Случайность, совпадение, судьба

— Я заберу ее в воскресенье в обед, чтобы успеть сходить в магазин за одеждой для танцев. Не давай ей ничего сладкого. И не ложитесь спать позже десяти. — Минхо, — со смешком прерывает его мама, — ты говоришь одно и то же каждый раз. Я знаю, что делать с детьми, ради бога! Я вырастила тебя! — Суа не я. — Да, ты был хуже, — смеется она, касаясь его щеки. Минхо морщится, но не отстраняется. — Ты выглядишь сегодня красиво. Какие-то особенные планы? Минхо трясет головой, опуская взгляд на очень чистые туфли, которые он надел под свободные черные штаны и рубашку. Одежда подходит для офиса, можно было бы сказать, что это просто дресс-код, но это не он. Минхо заехал домой после работы, скинул одежду, в которой провел весь день, сходил в душ и сделал укладку. Он даже надел серьги. Ради чего? Джисон написал утром и предложил встретиться. Снова. И у Минхо не было ни единой мысли отказаться. Первая специальная встреча после череды случайных произошла, когда Джисон всё же написал Минхо и предложил сходить выпить. Это был тот же бар, куда они ходили с Чанбином, Минхо пришел после работы, заказал пиво и гренки и весь вечер не мог перестать смеяться, потому что Джисон был… Джисон был замечательным. С ним не нужно было напрягаться и делать вид, что всё в порядке. Он не задавал лишних вопросов и много рассказывал о себе. Минхо мягко качался на волнах разговора, расслабив тело и разжав кулаки. Он узнал, что Джисон учился заграницей, получил работу сразу после выпуска и в целом неплохо устроился. Он создавал впечатление того парня, которого не стыдно познакомить с родителями. На прощание Джисон пожал ему руку. — Привык так делать, пока жил в США, — со смешком сказал он. — Раньше люди так показывали, что у них нет ножа в рукаве. Минхо верил, что у Джисона нет ножа в рукаве — настоящего и метафорического. Он смотрел на Минхо внимательно, и если быть немного смелее или самонадеяннее, то можно признать, что Джисон смотрел очарованно. Минхо почувствовал слабость, когда его руку отпустили. Джисон улыбнулся, посадил его в такси и махнул на прощание, пообещав написать позже. Минхо ехал домой со странной смесью чувств, похожей на перец, рассыпанный в воздухе. Внутри зудело, и в то же время было спокойно, и интересно, и ещё много всего. Встреча ощущалась как первый в жизни глоток газировки. Второй раз Минхо позвал его сам. Была суббота, он ждал, когда Суа закончит занятия в танцевальном кружке, в который он всё же отдал ее. Телефон постоянно крутился в пальцах, Минхо смотрел на него, испытывая неясное неудовлетворение. Похоже на то чувство, когда очень хочешь курить, но не можешь достать сигареты и затянуться. Фантомный запах табака мельтешит в носу, пальцы подрагивают, в груди распирает. Минхо не курил со студенчества, но хорошо помнит то ощущение жажды. Он не хочет курить, он хочет другого. Джисон улыбается каждый раз, как видит Минхо. У него милая улыбка, она растягивает его щеки и надувает их так, что они касаются тонкой оправы очков. Они встретились ближе к вечеру и пошли в кино, просто потому что ничего другого не придумали, а болтаться по улице не хотелось совершенно. Минхо комментирует фильмы, когда смотрит их, Джисон наоборот поглощен происходящим так сильно, что едва дышит. Минхо слишком много раз ловил себя на том, что смотрит на его подсвеченный большим экраном профиль, а не на сам экран. Джисон оказался интереснее фильма, потому что его Минхо пока не понял, а финал фильма предсказал ещё в самом начале. Джисон не похож на загадку, он более открытый, чем Минхо, лучистый, напоминает солнечный день. И все равно в нем чувствуется что-то скрытое. В нем больше глубины, чем