Глава 11: что случилось в Лонг-Айленде, остаётся в Лонг-Айленде.

Глава 11: что случилось в Лонг-Айленде, остаётся в Лонг-Айленде.

Энди сунула в сумочку последний и позапрошлый выпуски журнала Runway, собираясь почитать их в поезде. В последнее время её жизнь неслась на полной скорости, и у неё не было времени даже позавтракать, не говоря уже о том, чтобы сесть и сосредоточиться на журнале от корки до корки. Единственное, на что ей удавалось найти время — это письмо редактора, которое она всегда читала первым. Она снова оглядела квартиру, проверяя, всё ли взяла, несмотря на то что её чемодан уже давно стоял у двери закрытым. У Энди всегда была большая проблема перед поездками: уезжала ли она на два дня или на две недели. Несмотря на многолетний опыт и списки вещей, которые нужно взять, она всегда что-то забывала. Положив одну руку на бедро, а другую на затылок, она нахмурилась и обернулась. — Кажется, я готова, — констатировала она и посмотрела на Лэгги, который лежал на спинке дивана и наблюдал за ней, медленно моргая. Она взяла кроссовки, в которых собиралась ехать в поезде, и прошлась по гостиной в одних носках. Было пять утра субботы, так что Нейт ещё спал, и Энди не собиралась его будить. У Лэгги, с другой стороны, были другие планы, потому что он громко мяукнул три раза, спрыгнул с дивана и побежал за ней. — Тш-ш, пушистик, а то у нас будут проблемы, — прошептала она ему, нахмурившись. — И помни, это ты остаёшься с ним на ближайшие два дня, а не я. Лэгги, казалось, понял, потому что прижал уши и на этот раз мяукнул гораздо тише. Энди фыркнула и зашла в ванную, параноидально проверяя, не осталось ли там чего-нибудь, что могло бы оказаться критически важным в доме Миранды. Однако она ничего не нашла и, решив, что нужно выходить, если она не хочет опоздать, в последний раз посмотрелась в зеркало. Выглядела она неплохо: на ней были джинсовые брюки до колен, которые облегали бедра, но были немного широковаты внизу, и желтая футболка с завязками на плечах. И, конечно же, кроссовки. Ладно, она выглядела так, будто купила эту одежду в Нью-Джерси. Миранда упала бы в обморок, если бы увидела её. Но она не собиралась жертвовать своей лучшей одеждой только для того, чтобы просидеть в ней три часа в грязном поезде. Энди улыбнулась своему отражению в зеркале, надела свои старые кроссовки и, прежде чем уйти, быстро дважды поцеловала Лэгги в голову. Она спустилась по лестнице так быстро, как только могла, и направилась к метро. Впереди у неё был действительно долгий путь, потому что ей нужно было не только доехать на метро до вокзала с двумя пересадками, но и провести в самом поезде почти три часа. Она даже не знала, где именно находится дом Миранды — она знала только, что это Ист-Хэмптон, и всё. Она не планировала спрашивать, тем более так рано утром, решив оставить эту проблему будущей Энди. Энди: Я уже в пути, я так нервничаю, что сейчас обделаюсь! Она быстро отправила сообщение Дагу, не ожидая ответа в ближайшие несколько часов. Энди громко зевнула, уже находясь на нужной платформе, и быстро запрыгнула на поезд линии «F», как только он подъехал. Вся поездка до вокзала была не такой уж и плохой, хотя заняла почти час. Плюсом раннего выхода было то, что в метро было гораздо меньше людей, чем обычно. Энди надеялась, что в поезде тоже не будет толкучки, потому что меньше всего ей хотелось приехать потной и с неприятным запахом. Она, вероятно, умерла бы от смущения на месте, прежде чем Миранда успела бы её увидеть. Энди всё ещё понятия не имела, зачем туда едет, поскольку Миранда не из тех, кто объясняет свои решения, но она рассудила, что раз уж она едет на уик-энд, то и одеваться будет соответственно. Короче говоря, когда она наконец добралась до Jamaica Station, на улице уже было достаточно светло, и солнце начало её беспокоить. В ту ночь она почти не спала, ворочаясь и пытаясь изо всех сил бороться с затянутым узлом в животе и постоянной дрожью от стресса. Сама поездка была не такой уж и плохой, в конце концов, какая сложность сесть в поезд и выйти на нужной станции. Но что будет, когда она приедет? Что скажет Миранда? Она едет туда как помощница или, может быть, как няня? Уж точно не как... друг. Тот факт, что Энди уже полностью смирилась тем, что питает слабость к Миранде, в долгосрочной перспективе ничего не менял. Она всё ещё была просто ничтожной помощницей, а Миранда — главным редактором Runway. Слишком большая пропасть между ними, чтобы что-то могло произойти. Не говоря уже о том, что у Миранды есть двое детей и муж. Энди выругалась про себя при мысли о нём, но быстро взяла себя в руки и сосредоточилась на том, чтобы попасть на нужную платформу. Стивен был мужем Миранды, а она была просто помощницей, так