Коснись меня.

      — Что тебе нужно, козёл?       — Здравствуй, Агуст, — вздохнул Тэхён, поняв, что трубку взял не тот, кто ему был нужен. — Будь добр, позови Юнги к телефону.       — Нет. Его общение с тобой делает из него ещё большего ботана, — недовольно буркнул хриплый голос.       — Да, и уменьшает твоё влияние на остальные личности, — усмехнулся он, не удержавшись от подковырки.       — Тебе написать маршрут, или сам дорогу знаешь?! — рычал собеседник.       — Ладно, не злись. Будь умничкой и запиши информацию для него в ежедневнике.       — Я вам что, секретарша?       — Агуст, — уже более серьёзно произнёс он имя одного из альтер эго, — не вынуждай меня запирать тебя силой. Будь хорошим мальчиком и выполни условия вашего сосуществования.       На том конце снова недовольно рычали.       — Слушаю, — выдавил из себя через минуту тот.       — Имя Чон Чонгук. Мне нужны его данные из полицейского дела.       — Хочешь, чтобы он взломал сервер легавых? — удивился мужчина.       — Видишь, не такой уж Юнги и ботаник.       — Это ничего не меняет, — фыркнул Агуст и положил трубку.       Тэхён лишь улыбнулся очередной ершистости личности и отложил блокнот, сделав в нём пометку о необходимости навестить друга лично.       Десять лет назад семнадцатилетний Юнги проснулся в больнице: как сообщили врачи, он попал в аварию. И хотя он не помнил причину или событий, предшествующих самой аварии, в остальном память осталась при нём. Прекрасно осознавал и помнил свою жизнь. И абсолютно точно не имел тяжёлого детства, которое нанесло бы ему травму. Не было магических заклинаний или любых других факторов, но после того как открыл глаза в палате, в его голове появился кто-то ещё.       Тэхён встретил Юнги, когда проходил практику на последнем курсе института. Точнее, он встретил одну из личностей, что проявились. Шуга — так звали шебутного парня, который часами мог говорить о музыке и баскетболе. Шуга стал первым другом любопытного студента, но когда он коснулся того, был очень удивлён. Впервые Тэхён столкнулся с такой чёткой границей чужих эмоций. Чувства парня были, словно фигурки на шахматной доске, и тот мог играть лишь определёнными из них. Позже он познакомился и с самим Юнги, который приходил на сеансы к их профессору. А через время в игру вступил Агуст. И все фигуры на доске обрели своих игроков.       В конечном счёте, потратив безрезультатно кучу времени и денег, личности провели длительные переговоры и пришли к соглашению сосуществовать мирно, соблюдая ряд правил. И так, следуя договорённости, они прожили вместе следующие семь лет.       Не сказать, что совместное проживание доставляло им удовольствие, но по крайне мере они смогли пройти через множество трудностей и не разрушить жизнь друг другу.       Тэхён же старался стать другом каждого из них, и если Юнги и Шуга с радостью обрели в его лице сторонника, то вечно бунтующий Агуст не желал подпускать к ним психиатра. Несмотря на то что Ким никогда не был их лечащим врачом, сама его профессия воспринималась «защитником» как угроза. И кажется, теперь Тэхён знает, с кем может подружиться Агуст.       — Доктор Ким, Пансок ожидает Вас, — сообщила Миён, открыв дверь в кабинет.       — Пусть заходит, — кивнул он и поднялся с кресла, надевая перчатки.

