Глава 10: сердце изо льда

Глава 10: Сердце изо льда

МИРАНДА 1997

Она не всегда была такой холодной и не всегда была такой скрытной от людей. Миранда не назвала бы это «скрытностью», но чем больше она думала об этом, тем труднее ей было подобрать другое слово, которое так же хорошо описывало бы её нынешнее состояние. — Ты всё ещё это читаешь? Да брось, Миранда, Стеф была идиоткой, — сказал Найджел, как только вошёл в её кабинет и, положив два альбома на её стол, сел в одно из кресел напротив. Миранда отбросила газету в сторону и на секунду поджала губы. Один глубокий вдох, другой. Она никогда не была из тех людей, которые полностью полагаются на мнение других, чтобы определить свои чувства. Собственное мнение Миранды было для неё самым важным, и на протяжении многих лет её восхождения по карьерной лестнице оно стало путеводной звездой для других. Её работа в Runway принесла Elias-Clarke больше выгод, чем они изначально ожидали или хотели бы признать вслух. О, она была великолепна, она знала это, конечно, но время от времени она брала в руки газету, открывала страницу светской хроники и читала очередную выдуманную историю о себе. Обычно это заставляло её смеяться, иногда она даже читала их как новейший фантастический роман с некоторой признательностью автору за такое яркое воображение. Но уже давно не появлялось статей в формате интервью с кем-то, кто проработал на нее меньше месяца и мог бы так много о ней рассказать. Не о профессионализме, а лично о Миранде Пристли, как о человеке, а не как о сумасшедшей начальнице. Почему-то это беспокоило Миранду. Не потому, что Стефани была важна в её жизни — она была ничтожна, насколько это возможно. Но из статьи она поняла, что её бывшая ассистентка останется с ней на всю жизнь, потому что прозвище «Драконица», по-видимому, собирались добавить в официальный словарь английского языка с полным именем Миранды в качестве синонима. — Я привыкаю к своему новому имени, — фыркнула она и подняла на него взгляд с приподнятой бровью. Найджел ободряюще улыбнулся ей и начал обходить стол, чтобы поцеловать её в щёку в знак приветствия, как всегда, но она подняла руку, останавливая его. — Ты был на связи с Мэтью? Найджел слегка нахмурился, но не стал оспаривать её отстранённость и вместо этого начал обсуждать дела журнала. Миранда, конечно, менялась с годами. Она никогда не была слишком «открытой» с другими людьми — ей нравилось держать их на безопасном расстоянии. Однако работа в этом бизнесе научила её, что, если она хочет, чтобы её уважали и воспринимали серьёзно, особенно со стороны совета директоров Elias-Clarke, она должна быть гораздо жёстче. За годы работы она насмотрелась на мужчин, с которыми ей доводилось иметь дело, и их было слишком много, чтобы сосчитать. Все те, кто считались конкретными, серьёзными и успешными начальниками, способными внушать уважение, в её глазах были больше похожи на маленьких мальчиков, которые кричат и плачут, когда мама не даёт им конфету перед ужином. Она никогда не хотела быть таким начальником. Что ж, время проверило её юношеские решения, и, хотя она многое позаимствовала у мужчин, на которых работала, ей удалось выработать свои собственные методы, и одним из них было не повышать голос. Миранда, конечно, осознавала, что иногда её слова бывают резкими, выбранными, чтобы ранить, но иногда не было другого выхода. Многие, вероятно, не согласились бы, но Миранда была очень терпеливым человеком. Она не могла сосчитать, сколько читок она выдержала, не повысив голос ни на один децибел, хотя ей хотелось кричать и рвать на себе волосы. Количество идиотов, которые работали на неё, было настолько огромным, что иногда она до сих пор не могла поверить, как журнал просуществовал так долго до того, как она взяла его под свой контроль. Несколько лет назад она приветствовала своих сотрудников с улыбкой на лице, и, хотя благодаря этому они приходили к ней гораздо чаще, даже для простых бесед, она знала, что они не воспринимают её как наставника, которым она хотела быть. Это был её журнал, ради всего святого, и, казалось, только Миранда знала об этом. Вот почему ей пришлось изменить свои методы, и она не могла этого скрывать — это сработало. Ей пришлось провести четкую границу между собой и остальными, но, если это было необходимо, чтобы добиться заслуженного уважения, Миранда была готова на все. Найджел был единственным, с кем она сблизилась настолько, чтобы позволить ему говорить ей то, о чём другие могли только мечтать. Её ассистентки, которых теперь было две, потому что одной было просто недостаточно, смотрели на неё чуть ли не с колен, выполняя каждую её команду, не смея их оспаривать. Миранда солгала бы, если бы сказала, что иногда не пользуется их наивностью для своих личных нужд, но чувствовала ли она вину за это? Абсолютно нет. Они были здесь, чтобы помогать ей делать работу, которую никто другой не мог выполнить. Неудивительно, что одна из её бывших ассистенток не осмелилась сказать ей в лицо, что она действительно думает, а вместо этого пошла в газеты. Что ж, Миранду, безусловно, боялись её сотрудники, и, хотя она уже так многого добилась, несмотря на свой молодой возраст, её репутация всё ещё не простиралась так далеко. Она предполагала, что её могли бы избрать на пост самого президента, и Шестая страница всё равно обвинила бы её в шпионаже в пользу России только потому, что она была в платье от Юдашкина. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке, Миранда? — спросил Найджел, возвращая её внимание к себе. Она посмотрела на него, моргнула и мягко, хотя и искусственно, улыбнулась, приподняв одну бровь. — Конечно, с чего бы мне быть не в порядке? Он кивнул и, взяв несколько шаблонов, вышел из её кабинета, не сказав больше ни слова. Она знала, что он заметил изменения в её поведении. Они перестали ходить на ланчи вместе так часто, как раньше. Миранда списывала это на нехватку времени и на то, что она очень занята. Найджел понимал, но она видела, что он просто перестал пытаться сблизиться с ней на личном уровне. Она изменилась, эта работа пропитала её до самых костей, насквозь. Её дочери были единственным, что могло вернуть её прежний характер и то счастье, которое она всё ещё чувствовала и показывала всему миру несколько лет назад. Миранда так, так боялась того, через что им придётся пройти в будущем, когда они узнают всё, что люди говорят об их матери. Её самым большим страхом было то, что через несколько лет они посмотрят на неё и сами увидят, во что она превратилась и какая она на самом деле. Что они согласятся с какой-то ничтожной Стефани и станут отстранёнными. И всё же у неё была работа, и она требовала жертв, которые, как она знала, не каждый мог принести. ______________________________________________________________________________ — Мамочка! Миранда едва закрыла за собой дверь, как почувствовала две маленькие липкие ручонки, обхватившие её бедро и талию, которые отказывались отпускать. Она рассмеялась про себя, натягивая на лицо самую тёплую улыбку, на которую была способна, потому что ни за что на свете не позволила бы своей маленькой девочке увидеть, насколько она на самом деле устала. Слегка продвигаясь вперёд, стараясь не наступить на Кэссиди, она закрыла за собой дверь и заперла её. Миранда поставила сумочку на стоящий рядом стул и взяла девочку за обе руки, отодвигая её, чтобы присесть перед ней на корточки. Она посмотрела прямо в голубые глаза дочери и трижды поцеловала её в щёку, щекоча её при этом, отчего та захихикала и заёрзала во все стороны. Миранда отстранилась от неё и указала на её футболку. — Это что такое? — спросила она, и как только Кэссиди посмотрела вниз, Миранда легонько щёлкнула её по носу, вызвав новый взрыв смеха. Она была уверена, что будет делать это даже тогда, когда её дочерям будет по тридцать. — Как прошёл твой день, Бобси? — спросила она и выпрямилась, одновременно снимая туфли и пальто. — И почему ты ещё не спишь и не переоделась? — Всё было нормально, — пожала плечами Кэссиди, не отрывая глаз от Миранды. Она смотрела на мать, как на картину. — Мы играли с папой, но теперь он занят. — Занят? — Миранда слегка нахмурилась и вышла из гардеробной, выключив за собой свет, и посмотрела на Кэссиди, которая прошлёпала за ней до середины коридора и смотрела на неё широко раскрытыми глазами. Миранда не смогла сдержать улыбки и наклонилась, поднимая дочь на руки и усаживая её себе на бедро. — Ты становишься тяжёлой, юная леди. Кэссиди хихикнула и обвила маленькими ручками шею Миранды, когда та направилась дальше в дом, в малую гостиную, которая находилась на первом этаже прямо рядом с кухней. — Доброе утро, мамочка! — сказала Кэролайн, которая до сих пор играла на ковре. Она встала с места и подбежала к ним, поэтому Миранда опустила Кэссиди, чтобы поприветствовать другую дочь так же тепло. — Добрый вечер, Кэролайн, на улице уже темно, — поправила она и слегка приподняла бровь, хотя улыбка всё ещё была на её лице. — Вы уже поели, девочки? — Да, мы поели! У нас была курица! — Это был обед, я спрашиваю про ужин. Я сказала вашему отцу, чтобы он дал вам что-нибудь поесть около семи вечера. Кэролайн и Кэссиди посмотрели друг на друга и ничего не сказали. Миранда тяжело вздохнула, чувствуя, как начинает нервничать. Если так продолжится, ей придётся кого-то нанять, несмотря на протесты Грега, который не хотел постороннего в доме. Обычно она даже не обсуждала это с ним, но вот уже больше двух месяцев он всё чаще забывал о таких простых вещах, а девочки постоянно говорили ей, что их отец занят. Когда она спрашивала чем, они не могли ответить. — Идёмте, поедим вместе, хорошо? Близняшки с готовностью закивали, и они все вместе пошли на кухню. Когда обе дочери были уже накормлены и готовы ко сну, Миранда поднялась с ними наверх, проводя их в их общую комнату, пообещав, что скоро вернётся и поможет им с ванной. Кэролайн пообещала, что будет хорошо себя вести, Кэссиди просто улыбнулась, показав все зубы, и Миранда была уверена, что они успеют натворить каких-нибудь шалостей, прежде чем она вернётся к ним. Однако она решила найти Грега и попросить его о помощи, потому что была уверена, что он где-то в доме, вероятно, работает. У неё уже была в голове куча вещей, которые она собиралась высказать ему за то, что он оставил двух девочек одних