Глава 27

Станет ли жить в настоящем проще, если закрыть глаза и больше его не видеть? Я много думала о том, почему это должно происходить непосредственно со мной. Почему я становлюсь жертвой этих событий, раз за разом подвергаюсь новым трагедиям, пытаюсь отчаянно за что-то биться, но в конечном счете у меня ничего не остается? Почему я должна страдать в таком необычном и странном мире, о котором ничего не знаю? Почему я не могла остаться обычной девочкой, живущей своей обычной жизнью, вырасти в обычного человека, обрести обычную любовь и умереть обычной смертью? Почему я не могу умереть? Такие мысли не посещали меня в детстве. Поэтому я много задумывалась в последнее время о своем бытие, о собственном существовании в этом мире и о существовании других людей вместе со мной. Знаете, это даже не похоже на сон. Потому что во сне ты всегда встречаешь тех людей, которых знал раньше. Ты понимаешь, что знал их раньше, они остаются для тебя теми, кем они были в твоей реальности. Даже если они ведут себя так, словно они стали совершенно другими людьми, ты никогда не сомневаешься в их правдоподобности. Иногда бывают и случаи, когда ты совсем не помнишь тех людей, которых встречаешь во сне, хотя они могли прожить с тобой всю жизнь. Единственный человек, которого я встречала из своей "прошлой" мирной жизни, это Шиэджи. Но даже в нем я чувствую лишь часть того, каким он был до этого. Лишь его усталый вид, который прежде мне казался совершенно нормальным, отлично вписывающимся в реалии моего прошлого, выглядит роднее всего. Его поведение, его холод... Я знаю, что он был таким всегда, я вспоминаю его со слезами на глазах и понимаю, что в нем ничего не изменилось. Но теперь он выглядит иначе, я не узнаю в нем того, что было мне так знакомо прежде. Даже иногда минутное счастье рядом с ним казалось таким далеким, что я не могла дотянуться до него рукой. Прошло достаточно много времени, чтобы я осознала, что я потеряла его. Как бы грустно мне от этого не было, я потеряла своего брата, который теперь стал для меня чужим человеком. Я открыла глаза. Надо мной черно-белыми сигналами мигала лампа. Потолок встретил меня своим бездушным, серым видом. Я не двигалась, лишь размышляла о том, что случилось за все это время. Стоило благодарить богов за то, что я чувствую себя так... спокойно. Я сложила руки у себя на груди, но в голове промелькнуло, что сложил их на мне кто-то другой еще до того, как я потеряла сознание. Я и забыла, что теряла сознание. Эти моменты, такие долгие и пустые, ощущаются словно я никогда и не засыпала, а лишь бесконечно прокручивала одни и те же мысли в своем коконе. В своем белом, плетеном серебристым шелком коконе, в котором я потихоньку гнила, возвращаясь из бабочки в гусеницу. Меня аккуратно взяли в руки и переложили в белый, фанерный гроб. Сложив руки, я таилась в нем под открытым серым небом, ждала, когда меня закроют крышкой. На мои ресницы ласково, по-детски невинно прыгали снежинки, отдыхая на моих таких же белых, как они, глазах. Я надеялась, что они чувствовали себя как дома, покоясь вместе со мной. На этих похоронах наверняка стоял бы мой брат, его уставшее лицо останется неизменным, ведь я тоже стала лишь маленькой частичкой его бренной и тоскливой жизни. Интересно, а папа посмотрит на мою смерть? Папа, смотри, я наконец узнала, каким является конец моей жизни! Это было очередное видение, которое всплыло у меня перед глазами, стоило мне лишь попытаться вспомнить о событиях до моего пробуждения. В голове молнией стрельнуло воспоминание о том, что было несколько лет назад. Как я в детстве ходила с Шиэджи в магазин плюшевых игрушек, где он подарил мне мягкую игрушку лисицы... Я задумалась и поняла, что она похожа на Шарлотту. А вот еще одно воспоминание, в котором я летним днем сидела под деревом, а мою макушку припекало солнце, прыгающее в щели между зелеными листьями. Я не знаю, к чему оно сейчас, но мне даже будто бы стало приятно на душе, что я такое помню. Когда-то еще было лето, зелень не ушла в небытие, а я могла себе позволить просто сидеть на голой траве и не волноваться ни о чем. Такое чувство, будто всю жизнь до смерти Шарлотты я прожила лишь до шести лет. Я не помню ни школу, ни своих школьных друзей, никого. И как бы сильно я не старалась вспомнить, именно это я упустила из своей головы напрочь. Все еще моргая в такт свету, я вспоминала о том, что было до этого дня, и пыталась найти в этих воспоминаниях правду. Кажется, что только вчера я пряталась в шкафу вместе со своим братиком от грозы, наблюдая, как в прощелине между дверками бьют молнии, а он обнимал меня и гладил по голове, говоря, что все будет хорошо. Позавчера я поймала жука около остановки, на которой мы с братиком высаживались, когда добирались до парка, и, гордо держа его на ладошках, хвасталась Шиэджи. А неделю назад мы вместе сидели у реки, он читал свои занудные книжки, а я пялилась в воду и думала, что если нырнуть в отражение неба, то я умру и отправлюсь сразу в рай. Такие глупые и детские фантазии... Нет, это было не вчера и не днями тому ранее, это было давно, потому что сейчас абсолютно другое время. Серые стены стесняют меня своими грозными лапами, а потолок давит пожирающими, сверкающими глазами. Но вот же, я вижу маленькие белые туфельки под столом в углу комнаты, которые когда-то принадлежали мне! Я вижу бабочку, влетающую через окно в это тусклое помещение, сияющую голубыми лучами! Но это все - не часть этого мира. Нет... Я снова ошиблась. Я тихо и медленно поднялась и села. Пальцы пытались нащупать ноги, рыскали в поиске чуда по покрывалу и сминали его, но ничего под ним не было. Нет, я чувствую, что они есть. Я чувствую, что сейчас смогу встать и пойти дальше, поприветствовать брата и всех остальных, встретить с улыбкой Кена и Шираи, обнять Шарлотту. Вот-вот я сейчас попытаюсь... ...