Король мёртв, да здравствует Король!

Гермиона Грейнджер.

      Люди часто задаются вопросом, что их ждёт после смерти. Почему-то многие уверены, что это “после” существует. Никто не хочет верить, что он исчезнет навсегда и от него не останется ни тела, ни души, ни привычек, ни воспоминаний. Возможно поэтому маглы придумали религию. Они умирают, но надеются, что где-то там есть какое-то абстрактное место, в которое они попадут, чтобы продолжить свой путь.       А куда после смерти попадает волшебник? На вокзал Кингс-Кросс, как говорил Гарри?       Образ умирающего Аберфорта Дамблдора отпечатался в моём сознании настолько чётко, что порой я снова ощущала на языке привкус пепла от сгоревшей вокруг древесины. Ощущала жар огня, тяжёлую хватку Крама на своих плечах, и видела взгляд Теодора – немой, холодный, не окрашенный ни в какие цвета.       Почему Аберфорт не защищался? Почему позволил себя убить?       Одна только мысль, что я оставила его в Годриковой Впадине сводила меня с ума. Я должна была сразу вернуться за ним, должна была забрать его тело, а теперь мне даже некуда прийти, чтобы попросить прощение за то, что этого не сделала – Годрикова Впадина оккупирована Пожирателями Смерти, мы больше не можем посетить ни одной могилы: ни друзей, ни родителей Гарри.       Мерзкое чувство поражения обволакивало меня толстым слоем, сантиметр за сантиметром, подчиняя отчаянью. Я не могла найти способ отогнать от себя эти проклятые мысли. Чтобы не делала, перед глазами всплывала одна и та же картина. От безысходности я ощущала на шее металлическую удавку, что сжималась с каждой секундой всё плотнее, натирая горло ржавым замком.       Дамблдора нет, и нет больше надежды.       Я сидела возле кровати Джинни, не выпуская её руки из своей, когда услышала звук открывающейся двери. Тихие шаги проследовали к столу позади, на который аккуратно опустился очередной поднос с едой. Я знала, что он для меня, но, как и предыдущие, его унесут обратно не тронутым.       -Гермиона, – послышался почти умоляющий голос Гарри. – Поешь, пожалуйста.       -Позже.       Я не чувствовала голода. Не чувствовала времени. Не чувствовала ничего.       Гипнотизируя пространство перед собой, я не заметила, как в помещение вошёл ещё один человек. Подойдя ближе, он опустился напротив, перехватывая мой взгляд своими серыми, как грозовое облако, глазами.       -Не заставляй кормить тебя с ложки. – тон Малфоя был почти требовательным. – Ты уже четвёртые сутки не ешь.       После того, как Виктор трансгрессировал меня в Паучий Тупик, единственное на что у меня хватило сил, это поделиться воспоминаниями случившегося, после чего я тут же отправилась к Джинни на Гриммо. Больше из её комнаты я не выходила, а кроме семьи и Гарри Помфри никого к ней не пускала, поэтому с Малфоем я встретилась впервые за несколько дней. Было странно видеть его здесь не как пленника, а как часть сопротивления, как одного из нас.       Почему он не сбежал, как только узнал о гибели Аберфорта? Он бы мог обворовать кладовые – зелий, скрывающих Метку, ему хватило бы на пару месяцев.       -Зачем остался? – я понимала, что ребята вынужденно согласились с решением оставить бывшего Пожирателя в Ордене, но что они скажут теперь? Слов Гарри могло быть недостаточно, чтобы продолжать с Малфоем сотрудничество, а сам он, как я думала, был слишком горд, чтобы ждать, когда его попросят уйти.       -Гонишь меня? – его смешок отдавал иронией. Несколько секунд он молча смотрел на меня, а затем медленно покачал головой. – Не верю, что Гермиона Грейнджер сдалась.       Он прав – я сдалась. Я понятия не имела куда двигаться дальше, как воплощать задуманный план нападения, как мотивировать всех на победу, в которую уже и сама не верила. Не знала, какие нас всех ждали перемены, удастся ли спасти Джинни. Безопасно ли мне находиться на Гриммо, учитывая, что сам Нотт не знал способен ли обойти Фиделиус, ведь моя магия всё так же являлась для него проводником? Что, если способен? Что, если он просто выжидал удобного случая, чтобы напасть?       Нельзя так рисковать. Я не могла подвергать всех опасности. Не могла подвергать опасности Джинни. Я должна вернуться в Паучий Тупик.              Но от этой мысли мою грудь вдруг пробила невыносимая боль, словно её изнутри вспороли затупленным лезвием. Я сделала глубокий вдох, и тут же почти сложилась пополам, с силой прижимая руку к солнечному сплетению.       Коукворт напоминал мне о Тео. Его образ, его голос, запах, прикосновения, взгляд, улыбка – он проник всюду, и это разрывало на части.       Зверь не просто отгрыз мне руку, он обглодал меня всю до костей, а я позволила, даже не сопротивляясь ему.       Я всех подвела.       -Кто угодно, только не ты, Грейнджер. – Малфой вдруг притянул меня к себе, заключая в объятия. Я почувствовала его растерянность, сожаление и нескончаемую печаль, которую прежде высокомерный и циничный слизеринец не смел никому показывать.       -Прости меня, Драко. – вырвался из меня сдавленный всхлип. – Я так виновата перед всеми.       -Ты сделала для Ордена больше, чем кто-либо. – он сжал меня крепче. – И только ты сможешь привести нас к победе. Ни Поттер, ни Уизли, а ты. Не смей сдаваться, Гриффиндор, иначе всё сгорит. Без тебя – всё сгорит.       Я не знала куда себя деть. Не знала, как смириться со всем, как принять. Мне казалось, что всё выстроенное мной в себе, всё, что я с таким трудом взращивала, разрушилось до основания, оставив вокруг лишь гектары выжженной земли. Здесь больше нельзя ничего построить.       -Не могу. У меня больше нет сил.       Малфой обхватил моё лицо.       -Зато у меня есть. – в его голосе прозвучало столько решимости. – Мы нападём на Хогвартс, убьём Лорда, а после отправимся искать его крестраж, и когда найдём – уничтожим. Какие бы перед нами не возникли препятствия, мы его уничтожим, Грейнджер.       Он однажды сказал, что ему придётся выбирать между дружбой и долгом и, кажется, этот момент настал.       “Aut vincere, aut mori”, других вариантов у нас теперь нет, но, если смерть будет не напрасной, может и неважно, существует ли что-то после неё?

Джинни Уизли.

Октябрь. Канун Хэллоуина.

      -Мне начинает казаться, что вы все считаете меня не дееспособной. – прошипела я, отодвигая ложку, которую Анджелина упорно пыталась засунуть мне в рот. – С Чарли вы так же возились?       -Чарли магия драконов спасла, а к тебе твоя до сих пор не вернулась, поэтому…       -Я всегда ела без её помощи!       -Мерлин, какая же ты невыносимая. – Анджелина кинула столовый прибор в тарелку, из-за чего её содержимое, расплескавшись, запачкало мне одеяло. – Мы помочь хотим, а ты только огрызаешься.       -Я не инвалид. Ложку и сама держать в состоянии.       Это было не совсем правдой. Точнее, держать-то я её могла, но руки дрожали так, что попадала ей в рот я далеко не с первого раза. Было отвратительно чувствовать себя такой немощной, но постоянная опека меня только сильнее злила.       В дверях раздался ехидный смешок.       -Какая ты, оказывается, капризная, Уизли. – от знакомого голоса по телу разлилось приятное тепло. – Дальше я сам, Джонсон. – Малфой подошёл к нам и аккуратно забрал у неё тарелку с подобием супа, разглядывая его так, будто увидел в нём дохлых слизней. – Нужно запретить Финнигану готовить. Это ведь даже мертвяки есть не станут.       -Твою мать, ну тогда иди и приготовь лагман с болтрушайками. – бросила она в раздражении.       -Понятия не имею что такое лагман, но обязательно попрошу Кикимера это выяснить.       Девушка демонстративно закатила глаза, встала и вышла из комнаты, оставив нас с Малфоем наедине.       Какое-то время мы молчали, но от его присутствия никакой неловкости я не испытывала, скорее наоборот — моё настроение становилось значительно лучше.       Драко сел на край кровати, зачерпнул ложкой и поднёс её к моим губам.       -Поттер феникса призвал. – стал он рассказывать о происходящем за пределами комнаты, из которой мне не разрешалось выходить. – Удивительно, что все магические твари его слушаются, будто он их предводитель. На чердаке уже целое семейство гиппогрифов собралось, а Лавгуд в соседней комнате от Пэнси и Дафны устроила виварий, в надежде разместить там фестралов, которых она вместе с Поттером подкармливает в парке. Скоро славный дом Блэков весь покроется звериным гов…       -Драко. – я испытующе на него посмотрела. – Животные нам полезны.       -А их помёт – не очень. Им же на весь дом провоняло.       -Кингсли с Ксенофилиусом убираются каждый день.       -И это не помогает.       -Так отчего же вы с подругами добровольцами не вызоветесь? – я поймала на себе его недоумевающий взгляд. – О, извините, наши чопорные слизеринцы подобным не занимаются? Уборка – дело рук плебеев, а никак не аристократии?       -Кажется, ты и правда на поправку идёшь. – в его глазах сверкнул хитрый огонёк. – Может я ошибся, и чудо-суп Финнигана действительно помогает?       Я скривилась.       -Нет. Суп отвратительный.       -Тогда не советую глумиться надо мной, Джиневра, а то я могу передать, что это блюдо тебе очень даже понравилось. – и специально он зачерпнул ложкой побольше.       -Не думала, что ты такой мстительный. – прошептала я, продолжив покорно открывать и закрывать рот, глотая эту жутко невкусную похлёбку.       -Я? Мстительный? Обижаешь. Между прочим я Уизела за сегодня в задницу только один раз послал. Находясь среди вас я научился снисхождению, так что я не мстительный, я — снисходительный. – звучало слишком претенциозно.       -И поэтому до сих пор называешь моего брата Уизелом?       -Ему идёт.       -Почему тогда меня так не называешь? Я ведь тоже Уизел.       -Нет, ты – Уизли, как и Чарли, и даже Джордж. Уизел у нас только Рональд. – Малфой растянулся в самодовольной ухмылке. – Это же аксиома. Вот увидишь, к Рождеству его все будут так называть.       Скажи мне кто полгода назад, что сам Малфой будет кормить меня с ложки приготовленным Симусом супом в штаб-квартире Ордена, нахально коверкая мою фамилию, при этом не получая за это даже пинка, и я бы расхохоталась.       А что теперь? Его даже Анджелина более-менее способна была выносить.       