Part 7.

Полгода — это много. За полгода Оскар Пиастри изменился. Не кардинально — он не превратился вдруг в душу компании и не начал танцевать на столах. Но что-то неуловимо сдвинулось. Он стал чуть чаще улыбаться.  У него появился Instagram. Это была идея Ландо. Он носился с ней месяца три, пока Оскар не сдался под натиском аргументов. — Это не для того, чтобы собирать лайки! — убеждал Ландо, сидя у Оскара на коленях и тыкая его телефоном в лицо. — Это для того, чтобы у тебя был цифровой след! Чтобы когда кто-то гуглил «Оскар Джек Пиастри химия», они видели не пустоту, а живого человека! — Я не хочу, чтобы меня гуглили, — возражал Оскар. — А я хочу! — заявил Ландо. — Потому что ты — самое лучшее, что со мной случалось, и я хочу, чтобы мир знал, что ты существуешь! Оскар посмотрел на него долгим взглядом. — Ты ужасный манипулятор. — Я знаю. Итак, фото профиля: ты в лаборатории или ты с медалью за плавание? — Я ненавижу фотографироваться. — Я знаю. Поэтому я уже всё сфоткал, пока ты не видел. Выбирай. Оскар вздохнул, посмотрел на предложенные фото и сдался. С тех пор прошло два месяца. Аккаунт @oscar.piaastri (с двумя «а», потому что оригинал был занят, и Ландо настоял именно на таком написании — «так эстетичнее») оброс контентом. В основном это были фотографии реакций, макро-снимки кристаллов и редкие, вымученные селфи, которые Оскар делал ровно по просьбе и с таким видом, будто выполнял лабораторную работу. Но люди всё равно начали подписываться. Сначала это были однокурсники. Потом — знакомые однокурсников. Потом — какие-то случайные люди, которым зачем-то понадобилось смотреть на кристаллы и изредка — на серьёзное, чуть хмурое лицо молодого химика. А потом начались сообщения. — Тебе пишет какая-то Келли, — сказал Ландо как-то вечером, лёжа на кровати Оскара и беззастенчиво листая его телефон. — Не читай чужие сообщения, — ответил Оскар, не отрываясь от учебника. — Я не читаю, я просто смотрю превью. Тут написано «Привет! Увидела твой профиль, ты очень интересный человек...» Это она про химию или про тебя? — Про химию, наверное. — Там дальше смайлик с сердечками. Оскар поднял голову. — С какими сердечками? — С красными, — трагическим шёпотом сообщил Ландо. — Целыми тремя. Оскар забрал у него телефон, мельком глянул на экран и отложил в сторону. — Я не отвечаю на сообщения от незнакомых людей. — А если бы я был незнакомым человеком и написал тебе? — Ты написал. И я ответил. — Потому что я притворялся девушкой! — Потому что ты написал про астрологию. Это был интеллектуальный вызов. Ландо прищурился. — То есть чтобы завоевать твоё внимание, нужно было оскорбить твои научные убеждения? — Да. И предложить кофе в качестве дани. — Я предлагал тебе кофе в качестве дани! — Ты предлагал мне платить тебе кофе за право с тобой разговаривать. Это принципиально разные вещи. Ландо открыл рот, закрыл, потом улыбнулся и уткнулся лицом в подушку Оскара. — Ненавижу тебя, — сказал он в ткань. — Ты всегда прав. — Я знаю. — И ты мой. — Твой, — спокойно согласился Оскар, возвращаясь к учебнику. Ландо поднял голову. — Совсем мой? — Совсем. — И ничьей Келли ты не нужен? — Я никому не нужен, кроме одного красивого барашка. — Это правда? Оскар отложил учебник. Посмотрел на Ландо — внимательно, изучающе. — Ты ревнуешь? — спросил он. — Нет, — слишком быстро ответил Ландо. Оскар молчал. — Ладно, — сдался Ландо. — Немного. Чуть-чуть. Совсем капельку. — К Келли? — Не к Келли. Ко всем этим... людям. Которые теперь видят тебя. Которые пишут тебе. Которые узнали, что ты существуешь, и теперь хотят кусочек. Он замолчал, подбирая слова. — Раньше ты был только мой, — сказал он тихо. — Ну, в смысле, не мой, но... ты был ничей. Ты никому не показывал себя. А теперь ты открылся, и все видят, какой ты... — он махнул рукой, — умный, красивый, интересный. И я рад, правда. Я горжусь тобой. Я хотел, чтобы мир тебя увидел. Но теперь мир тебя видит, и я не знаю, как с этим быть. Оскар слушал молча. Потом протянул руку и убрал прядь волос с лица Ландо. — Я открылся не для мира, — сказал он. — Я открылся для тебя. — Но теперь на тебя подписываются всякие... — Мне всё равно, кто на меня подписывается. Мне важно только то, что ты на меня подписан. — Я на тебя подписан с первой фотографии, — буркнул Ландо. — И ты единственный, чьи сообщения я читаю сразу. Ландо поднял взгляд. — Правда? — Правда. У меня включены уведомления только для тебя. — И для мамы. — И для мамы. Но она пишет раз в неделю и спрашивает, ем ли я овощи. — Всё равно, — сказал он. — Эта Келли слишком часто ставит сердечки. — Я заблокирую Келли. — Не надо блокировать, просто... игнорируй. — Я и так игнорирую. — И на сообщения Алисы не отвечай. — Я не