Глава 38

Мы все собрались около выхода из этого огромного двора. К тому времени солнце уже начало садиться, хотя мне казалось, будто оно успело сделать это уже раз десять за все время. Все оживленно переговаривались друг с другом о чем-то: везде я хотел влезть, боясь, что снова упущу хоть одну важную деталь, которую мне не сказали ранее, но увы, большая часть их разговоров была пуста. То Филипп жаловался Лэй на этот мир, а та, как единственная, кто была в Альянсе, успокаивала его двумя ударами по голове, мол, "уже скоро вернемся, не ной". То Лаир вел абсолютно скучные, философские беседы с Шиэджи, а к ним подключалась Шарлотта и превносила в их замысловатые диалоги полностью лишенные смысла шутейки. Порой проскакивали даже шутки про базилик. Шиа тоже была с ними... Все такая же холодная и фарфоровая, но теперь ей было словно легче в окружении других людей. По крайней мере рот она открывать стала гораздо чаще, пусть ее "особенный" придурковатый характер я больше проследить не могу. Украткой я один раз спросил насчет этого у Шиэджи, мол, когда она успела стать такой хмурой и серьезной, на что он ответил мне, что не уверен, была ли она такой вообще когда-либо. Не понял, что это значит, но, видимо, ему виднее. Слышать это было не то, чтобы просто жаль, а даже грустно. Грустно смотреть, как человек, которого ты знал веселым и глупым, становится черствым, как засохший сухарь. По крайней мере в противовес ей с нами была Шарлотта, разбавляя всю нагнетающую темную атмосферу абсолютно неуместными шутками, рецептами, историями, всему-всему прочему. Кацу тоже к ней присоединялся, в конце концов неся какую-то чепуху, как и она, как и Филипп, который подхватывал эту игривость, словно чуму. Впрочем, перепады настроения от апокалиптически серьезного до радужно веселого были. Со мной тоже шутили. И я тоже пытался. Пытался, потому что до сих пор не могу даже спокойно сглотнуть слюну из-за случившегося. Кен всегда был один. Что до этого, что во время — ошивался рядом с основной группой, посматривал на нее украткой, чтобы не выпустить из зоны видимости, но в остальном же никак с ней не контактировал. Со мной тоже. Что я чувствовал от этого зрелища? Невероятно широкий спектр эмоций. Злость, ненависть, беспокойство, одиночество... Тоже такое же одиночество. Интересно, он завидовал, когда видел, как я свободно с кем-то говорю? Когда я был окружен людьми и принят в "общую семью"? Конечно нет, у него ведь есть его любимая Шиа. Шиа, от которой зубы начинают скрипеть, как только я вижу ее рядом с Кеном... Нет, точнее Кена рядом с ней. Я не хочу ее ненавидеть, в конце концов она — то, ради чего я сюда пришел, ради чего я сопроводил сюда Кена и терпел этот ад все это время. Поэтому я пытался успокаивать себя мыслями вроде, "на это и был расчет", "не стоило так сильно сближаться с тем, кто еще с самого начала показывал симпатию к другому человеку". Но как бы сильно я не оправдывал всю ситуацию, я не могу оправдать Кена. Никогда уже не смогу. Потому что какого черта? Почему он со мной может творить такие вещи и выходить сухим из воды? Я вижу, как он счастлив с другим человеком, так ты не мог просто подождать, когда она восстановится, и сойтись с ней? Если тебе нужно было заполнить скуку в своем сердце одним лишь мной, то пожалуйста, но я больше на это не поведусь. Пусть наше совместное прошлое, которое было таким коротким для него, но таким долгим для меня, будет похоронено вместе с остатками моей симпатии к нему. Я отказываюсь даже пытаться помириться с ним. ...