Глава 4: не такая уж и ужасная правда

Глава 4: не такая уж и ужасная правда

Энди была измотана, веки тяжелели, и она ничего не могла с этим поделать. Ей очень повезло, что кто-то наступил ей на ногу в метро, иначе она бы не вышла на своей станции. До дома Энди добралась еле-еле волоча ноги до самой двери, и даже когда её отделяла от душа и кровати мечты лишь тонкая стена, ей потребовалось намного больше времени, чем обычно, чтобы достать ключи.  Был уже четверг, если быть точной — двадцать седьмое число. Это, разумеется, означало, что им приходилось работать гораздо усерднее, чтобы доделать номер, ведь помимо всего этого, они с Эмили отвечали еще и за подготовку к Met Gala. Они работали над этим уже довольно давно, но всё по-настоящему организовывать придется буквально через день-другой. Не то, чтобы Энди совсем не радовалась этому мероприятию: она слышала о нём задолго до того, как начала работать на Миранду, но она никак не ожидала, что её первое настоящее знакомство с этим событием будет таким... непримечательным. Она, конечно, провела исследование и посмотрела одно-два гала прошлых лет, чтобы понять, в чём суть, и пришла к одному выводу — тему не понимает почти никто. Ей показалось, что всё это действо, всё это время, потраченное на подготовку, в какой-то мере было напрасным... ну серьёзно, сколько можно было видеть мужчин в одних и тех же чёрных скучных костюмах? Она покачала головой и чуть не упала, наклонившись, чтобы снять одну за другой обе туфли. В тот день у неё не было сил даже на душ, но она заставила себя пойти, зная, что утром пожалеет о своём решении, если не сделает этого. Энди бросила сумочку на диван, всё ещё помня угрозы Найджела по поводу бережного отношения к одежде и аксессуарам. Сквозь открытую дверь спальни было слышно, что Нейт уже крепко спит, как обычно слегка посапывая. Расстёгивая пуговицы своей бледно-голубой блузки, она направилась в ванную, прихватив с вешалки первую попавшуюся старую футболку, чтобы было в чем спать. Энди аккуратно сложила всю одежду и, обнажённая, встала перед зеркалом, чтобы снять макияж. Девушка поморщилась своему отражению, когда из-под слоя тонального крема, который она продольными движениями стирала ватным диском, начали проступать тёмные круги под глазами. Нужно было бы и волосы помыть, но как только эта мысль пришла ей в голову, она тут же от неё отказалась, решив, что завтра просто соберёт их в высокий аккуратный пучок и освежит чёлку. Она зашла в душевую кабину, немного взбодрившись под прохладными струями, и быстро отрегулировала температуру, чтобы пройти свой обычный ритуал. Энди вышла из ванной всего через несколько минут, понимая, что не может позволить себе принимать душ дольше, если хочет поспать как можно больше. Время уже перевалило за полночь, а первый будильник должен был зазвенеть в пять утра. Она мельком глянула на холодильник, но покачала головой, решив ничего не есть. Она надеялась, что Нейт что-нибудь ей оставил, так как писала ему пораньше, предупреждая, что придёт поздно. Он не ответил, так что Энди и не стала проверять. Вместо этого она направилась в спальню, когда вдалеке завибрировал телефон. Она вздохнула, развернулась и достала его из сумочки, мысленно поблагодарив того, кто вспомнил о ней в такой час: девушка предпочитала всегда держать телефон под рукой на случай, если придётся отвечать, а она будет в полусне. Одно сообщение светилось непрочитанным: Неизвестный: она не хочет со мной разговаривать Энди нахмурилась и протерла глаза, не понимая, что именно написано на маленьком экране. Она села на диван и зевнула, пытаясь снова сфокусироваться на сообщении. Энди: Кэссиди? Энди отправила сообщение с опаской, потому что это был единственный человек, о котором она могла подумать. Проведя столько времени в Runway, Энди считала, что у нее есть номера телефонов большинства жителей Нью-Йорка, а также по меньшей мере двадцати человек из Европы, Азии и Австралии. Недавно она дала свой номер одной из близняшек и надеялась, что та свяжется с ней, хотя рассчитывала на чуть более подходящее время. Неизвестный: вот это ты догадливая! Энди фыркнула и быстро сохранила номер, устраиваясь на диване поудобнее, догадываясь, что раз уж Кэссиди наконец решила поговорить, то разговор будет долгим. Энди: так что случилось? Кэсс: ничего в этом то и проблема. Кэсс: мама очень зла. Энди не удивилась. Судя по тому, что она слышала, можно было только догадываться, какой была предыдущая часть ссоры. Энди на мгновение задумалась, как Кара, няня девочек, не заметила, что одной из близняшек нет, ведь она должна была сидеть с ними, пока Миранда не вернётся с работы, а Энди хорошо помнила, что в ту ночь они обе проторчали в офисе почти до часу ночи, работая вместе. Видимо, Миранда тоже не заглянула в комнаты дочерей, когда вернулась домой. Энди отогнала эту мысль, вспомнив обещание, данное себе: не вмешиваться в методы воспитания начальницы, потому что это не её дело. И тем не менее, вот она — разговаривает с одной из близняшек. Энди: ты удивлена? Кэсс: нет, наверное. Кэсс: но я все равно хотела бы поговорить с ней и кое-что объяснить. Энди: она тебя избегает? Кэсс: ... Кэсс: вроде того. Энди снова провела обеими руками по лицу, на мгновение отложив телефон в сторону. Переписываться с подростками было явно не её коньком. Энди: в каком смысле? Кэсс: она приходит домой позже чем обычно. Кэсс: и я понимаю, что у неё работа, но серьёзно?? Кэсс: я уже давно не нуждаюсь в ней каждую секунду, но было бы неплохо обменяться парой фраз раз в несколько дней. Ей стало дурно после прочтения последнего сообщения. До сих пор ей удавалось организовывать график Миранды так, чтобы та могла возвращаться к детям в разумное время. Из-за всех проблем, которые в последнее время преследовали этот номер, Миранда была нужна в офисе, и это совпало с чёртовым Met Gala, которое требовало не меньшей, если не большей, работы. Энди решила, что они с Эмили возьмут на себя ещё больше обязанностей. Она каким-то образом заставит эту британку делать ещё несколько задач. Энди была уверена: достаточно сказать: «Миранда сказала...» — и вопрос решён. Работа есть работа, но у Энди разрывалось сердце при мысли о том, через что приходится проходить дочерям её начальницы. Энди: не переживай. Я позабочусь об этом. ____________________________________________________________________________ Как она это сделает — Энди понятия не имела. Не могла же она просто подойти к Миранде и заявить: «Слушай, а почему бы тебе не разговаривать с дочерями хотя бы три-четыре раза в неделю?». Боже упаси… Энди почувствовала, как её лицо исказила гримаса, стоило ей представить реакцию Миранды на нечто подобное. К счастью, она никогда этого не узнает, потому что меньше всего ей сейчас хотелось закончить свои дни, не дожив до тридцати. У неё ещё вся жизнь впереди, знаете ли. Пусть пока она и не блещет радужными красками, но Энди была женщиной надежды и позитивного настроя, свято верящей в светлое завтра. Ну и что с того, что ее лучшие годы проходят на работе, друзья разъехались, а парень вечно недоволен? Энди решила быстро сменить курс мыслей, потому что, несмотря на полное отсутствие сна, настроение у неё было относительно бодрым. Они с Кэссиди проболтали почти два часа, а это значило, что сегодня ей предстоит функционировать на каких-то жалких двух часах сна. Бывало и хуже, но легче от этого не становилось. — Возьми себя в руки, ради всего святого! — прошипела Эмили прямо над ухом, заставив её подпрыгнуть на месте и обернуться к ней с нахмуренным лицом. — Какого черта, Эм? — Миранда в двух шагах от нас, а ты дрыхнешь, — объяснила она тоном, источавшим столько сарказма, что его можно было ложкой есть. — Я целое утро прикрываю твою задницу, чтобы она не застукала тебя в таком виде. Чем ты занималась всю ночь? Звезды на небе пересчитывала или что? Энди тихо фыркнула себе под нос, стараясь не показывать, что Эмили всё же умудрилась её хоть немного рассмешить. Она выпрямилась и несколько раз усиленно моргнула, чтобы проснуться. — Не могла уснуть. — Что и требовалось доказать, — фыркнула Эмили и уселась обратно за свой стол, напротив Энди. Она сидела настолько прямо, с такой неестественно ровной спиной, что Энди всерьез задумалась, а нет ли какого-нибудь заболевания, обратного сколиозу, которое можно было бы приписать британке. Но, к счастью, сказать ничего глупого она не успела. — Иди, принеси кофе… ей и себе. Энди хотела возразить, но решила, что это действительно неплохая мысль. Быстрая смена обстановки и небольшая нагрузка пойдут ей на пользу, а дополнительная порция кофеина, надеюсь, взбодрит её надолго. Она мигом собрала вещи, подавив желание протереть глаза, встала и быстро направилась к лифтам. Энди нажала кнопку и сделала шаг назад, держа сумочку перед собой обеими руками. — Как насчёт номера, который ты мне обещала? Она улыбнулась про себя, узнав знакомый голос, и постаралась не вспоминать их последний разговор с Мирандой на эту тему. — Не уверена, что ты заслуживаешь мой номер. Он только для особых людей. Том громко рассмеялся и встал рядом с ней, не глядя в её сторону. Они оба стояли лицом к лифту, ожидая, когда двери откроются на их этаже. — Ты куда? — За кофе. — Хм. Она не была уверена, то ли из-за усталости, то ли слова Миранды каким-то образом лишили её способности разговаривать с ним по-прежнему. Намёк на то, что её отношения с Томом могут хоть отдалённо напоминать… интрижку был настолько омерзителен и неприемлем для неё, что она чувствовала, будто впадает в паранойю. Тем более что сейчас его тон и заигрывания выделялись для неё гораздо отчётливее, чем раньше. Словно Миранда