Я, как заворожённая, стала наблюдать за тем, как парень плавно зачёрпывал ложкой, еле касаясь вытирал её низ о край тарелки, аккуратно подносил к моему лицу, и каждый раз, когда я послушно открывала рот, уголки его губ победно приподнимались.       Меня вдруг охватило ярое желание его поцеловать. Не в знак благодарности, хотя и это тоже, но больше от того, что я по нему ужасно соскучилась. Мы редко могли оставаться наедине, и всякий раз, когда это всё же случалось, нам обязательно кто-то мешал.       Но я больше не хотела скрываться. Не хотела никому врать. Не хотела думать о том, кто что подумает.       Оттолкнув очередную порцию кошмарнейшего обеда, я потянулась вперёд, наплевав на все запреты и правила. Коснувшись мягких и тёплых губ, я ощутила в себе столько нежности, что, казалось, она вся во мне не умещалась.       И как я столько терпела, не притрагиваясь к нему?       Мне хотелось быть с Драко всё время рядом. Я почувствовала в себе потребность защитить его, спрятать. Стать для него той, кто будет охранять его покой, с кем он найдёт своё пристанище.       Руки крепче обвили его шею, притягивая ближе.       А где-то на подсознательном уровне я начала представлять, будто опутываю его своей паутиной. Как проникаю ему под кожу, касаясь всего, что было недоступно для глаз.       Я хотела стать его воздухом. Хотела стать его пищей, зрением, слухом. Хотела, чтобы он растворился во мне, укрываясь от внешнего мира, чтобы ни один Пожиратель Смерти не смог его отыскать.       -Эй, Джин. Джин. – Драко попытался отстраниться, но я не позволила, усилив хватку.       Я словно голодное животное жадно охраняла свою добычу. Это моё. Его разум, тело, душа – всё должно быть моим.       Своей воображаемой паутиной я пробралась уже к самому сердцу, оплетая его всё плотнее. Оно билось, будто застрявшая в сети муха, и я хотела пробраться ещё глубже.       -Остановись. – перехватив оба моих запястья, Малфой встревоженно на меня посмотрел.       Я не сразу поняла в чём причина, но опустив глаза, увидела под своими ногтями кровь.       Откуда она взялась?       За дверью послышались шаги. Драко резко отпрянул, и через мгновение в комнату вошёл Гарри:       -Как себя чувствуешь? – я тут же спрятала руки под одеяло. – Анджелина сказала ты отказываешься есть. – он подошёл ближе, и в этот момент мой взгляд зацепился за смазанное красное пятно на шее Малфоя, которое он наспех скрыл поднятым воротником рубашки. Меня затопило чувство стыда. – Прости, я понимаю, что это не особо съедобно, но с продуктами сейчас туговато. – Гарри виновато улыбнулся, очевидно подумав, что причиной моего расстройства стал невкусный обед.       -Тогда нам стоит выбрать другого повара. – Драко не выдавал никакого смятения, но продолжал пристально изучающе меня рассматривать. – Мне уже перед Кикимером неловко: он старается добыть нам еду, а мы с ней делаем вот это. – и он отпихнул тарелку в сторону.       -Я не могу запретить Симусу готовить.       -А стоило бы.       Растерянно осматривая постель, в надежде, что Гарри не заметил следы крови, меня вдруг охватила паника.       Моё положение в Ордене и так сильно отличалось от прежнего, ведь никакой пользы я больше не приносила, но если пойдут слухи, что я ещё и опасна...       Я не хотела причинять Драко боль. Сама не понимала, как это случилось.       Он разозлился на меня? Или испугался, и больше не захочет ко мне приходить?       А если расскажет Гермионе? Мне и так было тяжело выносить её жалость, не выдержу ещё и страх.       -… встретить Андромеду с Тедди. – вырвал меня из размышлений голос Гарри. – Сегодня на Гриммо празднуем Хэллоуин, надо напомнить ребятам забрать из Тупика тыквы.       -Увижу пропажу своего Огдена, и Финниган неделю будет не на кухне дежурить, а на чердаке.       -Вы так великодушны, мистер Малфой, как жаль, что ваше мнение не учитывается.       -А мне и не нужно ничьё учитывание, у меня прав на этот дом больше, чем у вас всех вместе взятых. Прикажу Кикимеру не пускать Фин...       -А ты? – мой неожиданный вопрос привлёк внимание сразу обоих.       Малфой чуть замялся, с осторожностью покосившись на Гарри.       -Что “я”?       -Ты не придёшь праздновать?       Я заметила на его лице сожаление.       -Нет. Я ведь здесь никогда не ночую.       Мне стало невероятно тоскливо.       Ни Малфой, ни Гермиона не оставались на Гриммо на ночь. Я знала, что они дежурили возле меня всё то время, пока я была без сознания, но теперь у них появились дела поважнее – план по нападению на Хогвартс, в который меня даже не посвящали.       Я теперь не просто на одном уровне со сквибами была, я ещё и обузой для всех стала. Волшебница, не умеющая держать не то, что палочку, но даже ложку.       -Да. Не ночуешь. Я просто так спросила. – моя попытка сделать вид, что я ни капельки не расстроилась, оказалась провальной, но имело ли это теперь значение? – Я.. Я попробую немного поспать. Ко мне столько людей сегодня приходило и… я устала.       -Джин? – Гарри хотел было подойти, но я накрылась одеялом с головой и повернулась на бок.       Мне даже не нужно было видеть их лица, чтобы понимать, насколько они обескуражены.       Еле сдерживая подступающие слёзы, я уже внутренне умоляла их побыстрее уйти, и когда услышала звук закрывающейся двери, прикусила уголок подушки и заплакала.       Я осталась одна, и мне показалось, что не только снаружи, но и внутри.

Драко Малфой.

      Грейнджер напряжённо всматривалась в стол, ожидая, когда все соберутся. Её тяжёлая энергетика ощущалась почти что физически – она обрушилась на всю гостиную, словно мы уходили под толщу воды.       -Кажется, все. – сообщил Лонгботтом, оглядев присутствующих.       Девушка подняла взгляд и прошлась им по каждому, после чего, удостоверившись, сделала глубокий вдох и решительно заявила:       -Гораций Слизнорт изъявил желание покинуть Британию.       Стоило ли ожидать от него чего-то другого? Наш предусмотрительный профессор не отличался смелостью даже в школе, не зря он меня не пригласил в свой Клуб Слизней, несмотря на мою успеваемость, опасаясь спровоцировать Министерство, но он столько времени подвергался опасности в рядах Ордена, неужели устал? Или вера покинула его вместе с последним Дамблдором?       -Потрясающе. – процедил Уизел, меньше остальных скрывая своё недовольство данной новостью.       -Все свои наработки он передал Падме. – Рональд в наигранном сочувствии похлопал Патил по плечу, но Грейнджер не придала его ироничному жесту значения, больше акцентируя своё внимание на Лонгботтоме: она смотрела на него с таким видом, будто набиралась смелости сообщить, что утопила его любимую бабушку. – Я попросила профессора забрать с собой ещё кое кого. – её взгляд совсем потух. – Ксенофилиуса и Луну Лавгуд. Прости, Невилл. – парень моргнул. Пару секунд он обрабатывал информацию, а затем коротко кивнул. – Я бы отправила тебя с ними… – Гермиона виновато опустила глаза в стол. – Но не могу.       Всем было понятно, что Лавгудов отправляли из страны из-за Луны. Без зрения ей здесь делать было нечего, но в таком случае на весы вставало участие в дальнейшем бою ещё одного человека…       -А что насчёт Джинни? – Джордж словно мысли мои прочитал.       Гермиона помолчала немного, а затем довольно твёрдо произнесла:       -Джинни останется. У Помфри есть порт-ключи для каждого раненого. Если на Гриммо нападут в ближайшее время, или мы проиграем, они отправятся все во Францию, Мадам Максим уже согласилась принять их.       -Почему? Она тоже не может сражаться.       -На данный момент – не может. Но до Рождества ещё есть время. Возможно магия к ней вернётся.       -С таким же успехом можно сказать, что к Луне возможно вернётся зрение, но её ты не оставляешь.       -Я отталкиваюсь от более реальных вещей, Джордж. У Джинни вернуть магию шансов больше.       -Моя сестра полтора часа истекала кровью. – разозлённый парень вышел немного вперёд. – Всё лицо было ей залито. А за первый месяц Джинни пришла в себя лишь дважды. Два грёбаных раза. Нет, Гермиона, не надо мне рассказывать о реальных вещах, я видел их лично.       -Ты думаешь, я не рассматривала этот вариант? – атмосфера вокруг давила всё больше. – Каждый день, сидя у её кровати, я думала о том, где для неё было бы безопаснее всего. Но она не согласится отправиться даже в соседнее графство.       -Да плевать на что она там согласится. Она чуть не умерла на руках у Малфоя. Я не стану спрашивать её мнения.       Его можно было понять. Я понимал. Наверное, поэтому и не стал сопротивляться, когда он в ту же ночь, как мы спасли Чарли и Пэнси, принялся допрашивать меня “Веритасерумом”, выпытывая всё, что я мог знать о происходящем с его сестрой. Да и не хотелось, чтобы его почерневшая рука, которой он сжимал моё горло, оказалась запиханной по локоть где-то в области моей грудной клетки.       -Мы не можем принимать за Джинни решение. – неожиданно вступился Рональд. – Она и так чувствует себя ненужной.       Джордж перевёл ледяной взгляд на брата.       -А с каких пор ты у нас таким проницательным стал?       -С тех, как наблюдал пол ночи за её выбросом магии, который Патронусом транслировал все её мысли.       Я это тоже видел. Странное зрелище. Пока Джинни спала, её подсознание делилось всеми яркими событиями из жизни. Мне даже пришлось смотреть на её первый поцелуй с Поттером. Правда, через пару дней ко мне подошёл ошарашенный Невилл, чья очередь была дежурить возле неё, со словами: “скрой её мысли от остальных”, из чего я понял, что яркие воспоминания были связаны не только с Избранным Мальчиком.       Однако в вопросе её отстранения я был на стороне Джорджа: Джинни опасно вступать в бой, её магия и эмоции совсем нестабильны. Они принимали уродливую форму бесконтрольной агрессии, которая тут же сменялась виной и испугом, и к моему сожалению, я был одним из немногих, кто слишком хорошо с этой формой знаком: так выглядело влияние тёмной магии.       -И что предлагаешь? – продолжал злиться Джордж. – Возьмём её в Хогвартс и дадим волынку, пусть играет "Цветок Шотландии", отвлекая от нас Пожирателей Смерти? На большее-то она не способна.       -Дай ей время. Не вернётся магия – отправим в Шармбатон.       -Смотри, как бы не стало слишком поздно, Рон.       