двумя этажами ниже. Миранда заглянула в две другие комнаты, прежде чем наконец добралась до его кабинета. Она постучала и, не дожидаясь ответа, вошла, только чтобы замереть в шоке. — Я не знала, что у нас гости, дорогой. Грег дёрнул головой и посмотрел на неё слегка растерянно. Он сидел за своим столом, с бумагами и стаканом виски под рукой, а напротив него сидела молодая женщина, которой было не больше двадцати двух лет, одетая так откровенно, что даже Миранда не знала, на что смотреть. Но она сосредоточила взгляд на муже, который выглядел как выброшенная на берег рыба, и только через несколько мгновений он встал и подошёл к ней, быстро поцеловав её в щёку. — Это Шэрон, — сказал он невинным тоном, прочистил горло и указал на молодую девушку, которая быстро встала с кресла, в котором сидела, и застенчиво улыбнулась, приближаясь и протягивая руку. — Она мой секретарь, у нас сейчас столько работы, так что я пригласил её сюда, чтобы мы могли всё доделать. — Правда. — Миранда оглядела её с ног до головы, её тон был вопросительным, и она протянула руку вперёд, одновременно стряхивая руку Грега со своей движением плеча. — Я Миранда, очень приятно познакомиться. Брюнетка широко улыбнулась, её глаза сверкали от волнения. Она пожала её руку в ответ и хихикнула, отчего веко Миранды слегка дрогнуло. — О, я знаю, кто вы, я такая поклонница, я обожаю Runway! — быстро закивала она, всё ещё не выпуская руку Миранды из своей хватки. Если бы не то, как сильно она сейчас злилась, она бы рассмеялась над очевидным дискомфортом, который испытывал сейчас её муж. — Такие приятные слова от такой красивой девушки, — сказала Миранда тоном, настолько сладким, что Шэрон чуть не растаяла от счастья, в то время как Грег почти начал гипервентилировать. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты могла бы быть моделью? Сколько тебе лет, дорогая? Миранда наконец освободилась от её руки и приблизилась к девушке, обойдя её и встав с другой стороны, так что Грег оказался перед ней. Она склонила голову набок и дружелюбно улыбнулась ей, и когда девушка чуть не лишилась чувств от счастья, вызванного комплиментом, и повернулась к её мужу, Миранда посмотрела на него таким взглядом, что он чуть не упал в обморок на месте. О, как ему было неловко, и Миранда наслаждалась каждой секундой этого. — О боже! Спасибо вам огромное, Миранда, это... Мне двадцать, то есть... от вас это... какой комплимент, — затараторила она, даже не замечая, что её кумир больше не обращает на неё внимания, дыша немного тяжелее и пристально глядя на Грега, который стоял неподвижно и то и дело сглатывал. — Пойдём, Шэрон, я провожу тебя, уже очень поздно, а мы бы хотели... — начал он поспешно, внезапно очнувшись от шока, в котором находился, хотя слова едва проходили через его горло. — О да, конечно! Простите меня, миссис Пристли! — О, не стоит беспокоиться, дорогая, — сказала Миранда и фальшиво улыбнулась ему, затем посмотрела на ничего не подозревающую Шэрон и подошла к ней, слегка коснувшись её руки. — Я провожу тебя до двери. Шэрон взволнованно кивала всю дорогу до первого этажа. Даже когда Миранда попрощалась с ней и захлопнула дверь перед её носом. Грег подбежал и преградил Миранде путь, когда она попыталась подняться наверх к дочерям. — Миранда, позволь мне объяснить... — Избавь меня от подробностей, — оборвала она и обошла его на лестнице, поднимаясь быстрым шагом, чувствуя и слыша мужа почти у себя на пятках, когда он быстро последовал за ней. — Нечего объяснять. Ты же работал, правда? — Да ладно, ничего не было! Ты сама видела, что она глупая как... — Зачем ты тогда нанял её, Грег? — она развернулась, когда оказалась на следующем этаже, и посмотрела на него сверху вниз, потому что он всё ещё стоял на три ступеньки ниже. — Я понятия не имела, что твоей компании нужны глупые секретарши. Или это какая-то новая политика, о которой я не знаю? Грег закатил глаза, и когда Миранда снова направилась в комнату дочерей, он побежал за ней и схватил её за запястье, притягивая к себе. — Хватит строить из себя суку, Миранда. — сказал он, и когда она попыталась освободиться от его хватки, он только сильнее сжал пальцы. Она перестала сопротивляться и ахнула, как будто застыв на месте. — Мы просто работали, и, хотя я ценю, что ты ревнуешь, я... Наглость этого человека… — Я не ревную, дорогой, — прошипела она и дёрнула рукой так сильно, что он наконец отпустил её и сделал шаг назад. — Я злюсь, потому что у тебя есть две пятилетние дочери, которых ты оставил одних двумя этажами ниже. — Они больше не младенцы! — сказал он и нахмурился, будто констатировал очевидное. — Да перестань, с ними ничего не случится, если они побудут без присмотра какое-то время! Мне тоже нужно работать, и я не могу позволить себе уходить рано утром и возвращаться, когда уже темно, и ни о чем не беспокоиться! — Такие жалкие отговорки, правда, — тихо сказала она и покачала головой, отворачиваясь и оставляя его в коридоре. Он хотел сказать что-то ещё, но не успел, потому что Миранда быстро скрылась в комнате дочерей, которые перестали играть с куклами и подошли к ней, как только она вошла. Она присела перед ними