разблокировала что-то у неё в голове, и обратного пути уже не было. — Том, послушай… — начала она медленно, решив, что лучше сразу расставить чёткие границы. Энди не была из тех женщин, которым нравится водить мужчин за нос. — Ты очень милый, но у меня есть парень, я с-счастлива с ним, так что давай прекратим эти заигрывания? Двери лифта перед ними разъехались. Они пропустили выходящих и только потом вошли внутрь, выбрав нужные этажи. Том посмотрел на нее и какое-то время молча наблюдал, а потом улыбнулся и кивнул. — Договорились. Не знал, что тебя это беспокоит. — Нет, дело не в этом… — почему ей вечно нужно всё объяснять? — Просто я бы не хотела, чтобы люди думали… все знают, что я в отношениях, так что… — Тебя правда так волнует, что подумают люди? Мы друзья, Энди, меня и такое устраивает. А волновало ли? Она пожала плечами, желая закончить разговор, и с облегчением выдохнула, когда они оказались на этаже, где выходил её приятель. — Ты не выглядишь счастливой, ты же понимаешь это, да? — попрощался он и ушёл, бросив на прощание неловкую улыбку. Энди готова была провалиться сквозь землю. Она громко застонала, как только двери закрылись, и прикрыла глаза, прислонившись головой к одной из зеркальных стен. Зачем она вообще завела этот разговор? Теперь между ними точно будет неловкость, а она не хотела терять ещё одного друга. В последнее время, с каждым днём, мысли о Лили всё чаще преследовали её. Она не видела девушку так давно, что боялась скоро забыть, как вообще выглядит её лучшая подруга. Лучшая подруга? Энди даже не была уверена, заслуживает ли она больше права так называться. Их последний разговор прошёл неважно, закончившись хлопаньем двери, а затем морем слёз, смешанных с алкоголем. Лили обвинила её в том, что она изменилась (любимый аргумент Нейта), утверждая, что дело вовсе не в работе Энди. Но если не в работе, то в чём? Ведь всё пошло наперекосяк с того самого момента, как её взяли в Runway. Друзья и парень были очень довольны новой должностью Энди, потому что она приносила им кучу подарков, которые они обычно не могли бы себе позволить, не влезая в долги. Конечно, она не была меркантильной и не жалела о подарках. Проблема, по мнению Энди, крылась в отношении Лили, потому что с какой стати именно она должна так сильно подстраиваться? Они познакомились, когда им было по шесть лет. Вместе пошли в первый класс и во все последующие. Жили в нескольких домах друг от друга и проводили каждую минуту вместе. С самого детства Лили любила контролировать какую бы то ни было ситуацию. Энди никогда не видела в этом проблемы, потому что лично не считала себя человеком с задатками сильного лидера. У неё не было проблем идти за кем-то, если они сходились во взглядах и разделяли общие ценности. Но сейчас дело дошло до того, что Лили пыталась убедить Энди, будто та — плохой человек. Но почему она должна в это верить, на каком основании? Энди делала свою работу как можно лучше, потому что за это платили. Она делала это не потому, что ей нравилось нянчиться с Мирандой, наоборот, эта женщина сводила её с ума. Однако она отдавала себе отчёт в том, какой опыт даст ей работа в Runway всего лишь за один чёртов год. Энди отошла от зеркала в лифте, как только двери открылись, и быстро вышла, направляясь к ближайшему Starbucks. Единственное, в чём Энди могла себя упрекнуть и в чём ни за что не призналась бы никому, кроме Дага, единственного, кто остался с ней, это то, что всё, что она объясняла тем двоим, было полной ерундой. Не в начале, конечно, но теперь она знала: ей было не всё равно. Независимо от того, продолжала Миранда её раздражать или нет, Энди оказалась в точке, где должна была признаться себе, что хочет узнать главного редактора поближе. У неё не было к ней никаких особых чувств, но после последних нескольких дней, увидев хотя бы частичку той тайны, которой была эта женщина, Энди захотела узнать больше. Возможно, дело было в её характере и вере в собственную исключительность, но самоуверенности ей было не занимать: она позволила себе думать, что Миранда со временем сможет открыться именно ей. Энди хотела знать о ней больше с того самого мига, как поняла: та не просто медийная фигура, и не просто лицо глянцевого журнала. Тот факт, что Миранда любила чай, о чем широкая публика даже не подозревала, так обрадовал Энди, что она решила во что бы то ни стало найти для Миранды хотя бы один сорт, который она могла бы пить здесь, а не только в Лондоне. Энди вошла в Starbucks и встала в очередь, решив, что ничего страшного не случится, если она на этот раз не пройдёт без очереди. Она помахала Монике, которая заметила её при входе и ответила дружелюбной улыбкой. Энди достала телефон и набрала номер. — Алло? — Привет, мам, — начала она медленно, не в силах поверить, что наконец собралась с духом позвонить, но это было для общего блага. — Энди, милая, здравствуй! Как ты? Всё в порядке? Ты не ранена? — мать засыпала её вопросами, и Энди, несмотря на закатывание глаз, не могла не улыбнуться. Было приятно слышать столько беспокойства в чьём-то голосе, обращённом к ней. — Расслабься, мам, я в порядке. Я даже сегодня нормально позавтракала, представляешь? — хихикнула она, надеясь, что мать не почувствует, что дочь врёт. Правда заключалась в том, что Энди ничего не ела с того самого чёртова омлета несколько дней назад. — Наконец-то, боже мой, ты, наверное, уже совсем исхудала. — Энди сглотнула и решила не принимать это на свой счёт, зная, что мать не хотела напоминать о её прежнем весе. Просто неудачное выражение. — Что случилось, что ты наконец вспомнила о родителях и позвонила? — Я скучала, — ответила она бодро, хотя голос слегка дрогнул. — И ещё хотела спросить насчёт твоего чая. — Моего чая? Травяного, что ли? Энди закатила глаза и сделала три шага вперёд, так как очередь наконец немного продвинулась. — Его самого. Можешь мне немного прислать? — Конечно, но дай я проверю, сколько у меня осталось… О, чуть не забыла! Мы с твоим отцом недавно говорили о журналистике в Америке, и ты не поверишь… Энди тяжело вздохнула и мысленно приготовилась слушать долгий монолог. Она прикусила губу, сдерживая улыбку, вспоминая слова Лили: «Ты так много делаешь для Миранды, Энди, это уже почти пугает, а что она сделала для тебя?» Что ж, подумала Энди, она выпьет этот чай. ________________________________________________________________ — Как у нас дела с Шарлиз Терон? — внезапно спросила Миранда, поднимаясь из-за стола и откладывая ручку. Энди стояла у белой доски, которая уже больше месяца мозолила глаза в кабинете Миранды. Услышав её голос, она на мгновение обернулась и замерла, ожидая, пока женщина сделает несколько шагов и наконец встанет рядом, чтобы можно было показать точную рассадку гостей. — Шарлиз вот здесь. — она указала на один из столов в центре. — Она будет с кем-то? — спросила Миранда и сама потянулась к доске, открепляя одну из фамилий приглашённых и меняя её местами с кем-то другим. — Она ничего не объявляла, но я узнала от ассистента Джона Гальяно, что, скорее всего, её будет сопровождать именно он. — быстро ответила Энди, и Миранда медленно кивнула, тихо хмыкнув. Она занималась этим впервые, но уже мысленно радовалась тому, что больше никогда к этому не вернётся. Список знаменитостей был готов ещё в декабре, а рассадить всех по местам полагалось больше месяца назад. Ей не следовало бы корпеть над этим с Мирандой в одиночку в столь сжатые сроки, но, как водится, несколько человек отказались, а другие заняли их места. Вдобавок многие сообщили, что им потребуются дополнительные места для сопровождающих. Энди была поражена, что Миранда до сих пор не сошла с ума. Обычно всем этим занималась Идди, с которой Энди до сих пор работалось очень приятно. Женщина была милой, с красивой улыбкой, забавным смехом и глазами, которые, казалось, могли выпасть из орбит, когда она нервничала. Идди была организатором по профессии и уже несколько лет помогала Runway с подготовкой Met Gala, но, к большому разочарованию Миранды, эта женщина решила выйти замуж за неделю до первого понедельника мая, так что теперь она торчала на каком-то греческом острове, а не в своём кабинете. Миранда, конечно, наняла кого-то другого, но поскольку она сработалась только с Идди, то многие правки делала сама. Точнее: этим занимались Энди и Эмили. — Почему здесь Дженнифер? Миранда осторожно коснулась пальцами одной из булавок. Другую руку она положила на бедро, слегка наклонившись в сторону. Туфля на левой ноге чуть покачивалась. Энди уже давно заметила: когда Миранда напряжена, ей нужно хоть как-то двигаться, хотя обычно она это контролирует на людях. Однако в последнее время, когда они оставались наедине, Энди замечала гораздо больше жестов и привычек, о которых обычно никто не знал. Она была рада, что Миранда чувствует себя с ней достаточно непринужденно и позволяет показывать себя с этой стороны. — Потому что здесь сидит Крис, и это единственное место, куда мы можем его втиснуть, учитывая, что у него, кроме Дженнифер, приглашены ещё две бывшие девушки, — торопливо объяснила Энди, указывая на следующие два имени. Миранда тяжело вздохнула и провела рукой, убирая прядь волос, которая в тот день упрямо лезла в глаза. В целом Энди считала, что сегодняшняя причёска начальницы — одна из лучших. Конечно, ей нравились её волосы, когда они были сбрызнуты лаком и чуть приглажены. Обычно Миранда укладывала их так для работы. Однако сегодня волосы словно струились двумя волнами, ниспадая на одну сторону лица. Казалось, в них не было ни капли лака или любого другого средства, которое всегда придавало им более резкий, чёткий вид. Сейчас они