что ей лучше смириться с этим и перестать ныть, как нашкодивший ребёнок. Тем более что у неё самой был парень. Вся ситуация, в которой она оказалась, была настолько абстрактной, что Энди не могла поверить в происходящее. Она не могла даже определить точный момент, когда у неё съехала крыша по старшей женщине. Met Gala, даже проведённый на диване в её собственной квартире, был бы хорошим началом, потому что именно тогда она впервые заметила, насколько Миранда на самом деле красива, по-настоящему, неземной красотой. Только это произошло не как по щелчку пальцев или взмаху волшебной палочки, верно? Энди на мгновение порылась в сумочке и быстро достала билет, чтобы проверить, в какой вагон у неё место, и быстро направилась в ту сторону. Она не собиралась тесниться в вагоне с чемоданом на протяжении всего пути. Зайдя внутрь, она бросила чемодан в багажное отделение и с тяжелым вздохом опустилась на сиденье. Сразу же достав плеер, она включила музыку в наушниках и достала из сумочки один из номеров журнала Runway. Возвращаясь к мысли об отношении Энди: оно начало меняться гораздо раньше. Она отдала бы руку на отсечение, чтобы точно определить день и момент, когда что-то в её мозгу переключилось и она внезапно начала интересоваться женщинами. Ну, одной женщиной. Энди слегка нахмурилась, застыв на полпути, переворачивая страницу. Означала ли её влюблённость, что она просто без ума от Миранды, или это было общим откровением, что её привлекают все женщины, а не только одна конкретная? И если это было гораздо более общим, она могла бы сразу застрелиться. Из всех женщин Нью-Йорка выбрать ту, на которую даже у самого Джорджа Клуни не было бы шансов. Когда она подумала об этом дольше, то решила, что он, в любом случае, не такой уж и красивый, так что… Энди покачала головой и сосредоточилась на чтении журнала. Она была так сбита с толку всем этим, что решила, что лучший вариант — просто игнорировать это. ______________________________________________________________________________ Энди дёрнула головой, испуганная громкой трелью телефона, и только тогда поняла, что уснула. В панике она проверила время и с облегчением выдохнула, когда оказалось, что она не проспала свою остановку и случайно не оказалась в Монтоке. Она легонько потёрла глаза, чтобы не размазать тушь по векам, и ответила на звонок, хотя и не успела ничего сказать: — Где ты?! — закричала Кэссиди, и, если бы Энди почти не оглохла, она была уверена, что растаяла бы от того, как девочка радовалась тому, что они проведут два дня вместе. — Боже мой, не кричи! — рассмеялась она и легонько потёрла ухо, сосредоточившись на том, что видела за окном. — По плану, я должна быть там примерно через тридцать минут. — Так долго? — протянула она, и затем всё, что Энди могла слышать, это неразборчивый шёпот и много возни, пока наконец в трубке не появился второй голос, который определённо принадлежал Кэролайн: — Мы встретим тебя, не звони маме! От станции всего двадцать минут пешком! Энди внутренне застонала, потому что ей совсем не хотелось тащить за собой чемодан так долго, но она не собиралась говорить близняшкам «нет». Если Миранда в курсе их плана и не обвинит Энди в похищении — она была «за». — Я должна буду ей позвонить и сказать, что я здесь, — заявила Энди и рассмеялась, снова услышав недовольные звуки на том конце провода. — Спросите у мамы, не против ли она, и если да, то я буду вас ждать. — Ладно, — сказала Кэссиди слегка обиженным тоном, но быстро отошла. — Ты взяла купальник? Пожалуйста, скажи «да», потому что у нас такой классный бассейн, ты будешь в шоке! — Он огромный! — добавила Кэролайн. Энди моргнула дважды, понимая, что это именно то, что она не взяла. Конечно, она даже не планировала, потому что не было никакой вероятности, что она будет купаться где-либо, кроме душа. Тем не менее, близняшки определённо будут разочарованы. Но нужно знать свои пределы. — Уверена, что так. — Ладно, так мы сейчас спросим у мамочки, а ты жди нас! — Договорились! — рассмеялась она в трубку и через мгновение услышала гудок, означавший, что одна из близняшек завершила звонок. Энди положила телефон в сумочку и тяжело вздохнула. Она даже не заметила, как уснула, а когда открыла глаза и пришла в себя, стресс вернулся. Энди сняла наушники и убрала их в сумочку вместе с журналом, который не дочитала и который всё ещё лежал раскрытым на коленях, наполовину свисая в воздухе. Она закрыла его и, убедившись, что ничего не потеряла, откинулась на спинку сиденья, глядя в окно и отсчитывая минуты до того, как настанет её очередь выходить. Свисток отправления поезда почти оглушил её, когда она стояла на платформе. Энди перехватила чемодан поудобнее и медленно двинулась вперёд, доставая телефон