Глава 3: Волноваться - это работа друзей

Глава 3: Волноваться - это работа друзей.

Энди была сбита с толку, хотя и не должна была, ведь она знала Миранду уже давно. Было уже далеко за восемь вечера, а они все еще работали. Для Энди в этом не было ничего нового, потому что она часто засиживалась в офисе допоздна в ожидании Книги. Остальные, однако, справлялись с этим не очень хорошо. Найджел был одним из лучших в сокрытии зевков, надо отдать ему должное. Энди сидела в углу конференц-зала, где чаще всего проводились такие совещания. Белый свет понемногу начинал резать глаза, а кондиционер сушил кожу. Она слегка поправила подол платья, которое почти не помялось, и скрестила ноги. На коленях у нее лежал раскрытый блокнот, а в правой руке была ручка, чтобы делать заметки во время совещания. Несмотря на то, что это была такая мелочь, Энди гордилась этим, особенно с тех пор, как начала делать пометки с помощью цветных стикеров и маленьких заметках на них, чтобы Миранде было проще и удобнее просматривать записи позже. Одним из самых гордых моментов был тот, когда за заметки отвечала Эмили, на что потом Миранда жаловалась и отчитывала её следующие две недели. Не потому, что Эмили плохо справлялась, а потому, что это подтверждало: Миранда довольна тем, как работает Энди. Ситуация с Эмили была... иной после последнего инцидента с Лагерфельдом. Не то чтобы они стали нормально общаться и в одночасье превратились в лучших подруг, но явно произошли перемены. Возможно, Эмили наконец решила понять, что, если они будут работать сообща, им будет намного легче, или, может быть, Энди удалось впечатлить даже её. Что касается замешательства по поводу Миранды, дело было не в том, что она задерживала всех допоздна, а скорее в её поведении по отношению к Энди. Она считала, что Миранда была по-своему человечна той ночью, когда всё началось. Но сейчас, спустя целую неделю, Энди чувствовала, что они вернулись к исходной точке, потому что Миранда была такой же холодной и неприятной, как и в самом начале. — Нет. — сказала Миранда, отвергая очередную идею, высказанную за прямоугольным столом. — Что ещё? Энди обвела взглядом лица руководителей различных отделов и сразу поняла, что молчание затянулось. — М-мы думали сделать что-то о ценах на одежду и почему они... — Нет. Мы делали это в сентябре прошлого года. — Миранда тяжело вздохнула и прочистила горло, потянувшись рукой к бусам на шее, медленно перебирая их. Она слегка откинулась на спинку стула, вертя ручку в пальцах другой руки. — Я правда не понимаю, почему Вам так сложно написать о том, чего мы не делали последние пару лет. Энди внутренне поморщилась. Ну вот, это снова началось... — Насколько сложно найти мне интересную тему для статьи всего на две страницы? Неужели для вас всех это такая невыполнимая задача? А как насчёт наших следующих двух локаций для фотосессий с Yves Saint Laurent и Lacoste? — Миранда снова наклонилась над столом и что-то быстро, резкими штрихами записала. — Мы думали выехать поближе к природе. М-может, фотосессия в поле, или... — Филипп, скажи мне, кто был на обложке нашего декабрьского номера в прошлом году? — перебила его Миранда, спросив обманчиво лёгким голосом. Филипп поправил очки, сглотнул и быстро оглядел всех собравшихся. — Разве ты не помнишь? — Энди, хоть и сидела позади Миранды, была уверена, что та снова одарила его своей самой холодной улыбкой. — К-К-Кира Найтли. — И как выглядела обложка? —Боже мой, — подумала Энди. Атмосфера в комнате была настолько напряженной, что ей захотелось выйти и подышать свежим воздухом. Энди никогда не нравились ситуации, когда кого-то выставляли на всеобщее обозрение и разрушали его личность словами. Миранда в этом деле была экспертом. — Она, э-э-э... — он немного ослабил галстук. — Она лежала в цветах и... — Да, лежала. А кто у нас на этой обложке? — Тоже Кир... — Именно. — Миранда наконец оторвала взгляд от своих бумаг, и Энди была уверена, что бедный Филипп получает убийственный взгляд. — Статью о той женщине из Чили нужно переписать. То, что я получила, слишком длинно и скучно. Вдохните в неё немного жизни, если не хотите, чтобы читатели засыпали, уткнувшись носом в журнал. — Миранда быстро вернулась к делу, словно она только что не довела почти взрослого мужчину до слёз. Энди слышала от Найджела, что такое случалось несколько раз, но не была уверена, что ему можно верить. Теперь она была почти уверена. — Андреа. — Миранда повернулась к ней ещё через сорок минут разбора каждого элемента экстренного номера. Большинство работников уже ушли, остался только Найджел, который складывал последние шаблоны в сумку. Закончив, он слегка улыбнулся Энди, попрощался с Мирандой и ушел. Энди быстро встала со своего места и подошла к ней. — Садись. — она подчинилась, села и положила блокнот на стол так, чтобы Миранда могла в любой момент в него заглянуть, если захочет. — Нам нужно обсудить следующую неделю. Энди быстро кивнула.  — Конечно. — сказала она и быстро достала расписание Миранды, положив его перед ней. Миранда тяжело вздохнула и медленно моргнула. Это был единственный признак того, насколько она, должно быть, устала. Энди хотелось сказать ей, что на сегодня хватит. Чтобы она поехала домой, легла и наконец нормально отдохнула. Да, вся эта история с удалёнными или украденными материалами для следующего номера требовала от них дополнительных часов, но как они смогут создать что-то столь же хорошее, как предыдущий номер, если все переработают? После их последнего неловкого разговора в машине, о котором Энди предпочитала не думать, она уже внесла некоторые изменения, чтобы у Миранды было больше времени в течение дня для отдыха. Этого явно было недостаточно. — Миранда... — медленно начала она, но остановила себя. Женщина подняла на неё глаза и приподняла правую бровь в ожидании продолжения. Энди слегка покачала головой и сосредоточилась на расписании, которое держала Миранда. — У-у Вас завтра раннее утро. Косметолог в семь утра, а сразу после, в 8:30 еще одна бюджетная встреча с Ирвом. Он звонил и просил уделить ему хотя бы два часа, но я сказала, что это невозможно. — Ты недавно разговаривала с Найджелом? — внезапно спросила Миранда, примерно через десять минут рассказа Энди о её предстоящих днях. Энди слегка приоткрыла рот, готовая ответить, но поняла, что не уверена, о чём именно её спрашивают. — Я не совсем понимаю, о чем Вы. Миранда кивнула с почти облегчённым видом и больше не поднимала эту тему, оставив Энди в замешательстве и напряжении, как и всегда. — Пойдем. — Миранда встала, складывая вещи в сумочку. Усталость читалась не только на ее лице, но и в замедленных движениях. — Принеси мне Книгу перед выходом. Она должна быть готова. Энди собрала все свои вещи и быстро сбежала на два этажа ниже в поисках Тома. Она заглянула в один кабинет, потом в другой, не уверенная, где он работает. Обычно Энди ждала за своим столом, и Книгу вручал ей тот, кто её приносил, хотя в последнее время это был в основном Том.   Он был милым. Чем-то похож на Нейта, хотя волосы у него были коротко подстрижены. Том почти всегда был одет в костюмные брюки и однотонные рубашки, на которых было расстёгнуто на пару пуговиц больше, чем нужно. Он был высоким, стройным, с широкой искренней улыбкой, которую подчёркивали ямочки на щеках. Том обычно одевался в чёрное, хотя одинаково хорошо смотрелся и в фиолетовых рубашках, которые прекрасно сочетались с его тёмной кожей. — Ау? — позвала она, заглядывая в одну из комнат. — Я здесь! Энди повернулась и пошла в направлении, откуда донёсся голос. Она прислонилась к дверному косяку и с лёгкой улыбкой на лице мгновение смотрела на своего коллегу. Ей нравился Том. Она думала, что стоит узнать его немного получше и, может быть, познакомить с Дагом, Энди была уверена, что они поладят. — Энди! — он ослепительно улыбнулся, когда наконец увидел ее. — Привет! Что ты здесь делаешь? — Я за Книгой. — объяснила она. — Миранда собирается уходить и велела мне принести её, она у тебя? — Да, конечно, вот, держи. — быстро ответил он и сделал несколько шагов в её сторону, по пути схватив Книгу и протянув ей. — Не заставляй её ждать! — он ухмыльнулся, и Энди с радостью ответила ему тем же. — Есть, сэр! — рассмеялась она, приложив два пальца ко лбу шутливо салютуя. Она прижала Книгу к груди обеими руками в покровительственном жесте и сделала два шага назад, желая как можно быстрее вернуться наверх. — Энди! — позвал Том, и она быстро обернулась, продолжая идти, но уже спиной вперед. — Что скажешь насчёт выпивки в Holly's завтра, скажем, в 7 вечера? Энди улыбнулась ему и покачала головой. Она развернулась обратно, побежала к лифту и крикнула в ответ: — Договорились!  Когда она вернулась на свой этаж, то была в шоке, увидев Миранду, которая, проверяя что-то в телефоне, ждала Энди у её стола. Это был, вероятно, первый раз, когда она видела эту женщину ждущей кого-либо, и тем не менее, она стояла здесь. — Наконец-то, что ты там так долго делала? Деревья для бумаги сажала? — рявкнула Миранда, как только увидела её, и с громким, недовольным вздохом направилась в коридор, ведущий к лифтам. Энди последовала за ней. — Стивен подтвердил? — спросила Миранда, когда они в третий раз заходили в лифт вместе, и посмотрела на часы. Энди поймала себя на том, что внимательно следит за движениями Миранды. Несмотря на то, что женщина была резкой, прямолинейной и строгой, у нее были очень театральные жесты, которые Энди заметила только недавно. У нее была особая манера поведения, которая могла завораживать. Большинство людей обращали внимание только на то, как часто она наклоняла голову набок, вероятно, это был один из ее самых известных жестов. Однако Энди удалось заметить гораздо больше. Игра с ожерельями была одним из них. Больше всего ей нравились такие жесты, как, например, проверка времени на часах. Энди не могла подобрать подходящих слов, чтобы описать это, но Миранда превращала даже самые простые жесты в своего рода актерскую игру. Все это было чересчур, но в самом лучшем смысле. Когда звонил её личный телефон, а она заполняла документы, всегда возникал тот момент лёгкого удивления, который выливался в ненужные, лёгкие жестикуляции. На самом деле большинство движений Миранды были очень изящными и плавными, что контрастировало с ее острым языком и проницательностью. Миранда прочистила горло, что Энди тоже часто за ней замечала, и это вывело её из размышлений, от которых она слегка покраснела. — Н-нет. Нет, его телефон был выключен бóльшую часть дня. — быстро ответила она и изо всех сил сосредоточила взгляд на меняющихся номерах этажей. —  Ну, конечно. — безрадостно усмехнулась Миранда, и Энди надеялась, что на этом разговор закончится или, по крайней мере, тема сменится, потому что этот странный тон обозначал очень личную область в жизни женщины, в которую Энди не хотела вторгаться. Ну, она хотела, но не до такой степени. Она действительно ловила себя на желании просто спросить Миранду, всё ли в порядке. Не то, чтобы она волновалась о ней (это не входило в её обязанности), но Миранда в последнее время выглядела намного более уставшей, и, казалось, только Энди это замечала, и она по-своему давала ей это понять. Она, конечно, не могла спросить Эмили. Во-первых, они не разговаривали друг с другом ни о чём, кроме Миранды, и хотя это должно было бы быть одной из главных причин, по которой британка была бы лучшим человеком для разговора на эту тему, Энди была уверена, что не услышит ничего, кроме «занимайся своим делом». Эмили была бы права, подумала Энди, потому что действительно это было не её дело. И всё же странные волны накатывали на неё, не столько сочувствия, которое Миранда наверняка бы презирала, сколько обыкновенной... обеспокоенности? Не, не может быть, подумала она. Однажды она заговорила об этом с Найджелом, будучи уверенной, что получит от него самую объективную оценку, но после одного невинного вопроса поняла, что это не сработает. Он лишь слегка опешил, а потом заверил ее, что у Энди комплекс самаритянина и что на самом деле Миранда вела себя как обычно. Может, это было правдой, а может, и нет, но все это никак не объясняло, откуда у Энди такие инстинкты. Она была уверена, что даже если бы у нее хватило смелости спросить, (скорее всего, после того как она выпила бы не меньше трех промилле алкоголя) и Миранда как-то ответила бы ей, это поставило бы ее в неловкое положение. И это не потому, что она не умела утешать людей. На самом деле именно Энди играла роль психолога среди своих друзей, всегда готовая помочь. Просто образ, который Миранда создала для себя, то, какой она была в глазах окружающих каждый день, не позволял Энди представить себе Миранду уязвимой. Это было немыслимо для неё, и она не была уверена, как ей к этому относиться. Лифт звякнул, и Энди послушно последовала за Мирандой, чтобы проводить её до машины. Было уже так поздно, что, кроме них, охраны и нескольких уборщиков, в холле не было абсолютно никого. Звук их быстрых шагов на высоких каблуках отдавался эхом в сопровождении лишь лёгкого гула кондиционера, который днём был не слышен, и радио, играющего вдалеке, которое, скорее всего, слушал один из охранников. Они вышли на улицу, и Рой, стоявший перед машиной, при их появлении быстро выбросил сигарету на тротуар. Энди усмехнулась ему, и он ответил тем же, открывая дверь машины для Миранды. Она подождала мгновение, пока начальница сядет, затем наклонилась и протянула ей Книгу.  — Что ты делаешь? — спросила Миранда, сняв очки и наконец взглянув на Энди, у которой, как она была уверена, было очень глупое выражение лица. — Ну... — Садись. — сказала Миранда и закатила глаза, слегка покачав головой, словно не могла поверить, что Энди не догадалась сама. Обменявшись удивленными взглядами с Роем, она обежала машину и села рядом с Мирандой, быстро пристегнувшись. Машина тихо взревела, и они сразу же тронулись с места. Энди не была уверена, была ли атмосфера в машине на самом деле неловкой или она просто надумывала то, чего не было. В конце концов, она часто ездила с Мирандой, и они никогда не заполняли тишину дружескими беседами, но сейчас казалось иначе. Она подумала, что, скорее всего, дело в ее предыдущих мыслях. Тем более что теперь, когда она взглянула на Миранду, то заметила все эти детали. Женщина держала открытую Книгу на коленях, одной рукой придерживая ее за края, а другой медленно перелистывала страницу, на которую смотрела. Должно быть, что-то ей не понравилось, потому что она снова откашлялась и слегка наклонила голову в сторону, но больше не шевелилась. Энди, сама не зная почему, потянулась за сумочкой и, стараясь делать это как можно тише, достала красную ручку, которую всегда носила с собой, чтобы быть готовой даже к таким ситуациям. Не глядя на Миранду, она протянула руку с ручкой и сделала вид, что продолжает что-то искать в сумочке, слегка опасаясь реакции женщины. Прошло несколько секунд, прежде чем она почувствовала, как красная ручка выскользнула из ее руки. Миранда снова откашлялась, видимо, молчание между ними казалось ей не менее неприятным. — Появился какой-то новый тренд на крупные шрифты? — внезапно спросила она, агрессивно что-то зачеркивая, и Энди невольно обернулась, чтобы посмотреть на редактора. Она не была уверена, был ли вопрос риторическим, но решила рискнуть. — Ну, это же ретро. — как только она это сказала, ей захотелось выпрыгнуть из движущейся машины, потому что Миранда перестала яростно писать, ручка зависла в воздухе над бумагой, она выпрямилась и повернулась к Энди. Взгляд ее мог означать что угодно: от «заткнись» до «поясни», потому что Миранда выглядела немного растерянной. Энди во второй раз приняла неверное решение: — Я... я просто хочу сказать, что в старых фильмах любили использовать крупные шрифты. Кубрик, например, не во всех фильмах, но в некоторых делал так, что название занимало почти весь экран. Обычно они делают это просто потому, что это красиво смотрится, но иногда это просто соответствует сюжету фильма, особенно если он более психологический и... Энди сделала глубокий вдох, прочистила горло и прерывисто выдохнула —...и я несу чушь. — Да. — заключила Миранда и посмотрела на неё мгновение неопределённым взглядом, прежде чем вернуться к записи дальнейших заметок. — Как это может быть красиво? — внезапно спросила она, чуть ли не сунув Книгу в лицо Энди. Энди взяла её и немного отодвинула. Теперь она смотрела на один из макетов будущей обложки Runway. Кира Найтли стояла вполоборота к камере, опираясь на белую стену с лёгкой улыбкой. Эффект мокрых волос действительно ей шёл, и в тот момент Энди решила, что нужно будет спросить Найджела, подойдёт ли ей такое же с её длиной. Однако больше всего внимание привлекало название журнала. «RUNWAY», хоть и скрытое за головой актрисы, было слишком тяжёлым для светлого фона. Цвет и толщина букв совершенно не сочетались с остальным. Энди слегка поморщила нос. — Именно. — констатировала Миранда, вероятно, увидев её реакцию. — Ладно, этот не самый лучший пример, но это можно сделать правильно. — ну почему я такая? Подумала Энди, потому что по какой-то причине она не могла заткнуться, когда было нужно. — В самом деле, Андреа, каким образом? Это был вопрос с подвохом? Конечно, да. На лице Миранды появилась лукавая улыбка, которая появлялась всякий раз, когда она видела, что ее оппонент сам роет себе яму, и ей остается просто наблюдать. — Я-я лишь хочу сказать, что они любят использовать его в кино, потому что у этого есть и психологический подтекст. Чаще всего в фильмах используют такие крупные и немного неудобные шрифты, которые тоже призваны настроить зрителя на нужный лад. Они занимают весь экран, тем самым ограничивая обзор того, что находится за ними. Если шрифт подобран правильно, он радует глаз, так что да... он может выглядеть красиво. — она снова перевела дыхание, заметив, что ее левая нога слегка дрожит. — Конечно, если это соответствует теме. Миранда посмотрела на неё с каким-то блеском в глазах, пока наконец не потянулась левой рукой за Книгой и не переместила её с колен Энди на свои. Она поджала губы, но не так, как когда смотрела на уродливое платье Холта, а задумчиво. Женщина сняла очки для чтения и держала их в правой руке, которую положила на страницы. — Это всё очень мило, но это обложка журнала, Андреа. Она не должна заставлять людей чувствовать себя некомфортно. — ответила Миранда, и та маленькая неприятная улыбка вернулась на её губы, и Энди изо всех сил боролась с желанием закатить глаза. — Да, я знаю это. — огрызнулась она, и только тогда, увидев, как лицо Миранды вернулось к своему скучающему выражению, Энди осознала, что Миранда просто дразнила её. Через секунду все раздражение как рукой сняло. — Должна признать, эта уродлива... — она указала на макет в Книге. — ... но всё же, возможно, они хотели добиться именно такого вида. Миранда фыркнула и снова надела очки, водрузив их на переносицу, вновь схватив свою красную ручку. — Нет, они просто тупые. — ответила она, не отрывая глаз от того, над чем работала, и Энди не осмелилась сказать больше ни слова. Энди глубоко вздохнула, потому что на этот раз начала злиться не на Миранду, а на себя, ведь это она была виновата в том, что их разговор, один из немногих, который походил на цивилизованный, закончился. Она встретилась взглядом с Роем в зеркале, но не смогла ничего прочитать в его глазах, хотя могла поспорить, что он был так же шокирован, как и Энди, потому что, конечно же, мужчина слышал каждое их слово. В этот момент они притормозили, Энди выглянула в окно и только сейчас поняла, что до этого момента не знала, куда они едут, а теперь они остановились прямо у ее дома. У нее отвисла челюсть, потому что кто бы мог ожидать такого милого жеста от... — Не торопись, Андреа, я действительно планирую провести всю ночь у твоего дома. Забудьте, что она говорила про милые жесты. Энди быстро взглянула на Миранду, но та никак не отреагировала, поэтому она взяла свою сумочку, пожелала им спокойной ночи и вышла на тротуар. Она постояла мгновение, глядя вслед, пока серебристый Mercedes не скрылся за углом, и, сжав челюсти, проверила время: было почти 10 вечера. Ей действительно не хотелось ещё идти домой, прекрасно зная, кто её там ждёт.  ____________________________________________________________________________ Прошлым вечером, войдя в квартиру, она постаралась вести себя как можно тише. Энди помнила, что Нейт в последнее время работал сверхурочно, поэтому не удивилась, что на этот раз он не стал ее ждать и крепко спал. Она, конечно, не винила его и даже была рада, что у неё есть хотя бы несколько мгновений для себя после такого напряжённого дня. Энди сразу же сняла туфли, двигаясь намного медленнее, чем ей хотелось бы, и решила ничего себе не готовить, несмотря на сосущее чувство в желудке, чтобы случайно чем-нибудь не шуметь. Она только быстро приняла душ, переоделась в одну из старых футболок Нейта и свои самые удобные шорты и осторожно скользнула в кровать, заснув в течение десяти секунд. Поэтому на следующее утро она проснулась раздраженной. Да, дверь в спальню была закрыта, но до нее все равно доносились музыка и звуки открывающихся и закрывающихся шкафов. А еще шорох и движение сковороды на плите, стук ножа по разделочной доске и свист закипающего чайника. Энди посмотрела на часы на тумбочке рядом с собой и чуть не заплакала, увидев, что только 4 утра. Поскольку у неё было гораздо больше работы, чем раньше, во что ей было трудно поверить, воскресенья стали единственным выходным в её жизни, и она всё равно ожидала по крайней мере двух звонков по работе. Она была переутомлена и постоянно не высыпалась, из-за чего злилась гораздо быстрее даже на самые мелкие вещи, которые раньше полностью игнорировала. Она перевернулась и крепко зажмурилась, надеясь, что ещё сможет заснуть, потому что тот факт, что у Нейта выходные выпадали на другие дни, чем у неё, означал, что он также работал по воскресеньям. Но это не должно было означать, что она тоже должна была вставать так рано. Не сработает, подумала Энди и с громким вздохом сбросила одеяло и вышла из спальни, направляясь прямиком в ванную, захватив по пути телефон с тумбочки. — О, привет, милая! Уже встала? — поприветствовал её Нейт, отворачиваясь от одной из сковородок, где шипело масло. — Ага. — пробормотала Энди и закрыла за собой дверь, сев на закрытый унитаз. Энди оперлась локтями о колени и положила голову на руки, которые запустила в спутанные волосы. Она закрыла глаза и начала тереть их, пока не появились знакомые пятна. Энди вздохнула и откинулась назад, потянувшись за телефоном, который бросила в раковину ранее. Она проверила, не пришло ли каких-либо сообщений за ночь, зная по опыту, что её работа никогда не спит. — Энди! Иди сюда, поешь со мной! — позвал Нейт из-за двери, и Энди поймала себя на том, что закатывает на него глаза. Она долго не понимала, откуда это взялось, потому что раньше Нейт её никогда не раздражал. Да, они ссорились из-за её работы и нехватки времени вместе, но за последний месяц им удалось прийти к соглашению, пусть и немного шаткому. Однако вот уже несколько дней она ловила себя на том, что злится на него абсолютно без причины. Ей нравились моменты, когда она приходила домой, а он спал, отчего Энди чувствовала себя ужасно. Нейт не делал ничего, что заслуживало бы такого отношения, наоборот, он делал всё возможное, чтобы поддержать её, хотя время от времени и отпускал ненужные комментарии.  Он просто использовал любую возможность, чтобы провести с ней время, и это должно было радовать Энди, но почему-то не радовало. Она любила его, черт возьми, правда любила, но сейчас он был одним из тех, на кого ей меньше всего хотелось смотреть. Она встала с унитаза, для приличия спустила воду и умылась холодной водой, прежде чем выйти из ванной. Энди тихо закрыла за собой дверь и прошла на кухню, но в дверях застыла в изумлении, увидев, что приготовил Нейт. —У меня не так много времени, но раз уж ты всё равно проснулась, я подумал, мы могли бы поесть вместе, пока я не ушёл. — объяснил Нейт и одарил её улыбкой, от которой ещё не так давно у неё подкашивались колени. Энди взглянула в сторону одного из окон и громко сглотнула, чтобы не застонать от отчаяния, увидев, как на улице всё ещё темно. Ей хотелось вернуться в постель и ни с кем не разговаривать следующие несколько часов. Вместо этого она села перед одной из приготовленных тарелок, поджав под себя левую ногу, и потянулась за апельсиновым соком, который уже ждал её в любимой кружке. Нейт ещё пару раз перевернул что-то на сковороде, затем повернулся и, подойдя справа, положил омлет на её тарелку. Энди криво улыбнулась ему, надеясь, что это выглядит намного лучше, чем она ожидала, и потянулась за вилкой. Она чувствовала себя отвратительно. Вот она, раздражённая на своего парня, который делает для неё такое в 4 утра. Она была ужасной девушкой. — Ну как? Как ты себя чувствуешь? — спросил Нейт, садясь напротив и наклоняясь над своей яичницей. Энди откусила кусочек и сглотнула, потому что чувствовала: этот омлет, каким бы вкусным он ни выглядел, сейчас встанет комом в горле. — Нормально. — ответила она, но, поняв, как скучно это прозвучало, быстро добавила: — Хотя поспать бы ещё не помешало. — Ага, удивлён, что ты уже встала. Энди слегка сжала зубы, чувствуя, как к ней подступает новая волна раздражения, но решила взять себя в руки. Он не будил ее нарочно и, хоть и торопился, приготовил