Amissa inter astra | Потерянный среди звезд

— Принесешь мне плед из комнаты? Нил еще раз проверил содержимое сумки. Немного еды, воды в бутылке и небольшая пиала рядом, чтобы оборотню было удобно пить. Не хватало только пледа и можно отправляться на пикник. Волк появился в кухне, недовольно ворча. Одеяло он сжимал зубами, так, что край его волочился по полу между лап. Вид у него при этом был такой драматичный, что Нил еле успел спрятать улыбку, под суровым взглядом. — Спасибо. Джостен принял плед, свернул его осторожно и положил в сумку. Несмотря на то, что оборотень уже был в состоянии обернуться в человеческую форму — он этого не делал. И Нила охватывало любопытства. С той ночи, когда он почувствовал нечто странное в магии, окутывающей оборотня, это ощущение не проходило. Но никаких внешних признаков чего-то иного не было — Нил следил внимательно, пытаясь понять, где же кроется тайна. В чем загадка? И не в этом ли была причина воскресить нежданного соседа? Еще Джостену просто хотелось увидеть каков волк в обличье человека. Как звучит его голос? Как звучит его имя? Как ощущается на языке? Но все это казалось глупой мишурой, стоило оборотню оказаться ближе. Гораздо важнее любопытства было волчье самочувствие. Поэтому Нил решил устроить долгую прогулку, чтобы размяться и просто пообедать на свежем воздухе. Волк не был против, он фыркнул, ткнулся в руку мокрым носом, ласкаясь домашним псом. Нилу казалось, что это да. Подхватив сумку Джостен вместе с оборотнем, проверили, закрыли ли все двери и готовы ли они отправляться в путь. Осенний лес, казался более темным, более глубоким и тенистым. Еловый, лишь слегка затронутый золотом и багрянцем, возвышался неприступной стеной. Он одновременно манил и отталкивал. Уже как несколько дней, они не бегали по лесу — не случалось нужного настроения. Нил все так же уходил на утренние пробежки, но быстро возвращался. Возвращаться домой, когда в нем кто-то ждал, казалось странным. Чужим, но не отталкивающим. Хорошим. Потому и вернуться хотелось быстрее. Сейчас они никуда не спешили. Ступали ровно, подходя к кромке леса. Солнце светило уже высоко, но на границе с деревьями будто цеплялось за ветки иголки и застревало в ловушке, скованное и совсем хрупкое. Страшные сказки, кровавые истории стелились, как мох в таких местах, заблудиться здесь проще простого. Если конечно ты не знаешь куда идти. Для кого-то это верная смерть. Но для Нила это — дом. Он чувствовал, как текут тропы и магия, как ворочается непредсказуемый компас, как внутри разворачивается, меняется карта. И где-то там шел тонкий след, мертвечины скрытый под флером воскрешающей магии. Путь, которым пришел волк. Для него лес тоже когда-то обернулся смертью, а потом предстал как жизнь. Стоило нырнуть в чащу, как Нил споткнулся о мысль и резко остановился. Волк тоже, вопросительно поднимая глаза. — А ты не хочешь, — Джостен замялся, — посмотреть на место, где ты…ну…был похоронен, полагаю? Или где тебя воскресили? Оборотень не шевелился, продолжая пристально смотреть сверкающими глазами. — Если тебя интересует, кто это сделал, будет полезно взглянуть на место. Вероятно, там остались магические следы. На самом деле я даже так чувствую, где примерно это могло произойти. Такие всплески силы не проходят бесследно, — Нил пожал плечами, пальцы нервно теребили ручку сумки. Насколько этично было предлагать взглянуть на место предполагаемой смерти? Нил почти полностью был уверен, что ритуал проводили прямо на месте погребения — единственный способ это сделать, если кроме костей уже ничего не осталось, а даже судя по состоянию волка, по его новому телу — это было так. Оборотень, кажется, перестал даже моргать. — Если не хочешь, то мы, как и планировали, просто отправимся на пикник. Волк наконец отвел взгляд, посмотрел на свои