и быстро написав Миранде, что она уже здесь. Сначала она хотела позвонить, но решила не беспокоить женщину без необходимости. Через мгновение она также написала Рою, который уже много лет держал в голове все маршруты Миранды и самые важные адреса, прося точный адрес на случай, если девочки всё же решат, что не хотят за ней приходить. Она вышла на улицу и чуть не сбилась с ног, когда два маленьких тела набросились на неё, и мир на мгновение стал красным, когда их волосы попали Энди в лицо. — Привет! — она крепко обняла их, смеясь. — Как дела, девочки? Кэролайн и Кэссиди наконец отстранились от неё и встали рядом, одинаково улыбаясь, держа руки за спиной. — Мы так рады, что ты наконец здесь, Энди, — сказала Кэссиди — Ага, точно! — добавила Кэролайн, схватив ее за руку. — Было так скучно. — Эм-м... — Энди была уверена, что следующие полчаса не сможет вымолвить ни слова. — Мы с мамой отлично провели время, но потом Стивен позвонил, и она с самого утра очень грустная, — объяснила Кэссиди, забирая чемодан из рук Энди и решая тащить его сама. — Мы сказали ей, что ей станет лучше, когда ты приедешь, но я не уверена, что это помогло. Энди нахмурилась и сглотнула. — В каком смысле? — Ну, — вмешалась Кэролайн, — Она просто вся покраснела и велела нам уйти, иначе она обменяет нас на новую пару туфель. Кэссиди громко рассмеялась над этим, и её сестра немедленно последовала её примеру. — Честно говоря, она всегда так говорит. — снова хихиканье. — Я помню, когда мы были маленькими, и она так шутила. Я неделю боялась, что она действительно это сделает. — О боже, да! Я помню это! — Кэролайн рассмеялась с большим воодушевлением, отпустила руку Энди и шагнула вперёд, идя задом наперёд, чтобы видеть их обеих. — Когда я рассказала маме об этом, она чуть не умерла на месте и так-а-а-а долго извинялась, пытаясь объяснить, что значит быть саркастичной. Энди фыркнула, глядя то на одну, то на другую девочку. Ей очень нравилось слушать, как они рассказывают о том, какая Миранда мать. До сих пор она лишь несколько раз замечала её поведение и то, как её глаза загорались, когда она смотрела на двух маленьких рыжих монстров. Тем не менее, слышать это прямо от них, видеть своими глазами, как сильно обе девочки любят её, было восхитительно и заставляло Энди чувствовать, как по телу разливается тепло. — О, о, о! Ты помнишь ту песню, которую она всегда пела? Как она называлась? — спросила Кэролайн, явно настроенная на воспоминания. — Ту грустную. Кэссиди на мгновение остановилась, нахмурившись, из-за чего они тоже остановились, пристально глядя на неё. Когда Энди уже потеряла надежду, что близняшка вообще что-то скажет до конца дня, Кэссиди подняла на них взгляд с гримасой и снова пошла, говоря: — Она не была грустной. Это была буквально противоположность грустной песне, глупышка. Текст был о том, что он в кого-то влюблён. — Она точно была грустной, — заявила Кэролайн и задрала нос, идя впереди них. — Точно не была! Энди, как ты думаешь? Она приподняла брови и на мгновение глубоко вздохнула. — Понятия не имею, о какой песне вы говорите, обезьянки, — призналась она и тихо рассмеялась, услышав, как обе близняшки заворчали, что вопрос не решён. — Маме придётся спеть её для тебя. У Энди глаза расширились, и она чуть не поперхнулась слюной. Она не могла представить, чтобы Миранда пела... что-либо, особенно если ей пришлось бы делать это для Энди. Однако она решила не показывать этого девочкам, которые теперь шли впереди неё, полностью поглощённые обсуждением характера любимой песни их матери. Энди приблизилась и забрала у Кэссиди чемодан, предположив, что ей, должно быть, тяжело. Девочка даже не заметила. Она прикусила губу, слегка улыбнулась и достала телефон из сумочки, остановившись на мгновение, чтобы Кэролайн и Кэссиди отошли немного подальше, и сфотографировала их. Она сразу же пошла за ними, глядя на то, что получилось, и должна была признать, что вышло отлично. Длинная широкая гравийная дорога с деревьями по обеим сторонам, которые наклонялись, почти кланяясь над землёй в их направлении. Солнце стояло высоко, делая всё блестящим. Обе девочки стояли спиной к камере, с распущенными волосами. Кэролайн держала обе руки в воздухе, потому что в тот момент, когда Энди сделала снимок, она была расстроена Кэссиди и её непониманием чего-то. Другая близняшка стояла лицом в сторону камеры и смеялась, вероятно, над своей сестрой. Энди сделала ещё несколько снимков своей камерой, которую решила взять на всякий случай. Когда она осталась довольна тем, что ей удалось запечатлеть, она задумалась на мгновение и наконец решила отправить фотографию Миранде. Обычно она не писала ей, потому что женщина предпочитала быстрые телефонные звонки, но она решила, что