выглядели мягкими, даже пушистыми. Как будто Миранда только что встала с постели и не успела как следует расчесать волосы, проведя по ним всего пару раз расческой. Энди покраснела от того, в какую сторону унеслись её мысли, и невольно откашлялась, привлекая к себе внимание. Миранда посмотрела на неё и слегка нахмурилась, но, слава богу, ничего не сказала, хотя, конечно, заметила пылающие щёки Энди. — А что тогда с Сарой? Она придёт с мужем, а у нас за этим столом больше нет стульев. Энди посмотрела на доску, изо всех сил стараясь игнорировать прежний ход мыслей, и нахмурилась. Она снова заглянула в свои записи, пролистнула две страницы, зная, что где-то здесь таится ответ на вопрос Миранды. — О! — внезапно вырвалось у неё, когда она наконец нашла нужную информацию. — Наташа не приедет. Она вчера позвонила и предупредила. —  Это что-то новенькое, — пробормотала Миранда, и Энди догадалась, что большинство этих своенравных знаменитостей даже не удосуживаются предупреждать о возможном отсутствии. Как, чёрт возьми, Миранда выносит это каждый год? — У меня на линии Патрик! — донёсся голос Эмили, и Миранда подошла к своему столу, снимая трубку и усаживаясь в кресло. Энди тем временем повернулась к ней спиной, не желая выглядеть подслушивающей, и продолжила сосредоточенно изучать доску перед собой. С подавляющим большинством они уже разобрались. Сейчас они работали над мелкими правками, которые возникали только потому, что Миранда была той ещё перфекционисткой. Энди с облегчением узнала, что им удалось сделать совершенно новый номер, который выйдет в понедельник. Сегодня Миранде оставалось только написать письмо от редактора, а завтра весь номер уйдёт в печать. Хотя им удалось выкрутиться и подготовить полностью новые статьи, несмотря на то что времени было вдвое меньше, виновного так и не нашли. Камеры всё ещё не были одобрены сверху, поэтому всё невыносимо затягивалось. Энди очень хотелось бы знать, кто стоял за этим и что на самом деле произошло. Понедельник был для неё очень долгожданным днём, потому что она работала бы только утром, так как в тот день проходил Met Gala, и её там не будет. Они с Найджелом договорились пойти и купить все модные журналы, которые выйдут в ближайшее время, чтобы устроить «охоту за головами» в поисках чего-нибудь, что могло быть украдено из их архивов. Она несколько раз спрашивала и переспрашивала, действительно ли Найджел хочет провести день и, возможно, часть ночи именно так, но он заверил её, что был на Met Gala так много раз, что лучше проведёт этот с Энди. Ей было стыдно признаваться, но она разрыдалась, услышав эти слова, вероятно, обрекая себя на то, что больше никогда не услышит от него ничего столь же приятного. Миранда что-то пробормотала у неё за спиной, и Энди обернулась к ней, желая спросить, не нужна ли помощь. Вместо этого она стала свидетельницей необычного зрелища: Миранда сидела за своим столом с маленьким зеркальцем перед собой и резкими движениями поправляла причёску. Энди несколько раз моргнула, потому что никогда не видела ничего подобного. Она мельком глянула на дверь и с облегчением отметила, что та закрыта — никто не мог этого увидеть. Кроме Энди. А Энди была кем угодно. Возможно, Миранда после многих лет работы главным редактором и съедения заживо душ бессчётных помощников больше не видела в Энди ничего человеческого — отсюда и такое поведение. Видеть, как Миранда ведёт себя как обычный человек, было настолько необычно, что она никогда не знала, как себя вести в такие моменты, тем более что они случались всё чаще и чаще. Эта женщина обладала нравом богини, недоступной для жалких смертных. Никто не смотрел на неё как на ещё одного обычного человека, так что неудивительно, что в такие моменты Энди не знала, куда себя деть. Конечно, она хотела немного более близких отношений с Мирандой и делала всё возможное, чтобы у этой женщины была полная поддержка с её стороны, в которой та никогда не могла бы усомниться. Энди не думала, что у Миранды в жизни много людей, на которых она могла бы безоговорочно положиться, поэтому она хотела быть одной из них. Однако это не меняло того факта, что в такие минуты Энди была совершенно парализована и чувствовала себя худшим человеком на свете, потому что, несмотря на всё, о чём она думала до этого момента, Миранда была просто человеком. Энди не могла оторвать глаз от её волос, в которых отражался солнечный свет, струившийся сквозь широкие окна за спиной начальницы. Их холодный оттенок переливался в лучах, как настоящий снег, но в них не было ничего холодного, на самом деле... — Что? —  рявкнула на нее Миранда, и магия тут же исчезла. Энди дважды моргнула, и прежде, чем смогла себя остановить, сработал её безусловный рефлекс, и она поспешила ответить: — У Вас сегодня волосы красиво выглядят. Чёрт. Руки Миранды замерли, она поправила эту непослушную прядь ещё один раз, после чего опустила обе руки на стол. — Красиво? Двойной чёрт. У неё ведь не было инструкции, как говорить Миранде приятное. Энди даже не хотела вникать, почему у неё возникло это внезапное желание сделать комплимент. — Ну, это плохо? — неуверенно спросила она и криво улыбнулась, надеясь снять напряжение. — Они выглядят... мило. Не так, как обычно. Миранда посмотрела на неё таким взглядом, что Энди ни за что на свете не могла бы угадать, что творилось у той в голове. — Это что, жалкая попытка намекнуть, что тебе не нравится моя обычная прическа? — внезапно спросила она, и Энди от страха так широко раскрыла глаза, что чуть не лишилась зрения. — Нет! Нет! Н-нет, я не то имела в виду! — затараторила она, отчаянно пытаясь выкрутиться. — Я одобряю, правда, не то, чтобы Вам было нужно моё одобрение, но просто знайте, что да, одобряю. — она увязла по уши. — Просто ваши-, они-, они выглядят иначе. Иначе в хорошем, симпатичном смысле. Господи Иисусе... — А я-то думала, ты хочешь стать журналистом, — фыркнула Миранда и слегка усмехнулась про себя, глядя на Энди сверху вниз, и та почувствовала, что её щёки покраснели так, что она могла бы легко играть роль Элмо. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, и она надулась. — Эй! Это не моя вина! — протянула она жалобно и заметила, как Миранда, удивлённая тем, что Энди всё ещё с ней разговаривает, снова перевела на неё взгляд. Её глаза слегка поблёскивали чем-то, чего Энди никогда раньше не видела, но она была слишком смущена и растеряна, чтобы сейчас это анализировать. — И уж точно не моя, Андреа, я не отвечаю за пробелы в твоём словарном запасе. — Это Вы меня нервируете, — пробурчала Энди, понимая, что сейчас начинает походить на маленького ребёнка, но ничего не могла с собой поделать, и хотела воспользоваться тем, что Миранда, кажется, в очень хорошем настроении. — Каким же это образом? — поддразнила она, опираясь подбородком на сложенные руки. Её локти покоились на столе. — Своими «симпатичными и милыми волосами»? Энди, не найдя подходящих слов, просто махнула на Миранду рукой и отвернулась к доске, изо всех сил стараясь игнорировать тот факт, что, кажется, услышала тихий смех. В тот момент она была слишком зла, но мысленно сделала пометку оценить это позже. В течение следующего часа, который они провели вместе в кабинете, внося последние правки, Энди удалось немного успокоиться. От неё не ускользнуло, что Миранда перестала поправлять волосы и оставила их как есть. На этот раз Энди не проронила ни слова, решив, что на сегодня с неё хватит смущения. Плюсом во всей этой ужасной ситуации было то, что Миранда, казалось, пребывала в куда лучшем расположении духа, что заставило Энди задуматься: а как часто Миранде вообще делают комплименты? Она, должно быть, слышит их много, верно? Не раз, стоя на шаг позади неё, она слышала все разговоры на гала-вечерах и то, как много людей говорили ей комплименты. Вопрос был лишь в том, насколько искренними они были на самом деле? Не было сомнений, что комплименты её нарядам были правдивы, даже если говорились из вежливости. Энди, может, и не разбиралась в моде, но она умела отличить уродливое платье от красивого, уж поверьте, а Миранда — тем более. То, что та привлекала больше всего внимания на таких мероприятиях, не казалось Энди чем-то странным. Но что насчёт всего остального? Сотрудников Runway  она могла сразу исключить — причина очевидна. Единственным человеком, который осмелился бы сказать что-то кроме «да, Миранда» или «конечно, Миранда», был Найджел. Энди была почти уверена, что пару раз слышала, как он называл её «дорогуша» или «красавица». Разница, однако, была в том, что вперемешку с этими эпитетами встречались и такие, как «графиня» или «герцогиня», которые должны были звучать насмешливо. Что ж, они были друзьями, знали друг друга лет двадцать, если не больше, так что неудивительно, что Найджел позволял себе такое. Но считались ли тогда такие фразы комплиментами? Или они теряли ценность от частого употребления? Она покачала головой, прогоняя шок от того, что в её голове вообще происходили подобные дебаты. Всем нравятся комплименты. Всё. Тема закрыта. Просто она жалела, что не придумала ничего лучше, чем сказала. Сейчас, однако, она стояла в их офисной кухоньке, заваривая чай для Миранды. — Будь проклята Диана Вриланд за то, что всё нам так усложнила, — пробормотала Эмили, проходя прямо за спиной Энди и открывая один из ящиков в поисках чего-то. — Кто? — спросила Энди, доставая мёд с одной из верхних полок. — Только не говори, что ты этого не знаешь, — Эмили внезапно выпрямилась и уставилась на неё с вялой улыбкой и приподнятыми бровями. — Диана. Вриланд. — она произнесла более чётко, будто от этого Энди внезапно должна была понять, о ком