Part 5.

На экране телефона Ландо, в открытом окне чата, был ник. Его ник. Скептик_в_Лабе. Оскар замер. Он смотрел на эти буквы — свой псевдоним, своё цифровое лицо, свою душу, вывернутую наизнанку в бесконечных ночных разговорах — и не мог дышать. Ландо печатал ответ. Оскар видел, как его пальцы выстукивают сообщение, адресованное ему. Сейчас. В эту секунду. Машинально, не отдавая себе отчёта, Оскар достал свой телефон. Открыл чат с Принцессой. Написал: Скептик_в_Лабе:  Привет. Ты в столовой? И поднял глаза. На экране Ландо, поверх его собственного сообщения, всплыло уведомление. Оскар видел это в реальном времени — как появляется его ник, его аватарка, его сообщение. Ландо замер. Его пальцы перестали двигаться. Он смотрел на экран с выражением, которого Оскар никогда раньше не видел. Испуг? Обречённость? Что-то между ними. Оскар стоял в двух метрах за его спиной. Ландо не оборачивался. Он просто сидел, глядя на телефон, и его плечи медленно, почти незаметно поднялись к ушам — защитная реакция, как у зверька, почуявшего хищника. Он не знал, что Оскар здесь. Он думал, что это просто случайное совпадение, просто сообщение, просто… Оскар смотрел на его затылок. На кудри, которые он столько раз представлял. На экран, где горело его собственное сообщение. И мир вокруг схлопывался в точку. «Принцесса». Его Принцесса. Его умная, капризная, язвительная, нежная Принцесса, которая спорила с ним о звёздах и путала азот с озоном, которая утешала его после неудач в лаборатории и советовала, как подойти к парню… Это был Ландо. Ландо Норрис. Тот самый парень. Единственный, на кого Оскар смотрел дольше трёх секунд. Единственный, кто вызывал в нём эту дурацкую, иррациональную надежду. Всё вставало на свои места. Его интерес к химии, который всегда был чуть глубже, чем «просто поддержать беседу». Его вопросы о «том парне» — такие настойчивые, почти ревнивые. Его слёзы в тот вечер, когда Оскар обозначил границы. «Иногда так устаю от всего этого. Притворяться, что всё окей». Притворяться. Оскар смотрел на Ландо, который всё ещё не оборачивался, и чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Не гнев. Не обида. Что-то гораздо более сложное. Смесь благоговения, недоверия и жара, разливающегося по груди. «…потому что ты, Скептик — единственный, с кем мне не скучно». Его слова. Месяцы переписки. Кофе по средам. Споры об астрологии. Фотография руки, которую Принцесса назвала «красивой». Смех, когда Ландо путал ковалентную связь с ионной. Его уязвимость в час ночи. Это был он. Всё это время — он. Оскар хотел заговорить. Хотел положить руку на это напряжённое плечо. Хотел спросить: «Почему ты не сказал мне?». Но вместо этого он сделал шаг назад. Ландо так и не обернулся. Он сидел, парализованный, глядя на сообщение, на которое нужно было ответить, и не отвечая. Его затылок был красным — проступал румянец, который Оскар раньше никогда не видел, потому что никогда не смотрел так долго и так пристально. Оскар отступил ещё. Наткнулся на стул, едва не уронил. Звук заставил Ландо дёрнуться, но он всё равно не обернулся. Упрямо, отчаянно не хотел видеть. Оскар развернулся и пошёл к выходу. Быстро, почти бегом. Его лицо горело. Он чувствовал, как кровь прилила к щекам, к ушам, к шее — он никогда не краснел, никогда, а сейчас его выдавала каждая клетка кожи. Он вышел на улицу, вдохнул холодный воздух, и только тогда позволил себе остановиться. Прислонился спиной к стене, закрыл глаза. Внутри всё бурлило. Ландо — Принцесса. Принцесса — Ландо. Он перечитывал в голове их разговоры, и каждый приобретал новый, кристально чёткий смысл. Его «любимый», которое он так старательно вырезал из лексикона после того разговора о границах. Его вопрос: «А он тебе правда нравится?». Его совет: «Будь собой, ты справишься». Он знал. Всё это время Ландо знал, что Оскар говорит о нём. И продолжал притворяться. Почему? Оскар достал телефон. Посмотрел на открытый чат. Последнее сообщение от Принцессы повисло без ответа. Он начал печатать.