легкомысленности. — По-моему, весь фильм был снят ради той сцены с роялем под водой, — говорит Джисон, когда они выходят из кинотеатра. — Или ради Хью Джекмана в ванной, — кивает Минхо, посмеиваясь. — О, ну если тебе такое нравится, — Джисон поднимает ладони, будто сдаётся, и мягко смеётся. — Он не мой типаж. — Да? А кто твой? — Ну, — Джисон выдыхает, его взгляд становится немного мыльным, — Ю Сынхо? — Ты спрашиваешь? — хмыкает Минхо. — Ладно, да, Ю Сынхо. У меня был краш на него после «Мемориста». — У меня никогда не было краша на знаменитость, — говорит Минхо, пока они идут вдоль хорошо освещенных магазинов и кафешек, входы которых уже начали украшать искусственными цветами, хотя весна едва начала быть похожей на весну. Лёгкое пальто хлопает Джисона по ногам, весенний ветер путается в его волосах, оставаясь в них влажным туманом. — Совсем? Даже когда был подростком? Минхо мотает головой. — Мне нужна эмоциональная связь, чтобы человек мне понравился. — Ты такой сложный, — отвечает Джисон, толкая его плечом. Джисон, кажется, никогда не общался с ним формально, и это хорошо, сейчас Минхо было бы странно, перейди он на официальный тон, или если бы начал кланяться при встрече. Незачем было строить какие-то искусственные стены или увеличивать расстояние между друг другом. Минхо пока не был уверен, насколько сильно хочет его сократить, но всё в нем кричало о том, что чем меньше его останется, тем лучше. Сегодня они идут в ресторан, который, как сказал Джисон, должен понравиться Минхо. Они часто обсуждают еду и разные места, и наверное это логично, что Джисон запомнил его предпочтения, но Минхо всё равно чувствует радостное смущение, когда подъезжает к месту. Джисон попал в точку на тысячу процентов, потому что сюда Минхо хотел сходить с самого открытия ресторана. Он проверяет, взял ли телефон и кошелек, прежде чем выйти из машины, смотрит в маленькое зеркало на солнцезащитном козырьке. Это непривычно — то, как блестят его глаза. Он поднимается по небольшой лестнице, ладони потеют, хотя на улице ещё не жарко. Джисон написал, что ждёт внутри, и на секунду у Минхо мелькает мысль, что всё это слишком похоже на свидание. На Джисоне свободный полосатый свитер и водолазка с высоким горлом. Он сменил привычные круглые очки на другие, сложной формы с черной оправой и тонкими серебряными дужками. На пальцах несколько серебряных колец, в ушах покачиваются сережки. Джисон будто сияет больше, чем обычно, и Минхо думается, что не один он наряжался для сегодняшней встречи. — Ты сегодня красивый, — говорит Джисон, толкая в его сторону меню. — А обычно какой? — спрашивает Минхо, чтобы отвлечь внимание от своих краснеющих ушей. — Хорошее замечание, — усмехается Джисон. — Если верить отзывам, то тут стоит взять сашими и гребешки. Можем один сет на двоих, если хочешь. — М, да, конечно. Заказывай, я плачу. — Это ещё с чего? — вскидывается Джисон. — Я тебя позвал, я и заплачу. — Я старше, я заплачу. — Минхо. — Джисон. Минхо догадывается, что Джисон получает больше, чем он, это понятно по вещам, которые он носит. Он работает в IT, у него нет семьи, квартиру наполовину оплачивает компания. Наверняка его банковский счёт выглядит лучше, но позволять ему платить за себя Минхо не может. Это даст Джисону повод надеяться на большее. Минхо сам для себя ещё не решил, к чему это ведёт. Они договорились встречаться как друзья, но Минхо всё равно чувствует интерес Джисона. Не платонический, совсем не дружеский. Он оставляет на коже Минхо затяжные взгляды и мимолётные касания. Они почти что нежные, и очень осторожные. Джисон боится касаться его так, как хочется. Иногда Минхо и сам жалеет, что установил эти рамки. Он помнит, почему сделал это, так быстро