речь. — Она была главным редактором Runway почти десять лет, в шестидесятых. Это она сделала Met Gala тем, чем он является сегодня. Боже мой, Энди, ты вообще что-нибудь читаешь? Энди несколько раз моргнула, ошарашенная вспышкой своей соседки по столу. Впрочем, она не удивилась — та и так постоянно была на взводе, а Эмили к тому же являлась одним из самых восприимчивых к... любым внешним раздражителям людей, о которых Энди только доводилось слышать. — Круто, — сказала она с ложкой мёда во рту, после того как добавила его в чай. — Круто? — повторила Эмили, её рот открывался и закрывался, и Энди не могла не улыбнуться, потому что рыжая сейчас напоминала рыбку. — Это не «круто». Это история. Чёрт побери, что это? — она сморщила нос и указала на кружку с уже заваренным чаем. — Чай. — Сделай так, чтобы Миранда не увидела тебя пьющей это здесь, она с тебя скальп снимет, — посоветовала Эмили и вернулась к поискам в ящиках, снова нагибаясь. — Обязательно, — мелодично заверила Энди, гадая, какова была бы реакция Эмили, узнай она, что чай для Миранды. — Что ты ищешь? — Мне нужны те большие ножницы, я знаю, они были где-то здесь. — Вот, — Энди прочистила горло, подошла к одному из ящиков с другой стороны и протянула их в руку Эмили. Рыжая посмотрела на неё с лёгким раздражением, но наконец сдалась и одарила её едва заметной улыбкой, взяла ножницы, быстро зашагав обратно к своему столу. Энди криво улыбнулась про себя и, взяв чай в руку, вернулась в кабинет Миранды, изо всех сил стараясь игнорировать шокированный взгляд Эмили, закрыв за собой дверь. ________________________________________________________________ — Тот, кто изобрёл кондиционер, официально стал моим самым любимым человеком на свете, — с облегчением выдохнула Энди, когда после многочасового стояния на жаре и контроля за установкой шатра перед Метрополитен-музеем наконец забираясь в машину. На улице было пекло, в небе не виднелось ни одного облачка. Вокруг толпились люди, отсчитывающие часы до грандиозного события и жаждущие своими глазами увидеть процесс подготовки. Крики резали слух, от толпы становилось душно, даже несмотря на то, что они были на открытом воздухе, а не в закрытом помещении. Ей не обязательно было торчать там так долго, но, когда Миранда впервые отправила её «на минутку» лично взглянуть, что там происходит, Энди послушалась. Однако вернуться в Runway и доложить Миранде, что одна из стен шатра прибыла грязной, а какой-то идиот решил залатать её лоскутом совершенно другого материала? Нет, об этом не могло быть и речи. Поэтому она ограничилась информативным сообщением: мол, задержится ненадолго, нужна её помощь кое с чем абсолютно неважным, вернётся, как только сможет. Миранда не ответила, и Энди восприняла это как согласие. Спустя почти четыре часа Миранда всё же позвонила сама: разгневанная и требующая объяснений, и Энди ничего не оставалось, кроме как выложить правду. Хорошая новость заключалась в том, что к тому моменту им удалось всё восстановить и на этот раз без накладок. Поэтому, когда Энди ответила на звонок, шатер уже полностью стоял. Оставалось только раскатать ковровую дорожку, но это было делом получаса. Миранда сказала, что за ней заедет Рой, поэтому, распахнув дверцу и плюхнувшись на сиденье с громким стоном, Энди чуть не закричала от ужаса — она никак не ожидала застать саму начальницу на заднем сиденье. Она еле сдержалась в последний момент и вместо этого сосредоточилась на приятной прохладе кожаных сидений и лёгком ветерке. — Здравствуйте, Миранда, простите, что так долго, я правда… Миранда махнула рукой, давая понять, что объяснения излишни, и Энди немедленно замолкла. — Сообщи Эмили, во сколько быть здесь в понедельник. Найджел решил в этом году не присутствовать, так что у него полно времени, чтобы прислать мне на почту все локации для запланированных фотосессий. Девочки хотят билеты на премьеру «Города сияющих огней» на Бродвее. Позвони Стивену и отмени бронь на сегодняшний вечер. — Энди не могла объяснить странное облегчение, которое испытала при этих словах. — И свяжись с Кристофером, спроси насчёт моего платья на вечер. И пусть его ассистент наконец пришлёт мне фотографии того бежевого пальто. Пусть будет благодарен, что в этом году я выбрала именно его. То, что он креативный директор Burberry, ещё не значит, что я готова ждать до понедельника, чтобы проверить, совпадает ли цвет, — быстро протараторила Миранда, и Энди повезло, что блокнот оказался у неё в руках, когда она садилась в машину. — Ага, — подтвердила она, чётко выделив «а» в конце слова, и быстро дописала последние два предложения в свои заметки. Энди убрала блокнот обратно в сумочку, убедившись, что Миранда больше ничего не скажет, и устроилась поудобнее. Обычно она, как и все, ненавидела пробки, но сейчас была благодарна им, если это означало, что можно подольше посидеть в машине с кондиционером. Ей хотелось закрыть глаза хотя бы на несколько секунд, но она решила держать себя в руках. Неважно, что у них уже было несколько довольно дружеских бесед — эта женщина всё ещё превосходила её практически во всём, кроме роста. Она не собиралась больше рисковать, тем более что уже успела убедиться, как часто у той меняется настроение в течение дня. Попасть в нужный момент с правильным замечанием и, упаси боже, шуткой было сродни выигрышу в лотерею. К тому же Миранда казалась куда более отстранённой, чем несколько часов назад, когда Энди умудрилась выставить себя дурой. Неужели она её этим смутила? Энди очень надеялась, что нет. Тем более она планировала взять в привычку делать Миранде комплименты. Дело было не в подхалимстве — в нём не было нужды, она и так знала, что она лучшая помощница. Но Энди вспомнила реакцию Миранды на то замечание о её волосах и не могла отделаться от мысли, что этой женщине отчаянно не хватает таких слов. Однако сейчас она не осмелилась. Неважно, насколько смелее Энди стала в отношениях с Мирандой. Она не собиралась переступать ту невидимую черту дозволенного, которая менялась у Миранды каждый день. Телефон завибрировал, и она быстро достала его из сумочки, не в силах сдержать более громкий, чем обычно, вдох. Кэсс: я позвонила ей Миранда отвела взгляд от проплывающих за окном зданий и вопросительно взглянула на Энди, приподняв бровь. — Это, эм, не по работе, — жалобно выдавила она, и Миранда без единого слова отвернулась. Чёрт. Дерьмо. Твою ж мать! Энди показалось, что кондиционер перестал справляться. От нервов она снова начала потеть, потому что меньше всего на свете ей сейчас хотелось переписываться с Кэссиди Пристли, когда Миранда Пристли сидит рядом. Энди: я сейчас не могу говорить, напишу позже. Кэсс: она рядом что ли? Энди: ага. Кэсс: тогда можешь передать ей что я съезжаю. — Чёрт, — пробормотала Энди и запихнула телефон обратно в сумочку, прижав тыльную сторону ладони ко лбу. В прошлый их разговор ей удалось хоть как-то объяснить, почему Миранда отсутствует, особенно сейчас. Не то чтобы она имела хоть малейшее представление о том, каково дочерям видеть мать так редко. Конечно, им по пятнадцать, и они не нуждаются в таком количестве внимания, но Энди считала, что, может быть, именно потому, что им всего пятнадцать, оно им нужно как никогда. Разумеется, она не была экспертом, и советы, которые она давала, основывались на её собственном опыте и скромных убеждениях. И всё же она гордилась тем, что ей удалось найти общий язык хотя бы с одной из дочерей Миранды. Она никогда не планировала с ними дружить или вообще выстраивать какие-либо отношения. Каждый, кто хоть раз слышал о Миранде Пристли, знает, что прозвище «Дракониха» возникло не на пустом месте. Эта женщина способна уничтожить любого, кто хотя бы осмелится упомянуть её дочерей в своих статьях, и Энди это уважала. Она даже восхищалась этим и полностью соглашалась. Однако близняшки, или по крайней мере Кэссиди, не смотрели на отношения с матерью под этим углом. Для них Миранда была вечно отсутствующей родительницей, а не женщиной, способной ради детей искривлять пространство-время. И то, насколько Миранда была защитницей, не отменяло того факта, что у неё почти никогда не находилось времени даже просто сходить с детьми в кино. В этом аспекте её бывший муж её превосходил, и эта мысль оставляла очень горький осадок в сознании Энди. Поэтому в свой и без того слишком длинный список задач ей пришлось добавить ещё одну: дать Миранде больше времени с дочерями. Другого варианта не было. Поменять её график не составит труда, переносить встречи с заинтересованными лицами — проще пареной репы, потому что все подстраиваются под Миранду. Единственным препятствием оставалась Эмили, которая начнёт задавать вопросы по поводу этих изменений. Не могла же она просто сказать ей, что Миранда должна больше времени проводить с близняшками… или могла? — Прошу прощения? — донёсся голос Миранды сбоку, и только тогда она поняла, что, должно быть, сказала что-то вслух. — Ничего, Миранда, это, эм… — Энди неловко почесала голову и решила, что лучше уж сказать прямо, потому что ничего настолько ужасного Миранда ей сказать не могла. Правда ведь? — Это была Кэссиди. — она снова достала телефон из сумочки и, открыв сообщения, протянула его Миранде. — Просто прочитайте это. В одно мгновение Миранда напряглась так сильно, что, казалось, её тело задрожало. Окинув Энди взглядом, она потянулась за телефоном и прочла последнее сообщение, оставленное её дочерью. Она внезапно глубоко вздохнула и молча вложила телефон Энди обратно в руку. — Я… я знаю, Вы, возможно, думаете, что… — Нет, Андреа, ты не знаешь. Рой? — оборвала её Миранда и повернулась к водителю, которому не пришлось