Скромность для сноба

      Знакомство с родителями своего альфы для омеги всегда волнительно.       Пока машина ехала к нужному дому, ты успеваешь пять раз поменять решение или придумать причину не ехать, считая, что сто процентов им не понравишься. Ведь каждый папа растит сына в надежде на его особенно выдающееся будущее, и значит, рядом с ним должен быть особенный омега, а ты себя таковым не считаешь, потому что не с первого раза поступил в институт или рос в неполной семье... Но, в конце концов, твоя любовь к человеку, сидящему рядом, побеждает все страхи, и ты просто сжимаешь его ладонь для храбрости, когда улыбчивый омега с густой копной немного курчавых волос гостеприимно распахивает перед вами двери. После ужина и просмотра семейных фотографий вы с, возможно, будущим свекром смеётесь над ковбойской шляпой твоего альфы, в которой тот в подростковом возрасте подражал Индиане Джонсу, а после его папа учит тебя готовить свой фирменный пирог...       Но знакомство с родителями мужа, которые и родного-то сына не особо жалуют — это реальное испытание; здесь вряд ли можно рассчитывать на хэппи-энд, учитывая всё, что Чонгук о них слышал. Правда, тут тоже был свой нюанс — это он понял в аэропорту: Тэхён никогда не спрашивал их мнения относительно чего-то, и Гук не переживал о том, что может не понравиться. Но даже если бы всё и вышло так, что вопрос стоял ребром, омегу это не волновало — да, их брак не был заключён от большой любви, однако после пылких слов Тэхёна Чонгук был готов как минимум взаимно попробовать это исправить и уж точно не пойдёт на поводу у новоиспечённых свёкров.       Даже если пока их отношения — всего-навсего штамп в паспорте.       Мужчина свернул на подъездную дорожку, и двухэтажный особняк его семьи навис над ними, словно держащаяся на узкой перемычке скала, закрыв при этом закатное солнце. В тени стены дома казались Чонгуку покрытыми сажей стенами склепа, и он изо всех сил пытается обуздать своё разыгравшееся воображение. Тэхён выбрался из машины и помог выйти омеге, в то время как Сяо Вэй с недовольной миной открывал себе дверцу сам, и Гук против воли начал улыбаться. Поймав на себе вопросительный взгляд мужа, юноша покачал головой, поскольку ему было крайне непривычно испытывать по отношению к кому-либо ревность — и тем паче признаваться в этом вслух. Даже свой чемодан, раздражённо цокая подошвой туфель, Вэй тащил собственноручно и при этом старался не смотреть в их с альфой сторону.       Их словно ждали — точнее, не Чонгука, а Тэхёна и Сяо Вэя. Входная дверь открылась, едва они успели подойти к крыльцу, и Гук, наконец, увидел родителей мужа воочию. Альфа прямо-таки излучал уверенность и самодовольство, и с его стороны Чонгуку это не нравилось. Каштановые с проседью волосы Кима-старшего были зачёсаны назад, и весь вид был довольно официален: чёрный костюм-двойка и начищенные до блеска туфли. Его супруг одет в серые брюки и белую рубашку, призванные подчеркнуть достоинства, но безуспешно; полупрозрачная ткань верха — не по возрасту, на взгляд Чонгука; в ушах — тяжёлые длинные серьги, на лице — все краски радуги. Но при этом у обоих было такое выражение, будто их насильно выперли сюда, приклеив на губы натяжные улыбки — хотя в сторону Сяо Вэя улыбки были очень даже искренними. Чонгук пытался представить себе родителей хуже, но не смог: рядом с этими двумя кусками айсберга ему родной, любящий поконфликтовать на пустом месте папа казался просто золотым самородком.       Но самое интересное началось, когда те увидели Гука, держащего за руку Тэхёна.       — Добрый вечер, молодые люди, — поздоровался отец семейства, распахивая шире дверь. — Мы сегодня ждали только двоих, но за нашим столом хватит места и для незваного гостя.       Слух очень кольнуло это слово «незваный», даже Тэхён напрягся, но Чонгук лишь сильнее сжал его руку: они всего лишь привезли «багаж» и надолго не задержатся.       — Это, должно быть, компаньон Сяо Вэя? — встрял старший омега.       Гуку пришлось прикусить губы, чтобы не рассмеяться, а Тэхён, похоже, только ещё сильнее разозлился.       — Нет, я прилетел один, — состроил обиженное лицо Вэй, показательно с трудом затаскивая свой чемодан в просторную прихожую. — Тэ сказал, что этот омега — его муж! Но разве может он быть его мужем? Он ему совершенно не подходит! Это я, я должен был стать им!       