отказаться от собственных принципов не получится. Он всё ещё отец-одиночка с багажом ответственности не только перед собой, но ещё и перед дочерью. Если копнуть чуть глубже, то вскроется ещё один пласт, который Минхо откапывать совсем не хочет — он чувствует ответственность перед родителями Харин. Что они будут чувствовать, если он сойдется с кем-то? Что, если это будет мужчина? Прекрасный, очаровательный, добросердечный, но мужчина. От этих мыслей тошнота подкатывает к горлу каждый раз. Чанбин сказал, что Минхо может жить как хочет и с кем хочет, но проблема в том, что Минхо сам в это не очень верит. — Давай напополам, — говорит наконец Джисон. Минхо кивает и листает меню дальше. — Когда ты был маленьким, что тебя больше всего завораживало во взрослении? — спрашивает Джисон, когда они сидят в парке неподалеку от ресторана. Джисон ест мороженое, которое ему купил Минхо, хотя на улице всё ещё довольно прохладно. — Деньги? — со смешком отвечает Минхо. — Мне нравилось, что у папы кожаный кошелек, а в нем всегда лежат бумажные деньги и монеты. Это казалось чем-то важным, как будто если у тебя есть кожаный кошелек, то все будут тебя уважать. — Ну, ты был не так далек от истины. Манговое мороженое — ярко-желтое, как солнце в полдень, и наверняка сладкое, как сонные поцелуи. Минхо толком не помнит, каково это — нежиться в жарких лучах солнца или в объятиях любимого человека. Он просит у Джисона откусить, потому что ему кажется, что так он почувствует хотя бы призрак того счастья, какое испытываешь при всём этом. Мороженое льдом скользит по языку, пока Джисон провожает взглядом губы Минхо. Он моргает несколько раз, не сразу отводя глаза вниз, будто не может. — Вкусно? — спрашивает Джисон. — Не так сладко, как я ожидал, — наверное, поцелуи всё же слаще, но их просить он, конечно, не будет. — Суа любит манго, ей бы понравилось. — Она сейчас с твоими родителями? — Да, отвёз на выходные. Омма любит проводить с ней время, и девочке нужно иногда быть с кем-то, помимо своего отца, наверное. Не знаю, — он пожимает плечами и бездумно снова тянется за мороженым. — Звучит логично, — отвечает Джисон, протягивая ему рожок. — Я в детстве любил ездить к родителям отца, они дарили мне подарки. Он продолжает молча есть мороженое. Тишина между ними не неловкая. Минхо ещё ни разу не чувствовал неловкости рядом с ним. — Какой у тебя язык любви? — спрашивает Минхо спустя пару минут молчания. — Наверное, забота. Люблю делать мелочи для своего партнёра, и когда их делают для меня. Хотя бы палочки для еды открыть, уже приятно. А у тебя? — Харин говорила, что сарказм, — усмехается Минхо, и замирает, осознавая, что сказал. Джисон продолжает смотреть на него, не зная, что Минхо сейчас переживает микро-инфаркт, потому что её имя так легко слетает с губ, и так привычно в прошедшем времени, будто так всегда и было. Ещё ни разу он не упоминал жену при Джисоне, и черт его знает, что он вообще думает о семейном положении Минхо. Наверняка он заметил, что кольца на пальце нет, но почему — никогда не спрашивал. — Ты не кажешься таким уж саркастичным, — легко отвечает Джисон, возвращая в воздух кислород, — немного вредный, но так даже интереснее. Минхо опускает голову, чувствуя стыд и тень облегчения. Он сказал о Харин — и ничего не произошло. Джисон продолжил есть мороженое, ветер подул, тронув его волосы, и фонари продолжили светить. Минхо не рассыпался на части. — Мой язык любви — действия. Я не очень хорош в словах, и не очень их люблю, — произносит Минхо. — Значит, что-то вроде акта служения? Или забота? Чёрт, я забыл какие есть языки любви, — он хихикает, пачкая подбородок мороженым. Минхо слабо улыбается, пряча глаза за отросшей челкой.