повторять дважды: через мгновение между ними поднялась перегородка. Тогда женщина полностью развернулась к Энди лицом, и её глаза показались как минимум на три тона темнее. Черты лица заострились. Складки в уголках губ стали жёсткими, как и морщинки на лбу. Энди сглотнула, но изо всех сил старалась контролировать дыхание. Это была не та женщина, которая поправляла причёску утром в своём кабинете. — По необъяснимой причине, которую я сама не в силах понять, я позволила тебе вторгнуться в личную сферу моей жизни, — начала она медленно, голосом настолько низким, что Энди поразилась, как на окнах машины ещё не начал образовываться иней. — Это решение, о котором я жалею, тем более что моя дочь решила обсуждать с тобой наши отношения. Ты не можешь понять, насколько это неуместно и насколько это нарушает мои границы, которые я установила для наглых помощниц вроде тебя, сующих нос, куда их не просят. Не смей говорить мне, что я могу думать, потому что уверяю тебя, я прекрасно осведомлена о своих отношениях с дочерью, и мне не нужно, чтобы ты просвещала меня на этот счёт. Что бы ты там ни вообразила в своей маленькой головке. Энди сглотнула и быстро моргнула пару раз, смахивая навернувшиеся на глаза слёзы. Что ж, Миранда определённо умела бить так, чтобы было больно. Она быстро шмыгнула носом и опустила взгляд на дрожащие руки. — Да, Миран… — И прекрати рыдать, ради бога, ты не ребёнок. Энди поджала губы и зажмурилась и, не проронив больше ни слова, уставилась на проплывающие за окном здания. ________________________________________________________________ — Ладно, что случилось? — выдохнул Даг, как только вошёл в её квартиру. Он закрыл за собой дверь и прошёл дальше, чтобы найти Энди. — Я тут! — повысила она голос и через мгновение вышла из ванной. — Прости за звонок, я… — Ага-ага, неважно. Рассказывай, что произошло, давай, — перебил её Даг и легонько потянул к дивану. Было только шесть вечера. После той злополучной поездки с Мирандой они вернулись в офис, и Энди чуть не рухнула на колени, умоляя Эмили заняться сегодня Книгой. Не то чтобы она боялась потенциальной конфронтации на менее надёжной территории, конечно нет, но! Оказалось, что «бережёного бог бережёт», или что-то в этом роде, как говорила её бабушка. Она вполне могла столкнуться с Кэссиди, которая могла решить, что сейчас самое подходящее время сказать то, что могла услышать Миранда. Энди не могла себе этого позволить. Так что она ушла домой пораньше, понимая, что в ближайшем будущем её ждут ужасные последствия: теперь она в долгу перед Эмили, и позвонила Дагу. Она надеялась, что он не слишком быстро осознает, какой он отличный психолог и советчик не только по финансовым вопросам. А то ещё начнёт требовать с неё деньги за все сеансы. — Она сказала, что я симпатичная, — наконец выдавила Энди и прикусила губу, ожидая реакции Дага. Он посмотрел на неё так, будто у неё на лице было что-то смешное, затем набрал воздух, чтобы что-то сказать, но передумал. В итоге Даг откинулся на спинку дивана, поджал под себя одну ногу и полностью развернулся к ней лицом. — Тебе придется объяснить мне. Она? Ты позвонила не из-за Нейта? — Что? — теперь Энди запуталась. — Нет! Мы с ним... у нас, у нас всё стабильно. Можно даже сказать, лучше, чем было. — она безрадостно рассмеялась. — Представляешь? Нам просто нужно снова и снова вести один и тот же разговор и обещать друг другу, что мы изменимся и будем сохранять спокойствие до следующей ссоры. Довольно эффективно, и… — Окей, во-первых: это одна из самых глупых вещей, что ты когда-либо говорила. У меня даже слов нет, чтобы выразить, насколько это печально, — перебил он её, и Энди прикусила губу, всё ещё слегка улыбаясь, чувствуя, что снова готова расплакаться. — Но если мы здесь не для того, чтобы говорить о нём, тогда почему ты плачешь? Энди прерывисто выдохнула и принялась вытаскивать невидимые ворсинки со своих спортивных штанов, потому что поддерживать зрительный контакт с кем-либо сейчас казалось непосильной задачей. Но наконец она подняла глаза на Дага и пробормотала: — Она сказала, что я симпатичная. — Кто? — Миранда! — закатила глаза Энди. Иногда он был просто непроходимо туп. — ...окей? — осторожно начал Даг, внимательно наблюдая за ней. — И это заставило тебя плакать? — О боже, нет! — воскликнула она, уже не в силах сдерживать слезливые нотки в голосе. Энди шмыгнула носом и продолжила: — Она была жестока, Даг, позже, в машине, я пыталась помочь, а она... она просто... — Успокойтесь, леди. — он придвинулся ближе, и тон его голоса сменился на куда более уверенный. — С самого начала, потому что сейчас ты несешь какую-то бессмыслицу. Она глубоко вздохнула. — Некоторое время назад мы были в её кабинете и работали допоздна... не над Met Gala. — начала она медленно и проигнорировала порыв закатить глаза при виде того, как у Дага загорелись глаза при упоминании этого события. — Не знаю как, но всплыл тот факт, что я год проучилась в Стэнфорде, и она сказала, цитирую: «Неужели ты думаешь, я наняла бы просто какую-то симпатичную девушку?»... или что-то в этом роде. Даг пристально смотрел на неё, и Энди почти слышала и видела, как все процессоры под его черепной коробкой работают, пытаясь выдать ответ. — Энди, к чему это? Ты странно звучишь. Она закатила глаза и откинулась назад, её тон стал куда более напористым: — Дело в том, Дагги, что она говорит такие вещи, и я не могу перестать думать об этом. А потом, несколько дней спустя, она делает так, что я плачу в машине, потому что каждый раз, когда кто-то пытается ей помочь, она обязана, просто обязана, ответить нападением! — её уже было не остановить. — Она будто не способна принять, что кому-то может быть дело. Она сама начала разговаривать со мной нормально, что сбивало меня с толку последние несколько недель, потому что Миранда не любит говорить ни о чём, кроме работы, ни с кем, кроме самой себя. Я просто подыгрывала, как и всегда. Я даже чай ей заваривала! И вдруг она набрасывается на меня и заявляет, что я перехожу какие-то границы?! — Энди... — Зачем говорить мне, что я симпатичная, если на самом деле она видит во мне надоедливого ребёнка, ищущего внимания?! — Почему тебя это так волнует? — спросил Даг почти мгновенно, его голос был настолько спокоен, что на мгновение Энди показалось, будто они говорят о разных вещах. — Чт... Как я могу не волноваться? Теперь Энди действительно запуталась. То, что она чувствовала, было важно. Её жизнь вращалась вокруг Миранды, и это был неоспоримый факт. Эта женщина была большой частью её жизни, не только потому что влияла на будущую карьеру Энди, но и потому что была неотъемлемым элементом её личной жизни. Мнение Миранды было для неё важно, нравилось ей это или нет. Когда кто-то составляет такую большую часть твоей повседневности, трудно не привязаться к нему хотя бы немного. Энди была очень доверчивой и, возможно, немного наивной. Когда кто-то проявлял к ней сочувствие и доброту, она не могла не проникнуться к этому человеку симпатией. Миранда за последние несколько дней стала казаться более человечной, и это был такой приятный сюрприз, что Энди не могла не почувствовать, как в ней начинает зарождаться искренняя дружеская симпатия. Однако столкновение с реальностью оказалось намного жёстче, чем она ожидала, потому что она уже успела забыть о той стороне Миранды, которую знала гораздо лучше. Но хуже всего было то, что она каким-то образом понимала вспышку Миранды. Тема была очень щекотливой, и, возможно, ей не следовало говорить с ней в тот момент, особенно когда было видно, что что-то не так. И всё же она не считала, что заслужила такие жёсткие слова. — Она твой босс, это ваши отношения. Она разозлилась, сорвалась на тебе, и всё тут, — пожал плечами Даг. — Тебе нужно перестать принимать всё так близко к сердцу. Она нужна тебе только для того, чтобы написать хорошую рекомендацию в конце твоей работы. — Но я хочу... — Энди резко остановилась, чувствуя, что вступает на территорию, куда не хочет заходить. — Что? — Ничего, я просто... — она вздохнула и потёрла глаза, постепенно успокаиваясь. — Я хочу, чтобы я ей нравилась. — Так и есть, это мы уже выяснили, — Даг посмотрел на неё как на дурочку. Она не могла скрыть, что именно так себя и чувствовала. — Ну да, но я хочу, чтобы мы были... не знаю... друзьями? — Ты хочешь дружить с Мирандой Пристли, — констатировал Даг, и Энди почувствовала, как её щёки начинают нагреваться. — Ты наркотики принимаешь? — Ну, это не так уж и странно! — протянула она и встала с дивана, расстроенная тем, что приходится объяснять такие очевидные вещи. — Она мне нравится, если она захочет, она может быть интересной. Нет ничего плохого в том, что я хочу узнать её получше... — Узнать по... — К тому же, — теперь она расхаживала взад-вперед по маленькой гостиной, перебирая пальцами ног красный ковер и не замечая удивленного взгляда друга, — Она сама, по своей воле говорит такие вещи, когда мы одни. Невозможно не проникнуться! И в последнее время она позволяет себе намного больше, когда мы наедине... — Какие? — спросил Даг, но ему и не нужно было — он все понял. — ... обычно она всё время напряжённая, с хмурым лицом, что отпугивает людей. Но когда мы одни, она начинает улыбаться безо всякой причины, отчего я схожу с ума, потому что не знаю, смеётся ли она надо мной, или со мной, или, или, или она просто социопат-убийца, и Шестая страница правы. Она наконец остановилась и с растерянным и напряжённым выражением лица посмотрела на Дага, который удобно устроился на диване с лёгкой улыбкой в уголках губ. — Тебе правда не всё равно, да? — наконец спросил он, и Энди нахмурилась, не понимая. Она