Грейнджер молча наблюдала за спором. Я видел, как тяжело ей давалось решение оставить подругу в Ордене, но ещё тяжелее – не оставлять, однако спустя пару минут пререканий она всё же не выдержала:       -С Джинни вопрос решён – она останется. Если не придёт в себя к Рождеству, отправим её во Францию. – и пресекая все дальнейшие разговоры, Гермиона достала из стола стопку бумаг. – Здесь наработки Аберфорта и Кингсли по нападению на Хогвартс. Из прочитанного мы с Падмой и Анджелиной выяснили, что попасть в “Кабанью голову” возможно по тоннелям. Подвал в старом доме у границы Хогсмида приведёт в трактир, откуда можно будет через портрет Ариадны попасть в сам замок. Единственная проблема – время. Его почти нет. На трактире заклинание скрытности, но чары спадут через несколько минут после первого прибывшего. До оповещения Пожирателей, патрулирующих Хогсмид, вы должны успеть войти в портрет.       -Вы? – озадаченный взгляд Крама остановился на девушке. – А ты нэ пойдёшь черэз тоннели?       -Нет. – Грейнджер развернула карту с территорией Хогвартса. – Если бузинная палочка не сработает, Гарри придётся проткнуть сердце Тома мечом, но он не сможет тратить время бегая из места в место, поэтому, после того как Невилл убьёт змею, он трансгрессирует с мечом в Запретный лес, где я буду ждать его в группе с аврорами. – она указала на точку, отмеченную красным. – Здесь антитрансгрессионные чары Хогвартса уже не работают.       -А почэму Нагайну нэ убить прямо сейчас? Раз в ней нэт больше надобности.       -Потому что Том не должен успеть создать ещё крестражей. – объяснил Поттер. – Если убить змею сейчас, к Рождеству он сможет наделать их с десяток.       -Его душа истэрзана. Она нэ способна вытерпэть столько тёмной магии. Её нэ хватит.       -Не хватит своей, одолжит чужую. – парировал Джордж.       -И всё же, – Крам вновь обратился к Грейнджер. – Тебэ обязательно находиться в пэрвой группе?       -Мы не можем пойти через портрет все вместе. Долохов обещал дать возможность подойти к Тому ближе без больших сложностей, и будем надеяться он сдержит слово, но нападать всё равно лучше с разных флангов.       -Сдержит слово? – усмехнулся я. – Мы ведь о Пожирателе Смерти говорим. Если для Антонина нет никакой выгоды, он и стараться не станет.       -Но ты же стал. – кинул Уизел.       -А откуда ты знаешь, что я не ищу выгоды? Это только вы сражаетесь за спасибо, я же смотрю на ситуацию более детально. Да и кто вам сказал, что он... — я тут же замолчал, уже отвешивая себе мысленно подзатыльники.       За все эти месяцы мы с Грейнджер лишь однажды пришли к разговору о Тео и Дамблдоре. Я намекал, что Долохов мог заранее знать об убийстве, и возможно даже это его идея, но Гермиона была так ослеплена яростью, что и мысли не допускала о его причастности, аргументируя это тем, что для него в смерти Аберфорта не было смысла, и если бы он хотел, то убил бы его ещё тогда, когда пришёл на переговоры. На вопрос, какой в этом был смысл для Тео, она лишь ответила: "месть. Он мстил за то, что я воспользовалась его уязвимостью." Больше мы к этой теме не возвращались.       -Ты на ситуацию можешь смотреть как угодно, но задача для всех всё равно одна – убить Тома. – спас меня едкий комментарий Финнигана. – Какими методами – уже не столь важно.       -Говори за себя, храбрец недоделанный. Я вот не хочу нападать на замок, надеясь, что Долохов нам с этим поможет. Ничто не помешает ему сдать нас всех, как только мы окажемся в Выручай-комнате, а после отправить умирать в подземелья, прикованными цепями. Тогда и расскажешь о неважности методов. Если язык на месте будет.       -Если части Ордена, что пойдёт через Выручай-комнату, помогут, зачем отказываться? – настаивала Грейнджер.       -Да потому что это Долохов. Предупреждать его о нашем появлении будет огромной ошибкой. Как и идти сразу в лоб с двух сторон. Чем дольше о нас не будут знать, тем лучше. Почему бы не свести риски к минимуму? Пусть группа с Поттером расставит ловушки и выманит Пожирателей из Большого Зала на улицу, прежде, чем вторая начнёт изничтожать защитный купол. А дальше, на открытом пространстве, вести бой будет проще. Тем более у нас есть четыре дракона, они смогут атаковать сверху.       -Драконов не четыре, а три. – исправил Чарли. – Арракс сражаться пока не может, но он жив, а значит я не могу оседлать никакого другого. Пока у драконов нет наездника, вводить в бой их опасно – они не станут делить на своих и чужих, сжигать будут всех.       -Так обучи кого-нибудь. У тебя два брата в наличие, пусть оседлают.       -Как у тебя всё просто, Малфой. – снова иронично выпалил Финниган. – И драконов оседлать за пару месяцев, и Пожирателей всех на улицу выманить. И, судя по всему, ты и время останавливать умеешь, раз оно у тебя в неограниченном доступе, чтобы ловушки расставлять группкой из десяти человек. Ты вообще точно в военных действиях участие принимал?       -А ты? Помнится, на Кингс-Кросс тебя заметили вовсе не из-за отлично выполненной шпионской миссии.       -Давайте отталкиваться от того, что мы действительно можем сделать. – предложила Грейнджер, видя раздувающиеся ноздри своего конопатого друга. – Наша главная цель – Том Реддл, а он будет находиться в Большом Зале. Путь Гарри в любом случае ведёт к нему, поможет Долохов или нет, поэтому ему всё равно не удастся долго оставаться незамеченным.       -Но если ты предупредишь Долохова о нашем появлении, а он в результате нас сдаст, то, как только Поттер откроет дверь в Большой Зал, его тут же встретит череда Непростительных, и наша славная компания поредеет, даже не успев поздравить всех с Рождеством. – выплюнул я практически дробью.       -И что ты предлагаешь? Выждать удобный момент? Симус прав, чтобы расставить по зданию ловушки, потребуется часа три, в лучшем случае. У нас нет столько времени, Малфой. Да и в лесу оставаться долго незамеченными мы не сможем – весь периметр под охраной троллей и оборотней, они быстро заметят нас до атаки на купол. Армия Тома превосходит нас численностью, какую бы тактику мы не выбрали, время не на нашей стороне.       -Время не на нашей стороне, – задумчиво повторил Уизел. – Но я согласен с Малфоем. – тут даже я в удивлении чуть рот не раскрыл. – Нападать в лоб сразу с двух флангов – глупо, это всё равно, что оружие сдать. Мы не успеем объявить шах королю, как тут же будем съедены его пешками. Враг не должен знать в чём наше преимущество, а в чём слабость, но выбрав правильную стратегию, даже меньшим числом можно добиться успеха. Ключевая фигура – Гарри, верно? Только он должен добраться до Тома, а значит единственно правильное решение – отвлечь от него внимание.       -Что ты имеешь в виду? – Поттер подозрительно уставился на друга.       -Что нужно воспользоваться эффектом неожиданности. Та группа, что пойдёт со стороны леса, отвлечёт на себя основное внимание Пожирателей, пока будет взрывать купол. Другая же, что проникнет через Выручай-комнату, вместе с тобой незаметно проберётся под мантиями-невидимками к Большому Залу и запрёт выход из замка. Когда первая группа проникнет на территорию, вторая нападёт. Таким образом у нас получится вести бой в двух локациях, отрезав одних от других. У тебя только одна задача – не выдать себя.       -Ты с ума сошёл? – у Избранного от возмущения даже вена на лбу запульсировала. – Я что, по-твоему, должен в углу стоять, пока вы все сражаться будете?       -Пока о твоём присутствии не будут знать, шанс добраться до Тома значительно выше. – безапелляционно ответил Уизел.       -Идея с ловушками мне нравилась больше. Я не стану прикрываться вами.       -Стратегически так будет вернее.       -Не будет! Ты вообще понимаешь, о чём меня просишь?       -Гарри, я не прошу, я говорю, как нам правильнее всего поступить.       -Предлагая оставаться мне в стороне.       Этот великомученик даже меня уже достал. Я удивлён откуда в Уизеле оказалось столько терпения, ведь раньше он им не особо разбрасывался. Но надо признать, рыжий действительно неплохо соображал в военной тактике, и его вариант – лучшее из того, что нам было доступно.       -Мы не нюхлей вылавливать идём, Поттер, а войну заканчивать. — бросил я с раздражением. — И не ради тебя, а ради всех нас, так что прибереги своё благородство до лучших времён. От того, что ты такой хороший и храбрый друг, людей понапрасну погибнет больше. Уйми своё тщеславие. Либо ты позволишь себе гордо умереть, отважно сражаясь за каждого, либо доведёшь дело до конца, позволив остальным принять весь удар на себя. Но в первом случае никаких почестей у тебя не будет: Орден проиграет, а Лорд так и останется у власти.       Испепеляя меня злобным взглядом, наш Избранный Мальчик всё же промолчал. Если в этом заядлом гриффиндорце присутствовало хоть немного понимания ситуации, он сделает то, что от него требовалось.       -Значэт, такой план? – Крам тоже идею Уизела разделял неохотно. – Отвлэкать на сэбя часть Пожирателэй с одной стороны, и дать Гарры возмошность под прэкрытием дойти до Рэддла – с другой?       -Всё верно. – кивнул ему Уизел.       -В таком случаэ, как Нэвилл, находясь на граныцэ Запрэтного леса, должен успеть пэредать Гарры мэч? Пробив купол, вся охрана бросытся на пэрвую группу, Нэвиллу будет нэ прорваться.       Я заметил, как Грейнджер тут же отвела взгляд.       Время шло, а сценарий оставался всё тем же? Пока Избранный грыз свою совесть, или она – его, его подруга снова брала самое сложное на себя?       -Передаст не Невилл, а я, и… да, мне придётся пронести меч через всё поле боя. – она даже не осмелилась поднять глаза.       -Это вэдь самоубийство.       Поттер зарылся лицом в ладони, безнадёжно замотав головой.       -Всё неправильно. Меч невозможно будет скрыть. Каждый, кто заметит тебя, поймёт куда и зачем ты бежишь.       -С ней будет целая группа. — в попытке всех успокоить вмешалась Джонсон. — Прикроем.       -Вы станете препятствием, которое тут же начнут устранять. — продолжал унывать Надежда-Магической-Британии. — Вы не сможете и Гермиону защищать, и с толпой Пожирателей биться.       Как бы сильно он не вызывал во мне раздражение, а был прав.       -Я пойду с ней. – всё-таки гриффиндорцам удалось передать мне часть своего бездумного самопожертвования. – Пусть Джонсон и другие прекрывают нас сколько смогут, но мы дойдём с Грейнджер до конца. Она донесёт до тебя этот меч, Поттер.       И пусть он только попробует в этот раз не справиться.

