Коснись меня.

      В лучах проникающего сквозь крохотные щели в жалюзи солнца танцевали мельчайшие пылинки, создавая мерцающий ореол вокруг силуэтов четырёх фигур, склонившихся над столами. Небольшой кабинет был заполнен тихим гулом голосов и ритмичным стуком клавиатуры, прерываемым лишь редким щелчком компьютерной мыши.       Свежие улики, полученные ранее, всколыхнули энтузиазм команды ещё сильнее. Они с жаром обсуждали возможные теории, перебирая каждую деталь, анализируя малейшие нюансы. Новые сведения могли стать частью того сложного пазла, который Чонгук отчаянно стремился собрать воедино.       Жертва: Сон Риён. 10 лет.       Пропала 9 апреля (Заявление о пропаже получено 11 апреля). Найдена 16 апреля.       Причина смерти: Странгуляционная асфиксия (Медэкспертиза установила, что смерть наступила в районе 12–13 апреля). На теле множественные гематомы. В районе запястий и щиколоток - следы кровоподтёков. Предположительно, жертва была связана в течение длительного времени.       Найденные улики переданы в лабораторию. (приложение №21а)       Показания матери: я была с ночной смены и лишь слышала сквозь сон, как она ушла в школу. Днём ко мне пришёл мой парень, и мы немного выпили, поэтому я не сразу заметила, что на улице стемнело, и Риён всё ещё не вернулась. Я позвонила соседке, потому что иногда Риён ночевала у неё, но её не было и там. Я решила, что она у кого-то из друзей. Но на следующий день мне позвонили из школы и сказали, что Риён не пришла на занятия.       Показания соседки: я видела Риён утром, когда она шла в школу. Я дала ей с собой несколько паровых булочек, потому что знала, что её мать снова ничего не приготовила. Иногда я подкармливала девочку и пускала к себе переночевать, когда её мать приводила очередного хахаля, и они могли пить всю ночь.       Показания учителя: я видела, как Риён вышла из школы. К сожалению, я не знаю, куда она пошла.       Показания свидетеля №4 (продавец мороженого на пути из школы): девочка разговаривала с каким-то мужчиной. Он подошёл к ней, когда она стояла на пешеходном переходе. Я обратил внимание, потому что у него в руках была игрушка. Такой, знаете, огромный медведь, почти размером с девочку. Но лица его я не видел. Одет был в джинсы и в чёрную футболку. Думаю, девочка его знала, потому что она улыбалась, разговаривая с ним.       Предположение следствия: девочка вышла из школы и направилась домой. По пути встретила похитителя, предположительно, которого ранее знала. На камерах с ближайшей остановки видно, как они изменили маршрут после встречи. Лица подозреваемого не видно из-за неизвестного объекта в руках, предположительно, игрушки. Возможно, у неизвестного был подготовлен автомобиль, поскольку на следующей камере цели не обнаружено.       Обнаружение конского волоса резко сузило круг подозреваемых. Чонгук методично составил список потенциальных мест, где преступник мог регулярно контактировать с лошадьми. В их число входили конюшни, конноспортивные центры, конные экипажные компании и фермы, специализирующиеся на разведении или дрессировке лошадей.       — Первый список готов, — Чимин указал на кряхтящий принтер, который выплюнул несколько листов с именами тех, кто подходил по критериям, представленным Тэхёном.       Не отвлекаясь от мелодичного голоса администратора в трубке, Чонгук сложил пальцы в одобряющий жест «ок», и тут же вычеркнул очередной конный клуб, услышав: — «Нет, извините, у нас нет сотрудников, подходящих под описание. Да и командировки у нас бывают максимально редко».       Несмотря на обилие новой информации, имевшейся в его распоряжении, Чонгук старался не поддаваться рвущемуся воодушевлению, оставаясь невозмутимым, и придирчиво изучая каждую деталь. После того как предыдущие версии оказались бесплодными, он больше не мог позволить себе упиваться надеждой, что словно отпущенная впереди идущим ветка болезненно хлестала по лицу каждый раз, когда, казалось, он видит впереди просвет.