же с самого начала это говорила. — Ну да! — Ты втрескалась в Миранду Пристли, — произнёс Даг тоном, слишком высоким для того, чтобы говорить такую глупость. Энди закатила глаза и слегка поморщилась. Ей не нравилось, когда Даг не воспринимал её проблемы всерьёз. — Очень смешно, я серьёзно, Даг, помоги мне! — она взмахнула рукой, указывая на пространство между ними. — Я тоже серьёзно. У тебя на неё девчачья влюблённость. Я не виню тебя, женщина — огонь, — рассмеялся он, отчего Энди слегка покраснела, а он засмеялся ещё громче. — Прекрати говорить о ней в таком тоне! — Ну, а что, я не прав? Я голубой, как небо в солнечную погоду, и я бы... — Ага-ага, ладно, — пробормотала она, перебивая его, потому что не хотела слышать окончание фразы. Энди чувствовала, как горят щеки, и яркий свет в комнате плюс внимательный взгляд друга нисколько не помогали снизить температуру тела. — Она мой босс, а я гетеросексуальна как стеклышко. — Ну и что? Она ещё и намного старше, и это не меняет того факта, что тебе не всё равно, — хмыкнул он снова, сводя Энди с ума. Она взяла подушку с дивана и легонько кинула в него, криво улыбаясь. — Эмили тоже не всё равно. Я её ассистентка, я обязана быть неравнодушной. — Что-то я не вижу, чтобы Эмили пыталась подружиться с королевой, только ты. — Это не значит, что я втрескалась. Я с Нейтом и... — Энди, господи, я не говорю, что ты влюбилась или что-то типа того. Это просто маленькая влюблённость. Это нормально. Могу тебя заверить, добрая половина гей-населения тебя поймёт, но это не значит, что они хотят с ней переспать. Хотя мы хотим, но это не... неважно. — он покачал головой и замолчал на мгновение, и Энди была благодарна за это, потому что он начал говорить вещи, которые она определённо не понимала. — Я пытаюсь сказать, что в этом нет ничего плохого. Ты просто хочешь, чтобы ты ей нравилась, и чтобы она тебя ценила. Это не то же самое, что хотеть затащить её в постель. Хотя... хотела бы? Глаза Энди расширились, и она снова посмотрела на него. Даг смотрел на неё с приподнятой бровью и той однобокой улыбкой, которую она так хорошо знала. Он нагло издевался над ней, хотя она пригласила его в свою квартиру за помощью. — Нет! — почти закричала она, причём слишком быстро, потому что не хотела провоцировать новую волну смеха у друга. — Не хочу! Я просто хочу... тьфу, я уже не знаю, чего я хочу. Заткнись! — она снова ударила его, когда он засмеялся ещё сильнее, но в итоге тоже рассмеялась. Даг мог издеваться над ней сколько угодно и намекать на свои дурацкие теории, но Энди-то знала лучше. То, что она беспокоилась о Миранде и хотела помочь, было просто доказательством того, что в ней всё-таки есть что-то от самаритянки. — Что за крики? — услышали они вдруг и быстро успокоились. — Эй, народ! Нейт стоял в дверях с пакетом продуктов в руках и связкой ключей. Он сделал несколько шагов к ним и обнял Дага, затем быстро чмокнул Энди в губы. Она проигнорировала странную горечь, поселившуюся внизу живота после поцелуя. Энди не могла отпустить чувство вины, особенно после разговора с Дагом, хотя не сделала ничего плохого. — Привет, как работа? — Даг быстро пришёл в себя и встал с дивана, подходя к Нейту и усаживаясь в кресло поближе к нему. — Давно не виделись. Энди же осталась на диване. Она взяла одну из подушек и положила себе на колени, оперившись на неё локтями. Она распустила волосы, которые до этого были собраны в пучок, и закрыла ими лицо. Энди понятия не имела, что Нейт сегодня тоже придёт с работы пораньше. — Да всё по-старому, знаешь? Ты лучше рассказывай, как у тебя дела, чувак, надо поболтать! Неужели ей правда было настолько не всё равно? Энди была из тех людей, которые, если за что-то брались, то выкладывались по полной, но работа не требовала от неё всего этого. Да, Миранда ожидала от своих помощниц гораздо большего, чем было указано в должностной инструкции, но у неё были границы, о которых она сегодня с удовольствием и рвением напомнила. — Всё ещё бухгалтер! — рассмеялся Даг, и Нейт последовал его примеру. — Всё ещё погребён в скучных цифрах, но хотя бы пересадили в кабинет побольше. Я больше не сижу рядом с Салли. Так почему же у неё была такая страстная потребность вмешиваться туда, куда её не просили? Миранда ясно дала понять, что помощь не приветствуется. С этим она ничего поделать не могла. Но как же Кэссиди? Она заверила её, что будет на связи по любым вопросам, какими бы незначительными они ни были. Энди не могла просто заблокировать её номер сейчас. Она бы себе этого не простила. — А, точно! Салли! — Нейт громко рассмеялся под шуршание продуктов, вынимаемых из бумажных пакетов. — Она всё ещё... ну, ты понял. Нет, думала она, она не могла её бросить. Раз уж Энди так глубоко влезла в семейные дела Миранды, у неё не было другого выбора, кроме как сдержать обещание, данное одной из её дочерей. Если их мать этого не одобряет — что ж, значит, нет. С этим она разберется позже. Ей было дело, чёрт возьми, так что она собиралась помогать, одобряет Миранда это или нет. — Ага, она такая, — пробормотал Даг и фыркнул себе под нос. — Счастлив, что свалил от неё. — Неудивительно, — кивнул Нейт и убрал в холодильник очередную пару продуктов. — Энди? А ты как? Энди оторвала взгляд от ковра, на который смотрела всё это время, лишь краем уха слушая их разговор. Она слишком погрузилась в свои мысли, чтобы полностью участвовать в том, что происходило рядом. — А? — подняла она голову и резко повернулась к двум парням, стоящим на её кухне. — Прости, не расслышала. Нейт тяжело вздохнул, заставив её слегка поморщиться, и она заметила, что Даг тоже нахмурился, но не сказал ни слова, скорее всего, не желая вмешиваться. — Я спросил, как прошёл твой день, — объяснил он скучающим тоном и посмотрел на неё, словно ожидая быстрого ответа. — Как работа? Она открыла рот, чтобы ответить, но тут зазвонил телефон. Энди потянулась к нему, проигнорировав раздражённый вздох парня, посмотрев, кто звонит. Миранда. — Простите, я должна ответить, — пробормотала она и быстро встала с дивана, направляясь в ванную, закрывая за собой дверь. Энди ответила на звонок, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она понятия не имела, чего ожидать, особенно после того, как не сказала Миранде ни слова после их... разговора... в машине. Энди была обижена, оскорблена и зла. — Да, Миранда? — сказала она, как только поднесла трубку к уху. Её тон был холодным и отстранённым, и она надеялась, что сможет сохранить его на протяжении всего разговора. Ей хотелось повесить трубку до того, как они начнут говорить по существу. Но никто не ответил, и Энди проверила, не сбросила ли она вызов случайно. Её внезапно охватила паника: если она это сделала, то может готовиться работать в шахте с рекомендацией от Миранды в руках. Однако звонок продолжался, и когда Энди снова приложила трубку к уху, она даже смогла расслышать чьё-то дыхание на другом конце линии. — Я... — раздалось в телефоне. Голос Миранды оборвался и за ним вновь последовала тишина. — Позвони Эмили и скажи, что завтра она едет со мной в музей на финальную проверку. Связь прервалась. Энди вернулась в гостиную и присоединилась к парню и другу, хотя её мысли были далеко от их разговора. Зачем Миранде звонить именно ей, вместо того чтобы просто связаться с Эмили? Она могла бы позвонить своей первой помощнице напрямую, так зачем же усложнять себе жизнь? Миранда любила усложнять жизнь всем вокруг. Вот и всё. _______________________________________________________________ Наступила пятница. Обычная пятница, ничего особенного, и никаких планов на неё у Энди не было. Она цеплялась за мысль, что это последний день перед выходными, которые впервые за долгое время будут полностью свободными. Миранда предпочитает работать с Эмили и держаться от Энди подальше? Да и пожалуйста, подумала она. Мысль о том, что совместные рабочие вечера с Мирандой в её кабинете остались в прошлом, не вызывала у неё ровным счётом никаких эмоций. Ну и что, что было всего один раз? Привыкла уже. Её также совершенно не волновало, как на самом деле пройдёт сегодняшний день, потому что с какой стати? Энди просто придёт, будет весь день делать то, что должна, ничего сверхъестественного, а потом заберёт Книгу и отправится домой. На этот раз она не станет просить об этом Эмили, хватит с неё и одного одолжения. Энди уже взрослая девочка и не будет прятаться, а с гордо поднятой головой войдёт в дом Миранды, оставит химчистку в шкафу напротив лестницы, положит Книгу на комод с цветами и будет молиться, чтобы Миранда оказалась в другом конце дома. Она быстро шла с кофе в руке, толкнув стеклянную дверь и направляясь прямиком к своему столу. Заглянув в кухоньку и взяв воду из холодильника, она бросила сумочку на стул и вошла в кабинет Миранды, поставив кофе на её стол. Рядом Энди поставила стакан, налила воды и принялась раскладывать газеты и прочие журналы, которые у Миранды была привычка просматривать сразу по приходе на работу. Она мельком глянула на белую доску в углу комнаты, за которой они работали вчера, и покачала головой, вспоминая свой последний конфуз. У Миранды сегодня точно будет обычная, уложенная причёска. Энди вернулась на своё место и слегка вздрогнула, когда телефон завибрировал сообщением от Роя, и направилась к лифту встречать Миранду. Она сглотнула и внутренне подобралась, хотя и не знала, чего ожидать. Двери лифта открылись, и Миранда сделала два шага вперед, сняв солнцезащитные очки. Увидев Энди, она остановилась, но выражение ее лица ничего не выражало. Она пошла дальше, а Энди последовал за ней, как преданный щенок. — Тот, кто прислал моделей для подводной