но мое сердце плачет и говорит мне, что это все бесполезно. Я села у края кровати, рассматривая пол. Если бы мои ноги были на месте, они бы свисали в тех самых туфлях, в которых я бегала в детстве за улетающими птичками, чье цоканье раздавалось эхом по всему миру. А теперь выше моего колена нет ничего, лишь пустота, окрашенная белым одеялом. В моей груди что-то ломалось каждый раз, как я смотрела вниз, затем вверх, затем снова вниз, пытаясь убедить себя в том, что это все неправда. Но такова реальность, и ничего, кроме как смириться, тихо плача про себя, я не смогу. Я взяла свое лицо в руки, пока с моих глазах скатилась одна хрустальная слеза. Оно было ледяным и гладким, словно мрамор. Дрожащим от холода и страха, рычащим где-то в горле слова "нет, этого не может быть!", бурлящим кипятком за зубами на языке. Мою глотку пронзила немая боль, и я заглушенно взвыла себе в ладонь. У меня больше не было сил терпеть эту фантомную ломоту в груди. Я буду плакать тихо, я не смогу закричать и попросить о помощи, не смогу цепляться в отчаянии за последнюю надежду и выпрашивать чуда у Бога, и это все меня ломает. Я не хочу больше существовать. — Шиа! В комнату кто-то вошел. Я закрыла глаза и не желала даже думать, кто это мог быть. Но эта фамильярность в голосе меня заинтересовала. Я подняла взгляд, веки болели от сна и слез, и увидела женщину с голубыми волосами в черной форме. Это была Лэй... Та самая, что внезапно переметнулась на нашу сторону и помогала моим "друзьям" найти меня. Вау, удивительно, что я это вспомнила. Мне так не хотелось ее видеть сейчас, что я хотела взвыть еще раз и вырвать себе все волосы, но она сама подбежала ко мне и схватила своими теплыми руками мое ледяное лицо. — Божечки! Шиа, дорогая, ты в порядке?! Как ты себя чувствуешь? Ты такая холодная, давай я позову Шиэджи и принесу тебе чай! — она говорила так заботливо и взволнованно, будто всю жизнь прожила со мной бок о бок, хотя ее вообще не должно было волновать, плохо ли мне. Или это опять последствия того, что я для них всех - важная шишка? В ответ я только промолчала, уставившись ответно на ее глаза. Сиреневые, прямо как у Кена, но все же больше склоняющиеся к красноватому оттенку, нежели чем синему, как у него. Они блестели, сверкали звездами и розами, а у него в глазах расплылась вселенная, тихая и текучая, будто черное небо рассыпало свои звезды прямиком в море. Глаза Лэй хотя бы сияли какой-то приветливостью и добротой... А Кена я и вовсе не могу сейчас вспомнить. Интересно, он сейчас с ними? — Шиечка, ну что ты молчишь, как не родная! — Лэй вытерла большим пальцем слезу с моей щеки и улыбнулась — Хотя я понимаю тебя, ты в шоке, только что проснулась и вот так, без ног... Но все будет хорошо, я тебя уверяю, дорогая! — Почему... — едва начала я, делая огромные паузы между словами, чтобы осмыслить продолжение своих немощных предложений — ...у меня нет ног? Мой голос осип от печали и плача и, видимо, от того, как долго я провалялась без какого-либо движения, что Лэй аж охнула, когда услышала меня. Я видела свое отражение в ее глазах и тихо ужасалась ему. Белая девочка с опухшими глазами, полными слез, выглядящая, как труп, вынутый прямиком из гроба, глаза словно дождевая лужа в туманный день, печальные и уставшие... Я выгляжу прямо как мой брат. От одной мысли об этом у меня пробежали мурашки по спине и мне захотелось сблевать. Интересно, чтобы стать таким измученным, он тоже лишился части тела? — Как тебе сказать-то, Шиечка... Стой, давай я приведу Лаира, и он тебе уже все объяснит? Я молча кивнула. С непонимания Лэй мигом переключилась на радость и просияла, выбежала из комнаты и вернулась уже спустя несколько минут, приведя с собой полусогнутого, раненого Лаира, держа его за руку. Видеть его было своего рода успокоением для меня. Я видела, что его шея была обклеена какими-то пластырями или бинтами, сам он хромал, но его лицо не показывало ни усталости, ни боли. Он подавал надежды на скорое восстановление всем своим видом, и мне это невероятно нравилось. При виде меня он, кажется, испытал похожие чувства, но я, в отличие от него, не вылечилась ни от каких бед. Наоборот. Для него было неожиданным и пугающим увидеть меня, сидящую на краю кровати, прикрытую одеялом и абсолютно никак не продолжающуюся в пол. Я чувствую, как хочу спустить ноги и побежать к нему, но не могу. Интересно, мне так легко это осознавать потому, что через три дня эффект от потери конечностей уже прошел? Лаир подошел ко мне, и я заметила в его прическе маленькое изменение. Кажется, пока он сражался с Кирой, ему случайно отстрелили (или он сам по случайно отрезал? вот дурак) прядку, из-за чего одна сторона его волос выглядела длиннее, чем другая. Если честно, сделано это было так ровно, что ему даже идет. Он присел рядом со мной на колени, потому что иначе я была с ним на совершенно разных уровнях, и посмотрел мне в лицо. Его янтарный орлиный взор как всегда был серьезным и проницательным, но при виде моих туманных глаз он, верно, удивился, и его взгляд слегка смягчился. Затем он повернулся в