. . .

Джисон ему нравится. Минхо чувствует это с каждым днём всё отчетливее. Джисон проникает в его жизнь глубже, срастается с ней, как молодой плющ со старым кирпичным особняком. Они едут вместе в магазин техники, чтобы купить Минхо телевизор. Минхо в этом плохо разбирается, он даже ноутбук себе не покупал — просил Сынмина сделать это. Сейчас первым, кого Минхо решил попросить о помощи, был Джисон, и это немного пугает. Джисон ходит вдоль ряда телевизоров с большими экранами, придирчиво смотрит на них под разными углами. Он уже прочитал характеристики в интернете, про диагонали, пиксели и прочее, осталось только увидеть вживую, оплатить и забрать. — Вот этот будет хорошо смотреться, — говорит Джисон, вставая рядом с гигантским телевизором. — Что думаешь? — Ты не видел мою гостиную, откуда ты знаешь, что будет хорошо смотреться? — хмыкает Минхо, вставая рядом с телевизором и проводя пальцами по верху. Джисон закатывает глаза, цокает и улыбается. — Ты заноза. Я знаю, что у тебя много воздуха в комнате, потому что у тебя не стенка с полками, и одна большая тумба, на которую ты и поставишь телевизор. Он достаточно большой, так что это хорошо, что его не будут окружать другие вещи. А ещё у тебя светлая гостиная, и телевизор светлый, улавливаешь? Минхо переводит взгляд на Джисона, сложившего руки на груди. — Откуда ты всё это знаешь? — Ты рассказывал, и я запомнил, — он пожимает плечами, опускается на корточки, чтобы прочитать что-то в карточке товара на витрине. Минхо сбит с толку. Он и сам не помнит, как рассказывал Джисону что-то такое. Как он мог запомнить? Если подумать, то это не первый раз, когда Джисон делает так. В прошлые выходные он купил Минхо его любимый кофе и сказал, что как-то само запомнилось, что Минхо пьет. Джисон позвонил ему в тот день, когда Минхо встречался с клиентами из Китая, с которыми намечалась важная сделка; он спросил, как прошло, и Минхо почувствовал укол привязанности и нежности, потому что Джисон запомнил. Мелочи оставались мелочами, но складывались во что-то большое и важное. Минхо окружали забота и внимание, которым хотелось открыться и впустить их в себя. — Его можно взять в рассрочку, если хочешь, — говорит Джисон, смотря на него снизу вверх. — Нет, всё в порядке, я оплачу сразу, — Минхо тушуется. — Тогда позову консультанта, — Джисон улыбается ему, легко дотрагивается до плеча, прежде чем уйти. У Минхо странное чувство. Ему беспокойно и непривычно. Жизнь меняется на глазах, а он будто не успевает за ней. Телевизор в гостиной смотрится и правда хорошо, Джисон был прав. Минхо смотрит на него, закусывает губу и достает телефон, чтобы сфоткать и скинуть Джисону. Джисон Ну Я же говорил, что будет хорошо

Минхо

Суа сказала, что это ее телевизор

Она собирается смотреть на нем только щенячий патруль

Джисон Какая грустная история Для тебя :) Минхо усмехается.

Минхо

Я хотел сочувствия

Джисон Прости, я на ее стороне И ты всегда можешь прийти посмотреть мой телевизор :) Волнение бьёт его в грудь. Минхо смотрит на улыбающуюся скобочку и видит в ней лицо Джисона, хитро смотрящего на него бесстыжими глазами.

Минхо

Да, или я могу просто украсть его

Он закрывает переписку, переворачивает телефон экраном вниз и накрывает щеки руками. Жарко. Бывает Джисон говорит что-то такое, от чего Минхо бросает в жар. Безобидные реплики, если не заострять внимания и не знать всего остального. Минхо не может не заострять, потому что предложение и правда хочется принять. Иногда перед сном, когда он лежит в постели, он представляет Джисона. Думает о его улыбающихся губах, о всех внимательных взглядах, которые он дарит Минхо. Кажется, Джисон пытается с их помощью забраться внутрь Минхо, узнать всё, что тот скрывает. Это не вызывает отторжения. Наоборот. Кажется, Минхо и сам готов открыть ему то, что сидит в нем. Свои страхи и, что ещё хуже, свои желания. Джисон уже знает о нем много, но некоторые вещи Минхо хочет рассказать сам. Это будет честно для обоих.

. . .