съёмки, видимо, в детстве часто падал с пеленального столика головой вниз. Они крайне непривлекательны и заставляют одежду выглядеть… уродливо. Патрик просил стройных, красивых девушек, а получил полную противоположность. Она строчила слово за словом быстрыми, привычными движениями лавируя между вешалками с одеждой, попадавшимися на пути. В какой-то момент Миранда остановилась, заставив Энди слегка в неё врезаться и оторвать взгляд от записей. Та окинула её взглядом с ног до головы, и Энди могла поклясться, что в её глазах что-то мелькнуло, но, появившись так же быстро, исчезло. — Нам нужно как минимум две девушки с длинными тёмно-каштановыми волосами и глазами, как у тебя, — наконец произнесла Миранда и развернулась на каблуках так стремительно, что Энди даже не успела толком осознать услышанное. Она застыла на несколько секунд, не в силах решить, как ей следует интерпретировать приказ Миранды, но быстро пришла в себя и побежала вперёд, чтобы выслушать все задачи на сегодня. Миранда, должно быть, почувствовала, что Энди стоит рядом, потому что заговорила снова, снимая пальто: — Харпер или Мэделин, скорее всего, свободны. Свяжись с ними и изложи идею съёмки и условия контракта. — она сунула пальто в руки Энди, избегая зрительного контакта. — Позвони моему мужу и напомни об ужине в восемь. И соедини меня с Найджелом. Сейчас. Энди кивнула, скорее самой себе, чем кому-то ещё, и, выслушав последние слова, повесила пальто и сумочку в шкаф, затем вошла в кабинет Миранды, чтобы озвучить расписание на день. — Что ты натворила? — прошипела Эмили позже, когда Миранда наконец ушла на ланч с Ирвом. Энди оторвала взгляд от экрана компьютера. До Met Gala оставалось совсем немного времени, а за пределами офиса делать было особо нечего. Сначала она радовалась, что можно будет просидеть весь день за компьютером, ведь обычно она носилась по городу как угорелая, но после нескольких часов, проведенных за экраном, ей показалось, что главная страница ее электронной почты навсегда въелась ей в глаза. Ей хотелось выйти на улицу и подышать свежим воздухом, тем более что после их последнего разговора она все еще чувствовала себя неловко в присутствии Миранды. Начало дня оказалось не таким ужасным, как она опасалась. Миранда вела себя как обычно, хотя Энди казалось, что она улавливала с её стороны такую же неловкость, какую чувствовала сама. Однако в течение дня, когда возникала необходимость, вызывали Эмили. Рыжая удивлялась этому, и каждый раз, когда начальница упоминала её имя, бросала растерянный взгляд на Энди. Несмотря на привычную зависть и удовлетворение от того, что Миранда наконец прозрела, она выглядела так, будто её шокировало, что Энди так быстро отодвинули в сторону. — Ничего, — пожала плечами Энди и снова уставилась в экран. — Не смеши меня, — фыркнула Эмили. — Ты должна была что-то сделать, если вдруг за кофе посылают меня. Она снова пожала плечами и вздохнула, слегка ёрзая на стуле. У неё уже начала болеть попа, не говоря уже о шее. Она облокотилась на стол и осторожно потёрла веки пальцами, молясь, чтобы это не размазало косметику. Облегчение, хоть и временное, было неописуемым. — Хватит меня игнорировать! — возмутилась Эмили, и Энди, уронив руки на стол, устало посмотрела на неё. — Я не игнорирую. Я просто устала, — объяснила она. — И я ничего не делала, она просто... не знаю, она просто Миранда. — Миранда та еще задница, — пробормотала Эмили, и Энди почувствовала, как у неё отвисла челюсть, когда она в неверии уставилась на рыжую. — Эмили! — Что? — та смотрела в свой компьютер, делая вид, что невинна, но Энди не упустила маленькую, хитрую улыбку, затаившуюся в уголках её губ. — Мы обе знаем, что ты любимица. Энди закатила глаза. Она слышала это почти от всех и была официально сыта по горло. Почему её наказывают за то, что она просто хорошо делает свою работу? Единственное, в чём она была виновата, — это беспрекословное выполнение приказов Миранды и поиск самого быстрого и эффективного пути к цели. И всё же почему-то все смотрели на неё с неприязнью только потому, что Миранда, казалось, замечала её старания. Конечно, она никогда не скажет этого прямо, но это было очевидно, когда Энди внезапно начала сопровождать её в большинстве поездок на машине с одной встречи на другую. Энди лично считала, что будь она Мирандой, тоже предпочла бы брать с собой именно себя. Да, она бывала неловкой и время от времени говорила глупости, но по крайней мере не дёргалась, находясь к Миранде ближе чем на полметра. — Я не... да ладно, — отмахнулась она и снова выпрямилась, потянув спину как можно сильнее. — Будь я любимицей, я бы поехала на Met Gala, а не ты, — добавила она мгновение спустя, решив, что может и подпитать и без того раздутое эго рыжей. Это сработало: в ту же секунду Эмили задрала голову, едва не пробив носом потолок, и небрежно фыркнула. — Очевидно, она знает, кто заслуживает больше. — Уверена, что да, — саркастично ответила Энди и вернулась к рассылке писем. ________________________________________________________________ — И что же ты натворила? — спросил Найджел, и Энди готова была прыгнуть с моста. Она громко простонала прямо в трубку, чтобы он точно понял, как её бесит этот вопрос. Несколько человек обернулись, но она проигнорировала их — у нее уже было достаточно опыта в ловле странных взглядов от незнакомцев. — Ничего, — прошипела она, надеясь, что он просто оставит эту тему. Она сидела на станции метро, Книга была надёжно спрятана в сумке. Энди закинула ногу на ногу и слегка постукивала ею, хотя не была уверена, то ли от нетерпения, то ли от холода. В последние жаркие дни она выходила из дома с мыслью, что будет молить о появлении хоть одного облачка, способного прикрыть палящее солнце. Вместо этого температура снова упала, что она и ощутила сейчас, после десяти вечера. Согреться было нечем, и Энди пожалела, что не заскочила в Гардеробную перед уходом. Найджел позвонил неожиданно, и она ответила сразу же, с улыбкой на лице. Из-за всей этой подготовки у них почти не было времени поговорить. То она была вне офиса, то он носился с одной встречи на другую, а времени в сутках, к сожалению, мало. Теперь она начала жалеть, что вообще посмотрела на телефон — они говорили уже почти десять минут, и Найджел всё это время фактически допрашивал её. — Что бы ты ни натворила, надеюсь, карма тебя настигнет, потому что Миранда сегодня чуть ли не швырнула меня в моделей, — заявил Найджел, и Энди фыркнула. — Ладно, Шесть, серьёзно, что происходит? Вы двое шарахаетесь друг от друга, и меня это нервирует.  — Представь, каково мне, — пробормотала она, оглядывая платформу. Энди ненавидела эти вечерние поездки в метро — вечно такое чувство, будто за тобой следят. — Удиви меня. Она тяжело вздохнула и почесала лоб, не зная, с чего вообще начать этот разговор. Она чувствовала себя глупо. Влезла в личную жизнь Миранды, а теперь рыдает, потому что ей за это влетело? Да, она ведёт себя как ребёнок, Энди это понимала, но хуже всего было то, что она просто не могла это контролировать. Ей было не всё равно, она приняла этот факт уже давно, не только после того дурацкого разговора с Дагом, поэтому ей было больно, когда её так жёстко отшили. Но Энди взрослая и решила в тот момент, что пора начинать и вести себя соответсвенно. — Мы поссорились. Коротко и ясно. — Вы поссорились, — повторил он. — Ты поссорилась. С Мирандой. — Ага. — И ты ещё дышишь? Энди закатила глаза. Эта ложная уверенность людей в том, что Миранда какое-то чудовище, начала раздражать ее некоторое время назад. Тот факт, что даже Найджел отпускал подобные комментарии, задевал ее. — Мы поссорились, и всё. Сейчас мы не разговариваем. — Я вижу. Вообще-то это все видят. Из-за чего? Это было не то, чем ей хотелось делиться. С Дагом всё было немного по-другому. Она знала его много лет, но главное — он не работал с Мирандой каждый день. Говорить о ней с ним было почти как о ком-то совершенно нормальном, о подруге, о которой Энди часто рассказывала. Найджел же знал Миранду гораздо лучше неё, и более того, видел её каждый день и работал достаточно близко. Энди не хотела рассказывать ему о том, что происходило между ними. Ей казалось, что это было бы предательством доверия этой женщины. — Неважно. Суть в том, что... — она понятия не имела, в чём суть. — Суть в том, что я сейчас еду к ней домой и молюсь, чтобы всё прошло не так нервно, как я думаю. — Просто зайди, оставь Книгу и уходи. На этот раз она закатила глаза так сильно, что на секунду испугалась, что ослепнет. — Ага, спасибо, Шерлок, без тебя не догадалась. — Давай-ка без пререканий, хорошо? — заговорил Найджел на том конце, и Энди поморщилась. — Да, прости, просто в последнее время много всего в голове. Шум поезда наполнил ее уши, и она быстро встала. Энди подошла к краю платформы, по-прежнему держась на безопасном расстоянии, и дважды огляделась, чтобы убедиться, что никто не смотрит на нее с подозрением. Мысль о том, что ее ждет еще одна пересадка, не приносила облегчения. Когда двери открылись, она быстро зашла и села на одно из сидений, прижимая к себе сумку. Когда Энди начала брать вещи из Гардеробной, то не думала о том, насколько опаснее станут поездки в метро. Брендовая одежда — это круто, без сомнений, но одна из её главных особенностей в том, что ты начинаешь выглядеть как человек с большими деньгами. Такая ассоциация с метро была не из тех, о которых можно мечтать. Она, молодая женщина в юбке Calvin Klein и блузке Prada, привлекала внимание окружающих. Иногда Энди думала о том, чтобы пользоваться такси, но быстро забывала об этом, когда представляла, сколько денег на это уйдёт. С детства ей