Но мне все же так тревожно. — Так вот ты где, малёк! Я снова даже не заметил, как зашел в какую-то пустую полянку неподалеку от больших ворот, куда не приходил больше никто, и ушел в свои мысли. Меня, оперевшегося на стену здания и рассматривающего камешки на песке, застала здесь Лэй, так же задорно восклицая, как, впрочем, и всегда. Я вздрогнул от неожиданности, так как совсем не люблю, когда меня вырывают из мыслей такие громкие личности, и раздраженно выдохнул. — Мгм. — Эй, чего такая мина кислая? — девушка подбежала ко мне и рукой оперлась на стену напротив меня. Я показательно отвернулся. — Скоро пойдем до твоих родных, встретишься с ними хоть в кое-то веки. Я фыркнул. — Больно сильно хочется. Лэй нахмурилась, опустив брови, но продолжая все так же внушительно улыбаться. Вся ее поза в данный момент говорила о такой выливающейся из всех краев самоуверенности, что даже общаться с ней было страшно — вдруг задавит. Хаха. Шучу. Что ей вообще от меня надо? Иди к своим детям и подружкам, а не ко мне. Тебя-то там ищут. — Да ну. Знаешь, Кира управляла Альянсом потому, что она была первым кяруном в городе. В городе, представляешь? — она удивленно повысила голос на последнем слове, будто пыталась меня удивить, но и тут я не шелохнулся. — Всех остальных считают уже давно подохшими. Если ты придешь, так еще и такой белый, тебе вообще пятки целовать будут. В ответ на ее бредни я глубоко вздохнул и закрыл глаза, пытаясь снова сконцентрироваться на своих мыслях, а не на ее сверкающей роже. Так о чем я там думал? Ах да, Кен... Интересно, где он сейчас. — Не знаешь случайно, как там Кен? — А? Я застал ее врасплох своим вопросом. Видимо, она тут меньше всех знает о нем, меньше всех и запомнила. Но она - последний человек, который в принципе смог бы ответить на этот вопрос по крайней мере сейчас. Остальные же так заняты друг другом, что тошно становится. Эх. — Кен? А-а, это тот черненький что-ли? С такими пурпурными глазками, еще такими напуганными, да? — Напуганными? Она узнала его образ, но честно сказать, "напуганных" глаз я не ожидал от слова совсем. Да, он много дрожал при мне, боялся, нервничал... Но при других он ведь другой. С Шией он такой счастливый. Только при мне начинает трястись, как бешеный, видимо, потому что я уже заведомо ассоциируюсь с плохим. Вот ведь досада. — Ой как я не люблю косточки всяким незнакомцам перемывать! — Лэй вскинула руками и обиженно рухнула на стену, упираясь уже спиной. — Да хорошо с ним все. Бывает, меланхолия накатывает, ну побегает вокруг да успокоится! Как ты смеешь так говорить о том, чью проблему даже не знаешь? — Откуда тебе вообще знать о том, что на него просто "меланхолия накатила"? Ты знаешь хоть, что произошло между ним и мною? — Не-е-е-е-а-а-а-а. Малёк, я это слышать даже не хочу. Сказала же — кости не перемываю, — Лэй покрутила пальцев возле меня, приказывая молчать. — Только обгладываю. И только своим врагам. Хехе. Я снова вздохнул. За все время, очевидно недолгое, что она тут стоит рядом со мной, я вздыхаю уже раз в четвертый. Не выношу таких заносчивых женщин... — Тогда не говори такую чепуху так... просто. На последнем моем слове мой голос сорвался. Будто бы я сейчас зареву взахлеб, за что мне стало стыдно, и я покраснел и в ту же секунду отвернулся от нее в сторону. Но она конечно же не могла это оставить просто так. Не могла ведь? В ответ на мой всхлип она посмотрела каким-то... вроде бы понимающим, а вроде бы просто сочувствующим взглядом. Таким, когда ситуация человека тебе абсолютно не знакома, но ты хотя бы из вежливости пытаешься пожалеть его. Ненавижу такое чувство. И людей, которые так делают, тоже ненавижу... Я хотя бы не человек. И это делало все еще ужаснее. Господи, я не могу. Между нами воцарила тишина на минуту, может, две, а может и три. Я не планировал говорить с ней первым, хватило с меня уже разговоров на сегодня. Уходить тоже не хочу. Все-таки редко можно увидеть настоящий закат, который заливал каждый уголок этого комплекса своим глубоким голубым цветом. Когда солнце уже не светит, но и не скрывается за облаками, а дает выйти луне, по-настоящему светящейся своей бирюзой. Луны, правда, тоже было не видно... Да и бирюзовой она не была. Небо было синим. Глубоким и синим, похожим на его образ. На его очертания лица и глаз, на его одежду и голос. А говорят, что символический цвет человека — это цвет его глаз, его души. Что ж, я готов сказать, что ему совершенно не подходит этот ядерный пурпурный цвет, который он спрятал у себя в душе. Он определенно