так она не только, скорее всего, поднимет ей настроение фотографией дочерей, но и даст знать, что они уже в пути. — Нет, ты должна знать эту песню! — Кэролайн внезапно развернулась, заставив Энди, которая шла прямо за ними, лишь краем уха слушая их разговор, чуть не упасть. — Извините, девочки, наверное, нет, — пожала она плечами и виновато посмотрела на них. Путь, который должен был занять у них двадцать минут, растянулся почти на сорок, потому что они то и дело останавливались, чтобы обсудить какие-то важные темы, которые нельзя было решить на ходу. — Напой её! — внезапно сказала Кэссиди и с широко раскрытыми глазами указала на Кэролайн. — Почему я? — Потому что я не помню мелодию, тупица! — закатила она глаза и с нетерпением посмотрела на сестру. Кэролайн поморщилась, прежде чем уставиться прямо на Энди, сосредоточившись, как можно было понять по её довольно забавному выражению лица, и начала напевать. — Нет, ничего, — сказала она, хотя у неё было смутное представление о том, что это могло быть, и мысль о том, что Миранда знает и любит эту песню, заставила её почувствовать себя немного теплее. — Тьфу, ты просто ужасно напеваешь, — заявила Кэссиди и толкнула Кэролайн, которая закатила на неё глаза, и они обе быстро сменили тему разговора. Энди улыбнулась про себя, глядя на них, и поправила сумочку, которая упрямо сползала с плеча. ______________________________________________________________________________ Сказать, что дом был большим, — значит ничего не сказать. Когда после слишком долгой прогулки Энди наконец остановилась перед воротами летнего дома Миранды, она была уверена, что ей придётся подбирать челюсть с земли. Весь дом был построен на небольшом холме, к которому вела дорога, покрытая мелкой серой галькой. Он был построен из выцветшего красного кирпича, который красиво подчёркивал белоснежные рамы широких окон. Крыльцо было полукруглым, с двумя толстыми колоннами четыре на четыре, поддерживающими балкон на верхнем этаже. Крыша была покрыта тёмно-серой черепицей, хотя её передняя часть, прямо над главным входом, была поднята гораздо выше и слегка закруглена. Трава казалась настолько ярко-зелёной, будто Энди попала в одну из сказок, которые смотрела в детстве. Недалеко от дома, с правой стороны, почти на самом краю участка, росла плакучая ива, в тени которой стояла массивная белая скамейка. Кэролайн и Кэссиди помахали ей, когда они сами были уже почти на крыльце, а она всё ещё стояла в шоке перед входными воротами. Энди кивнула им и помахала в ответ, давая понять, что идёт, и медленно начала двигаться вперёд. — Давай, Мари сегодня приготовила к обеду нашу любимую курицу! — объявила Кэссиди и взялась за дверную ручку, открывая дверь. — Мы попросили её, чтобы ты могла попробовать. Энди тепло улыбнулась ей и нерешительно вошла, почти сразу же снимая обувь, потому что полы выглядели так, будто выросли там естественным образом и сияли, словно их отполировал сам Бог. Она ни за что не собиралась быть ответственной за то, чтобы принести грязь внутрь. По настоянию близняшек она оставила чемодан за платяным шкафом в прихожей, чтобы он никому не мешал, и послушно последовала за Кэролайн, которая явно планировала показать ей весь дом. Она успела показать ей всю гостиную, небольшую библиотеку и кухню внизу, где Мари заканчивала готовить обед. — Привет, я Энди, — она протянула руку, которую проигнорировали, и она тут же оказалась в крепких объятиях. — О, я наконец-то могу с тобой познакомиться, я Мари. Я так много о тебе слышала от девочек. Женщине было за шестьдесят, и она выглядела как самый уютный человек, которого можно было себе представить. Она была немного полновата, с красным фартуком, повязанным вокруг талии. Её волосы были полностью седыми и собраны в тугой пучок на затылке. Энди сразу поняла, что эта женщина будет ей как вторая мать. — Надеюсь, только хорошее, — вежливо рассмеялась она, и Мари ответила ей тем же. — Садитесь, курица готова, — сказала она и усадила Энди на один из стульев, даже не дожидаясь её реакции. — Но она ещё не видела весь дом! — захныкала Кэролайн и повернулась к сестре за поддержкой, но Кэссиди уже сидела рядом с Энди, высунув язык от нетерпения в ожидании своей порции. Она действительно должна была любить эту курицу. — Потом, наша Энди проделала долгий путь, не утомляйте её слишком сильно, — констатировала Мари тоном, не терпящим возражений, и, казалось, она пользовалась большим авторитетом у девочек, потому что без единого слова протеста Кэролайн села с другой стороны от Энди. Она прикусила губу и опустила взгляд, чувствуя, как по лицу расползается огромная, неуправляемая улыбка. Несмотря на то, что она ещё не видела Миранду, её встретили так тепло, что весь прежний