на корточки и крепко обняла их, поочерёдно целуя их в головы и несколько раз моргая, чтобы прогнать наворачивающиеся слёзы. Ревновала ли она на самом деле? Конечно, какая женщина не ревновала бы. Но не было никакой вероятности, что она признается в этом Грегу в лицо. Миранда была очень собственническим человеком, и она прекрасно это осознавала. Она вспомнила, как они на самом деле познакомились, и горько усмехнулась про себя. Был бабником, так им и остался. Все те годы назад он бросил какую-то французскую модель ради неё, а теперь, спустя столько лет брака, он всё ещё засматривался на моделей и не важно профессиональных или нет. Миранда встала, потянулась и, взяв обеих девочек за руки, повела их в ванную, чтобы помочь помыться. Люди ждали от нее чудес, осуждая каждый ее шаг, каждое маленькое недоразумение. Даже у Найджела, похоже, были претензии к ней из-за того, что она вдруг отдалилась от него, вдруг начала возводить вокруг себя стену. Конечно, она была и раньше, но с каждым годом, с каждым месяцем ее стены становились все выше и шире. Но как она могла пытаться раскопать свою более лёгкую сторону, своё желание смеяться весь день напролёт, как в молодости, когда все вокруг только и ждали, чтобы прощупать её самое слабое место и ударить прямо туда? Как она могла не быть «Драконицей», если каждый человек в её жизни только и ждал, чтобы воткнуть нож в её, по-видимому, каменное холодное сердце? Она включила воду в ванне и помогла сначала раздеться Кэролайн, затем Кэссиди, и посадила их в ванну, добавив пену. Она сказала себе «да пошло оно все» и села на пол рядом с ними, выпрямила ноги, скрестив их в лодыжках, и прислонилась к стене, закрыв глаза на мгновение, слушая смех близняшек. Миранда так устала, что ей казалось, будто она больше никому не может доверять, даже своему мужу. ______________________________________________________________________________ Миранда поправила воротник пальто и убрала выбившуюся прядь волос, которая всё время лезла в глаз. Она устроилась поудобнее на скамейке и тихо шмыгнула носом, внимательно наблюдая за Кэролайн и Кэссиди, которые только что нашли нового друга и были в процессе придумывания правил для какой-то игры. Миранда улыбнулась про себя, радуясь, что наконец смогла сдержать слово, данное дочерям, и пойти с ними в парк. Грег тоже должен был быть с ними, но он решил, что раз у неё наконец выдалось время провести с девочками, он пойдёт в офис. Миранда была в ярости, но чем дольше она сидела на этой сомнительной чистоты скамейке и слушала смех дочерей, а также шелест листьев и ветер, без его ненужных комментариев, тем больше приходила к выводу, что так даже лучше. — Миранда, верно? Она подняла голову и посмотрела на стоящую над ней женщину, которая наклонилась к ней с тёплой улыбкой на лице. Миранда слегка поморщилась, не сдержавшись, на что брюнетка рассмеялась и села рядом с ней, соблюдая комфортную дистанцию между ними. — Это мой, — она указала на мальчика, с которым играли Кэролайн и Кэссиди. Он не мог быть намного старше их — максимум на три года. — Я Агата. Миранда снова посмотрела на неё и крепко пожала ей руку. Не было необходимости быть грубой, хотя на самом деле ей хотелось пересесть на другую скамейку, потому что она совсем не была настроена разговаривать с незнакомцами. Особенно с теми, кто её знал. — Вы, наверное, меня не узнаёте, но я живу через два дома от вас, в 123-м. Красный кирпич внизу, белый наверху, — уточнила она, и Миранда кивнула, давая ей знак, что знает, о каком здании идёт речь. — Я вас не виню, вы выглядите как очень занятая женщина. — Да, — коротко ответила она, чувствуя, как всё её тело постепенно начинает напрягаться. Она могла ожидать, что рано или поздно ей предоставят возможность выслушать очередную мать, которой будет что сказать о её материнстве и о том, насколько оно, вероятно, ограничено. Как будто Миранда сама не знала, как мало у неё времени на... — Вы работаете в Runway, да? Мне он очень нравится, хотя у меня нет времени читать его так часто, как хотелось бы, — коротко рассмеялась она и отвела взгляд от Миранды, уставившись на мгновение на их играющих вместе детей. Миранда воспользовалась этим моментом, чтобы внимательно рассмотреть её. Агата была красивой женщиной. У неё были почти чёрные волосы с седыми корнями, достигающие груди, и большие зелёные глаза, цвет которых напоминал ей свежепроросшую траву. У неё была очаровательная улыбка, от которой на щеках каждый раз появлялись ямочки, а морщины, украшавшие её лицо, добавляли ей шарма. Она выглядела как человек, который провёл большую часть своей жизни смеясь. Она была определённо старше Миранды. — Сколько... — внезапно спросила Миранда, решив, что раз женщина решила провести с ней некоторое время, она тоже может приложить усилия и сказать что-то большее. — О, его зовут Джонни. Ему восемь, — сказала Агата и повернулась к ней, тепло и понимающе улыбнувшись, словно знала, что это лишь вопрос времени, когда Миранда раскроется и присоединится к разговору. — А вашим дочерям? — Кэссиди и Кэролайн, им пять, — призналась она и не смогла сдержать гордой улыбки, которая появлялась на её губах каждый