Гермиона Грейнджер.

      В школе я всегда волновалась перед экзаменами. Гарри с Роном подшучивали надо мной, говорили, что с моей стороны, это самое бессмысленное занятие, ведь невозможно, чтобы я чего-то не знала, но, кажется, именно сейчас этот момент и настал – я не знала. Не знала удастся ли отвлечь внимание Пожирателей Смерти от Гарри. Не знала, сможет ли он не выдать себя, если на его глазах убьют Рона или Джорджа прежде, чем он доберётся до Волдеморта. Не знала хватит ли нам с Малфоем времени добежать до Большого Зала, не умерев по пути. Не знала поможет ли Долохов, когда группа Фениксов ворвётся на их торжество.       А ещё я не знала, что будет делать Нотт. Наблюдать со стороны, ожидая лучшего для себя момента, или сразу нападёт, как заметит приближение Ордена? Убьёт ли меня или Драко? Если да, то как? Проявит милосердие боевым заклинанием, или оторвёт голову? А может внутри у него будет достаточно желания, чтобы применить Аваду Кедавру? Наш с ним путь с этого начался, наверное будет символично, если этим же и закончится.       -Не помешаю? – ко мне подошла Дафна, немного смущённо поглядывая на расстеленный подо мной плед.       -Конечно нет. – я чуть подвинулась.       Она села, наколдовав согревающие чары, но всё равно поёжилась, наблюдая за тем, как парапет крыши покрывал первый снег.       Хотя не такой уж и первый, если вспомнить апрель.       -Не пойдёшь Хэллоуин отмечать?       Я покачала головой:       -Мне не стоит лишний раз появляться на Гриммо.       Признаться, от этого меня немного съедала тоска. Пусть это и было моим решением, я всё равно позавидовала, когда после собрания ребята стали нагружать в рюкзаки спиртное и тыквы, весело обсуждая, как Тедди Люпин появился в доме Блэков в костюме домашнего эльфа, бегая за Пэнси Паркинсон, в надежде угостить ту магловским печеньем.       -Флёр так ничего и не нашла? — Дафна тут же приняла виноватый вид. — Прости, я подслушала. Просто Джонсон так громко кричала… сложно было не услышать.       Да, Гарри рассказывал об этом инциденте на прошлой неделе. Флёр сутками напролёт искала среди книг информацию о магии крови, чтобы помочь мне и Джинни, и периодически ей в этом помогала Анджелина. Выскочивший из сундука Боггарт в виде мёртвого Джорджа оказался для неё слишком реалистичным.       -Не уверена, что это вообще возможно. – пожала я плечами. – О магии крови много где упоминается, но лишь вскользь. Чтобы копать глубже, нам нужны фолианты подревнее.       Гринграсс замолчала на время, и в какой-то момент я даже позабыла о её присутствии, как она снова о себе напомнила:       -Можно кое о чём попросить тебя?       И я даже понимала о чём.       -Не могу, Дафна. Прости, но тебе лучше оставаться на Гриммо.       -Это из-за Драко? Он не хочет, чтобы я принимала участие в бою?       -Не только из-за него. Ты и так слишком долго сражалась, и в своей войне ты уже победила. Вне зависимости от исхода, у тебя будет возможность воссоединиться с Асторией. Я попрошу Чарли оставить тебе её адрес.       -Я не считаю это победой. Да, Родольфус мёртв, но для меня ничего ещё не закончилось. – Гринграсс задумчиво взглянула вдаль, туда, где начинался лес. – Ты ведь боишься за Поттера и Уизли? Они оба могут погибнуть.       -Боюсь. – призналась я. – Но надеюсь, что оба выживут.       -Тогда ты должна меня понять, ведь я, каким бы не был исход, так или иначе одного потеряю.       -Дафна…       -Обоим им не выжить, это же очевидно, но с Драко я хотя бы на одной стороне. В отличие от Тео. Ты ненавидишь его, я знаю, считаешь, он не заслуживает прощения, но он был моим другом. Он не должен умирать в одиночестве. Я хочу быть рядом. С ними обоими. Не хочу сидеть в затхлой комнате и ждать, когда какой-нибудь аврор с мерзкой улыбкой мне сообщит об их смерти. Если сообщит.       Она даже не представляла, как сильно её слова отзывались во мне. Я много раз представляла смерть Гарри и Рона, видела во снах, проигрывала в голове разные сценарии, но не оказаться с ними рядом в момент их смерти пугало меня гораздо больше, чем, если бы они умирали у меня на руках. Даже ходить по полю из трупов, пытаясь отыскать знакомые лица, не так жутко, как находиться в неведении.       Но я ни разу не подумала о том, что чувствовали она и Малфой.       -Я не могу обещать.       -И не надо. Твоё молчание будет ответом.       И я промолчала.       Несколько секунд Дафна ещё смотрела в темноту горизонта, а потом благодарно улыбнулась, встала и прошла к выходу, но в дверях вдруг остановилась:       -Он говорил о тебе. – я замерла, затаив дыхание. – Каждый раз, когда приходил ко мне в Бристоль. Если ты и считаешь его чудовищем, то хотя бы знай, что это чудовище хотело тебя спасти. И у него получилось, просто мы уже вряд ли узнаем, что он отдал взамен. Ты ведь знаешь, что в Кэчпоуле он тогда нашёл Дору Фосетт. И знаешь, что огонь стирает следы телепортации и трансгрессии... Всё, что он делает, всегда имеет смысл, даже если на первый взгляд это выглядит совсем иначе. Из-за своей ненависти мы разучились читать между строк, но для Тео это единственный способ быть услышанным. Оксюморон: нужно прочесть, чтобы услышать.       Она ушла, оставив меня в тишине ночи. Зябкой, морозной, и с огромным количеством не высказанных вопросов.       Дом быстро опустел. Проводив последних его покинувших, я неторопливо поплелась в свою комнату. Взяв с полки “Историю Хогвартса”, которую читала и не счесть сколько раз, я легла на кровать, в надежде хоть немного отвлечься.       -Наизусть учишь? – тихонько приоткрыв дверь, в проёме показалась платиновая голова, которую я в глубине души поблагодарила за то, что она снова не оставила меня здесь одну.       Не поднимая глаз, я указала Малфою на приготовленное ему полотенце, а затем махнула рукой в сторону ванны:       -Долго не мойся, вода на исходе.       Парень недовольно цокнул.       -Как же я не люблю бедность.       Да, в Малфой-мэноре вода вряд ли заканчивалась. Да и на завтрак эльфы ему наверняка пир устраивали, где он только по часу выбирал, что же съесть. В убежищах Ордена, особенно в последнее время, ему не так везло. На завтрак – овсянка или тост с клубничным джемом, который я уже и сама терпеть не могла, на обед, если он был, куриный бульон с фасолью, а на ужин – чай. Сиди пируй, да не возникай сильно.       И дело было даже не в малом количестве денег, а в сложности добывать еду. После смерти Дамблдора, все, с кем он прежде сотрудничал, перестали выходить с Орденом на контакт. Их можно было понять – они боялись, но от этого понимания легче нам не становилось. Спасибо Кикимеру и Молли, благодаря которым мы всё ещё ели, ведь у них оставалось немного запасов. Правда то, что Молли перестала готовить, решив отдать все силы на варево зелий для раненых, среди которых было трое её детей, сильно ощущалось, потому что никто не умел из двух ингредиентов приготовить что-то действительно дельное. Особенно с этим плохо справлялся Симус. Он искренне верил, что у него достаточно времени довести умение до совершенства, без конца практикуясь, но тем самым невероятно бесил Малфоя, который вечно бубнил, что тот лишь продукты переводит.       Зато они перестали драться.       -Мне надо будет отойти ненадолго. – уже из ванной послышался голос Драко. – Хорошо, если не спросишь куда, но если уж очень интересно – расскажу.       -Не очень. – бросила я, перелистывая страницу.       Раздался смешок, а следом – шум воды.       В последнее время он часто куда-то уходил по вечерам. Поначалу мне и правда было любопытно, но из-за того, что Малфой и так каждый день отчитывался перед Авроратом с кем был и где, я от расспросов решила отказаться. Хоть что-то должно было остаться ему.       Пространство разорвал оглушающий своей неожиданностью треск, и я подскочила, уронив книгу на пол.       Передо мной возник Теодор Нотт.        Из лёгких вышибло весь воздух, а глаза судорожно забегали в поисках палочки, которая осталась покойно лежать на другой стороне кровати.       Проследив за направлением моего взгляда, парень иронично, но немного печально улыбнулся.       -Снова без оружия. — его голос был спокойным и тихим. — До кинжала ближе.       Несколько мгновений мы тупо смотрели друг на друга, но затем я последовала его совету, и рванулась к подушке, а он тут же притянул мою палочку к себе.       -А дальше что?       Я сжала рукоять, направляя на него остриё.       Не знала я что дальше. Смогла бы убить его прямо сейчас? На этот вопрос ответа у меня не было.       Он появился так внезапно, и так... обычно. Не привёл с собой армию Пожирателей, не стал угрожать. Возник посреди комнаты, как делал и раньше, и просто молча смотрел на меня.       