стресс показался глупым воспоминанием — совершенно неуместным. Энди почувствовала, как её щёки слегка покраснели от заявления Мари: Наша Энди. Боже, как ей нравилось быть частью... чего-то. Конечно, она была частью Runway, она была частью своей собственной семьи, но быть частью... этого. Она никогда не ожидала, что это будет возможно, но тем не менее. Обе близняшки встретили её так тепло, так радуясь идее, что Энди будет с ними. Мари тоже оказалась прекрасной женщиной, которая в тот момент так сильно напомнила ей её собственную бабушку, сосредоточенную в первую очередь на том, чтобы запихнуть в Энди как можно больше еды. Единственным человеком, которого она не видела, была Миранда. Она ещё не видела её, хотя ожидала, что женщина будет где-то в этом огромном доме, или, скорее, в этом особняке. Энди фыркнула себе под нос, к счастью, не привлекая внимания остальных. «Особняк Пристли» — это то, что определённо должно было существовать в будущем. Если она всё правильно организует, то сможет убедить близняшек называть его так, потому что «летний домик» даже отдалённо не описывал его истинные размеры. — Как прошла твоя поездка, дорогая? — спросила Мари, садясь напротив них, когда перед каждой стояла тарелка с едой. — Никаких проблем? Энди кивнула, пытаясь проглотить кусок курицы, который на вкус был таким, будто он прилетел к ней с небес и был поджарен самим солнцем. — Никаких, я проспала большую часть пути. — Рядом с тобой сидел кто-нибудь симпатичный? — спросила Кэссиди, запихивая в рот слишком много еды. — У нас офычно вефь купе для себя. Кэролайн поморщилась, как и Энди с Мари, которые сейчас могли увидеть всё содержимое рта Кэссиди. Однако никто не прокомментировал. — Просто какая-то женщина, мы не много говорили, — пожала плечами Энди. — Мы обе слушали музыку. — Какую музыку? — Кэролайн умела есть гораздо спокойнее своей сестры. — Я люблю слушать почти всё, хотя классическая музыка для меня немного скучновата. — Но ты играешь на пианино, — заметила Энди. — Да, но, когда я просто должна слушать, мне становится скучно. Мари тихо рассмеялась, бросая тёплые взгляды на обеих девочек и, наконец, на Энди. Энди не могла отделаться от впечатления, что эта женщина любит близняшек, как если бы они были её собственными внучками. Энди, спустя некоторое время взглянув на свою тарелку, которую она вылизала почти до последней капли, решила, что это была лучшая курица, которую она когда-либо ела. Она не удержалась и повторила это Мари по крайней мере пять раз, поэтому, когда женщина взяла у неё тарелку, её лицо было приятно розовым, а улыбка удовлетворённой. — Давай! Я покажу тебе твою комнату! Она улыбнулась Кэссиди, которая собиралась снова протащить её через полдома, и, позволив взять себя за руку, последовала за ней. Её комната была одной из последних на этаже в длинном коридоре со множеством дверей. Массивная деревянная дверь, которая выглядела так, будто была сделана из цельного куска дерева, и витиеватая золотая ручка изолировали каждый звук снаружи. Внутри она почувствовала себя так, будто вошла в какую-то звуконепроницаемую камеру. В целом комната была обставлена со вкусом. Широкая кровать была центром этого пространства. У стены, прямо напротив неё, стоял деревянный шкаф, занимавший всю длину комнаты. Энди была уверена, что если бы она вообще планировала распаковывать вещи (кто это делает в двухдневную поездку?), её одежда заняла бы, возможно, две полки, оставив остальные нетронутыми. Она прошла дальше и с широко раскрытыми глазами огляделась. Не то чтобы она никогда раньше не видела больших домов — она сама выросла в семье, у которой никогда не было недостатка денег. У неё всегда была своя комната, холодильник был полон, и они жили в действительно хорошем районе на Бразертон-роуд в Цинциннати, Огайо. Но это было на совершенно другом уровне. Дверь открылась, и Энди краем глаза заметила, как Кэролайн взвалила на себя ее чемодан и потащила наверх. — О боже, Каро! Я бы сделала это сама! — сказала она и отодвинула тяжёлый багаж подальше от девочки, у которой лицо слегка покраснело. Она взяла её руки в свои и посмотрела на них, видя, насколько они побелели. — Спасибо, но, чёрт возьми... Каро улыбнулась ей, очевидно гордая собой, и прошла дальше, сев на большую кровать рядом с сестрой. — Так что мы будем делать сегодня? — спросила она, и Энди вздохнула, глядя на них с усталой улыбкой. — Думаю, мы пока дадим Андреа отдохнуть, — раздался голос из дверного проёма, и Энди была уверена, что чуть не сломала себе шею, потому что дёрнула головой в ту сторону так сильно и быстро, чтобы наконец увидеть Миранду. — Добрый день. —З-здравстуйте, — тихо ответила она, надеясь, что у неё не потекут слюнки, потому что это был первый