лапы. Нил уже был готов к отказу. Слишком напряженно уши прижались к голове. Хвост печально повис. Но оборотень кивнул, продолжая смотреть в землю. — Это да? На Нила недовольно посмотрели и кивнули еще раз. — Хорошо. Я попробую опираться на ощущение от следа магии, пойдем по нему. Колдун сосредоточился, прислушиваясь к лесу и пропуская его через себя, как горную реку. У этого места был сложный характер. Но с ним можно было договориться. Оно напоминало чем-то этого серьезного светлого волка с острым оскалом. Не пришлось даже сильно напрягаться. След проявился еще ярче практически видимой нитью — концом клубка. Рядом оборотень затих, почти слился с мягким мхом под ногами. Цепочка следа тянулась чуть правее дальше вглубь. Нил нахмурился, прикидывая как же он мог не почувствовать, что столь близко от его владений, развернулся столь сложный и затратный ритуал тем утром. Он и не думал, что что-то не так, пока не увидел волка. Почему не понял? Почему потерял бдительность? Но не время себя корить. — Нам туда, — Нил указал рукой направление и стремительно двинулся вперед. Волк ступал рядом, не пытаясь обогнать, следуя почти след в след. Дикий зверь за спиной — и никакого ощущения опасности. Лес становился все гущи, тени — плотнее. Тропы скрывались среди листвы, меняя направление, стоило моргнуть. Граница территории Нила становилась все ближе, пока тонкая нить, отчерченная знаками на стволах деревьев, не осталась за спиной. Здесь не было места защитным чарам и искусственной магии, только стихия живая и дикая, кружащаяся в чаще. Нил замер, прислушиваясь. Оборотень вертел головой и нюхал воздух. Так далеко они еще не заходили. Судя по мягким вибрациям магии, нужное место было близко, и Джостен смутно припоминал, что может находиться в той стороне. Он нахмурился, еще раз считывая обстановку. — Еще чуть-чуть, — заверил волка, — ты точно уверен, что хочешь побывать там? Оборотень всмотрелся в гущу деревьев, будто мог сквозь них видеть собственную могилу. Уши стояли, будто он вслушивался, будто кто-то мог его звать. Позади ухнула сова. На дворе стоял день. Нил вздрогнул, волк повернулся к нему, кивнул еще раз. И уверенно двинулся вперед. Джостен следом, судя по всему, оборотень теперь чувствовал, куда надо идти, он не бежал, но шел стремительно, будто боясь упустить след. Деревья расступились. Плотный покров мха, перемежался с изумрудной травой, что уходила дальше к камням. К затерявшимся в лесу надгробиям. Покосившиеся кресты, старые могильные плиты, статуи ангелов, нависающие так, будто вот-вот сорвутся с места и либо упадут на тебя, прорезая своими острыми углами, разбивая тяжестью камня кости, либо взмоют в небо, оставляя землю позади. Лес, словно страж, простирался дальше, кольцом ограждая старые могилы. Нил прислушался. Земля гудела — нужное место здесь. Оборотень уткнулся носом в траву, как служебный пес, берущий след. Нил ступал за ним, осматриваясь кругом. Это было обычное кладбище. Он о нем, конечно, знал, оно даже было на старых картах, что шли в комплекте к имению. Здесь не хоронили ведьм, не хоронили вампиров и оборотней. Только людей. По слухам — из знатных родов, ныне уже не существующих. Сгинувших под громоздкими фигурами ангелов и плачущих дев, закрывающих ладонями лица. Для колдуна земля здесь была ценна так же, как земля любого другого кладбища. Никаких артефактов, никаких тонких нитей границ, за которые можно дернуть мироздание. Но сейчас магия здесь бурлила подобно закручивающему смерчу. Или из-за нее остальное нельзя было прощупать? Нил недовольно поморщился. Тот, кто это сделал, не только халатно совершил сам ритуал, но и не убрал за собой. Никаких попыток усмирить магию, взбунтовавшуюся против нарушения таких незыблемых законов мира как жизнь и смерть. Отдача, осевшая на траве и деревьях. Отравляющие