В голове было слишком сумбурно. Хотелось встряхнуть ей, лишь бы всё встало на свои места.       Зачем он здесь? Почему сегодня? Почему сейчас?       Почему, раз во мне накопилось так много ненависти, я не могла ничего сделать? Вот же он — стоит передо мной, не пытается напасть. Разве не идеальный момент, чтобы всё закончить? Ему или мне — неважно, но закончить.       Чуть наклонившись вперёд, Тео вдруг словно к чему-то прислушался. Сначала я подумала, он опять пытался прочесть мои мысли, но его взгляд метнулся к двери в ванную. Он сосредоточенно вглядывался в неё несколько секунд, а затем слегка озадаченно обратился ко мне:       -Это не ты была?       -Не я была что? – мне казалось буквы из моего рта вылетали исключительно по памяти.       Он полез в карман, и я вытянула руку вперёд, давая всем своим видом понять, что готова кинуться, но его движения стали более плавными и осторожными. Он достал обгорелый кусок пергамента, и зажав его между средним и указательным пальцами, приподнял чуть вверх, показывая мне:       -Письмо.       Я не успела ничего сказать, как краем глаза заметила резко открывающуюся дверь, а следом выброшенное заклинание, которое Нотт с лёгкостью отбил рукой.       Малфой нацелил на бывшего друга волшебную палочку, головой указав мне встать за ним.       -Даже так. – заинтересованно протянул Тео.       -Какого хрена ты здесь делаешь? – с Драко стекала вода, волосы были взъерошены, но сам он был настолько собранным, что я даже удивилась, как быстро он смог среагировать на опасность. Куда лучше меня самой.       -Я подумал… – Нотт нахмурился. – Получил это из камина. – снова указал он на пергамент в своей руке.       -И там написано, чтобы ты пришёл в Паучий Тупик?       -Нет. Написано о встрече в нашем доме. – Малфой изогнул бровь, в ожидании продолжения. – Наш дом. – понимающе кивнул Тео. – Наш.       -Ты не узнал мой почерк? – мои глаза ошарашенно округлились. Драко бросил на меня задумчивый взгляд, но словно что-то поняв, что мне было недоступно, его рот искривила ухмылка. – Как самонадеянно, Теодор.       Нотт издал ответный смешок.       -Действительно. Так и чего же ты хотел?       -Второй том фолианта магии крови. – выпалил Малфой без раздумий.       -У меня его нет.       -Но есть у твоего нового друга.       -Хочешь, чтобы я обокрал Долохова?       -Хочу, чтобы ты забрал мою вещь и вернул её мне.       Я даже себе не могла объяснить толком наглость это, отличный план, или беспросветная глупость.       Столько раз я представляла нашу с Тео встречу, но всегда она была на поле боя. Увидеть его вновь в своей комнате, хоть я и не слишком надеялась на Фиделиус, да ещё и по приглашению Драко, я никак не ожидала… Фиделиус. Он всё-таки смог его обойти.       Несколько секунд Нотт что-то решал для себя, продолжая изучающе нас осматривать, затем перевёл взгляд на стоявший в углу Омут Памяти, отчего его лицо приобрело серьёзность и, как будто, даже немного разочарования, а после он так же внезапно, как и появился, исчез.       Я громко выдохнула, чувствуя во всём теле дрожь.       -Что ты творишь? – произнесла я почти одними губами.       -А сама как думаешь? – пятернёй зачесав назад спадавшую прядь, Малфой прикрыл глаза. – Хочу помочь Джинни.       -И для этого позвал сюда Нотта?       -Не сюда.       -Он ведь мог нас убить.       -Прости, Грейнджер. — Драко виновато взглянул на меня. — Я правда не думал, что он здесь появится. Но мне нужен этот фолиант. Нам нужен.       -Нет никаких гарантий, что мы бы в нём что-то нашли. – я продолжала с опасением осматривать помещение, будто Тео всё ещё мог прятаться где-то в тени.       -Ты сама всегда говорила: хочешь добраться до истины – загляни в книгу. Фолиант магии крови – единственная вещь, в которой мы могли хотя бы попытаться найти ответы.       -Рискуя нашими жизнями, ты бы Джинни не по... — мои глаза зацепились за накрытый тканью артефакт. —... мог.       “-Всё, что он делает, всегда имеет смысл, даже если на первый взгляд это выглядит совсем иначе. – раздался в моей голове голос Дафны. – Нужно прочесть, чтобы услышать.”       Его кровь. Всё это время, с момента, как получила её, я думала, что он передал её мне, потому что хотел попрощаться. Но если дело в другом? Если в ней что-то важное?       Сама не до конца уверенная в своих действиях, я нашла в шкафу с одеждой колбу с кровью, стянула с Омута ткань, и добавив кровь в чашу, окунулась в неё.       Тёмный сырой коридор. Где-то был слышен звук воды. Передо мной стояли Волдеморт и Родольфус, но всё это я уже видела, мне нужно было другое.       Нащупав рукой знакомую плотность в пространстве, я позволила себя в неё утянуть.       Оказавшись в пустом зале со сводчатым потолком и массивными колоннами, меня встретила каменная фигура рыцаря исполинских размеров. Он глубоко втянул носом воздух, желая понять, как много у меня было прав находиться на его территории, но не обнаружив никаких нарушений, без интереса отвернулся.              Делая осторожные шаги, я немного прошла вперёд, как вдруг всё озарилось яркой вспышкой, после которой я оказалась в знакомой камере. На полу сидел Тео, сдирая с руки Тёмную Метку. Он кричал. Так громко и истошно кричал от боли. Я помнила этот момент, когда применила к нему легилименцию, но сейчас всё ощущалось более реальным.       -Неужели ты не можешь совладать со своей трусостью? – прошипел возникший рядом Волдеморт, хватая Тео за руку.       -Я не хочу этого.       -Это дар, и ты отказываешь в нём своему господину?       -Это не дар, а проклятье. Клеймо, отбирающее волю.       -И ты готов умереть?       -Готов.       -Глупец. Я мог наградить бы тебя величием.       -“Величие пробуждает зависть, зависть рождает злобу, злоба плодит ложь.”       -Ты слишком редкий экземпляр, как и твоя мать. К сожалению, смерть забрала Агнету слишком рано, но тебя, Теодор… тебя я упускать не намерен. – Том наклонился, заглядывая Тео в глаза. – И я знаю, как побороть твой изъян, твою жажду свободы. Да… мне не нужен Омут Памяти. Мне нужен ты.       Из ниоткуда появился волшебник, со страхом склонив перед Волдемортом голову:       -Господин?       Я даже не успела его разглядеть, как Том взмахнул палочкой и незнакомый мне человек упал замертво, а Тео тут же поглотил мрак.       -Ты украла её. – раздалось отовсюду шипение из множества голосов. – Воровка магии. Недостойная. Как смеешь ты называться волшебницей? Как смеешь сравнивать себя с великими? Тебя не выберут. Никогда не выберут. Твоя кровь — яд. Ты осквернила его. Отравила разум. Воровка! Воровка!       Но всё резко стихло.       Постепенно мои глаза стали привыкать к темноте, и я смогла разглядеть помещение, в котором находилась.       Малфой-мэнор. Я стояла в том же зале, на том же полу, где меня когда-то пытала Беллатрикс Лестрейндж.       Напротив стоял Волдеморт, молчаливо глядя вперёд, но будто не на меня, а сквозь.       -Ты влюблён в неё? – его рот исказила брезгливость.       Позади послышалось движение и я обернулась.       Тео стоял на коленях в одних штанах и ботинках, как в то утро, когда ушёл от меня. Рот его был наполнен кровью, но он улыбался.       -Я убью её на твоих глазах. – равнодушно сказал Том, следя за реакцией. – Вырву ей сердце.       -Ты этого не сделаешь. – последовал холодный ответ.       -Думаешь, я не знаю, что ты заключил с Дамблдором Непреложный Обет? Не догадываюсь, что условие — сохранить ей жизнь? Веришь, что её смерть заберёт и тебя? Но это я решаю кому жить, а кому нет, не ты. Никакая связующая вас магия не посмеет отнять у меня моё. – Волдеморт рассмеялся. – Ты глуп, Теодор. Я разорву вашу клятву, и пошлю за девчонкой Мальсибера. Её жизнь для меня ничего не стоит.       -Но стоит моя. Разорвёшь эту клятву, и я найду множество других способов.       -Ты мне угрожаешь?       -Даю обещание. Тронешь её, и меч Годрика Гриффиндора будет по рукоять воткнут в мою грудь.       Удар Тома, смех Тео, а затем – пустота.       Я смотрела на гладь воды, не видя ничего вокруг, только еле подрагивающую серебристую дымку, словно колышущийся огонёк свечи.       Тео мог легко читать мысли. Его трансгрессия не была похожа ни на чью другую, кроме Волдеморта*. Ему сохранили жизнь за попытку избавиться от Тёмной Метки...       -Грейнджер? – раздался поблизости тихий голос Малфоя. – Что ты увидела?       Сглотнув, я подняла на него глаза.       -Крестраж.       Драко смотрел на меня так, словно я говорила на незнакомом ему языке.       Секунда, две, три… и комнату будто вывернуло наизнанку. Вся мебель почти вдребезги разлетелась в разные стороны.       Малфой тяжело дышал, в одной руке с силой сжимая волшебную палочку, в другой — второй том фолианта магии крови, а по щекам у него катились слёзы.       Впервые он показал свою боль.

Драко Малфой.