***

      — Эй, Чонгук. А правду говорят, что это ты грохнул Сангу? — донеслось в очередной раз от кого-то из шныряющих по коридору детей.       Сжав кулаки, он продолжил молча идти к нужному классу. Дети бывают неимоверно жестоки. И если им дать повод, они способны превратиться в стаю гиен, окружающую свою жертву. Так и случилось, когда их целью стал «братоубица». Даже после того, как тело Сангу было найдено, и полиция оставила их дом в покое, переключившись на поиски реального виновника, стая гиен продолжала преследовать Чонгука. Они следовали за ним на перемене, в коридорах школы и даже по дороге домой. Ни один уголок не оставался безопасным.       Однако, когда гиены приходят в бешенство, а жертва теряет последние ниточки надежды, возникает нечто более сильное. Наше выживательство — это удивительное и могущественное человеческое качество. И у Чонгука оно переросло в неудержимую ярость, которая проснулась в его глубине.       — Чонгук! — ревел белугой над ним учитель, пока одноклассники пытались остановить кровь у забившегося в угол очередного «глашатая правды».       — Отец не придёт, — равнодушно произнёс он, выходя из класса, чтобы смыть с ободранных костяшек собственную и чужую кровь. Привык.       — Навевает воспоминания, да? — улыбался Чимин, глядя на здание школы.       — Идём, — проигнорировал очередной оптимизм напарника Чонгук и, сделав фото двух камер, висящих на воротах, двинулся к входу.       Безусловно, за пять лет совместной работы Пак мог считаться ему другом, и иногда он искренне в это верил. Чимин был тем стоп-краном, что тормозил несущийся на полной скорости поезд, когда тот приближался к бетонной стене в конце туннеля. Но стоило демонам внутри зашевелиться, Чонгук отгораживался от него, не желая показывать свою извращенную сущность. Возможно, напарник и догадывался о той тёмной тени, что временами нависала над Чонгуком, но всё же он надеялся, что достаточно хорошо скрывает её от мира и от Чимина в том числе.       Опросив классного руководителя и ещё нескольких учителей, полезной информации у них не прибавилось. Ничего, что они могли хоть как-то отнести к подозрительному или имеющему отношение к делу, в школе не происходило. Получив разрешение директора, они задали интересующие их вопросы одноклассникам. Правда, на индивидуальный опрос нужно было присутствие родителей, поэтому общаться им пришлось сразу со всей группой детей, сидящих в классе. Но и тут успеха не предвиделось. Большинство учеников вообще не общались с замкнутым «чудиком», а те, кто назвались его друзьями, сообщил то же самое, что и учителя. Ничего полезного.       — Если убийца познакомился с Дохёном не в школе, то где? — Чимин ещё раз прочитал показания учителей и, закрыв блокнот, повернулся к школьному двору, который постепенно заполнялся шумной толпой детей, высыпавшихся после звонка на перемену.       — Мать привозила его и забирала на машине после занятий. После везла на дополнительные уроки и оттуда домой, — Чонгук выпустил дым, смотря перед собой. Невидимые шестеренки в его мозгу работали неуклюже, как будто сами тыкались друг в друга, и только на мгновение удавалось создавать краткие моменты ясности. Которые, к сожалению, сразу же исчезали, оставляя лишь ощущение разбросанных пазлов. Ему нужна перезагрузка.       — Может, Чхве выяснит больше у соседей.       — Ладно, поехали в участок, — затушив окурок, он развернулся к машине.       — Простите, — неуверенно произнёс детский голос.       — Привет, — Чонгук смотрел на топчущегося в нескольких метрах мальчишку.       — Вы спрашивали, видели ли мы кого-то подозрительного у школы.       — Да, ты кого-то видел? — он уверенно шагнул к юному свидетелю и присел на корточки, чтобы ему не пришлось поднимать голову, которую тот уже почти вжал в плечи.       — Я не уверен. Но неделю назад на другой стороне дороги стоял странный мужчина.       — Почему он был странный?       — Мой папа говорит, что взрослые не должны носить детские футболки, — ребёнок закусил губу и посмотрел на небольшой сквер через дорогу.       — А что делал этот странный мужчина? — Чонгук проследил за взглядом мальчика.       — Он просто стоял и смотрел. Дохён его тоже видел. Он сказал, что это его новый друг.       — А откуда Дохён знал его, он не сказал?       — Нет.       — А что было изображено на футболке у этого мужчины?       — Чанхан, ну-ка быстро зайди обратно, — строгий женский голос заставил ребёнка вздрогнуть и быстро зашагать к воротам.       — Простите, мы из полиции, — Чимин достал своё удостоверение.       — Чанхан, — Чонгук поднялся следом, — что было на футболке?       — Я не очень хорошо успел рассмотреть. Но уверен, что там был какой-то замок. Как в мультике.       — Спасибо, — улыбнулся он. — Ты молодец.