жилы, что тянуть в глубине почвы. Нил посмотрел на волка, что нервно бил хвостом. Месту, где царила смерть, он подходил как красивое украшение. Если еще и были на земле древние боги — этим богом была смерть. Единственный хтонический бог, которого человек может помыслить. Интересно как она выглядела для этого оборотня? Каким было это столкновение. По спине пробежал холодок и Джостен передернул плечами. Он никогда не интересовался, как ощущается смерть, если ты ее пережил. Если ты был мертв, а после воскрес. И не знал, как она ощущается на коже, и как сама кожа ощущается после земли. Оборотень пролежал в могиле достаточно долго, чтобы остались лишь кости, и магия наращивала клеточку за клеточкой, на останки, практически создавая нового человека. Рождение через смерть. Интересно был ли волк все еще тем…волком, каким он был до этого или новая шкура все изменила. И понял ли это сам воскрешенный. Из мыслей Нила вырвал протяжный вой. Объект его мыслей недовольно на него смотрел, видимо возмущенный, что колдун просто встал как вкопанный. — Что? — Нил, внезапно смущенный, засунул руки в карманы. Волк проворчал и качнул большой белой головой в сторону. Джостен проследил за ним взглядом прямо до свежей земли, раскиданной по траве. Оборотень подошел ближе к колдуну, почти прижимаясь пушистым боком к его ноге. Нил осторожно коснулся шерсти у загривка, пробежал пальцами между ушами, не надавливая, но давая понять, что он рядом. И так же вместе они подошли к яме. Чуть присыпанная землей, с разбросанными пучками вокруг — рваная рана на теле земли. — Чувствуешь что-нибудь? — шепотом спросил Нил. Волк опасливо подошел ближе к краю, понюхал землю и немигающим взглядом уставился в рыхлую глубину. Хоть уже прошло достаточно времени, земля выглядела так, будто это случилось пару часов назад, вместо корней травы ее пронизывала магия. Тонкими нитям разрасталась от ямы по округе. В воздухе стоял легкий сладковатый запах гнили, прелости. И крови. Мясной дух тел, что стали жертвами для ритуала, нависал, как печать, досадное напоминание, что здесь случилось что-то страшное. Нил был удивлен, что воскрешавшие додумались забрать трупы с собой. Для ритуала, кровь должна быть теплой. Поэтому лучше всего привести живого человека и животных и уже здесь наполнить ведра, действуя быстро и точно. Если нужно поднять зомби, крови одного живого человека могло хватить на троих, а то и на четырех, бездушных, разлагающихся солдат. Чтобы полностью вернуть оборотня в сознании, крови требовалось куда больше. Волк все так же неотрывно смотрел в землю, будто пытался рассмотреть там собственные кости. — Там ничего нет, — тихо сказал Нил, боясь его напугать, — все, что там было, уже внутри тебя, а то, что не могло сохраниться, стало удобрением для травы здесь. Яма была на отшибе, без камня и указателей. На кладбище вероятно — случайно. Мертвое притянулось к мертвому. Но теперь стало живым. Волк чуть дернул ушами, выдавая, что слышит. — Ты жив, — как напоминание, чтобы совсем развеять сомнение. Оборотень повернулся к нему, встретился взглядом. В переливчатом золоте, сверкающем на холодном солнце как бриллианты, в глубине зрачков Нилу померещилось такое отчаяние, что он невольно отшатнулся. Здесь не было радости от возвращенной жизни, не было ликования от возвращения вовсе. Была боль. Было разочарование, промелькнувшее молнией. Он не хотел здесь быть. Теперь Нил видел это отчетливо. Вероятно, лежа там, на траве, в первый день, когда они встретились, волк был готов умереть снова. И возможно. Он хотел умереть снова. Оборотень отвернулся, сел у разорванной земли, слепо глядя то на яму, то переводя взгляд на лес. Джостен решил дать ему время побыть наедине со своей могилой. Отвернулся, окинул взглядом кладбище, присел к траве, коснулся её ладонями, пропуская между