раз, когда она видела Миранду в таком домашнем варианте: Белая рубашка с рукавом три четверти и треугольным вырезом, первые две пуговицы которой были расстёгнуты, и самые обычные в мире светлые джинсы, облегающие её во всех нужных местах. Она выглядела как само определение мамы. Миранда внимательно смотрела на неё, и Энди пожалела, что не видит даже тени улыбки, которая время от времени появлялась на её лице. Однако она решила не хмуриться. — Девочки, помогите Мари убрать со стола после готовки, ей не помешает помощь. Позвольте мне ненадолго украсть у вас Андреа. «Укради меня всю», — подумала она. Когда девочки послушно спустились вниз, Миранда лёгким и решительным движением головы, не произнося ни слова, приказала Энди следовать за ней. Энди изо всех сил старалась не задать один конкретный вопрос, который терзал её с тех пор, как её мозг обработал слова Миранды: «Этот билет для тебя». Конечно, ей хотелось знать, зачем она вообще здесь, но Энди, вероятно, скорее съела бы всю гальку на подъездной дорожке, чем спросила. Поскольку Миранда до сих пор ничего ей не объяснила, скорее всего, она и не собиралась этого делать. По крайней мере, она никак не прокомментировала то, во что была одета Энди, несмотря на то, что ранее окинула ее взглядом с головы до ног, и на ее лице застыло выражение шока. Миранда провела её на четыре комнаты дальше и открыла дверь, махнув рукой, чтобы та закрыла её за собой. Энди послушно вошла, затем встала примерно в центре комнаты, держа руки перед собой, не уверенная, что делать дальше. Она успела лишь бегло осмотреться и заключила, что Миранда привела её в домашний кабинет. Женщина села за большой стол, из-за которого она выглядела гораздо меньше, чем была на самом деле, и провела рукой по его длине, словно собирая пыль. Наконец она подняла взгляд на Энди, и на мгновение показалось, что она понятия не имеет, зачем привела её сюда. — Ты говорила с Лесли? — спросила она, её глаза были жёсткими и слегка затуманенными. Энди видела, что она напряжена, и надеялась, что это не по её вине. Похоже, она приехала сюда, чтобы заняться работой, пока Миранда отдыхает с близняшками. Энди дважды кивнула. — Да, все газеты очень положительно отозвались о гала-вечере. Runway упоминался в каждой из них. — Есть мои фотографии? Энди слегка прикусила губу, потому что должна была признаться себе, что была немного разочарована, когда Даг пришёл к ней с несколькими газетами, и только в одной была фотография Миранды, когда она уходила в 2 часа ночи. Энди тоже была на фото, на шаг позади неё, слегка спрятанная. Она предположила, что это дело рук Лесли, поскольку Миранда очень щепетильна в вопросе избегания её фотографий в газетах, если это возможно. — Только в одной. — Хорошо, — кивнула она. — Очень хорошо. Как бы сильно она ни хотела не позволять своим мыслям блуждать в этом направлении, Энди не могла избавиться от ощущения, что Миранда была ужасно напряжена. Не то чтобы в Нью-Йорке она проводила часы в доме у женщины, сплетничая о всяких вещах. Но обычно женщина казалась гораздо увереннее в своих разговорах. Тем более что, когда стало ясно, зачем она привезла Энди в Лонг-Айленд, стало ещё очевиднее, что с ней что-то не так. Если и было что-то в мире, в чём Миранда чувствовала себя комфортно, так это в своей работе. Миранда, казалось, тоже это чувствовала, потому что дважды моргнула, глядя на Энди, прежде чем прочистить горло, и, если бы Энди не знала лучше, она бы предположила, что та отвела взгляд. Она выпрямилась в кресле и поджала губы, застыв в раздумьях. — Ты напишешь моё письмо редактора. Что? — Что? — резко спросила Энди, чувствуя, будто её только что сильно ударили по щеке. Однако через мгновение она вспомнила, с кем разговаривает, поэтому несколько раз прочистила горло, которое, казалось, за две секунды совершенно отказалось работать, и извиняющееся приподняла брови. — Я имею в виду... что? Ну, не большое улучшение, но сказано гораздо более приятным тоном. — Ты хочешь быть писательницей, верно? — Энди кивнула. — Значит, напишешь. — К-как в смысле... в-вы хотите, чтобы я написала настоящее письмо, которое появится в Runway ? От вас? Ну... о чём-то? — она должна была спросить. Как бы глупо ни звучал вопрос, Энди нужно было знать точно. — Это общее определение письма редактора, да. — Н-но я не могу, я имею в виду... это должно быть письмо от вас, и... Миранда сильно закатила глаза и встала из-за стола, наклонившись вперёд и опираясь на него обеими руками. Её рубашка опустилась ниже, и в этот момент Энди подверглась высшему испытанию самоконтроля. — Письмо редактора в номере будет от меня. Ты напишешь его только для меня. — О, — выдохнула она и должна была признаться себе, что почувствовала облегчение. — О, хорошо. Я