раз, когда она говорила о своих двух сокровищах. — Они очаровательны, — заявила Агата и дважды кивнула, подтверждая свои слова. Миранда снова повернулась к девочкам и наблюдала за ними, затем глубоко вздохнула и закрыла глаза на мгновение, наслаждаясь последними по-настоящему тёплыми днями. Большинство людей всё ещё были одеты в летнюю одежду, но она настолько ненавидела холод, что чувствовала — пора потихоньку доставать из шкафа тонкие пальто. — Простите за вопрос, но вы пришли с ними одни? Миранда медленно кивнула, решив, что не обязательно отвечать на вопрос вербально, и снова поправила воротник, который неприятно давил сбоку. — Я предполагаю, что ваш партнёр на работе, да? — сказала Агата и приподняла бровь, прежде чем снова посмотреть на детей. — Как её зовут? Миранда хмыкнула, не совсем расслышав вопрос, но как только слова достигли её ушей и её мозг их обработал, она дёрнула головой в сторону, нахмурилась и возмущённо посмотрела на Агату. — Прошу прощения? Агата тоже посмотрела на неё в замешательстве. Она на мгновение отвела взгляд на палец Миранды, на котором отчётливо было видно обручальное кольцо, а затем снова на её глаза, пока наконец не подняла брови почти до линии волос и не вытянула обе руки перед собой. — О, я не имела в виду..., простите, Миранда, извините меня. Я просто предположила, что... — Вы просто предположили, — повторила Миранда, и её голос упал на два тона ниже. Из всего... Впервые в жизни кто-то предположил, что Миранда может быть... такой. Она всегда встречалась с мальчиками, а затем с мужчинами. Она вышла замуж за одного из них и родила от него детей, ради всего святого! Она никогда даже не думала, что её могут интересовать женщины в этом смысле. Да, она находила многих из них красивыми и восхищалась ими. Она работала в индустрии моды, так что они окружали её со всех сторон. Конечно, они привлекали её внимание, но они были моделями, чёрт возьми. Кроме того, Миранда в основном сосредотачивалась на том, во что они были одеты. Она несколько раз моргнула в шоке, глядя на Агату, чьё выражение лица было для неё нечитаемым. — Да, что ж..., один-ноль в пользу мужчин, наверное, — сказала она и усмехнулась, и Миранда была слишком потрясена, чтобы злиться на такое дерзкое замечание. Она прочистила горло, посмотрела на своё обручальное кольцо и сжала кулак, прежде чем прикрыть его пальто. — Почему вы решили, что я... — она не могла даже заставить себя произнести это, потому что по какой-то причине тема её сексуальности всегда вызывала у неё странную тревогу и стресс. Агата пожала плечами, теперь совершенно расслабленная, словно ей было совершенно всё равно, что несколько секунд назад она полностью перевернула мир Миранды. — Просто такое ощущение. Просто ощущение. Миранда сглотнула и повернула голову в совершенно противоположную сторону, не в силах смотреть на свою новую знакомую, которая, почувствовав её дискомфорт, больше ничего не сказала, очевидно, давая ей время успокоиться. Сколько она себя помнила, при мысли о возможном замужестве или создании семьи она всегда обращала внимание только на мужчин. Женщины никогда не входили в это уравнение, и Миранда не позволяла своему разуму даже смотреть в ту сторону. Она была правильно воспитана, у неё были свои ценности. Она была взрослой женщиной, которая абсолютно никак не реагировала на других женщин, а тут у её соседки было «просто ощущение». Воспоминания внезапно вернулись к ней, к тем временам, когда ей было всего двенадцать, и они с её лучшей подругой Викторией строили планы на совместную жизнь, решив, что мальчики глупы и бессмысленны. Она покачала головой и снова посмотрела на дочерей, изо всех сил стараясь вернуть сердечный ритм в норму. Это было много лет назад, она была ребёнком, наверняка любая девушка в том возрасте предпочла бы проводить время с другой девушкой, а не с мальчиками, которые постоянно дёргали её за волосы. Миранда почувствовала внезапную волну гнева на себя за то, что вообще обращает внимание на подобные вещи. Она была главным редактором Runway, люди говорили о ней вещи и похуже, так почему же это так на неё повлияло? Агата снова посмотрела на неё, словно почувствовав, что она уже продумала весь разговор, и протянула руку вперёд, положив её поверх руки Миранды. — Прошу прощения. Мне не следовало ничего говорить. Миранда сглотнула и хотела что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. Она моргнула дважды и попыталась снова. — Почему... — она прочистила горло. — Ну, а вы...? Потому что, хотя я ценю ваши чувства, я не заинтересована. Агата усмехнулась и убрала руку, положив её обратно на колено и взглянув на троих детей на мгновение, прежде чем снова посмотреть на Миранду. — Да, и хотя вы, несомненно, красивая женщина, Миранда, мы с моим партнёром воспитываем его вместе, — она указала на мальчика. — Хм, — протянула Миранда и кивнула, теперь пристально глядя на мальчика, который громко смеялся над чем-то, что, должно быть, сказала одна из её дочерей. — Как долго? — Мы вместе уже пятнадцать лет. Она — любовь всей моей жизни, — призналась женщина и внезапно коротко рассмеялась себе под нос. — Секс гораздо лучше, чем с