***

      — Добрый день, — довольно улыбаясь, выплыл ему навстречу парень.       — Добрый день, — кивнул Тэхён, осматривая зал полицейского участка. — Мне нужен детектив Чон, — не найдя искомый объект, он перевёл взгляд на уже распушившегося словно павлин офицера, который приглаживал волосы, растрепавшиеся после сна.       — Его нет. Он скорее всего где-то снова снимает кошку с дерева, — усмехнулся собеседник. — Могу я вам помочь?       Ким демонстративно ещё раз просканировал стоящего перед ним.       — Не думаю, — заключил он, не скрывая пренебрежения, что вызывал данный индивидуум одним своим видом. Вероятно, бравый блюститель порядка принял его за богатенького бизнесмена, что прибыл в участок за помощью. — Хотя…       — Да? — встрепенулся тот.       — Вы можете показать, где его кабинет?       — Там, — скривился недовольно тот, махнув рукой вглубь коридора.       — Спасибо, — и, сделав шаг в сторону, Тэхён направился в указанном направлении.       — Вам помочь? — молодой парень откатился в кресле от монитора, увидев вошедшего в кабинет Кима.       — Меня зовут Ким Тэхён. Я …       — Ах, здравствуйте, — вскочил с места и поклонился полицейский. — Я Квон Чану. Вы к офицеру Чон? Ох, простите, его сейчас нет. Хотите чаю?       Он в удивлении рассматривал юного офицера, не понимая, чем вызвана такая реакция. Тэхён не уверен, что Чонгук обмолвился хотя бы словом о нём коллегам, и такая доброжелательность со стороны незнакомца рождала замешательство.       — Вы слышали обо мне? — он закрыл дверь и прошёл в комнату, которая на первый взгляд была больше похоже на общежитие студентов, чем на кабинет отдела по уголовным делам.       — Я… если честно, да. Вы были лечащим врачом моей младшей сестры, — прежняя прыть свернулась клубком, выпустив смущение, заставляя щёки парня залиться румянцем.       — Вот как, — теперь он внимательно рассматривал лицо Чану, пытаясь увидеть знакомые черты.       — Да, — кивнул тот. — Квон Соми. Помните? Она не разговаривала, а Вы…       — Соми, — выбрав более-менее не захламленный стул на колёсиках, Тэхён повернул его к столу офицера и присел, — конечно, я помню её. Как у неё дела?       — Простите, но не могли бы Вы пересесть, — с ужасом в глазах почти шептал юноша.       — Почему? — он наклонился в бок, чтобы проверить кресло на предмет дефекта.       — Это место детектива Чона, и он не любит, когда кто-то трогает его вещи, не говоря уже о том, что Вы перевесили его куртку на другой стул, — с каждым словом парень буквально становился меньше в размере. Тэхёну даже показалось, что тот сейчас и вовсе заберётся под стол.       — Не волнуйся, — Ким с особым удовольствием откинулся на спинку и снял одну перчатку, — думаю, я справлюсь с его гневом, — проведя ладонью по подлокотнику, он улыбнулся, предвидя яростное сопение своего нового фетиша. — Так как дела у Соми?       — Хорошо, — тут же расплылся в улыбке парень. — Перешла в старший класс средней школы и завела друзей.       — Я очень рад. Она замечательная девочка. Очень умная, — вспоминая бывшую пациентку, Тэхён чувствовал некую гордость за то, что малышка не забыла его наставления и смогла уверенно идти дальше самостоятельно.       — Это всё благодаря Вам, — Чану вытянулся струной и согнулся в девяносто градусов. — Спасибо.       — Не стоит. Так где, Вы говорите, детектив Чон? — закинув ногу на ногу, он перевёл взгляд на доску со множеством фотографий в середине кабинета. Некоторые из них были ему уже знакомы, поэтому несложно догадаться, что и остальные имели отношение к делу, которым он теперь тоже, кажется, занимался.       — Они с детективом Пак поехали в школу, чтобы опросить учителей, — выбравшись из своего угла, Чану хозяйничал возле шкафчиков с посудой. Они что же, живут тут в прямом смысле слова?       — Вы не против, я сделаю Вам чай в свою кружку? У нас просто не часто бывают гости.       — Не хочу тебя ущемлять. Я воспользуюсь посудой детектива Чона.       — Но…       — Не беспокойся, последствия я возьму на себя, — уверенно кивнул он.       Тэхён осматривал кабинет детективов, что в корне отличался от вымышленных сценариев, которые он видел в фильмах. Точнее он исследовал ареал обитания его личного Л. Лоулайта.       Все четыре стола заполнены разнообразными предметами и вещами, заброшенными вперемешку с папками, пыльными стопками бумаг и фотографиями прежних дел. Бросалось в глаза скомканное одеяло, принесенное, видимо, кем-то из дома и игравшее роль временной постельной принадлежности на диване. Одинокий цветок на подоконнике, который поливали последний раз, кажется, во времена создания Национального Агентства Полиции. Но на удивление данная обстановка не вызывала брезгливости. Несмотря на то что сам он был приверженцем чистоты и комфорта, эта организованная беспорядочность настойчиво вызывала в нём всё больше интереса. Словно он открыл какую-то новую локацию на карте.       — Простите, у нас нет зелёного чая, — Чану сдвинул в сторону кипу бумаг и поставил на стол чёрную керамическую кружку, из которой безжизненно свисала нитка чайного пакетика.       — Откуда ты знаешь, что я люблю зелёный чай?       — Соми сказала, — снова смутился парень, — она теперь пьёт только его.       — Оу, вот как, — улыбнулся он, — спасибо.

***

      — Всё трудишься в поте лица? — усмехнулся Чонгук, проходя мимо спящего за рабочим столом Джисопа.       — Жду, когда ты обломаешься, и дело отдадут мне, — подняв голову, оскалился тот.       — Тогда тебе лучше принести из дома подушку, — хмыкнул он, подходя к кабинету.       — … сжался весь …       — Не может быть?! — восторженно голосил Чану.       — Правда, забился в угол, как побитый щенок, — усмехнулся его собеседник. Услышав сказанное, а также голос того, кого он бы никогда не хотел видеть не то что в этом кабинете, а вообще в своей жизни, Чонгук открыл дверь, борясь с бушующим желанием придушить чёртового мозгоправа.       — Какого хрена ты здесь делаешь? — рычал он, врезаясь глазами в вальяжно сидящего на ЕГО стуле Тэхёна. Мысль о том, что тот реально мог рассказать младшему о случившемся в доме, медленно отползала назад. Ким, конечно, сука, но не настолько. По крайней мере, ему хотелось в это верить.       — Добрый вечер, детектив Чон, — губы изогнулись в наглой самодовольной улыбке. — Вы поздно.       — Здравствуйте, доктор Ким, — обогнул его Чимин и, положив на стол папку, направился к кухонному уголку.       — Добрый вечер, — кивнул ему тот и снова перевёл взгляд на Чонгука, даже не собираясь вставать с ЕГО места.       — Зачем ты здесь? — подойдя ближе, он дёрнул свою куртку со стула Чхве и с силой надавил на плечи мозгоправа, вынуждая отстраниться от спинки.       — Прости, кажется, я неправильно записал твою почту. Поэтому принёс отчёт лично, — запрокинув голову, тот не разрывал зрительного контакта со стоявшим позади него детективом, что пытался всунуть свою крутку между ним и спинкой стула. Только глаза Чонгука предательски метнулись на изогнутую шею и выпирающий кадык, заставив непроизвольно сглотнуть. Сучёныш знал, как выглядит с этого ракурса.       — Мог оставить на столе, — буркнул он, отвернувшись.       — У меня возникли некоторые вопросы, которые я хотел бы обсудить, — и, дождавшись, когда он, наконец, справится с размещением куртки, поднялся со стула, делая к нему шаг.       — Какие вопросы? — сделав вид, что не заметил намеренного приближения, Чонгук отступил к коллегам, что молча наблюдали за развернувшимся противостоянием, которое он, как бы это ни было прискорбно, с треском проигрывал.       — Может, поужинаем?       — Давайте, — радостно подался вперёд Чану.       — Нет, — бросив на младшего недовольный взгляд, он открыл шкафчик и тут же обернулся, поняв, что его кружки нет на месте.       — Вы не едите, детектив Чон? — упираясь о его стол задницей, Ким медленно сделал глоток из его кружки, явно испытывая терпение хозяина предметов.       — Выйдем, — отшвырнув чайную ложку, Чонгук двинулся к дверям, надеясь на благоразумие мозгоправа. Ну не самоубийца же тот, в самом деле.       — Чего ты добиваешься? — с трудом разжав напряженную челюсть, он обернулся к Тэхёну, что молча шёл за ним, пока они не вышли из участка и не оказались в переулке за углом.       — Я же сказал, что принёс отчёт и хотел задать несколько вопросов, — спокойно отвечает, слегка улыбаясь, и словно получает какое-то извращенное удовольствие от беснующегося Чонгука.       — Прекрати это, — произносит, смотря в пронзительные глаза напротив.       — Не совсем понимаю, о чём идёт речь, — у Тэхёна дёргается уголок губ. — Это ты пришёл ко мне и просил помочь с делом, — убирает руки в карманы светло-серых брюк, и только сейчас Чон заметил, что тот снял перчатки, — а сейчас ворчишь?       — Я не знаю, что за игру ты затеял, — делает угрожающий шаг к нему и толкает к обшарпанной стене позади, — но не смей приходить ко мне в офис и вести себя так, будто мы старые знакомые, — уперевшись в грудь рукой, прижал сильней. Он знает, что переулок, являющий по совместительству курилкой, а иногда и туалетом, не отличается чистотой, но это и к лучшему: ему до сводящих мышц хочется опустить этого пижона с небес до своего уровня. Хочется, стереть эту наглую ухмылку, и он с трудом сдерживается, чтобы не швырнуть его в этом блядском костюме с иголочки на оплеванный асфальт в кучу окурков. Чтобы знал, что Чонгук не та красивая игрушка в дорогом магазине, которую дети хотят себе поиграть. Нет, он та искорёженная кукла, которую выбрасывают в мусорный бак, и она лежит там в окружении отходов, пока не окажется на свалке среди таких же выброшенных и ненужных вещей.       — Мне больно, — спокойно произнёс Тэхён, опуская взгляд на его руку.       — Я хочу, чтобы тебе было больно, — рычит сквозь зубы и делает ещё один шаг, скользя ладонью вверх к шее, которую хочется сжать до хруста.       — Нет, не хочешь, — смотря прямо в глаза, тот оттолкнулся от стены и подался вперёд, оставляя между ними катастрофически маленькое расстояние, и от неожиданной близости сердце ухает вниз.       Он подсознательно делает глубокий вдох. В пазухи тут же проник шлейф парфюма, и память, конечно же, любезно подкинула воспоминание о том, как пахнет кожа Кима.       Тэхён вздергивает брови, будто знает мысли застывшего Чонгука. Будто у него на лбу написан тот хаос, что плещется в голове. Будто он под рентгеном, и тот может пробраться в те уголки его сознания, что затянуты беспросветной вязкой тьмой.       — Скажи, что ты хочешь на самом деле… — взяв его за запястье, убирает руку от своей шеи.       — То, что было той ночью… — Чонгук ощущает, как начинают гореть уши, а сердце мощным поршнем стучит в груди, — просто забудь об этом, — он делает спасительный для себя шаг назад.       — Интересно, ты уже второй раз говоришь мне забыть, но каждый раз сам поднимаешь эту тему, — Тэхён больше не двигается к нему, лишь склоняет голову к плечу, улыбаясь.       Чонгук молчит, понимая, что Ким загоняет его в капкан, и тот вот-вот захлопнется. Зажмёт в тиски, заставив столкнуться с собственными слабостями и желаниями, и пока он будет пытаться отгрызть себе лапу, чтобы спастись, Ким проглотит его целиком. С потрохами. И косточек не оставит.       — Отчёт на твоём столе, — тот внезапно меняет тему и делает шаг назад. — Позвоню завтра, если будут новости, — Тэхён достал из кармана пиджака перчатки и принялся неспешно надевать, продолжая обшаривать его взглядом, — или… ты можешь приехать ко мне, чтобы тоже оказаться на столе, — произносит без тени усмешки, и прежде чем Чонгук успевает хоть что-то проблеять в ответ, разворачивается и просто уходит, оставив его в полутёмном переулке среди плевков и окурков, словно выпотрошенную тушку.