Я только что видел кое-что странное. Парня в столовой, у которого на телефоне был открыт наш чат. Прямо в тот момент, когда я написал тебе.

Палец завис над кнопкой отправки. Он стёр сообщение. Написал новое. Скептик_в_Лабе:  Принцесса. Я хочу спросить тебя кое о чём. Только честно. Если тот парень, который мне нравится... если он вдруг окажется не тем, за кого я его принимал... если он сделал что-то, что трудно простить, но у него могли быть причины... ты бы поддержала меня? Если бы я решил дать ему шанс? Он отправил и убрал телефон. Сердце колотилось где-то в горле, щёки всё ещё горели, и он впервые за долгое время не знал, что делать дальше. Но одно он знал точно. Он не отвернулся. Не сбежал окончательно. Он задал вопрос. И теперь всё зависело от ответа Принцессы. Принцессы, которая сейчас, скорее всего, всё ещё сидит в столовой, с красным затылком и трясущимися руками, глядя на его последнее, так и не отвеченное «Ты в столовой?». Оскар ждал. Ветер холодил разгорячённое лицо. Где-то внутри, под слоями шока и неверия, начинала пробиваться робкая, почти запретная надежда.

***

Ландо смотрел на экран и не дышал. Скептик_в_Лабе:  Привет. Ты в столовой? Четыре слова. И целая вселенная, схлопнувшаяся в точку прямо у него за спиной. Он чувствовал это. Кожей, затылком, каждым нервным окончанием. Там, позади, кто-то стоял. Кто-то смотрел. Кто-то видел то же, что и он сейчас — этот ник, эту аватарку, эту бесконечную, непростительную улику. Он не обернулся. Не мог. Если он обернётся и увидит пустоту, это будет значить, что ему показалось. Если обернётся и увидит кого-то другого — это будет значить, что он параноик. Если обернётся и увидит ЕГО… Ландо зажмурился. Пальцы, всё ещё лежащие на экране, онемели. Сзади что-то стукнуло. Стул? Шаг? Звук отступления. И Ландо понял — его видели. Его узнали. И от него ушли. Он не помнил, как вышел из столовой. Не помнил, как добрался до комнаты. Помнил только, как закрыл дверь, сполз по ней спиной на пол и уткнулся лицом в колени. Телефон в руке завибрировал. Он боялся смотреть. Боялся, что это сообщение: «Я тебя видел. Всё кончено». Или просто удаление из друзей, без объяснений. Или блокировка. Любой из этих вариантов был бы справедлив. Любой из них был бы пыткой. Но это было не то. Скептик_в_Лабе:  Принцесса. Я хочу спросить тебя кое о чём. Только честно. Если тот парень, который мне нравится... если он вдруг окажется не тем, за кого я его принимал... если он сделал что-то, что трудно простить, но у него могли быть причины... ты бы поддержала меня? Если бы я решил дать ему шанс? Ландо перечитал это сообщение раз пять, прежде чем смысл пробился сквозь пелену ужаса. Он не злится. Он не ушёл навсегда. Он спрашивает. «Если у него могли быть причины». Ландо всхлипнул. Не от горя — от облегчения, такого острого, что оно резало горло изнутри. Оскар не захлопнул дверь. Он оставил щель. Маленькую, тонкую, почти незаметную — но через неё можно было дышать. Но что ответить? Он сидел на холодном полу, прижав телефон к груди, и чувствовал, как внутри него борется всё, что он подавлял месяцами. Страх. Стыд. И где-то глубоко — отчаянная, безумная надежда, что, может быть, ещё не поздно. Он начал печатать. Пальцы дрожали, промахивались мимо клавиш, стирали, начинали заново.