холодный синий, но такой насыщенный и таинственный... Холодный ветерок задул мне в шею, и я почувствовал снова то чувство. Когда кто-то шипит мне в кожу, словно пытается залезть внутрь. Я рукой шлепнул себя по шее так, что Лэй это заметила, и неловко посмотрел вбок. Из-за такого странного ощущения я дернулся и зашипел, как змея, будто меня что-то укусило. Естественно такое нельзя оставлять без внимания, да? В любом случае, я помахал рукой у шеи и притворился, словно на меня кто-то сел. Да, кто-то в такой пустоши, где даже комары да мошки исчезли с лица земли. Так тебе и поверили, Шираи! Но взгляд Лэй почему-то по-прежнему оставался добрым. Ну, таким, какой она могла себе позволить в меру своей страстной личности. По крайней мере она не насмехалась надо мной, а высматривала, будто пытаясь что-то найти. Только не надо со мной, как Шиэджи, говорить по душам, пожалуйста. Только этого не хватало. — Слушай... Ну вот, началось. — Бывают такие моменты, когда тебя просто так одолевают страшные мысли. Могут быть грустные, могут быть страшные... Кто-то их держит внутри, кто-то вымещает на других, кто-то — на себе. Когда она сказала "на себе", единственным, о чем я мог подумать, был Кен и его... своеобразные извинения. Я уже давно пытался его за это обвинить и отгородиться, но все еще не могу спокойно принять тот факт, что за его поведением, может, все-таки что-то да стоит. Мне определенно было легче думать, что он просто спятил в тот момент, но все-таки что-то мешало мне полностью принять эту версию. Может, то, что я не окончательно отвязался от него. Не знаю. И думать об этом тоже не хочу. Вообще ни о чем задумываться мне не нравится. Лэй же сама не понимает, что несет, чего бы ей внезапно начать разбираться в моих проблемах и в чужих тем более? — Я с этим знакома, малёк, и не по наслышке. Я ж говорю, о тебе ничего не знаю, о твоих личных терках с ним тем более, но все можно решить, если просто попытаться выслушать. — она тяжко вздохнула, призадумавшись о чем-то своем, верно, вспоминая, что еще можно приплести к этом у разговору. — Когда-то я тоже была такой. Срывала эмоции на других людях, но даже не задумывалась о том, что ни один миллион людей не услышит меня так, как услышал бы один человек... — Ты знакома со своими переживаниями, но не с ним. Обманывали бы тебя так же, как он меня, заставляли бы чувствовать эту бурю эмоций... — С чего это ты считаешь, будто меня не обманывали? Она приветливо улыбнулась мне, словно ожидая именно такой ответ. Это меня не на шутку испугало. — Даже если и обманывали, то наверняка не так, как это делал Кен. С тобой хоть не пытались... — я вспомнил ту сцену преступления, которой представил меня Кен в тот час. Казалось бы, так мало времени прошло, а это уже будто в прошлом. Или мне так кажется только потому, что Лэй меня заговорила. Впрочем, прошел бы миллион лет прежде, чем я это забуду. — Ох. Да неважно. — Вот именно. Неважно. Она подошла ко мне и попыталась стукнуть меня по плечу своим плечом, но я вовремя отвернулся, чем расстроил ее и оставил горевать в одиночестве. — Не нравится мне, когда за живых хлопочут, как за мертвых. Кто знает, может, он стоит за этим зданием? С ним можно пойти и поговорить хоть сейчас! А ты штаны протираешь тут, ревешь почему-то. Почему? Я задумался. Кен и вправду живой. Вот, я могу прямо сейчас встать и пойти к нему, спросить, что это было. Попытаться помириться. Да как будто я этого уже не делал. Вот тот, перед кем я никогда не смогу извиниться, уже точно никогда не воскреснет и не услышит меня. И за это мне стыдно больше всего. — За живых хлопочут... И правда. А за мертвых? Она оторопела от моего вопроса, большими удивленными глазами посмотрев на меня. Но что-то такое родное в ее глазах читалось, как будто она поняла, что у меня не все так просто, как раньше ей казалось. С одной стороны я, конечно, был бы рад, если бы оказалось, что у нас с ней похожие темы прошлого, которые она слету поймет, стоит ей сказать одно слово "умер" или "лишился". С другой, я совершенно не