Коснись меня.

      — Что? — Чонгук в полной озадаченности смотрел на начальника отдела.       — Что слышал. Комиссар дал добро, но не официально. Наверху не хотят, чтобы общественность узнала о том, что в стране всё это время орудовал психопат.       — Хотите сказать, что после ареста его будут судить только за двойное убийство? А если он запросит медицинское освидетельствование, и ему поставят диагноз? То он проведёт максимум пять лет, прохлаждаясь в дурке? — Чонгук, конечно, прекрасно знал о свойстве вышестоящих заминать неугодные им дела, но то, что однажды сам окажется заложником этой системы, вызывало сейчас полное охреневание от происходящего.       — Ты выяснил, в каком городе остановится фестиваль? — проигнорировав все его вопросы, Кан отвёл взгляд.       — Ещё нет. Мы не хотим сообщать их менеджеру причину, по которой нам нужна эта информация.       — Почему?       — Потому что не знаем, кем именно работает Тэдди. По словам Дохёна, тот был одет в униформу парка, родители двух других детей сказали, что в парке контактировали с аниматором и одним из менеджеров фестиваля.       Чонгук пытался связать между собой то, что у ребёнка был такой же брелок, но как выяснилось, данный символ ярмарки продавался почти в каждом киоске, а отцу Дохёна тот и вовсе достался в виде приза за лотерею.       — А твой брат? — Кан тяжело выдохнул, понимая, что данный вопрос заденет живое.       — Я плохо помню, с кем мы общались. Только то, что покупали кукурузу и… кое-что в ларьке с атрибутикой парка, — и хотя говорить об этом вслух было всё ещё трудно, понимание, что шеф спрашивает не из праздного любопытства, заставило затолкать собственные эмоции подальше. Он не позволит демонам вылезти до тех пор, пока эта тварь не будет поймана.       — Когда узнаешь город, я свяжусь с начальником их отдела, чтобы тебе оказали поддержку. Но сам понимаешь, действовать нужно максимально тихо. Что по базе данных психопатов, которые представил Ким?       — Пробиваем и детально изучаем кандидатов, наиболее подходящих под описание.       — Может, попросить у него помощи, когда вычислишь город? Он вроде неплохо разбирается во всей этой хреноте.       — Не стоит.       — Всё ещё не воспринимаешь мозгоправов всерьёз? — усмехнулся мужчина.       — Дело не в этом. Доктор Ким специализируется на детях. Не стоит ему контактировать с тем, кто их убивает.       — Да, возможно, ты прав. Ладно, иди работай. Сообщи, как будут новости.       Выйдя из кабинета руководителя, Чонгук потёр виски и несколько раз наклонил голову до характерного хруста в надежде, что это принесёт облегчение ноющему уже несколько дней телу, которое требовало отдыха. Повернув в общий зал, он замер, увидев вернувшегося после больничного Джисопа. Не то чтобы тот так уж сильно пострадал в их драке, скорее это было показательное страдание для достижения цели по увольнению Чонгука. И всё же нужно извиниться: как бы командир второй группы его ни раздражал, им всё ещё вместе работать. Если, конечно, тот и правда не добьётся его увольнения.       — Джисоп, — дойдя до стола коллеги, он сделал максимально раскаивающееся лицо, — я хочу извиниться перед…       — Ты! Конченый психопат! — увидев его, глаза офицера вспыхнули красным огнём ненависти. — Поверь, я сделаю всё, чтобы тебя здесь не было! Шеф, может, и закрывает глаза на твои выходки, но посмотрим, как к этому отнесутся в отделе внутренних расследований. Они узнают, что ты опасен. Узнают, что ты стрелял в подозреваемого!       — Холостыми? — усмехнулся он, — Слушай, я понимаю, что повёл себя максимально тупо, вымещая злость на тебе, но и ты тоже…       — Таким, как ты… — внезапно оратор замолк, смотря словно сквозь него.       — Таким, как я, что? — спокойно уточнил он, решив, всё же, дать выплеснуть весь поток грязи, чтобы бедолага не захлебнулся от переполняющего негодования.       — Ты… я… — медленно отступая от него, Джсисоп продолжал таращиться куда-то в сторону, — отъебись от меня! — выкрикнув последние слова, парень развернулся и, сбив на своём пути несколько стульев, вернулся за свой стол.       — Эмм… — Чонгук обернулся, чтобы понять, на что с полными ужаса глазами смотрел коллега. — Тэхён?       