сторону, прокашлялся в кулак, собираясь заговорить со мной после стольких долгих дней. Его голос прозвучал словно рука в перчатке, давящая на матовое стекло. Приглушенно, но достаточно твердо, чтобы совсем не казаться размазней. — Кхм, мы... Достаточно давно не виделись, в такой-то спокойной обстановке, — начал Лаир, видимо, пытаясь как-то подготовить меня к беседе, судя по нехарактерным для него затягиваниям предложений. Но я продолжала сидеть молча, опустив глаза, едва ли обращая внимание на него, хоть и внимательно слушала. Это его смутило и огорчило — Как ты себя чувствуешь? Я промолчала. У меня не было ни сил, ни желания отвечать на эти глупые вопросы. Какое самочувствие виднеется у меня на лице? По-вашему я счастлива? Радуюсь тому, что лишилась обеих ног и теперь до конца жизни не смогу ходить? Если я что-то и чувствую, то это злость и гнев за то, какой легкомысленной я выгляжу в их глазах. Лаир мигом словил то, что я не горю желанием вести беседы, и приступил к рассказу о произошедшем. Не знаю, как он догадался, что мне отбило всю память из-за стресса и шока, но это было мне только на руку. Если только он не врет. Лэй стояла в стороне и нервно поглядывала то на Лаира, то на меня. — Понимаю, что это был глупый вопрос. Ты проспала три дня после того, как Кацури взорвал мой ошейник перед армией Альянса, и ты посчитала своим долгом погеройствовать и броситься прямо в эпицентр взрыва. Хотя я благодарен тебе за это... — Погоди, — перебила его Лэй, состроив удивляющееся лицо, стоя над ним — Ваши ошейники и вправду так мощно взрываются? Ну и самоубийцей же был ваш Рокуда. — Я бы хотел попросить не перебивать меня, пока я говорю с пострадавшей от взрыва, — Лаир обиженно и строго взглянул на нее, но это мало чем помогло — Нет, мой ошейник не должен был взрываться так... масштабно. — Тогда что это было? Какие-то проделки Альянса, небось? — Это ты была в Альянсе, а не я, Лэй. — Этот Альянс мне не рассказал ни крошки о моем прошлом! Ну, точнее, не столько крошек, сколько рассказал ваш белобрысый медик, — она фыркнула и сложила руки на груди — Он хорошенький, между прочим. Лаир оскалился, когда услышал этот комментарий от безалаберной женщины, словно приревновал ее к Шиэджи. Я бы тоже приревновала Шиэджи к ней, честно, но сейчас мне было все равно на их интрижки. — ...Говоря о том взрыве. Кацу остался жив, но он винит себя в том, что его действия привели к таким плачевным последствиям. Шарлотта тоже в порядке. К тебе вернулись твои "старые друзья", как они себя представили. Шираи и Кен. Я уже и забыла, что они вернулись. Точнее, пришли откуда-то далеко ко мне, в этот ужасный центр. Интересно, сколько времени они потратили на то, чтобы добраться сюда? Даже и не помню, какие там числа говорил Шираи. Помню то, что они совсем отличались от моих, но в меньшую ли или большую сторону - уже не помню. — К слову, один из них, а именно - беленький красноглазик, — по описанию я поняла, что Лэй имела в виду Шираи — Когда-то был в Альянсе. И за него держали крупную такую сумму... За то, чтоб привели живым. Сама Кира просила. Я подняла глаза и смогла спросить лишь часть вопроса, который крутился у меня в голове. — ...а она говорила, зачем? Лэй удивилась тому, что я заговорила и решила спросить именно эту несчастную деталь, ровно как и Лаир. — Не-а. Все, что она мне говорила, это что-то из рода "добудь нам Шию и мы все тебе расскажем". Теперь понимаешь, почему я так хотела тебя захватить, родная? Манера Лэй меня выбесила. Я стою всего-то чьих-то слов о прошлом одного человека, вау, какая радость. Я такая ценная. — Почему... — я устало посмотрела Лаиру в глаза, чем вызвала у него бурю сентиментальности и сострадания на лице — ...я так нужна всем? Этот вопрос всегда крутился у меня в голове, но сколько бы раз я не задавала его, никто так и не мог мне ответить. Все держали секрет моего существования в тайне, никто не смел даже слова сказать о том, кто я и для чего я живу. Почему мир крутится вокруг меня? Почему за меня секут головы и проливают кровь? Он вздохнул и положил руку на колено, опираясь на нее всем телом, слегка склонившись на бок. Весь его вид подавал знак о том, что ему крайне не хочется рассказывать мне всю правду. Но причин ее таить уже нет, поэтому отказываться говорить мне о моем же происхождении - чистое предательство. Хотя у него нет ни обязанностей, ни обещания раскрывать все карты проекта передо мной, даже если этот проект уже три дня как сгинул. Но я надеялась на то, что он сжалится надо мной. Хотя бы в таком состоянии. — Ты слишком слаба сейчас, чтобы узнавать правду. Я расскажу тебе, только давай спустимся и приведем тебя в порядок, хорошо? Я молча кивнула. Он пообещал мне рассказать, в чем заключается тайна моей важности для всего мира. Естественно я ему не верила. В это трудно поверить с первого раза, да и что уж там, сам Лаир, уверена, тоже не верил в свои слова, судя по его нервным бегающим глазкам. Неужели эта горькая правда страшна для меня настолько, что даже огромный, взрослый мужчина боится рассказать ее мне? Лаир мотнул головой в сторону Лэй, якобы намекая ей на что-то. На что - я так и не поняла, но Лэй схватила это с первых секунд и рысью выбежала из комнаты. Спустя всего пару секунд она вернулась, в руках держа ручки инвалидного кресла и быстро прикатывая его ко мне. Она так быстро поняла намек Лаира на то, чтобы она прикатила сюда этот тоскливый стул на колесиках. Лаир взял меня на руки, стараясь не