Part 3.

Прошло ещё два месяца. Два месяца ежедневных сообщений, глупых споров, уютных вечерних бесед и той странной близости, которая возникает, когда ты знаешь расписание дня другого человека лучше, чем своё собственное. Ландо перестал замечать, как его манера общения с «Скептиком» стала естественным продолжением его самого. «Принцесса» теперь была просто его второй кожей в этом чате — чуть более капризной, чуть более склонной к драме, но с его собственным умом, его сарказмом и его... чувствами. Чувствами, которые росли как снежный ком, катящийся с горы. Он ловил себя на том, что ищет в толпе высоких парней с замкнутым видом. Что замирает, когда слышит чей-то спокойный голос в библиотеке. Он даже как-то раз, проходя мимо химфака, задержался у двери лаборатории №314, глупо надеясь... на что? Увидеть его? Узнать по спине? Это было безумием. И это безумие прорывалось в чат. Всё чаще. В тот день всё пошло не так с утра. Ландо провалил небольшой тест, поссорился с Карлосом из-за какой-то ерунды, а потом ещё и дождь зарядил такой, что до лекции он добрался промокший до нитки и в отвратительном настроении. Единственным светлым пятном в перспективе был вечерний разговор с Оскаром. Вернее, с «Скептиком». Оскар тем временем провёл день в битве с капризным спектрофотометром и был не в духе. Их диалог с самого начала пошёл на повышенных тонах. Скептик_в_Лабе:  ...и нет, это не «просто кнопка», это калибровка по трём стандартам, которую он благополучно обнулил! Полдня работы к чёрту!

ПринцессаНаГорошине: 

Ну и что? Зато ты теперь знаешь, как НЕ НАДО! Вечный оптимист, блин. У меня тут полжизни к чёрту ушло из-за тупого теста, а ты про какую-то кнопку.

Скептик_в_Лабе:  Не «какую-то кнопку». А твой тест — это твоя проблема. Ты, наверное, опять не готовилась.

ПринцессаНаГорошине: 

А ты всегда готов? Идеальный? Никогда не ошибаешься? Да брось, любимый, даже у тебя азотная кислота всё красит в жёлтый!

Он выпалил это в пылу ссоры, даже не задумываясь. «Любимый» слетело с пальцев как привычное, почти ласковое обращение, которое он уже месяц как вставил в свой лексикон. В моменты раздражения, усталости, а иногда и просто так. Но в этот раз пауза после его сообщения повисла не на секунды, а на долгие, леденящие минуты. Ландо, остывая, с ужасом уставился на отправленное слово. Оно горело на экране, как обвинение. Наконец, пришёл ответ. Короткий и чёткий. Скептик_в_Лабе:  Мне нужно кое-что прояснить. Раз и навсегда. Ландо замер. Его пальцы задрожали. Скептик_в_Лабе:  Я, видимо, дал тебе неверный сигнал. Извини. Это моя вина. Я не уточнил сразу, и наши... беседы, видимо, ввели тебя в заблуждение. Каждая фраза была как удар током. Ландо не мог оторвать глаз от экрана. Скептик_в_Лабе:  Я не по девушкам. Меня привлекают парни. Исключительно. Так что твои... «ласковости» направлены не по адресу. Думаю, это важно было сказать, чтобы избежать неловкости в будущем. Ландо замер. Звуки, шум дождя за окном, музыка от соседей отступили куда-то в белый шум. В ушах звенело. Он перечитал сообщение. Потом ещё раз. «Я не по девушкам». «Меня привлекают парни». Это было больно. Потому что Оскар отвергал «Принцессу». Не зная, что за ней — он. Ландо. Парень. Ирония ситуации была настолько чудовищной, что у Ландо перехватило дыхание. Он сидел, сжав телефон, и смотрел, как на экране появляется новое сообщение. Более мягкое, но от этого ещё более невыносимое. Скептик_в_Лабе:  Наши разговоры для меня много значат. Я не хочу их терять. Но нужно сохранять границы. Договорились? Границы. Да. Между «Принцессой» и «Скептиком». Чёткая, непроходимая граница, которую он сам и выстроил своей ложью. Ландо чувствовал, как горло сжимает спазм. Он хотел закричать. Написать: «ТЫ ДУРАК, ЭТО Я! ЛАНДО НОРРИС! ПАРЕНЬ С КУДРЯМИ, КОТОРЫЙ К ТЕБЕ НЕ БЕЗРАЗЛИЧЕН!». Но он не мог. Страх был сильнее. Страх потерять это. Потерять эти разговоры, эту близость, этого человека. Даже такую, исковерканную ложью. Слезы застилали глаза. Он смахнул их грубым движением тыльной стороны ладони и, собрав всю свою волю, ответил. Голос «Принцессы» должен был звучать. Обиженно, с достоинством.