Мозгоправ стоял в метре от него, устремив полосующий стальными лезвиями взгляд на продолжавшего что-то бормотать Джисопа. И теперь он, кажется, понял, что вызвало такую реакцию у полицейского: от вида Кима у него у самого пробежал холодок по спине, а вот кровь мгновенно среагировала на источник поднятием температуры. В белоснежной рубашке, заправленной в классические брюки, и элегантном приталенном пиджаке с черным орнаментом он был действительно воплощением опасного изящества. Словно манящий свет, на который так беспечно летят мотыльки, сгорая, лишь раз прикоснувшись к нему. Блеск ореховых глаз, обрамленных длинными ресницами, притягивал взгляд, убранная и уложенная назад чёлка полностью открывала лицо. Теперь Чонгук абсолютно уверен, что он никогда не видел никого настолько привлекательного и утонченного.       — Добрый вечер, — повернулся к нему Ким. И хоть выражение его лица приобрело человеческие черты, вьюга вокруг всё ещё ощущалась физически. Но даже это не мешало ему разрываться от желания оказаться ближе к Тэхёну и противоречащего этому осознания, что ему нужно держаться подальше.       — Привет, — сердце стремительно набирало обороты, заставляя всё тело мелко вибрировать. — Ты ко мне?       — Не обольщайтесь, детектив Чон, — привычная нахальная усмешка и высокомерный взгляд. Перед ним снова был ЕГО бесячий мозгоправ. — Я к вашему шефу, — сделав шаг в сторону, Тэхён направился в направлении, откуда ранее вышел Чонгук.       — Зачем? — нежелание отпускать его так быстро двигало тело в том же направлении, напрочь забыв об осторожности. — Мы можем поговорить? Я хотел извиниться за тот день…       — Тебе не нужно извиняться. Я всё понимаю, — смотря строго перед собой, тот двигался в своей привычной манере грациозного хищника и словно не замечая шурующего за ним детектива, внутри которого ядерный холокост уже выжигал всё живое. — Как продвигается расследование?       — Пытаемся узнать, в какой город отправится ярмарка… Ты правда понимаешь? Мне жаль…       — И что потом? — прервал его Ким. Вероятно, он тоже согласен, что Чонгук представляет для него угрозу.       — Установим наблюдение. Если не сможем найти его среди твоих списков, придётся вычислять на месте.       — Ты имеешь в виду, что будешь разгуливать в парке, пытаясь выяснить, кто он?       — Да. Мы не можем подключить их руководство, поскольку есть риск утечки. И если он почует, что мы рядом, то может сбежать.       — Тебе не следует ходить в этот парк самому, — остановившись, Ким, наконец, посмотрел на него.       — Почему? — мысль о том, что Тэхён может переживать за него, зажужжала пчелой в мозгу.       — Чонгук! — выскочивший из их кабинета Чимин на ходу кинул ему кобуру, — у нас вызов.       — Пусть вторая группа поедет, — повернувшись и сумев перехватить оружие, он пытался показать глазами, чтобы тот свалил.       — Там… — подойдя ближе, напарник кивнул стоящему за его спиной и, очевидно, слушающему Тэхёну, — наш знакомый, — шепотом произнёс Пак.       — Что? — сердце, что ещё мгновение назад поршнем пробивало рёбра, замерло.       — Поехали, — и, не дожидаясь его дальнейшей реакции, Чимин устремился на выход.       — Мне надо…       — Иди.       — Ты придёшь ещё?       — Я принёс финальный официальный отчёт. Думаю, на этом всё, — Ким протянул руку без перчатки. И каждая клетка его существа стремилась коснуться его. Но…       — Прости, — развернувшись, Чонгук последовал за напарником, ощущая тяжёлый взгляд в спину. Но пусть лучше Тэхён считает его мудаком, чем он снова испачкает его в грязи своего мира. Мира, который словно в очередной раз напомнил, что такие, как Чонгук, не способны дотянуться до этого завораживающего света.       — Что там? — усаживаясь и заводя машину, он повернулся к Чимину, сидящему на пассажирском сидении.       — Что между вами? — Пак чуть подался вперёд, будто готовился схватить его за шиворот в случае попытки побега.       — Ничего, — буркнул он, выворачивая с парковки.       — А мне так не кажется, — прищурился Пак с ехидной ухмылкой.       — Вот вообще не вовремя, — делая безразличный вид ко взгляду друга, Чонгук увлеченно смотрел поочередно во все зеркала.       — Не вовремя может быть икота, понос, смерть или соседка. Но не любовь, — улыбнулся Пак, откидываясь на сидении.       — Может, уже скажешь, куда ехать?       — К этому идиоту Ли Дону. Офицер, прибывший на вызов, сказал, что в доме двое. Какой-то ответственный родитель увидел, как тот фотографирует детей на площадке, и проследил за ним. И теперь требует детектива, отпустившего его.       — Погоди… хочешь сказать, Ли Дону жертва? — выезжая на главную дорогу, он в изумлении смотрел на Пака. — Ну, выходит, так, — усмехнулся тот, — его держат в заложниках.       — Пиздец, — Чонгук переключил передачу, позволяя машине набрать скорость.       Сеул проносился мимо окна внедорожника, превращаясь в размытое пятно света и цвета. В сумерках город приобретал таинственную, чарующую ауру. Неоновые вывески, мерцая, бросали разноцветные блики на улицы. Здания становились силуэтами, отбрасывая длинные тени на тротуары. Огни автомобилей превращались в сверкающие змейки, пронизывающие городскую ткань. Чонгук любил этот переходный момент дня. Граница между дневной суетой и вечерним покоем, между светом и тьмой. Рубеж между красотой нахальной улыбки и уродством оскала внутренних демонов, окрашенный в яркий закат.       С чего вдруг Чонгук решил, что может переступать эту границу?       Тэхён обладает уникальной способностью поглощать эмоции других людей, как жару абсорбирует холодильник. Он мог ощутить их глубину и интенсивность так, как это не могли сделать другие. Но какие эмоции мог ему дать Чонгук? Боль и отчаяние — это всё, что у него есть. И он видел, что они сделали с эмпатом.       Затушив сигарету, он припарковался у патрульной машины.       — Может, дадим его прикончить? — устало выдохнул он, осматривая толпящихся у дома полицейских и зевак.       — Жаль папашу. Сядет ведь, — хмыкнул Чимин, открывая дверь.       — Мужчина находился в состоянии сильного эмоционального возбуждения, — подскочил к ним офицер, едва они отошли от машины.       — Кто вызвал полицию?       — Так он сам и вызвал. Сказал, что видел, как тот фотографировал его сына и затем убежал.       — Как его зовут?       — Ну… Ли Дону, — хлопал ресницами парень.       — Разъяренного отца, блять, — Чонгук остановился на дорожке, ведущей к дому.       — Ах, простите… — патрульный открыл блокнот, — Юн Джемун.       — Джемун! — снимая с плеч ремешки кобуры, он шагнул к крыльцу, — Меня зовут Чон Чонгук. Я офицер полиции, — передав оружие напарнику, детектив поднял руки, продолжая медленно двигаться к двери. — Я могу войти?       — Это вы ведете дело, в котором этот ублюдок — подозреваемый? — раздалось из дома.       — Да.       Послышался щелчок замка, и входная дверь открылась.

***

      Тэхён намылил кружку по второму разу, отстраненно смотря на образовавшийся водоворот в раковине.       — Простите, я правильно понял? Вы хотите, чтобы я допустил Вас к операции по аресту? — мужчина внимательно смотрел на сидящего перед ним Тэхёна.       — Да, господин Кан. Когда детективы выяснят месторасположение ярмарки, я хотел бы отправиться с ними, — кивнул он.       — Но Вы же…       — Насколько я понял, Вы не сотрудничаете с отделом аналитики в этой операции, а значит, найти психопата среди сотни работников будет затруднительно, — Ким не сводил взгляда с начальника отдела, стараясь максимально скопировать его позу, — к тому же, Вы неоднократно намекали на личную заинтересованность детектива Чона в этом деле, и могу предположить, что Вы наверняка обеспокоены его психическим состоянием в этом вопросе.       — Я?.. Ну… да… Вы правы, — закивал Кан, — я вообще и сам хотел попросить Вас оказать помощь. Вы так чётко обрисовали возможные характеристики подозреваемого, — с каждым словом голос мужчины становился уверенней.       — Вы отлично разбираетесь в проведении подобных операций, — Тэхён чуть наклонил корпус к собеседнику, — я буду рад помочь вам.       — Замечательно. Спасибо, — мужчина протянул ему руку.       — Для меня честь помочь такому проницательному руководителю, — улыбнулся он, пожимая чужую ладонь.       Правильно ли он сделал, решив участвовать во всём этом и дальше? Чонгук отчётливо дал понять, что не желает иметь с ним ничего общего. Только вот несмотря на то, что обида всё ещё неприятно царапала на сердце, оставить детектива он не мог. Он жаждал его внимания, даже если оно было отрицательным. Может, он упустил, как увлекся мазохизмом? Или это отчаянный поиск признания со стороны Чонгука? Или иррациональная надежда на то, что тот в конечном итоге изменит свое мнение и позволит приблизиться? А может, это просто саморазрушающая привычка, которая затягивала его все глубже во мрак?       Мысли, подобно воде из крана, текли потоком, но не успевал он сфокусироваться хотя бы над одной, как они ускользали в слив. Поняв, что стоит у раковины уже слишком долго, Тэхён ополоснул чашку и закрыл кран.