убирать с моего тела одеяло, дабы не открывать мне вид на мои отсутствующие ноги лишний раз, но в конце концов его пришлось поджать под меня по крайней мере на самом кресле, ибо иначе оно бы просто запуталось под колесами. Он спустил меня на сидение, и они вместе вдвоем покатили меня к лестнице. Кресло скрипело и неприятно постукивало об пол при каждом обороте раз-два, что нервировало меня, хоть я и старалась не обращать на это внимания. Лаир и Лэй, судя по всему, привыкли к изношенным колесам этого кресла, поэтому им было абсолютно все равно на этот противный звук. На лестнице было еще хуже - каждый оборот колеса как начинался, так и заканчивался тупым ударом об ступеньки, эхом пронзающим мои уши. На втором, нижнем ответвлении лестницы я увидела Кена и Шираи, стоящих в обнимку на первом этаже, Шарлотту, прыгающую рядом с ними, Кима и Шиэджи, стоящих поодаль от них, ближе к самой лестнице. Кен и Шираи никак не изменились. Может, это потому, что я уже не помню, какими бы они были при первой нашей встрече. Это печально, учитывая, что моменты с ними запомнились мне как самые лучшие и счастливые за все последнее время после того странного взрыва. Что это вообще за взрыв был, черт возьми? Тогда я об этом не сильно задумывалась, но сейчас мне словно сняли всю радужную пленку с мозга и осушили его от розовой жидкости. Я мигом побежала за этим странным чудаком Кеном, который сказал, что скоро взорвется какая-то бомба, даже если поначалу не верила, что так и вправду будет. Но бомба все же взорвалась. И тогда мир словно в один момент преобразился, стал до боли в сердце неузнаваем, улицы опустели, дома рухнули, а вся зелень в этом мире в один раз зачахла и иссохла. У меня были все причины винить в этом Кена, который знал о бомбе, но не сделал ничего, кроме как самым тупым образом предупредил меня об этом и спрятал в странном деревянном бункере. А если бы я не пошла? Я бы умерла? Я бы превратилась в кого-то наподобие Шираи? Эта судьба была бы гораздо лучше, чем все то, через что я прохожу сейчас. Хотя тогда я не смогла бы считать себя человеком. А если бы я не была человеком, то Шарлотта бы могла подойти слишком быстро ко мне. Какая удача... — Шиа!!!! — моя розовая Шарлотта подбежала ко мне в ту же секунду, как я спустилась с лестницы, сидя на этой немощной коляске. Лэй и Лаир отпустили раму кресла и отошли, давая девочке поприветствовать меня поближе, без стеснения взрослых — Ты в порядке!!!! — а вот это звучало как утверждение, а не вопрос. Даже стало обидно. В ответ ей я промолчала. Она обвила меня руками и прижала к себе, лицом я утыкалась ей в грудь, которая ощущалось невероятно мягкой и пушистой, как мех плюшевой игрушки. Одной рукой я похлопала ее по спине и увидела, как ко мне начал тихо подходить Кен. Он спрятал руки за спину и, интересуясь, наклонился ближе ко мне, заглядывая своими холодными, фиолетово-сизыми глазами мне в душу. Его лицо выглядело будто немного иначе, чем минутой ранее, хотя я и не особо всматривалась в его физиономию. Но и это... Словно прежде он был другим, показывал другое выражение лица и смотрел другими глазами. С ним что-то случилось? Наверное, просто я забыла, как он выглядит. Шарлотта погладила меня по голове и положила свой подбородок мне на макушку, обнимая меня всем своим телом, не выпуская ни на секунду из теплой лисьей хватки. Но Кен сзади ее смутил, поэтому она, прижимая мою голову ближе к себе, посмотрела на него свирепым взглядом и порычала. Рычание я почувствовала вибрацией в голове, так как само горло ее близко упиралось мне в лоб. — Не подходи!! Я первая должна с ней пообниматься!! Кен хихикнул в ответ на эти слова. Где-то сзади стоял Шираи, выглядящий так, как будто здесь происходит какая-то эпичная битва, а не воссоединение старых подруг. Но хотя бы Кен ведет себя как обычно, хихикает и улыбается своей ехидной белоснежной улыбочкой. Это успокаивало. — Да ну же, Шиа, разве ты сама не рада меня видеть? — Шарлотта еле как пустила его ближе, выпустив меня из теплых объятий, и Кен наклонился к моему лицу, уже протягивая свои тонкие руки к моим — Я так долго ждал, когда мы воссоединимся с тобой! Я не смотрела ему в лицо. Я рассматривала его синюю застежку на воротнике, его бантик на шее, его жилетку и темный, словно матовый на вид плащ, его штаны и его костлявые пальцы, но никак не его лицо. Я не хотела видеть его сейчас. Как бы сильна не была моя таившаяся где-то внутри любовь к нему, какими бы хорошими не было воспоминания о его улыбке, я не хотела сейчас вспоминать, как выглядят его рот, щеки, скулы, нос, глаза и брови. Я не знаю, почему. Это его либо отвращало, либо разочаровывало, и вскоре его голос сменился с восторженного и радостного на грустный, оплакивающий что-то. Видимо, он оплакивал так мою ненасыщенную реакцию после того, как мне оторвало ноги. — Неужели моя любовь невзаимна? Мы же прошли такой огромный путь, чтобы я смог с тобой увидеться вновь... Шираи, разве не так? Кен оглянулся, но я успела рассмотреть его ехидную улыбку за сплошной момент до этого. Он пытался поддразнить Шираи своими действиями, и я стала его главной причиной. Точнее, объектом для таких издевательств... над Шираи. Сам же Шираи выглядел озадаченно и так удивленно, что я подумала, может, пока меня не было, между ними успело что-то случиться? Хотя мне было на это по большей части все равно. Пусть занимаются такими делами, какими им заблагорассудится. Меня это не касается. — Ты просто лжец, — твердо