Коснись меня.

      До появления Тэхёна в его жизни, слыша стук в дверь, Чонгук испытывал искушение закрыть ее на дополнительные замки и не открывать никогда. Мало ли, кто там. Он слишком боялся перемен: особенно страшно, когда они к лучшему. К этому лучшему ведь быстро привыкаешь, непроизвольно. А потом, как правило, приходится отвыкать — рано или поздно, мучительно.       Он так сильно боялся потерять то, что любил, что запрещал себе любить.       «Лучше оставаться одному…», — решил он как раз тогда, когда услышал скрип открывающейся двери. Без предварительного стука. У Тэхёна словно всегда были ключи от его сердца.       Чонгук смотрел на стоящего перед ним, боясь моргнуть. Что если ему это просто кажется? Со всё ещё немного влажными волосами, которые, очевидно, наспех пытался высушить феном. Как всегда, элегантный, даже в обычных серых штанах и футболке, но такой уютный, что пальцы покалывает от желания коснуться его. Обнять. Вдохнуть запах кожи и никогда не отпускать.       — Привет, — смог выдавить из себя он, поняв, что они уже долгое время просто стоят друга напротив друга. — Что-то слу…       — Узнав о моих способностях, отец начал меня бояться и избегать. Мать же взялась за допрос нас обоих. Спустя неделю тот признался в наличии любовницы и ушёл из дома, оборвав все связи. Решив, что виной всему моя «особенность», мать пыталась избавиться от неё путём каждодневного избиения. В конечном счёте её реактивный психоз привёл к тому, что она отправила меня в интернат для психически нездоровых детей. Узнав об этом, моя бабушка обратилась в суд и получила надо мной опеку, — словно заученный параграф чужой жизни произнёс Тэхён, не изменившись в эмоциях ни на секунду. Но то, как сильно он сжимал кулаки, говорило намного больше о важности данных слов. — Я привык, что людей пугают мои способности, поэтому для меня долгое время было загадкой, почему ты другой. Меня пугала лишь одна мысль, что ты можешь принять меня. Слишком заманчиво было моё уютное одиночество, в котором мне никто не мог причинить боль. — Тэхён смотрел, не отводя взгляда, и с каждым его словом Чонгук видел, как со звоном падают на пол доспехи, которые тот носил всё это время. — Возможно, однажды тебе надоест, что я такой, но прежде чем это случится, я хочу отдать тебе все свои чувства. Я знаю, ты боишься, что твои демоны причинят мне вред, но внутри меня ад. Поэтому… позволь мне забрать их.       От понимания, что Тэхён только что открылся ему, Чонгук боялся сделать вдох. Тело оцепенело, впитывая каждое слово. Он стоял неподвижно, чтобы не спугнуть это хрупкое чудо. Мысль о том, что Ким признался ему в своих чувствах, казалась слишком волшебной, слишком прекрасной, чтобы быть правдой.       — Могу я коснуться тебя? — почти одними губами произнёс он, ощущая, как дрожит собственное тело.       В тот самый момент, когда легкое кивание головы и мерцание влаги в глазах перевернули мир с ног на голову, руки инстинктивно рванулись вперед. Они двигались быстрее, чем разум мог осознать реальность происходящего. Крепко обхватив, он прижал его к себе, боясь, что всё может исчезнуть в любой момент.       Но пока есть это мгновение, ничего не имеет значения, кроме них двоих. Мир вокруг тускнеет, пока не остаётся только их собственный маленький пузырь блаженства. Чонгук не осознавал, что прижимает его слишком крепко, пока не почувствовал, как тело Тэхёна отвечает ему взаимностью. Тепло медленно проникало в самое сердце, как нечто давно утраченное. Он не мог удержаться от того, чтобы не уткнуться лицом в шею Тэхёна, вдыхая его аромат.       Это было то, чего Чонгук ждал всю свою жизнь, хотя и не осознавал этого. Он всегда чувствовал эту зияющую пустоту внутри себя, но не понимал, чем мог заполнить её, кроме холодной тьмы мести, что заставляла его подниматься по утрам и двигаться вперёд. Но теперь, в этот момент, когда он держал Тэхёна в своих объятиях, он понял, что это именно то, что он искал.       — Я никуда не исчезну. Никогда, — немного отстранившись, Ким провёл подушечками пальцев по его щеке.       — Тебе будет больно. Не хочу.       — Если я не смогу разделить её с тобой, мне будет больно вдвойне. Прошу… — он снова приблизился, и взгляд опустился на его губы, — не закрывайся от меня.       Поцелуй Тэхёна подобен бескрайнему морю, глубокому и чувственному. Он обволакивал, словно мягкие волны. Опьяняющий, заставляющий забыть обо всем на свете. Такой тягучий, нежный и аккуратный, что в голове невольно проскальзывает мысль: никто никогда не относился к нему с таким трепетом и вниманием. Тело плавится под лаской чужих губ, растворяясь в безбрежном море ощущений.       