ПринцессаНаГорошине: 

Поняла. Извини, что перешла невидимые границы. Не волнуйся, больше не повторится. И... да, разговоры для меня тоже важны. Договорились.

Он отправил и выронил телефон, как раскалённый уголёк. Уткнулся лицом в подушку, давясь слезами. В груди была пустота, промёрзшая насквозь. Он был в ловушке. В ловушке собственной лжи. Он мог иметь Оскара только как «Принцесса» — друг, собеседник. Но никогда — как Ландо. Как объект желания. Потому что, открывшись, он рисковал всем. А Оскар только что ясно дал понять: для него «Принцесса» — девушка. И это тупик. Оскар написал ещё что-то, возможно, пытаясь смягчить ситуацию, но Ландо не читал. Он просто лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как трещина, возникшая в его фальшивом мире, расширяется, угрожая поглотить его целиком. Теперь он знал наверняка: он хочет не просто его разговоров. Он хочет его. И это знание делало каждый следующий день в этой маске невыносимой пыткой.

***

Прошло несколько дней после того злосчастного разговора о границах. Формально всё осталось по-прежнему: утренние «как спалось», обмен едкими комментариями по поводу учёбы, вечерние разговоры ни о чём. Но между строк теперь висела невидимая стена. Ландо следил за каждым словом, вычищая из своих сообщений любое «любимый», любое лишнее сердечко. Это было похоже на хождение по канату над пропастью, где малейшая ошибка и падение в бездну молчания. Оскар, со своей стороны, стал чуть сдержаннее. Его сообщения были так же умны, но в них пропала та лёгкая, почти незаметная теплота, что проскальзывала раньше. Он держал дистанцию. Как и обещал. А в реальной жизни... в реальной жизни всё было хуже. Потому что теперь Ландо не просто видел Оскара — он искал его. В коридорах, в столовой, у входа на химфак. И каждый раз, когда его взгляд ловил эту высокую, сосредоточенную фигуру, в груди вспыхивала дикая, противоречивая буря. Признаться ему? Подойти? Сказать: «Привет, я та Принцесса, с которой ты болтаешь»? Нет. Это было невозможно. Потому что Оскар, проходя мимо, смотрит сквозь него. Нейтрально. Пусто. Как на фон, как на часть пейзажа. Это сводило с ума. Ландо ловил себя на том, что злится на Оскара за это безразличие. Хотя знал, что это абсурдно. Оскар не обязан замечать какого-то тусовщика с соседнего потока. Но после месяцев таких доверительных разговоров в чате... это равнодушие было пыткой. Последней каплей стал день, когда всё пошло наперекосяк с самого утра. Проснулся с мигренью, опоздал на важную консультацию, потом Карлос в шутку разлил на него коктейль в баре, испортив новую футболку. Ландо вернулся в общежитие мокрый, вонючий и в состоянии полного морального истощения. Единственным светом в конце тоннеля был вечерний чат. Глупая, детская надежда, что там, в цифровом пространстве, его хотя бы услышат. Он зашёл в «Улей». И замер. У Скептика_в_Лабе появилась аватарка. Не лицо. Конечно. Это была фотография, сделанная, судя по всему, тем же вечером. Фотография Оскара, где видно его верхнюю часть тела. Руки  с ярковыраженными бицепсами. Ландо уставился на эту аватарку. Его сердце сделало что-то странное то ли замерло, то ли забилось с тройной силой. Оскар не скрывался. Он показывал часть себя. Маленькую, но такую... настоящую. И эта откровенность, этот жест доверия к миру (или, может, именно к их чату?) был одновременно прекрасен и невыносим. Потому что Ландо сидел в своей комнате, в мокрой футболке, с глазами, которые щипало от усталости, и смотрел на фотографию руки парня, который для него уже давно стал больше, чем просто анонимным собеседником. И он понимал, что он здесь, а Оскар там. И между ними не просто экран. Между ними его собственная, колоссальная ложь. В чате всплыло новое сообщение. Оскар первым написал сегодня. Скептик_в_Лабе:  Тяжёлый день. Азотная кислота сегодня победила. Всё желтое. Даже настроение. Как ты? Простой вопрос. Обычный. Но для Ландо он стал последней соломинкой. Он представил, как Оскар сидит там, у своего стола, смотрит на эту жёлтую хрень, устало потирает те самые руки с аватарки... и пишет ей. Пишет, потому что ему некому больше пожаловаться. Потому что «Принцесса» за эти месяцы стала для него тем, с кем можно быть собой. Усталым, раздражённым, несуразным. А он, Ландо, сидит тут и притворяется. И от этого притворства сегодня тошнило по-настоящему. Он начал печатать. Сначала пытался сохранить маску.