знаю, кто такая Алиса. — Которая вчера написала «Вау, у тебя такие большие глаза». Оскар нахмурился. — Я не видел этого сообщения. — Потому что я его удалил, — признался Ландо. — Пока ты был в душе. Оскар посмотрел на него долгим, нечитаемым взглядом. — Ты удаляешь мои сообщения? — Только от девушек с сердечками! — А от парней? — От парней я читаю вслух и комментирую, — гордо заявил Ландо. — Потому что парни — это конкуренция, а конкуренцию надо знать в лицо. Оскар моргнул. — У тебя есть конкуренция? — Теперь — да. Потому что ты выложил то фото, где ты в бассейне, и у тебя там эти твои... плечи. И пресс. И все сошли с ума. — Ты сам заставил меня выложить это фото! — Потому что я хотел им любоваться! А не чтобы всякие... любовались! Оскар смотрел на него. Очень серьёзно. Потом в его глазах мелькнуло что-то — Ландо не сразу понял, что это смех. — Ты ревнуешь к собственному плану по моей популяризации, — сказал Оскар. — Это новый уровень. — Я не ревную, я... регулирую информационное поле. — Удаляя сообщения от девушек. — Это называется модерация контента. Оскар покачал головой. Потом потянулся к своему телефону, открыл Instagram и что-то быстро напечатал. — Что ты делаешь? — насторожился Ландо. — Пост. — Какой пост? Оскар повернул к нему экран. На фотографии были они вдвоём — Ландо, смеющийся в камеру, и Оскар, смотрящий не в объектив, а на Ландо. Это фото сделал Джордж месяц назад на дне рождения Карлоса, и Ландо не знал, что Оскар его сохранил. Подпись гласила: oscar.piaastri — Занят. Не беспокоить. Ландо смотрел на экран и чувствовал, как его лицо заливается краской. — Ты... это... — выдавил он. — Ты серьёзно? — Ты хотел, чтобы я был более публичным, — сказал Оскар. — Вот я публичный. — Но это же... мы же... — Что? — Это же каминг-аут! Перед всем интернетом! — Мои подписчики — в основном твои друзья и несколько сотен человек, которым интересна кристаллография, — спокойно возразил Оскар. — И теперь они знают, что я занят. В том числе — Келли и Алиса. Ландо смотрел на него. На это невозмутимое лицо. На эти спокойные глаза. На лёгкую, едва заметную улыбку в уголках губ. — Ты невыносим, — сказал Ландо. — Я знаю. — Ты самый прекрасный человек на земле. — Это спорное утверждение. — Заткнись и дай я тебя поцелую. — Хорошо. Оскар наклонился — уже не неуклюже, как полгода назад, а уверенно, точно зная, как встретить губы Ландо. Поцелуй вышел долгим, тёплым, и Ландо чувствовал, как сквозь него разливается что-то огромное и светлое. Он отстранился первым. — Знаешь, — сказал он, всё ещё дыша в губы Оскара. — Я, наверное, буду ревновать тебя всю жизнь. — Я знаю. — И буду удалять сообщения от твоих фанаток. — Я рассчитываю на это. — И буду каждый день говорить тебе, что ты мой. Оскар посмотрел на него. В его глазах было что-то, от чего у Ландо сжималось сердце. — А я буду каждый день тебе верить, — сказал Оскар. И Ландо понял, что это — самое главное. Через час Оскар вернулся к учебнику. Ландо лежал рядом, листая ленту. — У твоего поста уже сто двадцать лайков, — сообщил он. — И четырнадцать комментариев. — Что пишут? — Карлос: «НАКОНЕЦ-ТО». Пьер: «Поздравляю, ты официально стал причиной смерти всех одиноких девушек химфака». Джордж: «Ракурс удачный, я доволен». И какая-то Келли пишет: «Очень красивая пара, счастья вам!» — Видишь? — сказал Оскар. — Келли оказалась адекватной. — Я всё равно буду за ней следить. — Я рассчитываю на это. Ландо улыбнулся и уткнулся носом в плечо Оскара. — Ты мой, — пробормотал он в ткань толстовки. — Твой, — эхом отозвался Оскар. — И ничей больше. — Ничей. — Даже химии? — Химия — это работа. Ты — это жизнь. Ландо замер. — Ты серьёзно сейчас выдал такое? — спросил он в плечо. — Без подготовки? — Я всегда серьёзен. — Ты романтик. Я же говорил. — Это не подтверждено научно. — Я подтвержу. Экспериментальным путём. Многократными повторениями. — Звучит как план. Ландо поднял голову и посмотрел на Оскара. Тот смотрел в ответ — спокойно, открыто, без тени прежней отстранённости. — Знаешь, — сказал Ландо. — Иногда я думаю, что мне всё это снится. Что я проснусь, и никакого чата не было, и никакого тебя, и я всё ещё сижу в баре с Карлосом и притворяюсь, что мне весело. — Тебе не снится, — сказал Оскар. — Откуда ты знаешь? — Потому что я тоже иногда так думаю. А потом ты говоришь какую-нибудь чушь про азот, и я понимаю, что это слишком нелепо, чтобы быть сном. Ландо засмеялся. — Ты ужасный. — Я реалистичный. Они помолчали. За окном темнело. Где-то в коридоре гремели посудой. Обычный вечер. Обычное счастье. — Оскар. — М? — Я тебя люблю. Пауза. Оскар повернул голову и посмотрел на него. — Я знаю, — сказал он. — Я тоже. И это было самое научно подтверждённое чувство в мире.