выпалил Шираи, будто готовый расплакаться на месте и волком убежать из здания — Зачем ты ведешь себя так, словно умирающий лебедь, а на самом деле счастливо крутишься перед Шией, как ее первый и последний ухажер? — Хватит. Шиэджи вздохнул и громко рявкнул это на весь коридор. Этим он обратил все мое внимание на себя, однако даже его голос не заставил мои глаза подняться. Я глубоко вздохнула, устав от этих перепалок, этих нерадушных встреч. Я сама запуталась в том, как определяю свое отношение к ним и их эмоциям. Мне было все равно на их реакцию, я не чувствовала ничего при виде радостной Шарлотты или опечаленного брата, но когда я услышала, как Шираи рычит на моего пусть и давнего, но друга, мне стало обидно и горько на душе. Я не хотела, чтобы их единственной тревогой на данный момент было их мнение друг о друге. Ведут себя так, словно меня тут совсем нет. Только брат меня понимает... В ответ на мучительную просьбу моего брата Шираи фыркнул и ушел, громко топая ногами об пол. Даже не поприветствовал меня. Хотя на его месте я бы тоже не стала с собой церемониться. Наверное, я все-таки могу его понять. Если Кен заставил его спасти меня, затем заставил еще невероятное количество времени пешком добираться до этого здания, и все ради того, чтобы Кен так плюнул ему в лицо... Кен кажется мне далеко не таким добрым и хорошим, каким я его видела раньше. А может, я просто слишком утомлена, чтобы разбираться в нем и видеть в нем былую красоту. Судя по лицу Кена, он был только рад тому, что Шираи ушел. Шиэджи серьезно, но нескольки утомленно посмотрел на Кена, а тот будто бы испугался его взгляда и поэтому сразу перевел его на меня. В его космических глазах светилась звезда безумия. Шарлотта, стоящая рядом с ним, злобно косилась на него. — Шиа, расскажи, как ты себя чувствуешь? Что произошло, пока меня не было с тобой? Вижу, у тебя появилось много друзей... — Кен, прошу. Шиэджи подошел к Кену лишь на два шага. Тот посмотрел на него окаменевшими глазами, его улыбка не сползала с лица, но вся его физиономия будто бы тряслась от страха. Он встал и отклонился от меня подальше. Шиэджи смотрел на него усталым, будто бы измученным взглядом, но в нем также прослеживалась и толика грусти и сожаления. Когда Кен от меня отошел, он не сводил глаз с моего брата, пристально выслеживая в нем что-то непонятное мне. Однако стоило ему подойти ближе ко мне, как Кен в ту же секунду бросился бежать. Я не понимала, что с ним происходит. И не хотела понимать, если честно. Если у него есть свои проблемы, из-за которых он так себя ведет, пусть он разбирается с ними сам. Хотя бы пока я в таком ущербном состоянии. Неужели у него нет сострадания ко мне? Если не сострадания, то хотя бы простого понимания всей ситуации? Я не хочу и не буду его слушать, пока я в очевидно худшем состоянии сейчас. Да пошел он к черту. Шиэджи молча прикрыл глаза и кивнул, будто бы извиняясь перед уже ушедшим Кеном. Шарлотта же вернулась ко мне и положила лапки на подлокотник моего сидения, прислонив лицо к моей голове. — Прости меня, что тебя встретили так... неприятно — Шиэджи повернулся ко мне. Я думала, что он продолжит свою речь, но он так ничего и не сказал. — Слушайте, — вперед выбежал Ким со своим глупеньким голосочком и интонацией, развевающий хоть немного атмосферу этого мрачного собрания — А может, Шиа хочет кушать? Три дня лежать, не вставая с кровати... Рано или поздно проголодаешься! — Дя!! Мы так давно не ели, я уже скучаю по вкусу сахарной ваты и мороженого... — пискнула Шарлотта. Лаир и Лэй одобряюще на них посмотрели, пока Шиэджи продолжал рассматривать меня. Он выглядел... сочувствующим. Не сказать, что он был шибко рад меня видеть, я даже не могла заставить себя подумать о том, что он в душе был несказанно счастлив моему оправлению от обморока. Но он, даже если только взглядом, хотя бы немного выражал соболезнование моей травме. Я была ему за это благодарна. Внезапно я почувствовала резкую боль в животе, будто сжирающую меня изнутри. Я схватилась рукой за себя, инстинктивно обхватывая эпицентр боли, и поняла, что это - тот самый голод, о котором говорил Ким. Он подбежал ко мне и присел на колени, положив руки на подлокотники кресла, заботливо меня рассматривая. — Вот - говорю же, голодная! А теперь пойдемте-ка на... Э-э... — он примолк — Погодите, а где там была кухня? Лаир огорченно вздохнул, Лэй помотала головой, Шарлотта сконфуженно перевела взгляд с Кима на пространство сзади меня, а Шиэджи устало выдохнул. — Кухня есть почти в каждом ранее жилом здании во дворе, — начал Шиэджи, закрыв глаза — Но наличие еды в них - уже другой вопрос... — Подождите, а разве в центре нет кухни? — Шарлотта задала очевидно глупенький вопрос, расхлопнув глаза на максимум. — Дорогуша, ты что, шутишь? У нас твой центр сгорел дотла, а ты про кухню думаешь! — Лэй хлопнула его по головушке между ушек, из-за чего розовая лисичка распушилась и прошипела. — А подвал Кацу?? И где он вообще?! Теперь Шарлотта задала уже действительно важный вопрос. Они все переглянулись между собой, только Лэй и Лаир выглядели поспокойнее, в отличие от Кима, Шарлотты и Шиэджи. — Не волнуйтесь, Филипп составляет ему отличную компанию в соседнем здании! — Лэй расставила руки в боки и лучезарно улыбнулась. Лаир аж вздрогнул. — Филипп? Этот недотепа с Альянса? — Да ну ты брось, не такой уж он и недотепа. Какой-то там великий принц, не знаю, я с его семьей никогда не пересекалась и не хочу. Только