А вот тут Чонгук в реакциях уже не стеснялся, позволив своему рту раскрыться от удивления: он-то пожалел эту змею подколодную, помощь свою предложил!       — Я же говорил — надо было его в аэропорту оставить, — словно прочитал его мысли Тэхён. — А тебе «птичку жалко»!       — Что значит «муж»? — нахмурил брови Ким-старший.       — Ты ничего не хочешь нам объяснить? — подключился папа.       — Вам я ничего не должен и ничем не обязан, — качнул головой Тэхён, приобнимая Гука за плечи; все присутствующие мгновенно перевели взгляды на его руку, где сверкнуло золото обручального кольца. — Я бы вас в жизни с Чонгуком не познакомил, но мой мягкосердечный супруг пожелал помочь этой неблагодарной дряни.       Теперь настала очередь тэхёнова папы распахивать рот.       — Как ты смеешь так разговаривать со своим женихом?!       — Он мне не жених, и никогда им не станет. А если я ещё хоть слово услышу в адрес своего мужа, то забуду, что вы мои родители. Тронете моё — уничтожу всё ваше.       Больше никто не успел сказать и полслова, потому что Тэхён вывел Чонгука на мраморное крыльцо.       — Сделаешь ещё хоть шаг, и я забуду, что ты мой сын! — следует за их спинами громогласный голос.       — Сделай одолжение, — подмигнул тому Тэхён, и как ни в чём не бывало потянул юношу дальше.       Чонгук послушно плёлся за ним, поскольку не испытывал никакой радости от нахождения здесь, и едва заметно вздрогнул, когда позади с громким хлопком закрылась входная дверь.       — Зачем ты так резко с ними? — всё же поинтересовался, когда альфа помог ему усесться на сиденье и самолично пристегнул ремнём.       Гук бы не смог при всём желании поговорить так же со своим папой, но ему было приятно, что за него заступились, не раздумывая над выбором ни секунды.       — По-другому они не понимают, — альфа сел рядом на водительское место. — Родители при любом раскладе не приняли бы тебя, потому что ты мой выбор. Но у них теперь есть замена мне — вот пусть с ней и развлекаются.       Несколько минут пара просто сидела — Чонгук наслаждался тишиной, а Тэхён пытался остыть, хотя у него плохо получалось — вон, как руль сжал, аж костяшки пальцев побелели. Омега тихо вздохнул и осторожно запустил пальцы в копну тёмных волос мужчины, слегка массируя затылок; тот закрыл глаза, и, наконец, сумел немного расслабиться.       — Я должен сказать тебе спасибо.       — За что?       — За то, что был рядом сегодня.       Чонгук не уворачивается, когда Тэхён наклоняется поцеловать его — наоборот уже как-то даже привычно тянется вперёд, вжимаясь губами в чужие, и это нехитрое действие согревает его изнутри. Ему не хочется думать, что это всё — просто игра, что их ненастоящий брак однажды закончится. Ему с Тэхёном хорошо, нет чувства дискомфорта или желания вернуть свою, с таким трудом отвоёванную свободу — наоборот, его тянуло ближе, в крепкие руки: он знает, они защитят.       Щёки Чонгука горели красными огнями семафора, когда альфа перестал терзать его губы и позволил отдышаться. А после, лукаво подмигнув, Тэхён завёл двигатель, везя их обоих домой, и омега поймал себя на мысли, что действительно едет домой.       В квартире разбредаются по разным углам — Чонгук направился в душ и спать, а Тэхён ушёл в кабинет немного поработать. В общем и целом можно думать, что две страшные встречи прошли неплохо, но Гуку почему-то казалось, что так всё не кончится. Слишком уж зол был отец его альфы, да и в принципе тот не производил впечатления человека, который так просто сдаётся.       Тёплая вода быстренько привела его в чувство, напоминая, что он всё тот же омега, что ушёл отсюда утром на учёбу. Он пару минут просто стоял под душем, позволяя себе забыть обо всём, а после потопал в свою спальню, даже не поужинав, потому что в горле будто ком стоял. Тэхён всё ещё не спал, с кем-то ругался по телефону, и Чонгуку почему-то стало жаль собственного мужа: он, как никто другой, знал, что такое непонимание и неприятие со стороны родителей.       Юношу уносит в сон практически сразу — нервное напряжение дало о себе знать. Но в три часа утра он проснулся от сильной жажды, словно весь вечер пил алкоголь и теперь расплачивается. Тихо выскользнув из комнаты, Чонгук направился в сторону кухни, с удивлением обнаружив, что из-под двери кабинета по-прежнему пробивалась полоска света — значит, мужчина так и не лёг спать. Мысли о воде омегу тут же оставляют, и он потихоньку толкает дверь, заглядывая в помещение.       