для нее завтрак! Она действительно чувствовала себя ужасно из-за того, что разозлилась. — Угу. Когда разговаривать с ним стало так трудно? Когда разговор с ним превратился в какую-то обязанность, которую она должна выполнять, раз они вместе? Самым ужасным было то, что Энди понятия не имела, почему произошла такая перемена. Может, и знала, но не позволяла себе думать об этом, и именно поэтому ей не хватало слов, но правда заключалась в том, что она каким-то образом старалась избегать большинства возможностей, когда они могли бы провести больше времени вместе. Энди заметила обеспокоенный взгляд Нейта, и чувство вины нахлынуло на нее с новой силой. Она решила заглушить его омлетом. — Ммм, так чем ты сегодня планируешь заняться? — снова попытался он. — Не знаю. Может, встречусь с Дагом, я давно его не видела. — Энди придумала это на ходу и только после того, как слова слетели с ее губ, поняла, что это хорошая идея. Нейт снова улыбнулся ей поверх чашки с кофе, и на этот раз Энди улыбнулась ему чуть шире. — Вечером мы с Томом собираемся выпить. — добавила она, решив, что можно продолжить разговор. — Том? — переспросил Нейт тоном, в котором послышалась осторожность, и Энди подняла взгляд от тарелки, приподняв бровь. — Это кто? — Парень с работы. — пожала она плечами. — Он по вечерам приносит мне Книгу. — А, ну ладно тогда. Чего? Энди слегка нахмурилась, отпивая сок, и выпрямилась на стуле, теперь полностью опираясь на его спинку, положив вилку на край тарелки. — В смысле? — Ну, он гей, так что я нормально к этому отношусь. С губ Энди сорвался короткий смешок, вызванный потрясением от слов ее парня, который тоже смотрел на нее с недоумением. — Это что должно значить? Нейт посмотрел на неё в замешательстве, жуя кусок яичницы, который только что отправил в рот, и Энди слегка поморщилась, наблюдая весь этот процесс своими глазами. — Ну... — Почему ты просто предполагаешь, что он гей? — Энди сама удивилась своей бурной реакции. Конечно, предположение Нейта было в высшей степени неуместным, но она понимала, что ее поведение было нарочито вызывающим. — Только потому, что он работает в Runway? — А разве нет? — Я не знаю! — Энди слегка повысила голос и снова склонилась над омлетом, взяв вилку. — Похоже, ты не хочешь, чтобы он им был. — О боже... — прошептала она и, снова отложив вилку, запустила пальцы в волосы, возвращаясь в прежнее положение. — Вот оно что? — Сама скажи! — прорычал Нейт и отодвинул от себя тарелку. Его правая рука лежала на столе и сжалась в кулак. Он громко дышал, закрыв глаза. — Всё, чего я хотел, — это чтобы мы вместе хорошо позавтракали, а теперь это превращается в... в чёрт знает что. — Это твоя проблема с ревностью, вот что это такое. — прорычала Энди и поняла, что перегибает палку, как только слова слетели с её губ. Всё это утро, и то, во что оно превратилось, было её виной. Она осознавала это, но не могла остановиться, и что хуже, не хотела. То ли, потому что ей было плохо, то ли, потому что ей нужен был предлог, чтобы они снова несколько дней не разговаривали, она не знала. Однако Энди была уверена в одном: как сильно она ненавидела себя в тот момент, потому что её поведение было токсичным, злым и отвратительным, и тем не менее именно она была главной зачинщицей. — Какого хрена с тобой происходит, Энди? Она сглотнула и посмотрела вниз на свои ноги, не в силах встретиться с тем, чего изначально хотела. — Прости, Нейт, я просто... я плохо спала и... — Ну и что, теперь будешь ссориться для развлечения? Ты изменилась. С тех пор как ты там работаешь... — Только не начинай это снова. — ...у нас всё хуже и хуже! Что значит «только не начинай это снова», а? — Нейт сделал несколько глубоких вдохов и шмыгнул носом, смахивая со скатерти несуществующие крошки. — Я сказала, что мне жаль! — начала Энди снова, потому что что еще она могла сказать в такой ситуации? Она действительно сожалела о случившемся. — Ты постоянно извиняешься, но вот мы здесь. — он поднял руки, указывая на пространство между ними, и громко хлопнул ими по столу, заставив Энди слегка подпрыгнуть. — Я-я-я... я просто устала, Нейт, так что... — Ага, слышали уже. — О боже! Может, хватит этого пассивно-агрессивного представления? — Энди снова повысила голос. Она тяжело дышала, слегка двигая челюстью из стороны в сторону, стараясь не дать волю слезам, которые наворачивались на глаза. Энди не собиралась допустить, чтобы хоть одна слезинка вырвалась наружу. Можно прямо сейчас высказать ему всё, что нужно, даже если слова будут рождаться по ходу разговора. Энди уже несколько раз думала о том, как могла бы поговорить с ним. Что бы она могла сказать и как? Каждый раз это звучало плохо, будто Энди маленький ребёнок, жалующийся, что мама уделяет ей слишком много внимания. Так ведь и было, разве нет? Когда они начали встречаться почти пять лет назад, они проводили вместе почти каждую свободную минуту, наслаждаясь обществом друг друга, раздражая друзей тем, что были неразлучны. Это было то, что Энди когда-то любила в нём: потребность в близости, которая равнялась её собственной. Так что она не была уверена, что изменилось в ней за последние несколько месяцев, но то, что было самым любимым в Нейте, стало тем, что она едва могла выносить. Её охватила эта внезапная потребность в пространстве, в моментах без него в поле зрения или слуха. Только всё это случилось так внезапно, что неудивительно, что Нейт не поспевал за тем темпом, который она задавала их отношениям, которые хотела развивать в совершенно ином направлении. Мысль о расставании приходила ей в голову лишь однажды, и тогда она так испугалась, что не осмеливалась даже думать об этом. Теперь, глядя в глаза парню, которого она все еще так сильно любила, Энди понимала, что не сможет его бросить из-за чувств, которые связывали их так долго. Она открыла рот, чтобы наконец что-то сказать, хоть что-нибудь, потому что молчание между ними было уже таким напряжённым, что у неё мурашки побежали по коже, но тут... — Мне пора на работу. — Нейт резко встал, бросив салфетку на стол, и прошёл мимо неё, стараясь не задеть. Она слышала, как он обулся, взял рюкзак, вытащил ключи из маленькой мисочки, где они хранились, и громко хлопнул дверью. Энди вздрогнула и сделала глубокий прерывистый вдох, крепко зажмурившись, отчего две слезы скатились по щекам. Это было не то утро, на которое она надеялась. ____________________________________________________________________________ Энди не могла уснуть после событий того утра. Она ходила из одного конца квартиры в другой, то плача, то просто глядя в стены. Только когда стало относительно поздно, она позвонила Дагу, который сразу же согласился приехать. Помимо того, что она чувствовала себя ужасной девушкой, она также чувствовала себя одной из худших подруг, потому что последний разговор с ним был больше месяца назад. Скорее всего, если бы не её разрушающиеся отношения, Энди бы даже не написала. Даг медленно вошёл за ней в квартиру, когда она открыла ему дверь, и, не говоря ни слова, вернулась на диван, где сидела, поджав под себя ноги. Он закрыл за собой дверь и медленно подошёл к ней, сев прямо рядом, так, чтобы их колени соприкасались. Прочистив горло, он медленно поднял руки и положил их на колени Энди. — Выглядишь хреново. — констатировал мужчина, вызвав короткий, прерывистый смешок из горла Энди. Она подняла на него взгляд и криво улыбнулась сквозь слёзы, которые снова начали наворачиваться на глаза. — Выкладывай. — Я..., э-э... я не знаю, что, чёрт возьми, со мной не так, Дагги. — начала она медленно, раздражаясь на себя за то, что не может сдержать дрожь в голосе. Даг молчал, давая ей время собраться с мыслями и сформулировать то, что она хотела сказать. Ей так много хотелось обсудить, но она не знала, как начать. Все, что происходило между ней и Нейтом, долгое время преследовало ее, как тень, и ей было гораздо легче игнорировать это. Энди не была готова взглянуть правде в глаза и признать, что тот факт, что она так долго избегала Нейта, может означать нечто большее, чем просто недосып. Она хотела поговорить с Лили, чувствуя, что лучшая подруга поймет ее гораздо лучше, чем кто-либо другой, но та не выходила на связь уже больше двух месяцев. Ей хотелось бы верить, что в их отношениях было так: они могли долго не разговаривать, а потом снова начинали общаться, как будто ничего и не было. Однако Энди боялась, что все будет не так, поэтому просто откладывала этот простой телефонный звонок, не готовая к выяснению отношений.  А вот Даг был именно таким другом. Она так давно с ним не общалась, но одного звонка оказалось достаточно, чтобы он примчался. — Я такая ужасная... Я... — Энди шмыгнула носом и выругалась, злясь на себя за то, что не может выразить свои мысли словами. — Мы поссорились... опять. — Хорошо... Она рассказала ему, как всё произошло, не упуская деталей, хотя ей было тяжело снова через это проходить, тем более что причиной была её собственная глупость. Даг внимательно слушал, кивая в нужные моменты, подбадривая её продолжать. — Вам нужно расстаться, — произнес он, и Энди оторвала взгляд от своих рук и в шоке посмотрела на него. — Я серьезно, Энди, то, что происходит между вами, нездорово и для него, и для тебя. Вы оба просто мучаете себя. — Но я люблю его... как я могу... — Тогда люби его на расстоянии. — перебил её Даг, и она закрыла рот, который до этого был слегка приоткрыт. Она забыла, насколько Даг честен и беспощаден. — Мне нужна помощь. — начала она, всхлипнув и несколько раз моргнув, чтобы смахнуть остатки слёз. — Я знаю, что все порчу, правда, но понятия не имею, как это остановить. Почему-то я постоянно раздражаюсь, когда мы с ним вместе. Даг посмотрел на неё мгновение, затем встал, подошёл к морозилке и достал шоколадное мороженое, которое Энди спрятала глубоко в недрах, зная, что Нейту не нравится, когда она ест магазинное, ведь он сам делает гораздо лучше, по его мнению. Даг достал ложку из ящика, закрыл его движением бедра и сунул всё это ей в руки. — Ешь. — Я не хочу... — Я сказал ешь и не беси меня. — снова перебил её Даг, и что-то в его тоне заставило её открыть коробку и запихнуть в рот большую ложку мороженого. — Проблема в том, что он ведёт себя как ребёнок, постоянно ноя по поводу всего, что ты делаешь, Энди. Неудивительно, что ты не хочешь быть с ним, если ты нервничаешь из-за того, что тебе снова скажут, что ты делаешь что-то не так. — Я хочу быть с ним, но я постоянно всё порчу... — захныкала она и снова отправила в рот мороженое. — Ага, неудивительно, знаешь, что ты делаешь не так? Ты застряла в этом, тратишь впустую свое время и его тоже. Я знаю, что ты его любишь, но, прости, подруга, Нейт давно ведет себя как избалованный ребенок, который не может понять, что в жизни у тебя есть дела поважнее, чем стирать его вещи. — Но... — Энди даже не знала, что ей сказать. Был ли Даг прав? Да, она злилась на Нейта за его полное непонимание, но они много говорили об этом. Он говорил, что понимает, извинялся, и они возвращались к тому, что было раньше, и какое-то время у них всё было хорошо. Так почему же она всегда так раздражена? — Какое-то время было лучше. — решила озвучить свои мысли Энди. — Мы поговорили, он понял, и стало лучше, как в старые добрые времена! И всё же почему-то я всё равно чувствовала эту... эту злость на него, и из-за этого я постоянно злюсь на себя, а я не хочу так себя чувствовать! — Энди. — Даг тяжело вздохнул и забрал у неё мороженое, поставив его на столик рядом с диваном, проигнорировав её нахмуренный взгляд. Он вытащил ложку у неё изо рта и бросил прямо рядом с мороженым, а затем взял её руки в свои. — Что бы ты ни делала, я поддержу и помогу тебе, но не удивляйся, что ты так себя чувствуешь, раз он показал тебе все свои худшие стороны этим поведением. В твоих глазах он теперь капризный ребенок, о котором нужно заботиться и которому почему-то постоянно нужно все объяснять. Энди медленно кивнула, желая показать, что поняла его. Она вдруг рассмеялась, вспомнив один из их самых жарких споров. — Знаешь, что мне приходится объяснять чаще всего? Телефонные звонки от Миранды. Даг нахмурился и криво улыбнулся. — В смысле? Это твоя работа — отвечать на звонки. — Именно! — Энди внезапно села прямо, слишком взволнованная тем, что кто-то наконец понял. — Именно! И всё же каждый раз, когда я отвечаю, он краснеет от злости и, чего уж там, ревнует. К Миранде! Она горько усмехнулась и покачала головой, высвобождаясь из объятий друга, снова потянувшись за мороженым и отправив в рот еще одну ложку. — И самое лучшее в этом... — начала она, указывая на Дага ложкой, пытаясь остановить заморозку мозга. — ...