пальцами зелень, позволяя ей ласково щекотать кожу. Магия заструилась по венам, устремилась прямо в почву, мягкая, как колыбельная, и звонкая, как утреннее пение птиц. Нил закрыл глаза, слушая и позволяя лесу слушать его. В ушах раздался глухой стук, напоминающий биение сердца. Сначала быстрый, потом чуть медленнее и медленнее, пока не стал ровным ритмом. Бушующий вихрь стих. Место вздохнуло спокойно. Лес зашумел. Зловещие ангелы, все так же смотрели мраморными глазами в душу. Но магия успокоилась. Нил почувствовал на себе легкий призрачный взгляд, который можно перепутать с простым наваждением. Он просачивается меж деревьев, струится сквозь листву. Без четкого владельца, но знающий свою цель. Под лопатками свело, сердце тревожно ухнуло. Джостен сглотнул, облизал пересохшие губы. Привыкнуть к этому было трудно даже спустя столько лет. Когда натыкаешься на тонкие границы это всегда страшно и волнительно. Знать, что за тобой следит нечто, не имеющее имен и названий, было еще хуже, чем знать, что за ним следят люди отца. Оборотень рядом взволнованно завыл, видимо тоже почувствовав перемены. Он подошел к Джостену, осторожно обнюхал его шею и лицо, чуть касаясь мокрым носом щеки. — Все нормально, кто-то просто должен был прибраться за твоими идиотами-воскресителями, — чуть подумав, он добавил, — тут, наверное, когда-то был переход в волшебный мир. Ну до того как все рухнуло. Кто знает, может и это кладбище, когда-то было на другой стороне, — теперь, когда вихрь стих читалось это отчетливо и ясно. Волк дернул ушами, хмуро глядя в ответ. Нил улыбнулся краешком губ. — Знаешь, я рад, что нам удалось встретиться. Я не знаю, что с тобой произошло и так говорить наверно очень эгоистично. Но я просто рад, что тебя нашел. Действительно рад. Просто чтобы ты знал. Волк удивленно замер, прижал уши к голове, будто за что-то извинялся. Нил протянул руку, чуть коснулся мохнатой головы и подождал, пока оборотень прижмется к прикосновению. Молчаливое «да». Возможность нежно погладить меж ушек, провести пальцами по шерсти, осторожно лаская голову. Оборотень прикрыл глаза, наклоняясь ближе к Нилу. Посидев немного в тишине, будто знакомясь друг с другом заново, не отводя глаз. Одинокие и отрешенные от всего мира — они два блуждающих огонька в ночи. Нил не знал, что находиться по ту сторону жизни, но знал, что на этой может быть невыносимо. Джостен крепче ухватился за светлую шесть и, медленно приблизившись, давая шанс уклониться, уткнулся волку в шею. Он пах лесом и немного дымом, пах чем-то родным и далеким. И Нилу казалось, что оборотня вовсе может не существовать. Что он может быть простой иллюзией на четырех лапах. Но теплый бок прижался теснее. И, кажется, что это может оказаться реальностью. Когда волна внезапной тревоги и нежности схлынула, Нил вздохнул полной грудью, пытаясь сосредоточиться больше на шуме леса, чем на стуке сердца волка. Лес довольно ухнул в ответ, чуткий к вниманию. — Ты все еще хочешь знать, кто это сделал? — голос Нила был низок и хрипуч, как старые замки в нежилом доме. Волк медленно моргнул, кивнул мордой, будто нехотя. — Я не узнаю кто тебя убил, но возможно разберусь с тем, кто смог воскресить. Джостен поднялся с земли, отряхнул ладони и приблизился к яме. Пары циклов дыхания хватило, чтобы почувствовать вибрацию все еще оставшуюся в земле, как сувенир на память. Перед внутренним взором пронеслись призраки черных крыльев. Нил нахмурился. — Я не могу сказать точно, — неуверенно, ломко, — но, похоже, я знаю, кто это сделал. И мне, честно это не нравится. Волк чихнул. И покачал головой. — Не хочешь, чтобы я пока говорил? Покачал из стороны в сторону снова на этот раз выразительнее. — Ладно, но, если что, я готов помочь в этом расследовании, — Нил невесело усмехнулся, — Остановимся все-таки на пикник? Стоило