имею в виду, отлично! Это... спасибо. Если она когда-нибудь захочет зарабатывать на жизнь писательством, ей лучше научиться говорить. Миранда усмехнулась и выпрямилась, поднеся одну руку к золотой цепочке, украшавшей её шею. Но она была такой тонкой, такой маленькой, что Энди даже не заметила её раньше. Теперь она не могла сосредоточиться ни на чём, кроме того, как Миранда двигала рукой слева направо, играя с ней. Её голова была склонена набок, глаза прикованы к Энди, но выражение лица было нечитаемым. Энди за месяцы научилась «читать» Миранду. Она довела это до почти совершенства, но женщина всё ещё удивляла её. Иногда она смотрела на Энди так, что у той в голове всё пустело, и она не могла понять, что это было. Но сейчас она даже не пыталась. Вместо этого Энди опустила взгляд на стол Миранды, в то время как её мозг ускорился. О чём именно она должна была писать? Миранда писала свои письма на самые разные темы: от восхваления восходящих талантов Нью-Йорка до выражения своего мнения о разных типах телосложения и о том, как оставаться стильной. Энди прочитала многие из них. Она призналась себе сейчас, что, даже несмотря на то, что начала покупать старые выпуски Runway ещё до того, как Миранда стала её ежедневным центром притяжения, главной и самой важной причиной, по которой она начала их коллекционировать, было желание прочитать письма Миранды. — Найди подходящую тему и постарайся написать так, как если бы это сделала я. — Энди слегка нахмурилась, не до конца понимая просьбу Миранды, потому что если она хотела увидеть, как пишет её помощница, то... — Сделай это идеально. ______________________________________________________________________________ Энди пробыла там уже три часа. Зная свою роль во всём этом, она чувствовала себя гораздо спокойнее, потому что Миранда сразу дала ей понять, что Энди здесь как помощница (разумеется). Проблема, однако, заключалась в том, что, кроме одного или двух вопросов, связанных с работой, Миранда вообще ничего от неё не ожидала. Энди не совсем знала, чем ей заняться. Да, ей дали особое задание, которому она обрадовалась, как маленький ребёнок конфете, но оно было не совсем связано с её работой в Runway, не так ли? Да, Миранда, казалось, интересовалась тем, что она может показать, как будущий журналист, но это было на немного более личном уровне, чем чисто отношения начальницы и помощницы. С того момента, как Энди вышла из кабинета после короткого разговора с Мирандой и предоставила ей дополнительную информацию о пятнице, когда женщины уже не было в Нью-Йорке, ей абсолютно нечего было делать. Кроме того, ей не дали чётких указаний, где она может находиться в доме. Тот факт, что Миранда хотела, чтобы она была рядом, чтобы успевать за всем, что происходит в Runway, был одним делом — у Энди всё-таки не было отпуска. Только вот она должна была ночевать в доме Миранды и боялась сделать лишний шаг влево или вправо. Она была не дома, она не платила за то, чтобы здесь оставаться. Честно говоря, сначала она ожидала, что Миранда заставит её спать в каком-нибудь сарае на другом конце полуострова, но вместо этого она получила большую спальню прямо рядом с близняшками. Мари не было дома, Кэролайн и Кэссиди играли в бассейне на улице, а Миранда куда-то исчезла. Сначала Энди хотела посидеть на улице, чтобы быть в пределах слышимости смеха девочек и, возможно, провести с ними немного времени, но поскольку во всей вселенной не существовало ничего, что могло бы заставить её играть в бассейне, она решила остаться внутри. Она неуверенно сидела в глубоком, мягком, фиолетовом кресле, стоявшем прямо рядом с огромным погасшим камином, поджав под себя ноги. Она чувствовала себя Бэмби на льду в этом доме. Когда она наконец устроилась поудобнее, решив, что это кресло, должно быть, стоило целое состояние, чтобы быть таким удобным, она открыла блокнот на одной из последних страниц. Энди не думала, что ей потребуется так много времени, чтобы придумать тему для письма. Однако она решила, что попробует, потому что, даже если Миранда не сказала ей точно, сколько у неё времени, она хотела сделать это как можно скорее. Проведя с десяток минут, уставившись на чистую страницу, Энди услышала приближающиеся шаги. Она напряглась, но не подняла головы, лишь краем глаза заметив Миранду, которая спустилась с этажа и направлялась к кухне. Она внезапно остановилась и повернулась к Энди, вероятно, заметив её случайно. — Я предполагала, что ты с девочками, — непринуждённо начала она и снова повернулась спиной, потянувшись к одному из верхних шкафчиков, доставая стакан. — Их, наверное, слышно во всём районе. Энди улыбнулась про себя и закрыла блокнот, положив его между ног. Она слегка склонила голову набок и