Коснись меня.

      — Что за детский сад вы устроили тут? — мужчина с силой ударяет по столу кулаком. — Хочу, не хочу. Полицейский участок — не ваша игровая площадка! — он гневно переводил взгляд между двумя офицерами, что стояли перед ним.       — Шеф, — Джисоп неуверенно шагнул вперёд, — просто это дело…команда Чонгука уже начала его вести, и они в курсе многих деталей, а нам нужно время, чтобы вникнуть, поэтому…       — Чонгук, ты угрожал ему, скажи честно? — прерывает подчинённого Кан, испепеляя его взглядом.       — Не в моих правилах обижать ущербных, — фыркнул он, смотря на вжавшего голову в плечи коллегу. Но, кажется, он знает, чьих это рук дело.       Узнав, что вторая команда запросила передать дело обратно им, первые минуты, он находился в таком же непонимании, что и мужчина, значившийся начальником их отдела. Конечно, он и не сомневался, что Джисоп не сможет раскрыть его, но уже был готов к тому, что тот изрядно обслюнявит всё, прежде чем шеф в ярости вернёт дело Чонгуку. Но то, что спустя пятнадцать минут после ухода из участка Тэхёна он будет стоять в кабинете начальства с почти умоляющем забрать дело Джисопом, стало неожиданностью. И не сказать, что неприятной.       Теперь же, вспоминая то, как мозгоправ сжимал руку офицеру, и с каким лицом тот смотрел на него, ему было даже интересно, что именно Ким узнал и что сказал ему. Однако это не отменяет того факта, что ему всё ещё неприятно от этой картины. Но даже признав, что данная ситуация пробудила в нём странное чувство ревности, он так и не смог объяснить даже самому себе, что именно его зацепило. Это же полный абсурд. Почему его вообще беспокоит, что Тэхён ощущает чьи-то эмоции? Как минимум, его должно пугать, что такие, как Ким, вообще существуют, и как максимум злить, что этот чёртов мозгоправ сумел обойти его защиту и проникнуть в разум. Но сколько бы он ни пытался убедить себя, злиться на эмпата не мог, не говоря уже о том, чтобы бояться его. Страх в нём пробуждало что-то другое. Что-то, настойчиво тянущееся к этой самодовольной ухмылке и глазам цвета миндаля, что-то, уверенное в том, что этот человек не навредит ему. И ещё больше пугало, что он не смог с этим справиться. Попался. В очередной раз обличив свою слабость.       Выйдя из кабинета шефа и сообщив команде, что дело официально вернулось под их юрисдикцию, Чонгук несколько раз даже порывался написать Тэхёну. Но решив, что это лишь сильнее подогреет самодовольство мозгоправа, отложил телефон, возвращаясь к работе.