потянуться за сумкой, как совсем рядом раздалось шуршание и хруст. Волк встрепенулся и зарычал, пригибаясь к земле, готовый к атаке. Реакции его оказались явно лучше, чем у Нила. Из леса, совсем рядом, ступая мягкой поступью, вышел олень. Небольшой, с маленькими, но витиеватыми рогами, отливающими золотом. Его шкура блестела и будто источала свет, маленькие белые пятнышки ослепляли глаза. Нил замер, оборотень тоже затих. Олень поднял на них большие черные глаза с длинными ресницами. Медленно моргнул, чуть наклонил голову и стрелой бросился прочь, перескакивая могильные плиты. Что это? Происки фейри? Привет от их мира? Нил даже не был уверен хороший это знак или плохой. Они молча собрались, лишь чуть касаясь друг друга взглядами, боясь нарушить хрупкую дымку, внезапно возникшую, на старом кладбище. По сторонам старались не смотреть, чтобы случайно что-то не выцепить. И двинулись назад, прорываясь сквозь чащу, гудящую от ветра, принесшего незнакомые голоса и взгляды. Прямиком к небольшой полянке на уступе скалы, с которой открывался вид на все территории, примыкающие к имению. Нил расстелил плед, достал еду, все разложил с неведомой даже ему самому заботой и уселся, глядя вперед на яркое солнце. Свет стирал ощущение кладбища с кожи, отогревал кости, но только слегка. Простые бутерброды показались невероятно вкусными, и волк тоже чавкал рядом с большим удовольствием. Они не разговаривали — это казалось лишним. Только лес у ног, горячий чай из термоса — оборотень сидел и смотрел на чашку, пока та не остывала так, чтобы он мог спокойно его лакать. Джостен не заметил, что улыбка все чаще трогает губы, как теплее становится в груди. И было ли это от того, что просто кто-то был рядом или от того, что рядом был именно этот оборотень, разобрать он пока не мог. Нил все еще не верил в бредни про судьбу и предназначения, но часто полагался на волю случая. И если случай и свел их вместе, значит, в этом должен был быть какой-то смысл. В это он верить хотел. Вечер опускался на лес — темнело все раньше. Просматривались первые звезды. Волк глядел на небо, как зачарованный, почти не шевелясь, все еще прибывая в путаных чувствах после увиденного. В его глазах Нил больше не мог разглядеть того отчаяния, после еды он даже выглядел почти довольным. — У тебя очень красивая шерсть, — осторожно сказал парень, — даже красивее чем у того оленя. Волк дернул ухом. — Интересно, когда ты в человеческой форме твои волосы такого же цвета? Он говорил еле слышно, ступая на зыбкую почву, боясь спугнуть. — И твои глаза они так переливаются, будто у них множество граней внутри, как у драгоценных камней, — щеки Нила чуть потеплели. Говорить подобное было столь непривычно, что язык еле ворочался во рту. Привыкший всегда отвечать колкостями, заточенный годами в бегах сейчас он казался себе черепахой, потерявшей панцирь. Не знающий, как должен существовать теперь — незащищенным. Волк заворчал, и потер нос лапой, пытаясь спрятаться. Кажется, не только Нилу было неловко. Звезд становилось все больше, небо темнело с каждой секундой. Нил собрал сумку, свернул плед, заботливо уложил его сверху под внимательным взглядом оборотня, который будто контролировал, чтобы тот ничего не забыл. Медленно ступая по тропке, в гуле ночных звуков, под стрекот сверчков. Они возвращались, будто из долгого-долгого путешествия. Уставшими путниками вошли в дом. Устроились на кухне. Нил на стуле, оборотень рядом у его ног, при свете, лишь одной лампочки. Закипел чайник, Джостен налил пиалу и чашку черного чая. Положил волку сахар и поставил на табуретку, рядом для удобства. Тени ползли по шкафам, смягченные мягкие и пушистые, как любопытные кошки, пришедшие на запах мяса. Нил смотрел на волка рядом и представлял совместную жизнь, будто имел на это право. Он был