      Мне было четыре, когда я познакомился с Тео. Семья Нотт пришла к нам на какой-то праздник, возможно это даже был мой день рождения, но я помнил, как кудрявый мальчуган вызывал у взрослых столько умиления, что я попросил маму отправить его домой. Ему было слишком много внимания и это злило меня.       Однако наши семьи стали общаться всё теснее, и в какой-то момент я смирился. Крэбб и Гойл на моём фоне всегда казались глупее и уродливей, поэтому я предпочитал их компанию всякий раз, как на пороге появлялся Тео. Я игнорировал его существование, а он и не слишком старался быть замеченным, прячась в нашей фамильной библиотеке. Меня это устраивало.       Но потом умерла его мама. Родители потащили меня на похороны, и тогда я впервые увидел, как он плачет. Мне стало жаль его. Я испытал сочувствие к человеку, который мне совершенно не нравился, но постеснялся заговорить с ним, поэтому нашей дружбе так и не суждено было тогда состояться.       Шли годы, его отец продолжал водить Тео к нам в гости, и как-то раз я предложил ему посоревноваться на мётлах. Я знал, что он не был большим любителем квиддича, что, конечно, казалось мне до абсурдного странным, поэтому меня грела мысль, что я смогу утереть ему нос. И что в итоге? Он выиграл. Противный кудрявый мальчишка выиграл меня, да ещё с таким отрывом, что я пол вечера прорыдал у себя в комнате. И снова попросил маму его не приводить.       Когда мы оказались в школе на одном факультете, я поначалу невероятно расстроился. Меня злила сама идея его постоянного присутствия рядом, так он ещё и умудрялся хорошо учиться наравне со мной. Единственным существенным отличием была его отстранённость, он относительно сдружился только с Блейзом, а я довольно быстро обзавёлся компанией припевал, с которой начал весело проводить время, устраивая разные стычки с Поттером.       На втором курсе я стал ловцом сборной своего факультета, и это помогло мне заработать уважения в глазах учеников постарше, а Тео… Тео продолжал просто быть. Умный и нелюдимый парень, который иногда смешно шутил. Его нежелание участвовать в травле Золотого Трио меня порой раздражало, но я старался этого не показывать, а когда узнал, что он потомок того самого Кантанкеруса Нотта, что создал список “священных двадцати восьми”, даже попытался наладить отношения, вот только его не интересовали ни полукровки, ни маглорождённые, ни Избранный Мальчик, ни даже я.       На третьем курсе я вновь стал испытывать к нему сильную неприязнь. После того, как меня покалечил гиппогриф, Теодор был единственным слизеринцем, кто ни разу не попытался узнать, как у меня дела. Я счёл это за личное оскорбление и снова вычеркнул его из своего списка возможных друзей.       И только на четвёртом году обучения я поймал себя на мысли, что всё это время меня раздражало в Тео ни его превосходство, и ни его во мне незаинтересованность, а беспечность. Ему было на всё плевать. Плевать на Поттера, который вдруг стал четвёртым чемпионом на Турнире Трёх Волшебников. Плевать на акцию со значками, что я так старательно подготовил для Избранного, применив не самую простую магию. Плевать на Грейнджер, что неожиданно из уродки превратилась в симпатягу, да ещё и выбила себе место в компании Виктора Крама, с которым половина школы пыталась познакомиться. И наплевать на ощущение надвигающихся перемен, которые невозможно было не заметить, когда я вернулся домой на летние каникулы.       На пятом курсе нашим связующим звеном стала Пэнси, с чего-то решившая с ним подружиться. Мы чаще стали бывать в обществе друг друга, но я это больше воспринимал, как вынужденную меру. Мне нравилось хвастаться расположением к себе Амбридж, но и тут Нотт не изъявлял особого интереса.       А потом вернулся Лорд. Моего отца посадили в Азкабан, а Малфой-мэнор всё чаще стали посещать Пожиратели Смерти, без конца что-то обсуждающие в моей гостиной. Тогда я впервые сам захотел, чтобы Тео пришёл ко мне в гости. Мне стало любопытно, чувствовал ли он то же, что и я, находясь в своём доме.       Но на шестом курсе всё изменилось. Я вообще перестал его замечать. На моей руке появилась уродливая Тёмная Метка, а в голове – невыполнимое задание, и все мои мысли были посвящены только этому. Ну и ещё исчезательному шкафу. В какой-то момент страх настолько сильно в меня вцепился, что я даже не заметил, как одним вечером оказался с Ноттом вдвоём в гостиной, разговаривая о чём-то, чего теперь даже не помнил. Помнил только ощущение покоя. Тео был единственным, кто сумел меня отвлечь, возможно впервые за тот период, помимо призрака Плаксы Миртл.       Вскоре Магическая Британия погрязла в войне. Я почти не спал и не ел в самом, как мне раньше казалось, безопасном для себя месте – в собственном доме. И вот тогда Тео привели к нам не как гостя, а как будущего Пожирателя Смерти. Это и послужило главным толчком к нашей дружбе. Нотт стал для меня тем человеком, с которым я готов был делиться всеми тревогами, зная, что он никогда никому о них не расскажет.       Наш совместный путь был тернист и долог, и теперь мы оказались на его развилке, где каждый должен был выбрать свою дорогу, только я и в мыслях не мог представить, что дорога Тео приведёт его к крестражу. Крестражу, который создал Том Реддл, и который мы должны уничтожить.       Я лежал на кровати в комнате, которую Грейнджер мне выделила в Тупике, и пялился на обшарпанные обои. Снейп явно это место не особо любил, он не вкладывался в него, не пытался отремонтировать, но именно оно, на данном этапе моей жизни, подходило как ничто лучше — чумазое и потрёпанное, что ещё надо?       Снизу доносились голоса, но я старался не вслушиваться, знал о чём вели разговор и не хотел принимать в этом никакого участия. Я бы с удовольствием на время отсюда ушёл, но мне было некуда.       В дверь осторожно постучали.       -Входи.       Я знал, что это Грейнджер. Только она позволяла мне чувствовать себя в иллюзии того, что со мной считались.       Заглянув в комнату, она неуверенно прошла к моей кровати и села, положив на колени фолиант.       -О тебе спрашивали. – кончиками пальцев Гермиона стала водить по гравировке.       -Чего хотели? Предложить мне убить друга? – от моих слов она повела плечами, будто стараясь их скинуть с себя. Стало немного совестно. – Я не хотел. Мне просто… не знаю.       -Знаешь. Мне тоже. – она посмотрела в окно. – Гарри и Виктор отправляются на встречу с волшебником, что мантии-невидимки продаёт. Наши почти все стёрлись.       -У меня есть деньги, надо было сказать, я бы дал.       -Твои ещё пригодятся. Ингредиенты, например, купить. – она кивнула мне на руку. – Зелий мало осталось. Аврорат ведёт учёт, решили выделять вам с Дафной и Пэнси по одной порции раз в два-три дня.       -Как щедро.       -Падма и Молли не успевают варить и их тоже. Я помогаю им, когда не занята, ещё Флёр и Риона, но этого всё равно недостаточно.       -Если бы Аврорат допустил меня до котлов, я бы мог сам нам его варить.       -Они не допустят.       -Потому что идиоты.       Я понимал, что не являлся самым благонадёжным лицом в Ордене, и то, что ото всех, кроме Грейнджер, скрыл наличие фолианта, который обнаружил на крыше, пока сама Гермиона выясняла подробности жизни Теодора — тому свидетельствовало, но безмозглые авроры превышали все допустимые полномочия, без конца то допрашивая нас, то что-нибудь запрещая. Например, не подпускали варить зелья и готовить еду, считая, что так мы сможем кого-нибудь отравить. А Пэнси рассказывала, как опоздав на Гриммо на десять минут, её пол ночи допрашивали, после чего пришли в их с Дафной комнату, чтобы её обыскать. Уж не знаю, что они там собирались найти, но, если бы не вмешавшаяся Молли Уизли, полагаю, меня бы переселили в подвальную камеру за самоуправство в виде двух покорёженных аврорских носов.       -Гарри разговаривал с Кингсли. Просил его усмирить немного своих ребят, но…       -Не надо, Грейнджер, нам не нужны подачки. Никто из нас не рассчитывал, что по утру вся ваша компания будет выстраиваться в ряд, чтобы пожелать нам хорошего дня.       -Дело не в подачках. Если мы будем разобщены, то…       -Ты пришла прочитать лекцию о правилах поведения в коллективе?       Её глаза гневно сверкнули.       -Нет. Я пришла предложить вместе поизучать книгу, но похоже тебе больше нравится заниматься самобичеванием, срывая свою злость на других, потому что не знаешь, как по-другому справиться со своей болью. – она резко встала. – Когда надоест – сообщи, дел много. – и зашагала обратно к выходу.       -Подожди. – Грейнджер остановилась, но поворачиваться не стала. – Извини. Ты не виновата, просто я… – я тяжело вздохнул. – Просто я хочу всё вокруг крушить, но мне приходиться сдерживаться, а это копится, и я так всё ненавижу, что даже не замечаю, как обижаю тебя. Из всех только ты можешь разделить моё самобичевание, но я не умею благодарить и просить.       Она посмотрела на меня через плечо.       -Не надо просить, я и так пойму.       Поймёт. Только она и поймёт.       Головой я указал ей вернуться, после чего притянул пергамент и перо, и мы погрузились в долгое изучение магии крови, делая заметки о том, что казалось нам наиболее значимым. Мы просидели так около двух часов, не отвлекаясь ни на что, кроме книги, но нашу "библиотечную" идиллию неожиданно нарушил звук трансгрессии. Я тут же схватил палочку и встал в стойку, инстинктивно прекрывая собой Гермиону, но увидел не Пожирателя, и даже не Тео, а Кикимера.       -Кикимер просит прощения. – не сводя с меня глаз, он в почтении чуть склонил голову. – Мистер Блэк просил сообщить ему, если Кикимер заметит что-то необычное, и Кикимер пришёл сказать, что что-то необычное он заметил.       -Мистер Блэк? – поразительно, что Грейнджер обратила внимание только на эту часть предложения.       -Ну, формально – да. — я посмотрел за спину, встречаясь с её вопросительным взглядом. — Чего удивляемся?       -Кикимер просит прощение. — более настойчиво повторил эльф. — Но ему кажется — дело срочное.       -Я сейчас подойду.       -Кикимер подождёт. Кикимер сам трансгрессирует мистера Блэка. – он стал бегло поглядывать на Гермиону. — Кикимеру нужно ждать кого-то ещё?       