***

      Сжимая в пальцах медленно тлеющую сигарету, Чонгук вдыхал никотин, пытаясь заглушить навязчивый запах крови, въевшийся в его кожу. Он сидел на крыльце дома, подставив бледное лицо ночной прохладе и наблюдая, как суета, что началась, стоило ему открыть дверь в дом и впустить взволнованного Чимина с другими офицерами внутрь, медленно сходит на нет. Первая машина, разнося по округе звук сирены, умчалась в ближайшую больницу.       Пропитавшаяся кровью футболка противно холодила тело, но не могла унять пульсирующую боль в боку от пореза. Дым сигареты медленно поднимался в воздух, растворяясь в темноте. Проблесковые маячки второй скорой помощи и полицейской машины мерцали, гипнотически притягивая взгляд.       — Ты как? — Чимин приподнял двумя пальцами край его футболки, располагаясь рядом.       — Жить буду, — выдавив из себя что-то похожее на улыбку, он наклонил голову, разминая мышцы.       — Что там произошло на самом деле?       — Всё как я и сказал. Ли Дону схватил нож и напал на меня, и в результате потасовки я его ранил.       — Ты меня за дурака держишь? — Пак раздраженно дёрнул бровью. — Ты пырнул его два раза в пах?       — Я псих, мне можно, — выдыхая дым, усмехнулся он.       — Ты идиот! — зашипел злобно напарник, — Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы у Джисопа был ещё один повод накатать в ОВР? Тебя могут отстранить. Ты столько времени потратил, чтобы поймать психопата, и сейчас всё хочешь похерить?! — Чимин старательно пытался орать так, чтобы никто посторонний их не услышал. — Я заставлю Ли Дону рассказать правду, когда он очнётся, — встав с крыльца, Пак раздражённо выхватил у него из пальцев окурок.       — Хочешь, чтобы отца десятилетнего ребёнка посадили за то, что он хотел защитить сына? — Чонгук устало поднял взгляд на напарника. Не для этого он десять минут заливал пол собственной кровью, пока пытался вывести из шокового состояния папашу и объяснить, что тот должен будет сказать, как только Чонгук откроет дверь, и в дом ворвутся полицейские.       — Он порезал человека за то, что тот сделал несколько фотографий. Правда думаешь, что там всё в порядке с головой? — не собирался сдаваться Чимин.       — У Ли Дону встал, когда тот тыкал ему в лицо найденными фотографиями других детей. Правда думаешь, что однажды бы он не решил осуществить свои фантазии в реальности?       — Сука, — Пак зашвырнул полностью истлевший окурок, ударяя ногой по крыльцу.       — Я устал, давай ты поорёшь на меня завтра, — кривясь от боли, Чонгук поднялся с крыльца, опираясь на руку.       — Ты точно в порядке? — друг подставил плечо, помогая встать.       — Как понять, что мои чувства к нему реальны? — странный вопрос от человека, который даже когда наносил себе рану, думал о ЕГО касаниях.       — Ебать ты придурок, — Чимин не скрывал раздражения в голосе, перекидывая его руку себе на плечо, — хочешь увидеть его сейчас?       — Пиздец как, — произносит не задумываясь.       — Вот тебе и ответ.       Только от этого ответа Чонгуку не легче. Не легче осознавать, что он не может оказаться сейчас рядом с Тэхёном. Не может коснуться его и даже просто посидеть вместе в тишине.       — Напишешь отчёт? — он отстранился от друга, когда они дошли до стоящих вдоль дороги машин.       — Само собой. Тебя только отвезу в больничку, — вытащив у него из кармана ключи, Пак снял блокировку с машины.       — Поезжай сам, я с ними, — указав в сторону копошащихся санитаров скорой, похлопал его по плечу.       — Уверен?       — Да, — кивнул он. — Эй, я тут ранен! — и, махнув двум девушкам в синей форме медицинских работников, сменил направление.       — Здравствуйте, Вы в порядке?       — У вас есть какое-нибудь обезболивающее? — усаживаясь в машину, он обвёл взглядом находящееся внутри оборудование.       — Да, конечно. Минуту, — засуетилась одна из них.       — Вколите, что-нибудь посильнее. Чтобы меня прям вырубило, — Чонгук устало выдохнул и закрыл глаза, откидываясь на кушетку. Блядский день.