ПринцессаНаГорошине: 

Я бы поддержала.

Слишком коротко. Слишком сухо. Он добавил:

ПринцессаНаГорошине: 

Если он сделал что-то не так... наверное, у него была причина. Может, глупая. Может, он просто испугался. Или думал, что так будет проще. Или не знал, как сказать. Люди часто врут не со зла, а потому что правда слишком страшная.

Он отправил и замер, глядя, как его собственные слова повисают в чате. «Слишком страшная правда». Он только что описал самого себя.

ПринцессаНаГорошине: 

Я не знаю, что он сделал. Но если он тебе правда нравится... и если он готов объясниться... может, стоит послушать. А потом уже решать.

Пауза. Оскар печатал. Стирал. Печатал снова. Скептик_в_Лабе: Даже если он притворялся кем-то другим? Ландо закрыл глаза. Прямой удар. Без брони, без маски. Только голый нерв.

ПринцессаНаГорошине: 

Даже тогда.

Скептик_в_Лабе:  Почему? Почему. Самый простой и самый сложный вопрос. Ландо смотрел на экран и понимал: сейчас он может соврать. Снова. Придумать красивую философию о прощении, о сложности человеческой натуры. Оскар примет любой ответ, потому что он спрашивает у «Принцессы», у своего анонимного друга. Он не ждёт признания. Но если Ландо соврёт сейчас, после всего — после того как Оскар увидел его экран, после того как он всё равно остался в чате и задал этот вопрос, после того как он не ушёл хлопнув дверью, а спросил: «Ты бы поддержала меня?» — если Ландо соврёт и сейчас, он никогда себе этого не простит. Он написал правду. Впервые за четыре месяца. Всю правду, которую мог вместить этот чат.

ПринцессаНаГорошине: 

Потому что я знаю, каково это — когда человек, который тебе нравится, смотрит сквозь тебя. Когда ты хочешь с ним говорить, а он даже не знает, что ты существуешь. И когда у тебя появляется шанс быть с ним — пусть даже не настоящим, пусть даже в маске — ты хватаешься за него, потому что это лучше, чем ничего. А потом становится слишком поздно. Маска прирастает к лицу. И ты уже не знаешь, кто ты на самом деле — тот, кто притворяется, или тот, кто боится признаться.

Он отправил и выронил телефон. Ладони дрожали. Глаза жгло. Он сидел на полу в темноте и ждал приговора. Ответ пришёл не сразу. Прошла минута. Две. Пять. Ландо уже не надеялся, просто смотрел в потолок и считал удары сердца. Скептик_в_Лабе:  Принцесса. Пауза. Он печатал долго. Очень долго. Каждое слово, видимо, давалось с боем. Скептик_в_Лабе:  Я не знаю, кто ты на самом деле. Или, точнее... я начинаю догадываться. Но сейчас неважно. Важно то, что ты написала. И я хочу, чтобы ты знал. Знал, что тот парень... тот, который смотрел сквозь тебя всё это время... он не видел не потому, что не хотел. А потому что ты был в маске, которую сам надел. И он не умеет читать мысли. Только спектрофотометры. Ещё пауза. Скептик_в_Лабе:  И ещё. Я не знаю, как мы дойдём до правды. Но то, что мы строили эти месяцы — это не маска. Это был ты. Твой ум, твой сарказм, твоя дурацкая любовь к какао с зефирками. Это всё настоящее. И я не хочу это терять. Даже если мне придется пересмотреть всё, что я знал о тебе. О вас. Обо всём. Ландо смотрел на экран сквозь мокрые ресницы. Слёзы текли по щекам, капали на телефон, и он даже не пытался их вытирать. В груди разливалось что-то горячее, огромное, невыносимое. Он не потерял его. Оскар остался. Испуганный, сбитый с толку, но остался. И теперь перед Ландо стоял выбор: продолжать лгать до конца или сделать, наконец, шаг навстречу. С разбега, с закрытыми глазами, с колотящимся сердцем. Он взял телефон. Пальцы почти не слушались, но он заставил их печатать.