Джисон приходит к нему домой с бутылкой вина в руках. Он улыбается, и Минхо пытается улыбнуться в ответ, но выходит натянуто, потому что внутри всё сжимается в страхе и волнении. Он хочет рассказать Джисону о Харин. Обо всём, через что он прошел. Если после этого Джисон решит, что Минхо всё ещё то, что ему нужно, Минхо даст себе шанс. Если нет, что ж… — Ты какой-то нервный, всё в порядке? — озабоченно спрашивает Джисон, когда они садятся в гостиной. Наполненные вином бокалы стоят на журнальном столике, Минхо выключил свет, оставив только большой золотой торшер гореть позади. Он натягивает на ноги плед, сглатывая. — Помнишь, я говорил, что в моей жизни всё не совсем в порядке? — начинает Минхо, не поднимая взгляд от своих рук, лежащих поверх пледа. Джисон садится в пол-оборота к нему, на его лице появляется серьезность, которой не было ещё секунду назад. — Я хочу тебе рассказать всё, и потом я хочу, чтобы ты решил, нужно ли тебе такое в жизни. И…я начинаю привязываться к тебе, и я знаю, что ты смотришь на меня не просто как на друга. И я не могу начать строить отношения, пока я не уверен в них, у меня слишком много обязательств перед другими. Джисон шумно сглатывает, придвигается ближе и накрывает беспокойные руки Минхо своими, нежно поглаживает их пальцами. Минхо чувствует себя хрупким. — Я выслушаю, — тихо говорит Джисон. Это сложно — наконец говорить о том, что носил в себе годами. Минхо был готов к тому, что говорить о Харин будет больно, почти так же больно, как и терять ее. Он рассказывает о том, как встретил ее, женился и стал отцом. Он рассказывает о влюбленности в девушку, которая стала для него первой настоящей любовью. Он рассказывает о том, как она умерла, не приходя в сознание. — Это произошло в феврале. Тогда ночью прошел снег, дороги были скользкими, но она всё равно поехала на работу. Она завезла Суа в детский сад и отправилась в офис, но не доехала, — Минхо прерывается, рвано вдыхая, потому что горло сжимается от воспоминаний, заполняющих голову, как ледяная вода. — Другая машина влетела прямо в ее водительскую дверь. Это произошло на перекрестке, другой водитель не заметил, что у него горит красный, и не успел затормозить, его машину пронесло по льду. Харин доставили в больницу, но ничего сделать было нельзя. При смерти мозга было поздно даже подключать ее к ИВЛ. Она умерла ещё там, в машине. И я стал вдовцом. Это было больше двух лет назад, но я всё ещё вижу в кошмарах, как иду по больничным коридорам, — у него дрожит дыхание и губы, и руки, крепко сжатые руками Джисона. Минхо боится поднять на него глаза, но всё равно делает это. Джисон смотрит на него, плотно сжав губы. — Минхо, — хрипло говорит он. Слезы всё же наворачиваются на уставших глазах. Минхо закрывает их, чувствуя, как они горят. Он не боится плакать, как и выглядеть слабым, он просто отвык от этого. Он должен был стать опорой для Суа и для родителей Харин. Он потерял жену, но они потеряли свою дочь. Суа потеряла мать в той катастрофе. Минхо должен был стать тем, кто держится лучше всех. — Когда теряешь кого-то, с кем думал провести всю жизнь, то вообще перестаешь верить в эту самую жизнь. Я пытался жить дальше, но все казалось таким странным и чужим, и бесчувственным, пустым. Сначала я вообще не понимал, зачем мне вставать и ходить на работу. Мне казалось, что будущего больше не существует. Она была моей опорой, тянула за собой вперёд, а потом исчезла. Если бы у меня не было Суа, я бы так и остался лежать в своей постели ещё в том феврале. Суа напоминала мне, что время всё ещё идёт, и жизнь всё ещё существует. А потом я просто привык жить так — вставать утром, делать что-то, чистить зубы, покупать еду. Я будто по кругу ходил и никак не мог из него выйти. Пока тебя не увидел в том супермаркете. Минхо влажно всхлипывает, вытирает мокрые щеки и сглатывает ком, мешающий говорить. Джисон медленно гладит большим пальцем его костяшки, внимательно глядя в заплаканное лицо. Минхо не хочется прятаться от его взгляда. — Ты выглядел таким простым и знакомым, меня будто во времени назад откинуло. На секунду показалось, что не было всего этого кошмара. А потом ты всё продолжал болтать о судьбе и случайности, и я подумал, а вдруг и правда это знак. Вдруг ты не случайно попался мне именно в тот момент. Минхо замолкает, и комната становится тихой. По ощущениям, он только что вывернул себя наизнанку, достал всё, что упорно отказывался показывать другим людям, но показал Джисону, хотя тот и не просил. Сердце бьётся быстро-быстро, Минхо страшно, но не от того, что он выглядит слабым и заплаканным перед другим, а потому что сейчас Джисон должен либо остаться, либо уйти. Их руки всё ещё переплетены, когда Минхо говорит: — Я хочу, чтобы ты знал, со мной будет непросто. И ещё, подумай хорошо, нужно ли тебе это. Всё в порядке, если это слишком, ты можешь сказать и мы, не