***

      — Добрый день, — Тэхён встаёт из-за стола, едва мужчина ненамного старше его заходит в кабинет. Он сканирует гостя в строгом деловом костюме взглядом, в очередной раз поражаясь, насколько внешность человека может отличаться от того, что скрывается внутри.       К несчастью для Тэхёна, эта встреча была неизбежной. Хотя он всеми силами хотел бы её избежать, как и действующего лица. Но требующая от него заключения социальная служба уже в который раз намекала на возможную передачу ребёнка под опеку родственника. Поэтому ему необходимо убедиться в том, что, идя против устоявшейся системы, он не совершает ошибку.       — Здравствуйте, — кивает тот и, быстро взглянув на обстановку кабинета, приближается к нему.       — Меня зовут Ким Тэхён, — он первый протягивает руку мужчине, не разрывая зрительного контакта.       — Ли Дону, — уверенно пожимает ладонь тот, и холодок осторожности и недоверия струится между пальцами.       — Прошу, присаживайтесь, — улыбнувшись дежурной улыбкой, Ким выпускает руку, ощущая, как неприятно липнет к коже чужое волнение. — Вы знаете, зачем Вы здесь?       — Да. И я сразу хочу Вам сказать, всё, что полиция нашла у меня дома, не имеет никакого отношения ко мне. Это недоразумение. И я никогда бы не причинил мальчику вреда, — мужчина ёрзает на стуле и подаётся вперёд, смотря на Тэхёна как на способного спасти его от всеобщего осуждения.       — Я понял, — кивнул он, открывая блокнот, — Я вижу, что Вы очень переживаете за Дохёна. Уверен, Вы желаете ему лучшего.       — Конечно. Бедному мальчику и так досталось, — активно кивает Ли Дону, но, стоит их взглядам пересечься, как тут же весь поджимается.       — Расскажите, каким был Ваш брат? Если честно, у меня сложилось впечатление, что он был немного…строг в воспитании Дохёна.       — Строг?! — усмехнулся мужчина, — Он мог прийти в ярость лишь от того, что кто-то положил грязную салфетку на стол во время ужина. Однажды он запер Дохёна почти на сутки в чулане за то, что тот, играя во дворе, упал и порвал штаны.       — Дохён боялся его?       — Конечно боялся! Так же как и Сонми боялась, но не могла уйти.       — А Вы?       — Что я?       — Вы боялись брата?       — Я давно уже не ребёнок, — хмыкнул мужчина, откидываясь на стуле и снова отводя глаза, — он больше не имеет надо мной власти.       — Иногда прошлое более могущественно, чем мы можем представить. Ваш брат наверняка был особенно жесток, когда вы были детьми, — доставая детские фотографии Ли Чхона, Тэхён медленно выкладывал их перед собой, выжидая, когда взгляд Дону столкнётся с триггером. — Он издевался над Вами. Заставлял делать вещи, которые Вам не нравились, — держа в руках последнее изображение, он смотрел за тем, как участилось дыхание мужчины, как пальцы впились в столешницу в попытке остановиться от непроизвольных действий. — Ему нравилось смотреть, как Вы не можете противиться ему. Нравилась власть, которую он имел над Вами.       Тэхён положил последнюю фотографию и протянул руку, касаясь тыльной стороны ладони мужчины, когда тот, не моргая, уставился на фотографии.       Эмпата охватила волна отвращения, когда чужие мерзкие желания проникли в сознание, словно грязный поток, оскверняющий его внутренний мир. Он чувствовал, как эти отвратительные намерения просачиваются в его разум, и, подобно ядовитому газу, отравляют всё внутри.       — Вы хотите быть на его месте. Хотите, чтобы он почувствовал, каково это — подчиняться Вам, — сжимая чужую руку, он продолжал погружаться в болото чужих извращенных желаний. — Дохён так похож на него, верно?       — Да, — произнёс тот вместе с разжигающимся внутри возбуждением.       — Я понял, — одёргивая ладонь, произнёс Ким.       — Что? Нет! — запротестовал Дону, возвращая лицу прежнюю маску. — Вы меня не так поняли.       — Я узнал достаточно, — собирая со стола фотографии, Тэхён посмотрел на одну из них, ощущая, как по загривку пробегает холодок ужаса лишь от мысли, через что бы пришлось пройти Дохёну, окажись он на попечении дяди.       — Послушайте! — сжимая кулаки, мужчина вскочил со стула, нависая над столом. — Я не сделал ничего плохого!       — Пока что, — спокойно ответил он, надевая перчатки. — И советую Вам не пытаться идти в суд.       — Вы мне угрожаете?! — зарычал тот и подался вперёд в попытке схватить Кима за ворот.       Отклонившись от захвата, он резко встал, отбрасывая чужую руку и тут же схватив противника за галстук, рывком потянул вниз, вынуждая почти лечь грудью на стол.       — Если ты ещё хоть раз попытаешься встретиться с Дохёном, — сумев поймать вторую руку, он выкрутил её, не давая возможности дёрнуться, — я лично позабочусь о том, чтобы все твои коллеги на работе узнали, о чём ты думаешь, когда приходишь к ним в гости и смотришь на их маленьких детей. Надеюсь, мы друг друга поняли? — он с силой оттолкнул чужую конечность, отступая назад.       — Не надо, пожалуйста, — несмотря на то, что его больше не держали, Ли Дону оставался в том же положении. — Из-за того, что написали журналисты, мне и так пришлось нелегко.       — Я сохраню твой маленький секрет, — он неосознанно отряхивал себя, будто грязь чужой души осела на его рубашку, и с нескрываемым презрением смотрел на мужчину, что, услышав его слова, тут же вскочил, утирая рукавом влагу под носом, — если ты напишешь отказ от опеки в пользу центра психологической помощи «Pure soul».       — Хорошо, — тот кивал головой, словно игрушечная собачка на панели автомобиля.       — Можете идти, — указав рукой нужное направление, Тэхён, не дожидаясь, пока тот скроется за дверью, принялся восстанавливать порядок на столе. Кажется, сегодня не помешает выпить. Слишком уж много чужих эмоций для одного дня.       Казалось, с возрастом и накопленным опытом Тэхён должен легче реагировать на подобные события. Он предполагал, что по мере взросления станет менее восприимчивым к чужим порокам, захватывающим разум, угрожая поглотить его целиком. Только вот это ни хрена так не работало.