***

      — Какое твоё любимое животное? — Тэхён разложил перед Дохёном карточки с разнообразными изображениями.       — Собака, — указал тот на фотографию лабрадора. — А у Вас?       — Мне тоже нравятся собаки, — улыбнулся он, — может, однажды я даже заведу себе пушистого друга.       — Могу я приходить и играть с ним иногда? — воодушевился ребёнок, словно слова «может, однажды» означали «завтра в обед».       — Конечно, — кивнул он. — А с кем бы ещё из животных ты хотел поиграть?       — С обезьянкой, — ткнул пальчиком в изображение животного тот, — и… с дельфином.       — Отличный выбор. А ты знал, что дельфины — одни из самых умных животных? Они обладают сложной системой коммуникации и используют разнообразные звуки и жесты, чтобы передавать сообщения друг другу.       — Я знаю, — похвастался мальчик, — Я был в дельфинарии и читал о том, что они могут решать сложные задачи и даже сами придумывают игры.       — Ого, я этого не знал. Если честно, я никогда не был в дельфинарии, — смущаясь, произнёс он.       — Правда?! — почти воскликнул Дохён, — Я свожу Вас, когда мама… — ребёнок замолчал, осознав, что предложение не может быть закончено.       — Всё хорошо, — Тэхён погладил его по волосам, — помнить о родителях — это важно. И ты можешь говорить о них в любой момент, когда посчитаешь нужным, — Дохён кивнул, не поднимая головы.       — Лошади тоже умные, — и, всхлипнув, потянулся рукой к карточке, — Вы видели лошадь?       — Видел, а ты?       — Видел. Много раз, — гордо произнёс тот. — У нас в школе есть конный клуб.       — И ты умеешь ездить на них? — сделав запись о новом месте, он посмотрел на часы, понимая, что пора сказать о скором приходе службы опеки.       — Нет. Я хотел, но папа сказал, это очень опасно, и там пахнет, — вздохнул он.       — Дохён, мне нужно с тобой поговорить и кое-что обсудить, — убирая со стола карточки, он дождался, когда мальчик повернётся к нему. — Думаю, тебе уже наскучило сидеть в этой палате среди врачей.       — Всё нормально. Я же не могу жить один, — понимающе кивнул тот, и от этих слов внутри всё оборвалось. Тэхён был потрясен глубиной понимания и смирения ребенка со своей участью сироты. В такие моменты он невольно поражался тому, насколько взрослыми могут быть дети. Они поистине обладают способностью справляться с болью и разочарованием, которые были непостижимыми для многих взрослых.       — К сожалению, ты прав. Но это не значит, что тебе нужно оставаться тут. В месте, где я работаю, есть дом для детей, оказавшихся в такой же ситуации. Как ты думаешь, ты смог бы подружиться с ними?       — Если это там, где Вы работаете, значит, Вы сможете ко мне приходить чаще?       — Ты прав, — улыбнулся он.       — А Чонгук? Он сможет найти это место? — внезапно заволновался Дохён.       — Конечно. Он обязательно будет навещать тебя там.       — Тогда давайте пойдём туда, — и, поднявшись, поспешил к тумбочке.       Тэхён сидел на полу комнаты, наблюдая за ребенком, который осторожно доставал свои вещи и складывал аккуратными стопочками на кровати. Его маленькие ручки дрожали, когда он доставал каждый предмет, будто боялся повредить его или потревожить кого-то поблизости. Сердце сжалось от боли. Тэхён желал дать каждому ребенку детство, которое они заслуживали, но не мог. Как не мог и изменить прошлое, не мог стереть воспоминания, которые навсегда останутся в детской душе.

***

      — Дохёна отвезли в центр, — произнёс Ким, едва он открыл дверь.       Чонгук хотел бы сказать, что это не самый худший вариант после всего, что тот пережил, но, видя опустошенный взгляд, понял, что для Тэхёна болезненна сама причина, по которой дети вынуждены жить в детских центрах и приютах.       — Выпьешь? — он также затолкал подальше своё желание обнять мозгоправа, осознавая, что тому сейчас меньше всего нужно переваривать ещё и его волнение.       — Есть что покрепче? — Ким перевёл взгляд с открытой банки пива на столе.       — Нам так-то ещё работать, — хмыкнул он, но всё же достал бутылку джина и два стакана.       Несмотря на то, что Тэхён приложил значительные усилия для отсеивания подозреваемых, объем работы оставался огромным, а ночь имела временные рамки. Убедившись, что мозгоправ готов приступить, он разделил список и, выделив ему рабочий ноутбук, расположился рядом. Они должны были сузить круг подходящих под описание и психологические показания и сопоставить их с временными и территориальными показателями.       Стрелки часов стремительно совершали оборот за оборотом, пока они, вбивая очередное имя из списка состоящих на учёте в психиатрических диспансерах, сверяли его с базой данных, имеющейся у полиции. Лица, проходящие по двум критериям, попадали в следующую папку, соответствующую тем, кто имел дело с лошадьми.       — Смотри, — Тэхён повернул к нему ноутбук с изображением очередного кандидата.       — Пак Сэним. 42 года. Диагностировано Шизоидное расстройство личности в возрасте 16 лет. Имеет судимость за нападение и применение физического насилия в отношении своего коллеги, — зачитав информацию из файла, Чонгук тут же вбил данные в свой ноутбук. — Так… этот товарищ несколько раз ударил своего коллегу железной трубой. В связи с медицинскими показаниями, было назначено лечение в психиатрической лечебнице №12 сроком на три года. Нет, он не подходит, — сворачивая данные, разочарованно вздохнул он.       — Эх, — синхронно с ним выдохнул Тэхён, открывая следующий файл.       — Давай на сегодня закончим, — посмотрев на время, он перевёл взгляд на пытающегося найти более удобное положение Кима.       — Я в порядке, — прогибаясь в спине, врал тот, смотря на него сонными глазами.       — Я вижу, — усмехнулся он, забирая у него из рук ноутбук. — Можешь лечь на кровати.       — Ну уж нет, — фыркнул мозгоправ, отбирая назад гаджет, — работаем дальше, — и показательно забрался на диван, подбирая под себя ноги.       Когда спустя тридцать минут звук клавиш стих, а на пол, кружась, упал один из листов, что прежде Тэхён держал в руках, Чонгук лишь покачал головой, усмехаясь упрямству того. Повернувшись к спящему в полусидящем положении Киму, он осторожно забрал у него погасший ноутбук и положил на подушку, слегка касаясь его плеч. Милое спящее лицо казалось особенно привлекательным в полумраке комнаты. Пушистые ресницы подрагивали над закрытыми глазами. Умиротворенное легкое поднятие и опускание груди при дыхании. Перед ним был словно другой человек. Сейчас перед ним был не нахальный мозгоправ, считающий себя лучшим творением: на его диване лежал кто-то ранимый и уязвимый. Кто-то, как и он, скрывающий под доспехами свои страхи и волнения. Кто-то, кого хотелось защитить от всего, что могло причинить ему боль.       Только вот Чонгук был не тем, кто мог кого-то защитить. Он был монстром, созданным только для разрушения.