хотел, чтобы ко мне в жизнь лезгли другие люди. Бог с Кеном, он уже покопался в моем мозгу и заполнил все извилины каким-то темным туманом, но вот других я точно подпускать не хочу. — За мертвых, значит? Раз человек подох, то смысла идти обкашлять с ним вопросики уже нет. Ты же на тот свет не попадешь. А вот научиться на своих с ним ошибках, обсудив это с другими людьми, вполне можно. Лэй сложила руки на груди и устремила взгляд в небо. Я сделал то же самое как-то даже не задумываясь. На небе ни звездочки. Даже луны нет. Впрочем, еще не вечер, но и не день. — А у тебя что, кто-то умер? Я отвернулся. Ей это сразу дало намек на то, что я согласен с ее вопросом, и она ухмыльнулась. Она еще смеет потешаться над моим давнем горем, да? Чтоб тебе черти свой любопытный нос оторвали. Но к моему удивлению, она вовсе не стала это упоминать в своих следующих речах. — Вот у меня да. — тому спокойствию, с каким она говорила это, я удивлялся с каждым словом все больше и больше. — И не только умер. Даже те, кто у меня был жив, в итоге оказались, м-м, как бы это сказать... Ненастоящими. Вот они были, говорили со мной, нам было весело... А потом их не стало. Кто-то умирал постепенно, на протяжении всей моей жизни, кого-то я лишилась, когда попала сюда. И мне же грустно за них. Я о них вспоминаю, и мне хочется плакать. Но какой в этом смысл, если от этого "прошлого" не осталось ничего, кроме противных воспоминаний? Прошлое делает тебя таким человеком, каким ты являешься сейчас, но оно не говорит тебе, каким ты должен быть. Ты можешь взять свою жизнь в свои руки, ведь жизнь — это про настоящее! Я сглотнул, когда она закончила свою мысль торжественным восклицанием. Мне совсем не было радостно это слушать, но... С ее словами словно бы что-то щелкнуло в моей голове. Не сказать, что ум прояснился, но я понял что-то, что сформулировать сам не мог. Если прошлое сделало меня таким человеком, каким я являюсь сейчас, то я чуть ли не поменял траекторию своей жизни, своей личности, когда наконец отвязался от Као. И это все потому, что я отвлекся на другого человека, немного смягчившего мои страдания и в итоге приглушившего их окончательно. Но с этим же я стал забывать то, чем так дорожил... Время, проведенное со своим возлюбленным, его лицо, его глаза, его улыбку и голос, мне ведь не хочется их терять. Эти моменты — единственное, что делало меня счастливым... ...до тех пор, пока Кен не начинал быть счастливым вместе со мной. Мои ноги словно дрогнули, когда я поймал себя на этой мысли. Казалось мне, что Кену было хотя бы немного лучше со мной, пока мы не пришли сюда. Все началось еще тогда, когда он ступил на территорию этого двора. В этом виновна даже не Шиа, а, может, это проклятое место, которое тоже летает за ним в виде призрака прошлого, как образ Као за мной? Стоит посмотреть на снег — я тут же вспоминаю, как когда-то при нем лежал Као, покрытый кровью пред моим лицом. Стоит посмотреть на серые стены — Кен вспоминает о чем-то, что когда-то потрясло его так сильно, как и Као. Я до сих пор не могу забыть его лица, его холодный, дрожащий силуэт, лишенный какой-либо характерности и человечности, который склонился над чужой могилой и не то оплакивал его со словами "я желал его смерти", не то насмехался над ним, вытирая горькие слезы с щек. Я бы никогда не сказал так про Као, нет... Но каким должен быть человек, чтобы Кен так говорил о нем? Никто бы не стал выражаться подобным образом о том, кого любил, и никто бы не плакал так над тем, кого ненавидел. Все-таки он был похож на меня. И я, по глупости своей, допустил того, чтобы он подошел ко мне так близко и ударил туда, где знает, как бить больнее всего. — Зачем ты мне это рассказываешь?... — недоумевая спросил я. Ответом мне послужил ее короткий, ироничный смешок. — Да просто. Ты ж еще мелкий совсем, поди вынесешь урок из того, что я говорю, и как-нибудь обсудишь свои проблемы с другими людьми. А то жизнь коротка. Кто знает, может, их потом не станет, а ты так и проживешь всю оставшуюся жизнь, сожалея, что