согласен, реши оборотень навсегда остаться в звериной форме. Не потому что воспринимал его как животное, а потому что готов был считаться с желанием своего нового соседа. Другом, называть его даже про себя Джостен не отважился. Это казалось неправильным, учитывая, что пока оборотень не может даже озвучить свои мысли. И к тому же — он даже не знает его имени. Зато видимо знает, кто мог его воскресить. И это пока было основной проблемой. Когда перед лицом летели вороньи перья — дело шло явно не к добру. Для большинства ведьм и колдунов это был хороший знак. Они держали воронов и грачей, они общались с ними, как с друзьями. Некоторые подселялись в тела птиц, и летали вместе с ними в голубой вышине. Но здесь, на этой территории и в жизни Нила Вороны никогда не несли ничего хорошего. Но темным мыслям не было места на кухне. Она смягчала все острые углы и вытаскивала занозы, казалось, где-то на фоне играет радио, которого здесь никогда не было. А в воздухе начинает пахнуть домашней едой, хотя Нил никогда не готовил на этой кухне что-то большее, чем макароны с сыром или тушенкой. Дом оживал, вспоминал — каким мог быть. Тихонько становился домом. Волк, утомленный прогулкой, все еще восстанавливающий силы скрутился на полу у стула. Горячий чай в кружке — разучился остывать, и рукам было все так же тепло, как и внутри. Из прихожей раздался звонок. Единственный действующий телефон в доме разрывался трелью, разрушая спокойно умиротворение. Сердце сильнее застучало в груди. Была причины, почему Нил таскал все время севший мобильник и избавился от всех остальных телефонов в доме. Этот последний — уступка дяде не более, сейчас оказался внезапным проклятьем. Оборотень поднял уши, сам встрепенулся готовый к атаке. — Все в порядке, — сказал Нил, двигаясь в сторону трубки. Нехотя, непослушными пальцами Джостен снял телефон со стены. — Натаниэль. Как оплеуха. — Я просил не называть меня так, дядя. — Прости, — мужчина вздохнул, — никак не привыкну. Нил? У тебя все нормально? — Нормально? — неуверенно ответил, гадая, почему должно быть иначе. — Ковен неспокоен, — тихо продолжил дядя Стюарт на другом конце провода, ведущем прямо в другую страну, — до нас дошли слухи, что Морияма что-то готовят. Они провели ритуал воскрешения и то, что они воскресили, вероятно, представляет большую угрозу. А ты там так близко, Нил. — Все хорошо, — Джостен пожала плечами, забывая, что дядя не увидит. Сам он повернулся лицом к гостиной, неотрывно смотря в комнату. Отсюда не было видно даже кончика хвоста. Большая угроза, да? — Просто будь осторожен, это был оборотень. Мы точно не знаем, зачем им это понадобилось, но знаем, что удержать его они не смогли. В случае, если заметишь в округе незнакомого волка, лучше убей его на месте, пока он слаб. Нил положил трубку. Дослушивать его не было никакого смысла. Сердце тревожно билось в груди. Воздух резко стал гуще, в горле защипало. Не из-за возможной опасности. Он знал это изначально, и сейчас придавать этому значение просто глупо. У оборотня было множество возможностей перекусить ему горло. Он ими не воспользовался. Странно было, что эта новость дошла до Хэтвордов. Нил давно знал, что у Ковена множество шпионов, но услышать это так, было все равно неожиданно. Зачем такое пристально наблюдение? Дядя многое недоговаривает. Что-то грядет. Из кухни послышался шум. Нил рванул в комнату, чуть не спотыкаясь о собственные ноги. Что-то случилось? В дом кто-то пробрался? Волку грозит опасность? Нил застыл в дверном проеме, ослепший от резкого света, неожиданно яркого. Раздался мучительный хрип. Нил проследил взглядом до источника звука. На полу у стула болезненно скрючившись, сжимая колени руками, сидел обнаженный мужчина. Светлые волосы падали на лоб, из-под челки сверкали пристальные карие глаза. Нил забыл, как дышать.