любым мужчиной, с которым я была до неё. Миранда слегка ахнула, не понимая, почему такая откровенность от женщины, которую она встретила всего двадцать минут назад, заставила её щёки слегка порозоветь, и это было не из-за температуры на улице. Агата громко рассмеялась над реакцией Миранды и махнула рукой. — Честно говоря, влюбиться в неё было лучшим, что со мной случилось, наряду с рождением его, благодаря ей. — То есть раньше вы были с мужчинами? — спросила Миранда, прежде чем успела подумать о том, что делает. — О да, мне сейчас почти пятьдесят, Джули на тринадцать лет младше меня. До нашей встречи мы обе встречались с мужчинами, и до сих пор мы смеёмся над тем, сколько времени на них потратили, — сказала она и улыбнулась больше себе, чем Миранде, словно вспоминая все те моменты сразу. У Миранды был ещё один вопрос, хотя она понятия не имела, откуда взялось это внезапное любопытство. Она уставилась на тротуар, на кусты — на что угодно, лишь бы не видеть женщину, сидящую рядом с ней. Наконец она взяла себя в руки и повернулась к ней, внимательно глядя на неё со слегка нахмуренным лбом. Агата почувствовала её взгляд на себе и посмотрела на неё; её глаза странно сверкали, и это совсем не нравилось Миранде. — Кажется, я всегда это знала, — сказала она ни с того ни с сего, заставив Миранду чуть не подпрыгнуть на месте, удивлённую тем, что Агата начала бессознательно отвечать на вопрос, который отравлял её разум. — Я просто не позволяла этому выйти на поверхность. Потом я встретила Джули, и это просто случилось. А вот и она, — добавила она и указала пальцем на блондинку, которая шла к ним с широкой улыбкой на лице. Миранда смотрела на неё, не вставая со скамейки, а Агата встала рядом с ней и подошла к младшей женщине, поцеловав её в губы в знак приветствия, затем обвила руками её талию. — Нам пора. Было очень приятно наконец познакомиться, — сказала Агата, затем кратко представила Джули, с которой Миранда быстро обменялась рукопожатием, встав. — Я бы хотела общаться с вами чаще. Может быть, как-нибудь зайдёте к нам? — Да, конечно, — тихо ответила Миранда и с удивлённой улыбкой наблюдала, как две женщины взялись за руки и позвали маленького мальчика, потому что пора было идти, и он быстро попрощался с Кэссиди и Кэролайн, помахав им на бегу, когда подбежал к своим... двум... мамам. Миранда смотрела на них ещё некоторое время, не в силах контролировать замешательство, которое посеял в её голове разговор с Агатой, но затем почувствовала, как две пары маленьких рук обхватили её с каждой стороны, и сосредоточила всё своё внимание на дочерях, которые уже достаточно устали, чтобы хотеть домой. — У Джонни есть собака, мы можем завести собаку? — захныкала Кэролайн, крепко сжимая руку Миранды. — Да! Я хочу собаку, мамочка! — закричала Кэссиди, подходя с другой стороны. Миранда ещё раз повернулась в ту сторону, куда ушла Агата, но больше не увидела её. В то время она понятия не имела, что это было началом одной из самых важных дружб в её жизни. Что она проведёт много вечеров на диване с Агатой и Джули, попивая вино и рассказывая интересные факты о своей работе в Runway , и что они будут получать каждый номер журнала бесплатно. Она повернулась обратно и улыбнулась дочерям, которые смотрели на неё мечтательными глазами. — Абсолютно точно - нет. ______________________________________________________________________________ Миранда закрыла дверь своего кабинета, вероятно, всего во второй раз за свою карьеру. Она приложила столько силы, что дверь опасно скрипнула, но она была слишком взвинчена, чтобы обращать на это внимание. Ей хотелось расхаживать взад-вперёд по кабинету, но вместо этого она глубоко вздохнула и села в кресло, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Она взглянула вниз и резко дёрнула за маленькую нитку, оставшуюся на блузке после того, как там крепился микрофон, и бросила её на стол. О, как она ненавидела давать эти интервью. Время от времени попадался кто-то, кто проявлял неподдельный интерес к тому, чем она занимается. Вопросы были сложными и продуманными. Не было никаких повторений, не говоря уже о вторжении в личную жизнь. Однако подавляющее большинство из них помещали своё любопытство не туда, куда надо, и вместо того, чтобы использовать возможность личного разговора с главным редактором Runway, чтобы узнать что-то интересное о чём обычно не говорят, они спрашивали о таких несущественных вещах, что Миранда всегда заканчивала эти интервью с головной болью. «Разве вы не хотите, чтобы люди вас любили?» — амбициозная журналистика, мать ее, подумала она. У неё была работа, вот и всё. Люди должны были любить то, что она показывала им на каждой отдельной странице Runway , а не её лично. У Миранды не было абсолютно никакого желания знакомиться с каждым читателем лично и подробно расспрашивать о их жизни. Они хотят читать — она даёт им что почитать. На этом их отношения заканчивались, если это вообще можно было назвать отношениями, и Миранда была этому рада. Это была одна из причин, по которой она отвергала постоянные предложения появиться на одной из обложек. Журнал был не о ней. Он был о моде, в которой люди