нравилась идея ездить на метро, тем более что в Цинциннати такой возможности не было. Это была одна из вещей, которых она больше всего ждала перед переездом в Нью-Йорк. Но сейчас, после стольких поездок и вида одних и тех же грязных кресел и стен, это казалось ей абсурдным. Когда Энди наконец добралась до станции Лексингтон-авеню, она пересела на другой поезд и закончила разговор с Найджелом. Ей показалось, что он слишком наседает с расспросами, почему у Миранды такое настроение, поэтому она сослалась на то, что уже приехала, и повесила трубку. Вряд ли Найджел достаточно хорошо знал метро, чтобы проверить её маленькую ложь. Теперь, однако, Энди подходила к самой двери таунхауса на 129 Ист, 73 улицы. Она поправила сумку на плече и взбежала по уже знакомым пяти ступенькам, остановившись перед дверью Миранды. Энди сделала два глубоких вдоха и потянулась за ключами, чтобы открыть два замка. Она вошла в дом и быстро, стараясь не шуметь, прошла в гардеробную, чтобы развесить химчистку. Когда Энди вернулась в холл и повернула вглубь дома, то чуть не закричала от ужаса: перед ней внезапно материализовалась Миранда, стоявшая все это время молча. — Господи Иисусе! — прошипела Энди, последними остатками здравого ума удержавшись от крика, прижав обе руки к груди, тяжело дыша. Миранда ухмыльнулась (Энди была в этом уверена) и терпеливо ждала, пока Энди успокоится, стоя с рукой на бедре. На ней была простая чёрная футболка с v-образным вырезом, наполовину скрытая под длинным, бежевым кардиганом, который выглядел таким невероятно мягким, что Энди захотелось прикоснуться к ткани, чтобы убедиться в этом самой. Брюки женщины были зауженными, на пару оттенков темнее и насыщеннее кардигана. Волосы были уложены так, как, осознала Энди, ей нравилось больше всего. Она слегка покраснела, осознав, куда её занесли мысли. Надо же, у неё появились любимые причёски Миранды. — С тобой всё в порядке, Андреа? — спросила наконец Миранда, и тон её голоса, такой лёгкий, каким она его давно не слышала, пришвартовал Энди к земле и быстро успокоил. — Д-да, спасибо, — кивнула она и полезла в сумку за Книгой. Обычно она не брала ее за день до начала печати, потому что не было необходимости что-то исправлять, но Миранда сообщила, что сегодня ждёт Книгу у себя дома, так что Энди послушно явилась с ней. Сейчас, стоя под испытующим взглядом Миранды, она начала жалеть, что не попросила Эмили об ещё одном одолжении. — Вот, — прошептала она и вручила Книгу прямо в руки Миранды. Женщина заметно сглотнула и потянулась за ней. Энди ожидала, что та развернётся и уйдёт, но Миранда вместо этого положила Книгу на комод с цветами, не разрывая зрительного контакта. — Пойдём со мной, Андреа, нам нужно поговорить. Вот дерьмо. Энди неуверенно кивнула и последовала за Мирандой в глубь дома. На мгновение она подумала о том, чтобы развернуться и убежать, потому что женщина впереди ни разу не обернулась, чтобы проверить, идёт ли за ней Энди. Но она решила не позориться ещё больше — если она сбежит сейчас, то не сможет смотреть ей в глаза ближайший год. Миранда провела её в ту же комнату, что и в прошлый раз, и Энди, может быть, немного нахально, без всяких указаний, села на знакомое место в углу серого дивана. Возможно, Энди вела себя немного по-детски, но она не могла сказать, было ли ей стыдно, немного обидно или просто страшно от того, как сильно она пыталась влезть в жизнь Миранды без какого-либо конкретного разрешения. Она никогда не считала себя человеком, который любит вмешиваться в чужие дела, но в этот раз чувствовала, что не может иначе. Не потому, что она любопытная, а из простого желания помочь. Миранда села на другой конец дивана и, не говоря ни слова, сложила руки на коленях. Внезапно она показалась совсем маленькой в теплом свете ламп, которые были единственными источниками освещения в комнате.  Пэтти где-то шлёпала по дому — было слышно цоканье её когтей по деревянному полу. Но Миранда молчала, глядя куда-то за голову Энди, словно пытаясь подобрать нужные слова, чтобы начать разговор. Энди больше не выдерживала напряжения. — Я бы Вас не осуждала, — выпалила она быстро, удивив саму себя. — Я Вас не осуждаю. Миранда немедленно сосредоточилась на ней и глубоко вздохнула, будто удивлённая тем, что Энди действительно сидит на диване в её доме, хотя сама же это и инициировала. — Мне жаль, что так вышло с Кэссиди, и мне жаль, что я в это влезла, но всё, чего я хочу — просто помочь. — Твоя работа — помогать мне на работе, а не воспитывать моих детей, — заговорила Миранда, и Энди так сильно сжала кулаки и челюсть, чтобы не принять эти слова слишком близко к сердцу. — Я... я знаю, — прошептала она и прочистила горло, чтобы заговорить снова, уже более уверенным голосом. — Но я не из тех людей, кто игнорирует подобные вещи. Миранда слегка улыбнулась в ответ на ее слова и медленно кивнула, опустив взгляд на свои руки, но тут же снова посмотрела на Энди, как будто спохватившись, что не должна показывать своего замешательства. Энди с удивлением заметила, что Миранда, несмотря на свою сильную личность и общую уверенность в себе, когда дело касалось слишком обыденных тем, а уж тем более семейных, теряла тот блеск в глазах, который говорил, что она полностью контролирует ситуацию. Как будто эти вещи, естественные для большинства людей, были тем, с чем она не совсем могла справиться. Когда Энди осознала это, она почувствовала внезапный прилив смелости и повернулась к Миранде чуть больше. — Я ваш ассистент, Миранда, я знаю, сколько у Вас работы, — начала       Энди очень медленно, боясь, что, если надавить слишком сильно, Миранда сбежит и спрячется, как раненый зверь. — Когда я вижу проблему, я её решаю. Я знаю, что сейчас вторглась в Ваше личное пространство, и мне жаль, потому что я достаточно хорошо Вас знаю, чтобы понимать — Вы не терпите такого поведения, но... Но я хочу помочь. Я обещаю, что не продам вас прессе, — попыталась пошутить она в конце и надеялась, что шутка удалась, потому что не хотела напугать Миранду ещё больше. — Я знаю... — вздохнула Миранда и нервно провела рукой по волосам. — Конечно, Андреа, я это знаю. В этот момент Энди поняла, как неловко, должно быть, чувствует себя сейчас Миранда. Она осознала, что несмотря на то, что она гостья в этом доме, именно она, Энди, контролирует этот разговор, а Миранда не совсем понимает, как себя вести. Было странно видеть Миранду в таком положении: неуверенной и, может быть, даже слегка растерянной. В этой женщине достоинство было разлито по венам вместе с кровью. От неё исходила такая уверенность, такая невероятная аура, что люди тянулись к ней, словно мотыльки на свет. Она была как Полярная звезда для заблудившихся моряков: ориентир, путеводитель, непреложный закон. Вокруг неё выстраивались орбиты, за ней оставалось последнее слово, от неё зависели судьбоносные решения, которые она принимала с холодным расчётом. Ни о каком сомнении не могло быть и речи, потому что, если в чём Миранда и была уверена, или во что верила, так это в себя. Миранда была чем-то вроде хаоса, в лучшем смысле этого слова, или, скорее, она была той, кто его создавал. Люди теряли слова и мысли, имея с ней дело, и всё же она была способна вытащить их на поверхность, как бы глубоко они ни были скованы. Она была хаосом, потому что всё начиналось с неё, но и с ней же находилась конечная остановка. Всё имело цель, каждое действие было хорошо продумано, и, хотя процесс для большинства мог быть тернист, Миранда всегда была сосредоточена на своей цели. На пункте назначения. Конечно, ей должно было нравиться то, чем она занималась, может быть, она даже любила свою работу, раз посвятила ей столько лет. Она была лучшей в своём деле, и абсолютно все, кто видел её хотя бы раз, знали это. Сомневаться в Миранде Пристли было почти равносильно сомнению в том, что Земля круглая. Поэтому видеть её сейчас такой неуверенной не только в том, что она должна сказать, но, казалось, даже в своих собственных мыслях, было дезориентирующе и необычно. Энди не думала, что кто-то из людей, имеющих дело с Мирандой Пристли, главным редактором Runway, знал бы, как реагировать или отвечать на эту застенчивую сторону. Она сделала ещё два нервных вдоха, не зная, что ей делать дальше. Но Энди была чертовски хорошим ассистентом, поэтому решила, что всё исправит: она даст Миранде выход. — Мне пора домой, уже поздно, и я не хочу отнимать у Вас больше времени. Миранда им воспользовалась. — Да, конечно. Они обе встали, и Миранда проводила Энди до двери, наполовину спрятавшись за ней, как и в первый раз, и, к её удивлению, слегка улыбнулась Энди. Эта улыбка, она чувствовала, значила гораздо больше, чем любые слова, которые она могла бы сейчас использовать. — Спокойной ночи, Миранда. — Спокойной ночи, Андреа. И вот она стоит на пустынной улице Верхнего Ист-Сайда с широкой улыбкой на лице. ____________________________________________________________________________ Когда Энди вернулась домой и встала перед зеркалом в ванной, она посмотрела на своё отражение, потому что заметила блеск в глазах, которого никогда раньше в себе не видела. Неважно, что Нейт уже спал и, скорее всего, завтра у них будет очередная ссора из-за того, что она его избегает. Её жизнь ускользала сквозь пальцы, чем больше она пыталась ухватиться за них и сжать в поисках хоть какого-то контроля. Энди не думала, что разговор с Мирандой успокоит то чувство бушующего океана внутри неё, которое мешало нормально функционировать. Шторм утих, и наступил покой, к которому она так привыкла и привязалась, что не думала, что сможет без него жить. Не если она хотела чувствовать себя цельной.