыл дверь и уверенно вошёл в палату.        — Добрый день, — строго произнёс он и, мельком взглянув на вздрогнувшего Дохёна, перевёл взгляд на психолога.       — Доктор Ким? — удивилась она и непонимающе уставилась на вошедшего следом детектива.       — Здравствуйте, доктор Ли, — кивнул Ким, — вы можете быть свободны, — и указав на Чонгука, который, по его мнению, должен был разъяснить всё ошарашенной женщине, переключил внимание на ребёнка.       — Добрый день. Давайте выйдем, — Чон вытянул руку в сторону выхода.       — Здравствуй, Дохён, — всё ещё сохраняя маску суровости, произнёс он и, стянув одну перчатку, протянул руку мальчику. Тот лишь боязно покосился на него и тут же опустил взгляд. — Мне долго ждать? — не шелохнувшись, властно произнёс он.       — Он не конта… — не успела договорить доктор, как произошёл очередной не укладывающийся в её понимании факт. Мальчик, вжав голову в плечи, протянул маленькую ладошку Тэхёну.       Всё тело будто окатывает ледяной водой. Сердце проваливается в пятки, конечности немеют, и жуткий холодок пробирается по позвоночнику к затылку. Этот вид страха ему хорошо знаком. Так боятся не жутких чудищ, прячущихся под кроватью в тёмной комнате. Это иной страх. Ужас, заставляющий сердце биться быстрее, а ладони потеть. Страх перед гневом родителей.       — Меня зовут Ким Тэхён, — пожав маленькую ручку, он показательно поправил галстук и, обойдя столик, сел позади мальчика на стул.       — Здравствуйте, — неуверенно выдавил из себя ребёнок, не поднимая головы.       Вздёрнув бровью, он посмотрел на застывших в дверях, давая понять, что ждёт, когда они выйдут.       — Будь добр, сядь рядом, — дождавшись, когда Чонгук и психолог покинут палату, он снова вернулся к пациенту.       Мальчик поднялся со своего места и, сделав несколько шагов, замер перед соседним стулом, не решаясь закончить действие.       — Всё хорошо, ты можешь сесть, — смягчив голос на один тон, Тэхён похлопал по сидению. — Сколько тебе лет? — продолжил он после того, как ребёнок взгромоздился на стул.       — Восемь, — куда-то под нос.       — Значит, ты уже достаточно взрослый, чтобы подать заявку к Мстителям? — он говорил серьёзно, стараясь балансировать между строгостью и учтивостью.       — Что? — Дохён, наконец, поднял голову и открыто посмотрел на него.       Тэхён считал, что прежде чем начать строительство моста, по которому он сможет попасть на сторону сознания ребёнка, нужно изучить, из какого материала будет строиться этот самый мост. Очевидно, отец всегда являлся непреклонным и неуловимым авторитетом в жизни мальчика. Его строгость была так велика, что даже самая незначительная ошибка казалась ребёнку ужасной провинностью. И всё же эта атмосфера была его зоной комфорта. Выдрессированному на беспрекословное повиновение Дохёну было спокойнее в том мире. Конечно, по одной простой причине: другого мира он не знал. И всё же, если версия полиции правдива, и кто-то сумел привлечь внимание мальчика настолько, что убедил открыть дверь в дом, значит, где-то внутри детской души сидит этот озорной ребёнок, жаждущий увидеть другой мир. И именно действия этого другого, непослушного Дохёна, заставляют сейчас его основную личность дрожать от страха перед гневом отца.       Проведя небольшую первую беседу на отстраненные темы, Тэхён отдал мальчику его фигурку железного человека и положил в шкаф футболки. Не теряя облика сурового взрослого, он велел Дохёну хорошо питаться и ждать от него вестей по вопросу вступления в команду Мстителей. Чонгук, выпроводив психолога, вернулся в палату и, как было указано, молча сидел в углу, демонстративно делая вид, что строгость Тэхёна его совсем не пугает. И предположения Кима оправдывались, когда ребёнок исподтишка бросал заинтересованный взгляд на того, кто в корне выбивался из его понятия «правильности».       — Перестелите ему постельное, — он вручил медсестре листок с указанием, какого цвета должны быть простыни каждый день, когда они вышли из палаты.       — Хочешь сказать, он не спал на кровати, потому что цвет был не тот? — детектив заглянул в список в руках такой же не понимающей девушки.       — Простыни в этой больнице голубого цвета. Ты сказал, что лишь однажды он спал в кровати. Полагаю, это было в четверг? — с последним вопросом он перевёл взгляд на медсестру. Та ожидаемо закивала.       — Четверг — голубой, — прочитал Чонгук на листке.       — А теперь, мой «плохиш», — он снова посмотрел на парня, — вернись к Дохёну и предложи сбежать отсюда.       — Что?! — синхронного заголосили двое.       — Не волнуйся. Он откажется, но мне нужно знать, какую причину назовёт, — успокоил он их.