ПринцессаНаГорошине: 

Скептик. Можно попросить тебя об одной вещи?

Скептик_в_Лабе:  Всегда.

ПринцессаНаГорошине: 

Завтра. В то же время. В столовой. Не пиши мне перед этим. Просто... приди. И посмотри. Я попробую снять маску. Честно. Даже если у меня не получится с первого раза. Обещаю попытаться.

Он отправил и зажмурился. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть и убежать без него. Длинная, бесконечная пауза. Скептик_в_Лабе:  Договорились. Завтра в столовой. Я приду. И через минуту, отдельным сообщением: Скептик_в_Лабе:  Принцесса. Кем бы ты ни оказался... спасибо. За эти месяцы. За кофе. За всё. Ландо прижал телефон к губам и беззвучно заплакал. Завтра. У него есть завтра. И шанс. Маленький, хрупкий, почти невозможный — но шанс.

***

Ландо проплакал, наверное, час. Не взахлёб, не с рыданиями — слёзы просто текли сами, без спроса, и он перестал их вытирать где-то после третьей минуты. Телефон лежал рядом экраном вверх, чат с Оскаром замер на последнем «Спокойной ночи, Принцесса». Он плакал от усталости. От четырёх месяцев непрерывного напряжения. От того, что самая страшная тайна больше не тайна. От того, что Оскар не ушёл. От того, что завтра нужно будет посмотреть ему в глаза. И от того, что он, Ландо Норрис — король вечеринок, мастер флирта, человек, который никогда не позволял себе быть уязвимым — просидел весь вечер на холодном полу, уткнувшись лицом в колени, и чувствовал себя маленьким испуганным мальчиком. Где-то в одиннадцатом часу слёзы иссякли. Ландо шмыгнул носом, поднял голову и посмотрел на своё отражение в тёмном экране телефона. Это зрелище его отрезвило. Красные, припухшие глаза. Распухший нос. Щёки в пятнах, волосы торчат во все стороны — он, кажется, всё-таки запустил в них пальцы в какой-то момент, и теперь его идеальная укладка напоминала гнездо дикой птицы. — Боже, — выдохнул он хрипло. — На кого ты похож. Он вскочил, едва не запутавшись в собственных ногах. Завтра. Завтра Оскар увидит его. По-настоящему. Впервые за всё время — не маску, не «Принцессу», не «шумного тусовщика с потока», а его. Ландо. Уставшего, испуганного, с опухшим лицом. Нет. Только не это. Он рванул в ванную, включил холодную воду и уткнулся лицом в раковину. Ледяная вода обожгла кожу, смывая солевые дорожки. Он умывался долго, будто пытался стереть не только следы слёз, но и всю свою глупость, всю трусость последних месяцев. Потом поднял голову и всмотрелся в своё отражение уже при свете. Лучше. Глаза всё ещё красные, но это можно исправить. Капли, холодный компресс, нормальный сон — если он вообще уснёт. Ландо выпрямился, отбросил мокрые волосы назад и прищурился, оценивая. — Так, — сказал он своему отражению твёрдо. — Завтра ты должен выглядеть безупречно. Не «нормально». Не «сносно». Безупречно. Потому что это твой единственный шанс произвести первое впечатление, которое ты уже провалил, пока притворялся кем-то другим. Отражение смотрело на него скептически, но Ландо было плевать. Он нанёс на лицо увлажняющий крем — не абы какой, а тот дорогой, который берег для особых случаев. Запрокинул голову, приложил к векам смоченное в холодной воде полотенце и просидел так десять минут, мысленно перебирая гардероб. Завтра. Завтра. Завтра.