Тэхён стоял у панорамного окна и смотрел на спящую многоэтажку; его брови немного сведены, будто альфа думал о чём-то, что его мучило, а пальцы беспрерывно теребили серебряную цепочку, висящую на шее. На свой страх и риск Чонгук вошёл внутрь, потому что каким-то шестым чувством ощутил, что мужу нужна поддержка, и слегка сжал его плечо. Мужчина вздрогнул — надо же, даже не слышал, как к нему вторглись, — и повернулся к омеге лицом.       — Тебе надо отдохнуть хотя бы пару часов, — полушёпотом заговорил он, уговаривая альфу, как неразумного ребёнка. — Завтра работать не сможешь.       — Я как раз собирался, — кивнул тот.       — Ты уже четыре часа собираешься. Иди в постель.       — Идём со мной?       — Не сможешь заснуть сам? — хихикнул Чонгук.       Интересно, что вообще происходит в голове Тэхёна, что мужчина сам не свой?       — Не хочу оставаться один.       В чужих глазах столько мольбы, что он просто не может отказать — тем более речь шла о таком пустяке. В горле отчего-то снова встал ком, когда альфа взял его за руку и неуверенно потянул в свою спальню. Здесь всё выглядело так же стильно, как и во всём доме — не то, что бы Чонгук не заглядывал сюда раньше, пока Тэхён не видел, просто сейчас была возможность рассмотреть всё получше, и омега снова не мог упрекнуть его в отсутствии вкуса. Ему немного неловко наблюдать за тем, как муж принялся избавляться от одежды, хотя на нём самом надеты пижамные штаны и футболка — более чем безопасная одежда. Без уговоров забравшись в постель, Чонгук улёгся на правый бок, спиной к Тэхёну, который притянул его к себе максимально близко, прижав к груди, и обнял обеими руками. И вновь это удивительное чувство комфорта накрыло омегу с головой, помогая быстро заснуть.       Утром омега проснулся один и провёл рукой по чуть примятой подушке, чтобы убедиться, что та уже успела остыть — значит, Тэхён проснулся давно, несмотря на то, что лёг спать так поздно. Чонгук встал, направляясь в ванную для утренних процедур, и услышал приглушённый голос Кима за дверью кабинета: это явно его любимая комната в доме. Ополоснув лицо прохладной водой, почистил зубы — даже немного подкрасился, — и проплыл мимо кабинета, направившись сразу на кухню, не имея желания подслушивать, чтобы приготовить завтрак.       Сегодня Чонгук пытался приготовить «Фриттату» — итальянский вариант омлета с добавлением мяса, овощей, зелени и приправ. Дома он обычно добавлял в неё всё, что было под рукой, включая сыр, но вкусов Тэхёна он не знал, поэтому взял за основу классический рецепт и на свой страх и риск сварил кофе с корицей. Под ногами вертелся Бам, которого Гук забрал пару дней назад, пока папы не было дома — питомец с Тэхёном на удивление быстро поладил, — и он отдыхал душой. Дурманящие голову ароматы заставляли омегу улыбаться и забыть обо всём — до тех пор, пока на кухню не вошёл муж.       — В чём дело?       Альфа подошёл к Чонгуку со спины, слегка приобнимая за талию, поцеловал в висок и прижался лицом к шее с той стороны, где располагалась запаховая железа. Это первое утро, которое они проводили вот так, по-семейному, с поцелуями и совместным завтраком, но причины, побудившие Тэхёна искать в Чонгуке успокоение, последнего отчего-то пугали.       — Я разговаривал с отцом.       Губы сами поджались в тонкую линию: судя по тону голоса, который он слышал из-за двери кабинета, там был далеко не разговор — скорее, ругань на чём свет стоит.       Но вслух омега об этом, конечно, не сказал.       — И чего он хочет?       — Пригласил нас на ужин сегодня вечером.       Мнение Тэхёна на этот счёт Чонгуку уже понятно — его туда и метлой не загонишь, — но ведь могло такое случиться, что господин Ким взялся за ум и воспылал желанием наладить с сыном отношения?       Чонгук печально улыбнулся: это даже в мыслях звучало фантастически.       — И что ты ему ответил?       — Я сказал, что мне в его доме делать нечего — но если ты захочешь, то мы приедем.       Вау. Просто вау.       — Да ты же практически дал ему понять, что моё мнение для тебя важнее, чем его!       — И это не было обманом, — невесело усмехнулся альфа. — Он вообще потерял право голоса, когда выставил меня за дверь, и теперь удивляется, что я поступаю так же по отношению к нему.       — Мы не выбираем родителей, — вздохнул Чонгук, укладывая руки поверх чужих на своём животе. — Может, он готов хоть к каким-то компромиссам?       — Люди, которые готовы к компромиссам, не бросаются обещаниями развалить весь мой бизнес.       — Он угрожал тебе?       — Сказал, что уничтожит мою жизнь, если мы не приедем. Но это ничего не меняет. Чёрта с два мы туда поедем. Пусть попробует сломать то, что я построил — ничего не выйдет. Не у него одного есть связи. Ещё посмотрим, чья возьмёт.       Если бы этого было достаточно...       Весь день на учёбе Чонгук провёл словно на иголках. Ёнджун, который всё утро расписывал ему плюсы вегетарианства, так увлёкся своим монологом, что не сразу заметил отсутствие интереса с его стороны. Джехён, как это обычно бывало, в принципе мало чем интересовался, варился в своих мыслях, наверняка заполненных квантовой физикой, прикладной математикой и молекулярной биологией. Правда, затянувшееся молчание Чонгука в конце концов омегу всё же насторожило.       — А ты чего сам не свой? С мужем проблемы?       По совершенно непонятной для Чонгука причине Ёнджуну доставляло особое удовольствие называть Тэхёна исключительно его мужем.       — Нет, с его родителями.       — Наезжают? Так ты доходчиво объясни, как им вообще повезло с зятем — другой на твоём месте задал бы жару — позора не обобрались бы!       — Эмм... вот тут не уверен.       Опуская некоторые детали, Чонгук рассказал другу про Сяо Вэя, который «ноги от ушей» и выбран лично четой Ким, но даже подробности чужого внешнего вида Ёна не впечатлили.       — Тоже мне, Барби из Малибу, — усмехнулся тот, на ходу подпиливая ноготь. — Раз Тэхён так тебя защищает, значит, плевать он хотел на эту красоту с обложки журнала — да мало ли, кто там кого и кому выбрал! Он уже не маленький мальчик, чтоб за него завязывали шнурки и решали, за кого замуж выходить. И поверь дяде Ёнджуну: раз он на такую особу внимания не обратил — значит, капитально в тебя втрескался.       Чонгук целых три пары думал над словами друга, не перестав прокручивать в голове этот разговор даже когда после учёбы они разошлись в разные стороны. И на подходе к работе мысли омеги тоже витали где угодно, только не на заправке — за что он и поплатился, врезавшись в крепкое тело.       На этот раз Сухёна.       — Ты что, опять ходишь и думаешь одновременно? — притворно пожурил тот. — Знаешь же, что это чревато катастрофами, а я как минимум до сорока дожить планирую.       — Не заткнёшься — и до двадцати пяти не дотянешь, — оскалился в подобие улыбки Гук.       Здесь, на заправке, несмотря на присутствие Джинёна и Минхо, царила какая-то расслабляющая атмосфера. Сколько Чонгук себя помнил, это всегда было единственное место, где он мог отдохнуть и забыть на время о проблемах. Сегодня была его очередь стоять на кассе, Сухён с Ханылем и Дохваном на колонках — втроём, потому что у четвёртой накрылся шланг подачи топлива, — а это значит, что Гук застрял здесь со всем крысиным выводком. Инхан стоял на камерах, а Инфузория прихватил Амёбу, и обе кумушки точили за стойками шоколадные батончики — будто у Чонгука глаз нету.       — Вам что, особое приглашение надо? — придав голосу грозности, Чонгук показательно сложил руки на груди. — Два дня парочку несчастных ящиков с кукурузными палочками по полкам расставить не можете! С господином Инфузорией-то всё понятно — он одноклеточный, там чудо, что мозгов двигаться хватает — но ты, Минхо, меня разочаровал. Мог хотя бы побороться за ступень эволюции.       Омеги недовольно поворчали и направились в подсобку — не столько заниматься работой, сколько доедать батончики, как предположил юноша, — а он сам принялся наводить порядок за прилавком. Просроченные чеки, скомканные фантики, давно не пишущие ручки — как будто до его прихода тут свиньи работали. Он сосредоточенно пересчитывал деньги, которые Сухён наработал за время отсутствия омеги, и машинально разглаживал неровности на купюрах. Почему-то они снова напомнили ему, кто ждал его в гости вечером: очень уж чётко эти бумажки ассоциировались с родителями Тэхёна.       Интересно, чем его альфа занят?       Он не успел додумать мысль, как в заднем кармане завибрировал телефон, оповещая о входящем звонке.       — Не поверишь: как раз только что о тебе думал, — не сдержал улыбку и услышал в ответ чистый смех мужчины.       — Надеюсь, только хорошее? Или мне пора бежать из страны?       — Прям сейчас! Оставишь меня один на один со своими предками? И не рассчитывай!       — Ладно, не трусь. Я просто хотел узнать, как ты.       — Да нормально... вроде. — От вновь проснувшегося волнения омеге пришлось прокашляться, а на том конце провода раздался еле слышный выдох: Тэхёна не проведёшь. — Ну, может, немного нервничаю. Знаешь, нам нужно поговорить.       — О чём? — моментально напрягался тот.       — Не сейчас — вечером. Тут много лишних ушей.       — Надеюсь, речь не пойдёт о разводе? Я пока не готов к такому повороту.       — Значит, когда-то будешь готов? — как-то моментно скис Чонгук.       — Я совсем не это хотел сказать, — спохватился альфа. — Не то чтобы я задумывался о том, что будет с нами в будущем, просто сейчас загадывать наперёд — не лучшая идея.       Это точно. Когда отец сделал предложение папе Чонгука, тот согласился, не раздумывая; альфа обещал ему горы и звезду с неба, а в итоге оставил только долг по ипотеке и вечную истерику, когда речь о нём заходила. Конечно, Гук не винил отца за уход: Инсо — очень сложный человек, и мало кто способен выдержать его властный характер. Тем более что тот умудрился отсудить у отца квартиру, купленную им лично ещё до свадьбы, а потом жаловался, что мужчина не хочет платить за неё ипотеку.       Действительно, какой негодяй...       Так что да, Чонгук Тэхёна понимал: они могли строить кучу планов на будущее, но не факт, что они все сбудутся. Скорее всего, в самый неожиданный момент времени жизнь повернёт в другое русло, а им просто придётся приспосабливаться.       Но это может и подождать — сейчас важно другое.       — Давай обсудим всё, когда я за тобой приеду, — предложил Тэхён, и Чонгук кивнул, запоздало поняв, что муж этого не видит, улыбка машинально растянула губы.       — Тогда я побежал работать.       — До встречи.       — Д-да, увидимся.       Дрожащей рукой спрятав телефон в нагрудный карман комбинезона, Чонгук опустился на стул. Всего на короткое мгновение, но омегу посетило внезапное желание произнести вслух те три слова, которые обычно говорят друг другу лишь влюблённые донельзя парочки. Их с Тэхёном и настоящей-то парой пока назвать можно было с натягом, но отчего же тогда в груди так всё полыхает от невозможности произнести приятные в своей простоте слова?       — Чон, подмени меня на колонке! — по привычке проорал Ханыль, забыв одну важную деталь.       — Я уже неделю, как Ким, — посмеялся омега, в ту же секунду забыв о своих недавних мыслях, и Ханыль с улыбкой хлопнул себя по лбу. — Иди уже, я присмотрю.       В который раз поставив за прилавок Хвана — не без придирок с его стороны, конечно, — он невольно вспомнил тот самый день, когда впервые встретился с Тэхёном. Сказал бы ему кто тогда, что через полтора месяца он станет мужем этого альфы — послал бы этого умника к психиатру, но сейчас Чонгук лишь с толикой удивления принялся разглядывать своё обручальное кольцо.       Как всё в жизни может поменяться из-за пары капель бензина на голубой рубашке...       — Может, перестанешь уже витать в облаках и начнёшь работать? — делано проворчал Сухён.       Да уж, витать в облаках уже входит у Чонгука в привычку. По-детски показав другу язык, омега отряхнул с комбеза невидимые пылинки и заметил стоящий у нужной ему колонки серебристый «Мерседес» класса «люкс» — из тех, что возит важных шишек. Он запоздало вставил в бак пистолет и обескураженно застыл, когда из машины ему навстречу выбрался... отец Тэхёна. Чонгук помнил предостережения мужа о том, что его отец может отколоть какой-нибудь номер и заявиться к нему, и всё равно оказался к этому не готов. И всё же испуга омега не чувствовал — спасибо закалённому характеру, — и потому, взяв себя в руки и призвав на помощь всю свою выдержку и невозмутимость, на какие только был способен, сделал вид, что чужое появление не произвело на него никакого впечатления.       — Третья колонка, — профессионально подсказал мужчине, игнорируя чужой оценивающий взгляд.       Сухён, очевидно, уловив какие-то ему одному известные флюиды, выпустил иголки.       — Вы не заглядывались бы на чужих мужей, мистер, — встал с Чонгуком почти плечом к плечу, но так, чтобы не оставить на омеге свой запах: в этом плане альфы те ещё собственники, и друг это понимал. — Хотя за такое и его друзья вас по головке не погладят.       Кто бы знал, насколько Чонгуку была приятна его забота, но в данном случае он не собирался показывать даже намёков на то, что и у него есть слабости.       — Остынь, Чхве, — легонько похлопал парня по плечу, чуть не рассмеявшись во весь голос, но чужая попытка защитить его действительно тронула. — Это мой свёкр.       — Вон оно что, — озадаченно почесал тот в затылке. — Тогда звиняйте.       Сухён ушёл к своей колонке, а Ким-старший отправился оплачивать бензин, но, сдаётся Чонгуку, тот не только ради заправки сюда приехал. Вернувшийся буквально минут через пять мужчина его догадки подтвердил.       — Не могли бы мы с вами где-нибудь поговорить?       Голос альфы хоть и был пропитан властностью — теперь понятно, откуда это у Тэхёна, — но не настолько, чтоб напугать омегу.       — К сожалению, я сейчас занят и не могу оставить своё рабочее место без присмотра...       Едва он успел договорить, как к нему подлетел запыхавшийся Ханыль, подозрительным взглядом окидывая чонгукова «родственника», и ему пришлось пригласительным кивком позвать мужчину за собой в здание заправки. Ким шёл за ним едва ли не след в след, явно не собираясь отступать, но и Чонгук не сдастся без боя. Хван, почуяв что-то неладное, молча ретировался в сторону подсобки, удивлённо рассматривая на ходу человека, от которого только что принял плату за бензин, и явно не понимая, отчего тот всё ещё не уехал.       — Похоже, здесь достаточно тихо, чтобы поговорить, — чуть скрипучим голосом начал мужчина. — Я не собираюсь ходить вокруг да около — просто хочу сказать, что вы совершенно не подходите моему сыну.       В ответ на это Чонгук снисходительно улыбнулся.       — Ну, во-первых, он вам не сын — это ваши собственные слова. А во-вторых, Тэхён так не считает, иначе мы с вами сейчас не разговаривали бы. И прежде чем вы начнёте бросаться безосновательными обвинениями, скажу, что меня финансовая сторона наших отношений совершенно не волнует.       — Я ожидал чего-то подобного, — не впечатлился ответом тот. — И раз уж вы сами затронули эту тему, я готов обсудить с вами цену свободы моего сына.       Мужчина на полном серьёзе достал из внутреннего кармана пиджака чековую книжку и ручку с вензелем — явно дорогущую и сделанную на заказ. Чонгук удостоился внимательного взгляда и неприятно для себя осознал, что в его продажности не сомневались ни секунды. Но омеге удаётся удивить альфу, ответно выудив из кармана телефон и сделав парочку фотографий.       — Зачем это? — нахмурился Банчан.       — Вечером мужу покажу — вместе посмеёмся.       — Зачем же до вечера ждать? — раздался справа чуть рычащий голос Тэхёна, и от неожиданности Чонгук вздрогнул. — Я бы и сейчас не отказался посмотреть, что вызвало такой интерес у моего мужа.       Омега смотрел на Тэхёна, весь вид которого говорил о том, что тот в опасной близости от срыва на почве гнева; его отец выглядел ничуть не лучше, а здесь слишком много свидетелей, да и босс Гуку потом за мордобой премию вряд ли выпишет...       — Так, брейк, — ретиво перемахнув через прилавок, Чонгук встал аккурат между двумя альфами. Тэхёну, очевидно, подобный расклад явно пришёлся не по душе, поскольку Чонгука тут же за талию притянули к себе поближе. Омега уже собрался сделать вычитку Киму-старшему, но тут его осенило, отчего он повернулся к Тэхёну с удивлением в глазах. — А ты вообще как здесь оказался?       — Поручил кое-кому присматривать за тобой, — хитро улыбнулся тот — правда, одними лишь губами: глаз улыбка не коснулась, те так и остались холодными. Поджав губы, Чонгук прищурился, высматривая за окном фигуру Чхве — больше «шпионить» за ним тут некому. — Не мог же я оставить тебя без защиты: как чувствовал, что господин Ким отколет что-нибудь эдакое.       — С тобой я разберусь позже, — Чонгук ткнул в грудь мужа пальцем и повернулся к его отцу. — Сначала вы. Вам уже сколько? Лет шестьдесят? Достаточный возраст, чтобы понять, что каждый человек имеет право сам решать, что ему делать и как жить. Но вы настолько упрямы и своевольны, что совершенно не видите вокруг себя людей — только рабов, каждый из которых вам чем-нибудь обязан. Вам было недостаточно, чтобы сын вас просто уважал, не так ли? Конечно нет. Вам нужно поклонение и беспрекословное подчинение без права на собственный выбор. Знаете, что случается с такими людьми в старости? Они умирают в полном одиночестве. Смею предположить, что вы или считаете, что всех можно купить, или не хотите верить в подобный исход, потому что ослеплены своим эго и амбициями, которые с каждым годом становятся только больше. Однажды вы поймёте, что рядом с вами никого не осталось — только будет уже поздно.       