***

      — Как ты понял, что он не пойдёт со мной? — с ходу начал Чонгук, едва подошёл к что-то печатавшему в планшете мозгоправу.       — Что он ответил? — продолжая делать записи, Ким двинулся в сторону парковки.       — Что отец будет ругаться. Но что более странно, он даже не согласился поехать назад домой.       — Ничего странного, — снисходительно произнёс выскочка, отрывая, наконец, взгляд от экрана, — он не знает, что случилось с его родителями. Боязнь наказания от отца не позволит ему совершить ту же ошибку и поддаться на уговоры чужого человека, и из-за этого же страха он боится возвращаться домой.       — Хочешь сказать, он не знает, что отец мёртв, и всё это время молчал, потому что боялся его гнева?       — Отчасти. Помимо страха, молчать его заставляет чувство вины. Он нарушил указ родителя и понимает, что это привело к чему-то плохому. Что делают запуганные дети, когда их спрашивают: «Кто разбил вазу?»       — Молчат, — понимая, наконец, о чём говорит Тэхён, он нехотя поднимал в голове собственные воспоминания из детства.       — Дохён понимает, что совершил проступок, но, как и большинство детей, считает, что если он отмолчится и не признает свою вину, опасность минует.       — Чонгук, твоё молчание лишь усугубляет проблему. Ты это понимаешь? Скажи нам правду: ты знаешь, где Сангу? Мы знаем, что в тот день ты был на него зол. Учительница рассказала, как ты был расстроен. Я знаю, ты не хотел зла брату, но, возможно, сделал что-то по неосторожности? — мужчина в форме полицейского нервно постукивал ручкой по столу.       Чонгук не особо вслушивался в слова взрослого, что выдвигал свои теории о произошедшем в тот день. Он молча сидел в светлой комнате с разнообразными плакатами, посвященными воспитанию детей, и буравил взглядом рисунок линолеума под ногами, в сотый раз задавая себе один вопрос: «Что он сделал не так?»       Оставил доверчивого брата одного. Толкнул и причинил боль. Злился на него и не думал о безопасности младшего. Лишь раз он поддался слабости и позволил эгоизму взять вверх. Лишь раз.       — Чонгук, ты меня слушаешь?       — Чонгук?       — Что? — он машинально повернулся к знакомому голосу.       — Зелёный, — Тэхён показывал на светофор.       — Угу, — буркнул он и тронулся вместе с гудком нетерпеливого водителя сзади.       — Высади меня у клиники. Я закончу приёмы и напишу отчёт о состоянии мальчика вечером.       — Хорошо. Когда ты поедешь к нему снова?       — Послезавтра. Я попробую…       — Мне нужно знать, откуда у него тот брелок, — прервал он мозгоправа, решив, что должен сразу обозначить главный вопрос.       — Что это за брелок? Он как-то связан с убийцей? — Ким снова включил планшет.       — Не твоё дело.       — Мне кажется, я…       — Просто выясни, где он его взял! — Чонгук повысил голос, надеясь, что этого аргумента будет достаточно, чтобы тот не лез, куда не нужно.       Техён ничего не ответил и, поняв, что в предоставленных ему материалах по делу не будет фигурировать данная вещь, отложил планшет.       — Скинь мне отчёт на почту, — он повернулся, смотря на спину выбравшегося из машины психиатра.       — Хорошо, — монотонно прозвучало из-за двери.