Грейнджер отрицательно покачала головой:       -Иди, мистер Блэк. Я продолжу изучение.       Если бы домовик не служил ещё и Поттеру, то, я уверен, он бы выдохнул с облегчением, расплываясь в улыбке.       Протянув мне свою маленькую ручонку, эльф перенёс меня сразу на кухню, которая встретила нас царившем в ней полумраком. Откуда-то снизу, в области стола, доносились прерывистые всхлипы. Я пошёл на звук и увидел сидящую на полу Джинни. Обхватив свои колени, она упёрлась в них лбом, содрогаясь от слёз.       -Джин? – я осторожно шагнул к ней.       Не поднимая головы, она что-то ответила, но я понял лишь часть: “…не хотела… почему так случилось… показалось, он собирался…”       Обернувшись на эльфа, тот настойчиво указал мне куда-то дальше, за стол.       Меня охватило тревожное предчувствие.       Стараясь идти, как можно тише, я прошёл в указанном направлении и застыл: на полу лежал человек. Под ним уже образовалось большое тёмное пятно, а приглядевшись, я увидел на груди множество мелких порезов. Очень знакомых порезов.       -Ты использовала Сектумсемпру? – от шока я даже охрип.       Всхлипы в секунду прекратились, и медленно повернув к Джинни голову, я наткнулся на расширенные в панике глаза.       -Джин? Ты использовала Сектумсемпру?       -У меня даже палочки с собой нет. Я только об этом… Да. Кажется, да.       Помочь волшебнику я уже не мог – он был мёртв. Наклонившись, увидел в нём знакомого аврора, того самого, что недавно допрашивал Пэнси.       Сжав зубы, я старался не выдать своих эмоций, но чувствуя на себе пристальный взгляд, мой голос снова дрогнул:       -Отправляйся к себе, Джин. Дождись там меня.       -Ты спасёшь его?       От её просьбы сдавило горло.       -Я его… уберу.       -Он мёртв? Я убила его?       Если бы я точно знал, что не наврежу ей, то стёр бы Джинни воспоминание.       -Да.       -Я не хотела. – её глаза забегали из стороны в сторону. – Я пришла попить воды, а он тут стоял и... и он… я испугалась. Подумала, вдруг это Пожиратель.       Никто в это не поверит. Да я и сам не очень верил, но не мог допустить, чтобы об этом узнали.       -Я избавлюсь от тела, а ты иди в свою комнату. — повторил я. — Ни с кем не говори по пути. Если кто спросит, скажи неважно себя чувствуешь.       Но к ней подошёл Кикимер, аккуратно взяв Джинни за руку.       -Кикимер отведёт мисс Уизли в её комнату.       Джинни молча смотрела на него несколько секунд, а потом кивнула, и эльф её трансгрессировал.       В этой тишине звук показался мне таким громким, что зазвенело в ушах.       Этого просто не могло быть. Джинни убила аврора в штаб-квартире, наполненной людьми. Без волшебной палочки... Я спал и мне снился кошмар. Долгий кошмар о Тео и Джинни.       Стянув со стола скатерть, я попытался замотать в неё тело, но дверь кухни распахнулась и несколько секунд я смотрел на вошедшую женщину, открыв рот в немом ужасе – я увидел Беллатрикс Лестрейндж.       Только спустя какое-то время стало ясно, что это была её сестра Андромеда, но от этого захотелось прострелить себе голову заклинанием, ведь Андромеда Тонкс застала бывшего Пожирателя Смерти с окровавленным трупом на руках, который явно пытался скрыть следы преступления.       И я даже не знал, что ей на это сказать.       Тонкс осмотрелась, оценивая ситуацию.       -Ты же не так глуп, чтобы убивать прямо здесь. – это был вопрос или констатация? Она прикрыла за собой дверь, наложив на неё заглушающее. — Я слышала звук трансгрессии, но на дом наложено вето на перемещение. Значит тебя перенёс домовик. – она подошла ко мне и кончиком волшебной палочки оттянула край плохо замотанной ткани, приоткрыв аврору лицо. – Пол Уэйлд. Его убила младшая Уизли?       Мои руки похолодели, а рот наполнился вязкой слюной.       -Откуда…       -Здесь дышать невозможно. Всё насквозь пропиталось тёмной магией. – её глаза сузились. – Не твоей.       Улучшенная версия Беллатрикс, главными отличиями которой являлись, судя по всему, сдержанность и смекалка, прожигала во мне огромную дыру, ожидая объяснений. Её спокойствие пугало, но вместе с тем давало надежду, что она для начала выслушает, а уж потом побежит трубить остальным об увиденном.       Моя мать нечасто упоминала её, а от самой Беллатрикс я слышал всего пару фраз, которыми она охарактеризовала свою сестру, как безмозглую суку, предавшую свой род, поэтому я понятия не имел, что она за человек. Но глядя на неё сейчас, хотелось верить, что Беллатрикс ошибалась.       -Я не знаю, что конкретно произошло. Когда пришёл, аврор был уже мёртв.       Женщина осмотрела кровавый пол, в задумчивости прикусив изнутри щёку.       -Если Джинни не признается, в этом обвинят Паркинсон.       -Но Пэнси…       -Всем плевать. — не дала она мне до конца возразить. — Никто не станет наказывать Уизли, а у Паркинсон есть мотив. Ты можешь взять вину на себя, но на этом твоё пребывание в Ордене закончится.       -И что мне делать?       -Предоставить свои воспоминания.       -Нет.       -Находиться с Уизли под одной крышей – опасно.       -Я заберу её в Паучий Тупик.       -Всем опасно.       -Я её заберу. Мы с Грейнджер что-нибудь придумаем.       -Вы с Грейнджер нужны на поле боя. – Андромеда выдержала на мне острый взгляд, но поняв, что я от своих слов не откажусь, недовольно выдохнула, и схватив со стола лист и перо, быстро чиркнув на нём что-то, всунула мне его в руку. – Есть один колдун, неплохо сведущ в древней магии. Возможно он сможет чем-то помочь.       Сложно было понять, что я чувствовал. Никогда ещё незнакомый человек не оказывал мне помощь просто так, ничего не прося взамен.       -Блуа? – прочитал я написанное.       -Город во Франции.       -Я знаю, что это, но как мы туда попадём? Пересечение границы отслеживается Министерством, а Чарли временно без дракона.       -Придётся рискнуть. Или дождаться окончания войны, пряча Уизли до тех пор по подвалам. В Шармбатон ей нельзя: школа, набитая детьми — не лучшее место для волшебницы не способной контролировать свою магию. — в этот момент перед глазами возникло её лицо. Да, убивать сама Джинни не хотела, но что, если этого хотела её магия? Можно ли в таком случае научиться её контролировать? Тонкс неожиданно перехватила труп аврора. – Умойся. — скомандовала она, указав на раковину. — Если попадёшься в таком виде, тебя даже слушать не станут. – и не дожидаясь ответа, она потащила тело к выходу, но в дверях обернулась. – Ты похож на него. — в её тоне мне даже послышались нотки любопытства. — На Регулуса. Такой же потерянный и забитый традициями, но упорно желающий их побороть. Не повтори его судьбу, Драко. Выживи.

Теодор Нотт.

      Эти участившиеся собрания стали понемногу надоедать. И виноватый вид отца, и хмурый Блейз, и высокомерный Долохов, восседающий на стуле, как на троне.       -Мы тебя уже заждались. – произнёс Антонин, следя за моим приближением. – Столько вопросов к тебе, а ты всё ускользаешь.       -Не люблю болтать попусту.       -А я не люблю, когда меня нагло обкрадывают. – мужчина встал, вальяжно двинувшись в мою сторону. – Кому ты отдал фолиант? Грейнджер?       -Называешь меня вором? – мои губы растянулись в улыбке.       -Называю.       -Исправь, если я ошибаюсь, но разве тот, кто сам однажды украл, имеет ли право обвинять в этом другого?       -У нас с Нарциссой был уговор.       -Ты воспользовался отчаяньем матери.       -Воспользовался? Драко спасён.       -Не тобой.       Долохов приподнял подбородок, рассматривая меня с долей иронии.       -Усмири свою гордыню, мальчик. Сначала Омут, теперь фолиант. Чего ты добиваешься?       -Равенства. — с вызовом ответил я. — И сотрудничество с Орденом – неплохое начало для построения нового будущего. Разве не этого ты хотел?       -Равенства. — усмехнулся он. — Для столь пытливого ума ты слишком наивен. Никакого равенства не существует. Пока в мире одни владеют магией, а другие – нет, оно априори невозможно.       -Начнём устанавливать порядок среди волшебников, что погрязли в междоусобице, и в дальнейшем придём к согласию и с маглами. Твоё сотрудничество с Орденом...       -Моё сотрудничество с Орденом, — не дал он мне договорить. — Предполагало свержение Лорда, так как сделать это может лишь Поттер, но убийством Дамблдора ты всё мне испортил. О каком союзе может идти речь?       -Смерть Дамблдора — одна из жертв, но это не значит, что Орден откажется от заключения мира. Мы задыхаемся в войне, люди устали.       -И ты решил, что Омутом и фолиантом очистишь нас от скверны, заслужив их благодарность? Давая преимущество потенциальному врагу, ты лишь снабдил его оружием, которое теперь будет направлено против нас.       -Сколько фатализма. — саркастично заметил я. — Но ты ведь не думал, что сможешь убедить меня поверить в своё резкое желание встать на путь искупления, помогая Избранному победить зло? И ты ещё меня наивным называешь? Твои идеи, как на ладони, Антонин, поэтому я и решил продолжить твою политику. Первую её часть.       -Нет. Ты ведёшь свою. Но какими бы сладкими не были твои речи, Теодор, несогласных с равенством будет всё равно предостаточно, и, так или иначе, тебе придётся воспользоваться кнутом, а им – бежать. Думаешь, Поттер поддержит замену одного Лорда на другого?       -А кто говорит о замене? Ты долго пытался посеять во мне ростки своих идей, но я много раз говорил: мне не нужна власть. Я просто хочу изменить мир к лучшему, где не будет места притеснениям и войне. Не ты ли мне говорил, что для того, чтобы построить его, нужно избежать ошибок прошлого?       -И ты решил, что Пожирателю Смерти удастся заключить мир с членом Ордена из-за парочки редких безделушек? Давай-ка я расскажу, как этот мир будет выглядеть на самом деле: Поттер с нашей помощью убивает Лорда, Хогвартс освобождается от оккупации, на должность министра назначается какой-нибудь Бруствер, Скитер пишет огромные развороты о победе Мальчика-Который-Выжил, люди ликуют, а дальше наступает череда слушаний в Визенгамоте, где всех причастных к правлению Лорда распределяют по Азкабану. Нам, — он кивнул на отца и Блейза. — Как тем, кто оказал помощь в последний момент, смягчают срок, сократив его с пожизненного до... лет двадцати. Малфою дают около пяти, потому что он вступил в Орден. Тебя же такая удача вряд ли ждёт, ведь сколько бы ты не отдал фолиантов, убийство Дамблдора тебе не простят никогда, и не надо надеяться на справедливость Поттера. Даже если бы ему было плевать на Аберфорта, люди такого милосердия не примут. Прибавим к этому ещё и то, что, вероятно, мисс Грейнджер теперь знает, что ты являешься... помехой, то и участь твоя весьма очевидна. Так что давай, Теодор, расскажи мне о равенстве.       