***

      Тэхён открыл глаза, медленно загружая в мозг информацию «Где он?». В комнату слабо проникал свет из-под двери ванной и, повернувшись на узком диване, он, наконец, сфокусировал взгляд на голых бетонных стенах и несчастном не подключённом телевизоре на полу. Выпитый накануне алкоголь и усталость здорово справились со своей задачей по вырубанию его в самый разгар работы.       — Хорош помощничек, ничего не скажешь, — кряхтел он, поднимаясь с дивана. Аккуратно сложенные листы и два закрытых ноутбука покоились на стеклянном столике рядом с заботливо оставленной бутылкой воды.       — У тебя есть щенок? — всё ещё сонный мозг уловил странные звуки, и, замерев, Тэхён прислушался к, казалось бы, тихой атмосфере квартиры. На кухне монотонно гудел старый холодильник. За окном где-то вдали слышалась сирена. Но всё это было не то. Повернув голову, он уставился на закрытую дверь спальни.       Ким напряг слух, пытаясь уловить источник незнакомых звуков. Внутри что-то жалобно скулило, подобно брошенному щенку. Звук становился все отчетливее. Осторожно приблизившись, он прижался ухом к двери, желая удостовериться. Скулёж не прекращался, и, не выдержав, Тэхён решительно дернул ручку.       — Чонгук, — он медленно приблизился к кровати. — Эй, ты чего? — Тэхён замер, чуть успев остановить свой первый порыв, коснуться и попытаться разбудить детектива. Его лицо слегка блестело от испарины в свете тусклого света, а сжатые в кулаки руки судорожно сжимали простынь. Бормотание было едва слышным, но этого было достаточно, чтобы различить в нем следы страха и отчаяния.       — Ну же, проснись, — он метался, вдоль кровати пытаясь вытянуть из-под Чонгука одеяло, чтобы использовать как барьер, но тот так крепко оплёл его ногами, что Тэхён едва смог натянуть его до бёдер. Вид страдающего от кошмара детектива заставлял нервничать ещё сильнее, и желание вытащить его оттуда в конечном итоге победило здравый смысл.       — Чёрт, чтоб тебя, — выдохнул Тэхён и, опустившись рядом, наклонился, крепко прижимая Чонгука к себе.       Тело сотрясалось от невыносимой агонии. Огонь, казалось, пожирал его конечности, а каждая кость была сломана. Боль была такой невыносимой, что он чувствовал, как его сознание ускользает. Казалось, что тело вот-вот разорвется на части, и он не сможет вынести большего. Где-то в глубине чужие крики отчаяния эхом разносились в темноте сознания, но никто не слышал эти мольбы о помощи. Он был один в этом аду страданий, и ему казалось, что конец уже близок.       Каждый вздох приносил с собой еще один всплеск боли, пронизывающий тело, словно тысячи игл. Он пытался двигаться, но его конечности были слишком тяжелыми, чтобы сдвинуться с места. Отчаяние и страх ослепляли, превращая его в узника собственного разума. Он не мог дышать, не мог мыслить, не мог ничего, кроме как чувствовать эту мучительную боль, которая угрожала поглотить его целиком.       — Чонгук, проснись, — не в силах пошевелится и выбраться из этого тёмного лабиринта, Тэхён сильнее сжимал дрожащее тело в его руках.       Детектив распахнул глаза, с ужасом смотря на то, что творилось с эмпатом. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать происходящее.       — Отпусти! — Чонгук схватил его за плечи, отталкивая от себя. — Ты что творишь?! Совсем ненормальный?! — вскочив с кровати, орал тот.       — Ты… — он пытался восстановить дыхание, всё ещё ощущая, как ноют запястья и щиколотки, — чувствовал, как умирает твой брат?! — подняв голову, пытался рассмотреть силуэт сквозь застилающую пелену слёз. — Он держал его в ящике, — произнёс Тэхён, ощущая, как проваливается в темноту.