что большинство наших ссор из-за этой женщины! Он словно убедил себя, что я предпочту проводить все свои дни с ней, а не с ним, моим парнем. — Ну а разве нет? — внезапно спросил Даг, но Энди даже не успела как следует расслышать его вопрос, продолжая свою тираду. — И как он может меня винить, правда... С Мирандой, по крайней мере, я знаю, чего ожидать. Наши отношения прозрачны и ясны. В последнее время всё стало странно, потому что она начала разговаривать со мной почти как с нормальным человеком, и я правда не знаю, как к этому относиться. — Энди пожала плечами, всё ещё не замечая взгляда Дага на себе. — Она как будто всё время подкалывает меня, понимаешь? Вчера, например, она подвезла меня до дома, и мы почти всю дорогу говорили о шрифтах... — О шрифтах? — ...и самое странное было то, что она не сказала мне заткнуться, а вместо этого слушала всё, что я говорила. — она усмехнулась про себя, вспоминая хитрую улыбку Миранды, когда Энди наконец поняла, что забыла, с кем говорит. — Я даже не знаю, как это интерпретировать, а до сих пор я умела предсказывать все её капризы. Она доела и, снова окунув ложку в мороженое, посмотрела на друга, у которого было очень задумчивое выражение лица. — Ты всегда говоришь о ней так? — Как так? — Ну... с такой страстью? — Что? Энди была сбита с толку. Она всегда так говорила о Миранде, но как иначе, если она проводит с ней бóльшую часть своей повседневной жизни? Элементарно, жизнь Энди вращалась вокруг Миранды, всё, что она делала, было с мыслью об удобстве этой женщины, она была доступна по первому зову. Да, она часто о ней говорила, но как иначе, если Миранда — это её работа? — Я просто говорю, она тебе вроде как нравится. Так ли это? В самом начале точно нет. Энди всё ещё не была уверена, что то, что она чувствует к ней, можно назвать даже симпатией, но каким ещё словом это описать? Она проводила с ней почти каждую минуту, так что ей нужно было найти отправную точку, чтобы не задушить Миранду голыми руками, а такая мысль приходила ей в голову не раз. Однако, с тех пор как женщина начала вступать с ней даже в самые маленькие разговоры, Энди поняла, что хотела бы, чтобы их было больше, но не потому, что ожидала какой-то дружбы с начальницей, а просто потому, что такое положение вещей было гораздо легче переносить. — Наверное, да. — В начале она тебе не нравилась. — констатировал Даг, и что-то в его голосе заставило Энди быть осторожнее в словах. — Нет, она бесила меня до чёртиков. — Так что изменилось? Потому что я знаю, что Миранда не из тех, кто дружит с персоналом. — А откуда ты знаешь? — огрызнулась Энди и сразу же мысленно выругала себя, прекрасно зная, что сейчас услышит. Каждый раз, когда она становилась защитницей Миранды, потом следовала куча крайне несмешных шуток или утверждений, что она просто глупая и наивная. Даг, однако, лишь усмехнулся и больше ничего не комментировал насчёт её начальницы. — Так что ты будешь делать? Энди тяжело вздохнула при упоминании темы разговора, которая, собственно, и привела друга к ней. Она поставила мороженое на стол и устроилась на диване поудобнее, теперь опираясь левым коленом о бедро Дага. — Не знаю. — пожала она плечами. — Я хочу, чтобы всё снова было как раньше, понимаешь? Я-я люблю его, я хочу быть с ним, но в то же время даже мысль о том, чтобы находиться с ним в одной комнате, выматывает. — Подумай об этом, ты знаешь моё мнение. Что с ним делать — твоё решение, только пообещай мне, что не будешь мучить себя слишком долго. Ни себя, ни его. — Ладно. — кивнула Энди и очень надеялась, что сможет сдержать слово. ____________________________________________________________________________ Новый день, новая неделя означали новый настрой для Энди — по крайней мере, она пыталась себя в этом убедить. После таких ужасных выходных Энди была уверена, что даже не сможет встать с постели, чтобы пойти на работу. Она провела свой выходной в кровати и не думала, что понедельник будет к ней добрее хотя бы в плане желания открыть глаза. К собственному удивлению, когда прозвенел будильник, ещё до того, как солнце успело накрыть город своими лучами, она проснулась и почувствовала внутренний покой. Энди с удовольствием встала, с удовольствием оделась и с ещё бо́льшим удовольствием закрыла за собой дверь квартиры, торопясь в метро. К своему удивлению, Энди обнаружила, что эта работа приносит ей некое внутреннее удовлетворение. Она отлично справлялась со своими обязанностями, ее ничто не могло удивить, а если и могло, то она без проблем с этим справлялась — Лагерфельд был отличным примером. Сегодня утром она стояла перед зеркалом, глядя на себя в наряде из последней коллекции Dennis Basso: черно-белом платье выше колена с короткими рукавами, которые эффектно развевались на ветру. Узкие полоски внизу красиво подчеркивали узоры сверху. На ней были красные туфли на каблуке от Dolce&Gabbana. Волосы были собраны в высокий хвост, подпрыгивающий при каждом шаге, а чёлку она слегка подкрутила. Ей придётся обнять Найджела за то, что он дал ей это платье, потому что поначалу она не была уверена, что оно вообще ей подходит. Что ж, стоя и разглядывая себя в этом наряде, у неё мелькнула мысль, что она ждёт того взгляда Миранды, которым та одаривала её каждый раз при первой встрече в течение дня. Того долгого взгляда, который скользил от самой макушки до кончиков каблуков и обратно. Она всегда получала кивок, который достаточно поднимал её самооценку, но в последнее время Энди надеялась, что выбор одежды по утрам вызовет у Миранды ещё бо́льшую реакцию. Она лишь однажды удостоилась улыбки и чувствовала себя такой гордой, что готова была сменить имя на Том Форд. Энди многое бы отдала, чтобы увидеть её снова. — Привет, Энди! — услышала она и поставила кружку рядом с раковиной, которую только что вымыла в маленькой кухоньке позади своего стола. — Привет, как дела? — спросила она с широкой улыбкой, оказавшись лицом к лицу с другом. Том положил Книгу на стол перед ней и хитро улыбнулся. — Могло быть и лучше, знаешь, меня вчера продинамили. Энди уже собиралась сказать, как ей жаль это слышать, когда до неё внезапно дошло, и она, широко раскрыв глаза, виновато посмотрела на него. Правда заключалась в том, что она совершенно забыла о встрече, которую они назначили накануне. Энди была абсолютна уверена, что даже если бы не забыла, то отменила бы её, потому что после ссоры с Нейтом и общего положения дел, в котором они оказались, ей совсем не хотелось встречаться с людьми. — О боже! — она прикрыла рот рукой. — Мне так, так жаль! Я совсем забыла, я... — Да все нормально, правда. — Том рассмеялся, и Энди на мгновение задержала на нем взгляд, словно ища подтверждение тому, что он не сожалеет о сказанном. — Как насчёт того, чтобы ты дала мне свой номер, чтобы в следующий раз могла просто написать, что не придёшь, а? Как тебе такое? Энди слегка прикусила нижнюю губу, но тут же отпустила, позволяя широкой улыбке появиться на лице. Она несколько неловко рассмеялась. Она, конечно, знала, когда с ней флиртуют. Не то чтобы она была совсем слепа к такого рода вещам. Том её не интересовал. В той ситуации, в которой она сейчас находилась, она не думала, что её вообще кто-то интересует, даже Нейт. Энди действительно не знала, что думать обо всём этом, потому что, с одной стороны, она хотела сохранить свои долгосрочные отношения, слишком привязанная к чувствам, которые испытывала к своему парню, а с другой стороны, тьма начинала затуманивать разум, нашёптывая, что рано или поздно время придёт. Том был... ничего, он мог бы ей понравиться, Энди не могла отрицать его привлекательную внешность и очаровательную улыбку, но она не искала замену своим нынешним отношениям. Ей было плохо даже от мыслей об этом в таком ключе, но постоянное эмоциональное истощение и ярость, наполнявшие её, не позволяли ей делать ничего другого. — Может быть, и дам, кто знает. — она приподняла одну бровь, но не сделала ни малейшего движения, чтобы действительно поделиться номером. Ей было бы плохо от этого, как будто она изменяет Нейту, хотя её отношения с Томом не были романтическими ни в коей мере. — Андреа? — голос Миранды эхом разнесся по комнате, когда она вернулась в свой кабинет и посмотрела на Тома так, словно понятия не имела, кто он такой и что здесь делает. Однако теперь Том выглядел как маленький мальчик, пойманный на шалости. Он быстро одёрнул рубашку, застегнув одну из пуговиц, когда увидел, что Миранда сканирует его ледяным взглядом, и неловко прочистил горло. Энди вся эта ситуация немного позабавила. Конечно, не все знали о случившемся кризисе, но невозможно было скрыть, что Миранда теперь задерживалась в офисе намного дольше, чем раньше. Так как же он мог это пропустить? — Я, э-э-э, пойду, наверное. — он указал на дверь, и Миранда сделала два медленных шага вперёд, освобождая проход, не сводя с него глаз. — Пока, Энди! — Том быстро повернулся к ней и подмигнул, после чего поспешил уйти. Миранда посмотрела ему вслед с совершенно неопределённым выражением лица. Она сделала шаг назад, в сторону своего кабинета, пока наконец не повернулась полностью лицом к Энди. Она смотрела на неё мгновение, во второй раз изучая сегодняшний наряд, с таким вниманием, какого не уделяла ему уже давно. Энди не была уверена, что лучше: улыбка или то, что она разглядывала её одежду больше раза в день. Она смущённо улыбнулась Миранде и, не говоря ни слова, взяла со стола Книгу и протянула её женщине. Миранда взяла Книгу из рук Энди и жестом велела следовать за ней. Энди быстро схватила свой блокнот и последовала за ней, наблюдая, как та садится за свой стол, подыскивая подходящую страницу, чтобы начать работу. Это было немного неожиданно, потому что из-за близнецов Миранда обычно предпочитала брать Книгу с собой домой и работать там. — Садись. — сказала Миранда, даже не взглянув на неё, держа в правой руке красную ручку и уже делая первые пометки. Энди сглотнула и поняла, что у нее есть всего несколько секунд, чтобы принять решение. Можно сесть и в неловком (для нее) молчании ждать, что скажет Миранда, если вообще что-то скажет, а можно вернуться к своему столу, взять бумаги, над которыми она работала, и только потом сесть с другой стороны от Миранды и молча работать рядом с ней. Она мысленно досчитала до пяти, убеждая себя, что это дополнительное время придаст ей смелости и, возможно, она получит знак свыше о том, чего на самом деле ожидает Миранда. Энди приняла решение, развернулась на каблуках и вернулась на своё рабочее место. Она собрала все бумаги, над которыми работала, взяла несколько цветных ручек, которые использовала, и вернулась в кабинет Миранды, сев на один из стульев, стоящих чуть поодаль от главного редактора, чтобы не занимать слишком много места, и разложила свои вещи. Она, конечно, чувствовала на себе взгляд Миранды и молилась, чтобы принятое решение не оказалось ошибочным. Когда через некоторое время ощущение, что за ней наблюдают, исчезло, а лицо перестало гореть от нервов и напряжения, она бесшумно выдохнула через нос и сосредоточилась на том, над чем работала раньше. В каком-то смысле она была благодарна отцу за то, как сильно он с детства поощрял её пойти по его стопам и стать юристом. Когда Энди была маленькой девочкой, ей нравилось слушать его рассказы о судебных делах и о том, как протекал весь процесс: от момента предъявления обвинений до вынесения приговора. Она расспрашивала о ролях адвокатов, судьи, присяжных... Её это так интересовало, что она не удивилась, когда с момента поступления в старшую школу отец начал потихоньку подталкивать её к тому, чтобы со временем поступить в университет, изучать право и в конечном итоге продолжить его дело. Да, для Энди работа отца казалась намного интереснее, чем работа матери, потому что психология никогда не была тем, что её привлекало — быть психологом для своих друзей было для неё достаточным. Хотя слушать других было одним из её любимых занятий, ответственность, которая лежала на психологах, груз, ложившийся на их плечи после дней выслушивания порой ужасных вещей, был не тем, с чем она могла бы хорошо справиться. Да, ее привлекал закон. Она поступила в Стэнфордскую школу права и проучилась там больше года. Однако судьба распорядилась иначе, заставив её отказаться от этого и сосредоточиться на том, что привлекало её с ранних лет. Энди очень надеялась, что дневники, которые она вела целыми днями двенадцать лет назад, когда еще носилась по дому с двумя косичками и их псом Руфусом, до сих пор пылятся на чердаке. Она ни за что не хотела бы их потерять, потому что в них хранилась очень большая и важная часть её жизни. Энди описывала в них всё: от того, что ела на завтрак, до того, как представляет себе свою будущую свадьбу. Энди медленно моргнула, осознав эту мысль, и слегка поморщилась, почувствовав