не сказал этих слов... От этого у меня на глазах выступили слезы. Я не хочу терять Кена. Даже если он злит меня, выводит на эмоции, ведет себя так... эгоистично... Я не хочу, чтобы с ним случалось что-то плохое. — У меня тоже был... человек. Которому я бы хотел сказать многое, но в то же время и не знаю, что. — сказал я. Лэй сразу внимательно обратила свой взгляд на меня, с удивительным интересом слушая и не перебивая то, что я сказал далее. Зачем я это сказал? Понятия не имею. — Я его потерял. Именно его я запомнил на всю жизнь, и с того момента, как в последний раз взглянул на него, чувствую оглушающую вину... Н-но знаешь, Кен... Он похож на него. Был похож, точнее. С самого начала нашего знакомства я корил себя за то, что вообще хожу с ним, потому что он всем своим существованием напоминал мне о прошлом возлюбленном. Можно сказать, я чувствую к нему что-то похожее, тоже. И он как будто отвечал мне взаимностью...? Наверное. Скорее, дразнил меня и соблазнял на грех. Н-не в том смысле, как ты могла бы подумать, конечно, но... — Не волнуйся, малёк. Я тебя услышала, — увидев мое красное лицо, будто бы не готовое продолжать дальше, она сдержанно взяла инициативу в свои руки. — Он заставлял тебя чувствовать к себе все большие эмоции, какие ты чувствовал со своим любимым в прошлом, да? — ...Что-то вроде того. Только вот... В один момент он эти чувства разбил. Он отринул мое прошлое и показал мне того себя, каким бы никогда не был... мой возлюбленный. Кен показывал мне себя так близко и открыто именно тогда, когда переставал быть смешным, раздражающим прилипалой, а предлагал свою хрупкую, сломленную сторону. Ту, которую показывал ему я, когда мною овладевали страшные воспоминания и темные ассоциации. А я этого почти не замечал. Думал ли я вообще об этом? Не помню. Я сам забываю свои выводы, какие делал после его выкрутасов. Наверное, я действительно жалок. — Я не могу тебя понять конкретно в этом, малёк, потому что у меня самой такого не было. Но раз он показал тебе настоящего себя, то это уже говорит о многом! Как минимум о том, что он не только дразнит и хочет заставить тебя бегать за ним в погоне за прошлым. Может, какими-то своими личными проблемами, которые он выставляет напоказ при тебе, он пытается показать свое истинное обличие. Даже если оно немного... Нехорошее. — Да, но... Когда он так делает, мне становится так больно. Он словно бросает меня раз за разом, когда... — Эй-эй, попридержи-ка коней! — Лэй вытянула руку напротив меня, приказывая замолчать. — Я же говорила - никаких сплетен. Тебе больно от того, что он делает? Тогда скажи это ему! И не так, как, чую я, ты бы сказал это, пребывая в злобном настрое. Не говори ему "ты плохой и заставил меня переживать! Я тебя ненавижу, сдохни!!!". И не когда ему грустно тоже. Подберите момент, когда останитесь наедине, под луной там, например, и когда обстановка будет спокойной и не требовать постоянных гонок туда-сюда... Не думал, что ему тяжело, потому что тут за Шией бегать надо? И не только ему! Я промолчал какое-то время. Да... Ему определенно надо бегать за Шией. Он же в нее влюблен, как-никак. — Я бы сказал, что это тоже тема острая... Но понял. Никаких перемываний костей с тобой. Тьфу, ну и скучная. Я шутливо плюнул в ее сторону, надменно задирая нос. Ее это так сильно обидело, что она аж вспыхнула, зарычав на меня с новой злостью. Шутливой тоже. Она рассмеялась и улыбнулась, так что сомнения в том, что она шутит со мной, не было. — Да кто бы говорил, шавка мелкая. Только и умеет, что лаять на других и грызться с собаками! Лэй по-дружески толкнула меня по плечу, после чего я цокнул языком и толкнул ее в ответ. Несмотря на ее довольные грубые слова, говорила она все-таки их так легко и просто, словно вообще ничего не вкладывала. Как и я, собственно. Хороший же из тебя собеседник все-таки. — Да ладно, пошли уже. Нас ждут, наверное... — неловко сказал я, отойдя в сторону от стены, на которой почти лежал все это время, и почесал макушку. — Вот это настрой! Погнали, малец.