с их стражей, которая на каждом углу вылезает... — синяя женщина закатила глаза и подперла подбородок рукой, задумываясь, вспоминая дальнейшую информацию о Филиппе — Но он один из их старших сыновей, вроде как много времени проводил в окружении младших родственников. — Сыновей? — Ким взял свою ладонь в руку и потеребил — Х-хех... А мне казалось, он выглядит как... Н-ну, словно бы он какой-то их взрослый дядя... Ну, я имею в виду... — У кярунов замедлено физическое взросление, — выпалил Шиэджи так, словно он учил эти слова наизусть — Однако их внешние преображения с возрастом зависят от индивидуальных показателей. Подобно вампирам из сказок, есть и те, кому свыше трехста лет, хотя выглядят они невероятно молодо, а есть двадцатилетние взрослые, которые выглядят, как... — Сморщенный персик? Шиэджи оторопел от этого продолжения своих мыслей от Шарлотты, аж распахнул глаза. — ...можно сказать и так. — Погоди, а кто такие эти твои "кяруны"?? — переспросила та же девочка, побежав к нему вплотную и заглянув в душу своими сверкающими циановыми глазами. — Шарлотта, не майся дурью, потом свои вопросики позадаешь. — Мне тоже интересно... Стоило мне усталенько выдохнуть эти слова, как все сразу посмотрели на меня. Я уже пожалела о том, что сказала это, но Шиэджи мигом начал рассказывать об этих существах. — Кяруны - что-то вроде подвида людей, выведенных в этом комплексе для... определенной цели. Цель была в возвращении Шии любыми способами, как бы странно это ни звучало. Они анатомически соответствуют человеку, однако имеют множество повадок животных, чьи гены были использованы при выведении кярунов. — Как-то знакомо это звучит, — Лэй забросила руку за шею — А Кирочка случайно не была к... ке... кируном? Шиэджи тяжко вздохнул. — Кяруном. Да, именно так. — А значит, Шираи тоже кярун? — Шарлотка замахала хвостиком. — Да. — Ва-а-а-ау!! — ее глаза в ту же секунду засветились, а сама она запрыгала от радости — Значит, он может мяукать? — М... Мяукать? — Ну он же ведет себя как животное! Значит, мяукать может? — Шарлотта... — Шиэджи улыбнулся ее глупости и погладил ее по макушке меж ушек — Мяукать можешь и ты, при всем желании. Кяруны смешаны не с абы какими животными. Я в очередной раз почувствовала закручивающую мой желудок в трубочку боль и прокряхтела. Ким заметил это и единственный заступился за меня. — А может, мы вернемся к обсуждению еды? Тут человек страдает от голода! Не сказать, что голод был моей самой большой проблемой сейчас... — Да, точно!! Я побегу и поищу Кацу, чтобы спросить у него насчет еды, а вы останьтесь здесь!! Только девочка пыталась выбежать из здания, как Лаир побежал за ней и успел схватить ее только за пушистый хвост. От этого Шарлотта взвизгнула. — Стоять! Не так быстро. Ты потеряешься и не найдешь даже дорогу обратно. — А еще вы не знаете, где сидит Филипп! Лэй подошла к ним и положила руку Лаиру на плечо, хмыкнув и подмигнув ему в одно время. Лаир отвернулся от нее, по его лицу можно было сказать, будто он сейчас фыркнет, как недовольный волк. — И то правда. Так что лучше пойти втроем, верно? Ким тоже выбежал к ним, пока Шарлотта смотрела на эту высокую троицу круглыми глазами. Она даже не пыталась вмешиваться в их разговор в это время. — П-подождите!! А можно я с тобой, Лаир? — ни с того, ни с сего спросил Ким, покраснев и постуча ногой на месте. В ответ Лаир выглядел смущенным, но не в романтичном смысле, а в том, что ему буквально было некомфортно от его присуствия... по какой-либо причине. — Ты? — Лэй дерзко спросила, но Киму красноты на лице это не убавило — А с какой стати этот выхухоль будет ходить с нами, а? — В-вы-кто? Извините, мы не познакомились, да? Меня зовут Ким, а вас? — Ким, значит? Имя из трех букв, — она рассмеялась злодейским смехом, а Ким выглядел не на секунду обиженным, что меня даже удивило — Катись отсюда подальше, пока я тебя на другие три буквы не послала. — Э-э, извините, но я не хочу оставлять единственного нашего охранника наедине с бывшей воительницей Альянса. И с моей приемной дочкой в том числе! — Дочкой? — переспросил Лаир. — ДОЧКОЙ???? — переспросила Шарлотта. Оба были возмущены. — Кто тебя спрашивал, лохматый ты пень? Я просто терпеть не могу таких слабых парней, как ты, еще и лохматых, будто они спали на сене. Лаир, скажи ему убраться!! — Что? — Ким разозлился и выглядел так, словно был готов заплакать и застучать кулаками по Лэй — Почему ты обращаешься к Лаиру так, словно он твой самый близкий друг?? Да он...! — Прекратите, пожалуйста. Лаир прервал их прежде, чем их ссора переросла в нечто большее. Он выглядел потерянным и испуганным, перепалка этих двоих не на шутку его взъерошила. Лэй ожидала его рокового ответа, пока Ким сжимал кулаки от злобы. И все же Лаир выбрал только одну сторону, как и ожидалось. — Ким пойдет с нами. Пожалуйста, не тратьте друг другу и мне нервы и просто спокойно проводите нас к Кацу. Лэй и Ким обомлели от страха. Один от того, что Лаир согласился взять его вместе с Лэй, другая от того, что Лаир не отогнал от нее этого несчастного Кима. — Ч-что?! — Лэй вскинула руками, пока Лаир отчаянно пытался выпроводить их всех из здания и дать покой мне и Шиэджи — Ты оставишь этого полоумного с нами? — Эй! Вообще-то я учитель, а не полоумный. — Сумасшедший учитель не лучше просто сумасшедшего! — Сумасшедший...? Стойте, а "полоумный" разве не значит глупый? — Так ты еще и тварь нечитаная! — Все, хватит. Лаир захлопнул дверь, и я осталась