Чонгук цепляется за чужую футболку отчаянней, сдерживая рвущийся наружу стон, когда влажный язык скользит вниз по шее, задерживаясь у кадыка. Мурашки покрывают всю поверхность тела от макушки до пяток. Возбуждение медленно расползалось по венам от тех мест, где губы Тэхёна касались обнаженной кожи. Каждый поцелуй был как электрический разряд, пронизывавший тело дрожью.       Шаги к кровати, как чётко отрепетированные па. Мысли слишком затуманены от жара рук, что едва касаясь, заставляли вздрагивать.       — Повернись, — стягивая с него футболку, Ким произнес бархатным низким голосом, отчего колени чуть не подкосились. Контроль над телом давался все сложней.       Невесомое касание губ на плече, и Чонгук жмурится от удовольствия. Подушечки пальцев очерчивают чернильную линию татуировки на лопатке, и следующим поцелуем в основание шеи Тэхён словно нажимает какую-то кнопку, запуская тайный механизм и обостряя все чувства в несколько раз. Разум затуманивается, а тело жаждет большего. Его сердце колотится так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди.       — Ты не представляешь, насколько прекрасен, — кончик языка проходится по ушной раковине, когда Тэхён прижимается к нему сзади, начиная скользить руками по животу и груди.       — Перестань, — боясь открыть глаза и ужаснуться, что всё это лишь его фантазия, выдыхает Чонгук, ощущая, как в груди зарождается беспокойство. Он не тот, кому говорят таких слов. Он ничем их не заслужил.       — Никогда, — абсолютно серьёзно произносит Тэхён, и снова целует в шею, продолжая рисовать неведомые узоры на его коже.       — Ты не обязан всё это говорить, — сжимая кулаки и закусывая губу, он старается не дать эмоциям вырваться из-за барьера.       — Я хочу это говорить, — руки плавно спускаются к паху, очерчивая контуры выпирающего возбуждения, и поддевая резинку штанов, — Я буду это говорить, — губы касаются спины и по позвоночнику пробегает ток, — И я надеюсь, однажды ты тоже научишься говорить то, чего хочешь, — горячий язык будто пересчитывает каждый позвонок, спускаясь всё ниже. И от одной картинки в голове, что Тэхён сейчас стоит позади него на коленях, все внутренности сжимаются от будоражащего страха. И снова губы находят скрытые точки над копчиком, когда штаны падают на пол. — Что случилось? — он слегка касается пластыря на боку. — Тебя ранили?       — Просто царапина, — взгляд следит за длинными пальцами, что бережно очертели по периметру рану. — Что ты… — его попытку повернуться, как и задать вопрос, прерывают руки, удерживающие за бёдра, и лёгкий поцелуй, оставленный на пластыре. И пока он пытался осознать произошедшее, Тэхён вносил всё больше раздробленности в его сознание, продолжая оставлять влажные следы на его коже, покрывающейся мурашками от приятных щекочущих ощущений.       — Идеальный… — добивает и целует в ягодицу, сжимая одной рукой бедро, а второй проникая между ног, и будто невзначай касается промежности. Уже и без того колом стоящий член дёргается от новой порции возбуждения.       Чонгук молчит, борясь внутри себя с полчищем демонов, что навязывают свои страхи. Но все они бессильны против одного единственного демона, чьи подушечки пальцев наделены особой силой, пробуждая скрытые желания и страсти.       — Ох… чёрт… ммм… — вздрагивая и прогибаясь в пояснице, мычит он, стараясь удержать себя на ногах, когда Тэхён раздвинул его ягодицы, приходясь языком между. — Тэ… не… мгх… не надо, — хватая ртом воздух, Чонгук сгорает заживо от каждого настолько интимного прикосновения, что ему кажется, будто сейчас обнажено не только его тело, но и душа.       Невозможно, чтобы это было правдой. Невозможно, чтобы такого как он кто-то ласкал настолько открыто. И словно в противовес всем его мыслям, Тэхён демонстрирует, насколько жаждет доставить ему удовольствие. Каждое прикосновение, каждый вдох усиливали его желание, пока оно не стало практически невыносимым.       Внизу живота уже горячим воском плавит плоть, и, обхватив член, Чонгук толкнулся в кулак в такт движениям чужого языка. От напряжения ноги дрожат, и когда длинные тонкие пальцы толкаются внутрь, он не выдерживает и, подавшись вперед, падает коленями на кровать.       — Уже уходишь? — насмешливо произносит Тэхён и, в ту же секунду оказавшись возле него, переворачивает на спину. — Я только начал, — нависая сверху, одёргивает его руку от паха и заменяет своей.       — Тэ… ахм… нг… — Чонгука подбрасывает на кровати от такого идеального обхвата и медленного движения по всей длине члена. Слишком.       Потянув за край, он стянул футболку с Тэхёна и тут же притянул его к себе, желая ощутить тепло и запах кожи. Ему это нужно сейчас. Всегда. Поцелуй затягивал в водоворот, где время замирало, а сознание растворялось в сладостной неге. Каждый вздох был как дрожь землетрясения, пронизывая тело до самых глубин. Сердце отбивало бешеный ритм, вторя урагану, что разыгрался внутри.       — Скажи это, — немного отстранившись, Тэхён не сводил потемневших от возбуждения глаз с его лица.       — Я хочу… хочу, — он тянулся всем телом к удовольствию, что накрывало разум от их близости.       Хищно улыбнувшись, Ким достал из кармана пакетик со смазкой и презерватив и, привстав, стянул с себя штаны.       — Это был план Б, — подмигнул он, когда Чонгук покосился на содержимое в его руках.       Но Чонгуку плевать. Плевать даже если у него сейчас бегущая строка на лбу со всеми его желаниями и чувствами. Он снова ощущает ту лёгкость, что позволила ему дышать, когда Ким узнал его секрет. Он больше не хочет находиться в этой душной маске. Только не с ним.       Он почти вжимается в матрас, когда Тэхён вырисовывает узоры на рёбрах, цепочками поцелуев спускается ниже. Вокруг пупка проводит пальцами, контур по бедренным косточкам выводит, а Чонгук каждое движение ловит и запоминает, боясь, что не повторится больше.       От жара чужого рта кружит голову, когда Ким спустившись, расположился между его ног и обхватил член губами. От того, как головка упирается в глотку каждый раз, стоит Тэхёну взять глубже, перед глазами всё плывёт. И лишь ощутив давление между ягодиц, он непроизвольно напрягается всем телом. Эти ощущения ему знакомы. Слишком навязчиво по ночам было желание оказаться во власти мозгоправа.       Чонгук извивается, мечется между желанием продлить такую мучительную ласку, граничащую с болью, и невозможностью больше сдерживаться. Но как наивно пытаться скрыть что-то от эмпата. Тэхён отстраняется и, раздвинув его ноги шире, прижимается всем телом.       — Пообещай не закрывать глаза, — шепчет, не разрывая зрительный контакт. — Хочу, чтобы ты смотрел на меня, — упираясь на локоть, наклоняется ниже к самым губам.       — Обещаю, — кивает он, тут же выполняя сказанное, пальцами проводит по его лбу, убирая непослушную чёлку, и ведёт вниз, очерчивая скулы и контур губ, — ты прекрасен.       Лёгкая улыбка, и Тэхён прижимается, целует, отводя свободную руку вниз. Направляет головку и толкается, ловя сорвавшийся стон с его губ.       — Мне до безумия нравится вкус твоих эмоций, — произносит с придыханием, обжигая горячим воздухом, — как же мне повезло…       — Я… мне… — задыхаясь от огненного давления и растекающегося по коже наслаждения, он искренне пытался связать буквы в слова, чувствуя, как тонет в глазах, внимательно смотрящих сверху.       Тэхён двигается. Медленно, размеренно, почти до конца выходя и снова проталкиваясь. Перехватывает руку Чонгука, переплетаясь пальцами в замок. Удовольствие током проходится по каждой клетке, будто их тела жаждали этого контакта всю вечность. Кожа Тэхена такая мягкая и теплая под пальцами, в то время как его собственная рука казалась грубой и недостаточно нежной для такого хрупкого создания. Но Ким сжимал её так сильно, словно она была проводником их чувств.       — Мгх… ах! Не останавливайся… — толчки приходятся точно по простате, и у Чонгука всё плывет, лишь глаза цвета миндаля в этой туманной дымке не дают ему потеряться.       Тэхён толкается в него с каждым разом всё сильнее, глубже и быстрее, и он впивается второй рукой ему в плечо, чувствуя, что лишь коснётся своего члена, и тут же кончит.       — Гуки, ты такой… такой… великолепный… — хрипит Ким от сбившегося дыхания, срываясь на рваные толчки и прижимаясь губами, целует, двигая языком в такт движением бёдер. И от бархатного голоса, от слов, что, словно новые татуировки, впечатываются в кожу, всё наслаждение концентрируется внизу.       — Я... я больше не... не могу-ууу!.. ахм, — Чонгук стонет в чужие губы, когда тело прошибает оргазмом, и он сжимает внутри себя Тэхёна, от чего тот рычит и, совершив последние фрикции, напрягается всем телом.       Все чувства словно тёплое молоко разливаются по телу, погружая разум в нирвану удовольствия. Он обнимает Тэхёна, прижимаясь сильнее, словно желая слиться в единое целое. В то, что никто и никогда не сможет разделить. Не сможет отнять у него.