знаю, разойдемся, или останемся друзьями, но если мы продолжим сближаться, и я правда, по-настоящему привяжусь…я не хочу, чтобы кому-то из нас было больно в итоге. Ты мне нравишься, Джисон, но я боюсь, что я не то, что тебе нужно. И я боюсь того, что раню других, если буду поступать так, как хочу, если буду с тем, с кем хочу, но я просто больше так не могу. Джисон двигается ближе, сокращая расстояние, которое было между ними. Его рука осторожно ложится на щеку Минхо, едва касаясь влажной от слез кожи. Минхо замирает, боясь пошевелиться. — Мне очень жаль, что всё это произошло с тобой, — тихо говорит он, проводя большим пальцем по щеке, — я понимаю, чего ты боишься, но я не хочу терять тебя из-за страха, что всё развалится. Минхо поднимает на него покрасневшие глаза. — Даже если будет непросто, я…черт, Минхо, я уже привязался к тебе. Мне кажется, я был привязан всегда, ещё до того, как встретил тебя в магазине. После той встречи я думал о тебе почти каждый день, не знаю почему, ты просто не отпускал меня, а потом, на парковке, я правда подумал, что это что-то должно значить, встретить друг друга спустя столько лет, — Джисон глубоко вдыхает, скачет взглядом по лицу Минхо. — Я в тебя влюблен, Минхо. И я хочу быть рядом. Мне больно думать, что ты снова останешься один. — Я не хочу быть один, — шепчет Минхо с отчаянием в голосе. — Тогда я никуда не уйду. Дыхание Джисона касается его губ, прошибает мурашками и поджигает сердце. Джисон целует, мягко накрывая его губы своими, едва шевелится, поначалу просто дышит с Минхо одним воздухом, пропитанным слезами и признаниями, а потом притягивает ближе, обнимая. Джисон целует его как что-то хрупкое и важное, придерживает его лицо рукой и гладит, не давая развалиться от чувств, с которыми Минхо едва может справиться. — Ты знал, что я был влюблен в тебя в школе? — спрашивает Джисон. Его голос тихий и низкий, бархатный, не разрушающий атмосферу покоя, которая опустилась на них после всплеска эмоций от признаний. Постель под ними не расправлена, но смята; свет как обычно выключен, только ночник горит. Они лежат лицом друг к другу, вымотанные разговорами и серьёзностью, слишком сильными словами, которые вытянули из обоих всю душу. У Минхо закрываются глаза, но он смотрит на Джисона. — Нет, — улыбается. — Долго? — Года два. — Мы были знакомы всего года два, — Минхо ведёт пальцем по его скуле, рисует невидимую линию до челюсти. Джисон не сводит с него глаз. — Да. Ты нравился мне всё то время, что я тебя знал. Джисон смущённо улыбается, наконец уводя глаза вниз, на губы Минхо, всё ещё красные и припухшие от поцелуев. — Мне нравится роль детской влюбленности, — Минхо оставляет ладонь на его щеке, подтягиваясь ближе, чтобы прижаться телами. Джисон тут же кладет руки ему на талию, скользит на поясницу, сминая одежду, с нежной силой прижимая его к себе. — А мне нравится, что сейчас я и правда могу целовать тебя, а не только мечтать об этом перед сном. Джисон крепко держит его в своих руках, медленно целует, прижимая к себе и к разворошенной постели. Минхо чувствует себя хрустальным. Поцелуи тихие и едва ощутимые, как шорох падающих с клёнов листьев. Как первый снег, ложащийся на девственную сухую землю в ноябре. — Я иногда наблюдал за тобой, — шепчет Джисон, потираясь кончиком носа, — в столовке, и на переменах. Ты был таким недосягаемым. И красивым. Идеальная первая влюбленность. — Сейчас я не похож на себя прежнего, — в голосе не досада, скорее смирение. — Я тоже. Было бы странно, если бы всё осталось таким, как было двенадцать лет назад. Я рад, что встретил тебя именно сейчас. — Не самое лучшее время для меня, — морщит нос Минхо и смеётся, когда Джисон снова тепло и влажно чмокает его в губы. — Не существует безвыходных ситуаций, лишних людей и случайных встреч, — говорит Джисон. — Если я тебя встретил, значит так было надо для нас обоих. — А ты и правда серьёзен насчёт этой штуки с судьбой и случайностью. Джисон улыбается, гладит его по спине и прикрывает глаза. Красивый, юный и сильный. — Да, наверное. Я верю в знаки. Минхо не знает, верит ли он во что-нибудь. В бога, высшие силы, людей, судьбу. Он не знает, верит ли он в себя. В Джисона верить хочется, потому что пока он держит Минхо в своих руках, земля под ногами перестает качаться, легкие работают как надо, жизнь становится похожа на жизнь, а не на тень прошлых решений и ошибок. Если это эндорфины от влюбленности, Минхо готов это принять, потому что после них придет спокойствие от любви, и сила, которая поможет справляться со всем и дальше. Ему сложно довериться до конца, страшно снова оказаться там, где он был два года назад. Руки и искрящиеся глаза Джисона говорят ему о том, что иногда награда стоит риска. Поэтому Минхо готов поверить во что угодно. Даже в судьбу, которая свела его с таким человеком в глупом супермаркете возле отдела с детским питанием.