Коснись меня.

      Пусан 1986 год.       Укутавшись плотнее в куртку, Тери втянул голову в воротник, пытаясь защититься от пронизывающего ледяного ветра. Бутылка молока, прижатая к груди, служила слабым утешением, когда он изо всех сил старался добраться домой. Деньги на покупку молока он нашел в кармане материнской куртки, он знал, что они наверняка предназначены для более важных вещей. Однако его сестра была голодна, и он не мог заставить себя думать ни о чем другом.       Живот предательски урчал, словно учуяв возможную еду, но он проигнорировал его. Он должен был сохранить это для сестры. Ребёнок продолжал идти, осторожно ступая по обледенелому тротуару. Ветер завывал в ушах, заставляя чувствовать себя таким маленьким и потерянным в бескрайней белизне зимней бури. Лишь воспоминание о голодных криках сестры подгоняло вперед. Он должен был добраться до нее. Должен покормить. С каждым шагом чувство голода и холода усиливалось, зарождая в груди тяжесть, которая расползалась и обжигала изнутри.       Отец ушел на работу, когда листья на деревьях были ещё жёлтыми, пообещав принести много вкусной еды. Но с тех пор прошло так много времени, что Тери уже не был уверен, стоит ли ждать его возвращения. Но мама все еще ждала. Она сидела у окна или плакала в ванной. Иногда он думал, что она притворяется, потому что не верил, что человек может плакать так долго. Он сам пробовал, но не смог проронить ни слезинки.       Открыв хлипкую деревянную дверь, Тери заскочил внутрь, содрогаясь всем телом от резкой смены температуры. Хотя в ветхом доме было далеко от тепла и уюта. И всё же морозный воздух, проникавший сквозь щели в разбитых окнах, казался менее беспощадным, чем леденящий холод снаружи. Бросив беглый взгляд на мать, по-прежнему неподвижно лежащую на обшарпанном диване, Тери проскользнул в маленькую, тускло освещенную комнату.       Он наклонился и осторожно приподнял одеяло, пристально вглядываясь в мирно спящее лицо младенца. Его сестра лежала в своей скромной кроватке, созданной им найденных тряпок, ее крошечные пальчики были сжаты в кулачки, а ровные дыхательные движения поднимали и опускали грудь.       — Мама, — подойдя к родительнице, он осторожно коснулся её руки.       Поняв, что ответом ему снова станет лишь тяжёлый вздох, он поплёлся на кухню. Нужно было хоть как-то подогреть молоко. Взобравшись на табурет, он пододвинул металлическую кастрюлю ближе к краю плиты и, выкинув со дна умершего от голода таракана, принялся наливать молоко, придерживая бутылку за дно.       — Что ты делаешь? — раздалось внезапно сверху, и от неожиданности дрогнувшая рука выпустила бутылку. Ударившись об стенку кастрюли, ёмкость упала на пол, зацепив за собой и металлическую посуду. Спрыгнув вниз, Тери поспешил спасти остатки, что ещё остались в упавшей на бок бутылке. — Скоро придёт отец! А ты устроил такой беспорядок! — взволновано запричитала женщина, топчась грязными носками по белой жидкости на полу. — Убери всё немедленно! — и, схватив со стола тряпку, швырнула в него, прежде чем, развернувшись, направиться к дивану.       — Он не придёт, — смотря на удаляющуюся спину произнёс он.       — Что ты сказал?! — она обернулась, направив на сына полный ярости взгляд.       — Отец не вернётся! — выкрикнул он, отшвыривая бутылку в сторону, — Не вернётся! — чувствуя, как зародившаяся тогда тяжесть становится больше и горячее с каждым словом, он сжимал кулаки, смотря в лицо той, кто хоть и находилась с ним в одном доме, но так же бросила его и сестру.       — Ах ты неблагодарная скотина! — подлетев к Тери, женщина обрушила на него свою ярость, ударяя по спине и голове кулаками. — Выродок! Как ты смеешь так на меня смотреть? Это всё из-за тебя! Я не могу спать из-за тебя и твоей вечно ноющей сестры!       Сжавшись в комок, он прикрывал лицо руками, дожидаясь, когда закончится очередная вспышка ярости. За последнее время их было уже так много, что он научился высчитывать точное время, которое ему нужно потерпеть боль.       Дождавшись, когда, закончив его избиение, мать снова ляжет на диван и с безучастным лицом повернётся к окну, он наконец поднялся с пола. Пропитавшаяся насквозь молоком рубашка неприятно липла к телу. Осмотрев кухню и подняв с пола пустую кастрюлю, Тери, прихрамывая, направился в комнату, где его ждала не евшая уже два дня сестра. Найдя спрятанную в ворохе одежды бутылку с водой, он аккуратно поправил съехавшую соску и напоил проснувшегося младенца. Только, кажется, его попытка обмануть её больше не работала. Выплёвывая соску, она продолжала кричать, становясь с каждой минутой всё громче.       — Прекратите шуметь! — донеслось из зала. — Маленькие выродки. Вы не даёте мне спать!       — Тише, — стараясь прикрыть уже покрасневшее лицо сестры, произнёс он. — Пожалуйста, перестань плакать, — он пытался сунуть ей в рот соску.       — Если вы не заткнётесь, я выкину вас на улицу! — распахнув дверь, женщина нависла над ними.       — Она голодная, — пытался уже в какой раз достучаться до матери Тери, — ты можешь купить ей еды?       — Отец вернётся и принесёт вам ужин! А пока сидите тихо!       — Она не может больше ждать! — он повернулся, но смотреть на неё не решился, помня о недавних ударах.       — Вы бесполезное отродье! — перешла на визг женщина, уже полностью перекрикивая младенца. — Дайте мне поспать! — дёргая себя за волосы и топая ногами, она смотрела на них совершенно безумными глазами.       Оглушающий крик матери и пронзительный плач голодной сестры слились в сумасшедшую какофонию, от которой содрогались стены. Тери, прижавшись к полу, отчаянно пытался закрыть собой младенца и сделать её крики чуть тише, опасаясь неизбежного взрыва ярости. Он больше не чувствовал холода от мокрой рубашки. А может, всё это продолжается так долго, что ткань уже высохла? Собственный голод также отступил на задний план, лишь жгучее желание, чтобы всё это наконец закончилось. И внезапно всё стихло. Глухой удар захлопнувшейся двери стал последним звуком перед тем, как в доме воцарилась долгожданная тишина.       Отстранившись от притихшей сестры, Тери убрал ладошку с её лица и осторожно накрыл одеялом. Он невольно улыбнулся, смотря на её такое спокойное, умиротворенное лицо. Она выглядела такой счастливой. Словно её больше не беспокоил голод и пугающие крики матери. Ей не было холодно в этом грязном старом доме. Она была словно очень далеко отсюда. Там, где всегда есть тёплое молоко и мягкая постель. Любящие объятия и веселый смех. Она вырвалась из этого жуткого кошмара. Она, наконец, проснулась.       Пусан. Наши дни       — Чимин, центральный выход! Это уборщик! — указывая направление, Тэхён потянул напарника Чонгука на себя. — Чонгук преследует его.       — Что? — на мгновение парень застыл в недоумении и, кинув быстрый взгляд на остальных, бросился бежать в сторону выхода. Чану и Даван тут же последовали за ним, пока Чхве пытался добраться до идиота, сорвавшего всю операцию. Не став вслушиваться в перепалку офицеров, Тэхён отошёл в сторону, где стояли Агуст и Били. Смотря на то, как альтер крепко держит ребёнка за руку, он лишь ещё раз убедился в правильности их выбора. Что бы ни происходило вокруг, в первую очередь Агуст позаботится о безопасности опекаемого им ребёнка. Так же, как выполняет роль защитника для Шуги и Юнги.       — Вы как?       — Должен ли я сдать это как улику? — вытянув руку, Билли показал конфету, которую ему пытался всунуть заступившийся за него работник парка.       — Думаю, нет, потому что этот мужчина не преступник.       Пока Чхве и Гоюн изо всех сил пытались убедить толпу зевак, что никакого опасного инцидента не произошло и это была всего лишь учебная операция, Тэхён проводил Билли к его матери, которая ждала на парковке неподалеку. Кратко объяснив ситуацию, и подчеркнув, что Билли стал свидетелем важных событий, попросил их остаться в Пусане на случай, если его показания потребуются в ходе расследования.       — И где они? — оперевшись на капот внедорожника, Агуст смотрел в направлении дороги, по которой предположительно команда преследовала подозреваемого.       К сожалению, он и сам не знал ответа на этот вопрос. Смотря в том же направлении, Тэхён всеми силами старался не поддаваться начинающей набирать обороты панике. Он даже не знал, чего боится больше: что Чонгук догнал Тэдди и не справился с гневом, или что тот ускользнул. Мысль о том, что с детективом случилось что-то плохое, он даже не подпускал к границе сознания.       — Чимин, приём. Где вы? — отправив виноватого в возникшем хаосе Гоюна объясняться с руководством ярмарки, Чхве присоединился к ожидающим на парковке и пытался выйти на связь с командой. — Чану, Даван?       — Какой радиус передачи? — Тэхён всё сильнее начинал нервничать из-за эфирного молчания.       — Два километра, — коротко ответив, Чхве достал телефон, набирая номер, — Офицер Сон Чхве, код десять-восемьдесят. Пришлите патрульных в район Чонгу.       — Может, нужно…       — Кажется, этот ваш? — Агуст указал на бежавшего в их сторону Давана.       — Где остальные? — Чхве опередил его, срываясь навстречу приближающемуся офицеру.       — Мы не нашли их, — тяжело дыша, мужчина хватал ртом воздух, — Чимин и Чану всё ещё проверяют всю территорию по дороге.       — Что значит не нашли? А Чонгук? Где он?! — с каждым словом голос Тэхёна становился громче, потому что барабанная дробь в груди заглушала все звуки вокруг.       — Мы не знаем. Добравшись до перекрёстка, мы разделились, поскольку не знали, в какую сторону скрылись офицер Чон и подозреваемый. Не найдя никаких следов, Чимин отправил меня к вам на случай, если связь не ловит.       — А что у него с телефоном? Я набирал ему несколько раз…       Тэхёна мало интересовала проблема работы полицейского оборудования, единственное, что росло сейчас в его голове это тёмное и ужасающее чувство страха. Перед глазами по кадрам мелькали картинки того, что произошло у выхода в парк. Лицо преступника. Чонгук, что без раздумий бросился за ним в погоню, оставив оружие и телефон в машине. Это он указал на убийцу. Тэхён собственноручно отправил Чонгука к нему. С каждой последующей мыслью, казалось, мир отдаляется от него и все последующие события происходят где-то очень далеко и не имеют никакого отношения к реальности.       На парковку прибыли патрульные, прорезая сиренами воздух. Из рации доносились беспрерывные голоса, отдавая приказы и сообщая информацию. Вернувшийся Чимин, не сбавляя хода, налетел с кулаками на Гоюна, обвиняя его в случившемся. Чхве и Чану с озадаченными лицами уткнулись в карту улиц, отдавая указания остальным полицейским. Проблесковые маячки то приближались, то отдалялись, отправляясь на поиски пропавшего детектива и преступника. Вся эта суматоха казалась нереальной, как будто все происходило в каком-то эфемерном мире, где реальность и кошмар сливались воедино.       — Тэхён? — возникшее перед ним лицо Чимина заставило сфокусировать взгляд и осознать, что уже стемнело.       — Что? — сделав шаг, он несколько раз повернулся, внимательно смотря вокруг на случай, если пропустил возращение Чонгука.       — Мы получили ордер на обыск.       — Криминалисты прибыли, — окликнул их Чану, указывая на двоих мужчин с чемоданчиками.       — Мы идём в комнату подозреваемого. Думаю, тебе тоже надо посмотреть. Может, что-то подскажет, куда мог пропасть Чонгук.       — Да. Конечно, — возможность хоть как-то помочь в поисках снова запустила мозговую деятельность.       — Я уверен, это какое-то недоразумение, — причитал мужчина, чуть поспевая за быстро двигающейся группой офицеров и криминалистов. — Тери работает у нас уже очень давно. Он, конечно, немного не от мира сего, но безобидный. Его нанял ещё мой отец. Неужели вы думаете, что за столько лет мы бы не поняли, что он убийца?       — Это здесь? — игнорируя все доводы в защиту подозреваемого, Чимин указал на небольшой трейлер.       — Да, — кивнул администратор.       Пока двое прибывших экспертов облачались в белые комбинезоны и раздавали дополнительные комплекты перчаток и бахил, Тэхён осматривал территорию вокруг.       — Что здесь? — указывая на высокий вагончик с одним крошечным окном наверху, он обратился к продолжавшему причитать мужчине.       — Это прицеп для перевозки лошадей. У нас в собственности два жеребца и пони. Все документы имеются. Мы каждые полгода проходим…       — Трейлер Тери всегда находится рядом с ними?       — Последний год да. Рабочий, что занимался чисткой и кормёжкой, уволился. И Тери взял на себя заботу о них. Он всегда с радостью подменял других, когда это было необходимо. Я же говорю, он хороший парень. Любит детей и животных. Часто исполнял роль аниматора, и малыши были от него в восторге.       — Готово, — полицейский отступил в сторону, открывая дверь трейлера.       — Спасибо, — Тэхён повернулся к мужчине, протянув руку, прежде чем надеть вторую полученную перчатку.       — Я надеюсь, после осмотра вы убедитесь, что всё это ошибка, — протянув ладонь, тот бросил взгляд на вошедших внутрь криминалистов.       — Ваш сотрудник похищал детей… Держал их в своём трейлере несколько дней… после чего убивал и избавлялся от тел, — медленно произносил он, смотря в глаза администратору и ощущая как меняются его эмоции. Небольшое волнение превращалось в холодящий кожу страх. — Неужели Вы никогда не слышали ничего подозрительного и не замечали изменений в его поведении?       — Я… нет… если бы я только знал, то, конечно, сразу бы прекратил это, — пытался врать тот, сквозь растущее чувство паники и вины.       — Я понял, — отпуская чужую руку, Тэхён сжал пальцы в кулак, избавляясь от липкого ощущения лжи на коже.       — Иди, посмотри, — Чимин похлопал его по плечу. — А к Вам у меня есть вопросы про машину Тери, — взяв под локоть мужчину, детектив отвёл его в сторону.       Приближаясь к трейлеру, Тэхен сделал несколько глубоких вдохов, избавляясь от навязчивых эмоций, которые могли помешать ему трезво оценить ситуацию. Однако не думать о том, что с Чонгуком случилось что-то плохое, становилось всё сложнее.       Осторожно обходя криминалистов, занятых осмотром шкафа и узкой раскладывающейся кровати, Тэхён направился к неприметному столику, заваленному книгами и тетрадями.       Затхлый запах пропитал каждую поверхность страхом и отчаянием. Открыв несколько ящиков, он начал перебирать находящийся внутри хлам. Среди безделушек были маленькие фигурки из сладких наборов, карточки с персонажами аниме, канцелярские принадлежности и пара старых дневников. Тэхён вытащил один из них. Страницы были исписаны неровным почерком, заполнены размышлениями о жестокости мира и безразличии людей.       «Я мог стать алкашом и заглушать свои жизненные потребности. Но не для этого я стал свидетелем пробуждения и освобождения, чтобы после затравить своё сознание…»       «Когда ты знаешь, что делаешь что-то во благо, тебе нечего бояться…»       «Я знаю, что такое разочарование и боль. Поэтому я не могу позволить страдать другим. Я сделаю их счастливыми…»       «В наших руках у всех есть сила освобождения, но большинство людей боятся ее использовать…»       «Увидев его, я понял, что мы похожи. Я понял, что должен помочь ему проснуться от этого кошмара…»       — Детектив! — один из криминалистов позвал Чимина, указывая на полость под спальным местом. Подняв крышку с постельным бельём, мужчина сделал несколько кадров, прежде чем аккуратно достать несколько лоскутов синей ткани.       Заглянув внутрь, Тэхён словно оказался в том кошмарном сне, что мучил Чонгука. Внутренние стенки ящика были испещрены глубокими царапинами, пол был усеян обертками от шоколада. Грязные игрушки, некогда приносящие радость, теперь служили печальным напоминанием об ужасах, которые пришлось испытать пленникам. Однако самым ужасающим были обрывки веревок, пропитанные темными багровыми пятнами. Это было место, где невинные души были обречены на немыслимые страдания в ожидании конца.       Закрыв глаза, Тэхён погрузился в водоворот воспоминаний. Те ощущения, что когда-то словно осколками льда пронзали его сознание, теперь ожили перед взором. Он вновь испытал сковывающую неподвижность, боль, пульсирующую в каждой конечности. Страх и отчаяние, которые всё это время разрывали Чонгука на части, теперь стали его собственными. В этой замкнутой клетке, где свобода движения была лишь иллюзией, каждое ощущение, каждое чувство, каждый вздох страха и надежды — все это сливалось в единый невыносимый поток.       «Я думаю, что Тэдди охотился за мной, но в тот день Сангу забрал мой брелок. Я должен был быть на месте Сангу»       «Увидев его, я понял, что мы похожи. Я понял, что должен помочь ему проснуться от этого кошмара…»       — Он хочет, чтобы Чонгук проснулся, — открыв глаза, Тэхён смотрел на озадаченного Чимина, который всё это время с ужасом осматривал найденные вещи.

***

      Головная боль и тошнота встретили вернувшегося в сознание Чонгука. Попытка пошевелиться принесла новые ощущения боли на щиколотках и запястьях от тугих узлов. Дёрнувшись несколько раз, он попытался перевернуться и, поняв, что тёмное маленькое пространство, в котором он находится, — это багажник, замер, пытаясь прислушаться к звукам снаружи. Возобновивший работу мозг напомнил, как безрассудно было заходить в незнакомое тёмное помещение, не имея источника света. Привыкший к бездумным действиям обычных преступников, Чонгук ожидал грубой атаки в лобовую и совсем забыл, что имеет дело с извращенным сознанием психопата. Кожа на шее, куда он получил инъекцию какого-то наркотического вещества, зудела, напоминая о его глупости.       Блять.       Замок багажника щёлкнул, и свежий ночной воздух ворвался вместе с тусклым светом небольшого уличного фонаря, возле которого был припаркован автомобиль.       — Не бойся. Теперь всё будет хорошо, — произнёс ласково чужой голос.