***

      Яркие огни ночного города рисовали на гладкой поверхности чёрного автомобиля калейдоскопическое зрелище. Чонгук, уставший битый час смотреть на вход в оживленный ночной клуб, выдохнул облако дыма. Пульс города учащался с каждым часом, и его ритмичное биение отдавалось эхом внутри. Неоновые огни отбрасывали неземное сияние, освещая тени, которые танцевали на краю зданий. Разноцветный фасад клуба манил к себе обещанием забвения, где ночь обладала властью рассеять все тревоги и дать временную передышку.       — Какого хрена мы должны это делать, если нам вернули наше дело? — в сотый раз завёл шарманку Чхве, делая такой же по счёту глоток кофе.       — Потому что кто-то заикнулся перед шефом о найденной банде? — улыбнулся Чимин смотря на сидящего на заднем сидении с виноватым видом Чану.       — Ладно вам, возьмём их, а дальше пусть вторая группа разбирается, — затушив окурок, Чонгук сверил часы, — Ты уверен, что они приедут?       — Да, — подорвался младший, — скупщик сказал, они каждый день здесь.       У входа с визгом затормозил фургон, и толпа мужчин высыпала на улицу, нарушая тишину громким смехом и руганью.       Команда молча переглянулась и, убедившись в боевой готовности оружия, четверо синхронно вышли из внедорожника.       Арест банды в битком набитом людьми клубе — не самая простая задача. Высокая плотность толпы ограничивает подвижность и затрудняет доступ к подозреваемым. Шум и хаос, присущие таким местам, затрудняют общение и координацию действий. Не говоря уже о присутствии большого количества невинных людей, что создает риск возникновения случайных жертв при применении силы.       Продвигаясь сквозь пьяную и раздражающе тактильную толпу, Чонгук жестом показал команде рассредоточиться, чтобы максимально незаметно занять позиции, окружая разместившихся на диване в углу подозреваемых.       — Привет, — махнув рукой, он нахально растолкал двух рядом сидящих головорезов и, забирая у одного из них стакан с пивом, плюхнулся между ними.       — Ты чё, блядь, попутал?! — навис над ним один из них.       — Тсс, — прижав к губам палец, Чонгук улыбнулся и приобнял сидящего рядом, демонстрируя пистолет, дуло которого упиралось тому в бок. — Предлагаю продолжить наше знакомство на улице.       — Ты коп? — громила, что прежде лишился пива, ошарашено переводил взгляд между ним и парнем, который нервно сглатывал, ощущая неприятное прикосновение пистолета к своему телу.       — Я? — он театрально изогнул брови, — да ни в жизнь! Я слишком красив для копа. Ну что, идём? — и, убедившись, что все члены команды на местах, начал подталкивать сидящего рядом.       — Ах ты сука! — стоящий дальше всех дёрнулся к нему, попутно заводя руку за пояс, но тут же замер, выпучивая глаза.       — Лучше не дёргайся, — Чонгук улыбнулся, смотря на ошарашенного парня, — поверь, то, что упирается в тебя — не радость моего напарника, — и, видя одобряющий кивок Чимина, силой дёрнул на себя одного из преступников.       — На выход, парни, — Чхве подошёл вплотную к громиле.       Вся компашка дружно зашагала к выходу. И Чонгук уже успел подумать, что всё прошло лучше, чем он предвидел, когда в дверях внезапно показался ещё один из банды и, столкнувшись с ним взглядом, рванул на улицу.       — Ну блядь, — раздражённо цокнул он и, велев Чану занять его позицию, рванул следом.       Он выскочил на улицу, и взгляд сразу же выхватил убегающую цель. Тот был на несколько шагов впереди и воспользовался этой форой, резко свернув за угол. Переулок был узким и плохо освещенным, отчего приходилось максимально напрягать глаза, чтобы не навернуться через разбросанный хлам из ящиков и мусорных пакетов. Он бежал быстро и бесшумно, тренированное тело легко преодолевало препятствия. В какой-то момент Чонгук даже поймал себя на том, что скучал по этому. Скучал по этому волнению в груди и чувству опасности, от которого кожу на загривке щекотало гусиным пером. С каждым метром адреналин в крови усиливал ощущения, позволяя в полной мере насладиться погоней. Свернув в очередной переулок, он разочаровано хмыкнул, видя неуклюже карабкающегося по сетке парня.       — В ногу или в руку? — доставая из кобуры пистолет, он навёл прицел на неудавшегося паркурщика.       — Иди на хуй! — крикнул тот и, спрыгнув, тут же направил на него оружие.       — На счёт три, давай? — взведя курок, он смотрел на очумевшего парня. Его безрассудство не было проявлением мужества или храбрости. Скорее, это было равнодушие к собственной смертности. — Один, — он хищно улыбнулся, наблюдая за бегающими в панике глазами напротив. — Два, — палец медленно лёг на спусковой крючок.       — Ладно, ладно, — подняв вверх руки, запричитал парень.       — Три, — монотонно произнёс он, взрывая тишину ночи оглушающими выстрелом.