горечь поражения. Всего год назад она представляла себе прекрасное будущее с Нейтом, даже их свадьбу, которая была так важна для него, хотя для нее самой это не было приоритетом с тех пор, как она выросла. Энди всегда знала, что вышла бы за него замуж, если бы он сделал ей предложение, но теперь она уже не была в этом так уверена. Она сосредоточилась на стопке документов, которые распечатывала большую часть дня. Конечно, за столь короткий срок изучения юриспруденции Энди мало чему научилась, но полученные знания ярко горели в ее памяти, как и все остальное, чему ее научил отец. Она перевернула страницу и начала читать. Она пыталась найти какие-либо положения в контрактах, регламенты не только для Runway, но и для всей компании Elias-Clarke. С записями камер придётся подождать ещё немного, потому что руководство сейчас уделяло особое внимание безопасности, и поэтому Фрэнк не мог передать записи Энди — она была с ним на постоянной связи. Но все же ей хотелось найти хоть какие-то пункты, которые могли бы им помочь, если не в поимке виновного, то в привлечении к ответственности и даже в получении компенсации. — Что это? — внезапно спросила Миранда после как минимум тридцати минут тишины. Энди оторвалась от своих записей, услышав вопрос вместе с шорохом одной из бумаг, которые она разложила аккуратной стопкой на столе Миранды, достаточно далеко, чтобы у той оставалось много места для себя. — О, э-э-э, я ищу любые регламенты, которые могли бы нам помочь, если какой-либо материал из номера Runway, появится также в другом издании. — объяснила она с лёгкой улыбкой, вертя в руке зелёную ручку. — Я, конечно, не хочу сглазить, но подумала, что стоит знать, что предлагает Elias-Clarke в таких ситуациях, тем более что от них у нас пока не так много помощи. — добавила Энди чуть тише, не уверенная, как может быть воспринято выражение своего мнения в такой беспрецедентной манере. — Андреа, зачем ты это делаешь? Это работа для юриста, а не для ассистента. — прямо сказала Миранда, сдвинув очки на кончик носа и начав изучать следующий лист из стопки. Энди решила не обижаться и не гордиться, а любую саркастическую мысль, приходившую в голову, проглатывала дважды, чтобы быть уверенной. — Ну, я почти была юристом, поэтому решила проверить... на всякий случай. — только произнеся это вслух, Энди поняла, как это могло быть воспринято, но она ничего не могла поделать с тем, что подобные замечания действовали ей на нервы. Хватало того, что её друзья смеялись над её работой и не воспринимали её всерьёз. Если бы Миранда сейчас начала её оскорблять, она была уверена, что быстро войдёт в один из самых больших экзистенциальных кризисов в своей жизни. Миранда быстро взглянула на неё, изучая её лицо мгновение, но никак не прокомментировала слегка снисходительный тон, который использовала Энди. — Ты изучала юриспруденцию чуть больше года. — начала она, и Энди, едва удержавшись от того, чтобы не разинуть рот, недоверчиво уставилась на Миранду. — Юридический факультет Стэнфорда, конечно, отличная школа, но я не думаю, что такого количества времени будет достаточно для выполнения какой-либо работы здесь. Энди продолжала моргать, не говоря ни слова, пока слегка не покачала головой, пытаясь перезагрузить мозг. Миранда, должно быть, поняла её взгляд, потому что тут же добавила: — Я читала твое резюме. — твёрдо сказала она с кривой улыбкой, словно ей лично было больно от того, что Энди могла думать иначе, и в этот момент ей захотелось сделать всё возможное, чтобы заверить старшую женщину, что это совсем не так, даже если бы это и было так. — Ты думала, я найму какую-нибудь симпатичную девушку с улицы, не заинтересовавшись её образованием? Я не мужчина, ты ведь это знаешь, не так ли? Энди покачала головой и сглотнула. — Нет, то есть да! — Энди поморщилась. — Я знаю это, я просто, я... я не знаю, что на меня нашло, простите. — Хм. — хмыкнула Миранда, прочистила горло и вернулась к просмотру остальных бумаг Энди. — Могу я? — внезапно спросила она, окончательно выбив Энди из колеи, протянув руку к её блокноту. Энди быстро кивнула и, не дожидаясь вердикта, протянула ей свои записи. Она не думала, что Миранда разбирается в юриспруденции лучше среднестатистического человека, но это не умаляло ее невероятного интеллекта. Что бы ни услышала Энди, она примет это с распростертыми объятиями. Миранда положила её блокнот перед собой и слегка склонилась над ним, так же как склонялась, заполняя необходимые документы. Энди не могла не почувствовать, как тепло разливается по животу от осознания того, что Миранда серьёзно отнеслась к проверке работы своей ассистентки. Она делала это не небрежно, не перелистывала страницу за страницей каждые несколько секунд, пропуская бóльшую часть исследования, вместо этого она внимательно читала каждое слово и казалась искренне заинтересованной, несмотря на первоначальный шок от того, что Энди вообще решила этим заниматься. В какой-то момент она правой рукой потянулась за красной ручкой и открыла её. Энди на мгновение перестала дышать, но затем заметила, что Миранда отложила её обратно и слегка повернула голову в сторону, как делала, когда что-то привлекало её внимание, словно дальнейшая информация, записанная Энди, достаточно хорошо объясняла то, что ранее могло показаться неправильным. Энди догадалась, что это может занять некоторое время, тем более что она осознавала, как долго над этим работала и как много, собственно, записала. Поэтому она встала со своего места, привлекая внимание Миранды, которая подняла на неё вопросительный взгляд. Энди слегка покачала головой и кивнула на свой блокнот, не решаясь нарушить тишину, и вышла из кабинета, с облегчением заметив, что Миранда действительно прислушалась к ней и вернулась к чтению. Она зашла в кухню, примыкающую к их офису, и начала рыться в шкафчиках. Энди взглянула на находящиеся поблизости часы и вздохнула, увидев, что медленно приближается 10 вечера. Однако её это не так сильно беспокоило, как определённо беспокоило бы раньше. Ей нравилось это дополнительное время с Мирандой, тем более что часы, когда они оставались одни, были единственным временем, когда её начальница была... другой. Энди не могла с уверенностью сказать, была ли она больше собой, потому что не думала, что когда-либо удостоится такой чести, как знакомство с Мирандой на личном, а не профессиональном уровне. И всё же она ценила каждую минуту этого, потому что понимала: большинство людей, знающих Миранду, никогда не увидят её в таком свете. Она улыбнулась про себя, найдя именно то, что искала, прямо там, где спрятала это давным-давно — мёд. Энди сглотнула слюну, выступившую во рту при одной только мысли о вкусе, и потянулась за банкой. Она быстро налила воду в чайник и приготовила две кружки. Из одного из ящиков Энди достала чай, получивший давным-давно от матери, которая сама сушила травы, и насыпала немного в кружки, надеясь, что правильно помнит пропорции. Как только вода закипела, она залила кипяток и, убрав чайник, маленькой ложечкой слегка прижала травы ко дну чашек. Через несколько минут, когда чай настоялся и достаточно остыл, Энди добавила две столовые ложки мёда и размешала до полного растворения, предварительно выбросив заварку. Довольная и молясь, чтобы Миранда не велела ей всё вылить, она вернулась в кабинет, не забыв про подставки. Миранда, видимо, почувствовав её присутствие, не подняла взгляда, но начала говорить: — Андреа, если ты хочешь потратить на это время, я могу прямо сейчас сказать тебе, что... что это такое? — спросила она, наконец подняв глаза и увидев, что Энди ставит перед ней кружку и делает глоток из своей, пока садится на свое место. — Чай. Травяной чай с мёдом. — робко ответила Энди, прячась за кружкой. — Это, э-э, мой любимый. — добавила она и с надеждой посмотрела на Миранду, которая смотрела на неё мгновение, потом на чай и наконец, лишь с лёгким колебанием, поднесла чашку ко рту, понюхала, хмыкнула и сделала глоток. Энди ждала вердикта. — Хм. — Миранда слегка улыбнулась, и Энди чуть не подпрыгнула на стуле от счастья, потому что, сколько бы ты ни знал Миранду, эта женщина была настолько загадочной и сложной, что угодить ей было почти невозможно, особенно делая что-то для неё без чётких указаний. Это было всё равно что обречь себя на смерть, если не угадаешь. — Я не помню, когда в последний раз пила чай. — Вам не нравится? — спросила Энди, сама не зная откуда набравшись смелости. — Нравится. — заверила Миранда и сделала ещё глоток, прежде чем поставить кружку обратно на стол. — Но в Америке нет хорошего чая. Энди слегка нахмурилась, не понимая, откуда такое предположение. Она бывала во многих местах, в том числе и здесь, в Нью-Йорке, где чай был действительно хорош. Однако она догадалась, что угодить вкусовым рецепторам Миранды трудно, что делало её ещё более гордой за свой рецепт. — Так где же Вы его пьёте, если вообще пьёте? — В Лондоне. — ответила она конкретно, словно это был самый очевидный ответ и Энди должна была сама догадаться. — Хотя, кажется, начну и здесь. Энди не могла перестать улыбаться ещё почти десять минут. Она не была уверена, сколько они просидели в тишине, работая. Они с Мирандой потратили некоторое время на обсуждение любых юридических положений, которые могли бы сработать в их пользу. Энди гордилась собой. Теперь Миранда вернулась к проверке Книги, и, хотя она снова сосредоточилась на записи любых пунктов, которые считала важными, её мысли то и дело возвращались к тому, как они работали вместе, обмениваясь идеями. Миранда, конечно, знала об этом намного больше, чем Энди сначала подозревала. И всё же были моменты, когда именно она что-то объясняла, и несколько раз Энди чувствовала лёгкое разочарование от того, что не знает ещё больше. Осознание того, что она помогает таким образом и может быть полезной журналу даже в сферах, отличных от простого ответа на телефонные звонки, было успокаивающим. Она была уверена, что, вернувшись домой, решит узнать ещё больше и, возможно, наконец возьмёт трубку и позвонит отцу. Энди знала, что это, вероятно, даст ему надежду на то, что его младшая дочь решит вернуться к юриспруденции и бросить журналистику, но она была готова к этому. — Должна признаться, Андреа, я не думала, что ты такая. — Через некоторое время заговорила Миранда. — Том? За окнами уже стемнело. Энди совсем потеряла счет времени, как и Миранда, но ей даже не хотелось проверять. Они работали так уже давно. Ей было здесь комфортно. Эта мысль приходила ей в голову не в первый раз за день, и она все меньше удивлялась. Потому что на самом деле, когда ей приходилось выбирать между тем, чтобы быть здесь, заниматься чем-то важным и чувствовать себя реализованной, и тем, чтобы вернуться домой и услышать, какой бесполезной она кажется своему парню, выбор казался очевидным. — Иногда мы разговариваем, он каждый день приносит мне Книгу. — ответила она и подняла взгляд на Миранду, которая внимательно за ней наблюдала. Это был оценивающий взгляд, Энди это осознавала, но он уже не вызывал у неё такого дискомфорта, как раньше, хотя скрытый вопрос имел довольно негативный подтекст. — Он милый. — Я думала, у тебя есть твой повар... — Миранда взмахнула рукой, словно подбирая слова, но потом поморщилась, как будто только что осознала, насколько личным может быть этот разговор. Энди выглядела смущенной, и Миранда, должно быть, это заметила, потому что быстро добавила: — Ты не обязана отвечать, Андреа. Меня не интересует, чем занимаются мои сотрудники. Но ты спросила... В этот момент Энди почувствовала внезапную острую необходимость объяснить, что все обстоит совсем не так, как могло показаться со стороны. Она испытывала достаточно сильное чувство вины из-за своего поведения в отношениях с Нейтом, не хватало того, чтобы окружающие начали смотреть на нее в том же свете. Ей хватало собственной низкой самооценки. Меньше всего Энди хотела услышать такое и от Миранды. — Нет! Нет, всё не так. — она нервно рассмеялась, чувствуя, как атмосфера между ними странным образом сгущается, и ей это совсем не нравилось. — Иногда мы перекидываемся парой слов, он мой друг, наверное. У меня есть парень. — добавила Энди и крепко сжала челюсти, потому что с последней произнесенной фразой почувствовала ком в желудке, словно эти слова уже не были правдой или достаточно актуальными, чтобы произносить их вслух. Она действительно была ужасной девушкой. — Вот как, — отозвалась Миранда негромко, возвращаясь к работе над макетом, но через мгновение снова посмотрела на Энди, и её взгляд стал ещё более ледяным. — Будучи столь проницательной, ты, несомненно, в курсе, что о любых отношениях между сотрудниками Runway следует ставить в известность отдел кадров. Особенно сейчас, поскольку, уверяю Андреа, меньше всего мне нужны обстоятельства, которые могут тебя отвлечь от работы. Энди захотелось провалиться сквозь землю. И что это сейчас было? Ну конечно, Миранда не могла не сделать крутой поворот на сто восемьдесят градусов в считанные мгновения.  