Слушать его было довольно интересно. И да, я прекрасно понимал, что никакого Азкабана от Поттера ждать мне не стоило, но и принимать правила Долохова я тоже не собирался. Его речь о колеснице, которую он впервые произнёс, прийдя в камеру моего дома одним из первых, и застав меня там лежащим на полу, скулящего от боли и отвращения, я помнил достаточно ясно: “пока колесница едет, она способна перемалывать кости, но стоит из колеса вынуть спицу – и ход её замедляется.”       К сожалению, я слишком поздно понял, что Антонин сам уже начал эти спицы вытаскивать, как только узнал о планах Лорда на Ликантропное зелье. И первой такой спицей стал Дамокл Белби, которого он убил почти в самом начале войны. Уже тогда Долохов просчитывал свои ходы, устранив того, кто мог бы усовершенствовать Волчье противоядие, и если бы я не вернул Слизнорта в Орден, то и он бы не успел долго прослужить на благо Лорда.       А второй спицей стала Нарцисса Малфой. Когда Антонин понял, какие у Лорда на меня планы, он решил попытать удачу и прибрать мою верность к своим рукам, поэтому первым делом принялся выискивать книги по древней магии. Антонин знал к кому идти. Чтобы заключить сделку, ему пришлось раскрыть Нарциссе секрет о намерениях Тома на свою армию, и испугавшаяся за сына женщина согласилась на любые условия, лишь бы его спасти, даже отдать древний семейный артефакт. Да, Малфой пока жив, но это было точно не заслугой Долохова.       Он долго и завуалированно старался склонить меня на свою сторону, в надежде навязать идею лучшего мира без Лорда, а я всё никак не мог этого понять. Но, когда понял, оказалось, что Антонин слегка просчитался, ведь я никому не хотел служить: ни Лорду, ни ему. Ни тогда, ни теперь.       Посадить меня на "трон", чтобы управлять мной — хитро, но недальновидно. Сама идея империализма меня никогда не прельщала. Строить вертикальную власть, изображая свободу выбора, при этом продолжая подчинять более слабых — та же диктатура, только строить её он хотел моими руками, убеждая меня в её легитимности.       План его был прост: сделать меня "новым Лордом", но при этом поставить на должность министра человека из Ордена, якобы таким образом визуально уравняв права. Только поставить он хотел Долиша, не все ведь знали, что он предатель, а тех, кто знали, самых недоговороспособных, — судить, обвинив в сепаратизме. Однако с такими, как Поттер и Грейнджер, которых не удалось бы посадить без последствий в Азкабан, Антонин договоривариваться не собирался. Он прекрасно понимал, что ни один из них не согласится на его условия, требуя правосудия, поэтому он избавится от них сразу, как Орден одержит победу. После убийства Лорда у остатков сопротивления вряд ли в ближайшее время хватит сил продолжать борьбу, а пока они восстанавливаются, новый мир уже строится.       Обычным же людям достаточно наплести о том, каким прекрасным станет будущее без войны, для наглядности своих добрых намерений казнить очевидных виновников — Лестрейнджей, Кэрроу и Мальсибера, — и вот все снова счастливы, и вот Избранный Мальчик — сепаратист, подрывающий своей жаждой справедливости целостность магической Британии.       А дальше дивный новый мир под моим — его— руководством, без сигригации и притеснения маглорождённых и полукровок, хотя, конечно же, всё это останется, только выглядеть будет более "аргументировано". Например, Антонин размышлял над созданием в Хогвартсе отдельного факультета для всех детей, рождённых в магловских семьях. Под предлогом: "им будет проще адаптироваться в кругу тех, кто жил такую же жизнь", он даже в пример привёл Малфоя и Грейнджер, доказывая проявление их неравенства в их вечных стычках, ссорах и агрессии, которых всеми силами впредь нужно бы избежать.       В общем-то, Долохов хотел создать всё тот же мир, что и Волдеморт, но из-за того, что второй чуть увлёкся, первый решил, что заменить его должен тот, кто меньше всего жаждет власти. Чтобы люди видели: перемены возможны.       Однако я считал, что новый мир можно создать лишь в том случае, если власть выстроить горизонтальной, а правосудие вершить не по признаку крови или значимости, а по содеянному. Наказывая всех без исключения за неправомерное использование магии — бывший ты Пожиратель, или же часть сопротивления — вот истинный путь к искуплению.       Аврорат, что работал на Орден, совершил военных преступлений не многим меньше некоторых Пожирателей, а значит и в Азкабане ему сидеть точно так же. На данный момент, Орден считал справедливым дать срок всем, у кого была Тёмная Метка, но она была, например, у Дафны. Справедливо ли отправлять её в Азкабан? Думаю, нет, учитывая, что она в заданиях Лорда почти не принимала участия. А вот Чарли Уизли — справедливо, потому что он единственный в своём роде, подчинивший себе магию, границ которой никто не знал. В этом для меня и заключалось равенство. Магия — оружие, и за её неправомерное использование закон должен быть для всех един.       Проблема заключалась лишь в том, что для того самого будущего, чтобы его не извратили под себя такие, как Долохов, правление нужно было брать в свои руки, а я прекрасно понимал кто с этим никогда не согласится, именно поэтому она и станет той, кого Долохов первой попытается устранить.       -Если ты хочешь, чтобы я занял место Лорда, — обратился я к Антонину, под пристальным взглядом отца. — То новый мир мы будем строить по моим правилам. И спицы из колеса вытаскивать те, на которые укажу я.       -Некоторые очевидные персоны коллаборационизм не поддержат. — он упивался своей правотой, прекрасно понимая, какие конкретно "спицы" я вытаскивать не позволю. — И по иронии судьбы именно они и станут зачинщиками новых беспорядков. Как собираешься пресекать дальнейшие попытки их бунта? — мужчина склонил голову, с интересом ожидая ответа.       -В этом наше с тобой отличие: ты видишь порядок в применении насилия, я же — в умении договариваться.       -Всё-таки у неё получилось. — Долохов с улыбкой задумчиво взглянул в потолок. — Эта зараза добродетельности пустила корни. — он прерывисто хрипло рассмеялся. — Да будет так, Теодор. Хочешь равенства — строй. После свержения Поттером Лорда, ты займёшь его место, и будешь на руинах создавать новое будущее. Если веришь, что тебе удастся заключить с Орденом союз, я поддержу тебя. Но если у тебя не выйдет — не скули.       Зал погрузился в молчание.       Взглянув на Блейза, я заметил его сосредоточенный на мужчине взгляд.       -Значит, решено? — подал голос отец. — Помогаем Поттеру свергнуть Лорда, а дальше заключаем перемирие?       Долохов насмешливо меня осмотрел, затем кивнул ему, и вышел из комнаты. Отец направился следом.       Мы с Блейзом ещё какое-то время помолчали, но подойдя к двери и проверив, что за ней никого нет, он наложил заглушающее и обернулся:       -Грейнджер не согласится отдать магическую Британию под командование Пожирателя Смерти.       -Я знаю.       -Она не успокоится, пока не добьётся справедливости.       -Я знаю.              Он прошёл к столу и налил себе вина.       -Люди не должны видеть её борьбу. Она их символ. Если символ не согласен, то и они не станут.       -Я всё это понимаю, Блейз.       Друг сделал небольшой глоток, но подумав немного, сделал глоток побольше.       -Как бы ты не пытался заключить с Орденом перемирие, Долохов не отпустит её. Она всегда будет ему мешать, потому что... Потому что ему нужен ты. И Драко. — парень задумался, съедаемый сомнениями и сожалением. — Знаешь, а я ведь пытался. После того, как обнаружил в Литтл-Уингенге Браун... я не всё тогда рассказал. Я увидел Фосетт и Аббот раньше, чем они меня, поэтому подслушал их разговор. Они упомянули Кристал. Фосетт сказала, что ей надоело стирать той память. Жаловалась, что у неё это плохо выходит, Кристал всё чаще задаёт странные вопросы, а винить, если она всё вспомнит, будут её. А после нападения на Гриммо, когда я отправился в Министерство узнать у Астории про трансгрессию Пэнси, услышал там, как Яксли орал про где-то выращиваемый Орденом аконит. А потом Фениксы напали на поместье Кэрроу, и я написал Дамблдору письмо. Даже прислал ему банку твоей мази, чтобы залечить Грейнджер рану, которую ей нанёс Грег. Правда я не был уверен, что мазь сработает спустя столько времени, но кого-то из Ордена ещё могли ранить, так что я подумал лишним не будет.              Я издал тихий смешок.       -"Отчаянные времена требуют отчаянных мер". И всё равно Долохов тебя подмял.       -Я не знал, что Фосетт и Аббот работали на него. Понимал, что они как-то связаны с Пожирателями, но с кем именно... Я просто хотел закончить войну. — Блейз как-то грустно улыбнулся. — Честно говоря, я надеялся Аберфорт дойдёт до конца. И... не понимаю зачем ты убил его. — он с осторожностью на меня взглянул. Не настаивал рассказать, но явно хотел знать.       -Я заключил с ним Непреложный Обет.       -Какие условия?       -Моё — чтобы он сберёг Грейнджер. Его — сделать всё возможное, чтобы я не дал попасть ему в плен. Он моё условие выполнил, я его — тоже.       -А зачем Драко сдал?       -Потому что сам бы он не ушёл.       -Долохов желает его вернуть.       -Знаю.       Снова молчание, снова рой мыслей и нежелание быть ко всему причастным.       Так вот, оказывается, как выглядел тот самый долг. Вот, что чувствовала Гермиона всякий раз, как взывала к нему — сгорала.       Подлив себе ещё вина, Блейз взглянул на меня уверенно и прямо:       -У меня есть к тебе предложение, Тео, но соглашаясь на него, обратного пути уже не будет.       -У меня его и так нет. Долохов всё разрушит, приведя нас к тому, с чего мы начали.       -В таком случае выход только один: убедить его в своей преданности.