наедине со своим усталым братом. Я не знала, какие тайны он мне расскажет. Расскажет ли вообще что-нибудь. Может быть и так, что мы просидим с ним в тишине все это время, а он даже не повернется, чтобы поприветствовать меня как подобает или сказать хоть слово. Стесняется ли он, боится или просто больше не чувствует ко мне ничего теплого - точно сказать я не могу. Однако если же его братская любовь ко мне угасла... что ж, я не смогу заставлять себя любить его. Думаю, в таком хрупком состоянии, как сейчас, мне будет легче всего отпустить его. — Шиа... Но он все-таки окликнул меня по имени, на что я инстинктивно повернулась. Он был рад моему движению в его сторону, даже столь маленькому и слабенькому. Он белоснежно улыбнулся, но не так, как улыбаются счастливые люди, а по-холодному блестяще, словно пелена снега на оледеневшей листве. Жаль, что в этом мире больше нет деревьев, на чьей листве мог бы отдохнуть вялый снег. — Я так и не смог нормально поговорить с тобой. Не думаю, что ты в состоянии вести беседы со мной, или что-то в этом роде... Хотя бы он понимает, как я себя чувствую. Пусть меня и смущает, как он общается со мной, словно я - лежачий труп, я рада, что он держал у себя в голове представление о моем положении. — ...я хочу рассказать тебе о том, кто ты на самом деле. Я распахнула глаза и вдохнула по-новому. Его интерес прожег во мне дыру, алую и пульсирующую. Я почувствовала, как хочу встать и схватить его за плечи, но моих ног не было, чтобы я могла ими пошевелить. Отчаяние укололо в бок, словно скрытный стрелок прострелил меня насквозь. Но это не помешало мне вытянуться ближе к брату, внимать его словам четко и внимательно. Неужели я получу ответы на все свои вопросы, что так томительно копились все это время? — Ох... Вижу, тебя бодрит эта тема. Шиэджи улыбнулся, когда увидел, как резво я протянулась торсом к нему. Если честно, то это движение сопровождалось невероятной болью и ломотой в мышцах, но я держалась, держалась на одной своей надежде, что узнаю о себе все, что так хотела. Я обрету те знания о себе, которых боялся Лаир, боялся Ким и Шиэджи, боялись все и не могли поведать мне о них. Шиэджи подошел ко мне и присел на пол возле моего кресла, что показалось мне чем-то неожиданным. Светилась томлением и грустью вся его фигура, может, мне в какой-то момент должно было быть жаль его. Однако я продолжала ждать его слов, едва подняв каменные веки до той высоты, когда я смогла наиболее отчетливо его увидеть. — Я думаю, что нет смысла начинать издалека. И ты не сможешь расспрашивать каждую деталь о своем прошлом, да? — я подтвердила его слова немым кивком, и он, издав короткий смешок, продолжил — Значит, придется рассказывать как можно более подробно и внятно. Давно я так не раскрывал всю тайну перед собственной сестрой... Можно начать и с того, что ты вовсе не моя сестра. Мой мозг отключился на секунду после этих слов. Я проглотила ком в горле, но он не исчез никуда. Это... Что он сказал? Что я не его сестра? Да бред же полный. Я помню свое прошлое с ним. Я помню, как он выглядит, какой он белый и нежный, каким он был ребенком и как нежно обращался со мной. Он ведь скажет, почему, да? Он скажет, что это неправда, ведь так? Пожалуйста. Я вцепилась в него взглядом, не смогла дотянуться до него руками и открыла рот, пытаясь что-то сказать. Нет, я не могу сделать даже и этого. Я всего лишь представляю, как двигаюсь. Но мое тело не слушается. — Н-не пугайся, пожалуйста. Я был твоим братом, я разделяю с тобой все воспоминания, но фактически мы ничем не связаны. Я... Твое прошлое... Оно... Он терялся в словах, и я поняла, что сейчас самый подходящий момент заговорить с ним. — Почему... Почему ты был в моем прошлом? Я выплакала эти слова и проглотила язык. Мой брат... Шиэджи был удивлен моей речи. Он не ожидал этого. Меньше всего этого ожидала я сама. Это очевидный вопрос, на который он бы, очевидно, ответил... Но я хочу дать ему знать, что я интересуюсь собой. Я интересуюсь им. Я хочу знать, что я значу. Хочу, чтобы он отвечал на мои вопросы, а не рассказывал все с самого начала, словно это чужая история. Его лицо было таким унылым. Мне больно было видеть что его, что эти глаза, вопиющие от усталости, разрывающие мое сердце на части тоской. За моими ребрами было слишком мало места, чтобы в нем билось отчаянное сердце. — Мы прожили одну жизнь. Я знал тебя с детства. Я заклеивал твои колени пластырями, когда ты падала и ударялась об асфальт. Я гладил тебя по голове и успокаивал, когда тебе было страшно в осеннюю грозу. Мы вместе летом ходили по магазинам и паркам, рассматривали рыбок, наблюдали за птицами в небе... Не помнишь? Я помню. Отлично помню... Как мы вместе, держась за руки, гуляли в чистом поле. В окружении зданий, камней, деревьев, рек и озер, моря, облаков, вселенной. Я помню все, что он мне рассказывал, какие книги он читал, какие друзья у него были в школе, как у него шли дела на работе. Как гроза сверкала за окном ловкими нитями, дождь бился в танце с крышей, а деревья кланились могучему ветру. Он с ласковой улыбкой смотрел на меня, независимо от того, какой это день, будь то плохой для него и хороший для меня. Ветер украшал улицу серой пеленой, туман развеивался под его рукой. Он был словно магом для маленькой меня, чертил звезды пальцами в воздухе, пел о космосе и солнце. Его фигура кружила на тропе, вычертанной в поле из синей космической пыли и кораблей, бороздящих просторы моря из сказок и