Энди почувствовала, как загорелись щеки, а прежнее расслабление улетучилось, сменившись дискомфортом и каким-то непонятным чувством вины.  — Миранда, послушайте... — начала она неспешно, криво усмехнувшись, чтобы хоть как-то совладать с напряжением. А следом пришла злость, потому что кто дал Миранде право так её обвинять и вторгаться в личную жизнь? — Не знаю, с чем Вы сталкивались раньше, но я не из тех, кто способен на подобное по отношению к другому человеку. Том мне не интересен, он просто парень, который приносит Книгу и иногда слишком навязчиво зовёт на свидание. Так что да, я была бы признательна, если бы Вы не ставили меня в один ряд с такими людьми. Она дышала немного тяжелее обычного. С одной стороны, её бесила такая бесцеремонность, но с другой, она была разочарована тем, что Миранда вообще могла сказать нечто подобное. Не то чтобы они были подругами, далеко нет, но Энди знала, что у них сложились более дружеские отношения, чем у этой женщины с большинством людей. Ей даже казалось, что Миранда испытывает к ней некую симпатию, хотя вряд ли когда-нибудь Энди услышит об этом вслух. Этот долгий вечер совместной работы был для нее одним из лучших за последнее время, но, видимо, она ошиблась, позволив себе забыть, с кем имеет дело. Миранда просто не могла обойтись без хотя бы одного язвительного замечания. Энди хотелось встать и уйти. Она чувствовала, что вот-вот расплачется, и это злило её ещё больше. Однако она пересилила себя и встретилась взглядом с Мирандой: тот становился всё более ледяным с каждым её словом. Энди не видела такого взгляда давно, он напоминал ей тот самый первый раз, когда она, поддавшись на уговоры близнецов, решилась подняться с Книгой наверх. — Он к тебе пристает? — голос Миранды прозвучал так низко, что у Энди похолодело внутри, и в то же время застал её врасплох. Судя по тону, она готовилась к очередной тираде в духе «лазурного цвета», но Миранда неожиданно свернула совсем не туда. — Н-нет. — ответила Энди спустя мгновение, мысленно проклиная себя за заикание. Миранда тоже это заметила, потому что нахмурилась и слегка склонила голову. — Он безобидный. — Что ж... — медленно начала Миранда, и теперь даже она выглядела такой же сбитой с толку, как и Энди, вероятно, чувствуя неловкость всей ситуации. — Я бы не хоте... если когда-нибудь нечто подобное случится, сообщи мне. Я не потерплю такого поведения в своём журнале. Энди решила проигнорировать маленькую оговорку Миранды, зная, что если укажет на неё, то может просто не дожить до утра. Вместо этого она кивнула и уже собиралась вернуться к работе, когда Миранда внезапно вскочила со стула, объявив, что пора домой, так как уже почти час ночи. В тот день Миранда не подвозила её до дома. ____________________________________________________________________________ — Да пошел ты, придурок! А что, если я трахну твою ма... Энди любила Нью-Йорк, особенно метро. В метро вечно что-то происходило, что ни для кого, кто прожил здесь больше месяца и пользовался им каждый день, не было новостью. Неважно, какая линия, неважно, какая станция назначения. Драка, музыкальный концерт, кто-то в костюме животного — вот лишь некоторые вещи, которые случались там почти всегда. С тех пор как Энди переехала в этот прекрасный город, который, несмотря на свою репутацию и известность во всем мире, был одним из самых вонючих мест (особенно летом) она стала свидетельницей множества странных происшествий в метро. Бывало, заходил целый оркестр, бывало, компания совершенно чужих друг другу людей вдруг начинала петь хором. Но чаще всего в вагоне вспыхивала ссора между пассажирами, которые пять минут назад вообще не были знакомы. Обычно Энди старалась убраться от таких разборок подальше, хотя порой тема скандала была настолько любопытной, что хотелось остаться и послушать вместе с остальными зеваками. Но в этот раз она всё же решила встать и перейти в другой конец вагона. Но, прежде чем встать с места, она во внезапном порыве вдохновения достала телефон и быстро набрала сообщение Эмили: Энди: если опоздаю — значит, я труп на линии F Она улыбнулась про себя и отправила сообщение. С тех пор как прошла спасательная операция под названием «Лагерфельд Невозможный», как её называла Энди, их отношения с Эмили претерпели серьезные изменения. Ну, не то, чтобы серьезные, но учитывая, что имеешь дело с вечно напряженной британкой, которая до сих пор не могла смотреть на неё без рвотных позывов, улучшение было определенно заметным. Эмили в какой-то степени оценила Энди. Она перестала забрасывать её язвительными комментариями, призванными задеть — теперь она использовала только те, что произносились в шутку, или, по крайней мере, Энди хотела в это верить. Тем не менее она была убеждена, что теперь между ними все гораздо лучше. Время от времени они обменивались сообщениями, не связанными с работой, и, хотя это нельзя было назвать дружбой, их отношения определенно стали более терпимыми. Эм: какого черта ты несешь? Эмили ответила в мгновение ока, и Энди легко могла представить раздраженный вздох рыжей. Она усмехнулась и убрала телефон в сумочку, схватившись левой рукой за поручень, чтобы встать и убраться подальше от шума. Энди поднялась и протиснулась мимо нескольких человек, и продолжила бы идти, если бы перед глазами не мелькнуло что-то рыжее. Следуя инстинктам, она обернулась и не могла поверить своим глазам, увидев одну из дочерей Миранды, сидящую на одном из сидений и клюющую носом. На мгновение ей показалось, что это галлюцинация, но, присмотревшись, Энди пришла к выводу, что это определенно одна из них. — Извините. — пробормотала она и проигнорировала очередные проклятия в свой адрес, задев какого-то парня, направляясь к четырнадцатилетней девочке. До неё оставалось несколько шагов, между ними был всего один пассажир, и она уже могла бы встать прямо перед рыжей, когда увидела, что рука парня, сидящего рядом с ней, лежит на колене девочки. Энди была в ярости и на этот раз, игнорируя тот факт, что она определенно кого-то сбила с ног, бросилась так быстро, как только могла, изо всех сил врезав по руке извращенца, который отпрянул как ошпаренный. Близняшка внезапно проснулась и начала оглядываться, пока её взгляд наконец не упал на Энди, которая смотрела на неё сверху вниз с неверием, ужасом и злостью. Через несколько секунд на её лице вспыхнуло узнавание. Действуя инстинктивно, Энди схватила девочку за локоть и потащила к двери, которая открылась через несколько секунд, как раз в этот момент они прибыли на одну из станций. — Отпусти меня! — захныкала близняшка, пытаясь вырваться, но последнее, что собиралась делать Энди, это отпускать её. Не после того, как только что стала свидетельницей такой ситуации. Как только они вышли и отошли достаточно далеко, чтобы их не сбили с ног остальные, спешащие на работу спозаранку, Энди выпустила её из крепкого захвата и уперла руки в бока, окидывая девочку взглядом. — Ты что здесь делаешь? — Не твое дело. — выплюнула та и хотела шагнуть в сторону, но Энди не позволила. Она бы себе не простила, если бы отпустила дочь Миранды в такой момент, прекрасно зная, что через час та должна быть в школе, а вместо этого едет в метро, причем с той стороны города, куда, Энди была уверена, Миранда ни за что не отпустила бы её одну. — О нет, мое. — прошипела Энди, пытаясь игнорировать тревожный звоночек в голове о том, что, несмотря на всю ситуацию, она разговаривает с дочерью Миранды. Если её начальница узнает об этом, ей повезет найти работу в ларьке с хот-догами. — Если не хочешь, чтобы я прямо сейчас позвонила твоей матери, мы поговорим, Кэролайн. Она надеялась, что угадала. — Это Кэссиди. — пробормотала девочка скучающим тоном. Не угадала. — Ладно, пошли, есть хочешь?— спросила она более спокойно, и когда Кэссиди бросила на неё нервный взгляд, в котором читалось явное недоверие, Энди добавила легкую улыбку. Через десять минут они сидели в одном из кафе, и Энди наблюдала, как Кэссиди уплетает уже третий блинчик. Выглядела она ужасно. На юном лице все еще были размазанные следы вчерашнего макияжа. Черная футболка с тонкими бретелями была мятой, а бордовая юбка была такой короткой, что Миранда точно понятия о ней не имела. — Ты хоть представляешь, что могло с тобой случиться? — наконец спросила Энди, не в силах больше ждать.  Она не знала, как начать этот разговор, но понимала, что должна это сделать, хочет она того или нет.  По-хорошему, следовало немедленно набрать Миранду и выложить всё, но сначала она хотела помочь самой девочке. К тому же она подозревала, что появление разъяренной матери, которая несомненно примчалась бы в считанные минуты, только усугубит ситуацию. Добавляло напряженности и то, что после вчерашнего разговора она всё ещё была обижена на Миранду — у этой женщины был особый талант портить отношения с кем угодно. Энди, конечно, не собиралась ничего скрывать: случившееся слишком серьезно, и мать Кэссиди должна знать правду. Но сначала она хотела поговорить с девочкой сама, или хотя бы попытаться. До сих пор она видела близнецов от силы пару раз и не слышала от них даже простого «привет». — Но ничего же не случилось. — Потому что я была там. — Энди тяжело вздохнула и потерла лицо руками, игнорируя тот факт, что на ней макияж и она, скорее всего, его размазала. — Кэсс, что ты делала в этом районе в такое время? Еще и семи утра нет. — Я ехала в школу. — пожала та плечами и снова уставилась в тарелку, на этот раз просто перекладывая еду. — Из-за тебя я опаздываю. Энди безрадостно фыркнула и откинулась на спинку дивана в кабинке, где они сидели, скрестив руки на груди. Она покачала головой, прикусив нижнюю губу, зная, что выглядит нетерпеливо. — Что случилось, Кэсс? Можешь рассказать мне. — наконец заговорила Энди, снова наклоняясь над столом, надеясь, что смена тактики хоть немного поможет. Правда была в том, что она понятия не имела, как разговаривать с близнецами. Два их последних реальных взаимодействия были настолько посредственными, что она даже не считала их за какое-либо общение. Первое — их маленькая шалость, которая привела к тому, что Энди чуть не подружилась с самой Джоан Роулинг, а второе — день рождения близнецов, который ей пришлось для них организовывать, и они обменялись парой слов о том, чего именно они ожидают. Близкими отношениями это было трудно назвать. — Не хочу. — ответила Кэссиди и отпила апельсинового сока, к которому пять минут назад отказывалась притрагиваться, говоря, что не любит. — Я тебя не знаю. Энди провела кончиком языка по верхней губе и положила обе руки на стол. С минуту она машинально теребила белую салфетку, но наконец оставила её в покое и сосредоточила всё внимание на Кэссиди, которая, должно быть, почувствовала изменение атмосферы, потому что поставила сок на стол и встретилась с ней взглядом. Энди попыталась не обращать внимания на холодок, пробежавший по спине, когда эти голубые глаза так пристально уставились на неё — они были слишком ей знакомы, чтобы чувствовать себя комфортно. — Кэсс, помоги мне, ладно? — медленно начала она, надеясь, что как-то достучится до этой девочки. Энди уже забыла, каково это — быть четырнадцатилетней, и правда была в том, что она совершенно не умела разговаривать с подростками. — Если бы я тебя там не заметила, могло случиться что-то ужасное. Я не написала и не позвонила твоей матери, потому что хочу тебе помочь. Поговори со мной, и мы что-нибудь придумаем. Поверь, я на твоей стороне. — И что, не настучишь на меня мамочке? — Энди подавила улыбку, попытавшуюся было появиться на губах, услышав, как дочери Миранды к ней обращаются. Она никогда раньше этого не слышала. — Мне придется ей сказать, и ты это знаешь. — Энди решила играть в открытую, потому что если она ожидает честности от Кэссиди, то должна и сама этому соответствовать. Кэссиди фыркнула и выпрямилась, потянувшись за телефоном в кармане. Энди инстинктивно, копируя действия собственной матери, потянулась за телефоном и положила его рядом с собой, проигнорировав раздраженное «эй!». — Она все равно будет злиться, так что можем просто пропустить этот разговор. Очаровательно. — Кэсс, пожалуйста, я хочу помочь. — заверила она и, решив игнорировать неприятный тон подростка, протянула руку вперед, желая схватить Кэссиди, но удержалась, подумав, что ей это не понравится. — Я нервничала и испугалась, а уж Миранда... Это твоя мама, она волнуется о те... — Плевать ей, Эмили, ты же знаешь. Я думала, мы должны быть честными. — прошипела Кэссиди, и в её глазах мелькнула боль, Энди сглотнула, не зная, как ответить. Она не хотела плохо говорить о Миранде. Какая она мать — не её дело, и мнение Энди было похоронено глубоко в недрах сознания, которому никогда не суждено увидеть свет. Энди не касается, как её начальница воспитывает детей или сколько времени им уделяет. То, что происходит у них дома — личное, и она не собиралась вмешиваться. Несмотря на это, Энди уже призналась себе, что в какой-то странной форме испытывает к Миранде симпатию и не хотела бы, чтобы с одной из её дочерей случилась беда. — Я Энди. — поправила она с мягкой улыбкой, проявляя невероятное терпение. — Не говори так, она переживает о вас больше, чем ты думаешь. Вот тебе и «не говорить о Миранде». Кэссиди закатила глаза.  — Да ладно, всё, что её волнует — это работа. — она пожала плечами, и только тут Энди заметила, как сильно Кэсс играет и делает вид, что её это нисколько не трогает, потому что в глазах девочки заблестели слезы, но она быстро их согнала. Вероятно, если бы не многомесячная тренировка на Миранде, Энди бы даже не заметила. — Какая разница, мне всё равно. Я могу идти? Мне в школу надо. Энди тяжело вздохнула и дважды кивнула. Кэссиди внезапно встала с места и направилась к выходу, но была остановлена рукой на плече и нервно посмотрела на Энди. — Что? — Твой телефон. — Энди протянула ей устройство и, криво улыбнувшись, вручила маленький листок бумаги. — И это мой номер, если что-то понадобится — звони. Снаружи ждет Рой. Кэссиди странно на неё посмотрела, и на мгновение Энди была уверена, что бумажка с номером будет разорвана у неё на глазах, но девочка закатила глаза, засунув её с громким вздохом за лифчик и, когда наконец вышла, села в ожидавшую её машину. Энди вздохнула с облегчением, радуясь тому, что Рой прочитал её сообщение достаточно быстро и приехал сразу после того, как высадил Миранду у Runway. Энди достала из кошелька несколько купюр и оставила их на столе, направляясь к 1221 Sixth Avenue. Как только дверь за ней захлопнулась и звякнул звонок, телефон завибрировал, и она быстро его достала: Эм: Ты уже умерла? Надеюсь, что нет, она сегодня пышет огнем, и ты не имеешь права оставлять меня одну. Энди: Я уже иду, дай мне 10 минут. Эм: Поторопись, ради бога! Энди усмехнулась, глядя в телефон, и быстро зашагала на работу, игнорируя странное чувство в животе. Если Нейт узнает, как сильно она начинает вмешиваться в жизнь Миранды, ей конец. Но что ей оставалось делать? Она бы никогда себе не простила, если бы оставила Кэссиди в том вагоне, и мысленно поблагодарила высшие силы за то, что заметила девочку в этой давке. Ей захотелось застрелиться. Опять она поставила себя в крайне неловкое положение, и самое страшное было впереди. Ей придется сообщить об этом Миранде, другого выхода нет. Если бы её дочь оказалась в такой ситуации, она бы хотела знать — тут даже обсуждать нечего. Несмотря на это, её пугала сама мысль о том, чтобы стать вестницей — это ведь они теряют головы, принося дурные вести. И все же, несмотря на то, как обычно Энди хотела избегать таких ситуаций, желая сохранять толстые и чёткие границы между личной жизнью и работой (в чем она потерпела сокрушительное фиаско уже давно), она не могла избавиться от чувства тревоги и беспокойства за Кэссиди. В каком-то смысле она надеялась, что девочка напишет ей и хотя бы скажет, что всё в порядке. Ничего не было в порядке, конечно, и в ближайшее время лучше не станет, но Энди решила позволить себе немного помечтать. ____________________________________________________________________________ Энди стояла на 73-й Ист-стрит, 129, и не могла сдвинуться с места. Она уверяла себя, что понятия не имеет, откуда этот внезапный стресс, но правда заключалась в том, что она так и не решилась поговорить с Мирандой весь день. В офисе царила неразбериха, потому что вещи из Chanel прибыли с двухчасовым опозданием. Телефоны, казалось, звонили не переставая, а сама Миранда была в ярости с того самого момента, как наконец получила свой кофе от опоздавшей Энди, и до самого конца, когда ушла, не сказав ни слова, намного раньше обычного, явно не намереваясь повторять их прошлый совместный вечер. Энди делала вид, что ей всё равно. Ей пришлось отложить разговор с Мирандой о том, что случилось утром с Кэссиди, другого выхода не было. Но сейчас наступило это самое «потом», и Энди чувствовала себя ни на йоту не готовее, чем много часов назад. Более того, при мысли об этом она ощущала себя еще менее подготовленной, потому что, стоя с Книгой в руках у двери дома Миранды, она поняла: она невольно лишила себя безопасной территории. Здесь, в уютной обстановке собственного жилища, прикончить Энди будет гораздо легче, чем если бы Миранде пришлось делать это в стенах своего кабинета. Там всё было стеклянное, светлое и прозрачное. Там еще полно народу, который, скорее всего, услышал бы ее вопли о пощаде, когда начались бы первые пытки, и нельзя также сбрасывать со счетов, что... В общем, Энди покачала головой и, в третий раз прочитав ту же молитву, достала из сумочки ключи и подошла к двери, поворачивая замок. Как только она вошла, у неё возникло ощущение, что что-то не так. Может, из-за стресса, пожиравшего её изнутри, а может, она уже слишком глубоко погрузилась во все сценарии худшего развития событий, которые прокручивала в голове весь день, представляя, как пройдёт этот разговор. Энди не ожидала, что Кэссиди признается в том, что натворила и где была. Она сама в том возрасте делала много глупостей, о которых её мать узнавала либо случайно, либо от Джилл. Энди хотелось бы хоть немного винить в этом Кэссиди. Хотелось бы ожидать от неё такого отношения, но она не была глупа и догадывалась, что честь сообщить Миранде о выходках её дочери выпадет всё-таки ей. Она закрыла за собой дверь как можно тише и сделала несколько шагов вперёд, поднялась на две ступеньки и остановилась на паркете, когда до неё донеслись первые слова из дома. — ... это нелепо! — это определённо был голос Миранды. — Ты пытаешься довести меня до сердечного приступа, юная леди? Энди поморщилась и прикусила нижнюю губу — похоже, Миранда уже знала, вопрос только в том, от кого. — Мира, успокойся, ничего не случилось... — это должен был быть Стивен, и Энди нахмурилась, застыв на месте, потому что, честно говоря, это была одна из худших вещей, которые он мог сказать в тот момент. — Не вмешивайся! — прорычала Миранда, и Энди в самом деле восхитилась женщиной: несмотря на агрессивный тон, она не повышала голоса. Будь Энди на её месте, она, вероятно, орала бы как безумная. — Где ты была всю ночь? Что ты делала в Нижнем Манхэттене? — Господи, мам! Ты можешь успокоиться? Со мной всё в порядке! — закричала Кэссиди, за чем последовало несколько громких топотов. Энди тяжело сглотнула, осознавая, что этот семейный скандал, свидетелем которого ей точно не стоило быть, происходит намного ближе к ней, чем ей бы хотелось. — Вернись сюда немедленно, Кэссиди Пристли, я ещё не закончила. — сказала Миранда жёстким тоном, который, к удивлению Энди, всё ещё не был таким страшным, как тот, свидетелем которого она бывала на работе. — Ты скажешь мне, где была, что делала и почему, и это не обсуждается. — добавила она уже гораздо более спокойным тоном. — Это всё Кэро! — захныкала Кэссиди, затем, скорее всего, повернулась к сестре. — Тебе обязательно было проговариваться? Не могла заткнуться?! В чём твоя проблема? — Отвали! Я испугалась! Ты сказала мне, что уйдёшь ненадолго, а не на всю ночь, что мне оставалось делать? — Например, не стучать маме! — Хватит! — рявкнула Миранда, и между близнецами повисла тишина. Энди тяжело дышала, чувствуя дискомфорт и огромную вину от того, что стояла на месте и слушала, как семейная ссора обволакивает её со всех сторон, почти перекрывая доступ кислорода. Очень медленно, стараясь не издавать ни звука, она попятилась к двери, когда вспомнила, что у неё в руках всё ещё Книга, а также вещи из химчистки, и забрать их домой она не может. — Мира, ты преувеличиваешь. — Энди невольно закатила глаза, потому что, ну правда... — С ней всё в порядке, она подросток, это нормально. Тишина, последовавшая за этим, была такой тяжёлой, что Энди на мгновение задумалась, не лучше ли будет хранить вещи Миранды из химчистки в собственном шкафу и редактировать Книгу самой. У неё дома полно красных ручек. — Видишь? Даже Стивен... — Марш в свои комнаты, немедленно. — прошипела Миранда. — Живо! — добавила она, когда ни одна из дочерей не сдвинулась с места, — Энди поняла это по тишине между холодными словами начальницы. Наконец послышался шорох, и Энди в панике сделала два шага влево, зная, что из этого положения близнецы её не увидят. — Отлично! Как скажешь! Ты вечно так! — закричала Кэссиди, затем добавила то, от чего Энди чуть не хватил удар. — Я вообще с тобой разговаривать не хочу, даже Энди была добрее, чем моя родная мать! Затем две пары ног громко затопали, и Энди точно поняла, когда обе девочки оказались в своих комнатах, потому что двери хлопнули так громко, что она удивилась, как штукатурка не посыпалась со стен. Тишина длилась достаточно долго, и Энди не была уверена, стоит ли ей выходить из укрытия или нет. Должна ли она войти и сделать то, что должна, или развернуться на каблуках и убежать? Она глубоко дышала, была в ужасе и хотела исчезнуть. Ей было ужасно стыдно, что она осталась и слышала всё это, но в то же время она была благодарна, что все закончилось и ссора не продолжилась. — Мира... — наконец заговорил Стивен, и следом раздался странный звук, будто Миранда оттолкнула его руку своей. — Не называй меня так. — Мира, ну брось, она просто ребёнок, тебе нужно успокои... — Ты последний человек, который может указывать мне, что мне нужно, а что нет, Стивен. — выплюнула Миранда, и затем снова послышались шаги и шорох. — Не смей ко мне прикасаться сейчас! Энди сглотнула и не сдержала внезапную злость, начавшую закипать внутри. Она вернулась к входной двери и взялась за ручку, приоткрыв её, понимая, что не собирается оставлять Миранду сейчас одну, даже если в данный момент это было равносильно самоубийственной миссии. — Отлично, будь одна, зачем ты вообще выходила за меня, если хочешь вечно быть одна, а? — почти закричал Стивен и направился к холлу. Это был тот момент, когда Энди нарочно хлопнула дверью погромче и, насколько могла естественно, повернулась, чтобы посмотреть на мужа Миранды, который окинул её взглядом с головы до ног и нагло ухмыльнулся. — Твоя прислужница здесь! — крикнул он и, не сказав больше ни слова, поднялся наверх. Сейчас или никогда, подумала Энди и быстро повесила вещи из химчистки и положила Книгу на комод. В этот момент в дверях малой гостиной, где они с Мирандой разговаривали в прошлый раз, когда узнали о потере данных, появилась Миранда. Энди посмотрела на неё, тяжело дыша, очень надеясь, что не показывает, какую вину испытывает в этот момент. Она стояла, ожидая любого вердикта, и с каждой секундой, тянувшейся как долгие часы, чувствовала, что вот-вот провалится сквозь землю. Взгляд Миранды был испепеляющим, заставляя её чувствовать себя совершенно потерянной маленькой девочкой. Наконец, после, казалось, целой вечности, Миранда двинулась вперёд, остановившись прямо перед Энди и, не сводя с неё глаз, потянулась за Книгой, чуть приподняв подбородок, слегка выдвинув челюсть вперёд. Она едва заметно покачнулась, и первым инстинктом Энди было схватить её, но она не осознавала, насколько была заморожена во времени и пространстве, пытаясь двинуться и не в силах это сделать. Миранда, однако, наконец развернулась на каблуках, слегка опершись на комод, но не отправила Энди домой, поэтому Энди, слушая свою интуицию, решила последовать за ней, догадываясь, что их ждёт серьёзный разговор. Миранда усадила её на то же место, что и тогда, хотя на этот раз она не обратила внимания на её обувь, скорее всего, находясь в слишком эмоциональном состоянии, чтобы беспокоиться о таких вещах. Пэтти, словно почувствовав, что в дом пришёл кто-то новый, радостно приковыляла и снова устроилась в ногах Энди. Миранда всё ещё не проронила ни слова, вместо этого она подошла к бару, достала два стакана и налила в оба виски. Энди не могла разглядеть, какой именно, но была уверена: это один из тех, что стоят как минимум две её зарплаты.  