живут, или, скорее, хотят жить. Она дёрнула головой, услышав стук, и не успела толком ответить, что никого не хочет видеть, как Найджел проскользнул внутрь, закрыв за собой дверь, и решительным шагом подошёл к ней, сев напротив. — В чём дело? Миранда моргнула и резко нахмурилась. — Что: в чём дело? — Что с тобой. Что-то происходит, мы все это чувствуем. Я знаю, что ты не из тех, кто первым открывается, тем более в последнее время ты очень отстранённая, но раньше мы могли разговаривать. Я волнуюсь. Что бы ни случилось, я всё равно считаю себя близким другом, — быстро сказал он, заставив Миранду от удивления откинуться на спинку кресла. — Поговори со мной, Миранда, и прекрати всё это. Она не была уверена, что ему ответить. Он сидел рядом и слышал всё это жалкое интервью. Ей нечего было ему объяснять. — Ты сам слышал эти жалкие вопросы... — Я говорю не об этом дерьмовом интервью, я спрашиваю о тебе. Она с тихим щелчком закрыла рот и посмотрела на него мгновение, прежде чем прервать зрительный контакт и потянуться за красной ручкой, лежащей на столе, а затем за какими-то случайными бумагами и наклониться над ними, хотя не видела ни одной буквы. — Хватит меня игнорировать, если только ты не научилась читать вверх ногами, — сказал Найджел слегка развлечённым тоном и вытащил бумаги у неё из-под носа, отложив их в сторону, а сам опёрся обеими руками на её стол. — Я твой друг, помнишь? Я знаю, что могу рассказать тебе о чём угодно, так почему ты не делаешь того же в ответ? Миранда тяжело вздохнула, отложила ручку и скрестила ноги, глядя прямо на него с лицом серьёзным, как камень. Найджел ни на мгновение не прервал зрительный контакт, зная по опыту, что нужно просто переждать, пока Миранда успокоится. Он был прав. Она прочистила горло и моргнула, прогоняя слёзы, которые так и норовили пролиться, натянув на лицо насмешливую улыбку, чтобы отвлечь Найджела от своих глаз, и наконец сказала: — У Грега роман. Голова Найджела дёрнулась вперёд, его глаза удвоились в размере. Он схватился за край стола и внезапно оттолкнулся, полностью откинувшись на спинку стула. — Вот чёрт. — Да. — Ты его застала? — Мне не пришлось, — заявила она, слегка шмыгнув носом, потому что, как оказалось, сдерживать слёзы было гораздо труднее, чем она подозревала, особенно когда она произносила всё это вслух, а не просто обдумывала про себя. — Я знаю. Найджел нахмурился, явно не понимая. — Н-но как? — спросил он. — Как ты можешь быть уверена, если... — Я просто знаю, — почти прорычала она, и Найджел понял, что сейчас самое время ему заткнуться. Она не собиралась ничего ему объяснять, потому что не хотела видеть, как он её жалеет. Ей и так было достаточно плохо. Последнее, что ей было нужно — это попытки Найджела её утешить, даже если ничто и никто не мог заставить её чувствовать себя лучше. Она чувствовала себя преданной, но не только физически, потому что тот факт, что Грег трахается с этой грёбаной секретаршей, был очевидным фактом. Его виноватый взгляд каждый раз, когда он смотрел на неё, был достаточным доказательством. Как он прятался от неё в их собственном доме, потому что не мог провести в одной комнате с ней больше нескольких минут. Он нервничал, заикался и иногда возвращался домой гораздо позже Миранды. Он даже больше не спорил о том, что за их дочерьми днём присматривает няня, которой Миранда платила большие деньги, скорее всего, из чувства вины за то, что сама не могла заботиться о своих детях. Но прежде всего она чувствовала себя преданной эмоционально. То, что делал Грег, было не только физическим, и она убедилась в этом, когда за месяц до их годовщины нашла бриллиантовые серьги, завёрнутые в его пиджак, которые она до сих пор не получила, а прошло уже несколько недель. Дело было не только в том, что он спал с ней, — он влюблялся в неё, и она видела это так отчётливо, потому что несколько лет назад он вёл себя точно так же с Мирандой. Она чувствовала себя отвратительно, потому что знала: если бы это было чисто физически, она могла бы в какой-то степени это игнорировать. Она научилась бы жить с этим столько, сколько потребуется, чтобы Кэролайн и Кэссиди росли с отцом. Но это? — Миранда... — снова попытался Найджел, внезапно вырывая её из собственных мыслей. — Ты плачешь. Она быстро поднесла руку к лицу и легонько коснулась обеих щёк, чувствуя слёзы. Она быстро вытерла их и тихо шмыгнула, сглотнув, глядя на него. Её дыхание было тяжёлым и почти рычащим. — Это всё, Найджел, — сказала она, потому что отчаянно нуждалась в том, чтобы её оставили в покое. — Миранда, позволь мне... — Нет, — резко сказала она, внезапно почувствовав себя такой уязвимой, что захотела, чтобы он ушёл сию же секунду. — Я не хочу и не нуждаюсь в твоей помощи. Да, ты мой друг, но у меня нет обязанности рассказывать тебе о том, что происходит в моей личной жизни. Ты хотел знать? Теперь ты знаешь. Мой муж, отец моих двух дорогих дочерей, крутит роман со своей секретаршей. С грёбаной секретаршей, Найджел, и ты сомневаешься, уверена ли я? Если ты думаешь, что можешь мне хоть как-то помочь, ты ошибаешься. Я не хочу твоей помощи или чьей-либо ещё, тем более что ты вытянул из меня эту информацию таким наглым образом... — Наглым? Что ты... — ...