***

      — Итак, — он прикрепил фотографию Дохёна в центр доски и повернулся к сидящим за столом коллегам, — с этого момента мы работаем над новой версией. Чхве, — Чонгук подтолкнул к парню документ с указанием фамилий и адресов, — обойди ещё раз соседей, но на этот раз нам нужна любая информация о мальчишке. Гулял ли он во дворе один? Дружил ли с кем-либо из соседских детей? Даже если он давил муравьёв или ел шоколадное мороженое вместо ванильного, я хочу это знать. Понятно?       — Да, — кивнул младший офицер, вчитываясь в полученные данные.       — Чану, что по камерам на въезде в район и с видеорегистраторов?       — Я ещё не все номера пробил, но те, что есть, принадлежат жителям. И была одна машина из компании по ремонту кондиционеров.       — Хорошо, продолжай проверять и…       — Пробью подробнее, кто там что чинил, — предвидя его просьбу, улыбнулся младший.       — Мы с Чимином завтра поедем в школу, расспросим учителей и одноклассников.       — Значит, мы ищем того, кто втёрся в доверие к мальчишке? — уточнил Чхве.       — Да, — кивнул Чимин, — ряд собранных улик подтверждает версию Чонгука, что главной целью мог быть именно ребёнок, а родители стали непредвиденными жертвами.       — Это из-за кроссовок?       — Не только, — поняв, что нужно всё-таки более детально объяснить команде происходящее, он достал ещё несколько фотографий из папки, поочередно прикрепляя их к доске, — мы полагаем, что в ту ночь Ли Чхон и Ли Сонми могли или поругаться между собой, или же каким-то образом наказать Дохёна. В любом случае это привело к тому, что был нарушен привычный для него порядок вещей. Из-за того что постельное бельё было не поменяно на нужный цвет, ребёнок не лёг спать. Именно поэтому его постель была расстелена, но не имела следов, что в ней спали, — Чонгук указал на фотографию кровати. — Наш мистер Х пришёл к дому, и, возможно, увидев свет в окне Дохёна, каким-то образом привлёк его, — следующее изображение с примятой травой присоединилось к остальным на доске. — Увидев знакомое лицо, мальчишка спустился вниз и открыл дверь, впуская Х. Собирался ли убийца забрать только ребёнка и из-за непредвиденных обстоятельств решил изменить себе и убил родителей, или…       — Что ты имеешь в виду под «изменить себе»? Это не первый случай? — прервал его Чхве.       — Да. Прежде…       — Чонгук?! — недовольный голос со стороны переключил на себя внимание.       — Шеф Кан, — кивнул он высокому мужчине, что стоял в проходе, сдвинув брови.       — Ко мне в кабинет, — строго произнёс тот и тут же развернулся.       Сейчас начнётся. Устало выдохнув, Чонгук отложил оставшиеся фотографии на стол и направился на казнь.       — Чем, мать твою, ты занимаешься?! — прилетело из-за стола, стоило ему прикрыть за собой дверь.       — Работаю над новой версией.       — И в чём, позволь узнать, она заключается?       — В том, что основной целью убийцы был ребёнок, — он отлично знал, к чему ведёт начальник отдела, впрочем, как и тот был прекрасно осведомлён о действиях его группы, но эта игра в «Вопрос-ответ» была обязательным условием перед тем как один начнёт орать, а второй всё равно сделает по-своему.       — Завтра утром мне нужно представить комиссару отчёт о продвижении дела, и ты хочешь, чтобы я сообщил ему, что двух известных адвокатов убил маньяк, который двадцать пять лет назад убил твоего брата?!       — Я этого не утверждал, но…       — Ты меня держишь за идиота?! Ты думаешь, я не знаю, что ты пытаешься связать это дело с остальными?!       — Я работаю в том направлении, куда ведут улики.       — Нет, Чонгук! Ты тянешь улики туда, куда нужно тебе! Или ты думаешь, я не знаю, что ты уговорил прокурора сменить психиатра для мальчишки?       — При всём уважении к доктору Ли, за неделю она не продвинулась ни на шаг.       — А этот доктор Ким выбьет из пацана информацию о том, что убийца был маньяк, я прав?!       — По-Вашему, я настолько не компетентен, что подтасую доказательства, лишь бы закрыть дело?! — тон его голоса повышался непроизвольно.       — Блядь, не загоняй меня в угол, Чонгук! — уже почти рычал мужчина. — Мы оба знаем, что ты профессионал, и я всегда ставлю тебя в пример, но твоя маниакальная зависимость от прошлого не позволяет тебе видеть дальше. Если я молчу о твоих бесконечных запросах в архив, это не значит, что я о них не знаю.       — Я просил Вас позволить мне открыть дело официально, — фыркнул он.       — Упёртый баран, — устало выдохнул мужчина, упираясь лбом в ладонь. — Кто ещё считает, что твоя версия верна?       — Офицер Па…       — Кроме Чимина, — оборвал его, предвидя имя.       — Шеф, на данный момент у нас нет подозреваемых или улик, указывающих на другое направление. Мы проверяем камеры и опрашиваем знакомых, жертв. Если появятся доказательства, мы будем расследовать по иному пути, но сейчас я буду следовать за своей интуицией.       — Ты… — подняв голову, тот снова испепелял его взглядом, — и твоя эта интуиция загонят меня на пенсию раньше времени.       — Ну, Вы уже давно хотели научиться играть в гольф, — улыбнулся он, почуяв, что оборона старшего дала трещину.       — Гадёныш, — Кан замахнулся лежащей перед ним папкой. — Я даю тебе неделю на проверку этой твоей версии, но если в пятницу у тебя не будет прямых доказательств, я отдам дело второй команде.       — Вы шутите?! — от возмущения Чонгук машинально подался вперёд. — Джисоп не найдёт убийцу, даже если тот будет сидеть с ножом возле трупа!       — Именно поэтому я надеюсь, что через неделю ты принесёшь мне что-то существенное. Свободен.