Amissa inter astra | Потерянный среди звезд

Перед Джостеном стояла действительно сложная задача — не продлить смерть несчастного оборотня, а действительно вернуть ему жизнь. А для этого надо было, как минимум, усмирить магию внутри него. Стабилизировать и дать ей заполнить пустоты внутри, вырастить мышцы там, где они должны быть, помочь крови свободно течь по венам, сосудам. Первое время волк сможет существовать только благодаря волшебным силам, но после должен начать функционировать самостоятельно. Для этого надо было постараться. Нил сам не мог дать себе четкий ответ, зачем ввязывается во все это. Но скука так давно стала ему близка, что он попросту не мог не ухватиться за эту загадку. Достав старые фолианты, Нил перерыл все что мог, еще до пробуждения оборотня и нашел то немногое, что было известно магическому миру о воскрешениях. К сожалению, темных гримуаров в человеческой коже, что хранились в библиотеке отца, у Нила не было. Но Стюарт позволил привести с собой часть литературы из семейного особняка. Несколько книг, пара свитков, чтобы было не скучно. Чтобы Нил мог и дальше сам изучать магию. Текстов о воскрешении нашлось от силы три. Два из них уходили корнями глубоко в античность. Настоящая проверка временем. По тому, что делать после неудавшегося ритуала воскрешения — два абзаца и предложение в славянском источнике: «Избавьтесь от упыря как можно скорее». Правда, являются ли упырь и неудачно воскрешенный оборотень одним и тем же, понять оказалось сложно. Пришлось дальше ориентироваться на свои знания во врачевании. Условно волк — теперь был жив. Значит, его и лечить надо как живого. Сильно повезло, что все из необходимого уже имелось в кладовой и приготовление зелий не занимало несколько дней или даже месяцев. Все готовилось так легко и просто, словно с этим мог справиться и ребенок. Если у него было достаточно магии. И слава всему у Нила ее запасы были довольно внушительные — единственная польза быть наследником сразу двух древнейших ковенов. Джостен достал ступку и измолол цветы эхинацеи, добавил пару корений, целебную пасту, что к счастью была заготовлена раньше. Помешивая на огне, нашептывал слова, значения которых знали лишь те, что касаются магии. Разводил водой, набранной из родника, пока раствор не принял нужную консистенцию. Нил решил заранее запастись, большим количеством целебного раствора. Мать Нила любила повторять, что на самом деле не столь важно, что ты кладешь в зелье, важно, что это делаешь именно ты. Остальное просто мишура, наполнение, чтобы сам ритуал не казался пустым. Сложнее оказалось найти что-то чем можно покормить оборотня. Среди кучи консервов нашел пару с тушенкой. Пустой холодильник издевательски подмигивал сломанной лампочкой. В ящиках тоже оказалось негусто, видимо придется сходить в магазин. В конце концов, оборотень сможет есть более грубую пищу. И тогда должно быть ему понадобиться мясо. Оставалось надеяться, что им не станет сам Нил. Пока волк был ослаблен, но стоит ему встать на ноги, как прежние силы начнут возвращаться с каждым днем. Оборотни опасны и отрицать это глупо. Но белый волк, не будил гулкой тревоги. Он внимательно смотрел карими глазами, похожими на жидкий янтарь или прозрачный мед. А за тонкой преградой роговицы плескалось скорее отчаяние и смирение, чем желание напасть. Нил проводит руками по шрамам, потирает неровную кожу, зажившую, но не ставшую прежней. Как и он сам внутри, под слоем всего этого мяса. Память об отчаянии надежно укрепилась под кожей. Может быть, это тоже было причиной помочь волку. Нил не знал. Надо было просто оставить оборотня отдыхать, но он притащил телевизор. Уселся зачем-то рядом. Голос матери продолжал твердить, что все это ошибка. Что ему вообще надо было оставить волка там, где он его нашел. Что это приведет его прямо к краху. Смерти. Нил усмехнулся, круговорот смертей получается. Но дом потеплел, а половицы скрипят меньше, будто прислушиваясь к чему-то. Примеряясь к новому жильцу, под мягкость его лап. Пусть они еще ни разу здесь и не ступали. Нил хотел заставить себя уйти, но смотрел