Коснись меня.

      — Большинство серийных убийц — организованные преступники-психопаты, которые с раннего детства научились скрывать свою патологию и отлично адаптируются в социуме. Они вежливы, аккуратны, нередко — примерные семьянины и работники без явных отрицательных черт. Однако, если к периоду взрослой жизни психопат уже хорошо адаптирован, то в детстве и юности он мог часто нарушать запреты и правила: вести себя жестоко, вызывающе, высокомерно, совершать преступления. Именно поэтому начинать следует именно с прошлого преступника, — Тэхён написал на доске несколько терминов, на которые, по его мнению, нужно ориентироваться полицейским при поиске информации, и повернулся к слушающим его офицерам.       — Но в каком городе нам следует начать искать это самое прошлое? — закончив делать пометки в блокноте, Чхве вопросительно переводил взгляд с него на своих коллег.       — Начнём с Сеула и… Пусана, — Чонгук нервно постукивал ручкой в такт тремору своей ноги под столом.       — В Пусане тоже было убийство? — мужчина взял папку и принялся листать документы, — Но… я вижу только сеульское дело 1999 года.       — Пусан — второй по величине город, — увидев, как напрягся детектив от вопроса коллеги, понять, что тот не намерен рассказывать им о брате, было не сложно, — поэтому в первую очередь будет правильно проверить их, прежде чем двигаться дальше.       — Чану и Чхве, на вас Сеул, — Чонгук протянул им заранее подготовленную Тэхёном папку с детальной информацией о состоящих на учёте мужчинах подходящего возраста, — Я и Чимин проверим Пусан.       — Мне нужно помочь второй группе с допросом вчерашних задержанных, — безнадёжно завыл Чану в потолок.       — Хорошо, тогда, Чимин, ты пока помоги Чхве, я начну один, — кивнул детектив.       — Я могу помочь, — отложив маркер, Тэхён улыбнулся, делая шаг к нему, и, на удивление, Чонгук не закатил глаза и даже не попытался автоматически отстраниться, лишь короткий кивок и такое же «хорошо», что, надо признать, приятно удивило Кима.       — Итак, — поднявшись с кресла, детектив размял затёкшие мышцы, меняясь с ним местами, — мы ищем мужчину 1977–1983 года рождения. Среднего телосложения. Умеющего находить общий язык с детьми. Имя Тэдди наверняка вымышленное, но всё же прошу уделять особое внимание именам с возможным английским уклоном. Он перемещается по стране, значит, или имеет работу, связанную с командировками, или у него есть возможность брать частые отпуска. У него наверняка есть автомобиль, а значит, не тратьте время на тех, кому по психологическим показателями не выдали бы права. Между похищением и убийством детей где-то держат несколько дней. Поэтому особое внимание тем, у кого есть фургоны и дома на колёсах.       — Он, скорее всего, из приюта?       — Высока вероятность, — Тэхён кивнул, попутно открывая сообщение от Юнги. — Но зачастую шизоидные психопаты могут расти и в полной семье. Однако в случае с Тэдди внутри его семьи процветала тирания и, скорее всего, физическое насилие, возможно, сексуального характера. Его одержимость по «спасению» детей связана с переносом на них своего личного опыта. Также обратите внимание на тех, у кого были младшие братья или сёстры, преимущественно младенческого возраста.       — Почему?       — Я не могу утверждать, поскольку не являюсь аналитиком или профайлером, но… его выбор позы для жертвы наталкивает на предположение, что он воспроизводит какой-то образ в своей голове.       — Сделаю запрос в архив по убийству младенцев в те года, — Чхве сделал пометку и повернулся к своему командиру, — Что по замку?       — Я попросил техников из аналитического прогнать изображение на поиск совпадений. Но полагаю, мы у них не в приоритете, — на лице детектива отразились раздосадованность и раздражение.       — Чёртовы янбаны, — фыркнул старший.       — Если на данный момент вопросов больше нет, приступаем, — закончил брифинг Чон.       — Мне нужно тебе кое-что сказать, — дождавшись, когда остальные офицеры разойдутся, он подошёл к вернувшемуся за стол Чонгуку.       — Говори, — парень поднял глаза.       — Не здесь, — надевая перчатки, Ким направился из кабинета.       — Когда я говорил о помощи… — дойдя до переулка, в котором у них прежде уже был разговор, Тэхён обернулся, внимательно смотря на непонимающего детектива. Несмотря на то, что он был уверен в яром желании того найти убийцу, он всё ещё немного сомневался, как Чонгук отнесётся к не совсем законному методу.       — Если не хочешь, ничего страшного. Ты не обязан…       — Дело не в этом. Помнишь, ты спросил, как я узнал о твоём брате?       — Да, — детектив тут же напрягся, скрещивая руки на груди.       — В общем, мой друг взломал ваш сервер и достал твоё личное дело.       — Ясно, — недовольно хмыкнул Чонгук. — В принципе, мне следовало догадаться. И зачем ты говоришь мне об этом сейчас? Внезапно стало стыдно?       — Нет, — возможно, прозвучало слишком быстро, — В смысле, да, мне жаль, что я слегка смухлевал, но на тот момент это был единственный способ узнать о тебе хоть что-то. Но я говорю это по другой причине. Мой друг достал отчёт криминалистов по делу из Тэджона.       — Что? — брови детектива всё ещё стремились встретиться у переносицы, однако это не помешало им дёрнуться вверх в изумлении.       — Ты сказал, что местные полицейские не хотят…       — Он у тебя? — Чонгук уверенно шагнул к нему.       — Ещё нет, нужно забрать у моего друга…       — Поехали, — снова не дав договорить, детектив развернулся и, взяв его за руку, потащил за собой.       Тэхён не сопротивляясь, шёл следом, лишь улыбнувшись такой двуличности поведения.       — Трудный день? — он отступил назад, впуская ночного гостя, что минутой раньше неуверенно скрёбся в дверь.       — Не больше, чем предыдущие, — безразлично произнёс тот, снимая обувь.       Выдав чистую одежду и полотенце, он дождался, когда Чонгук скроется в ванной и, достав второй бокал, вернулся за просмотр фильма.       Насколько странными выглядят их отношения с точки зрения «нормальности»? Можно ли вообще назвать то, что между ними, отношениями? Наверное, нет. Как нельзя назвать тишину разговором. И всё же, когда в мягком мерцании экрана телевизора они просто сидели рядом, чуть касаясь друг друга плечом, погрузившись в уютное молчание, Тэхён никогда не чувствовал себя так близко к другому человеку.       В этом молчании было нечто успокаивающее, оно позволяло отпустить свои мысли и просто присутствовать в моменте. Ведь с первыми лучами солнца этот маленький мир таял в тумане ночного забвения, вновь превращая их в эмпата и детектива.       Продиктовав адрес, он написал Юнги о своём визите и о том, что едет не один. Только вот пришедшее в ответ: «Никого нет дома» означало, что встретит их не добродушный Шуга и даже не косящийся с подозрением Юнги.       — Чего надо? — не скрывая пренебрежения, Агуст переводил взгляд между ним и Чонгуком.       — Привет, — Тэхён улыбнулся, пытаясь прикрыть собой стоящего позади детектива. Не придумав, как быстро подготовить того к возможной встрече с субличностью, он попросил его молчать и ни о чём не спрашивать, чтобы не увидел. — Юнги должен был оставить мне документы.       — А это кто? — парень кивнул на Чонгука.       — Мой друг.       — Пиздишь. У тебя нет друзей, кроме нас… в смысле, кроме тех двоих.       — Агуст, будь хорошим мальчиком и принеси документы, — смотря в тёмные глаза, серьёзно произнёс он.       Недовольно кривясь, тот ещё несколько секунд буравил их взглядом, после чего скрылся за дверью.       — Ты уверен, что у тебя правильное понятие слова «друг»? — усмехнулся Чонгук, едва они остались вдвоём.       — Ты прав, в следующий раз я представлю тебя по-другому, — обернувшись, Тэхён подмигнул застывшему с маской возмущения детективу.       Забрав распечатанный отчёт, они ещё некоторое время сидели в машине на парковке. Едва Агуст протянул бумаги, детектив буквально выхватил их и, буркнув «Спасибо» куда-то в пространство лестничной клетки, тут же устремился вниз, попутно листая документы. Ему же не повезло ускользнуть быстро.       — Ты же в курсе, что если втянешь Юнги в какую-нибудь криминальную поебень, я подожгу тебя? — без капли сарказма произнёс альтер, прожигая его насквозь взглядом.       — Я в этом не сомневаюсь, — кивнул он, — но можешь не волноваться, ему ничего не угрожает, — и, дождавшись удовлетворительного «окей», поспешил за уже скрывшимся из вида детективом.       И вот уже десять минут Тэхён наблюдает незамысловатую игру эмоций на лице Чонгука, который продолжает внимательно читать отчёт. Интересно, удостоят ли его отдельного «спасибо», или придётся довольствоваться тем набором звуков, что явно дались Чонгуку с трудом.       — Есть что-то полезное? — очевидно заскучавший сидеть без дела мозгоправ подался к нему, пытаясь заглянуть в бумаги.       — Никаких отпечатков… — он бегал глазами по заумной терминологии криминалистов, пытаясь выцепить хоть что-то, отличающееся от уже имеющейся информации.       «Найденный кариотип имеет диплоидный набор хромосом (2n=64) небольшого размера; половая Y—хромосома — акроцентрического типа, а половая Х-хромосома — метацентрическая»       — Ты же медик, — Чонгук сунул ему таблицу с характеристикой найденной ДНК, — Что это за хрень?       — Это определённо не человеческая ДНК, — Тэхён забрал лист и теперь повторял его прежние действия, скользя глазами по тексту.       — А чья? — в голове тут же возник образ ожившего робота с когтями.       — Ген миостатина. Ген MSTN расположен на 18-й хромосоме, — продолжал читать уже вслух Ким.       — Это что, какой-то мутант?       — Можно и так сказать, — Тэхён, наконец, поднял голову и протянул обратно документы, — это лошадь.       — Кто? — почему-то мозг внезапно решил, что данное слово ему незнакомо.       — Вид непарнокопытных млекопитающих, одомашненный и широко использующийся человеком вплоть до настоящего времени, — совершенно серьёзно пояснил Ким, смотря на него.       — На теле ребёнка нашли ДНК лошади? — он продолжал смотреть на мозгоправа, будто тот был ответственным за понимание Чонгуком информации.       — Волос, — кивнул тот.       — И ты это понял, прочитав вот эту чужеземную белиберду? — он снова покосился на пугающие слова криминалистов.       — Нет, конечно, — улыбнулся Тэхён, — там в конце пояснение есть.       «Улика №21а: после исследования было установлено, что данный материал относится к органическому. Использование маркеров выявило структурный тип: лошадиный волос».       — Эмм… я просто не успел прочитать, — буркнул он, пока мысленно бился головой об руль.       Почему внезапно его прежде чёткое и аналитическое мышление решило взять отпуск в присутствии мозгоправа? Что за психотрюки тот использует, заставляя его забыть все, что он знал, и смотреть на мир глазами новичка?       — Я могу посмотреть остальное? — Ким протянул руку.       — Нет, — и, сунув папку в карман на двери, завёл машину. — Это не…       — Дай угадаю, не моё дело? — обиженно фыркнул тот и отвернулся в противоположную сторону.       — Именно, — закусив губу, соврал он.       Он знал, что внутри этого документа скрыты детали, которые могли бы потрясти любого. Та информация, что Тэхён прежде читал у него дома, содержала общую информацию, предварительно отобранную им для связи между делами. Без жутких нюансов, которые указываются в отчётах полиции. Без детального описания каждого кровоподтека на теле, оставленного шнуром определенного и не меняющегося с годами диаметра. Без всей мерзости, что у нормального человека вызвала как минимум отвращение и желание закрыть и забыть весь увиденный кошмар. Только у Чонгука все эти детали выжжены на подкорке, выбиты чернилами под веками и не вызывают ничего, кроме ярости, направленной на тварь, сотворившую это. Внутри него уже давно эта безразличная пустота, какое-то очерствение ко всему подобному.       И всё же… «Это не… очень приятно читать». Он не хотел, чтобы Ким испытал весь тот ужас и отвращение, что коснулись его, когда он впервые увидел содержание подобного документа №09\98\2.       — Ты в клинику?       — Да, мне нужно написать заключение о состоянии Дохёна для службы опеки.       — Зачем?! — вышло немного грубее, чем он планировал, но осознание, что пацана могут вернуть дяде, неприятно резануло, словно напоминая о собственном бессилии.       — Затем, что так положено, — спокойствие в голосе мозгоправа нисколько не успокоило.       — Ты ведь не позволишь им отдать его Ли Дону? — воспользовавшись тем, что они встали на светофоре, он повернулся к Тэхёну, и то, что тот продолжал смотреть перед собой и молчать, не сулило ничего хорошего. — Тэхён?!       — Я встречался с ним, — Ким, наконец, повернулся, и досада в его глазах горьким пеплом осела в лёгких.       — Блять, — от одной мысли, что почувствовал эмпат, коснувшись педофила, внутри всё болезненно сжалось. Это была не ревность, что спалила здравый смысл тогда в участке. Это было удушающее чувство бессилия, что он не может защитить его от того, что кислотной волной проникало в сознание.       — Я должен был знать, — губ коснулась лёгкая улыбка, — Не волнуйся, я в порядке.       Чонгук уже давно не чувствовал волнения за кого-то, но сейчас ему безмерно хотелось оградить Тэхёна от тьмы, которая безжалостно изгадила его сознание.       Это заставляло злиться. Злиться, что чёртов мозгоправ делает его уязвимым.       — Три, — монотонно произнёс он, нажимая на курок.       Всё своё детство Чонгук чувствовал, словно он обитает в комнате, переполненной людьми, которым нет до него никакого дела. Независимо от того, насколько отчаянно он пытался привлечь внимание, его присутствие оставалось незамеченным. Он мог драться или исполнять захватывающие акробатические номера, всем было плевать. Его существование было невидимым, его голос заглушался шумом безразличия.       И с годами он смирился с этим. Застегнувшись на все молнии внутри самого себя, он стал воспринимать людей как потенциальную угрозу. И это помогло, когда окружавшая толпа решила, что он монстр. Все брошенные в него камни стали фундаментом будущей крепости. Поселившиеся рядом демоны стали верными компаньонами. Ему стало даже уютно от этого одиночества.       Но внезапно все изменилось. И эти перемены раздражали. Этот бесячий огонек, внезапно зажёгшийся тогда в баре, и который изначально казался ничтожным и едва заметным, с каждым днем становился все ярче и горячее, вынуждая расстегивать замки и открывать окна в крепости, впуская свежий воздух.       Человек ощущает смысл и цель своей собственной жизни, лишь когда осознает, что нужен другим.       — Три, — монотонно произнёс он, нажимая на курок и отводя руку в сторону.