былин. Преследовав его, выучив его след и почуяв его присутствие, больше всего мне нравилось ловить лапами возможность узнать его в этом магическом пейзаже. Он был для меня каждым животным в этом мире. Слышала звонкий звук по утрам, когда он возвращался в свою лисью нору и задевал хвостом бамбуковые ветряные колокольчики. Сосредотачивалась на его пении, когда он своим красным горлышком возвращал мне так давно забытые симфонии из детства, крыльями шумел на ветру, возвращаясь из странствий в распахнутую золотистую клетку. Любовалась его серебристыми перьями, когда они переливались на его хвосте под янтарным солнцем, пока он величественно смотрел на меня, созидает свое нефритовое обличие, трясет перламутровым хвостом у меня над головой и светло гогочет. Держала в руках его квелые крылья, тонкие, словно вуаль невесты, маховые перышки щекотали мою ладонь, а глаза-жемчужинки преследовали мой взгляд. Я так хотела сохранить это мгновение, любоваться на него вечность... Я бы улыбалась каждый раз, как он поворачивался ко мне и удивлялся цветам на моей голове, хихикал в руку и закрывал свои глаза, белоснежные ресницы, отдыхающие на его мраморной коже. Мне было так спокойно с ним, так хорошо... Почему же ты не хочешь оставаться моим братом? Моим всем? Неужели мир настолько упрям, что не хочет позволить нам провести всю жизнь в счастье? Неужели мы обязаны проливать слезы друг над другом, пытаясь достичь прозрачных завес, которыми мы покрыли себя? Пожалуйста, вернись к этому детству, к этим сладким мгновениям, которые мы провели вместе... — Ты всегда была моей единственной любимой сестрой. Даже сейчас, когда более нас ничего не связывает. Я вырос, зная тот мир, в котором мы жили счастливо. И я до сих пор храню его, пусть он и захоронен глубоко в наших сердцах. Пожалуйста, останься моей сестрой, невзирая на все, через что мы прошли... Мой брат взял меня за руку и сплел мои пальцы с его. В этот момент он заплакал, а я заплакала вместе с ним. — Я хочу остаться твоей сестрой... навсегда. Его улыбка была схожа с улыбкой ангела. Столь приятная мне, гладящая меня по макушке одним своим присутствием. Я хотела, чтобы мы могли улыбаться вечность. И даже если мы не сможем, мы все равно останемся братом и сестрой. Теми, кто дорожит друг другом. — Я видел всю твою жизнь, с самого ее начала и до того момента, как... ты попала сюда. Я не знаю, что произошло тогда, наверняка ты сама поймешь, в какой момент разрушилась связь между прошлым и настоящим... Шиэджи снова опечален, но я не могла позволить ему смотреть вниз, опустить глаза на пустоту и перестать говорить со мной. Я взяла его лицо в руки и повернула на себя. Говорит ли он о том моменте, когда Кен убедил меня во взрыве бомбы и завел в свой нещадный бункер? — М-мне кажется, я понимаю... Кен сказал, что где-то взорвется бомба, и отвел меня в бункер, а там... взорвалась бомба. Но я не понимаю... — я говорила скорбно, почти отчаянно — Как ты видел мою жизнь, но... Ч-что вообще происходит с тобой? — Ха... Вроде бы я хотел рассказать о тебе, а теперь буду рассказывать о себе. Это не так важно... — Нет! Скажи! Я рванулась к нему, снова перехватив его руки в свои, но не нежна храня у себя в ладонях, а сжимая, выдавливая из него ответы. — Хорошо, хорошо. С самого начала своей жизни я был простым невзрачным мальчиком, который... был связан с проектом. Я не родился в том прошлом, которое ты помнишь. Но в один момент я начал видеть будто бы другую реальность перед глазами. Ту, в которой была ты, были мои друзья и жена. Я жил в ней таким, каким ты меня помнишь, я помню оттуда все время, что мы проводили вместе. Как я водил тебя в школу, как я помогал тебе с уроками, как я успокаивал тебя после школьных недопониманий. Так неловко, что я сама этого не помню. — ...но это была ненастоящая реальность. И для меня, и для тебя. Ты счастливо жила в ней, но она отличалась от реального мира тем, какой милой и радушной казалась в твоих глазах. И в моих тоже... Я скучаю по тому миру. С тех пор, как ты вернулась в нашу реальность, я больше не вижу их. Своих друзей, свою любовь, все, что осталось в том мире, этого... просто не существует без тебя. Я чувствовала, как по моей щеке течет слеза. Все это время я так любила и лелеяла свое детское прошлое, в котором не было ничего плохого, лишь для того, чтобы узнать, что его больше не существует. Ни следа о моем существовании, о моем счастливом детстве, о том, как я бегала под солнечным небом в высокой траве и собирала цветы. О тех людях, что окружали меня, наполняли улицы и дома, отмечали на балконах праздники с салютом и счастливыми криками, заботились о своих детях и любимых. Даже если я не помню их, не знаю их лиц и не знаю их имен... Они жили своей обычной, человеческой жизнью. И теперь их больше нет. Всего мира, что существовал не для других, но для меня, больше нет. — Мне жаль, Шиа... Мне так жаль... Он обнял меня, обвив руками и прижав к себе. Впервые я услышала, как он столь громко плачет, изредка завывая и скуля мне в плечо. Я могла только радоваться тому, что не видела его заплаканного лица. Я обхватила его руками в ответ, прижимаясь к его теплому плечу. Мы плакали друг в друга, скорбя о своем потерянном прошлом. Но он продолжил, невзирая на плачь и рев. — Но ты должна была вернуться в настоящее, даже если это так трудно... Мой брат притих. Злоба и обида слышалась в его новом голосе, с которым он говорил эти слова: — Потому что ты должна спасти этот мир.