Чонгук пытался как можно незаметнее отдышаться после своего монолога, но после выплеска эмоций явно чувствовал себя гораздо лучше, поскольку говорил не только в адрес отца Тэхёна, но и в адрес своего папы, который тоже «болеет» чрезмерным контролем жизни, которая его не касалась. Ким-старший ни разу омегу не перебил и теперь стоял не то оглушённый, не то адски злой, потому что лицо его совершенно окаменело.       — От себя лишь добавлю, что на ужин нас ждать не стоит, — с довольной улыбкой добавил Тэхён. — Мой супруг уже прекрасно выразил наши общие мысли, так что не вижу смысла повторять всё ещё раз.       Покачнувшись на каблуках, Банчан сказал что-то нечленораздельное и скрылся из вида. Чонгук же не мог даже пошевелиться, пока руки мужа обвивали его талию.       — Я тебя обожаю, — промурчал тот прямо в ухо, и Гук дёрнулся, поскольку это прозвучало одновременно и очень эмоционально, и с каким-то сексуальным подтекстом. — Ты — лучший выбор, который я когда-либо делал в своей жизни.       Эти слова были далеки от тех, которые Чонгук по своей неосторожности едва не ляпнул во время прощания по телефону, но тоже здорово согревали, позволяя расслабиться в надёжных объятиях альфы, которого уже до посинения хотелось звать своим.       — Думаю, тебе пора отсюда исчезнуть, пока у меня не начались проблемы, — посмеиваясь, он развернулся в кольце рук, даже не пытаясь выбраться. — Мой босс, конечно, человек отличный, но вовсе не обязан делать мне поблажки всякий раз, как я того захочу.       — Ты прав, — понимающе кивнул Тэхён. — Я сегодня буду поздно — сможешь добраться до дома самостоятельно?       Кажется, это будет первый раз, когда ему придётся добираться на общественном транспорте, хотя слово «дом» приятно грело душу.       — Конечно, — мягко улыбнувшись, Чонгук принял лёгкий чмок в губы и проводил мужчину к выходу.       Простояв на улице, пока серебристый кабриолет не скрылся из вида, весело помигав габаритными огнями на прощание, омега вернулся к работе, поёжившись: всё-таки, не каждый день он противостоит нефтяным магнатам в их желании самодурствовать. Сухён многозначительно поигрывал бровями, стоило Чонгуку бросить взгляд в окно, и омега шутливо пригрозил ему в ответ кулаком; тот что-то сказал Ханылю, и они оба покатывались со смеху, вызывая у юноши ответную улыбку.       И как вообще можно злиться на этого клоуна, ну?       Конец рабочей смены подбирался незаметно, и Чонгук чувствовал дикую усталость — скорее, моральную, чем физическую. А стоило вспомнить, что придётся добираться домой не с комфортом, как стрелка настроения быстро поползла вниз. Удивительно, насколько быстро привыкаешь к хорошему: раньше для него была не проблема поехать куда-то на автобусе, но всего какой-то месяц в машине Тэхёна — и он уже не представлял себя в переполненном такими же уставшими людьми транспорте. Но это дало ему возможность погрузиться в мысли, не рискуя отвлечься на мужа, и окончательно разложить всё по полочкам.       Во-первых, о разводе не могло идти и речи, и дело тут совсем не в родителях Тэхёна, которых требовалось убеждать в подлинности их отношений. Из этого пункта плавно вытекало «во-вторых»: похоже, случилось то, чего Чонгук в тайне опасался в самом начале и о чём они с Тэхёном не так давно разговаривали, — он начинал в альфу влюбляться и совсем не горел желанием прекращать отношения. По-хорошему, им стоило об этом поговорить прямо сегодня вечером, не откладывая в долгий ящик; и хотя Чонгук знал, что Тэхёна обуревали похожие чувства, всё равно испытывал лёгкую панику.       Вдруг услышит иной ответ?       В уже знакомом дворе он как-то на автомате поднял глаза на нужные окна и с удивлением заметил в них свет. Ноги словно вросли в землю: Тэхён же сказал, что пробудет на работе допоздна, — кто тогда шарился в их доме? Омега мысленно чехвостил себя за неосмотрительность, ведь не уточнял, есть ли у Кимов ключи от квартиры сына, однако стояние здесь до утра тоже вряд ли можно было назвать хорошей идеей.       Лифт поднимался целую вечность, а перед квартирой он снова притормозил и несколько раз подумал о том, чтобы позвонить мужу перед тем, как попасть внутрь. Но ответ нашёлся сам — когда Тэхён открыл ему дверь и хмуро осмотрел с ног до головы. За те несколько секунд, что мужчина молчал, Чонгук успел пережить коллапс лёгких и даже словить микроинфаркт.       — Ты чего в коридоре застыл? — недоумённо поинтересовался Тэхён, и омегу малость отпустило.       — Почему ты дома? — подозрительно прищурился, входя внутрь и избавляясь от тонкого свитера на молнии. — Ты же сказал, что у тебя много работы.       — Мне просто нужно было время немного подумать — одному.       Чонгук догадывался, о чём именно — он и сам думал об этом большую часть вечера, — но из уст альфы это звучало ещё волнительнее, чем в его мыслях.       — И что надумал?       — Что нам надо, наконец, поговорить и расставить все точки над «i».       «Это к лучшему,— увещевал себя Гук, пока дольше обычного мыл руки в ванной, оттягивая момент. — В конце концов, этого разговора всё равно было не избежать, так что мы выясним всё сейчас, и исчезнет вся эта сводящая с ума неопределённость».       Дав себе мысленного пинка — не конец же света наступил, в самом деле, — омега бесшумно вошёл в кухню; Тэхён сидел за столом и со скучающим видом изучал загородившую вид в окне многоэтажку.       — Что конкретно ты хотел обсудить?       Чонгук уселся напротив, поджав под себя одну ногу, и искренне пытался не надумывать себе ничего раньше времени, а ещё — подготовиться к тому, что всё может закончиться не самым радужным образом.       — Это касается нашего с тобой развода.       — Я тебя слушаю.       — Я долго думал о происходящем — о том, как навязал тебе эту свадьбу — и пришёл к выводу, что не готов жить с тобой под одной крышей при прежних условиях.       Что ж, это было совсем не то, что он ожидал услышать, хотя и пытался подготовиться к такому повороту. Где-то за рёбрами неприятно закололо, поскольку готовым можно быть к чему угодно — но это совершенно не гарант тому, что ты не почувствуешь боли.       — О Боже, просто уже попроси развода — хватить тянуть лямку! — не сдержался Чонгук.       Он никогда не понимал, зачем отрывать пластырь по миллиметру — лучше сразу резко сорвать, покричав от боли пару секунд, чем мучиться от неё часами.       — Сначала ответь мне на один вопрос, — качнул головой Тэхён. — Зная тебя, я уверен, что могу рассчитывать на искренность, и всё же прошу тебя ответить честно — даже если твой ответ не сойдётся с моим.       — Если речь идёт о деньгах, то лучше сразу заткнись.       — Может, дашь договорить? — развеселился альфа, и Гук нахмурился.       Откуда взялось это веселье?       — Ты хочешь развестись со мной?       Чонгуку неловко признаваться в этом вслух — особенно, если принять во внимание, что этого хочет Ким, — но омега ведь должен ответить честно, так что...       — Нет, не хочу.       Мужчина облегчённо выдохнул, чем немало Гука удивил.       — Отлично. Значит, я могу перейти к следующему вопросу — могло бы из нас получиться что-то большее, чем просто штамп в паспорте?       Похлопав от удивления веками, Чонгук неосознанно выпрямился, хотя и так сидел, будто кочергу проглотив, и во все глаза посмотрел на Тэхёна.       — Так ты… действительно хочешь попробовать… стать семьёй?       — Не вижу ничего, что мешало бы нам это сделать, но я должен быть уверен, что тебе это тоже нужно — и не потому, что ты подписал контракт.       «Тоже»... Тэхён что, выходит, как и Чонгук, думал...       — Кто я для тебя? — сорвался с губ омеги вопрос, который терзал его последние несколько дней.       — Любимым пока назвать не могу, — последовал ответ в тандеме с лукавой улыбкой. — Но я точно не хочу, чтобы ты оставался моим мужем лишь на бумаге.       Как Чонгук ни прикусывал губы, у него не получилось сдержать улыбку.       — Это ведь не потому, что я не ущемляю твоё личное пространство? — на всякий случай уточнил.       Вдруг альфе просто нравится, что он не лезет в его душу...       — Нет, — качнул головой тот, развевая сомнения. — Я уже говорил — ты лучший выбор в моей жизни, и надо быть последним придурком, чтобы потерять тебя.       Ладони Гука мелко задрожали и повлажнели от пережитого волнения, и ему пришлось стиснуть те между бёдер, чтобы остановить эту пляску.       — Если это то, чего ты действительно хочешь, то я согласен.       На лице мужчины расплылась самая невероятная улыбка, какую Чонгук только видел в своей жизни, когда тот поднялся на ноги и потянул его за плечи следом.       — Я боялся, что ты не согласишься.       — Эх, ты... А ещё хвалился, что знаешь меня, — демонстративно закатил глаза он и доверчиво нырнул в чужие родные объятия.       Тэхён продолжал улыбаться, не в силах совладать с собой, и уткнулся носом омеге в макушку, пока Чонгук ловил себя на мысли, что простоял бы так вечность.       И, похоже, теперь это не так уж невозможно.