ПринцессаНаГорошине: 

Тоже не сахар. Весь день как в дурдоме. Сочувствую про кислоту. Ненавистный азот.

Он отправил и тут же, не думая, добавил второе сообщение. Без прикрас. Без «Принцессы». Просто выдохнул то, что копилось неделями.

ПринцессаНаГорошине: 

Иногда так устаю от всего этого. Притворяться, что всё окей. Что тебе просто скучно и нужны развлечения. А на самом деле... на самом деле эти разговоры с тобой — единственное, что не вызывает тошноты в последнее время. И это... обидно. Потому что это тоже неправда. Частично.

Он отправил и тут же испугался. Что он наделал? Это же почти признание! Почти крик о помощи от того, кем он притворяется! Оскар не ответил сразу. Минуту. Две. Ландо сидел, сжавшись в комок, и смотрел на три точки, означающие, что «Скептик» печатает. Потом точки пропали. Потом появились снова. Наконец, пришёл ответ. Короткий. Скептик_в_Лабе:  Что случилось? И всё. Ни сарказма. Ни отстранённости. Просто прямой вопрос. Слёзы. Они подступили внезапно, горячей, неконтролируемой волной. Не из-за испорченной футболки или мигрени. Из-за этого проклятого, прекрасного, невидимого парня с фотографией руки вместо лица. Из-за собственной лжи. Из-за непреодолимой стены между тем, кто он есть для Оскара в сети, и тем, кем он является в жизни. Слёзы просто текли по лицу тихими, настойчивыми струйками, оставляя солёные следы на губах. Он даже не пытался их смахнуть. Просто сидел, сгорбившись, и смотрел сквозь мокрый туман на экран телефона, на эту чёртову аватарку. Он не понимал, почему плачет. От усталости? От чувства, что он застрял в ловушке собственного изобретения, и чем дальше, тем туже затягивается петля? Или от того, что он хочет быть для Оскара не просто «интересным собеседником», а кем-то... реальным? Кем-то, кого можно коснуться? Он так и не ответил на вопрос. Просто написал:

ПринцессаНаГорошине: 

Ничего. Забей. Просто плохой день. Прости.

И выключил телефон. Положил его экраном вниз, как будто это могло остановить боль. Слёзы не прекращались. Он уткнулся лицом в колени и дал им течь, чувствуя себя глупо и слабо. Он плакал не из-за Оскара. Он плакал из-за себя. Из-за того, что его собственная игра обернулась против него. И теперь он был влюблён в призрака, который сам же и создал. А реальный человек, который мог бы стать всем, шёл мимо, даже не подозревая, что где-то там, за экраном, кто-то разрывается на части из-за него.