***

      Никто из них не спал. В тишине ночи они лежали, окутанные теплом и уютом. Чонгук смотрел перед собой, лёжа на его руке и отвернувшись. Тэхён же, напротив, не сводил глаз с чернильного узора татуировки на чужом плече. Его палец скользил по замысловатым линиям, словно стараясь запечатлеть весь рисунок в своей памяти. Время от времени он улавливал волнение и страх, исходящие от детектива, и понимал, что где-то там внутри всё ещё идёт война.       — Я должен был умереть в тот день, — внезапно произносит Чонгук, не переставая перебирать и поглаживать его пальцы.       — Что? — он пытается прочувствовать сказанное через эмоции, но детектив будто снова их прячет.       — Я думаю, что Тэдди охотился за мной, но в тот день Сангу забрал мой брелок. Пластиковый дракон, — слова даются с трудом, и сквозь появившуюся брешь Тэхён улавливает чувство вины и сожаления. — На той ярмарке отец купил нам два одинаковых брелока, только разного цвета. И та фигурка… полицейского. Мой брат очень хотел её себе. Я думаю, что Тэдди был там в тот момент. Я должен был быть на месте Сангу, — на этих словах Чонгук замер, словно сам в очередной раз осознавал сказанное.       — Никто не должен был умирать в тот день, — Тэхён чуть приподнялся, чтобы увидеть его лицо. — Как и не должно было быть других тридцати трёх мёртвых детей. Но они есть, и это вина лишь одного человека. Это вина Тэдди, а не твоя, — он произносит это максимально уверенно, обнимая и придвигая ближе к себе Чонгука.       — Мы всегда ходили из школы вместе, но я был зол и… я оставил его одного. Я толкнул его и ушёл… я… — боль, что сперва перетекала к эмпату тонким ручьём, сейчас переросла в огромную волну, которая грозила накрыть и уничтожить всё своей мощью.       — Ты не бросал его, — поняв, что так сложно произнести Чонгуку, он сильнее сжал дрожащее тело в своих руках. — Ты был таким же ребёнком, и в том, что произошло, нет твоей вины, — боль накрыла и бушующим потоком билась о рёбра, намереваясь разрушить баррикаду и уничтожить всё живое, что ещё оставалось в сердце детектива. — Ты достаточно наказал себя, переживая его смерть каждую ночь. Неужели ты думаешь, Сангу хотел для тебя такой жизни? — Тэхён посмотрел вниз, туда, где по ногам уже карабкалась тёмная тень. — Ты поймаешь ублюдка, который сделал это. Он должен нести наказание, а не ты. Он ответит за все жизни, которые отнял, — его дыхание непроизвольно участилось от холодных и липких касаний тьмы.       — Чёрт! Прости… — Чонгук вздрогнул и повернулся к нему, заглядывая в глаза, — ты как?       — Всё хорошо, — он улыбнулся, беря его руку и поднося к губам.       — В прошлый раз… из-за меня тебе было слишком долго плохо… — детектив опустил глаза.       — Это не так… ну, точнее, не совсем, — снова переплетая их пальцы, Тэхён расслабился, почувствовав приятное тепло беспокойства. Никто никогда не переживал, что он испытывает, соприкасаясь с чужими эмоциями, — … когда ты сильно эмоционируешь, я могу ощутить твои чувства, не касаясь. Я не знаю, почему это происходит. И только с тобой. Той ночью след твоего кошмара остался на кровати. Вот почему я долго пребывал в том состоянии.       — Хочешь сказать, если бы я перенёс тебя на диван, ты бы очнулся?! — Чонгук несколько раз медленно моргнул, осознавая, что решение той ситуации было таким простым.       — Угум, — кивнул он, виновато поджимая губы.       — Пиздец…       Они ещё много о чём говорили. Чонгук с любопытством расспрашивал о тонкостях его необычного дара, жадно впитывая малейшие детали. Тэхён, в свою очередь, внимательно слушал рассказ детектива о пережитом им в детстве. Сердце сжималось от боли, когда он представлял, через что пришлось пройти Чонгуку.       Он не знает, в какой момент их голоса смолкли. Лишь проснувшись от ощущения, что его ноги будто горят в огне, он понял, что впервые уснул с кем-то рядом. Чужие переживания проникли сквозь сон. Несколько минут он смотрел на подрагивающего рядом детектива, решая, стоит ли ему вернуться к себе, чтобы спокойно выспаться. Хотя это была ложь: решение он принял уже давно и сейчас просто старался подготовить себя к последствиям. И когда Чонгук в очередной раз вздрогнул и застонал, Тэхён обнял его, прижимая к себе и закрывая глаза.       — Ты больше не один.