телевизор рядом, прислушиваясь к шорохам, ожидая любой случайный звук. Практически сбежал, испугавшись внезапному яркому ощущению другого рядом. Одновременно желанное и тревожное. Непривычное. Так давно Нил был здесь один, что все в нем вопило от голода по вниманию, чужому теплу и просто прикосновению. Даже по дыханию рядом. Он сбежал в кухню, осмотрелся. В шкафу с посудой — одна тарелка и кружка, в подставке для приборов — одинокая большая ложка. Нил вздохнул, умылся холодной водой, бьющей в железное дно кухонной раковины. Заставил себя заняться делами, чуть прибрать на кухне, вытащить кастрюли и сковородки — он не ел в доме, кажется тысячу лет, сбегая обычно в ближайшее кафе на заправке. Сегодня он хотел что-то сделать здесь. Собрал книги и бумаги, выписывая себе в тетрадь, что-то, что может помочь с оборотнем, когда в сковородке булькало варево. Нашел пару тонизирующих отваров, которые могут помочь. Но в целом это было все, что он смог найти. Нил бездумно прочертил пару линий, складывающихся в лапку. Затем рядом появилась еще одна. Интересно были ли у волка родные? Горевали ли они по нему? Ждали, когда он вернется, зная, что этого никогда не случится? Ну. Что этого могло бы не случиться. Прелести магического мира были в том, что реальность все время ускользала у тебя меж пальцев, стоило попытаться ее ухватить. А реальность Нила так вообще была существом еще более неоднородным, чем он сам. И в этой реальности было очень странно что-то иметь. Пусть и просто белого волка в гостиной. Позднее ему позвонили из города — раз в неделю Нил помогал с простенькими защитными чарами и приносил амулеты. Не в приступе альтруизма, а потому что чем спокойнее были соседи, тем спокойнее была жизнь Нила. Сегодня горожане были на нервах, ритуал воскрешения неподалеку спровоцировал недомогания у больше половины жителей. Нил пообещал, что на днях заглянет и посмотрит как можно сделать, зная — к тому времени, магия просто уляжется сама собой. Немного времени Нил потратил на работу. Дядя его отговаривал, но просто сидеть у него на шее Джостен тоже не хотел, в итоге Стюарт сдался, иногда присылая модели зелий или заклинаний, которые требовали точных расчетов и аналитики. В основном они конечно использовались для бизнеса, но практическое применение Нила мало волновало. Его задачей было — стабилизировать их внутренний код, напоминающий компьютерные нули и единицы. Пары хватило до самого ужина, когда Нил набрался смелости вернуться в комнату к оборотню, полностью игнорируя глупое наивное тепло, разливающееся по телу, от осознания что ему есть к кому идти. Комната — яркая звезда виднелась из коридора. Нил выключил свет в доме, замер в проходе, сжимая руками тарелку, не попадая на свет. Можно было увидеть волка, все так же лежавшего у дивана. Джостен досчитал про себя до десяти, еще раз проговорил про себя, что это хорошая идея. В гостиной не было камина, но казалось среди холодного моря холмов и каменных стен дома, в центре этой комнаты горел огонь. Острее это чувствовалось воспоминанием. Позднее. Когда Нил один ушел в свою комнату. Спальня Джостена всего через стенку, пустая и холодная сейчас она казалась еще менее привлекательной, чем раньше. Двуспальная кровать у стены, покосившийся шкаф в углу и стол заваленный бумагами с заклинаниями и рецептами — все в чем Нил нуждался. Увидь дядя как он обходит с подаренным домом, он пришел бы в ужас. Джостен растянулся в постели не раздеваясь. Простыни пахли пылью, и неприятно ощущались на коже. Шрамы начинали зудеть, стоило сомкнуть глаза. Если прислушаться по ушам бьет только тишина. Почувствовать можно, если опереться на чары, вплетенные в фундамент дома, соединиться на секунду с ним, чтобы осознать что здесь кто-то еще есть. Нил не оборотень. Он не слышит биение чужого сердца в конце коридора. Но он ощущает флер магии, тянущийся, как шлейф духов. Дикая зверина сущность, с ароматом смерти и чего-то далекого и забытого. Как пахнет лес ранним утром, тропа меж холмов. Нащупав тонкую нить, Джостен резко садится в постели, шумно дыша. С волком что-то не так.