***

Он не спал до трёх ночи. Не от нервов, а от планирования. Сначала был выбор одежды. Ландо перерыл весь шкаф, разбросав по комнате три возможных варианта, прежде чем остановился на том, что висел на плечиках у двери: свободный серый свитер, который выгодно подчёркивал цвет глаз, и чёрные джинсы. Не слишком вызывающе, не слишком базово. Идеальный баланс между «я вообще не старался» и «я старался, но не признаюсь». Потом был уход за волосами. Он тщательно их расчесал, нанёс несмываемый кондиционер. Обычно он забивал на такие ритуалы, полагаясь на природную текстуру, но завтра — особый случай. Потом он поймал себя на том, что переставляет баночки на полке в ванной по высоте, и резко остановился. — Ты с ума сошёл, — сказал он себе. — Это просто парень. Который уже знает, что ты — девушка из интернета. Который, возможно, ненавидит тебя за обман. Который... Он не договорил. В груди снова заныло. Но паниковать было некогда. Ему нужно было спать. Хотя бы пару часов. Чтобы завтра не выглядеть как зомби. Ландо выключил свет, забрался под одеяло и уставился в потолок. Телефон лежал на тумбочке экраном вниз — он боялся случайно открыть чат и увидеть, что Оскар передумал. «Он придёт, — сказал он себе. — Он обещал. Он всегда держит слово». Но сон не шёл. В голове крутились сценарии. Десятки вариантов того, как пройдёт завтрашняя встреча. Худшие: Оскар подойдёт с холодным лицом и скажет «Я знаю, кто ты, и не хочу тебя больше знать». Средние: Оскар будет молчать и смотреть куда-то мимо. Лучшие: Оскар... Ландо запретил себе думать о лучших сценариях. Это слишком больно. Вместо этого он сосредоточился на практическом. Утром он встанет пораньше, примет контрастный душ, сделает лёгкий макияж — совсем чуть-чуть, только чтобы скрыть красноту век. Он должен выглядеть свежим. Уверенным. Красивым. Потому что он не позволит Оскару запомнить этот момент как встречу с опухшим, заплаканным существом. Он заслуживает того, чтобы выглядеть хорошо. И Оскар заслуживает увидеть его лучшую версию. — Даже если это последний раз, когда он на меня смотрит, — прошептал Ландо в темноту. И, наконец, провалился в беспокойный сон.

***

Утро было холодным и слишком ярким. Ландо вскочил до будильника, разбитый, но полный решимости. Душ. Уход. Одежда. Он наносил тональный крем тонким слоем, как броню. Подвел глаза — чуть-чуть, только чтобы подчеркнуть форму. Никто не заметит. Но он будет знать, что выглядит безупречно. Волосы легли идеальными волнами, как он и планировал. Серый свитер сидел безупречно. Джинсы тоже. Ландо посмотрел на себя в зеркало в последний раз. Из отражения на него смотрел Ландо Норрис. Тот самый, которого все знали. Уверенный, красивый, собранный. Ни следа вчерашних слёз. — Ты справишься, — сказал он себе. — Что бы ни случилось. В столовую он пришёл за пятнадцать минут до назначенного времени. Выбрал столик у окна — тот же, где сидел вчера. Глупо, наверное, но это было символично. Сесть на то же место, но уже без маски. Заказал кофе. Какао с зефирками, как всегда. Руки слегка дрожали, когда он подносил чашку к губам. Он сжимал её чуть крепче, чем нужно, грея ладони о горячий фарфор. Люди вокруг завтракали, разговаривали, смеялись. Нормальный день. Только для Ландо сегодня всё было иначе. Он смотрел на вход. Каждые пять секунд. Проверял время на телефоне. Ещё десять минут. Ещё семь. Ещё пять. Где-то внутри разрасталась паника. А что, если Оскар не придёт? Что, если вчерашние сообщения были просто вежливостью, а на самом деле он решил, что это безнадёжно? Что, если...