обвиняя меня в том, что я — проблема, потому что все заметили, что что-то не так. Вот тебе ответ: всё не так. Так что прости меня за то, что я не хочу сплетничать с тобой о вещах, которые меня не интересуют, когда моя личная жизнь разваливается на части, и я ничего не могу с этим поделать. Её дыхание было ровным, хотя она почти слышала, как её сердце громко и быстро бьётся внутри, пытаясь вырваться из груди. Найджел, тем временем, смотрел на неё недоверчиво и как-то обиженно. В данный момент ей было всё равно. Это он её толкал, и толкал. Это был лишь вопрос времени, когда она взорвётся. — Хорошо, — наконец сказал он и прочистил горло, потирая голову рукой. — Хорошо, как... — Это. Всё. — сказала она, и с этими словами он посмотрел на неё ещё раз, прежде чем выйти из её кабинета. Как только она увидела, как её дверь захлопнулась, она судорожно выдохнула. ______________________________________________________________________________ Год подходил к концу. Миранда вышла из ванной, втирая в руки лосьон, и остановилась в дверном проёме, ведущем в спальню. Её муж крепко спал. Его футболка задралась наверх, одеяло не полностью укрывало его, поэтому Миранда могла видеть, как его кожа мерцает в отражённом лунном свете. Она сжала челюсть и моргнула, её руки двигались быстрее, хотя лосьона на них уже почти не осталось. Она не могла спать в этой кровати уже почти два месяца. Она не думала, что Грег когда-нибудь приведёт свою любовницу в их дом, потому что не могла найти ничего, что могло бы принадлежать той— даже волоска. К тому же, у неё было странное подозрение, что Шэрон, будучи её огромной поклонницей, не осмелилась бы спать с её мужем под её крышей. Однако это не имело значения, потому что она постоянно чувствовала её запах на нём. Каждый раз, когда он обнимал её, каждый раз, когда он целовал её, он пах женщиной, которая несколько месяцев назад пожимала Миранде руку в её собственном доме. Миранда тогда провела с ней достаточно времени, чтобы точно запомнить запах, который теперь покрывал её мужа. Каждый день новая волна этого запаха, и он понятия не имел, что она знает. Её жизнь превратилась в несмешную комедию. Она часами разговаривала с Агатой и Джули, которая, как оказалось, была её ровесницей. Она и подумать не могла, что однажды заявится к ним с бутылкой вина в руках, но, когда через две недели после первого приступа рыданий она так и не смогла взять себя в руки, она решила проглотить свою гордость и пойти к соседям. Ее приняли с распростертыми объятиями, и ей пришлось признать, что обе женщины ей очень помогли. К тому же Кэролайн и Кэссиди были счастливы, потому что проводили гораздо больше времени с Джонни. Агата иногда смотрела на неё странно, словно знала о Миранде что-то, чем та не хотела делиться. Это сводило её с ума, но со временем она научилась это игнорировать. Она также игнорировала мысль о том, что, если бы она была с женщиной, её жизнь, вероятно, была бы намного проще. Стоя в дверях их спальни, она прерывисто дышала, глядя на мужа, которого, как она теперь поняла, любила. Конечно, это была не та любовь, о которой она читала, но Грег был одним из самых важных людей в её жизни, с которым она провела много счастливых лет. Миранда знала, что это будет нелегко, но как бы она ни старалась, она не могла смотреть на него и жить с ним под одной крышей. Она молилась, чтобы её дочери поняли, что их отец больше не будет жить с ними. Миранда взглянула на комод, стоящий под одним из окон, и сглотнула. В нижнем ящике, под коробками со старыми фотографиями, она спрятала документы о разводе, которые подготовила некоторое время назад. Они понадобятся ей только через год, когда Грег съедет и начнётся раздельное проживание, но она всё равно их подготовила. Они были справедливыми, подумала Миранда. Она не хотела оставлять его ни с чем, она даже больше не злилась, поняла она. Миранде просто было больно. Глубоко и непоправимо. В каком-то извращённом смысле она даже не винила его, зная, как трудно ему было быть с ней так долго. Грег громко застонал, привлекая внимание Миранды, и проснулся, приподнявшись на локтях. — Миранда? — спросил он хриплым голосом и протёр глаза, вероятно, видя только её силуэт, потому что была глубокая ночь. — Иди в постель. Миранда посмотрела на него мгновение, чувствуя, как её дыхание учащается, а сердце едва успевает перекачивать кровь. Она опустила руки по бокам и молча направилась к двери. — Любовь моя? Она не взглянула на него, не желая рисковать и всё же подойти к нему. Вместо этого она схватилась за дверную ручку и вышла так быстро, как только могла, направляясь в комнату девочек, потому что там она проводила все свои ночи в последнее время. Прежде чем войти в их комнату, она растёрла лицо руками, пытаясь успокоиться. Один вдох, второй... Когда она посмотрела на спящие, безмятежные лица своих детей, она пообещала себе, что Грег был первым и последним мужчиной, которого она когда-либо сможет полюбить. Все её тёплые чувства были направлены только на дочерей, и Миранда знала, что они — единственное, что ей нужно для счастья. Только они.