Миранда поставила стакан перед ней, опустилась на противоположный край дивана, закинув ногу на ногу и медленно отпила. — Пей. — сказала она и внимательно наблюдала, как Энди неуверенно потянулась к стакану с алкоголем и медленно поднесла его к губам — запах уже жег нос. Она быстро снова взглянула на Миранду и сделала маленький глоток. — Пей. На этот раз она выпила всё залпом и, поморщившись, с лёгким стуком поставила стакан на стол перед собой. Миранда долго смотрела на неё, словно ведя в голове собственный разговор, к которому у Энди не было доступа. Справедливо, подумала Энди, глядя на то, как сильно она уже вторглась в личную жизнь этой женщины. — Скажи мне, Андреа, — начала Миранда, наконец отводя взгляд от Энди, медленно поворачивая в руках теперь уже пустой стакан. — Скажи мне, как так получается, что каждый раз, когда что-то случается, ты оказываешься в этом замешана? — Энди открыла рот, чтобы ответить, но остановила себя, почувствовав, что это ещё не всё. — Скажи мне, как так получается, что, когда моя дочь оказывается в Нижнем Манхэттене посреди ночи, ты знаешь об этом раньше меня? Я так понимаю, ты даже говорила с ней об этом, и всё же, почему-то я узнала об этом не от тебя, а получила звонок спозаранку, когда уже была на работе, от Кары, которая сообщила мне, что мой ребёнок пропал. Ты хоть представляешь, что я почувствовала в тот момент? К счастью, во время этого разговора Кэссиди вошла... домой, так что к концу дня я по крайней мере знала, что с ней всё в порядке. О, она влипла. Она так влипла. Она наконец решилась сделать более глубокий вдох, который принёс ей намного меньше облегчения, чем ей бы хотелось, но, по крайней мере, она знала, что ещё может дышать. Энди не могла оторвать взгляд от Миранды, чьи глаза прожигали в ней дыры. — Я... — Я не закончила. — почти сразу перебила её Миранда, и тон её голоса, казалось, охладил температуру в комнате на несколько градусов. — Когда я проверяла телефон, я увидела сообщение от Кэролайн, которое, должно быть, пропустила раньше. Знаешь, что она мне написала? — Энди не осмелилась даже покачать головой, вместо этого неотрывно наблюдая, как Миранда тянется за телефоном, лежавшим у неё на бёдрах, вероятно, ища конкретное сообщение. — «Мамочка, пожалуйста, не злись на меня, я не знала, как сказать тебе раньше, но я собираюсь в школу, а Кэсс всё ещё не вернулась. Она ушла ночью к кому-то и велела мне не стучать, но теперь мне страшно, она не отвечает». — она с громким щелчком закрыла телефон и бросила его на диван. Тот подпрыгнул несколько раз, пока наконец не приземлился прямо рядом с Энди. — Итак, скажи мне, Андреа. Что. Случилось. В тот момент Энди поклялась, что больше никогда и никому не будет помогать, хотя знала, что врёт себе. Если бы весь этот день пришлось пережить заново, она определённо сказала бы Миранде раньше. Однако прошлого не изменить, так что ей оставалось лишь иметь дело с последствиями того, как она решила разыграть эту карту. Во внезапном приливе смелости, который мог быть вызван как адреналином, так и алкоголем, она резко встала с дивана, и сама подошла к бару, потянувшись за тем же виски, который Миранда наливала им раньше. Она не услышала ни слова возражения, поэтому, даже не взглянув женщине в глаза, налила приличную порцию себе и ей и снова выпила всё залпом. Только тогда она села обратно и полностью повернулась к Миранде, которая наблюдала за ней с приподнятой бровью и лишь слегка смягчившимся взглядом. Она подробно описала ей всю ситуацию, хотя решила избавить Миранду от подробностей о том извращенце в метро. Как бы отвратительно это ни было и как бы это ни задевало Кэссиди (если та вообще осознавала, что творилось в голове у этого мерзавца), упоминать об этом она не стала. Всё закончилось хорошо, Энди вмешалась вовремя, так зачем заставлять женщину переживать еще больше? Миранда, надо отдать ей должное, ни разу её не перебила, и Энди с облегчением заметила, что по мере её рассказа взгляд женщины смягчается. Словно подробное описание всей ситуации успокоило её. — Сколько ты слышала? — внезапно спросила она, явно удовлетворённая объяснением Энди. — Сколько чего я слышала? — глупо переспросила Энди, потому что меньше всего ей хотелось ставить Миранду в еще более неловкое положение. — Не прикидывайся дурочкой, Андреа. Я знаю, что ты наверняка слышала, и спрашиваю, сколько. — резко ответила Миранда, хотя это не произвело такого же эффекта, как ее предыдущий взгляд. Теперь она сидела в гораздо более расслабленной позе, согнув одну ногу в колене. — Т-только самый конец. — призналась она и решила проигнорировать лёгкое жужжание в голове, вызванное, вероятно, алкоголем. Энди быстро взглянула на Миранду и одарила её виноватым взглядом. — Честно, только конец и ничего больше. Миранда кивнула и вздохнула, допив то, что оставалось в стакане. Энди потянулась за бутылкой, чтобы наполнить его снова, но её руку мягко оттолкнули. Может, это и к лучшему, потому что она уже чувствовала, что мир начинает слегка вращаться, но, к счастью, недостаточно, чтобы опозориться. — А теперь пообещай мне кое-что. — сказала Миранда и оценивающе посмотрела на Энди, словно все еще сомневаясь, можно ли ей доверять. — Конечно, всё что угодно. — Если в будущем ты станешь свидетельницей чего-либо, что хоть как-то касается моих дочерей, ты сообщишь мне об этом немедленно. И неважно, есть ли у тебя там какие-то дурацкие представления о том, что ты не хочешь меня огорчать — Д-да, Миранда, обязательно, я-я-я правда сожалею о том, как я себя повела, мне следовало... — Да-да, следовало. — перебила Миранда и слегка приподняла руку, отмахиваясь от дальнейших извинений. Энди кивнула и была несколько успокоена тем, что, несмотря на ярость, слышавшуюся в голосе Миранды ранее, весь этот разговор прошёл намного лучше, чем она ожидала. То есть, она чувствовала себя дерьмово. Она чувствовала себя отчитанной и униженной, и знала, что абсолютно заслужила это, потому что ни капли не сыграла правильно. Энди сама была в ужасе, когда увидела Кэссиди в метро, так что она могла только представить страх Миранды, когда та получила такой звонок от няни своих дочерей. Энди хорошо помнила страх на лице своей матери, когда в четырнадцать лет решила пойти на вечеринку со старшими ребятами и вернулась домой пьяная под утро. Взгляд и тон матери были тем, что она запомнила на всю жизнь. С тех пор Энди никогда не делала ничего настолько глупого. — Мира? Голос Стивена донёсся откуда-то сверху, и Энди сначала посмотрела туда, а потом на Миранду, которая, вероятно, из-за алкоголя не могла так хорошо контролировать выражение лица и закатила глаза, после чего с болью посмотрела на Энди. Та в ответ ободряюще улыбнулась и медленно встала. — Я, пожалуй, пойду. — прошептала она и быстро убрала оба стакана в кухонную раковину, которая находилась прямо рядом с их комнатой. Миранда последовала за ней, скорее всего, чтобы проводить. — Мира! — Господи Иисусе, у меня нет на это сил. — пробормотала она, и Энди снова одарила её одной из своих ободряющих улыбок, и они обе направились к выходу. Она открыла дверь, но обернулась и посмотрела на Миранду с тем, что, как она надеялась, было сочувствием на лице. — Мне правда очень жаль, Миранда. — медленно начала она, и её рука, сжимавшая дверную ручку, пульсировала в ободряющем жесте. — Я говорила с ней минуту, и она действительно замечательная, но что-то происходит. Я дала ей свой номер на случай, если она захочет с кем-нибудь поговорить. — призналась она и стала ждать реакции Миранды, которая смотрела на неё мгновение, словно не зная, как ей реагировать. Энди тоже понятия не имела, был ли её жест, который тогда она сочла дружеским и необходимым, уместен, но после сегодняшнего разговора она решила признаться во всём. Миранда наконец взялась за другую сторону двери и медленно кивнула. — Спасибо, Андреа. Дверь в тот же миг захлопнулась, и Энди направилась к метро с застенчивой улыбкой, надеясь, что ветер не сдует её в кусты. ____________________________________________________________________________ — И что теперь, ты будешь психотерапевтом её дочерей? Энди застонала и откинулась назад так сильно, что почти легла на диван. — Только одной. — безрадостно усмехнулась она. — Что я творю, Дагги? Почему я оказалась в центре этого бардака? Как будто моя жизнь и так недостаточно вращалась вокруг Миранды, так я ещё и её дочерей в это месиво втянула. — Ой, да брось... — усмехнулся Даг и сел рядом с ней на диван, спихнув её ноги и проигнорировав недовольное ворчание. — Если бы тебе так не нравилось, ты бы вообще не ввязывалась в это. Она уставилась в потолок с озадаченным видом. В тот день ей удалось добраться домой намного быстрее, потому что Миранда велела Эмили принести Книгу. Энди пыталась убедить себя, что её это нисколько не задевает, но терпела сокрушительное фиаско. Эмили, конечно, не скупилась на раздражённые взгляды, но Энди было всё равно — она знала, что в глубине души британка только рада такому повороту событий. Неважно, поладили они наконец или нет, Эмили всё ещё боролась за место в сердце Миранды, игнорируя все знаки свыше, говорившие ей, что это невозможно. Она решила, что после их последнего разговора Миранде нужен перерыв от неё, и это было вполне объяснимо. Вместо того чтобы сидеть дома, Энди решила заглянуть к Дагу. Она не планировала говорить о последних событиях, вообще-то ей было гораздо интереснее, что происходит у него, но он спросил, и она почему-то не могла остановиться. — Но дело в том, что я не хочу во всё это впутываться! Просто так вышло! Я не могла не помочь ей! — Конечно, не могла. — расхохотался Даг, жуя горсть попкорна. — Эй! — Энди села и легонько стукнула его подушкой, прежде чем снова сесть и тоже потянуться за снеками. — Я просто говорю... — начала она с набитым ртом. — Что бы я ни делала, Миранда почему-то всегда втягивает меня в свои личные дела, осознанно или нет — неважно. Знаешь, что важно? То, что мне же за это и прилетает потом, хотя решение принимала не я. — Энди, ты сама облажалась, не сказав ей сразу, не вини её в том, что она разозлилась. Остальное ты подслушала, и что?  У неё же не было проблем с этим. — он пожал плечами и потянулся за пультом, чтобы найти фильм, который вот-вот должен был начаться по одному из каналов. — Вот именно, и почему, а? — В смысле? — Почему у неё не было проблем? Это было очень личное, а я стала свидетелем, и почему-то меня не сослали в Сибирь. Попробуй объяснить это, умник. — фыркнула она и на этот раз запихнула в рот гораздо большую горсть попкорна. Даг посмотрел на неё мгновение, прервав поиск нужного канала. — Ты такая умная, Энди, и всё же можешь быть такой глупой. — покачал он головой. — Ты ей нравишься, поэтому она не так уж и против. Энди посмотрела на него как на идиота, пока наконец не рассмеялась. Наверное, она и сама догадывалась об этом раньше, но получить словесное подтверждение со стороны было совсем другим делом. — С чего бы? — спросила она и только тогда почувствовала, как сильно ей на самом деле хочется знать ответ на этот вопрос. Не то чтобы она входила в круг приближённых Миранды. У них не было ничего общего, их разделяла разница в возрасте почти в двадцать лет, и единственное, чего Энди добилась на данный момент, — это в совершенстве овладела искусством заказывать для этой женщины кофе. Ей совершенно нечего было предложить, чтобы Миранда вообще захотела смотреть на неё как на другого человека, не говоря уже о ком-то, с кем стоит разговаривать. — А почему бы и нет? — парировал Даг. — Да ладно тебе, Энди. Она уже какое-то время нормально с тобой разговаривает, не обращается с тобой как с муравьём под ногой. В каком-то смысле она допустила тебя к одной из своих дочерей. Эта женщина доверяет тебе свою жизнь, не только публичную, но и личную. Ты вывела понятие «личный помощник» на новый уровень, поздравляю. — Ну, моя работа заключается в том, чтобы... — Энди, мы говорим об этом последние полчаса, и я ни разу не слышал слова Runway, только Миранда то, Миранда сё... — Потому что Миранда — это моя работа! — она начинала злиться, что даже Даг не может понять её точку зрения. Он не знал Миранду лично, поэтому понятия не имел, какая она на работе и как разговаривает с Энди у себя дома. Пытаться убедить её в таких абсурдных вещах становилось невыносимо. То, что Миранда может испытывать к ней хоть каплю симпатии, — в это она ещё могла поверить, но всё остальное? — Твоя работа — помогать главному редактору журнала Runway , а не Миранде Пристли, женщине с двумя детьми и ужасным мужем. Энди закатила глаза. — Грань между этими двумя понятиями была размыта ещё до того, как я начала там работать, просто чтоб ты знал. — объяснила она и легонько толкнула его, когда он одарил её одной из тех своих раздражающих улыбок, которые говорили, что он просто издевается. — И муж у неё действительно ужасный. Он её не заслуживает. — А ты, значит, заслуживаешь? — внезапно спросил Даг, и Энди была так шокирована тем, что он вообще посмел такое спросить, что покраснела и решила даже не комментировать. — Лучше ищи тот фильм, а то ты меня уже бесишь.