наблюдала за Мирандой на кухне. — Нет, это всё они, — сказала она расслабленным тоном, на что Миранда так тихо хмыкнула, что Энди едва расслышала. Она поставила стакан на столешницу, затем подошла к холодильнику, решительным движением открыв его. Теперь она стояла боком к Энди, которая внимательно следила за каждым её движением. Миранда, должно быть, наконец нашла то, что искала, потому что нагнулась, отчего одна её нога отодвинулась назад и слегка приподнялась над полом. Она выпрямилась, сделала шаг назад и закрыла холодильник, уже держа в руке ежевичный сок. Энди только сейчас заметила, что на Миранде были те же туфли, которые она надела, когда приезжала забирать её со станции метро, ещё в Нью-Йорке. Балетки. — Эм-м... — начала Энди, тихо прочистив горло, чувствуя сильную потребность продолжить разговор с женщиной, не дать ему так быстро угаснуть. — К-как вы узнаёте, о чём писать? Миранда подняла на неё взгляд, закручивая крышку обратно на бутылку с соком. — Прошу прощения? — Ну, вы знаете, — Энди сглотнула, теперь глядя скорее на точку над головой Миранды, чем прямо на неё, чувствуя внезапный прилив стресса от того, что собиралась начать дружескую беседу. — Когда вы пишете свои письма, они не всегда связаны с остальными темами, затронутыми в статьях журнала. Иногда это совершенно другая концепция. Миранда отодвинула бутылку с соком в сторону, не убирая её в холодильник, и откинулась назад, облокотившись на столешницу и полностью повернувшись к Энди. Одна рука на столешнице, слегка согнутая в локте, другая поднята со стаканом в руке. — Для этого складывается много факторов, — медленно начала она, и Энди почувствовала, как непроизвольно подалась вперёд, чтобы сосредоточиться. — Иногда я ориентируюсь на то, что происходит в нашей стране или в мире, иногда строго придерживаюсь моды. Думаю, это зависит от того, что вдохновляет меня в данный момент. — Да, но как вы выбираете? — спросила Энди, не в силах сдержаться. — Как можно решить, о чём стоит писать, когда происходит так много всего сразу? Миранда хмыкнула и склонила голову набок своим характерным жестом, пристально глядя на неё. Долгое мгновение она ничего не говорила, и Энди испугалась, что Миранда решит проигнорировать её вопрос, но наконец она поставила свой стакан с тихим звоном и глубоко вздохнула. — Что бы ты сказала, что определяет, что одна вещь важнее другой? Энди слегка нахмурилась, обдумывая это. Сюда входило так много всего. Как её воспитали, какие у неё ценности... Для одних новая коллекция Тома Форда была событием, меняющим жизнь, а для других — президент, избранный в Перу. Люди были такими разными, и шкала приоритетов была ещё шире. — Я не думаю, что есть одно единственное определение. Всё зависит от того, кто... — Для твоей работы всегда найдётся аудитория, о чём бы ты ни написала. Людям интересно всё, что может предложить мир, если ты знаешь, какими словами это описать, — перебила она и начала медленно, и Энди ловила каждое слово. Не каждый день Миранда была настроена наставлять. — Ты работаешь в Runway , так что, если хочешь, можешь сосредоточиться на моде. Пиши о том, как она изо дня в день революционизирует нашу жизнь. Как то, что мы носим, без слов говорит о нас почти всё. Тема моды может находить отклик у людей на гораздо более глубоких уровнях, чем ты можешь думать, Андреа. Пиши об этом, и я обещаю тебе, что никто не поверит ни единому твоему слову, потому что ты сама в это не веришь. Энди открыла рот и набрала в грудь воздуха, чтобы возразить. Она все это понимала! Она столько всего пережила и узнала, наблюдая за людьми, с которыми работала. Она уже знала, что мода — это не только яркая одежда, конечно, она уже это знала. Энди восхищалась работой Миранды, ценила ее характер и мастерство, но больше всего — изящество, с которым эта женщина работала с разными идеями, материалами и цветами. Она была благодарна за то, что могла наблюдать за этим каждый день. В конце концов, она стала свидетельницей тяжёлого труда сотни людей, которые создавали искусство! Миранда приподняла бровь и оттолкнулась от столешницы, попутно заставляя Энди замолчать. Она снова взяла стакан и перенесла его на кухонный островок, сев на один из стульев. Энди, немного выбившись из ритма, покачала головой и, схватив свой блокнот и ручку, встала с кресла и подошла к Миранде, сев рядом с ней, прямо на угол. — Что бы ты ни думала, Андреа, ты на самом деле ни во что из этого не веришь, — снова заговорила Миранда, и теперь, когда они сидели так близко, её голос звучал гораздо тише. Он звучал почти как бархат. — Ты многому научилась, но мода — не твоя сильная сторона. Энди усмехнулась и слегка кивнула, потому что не могла с этим не согласиться. Однако через мгновение она нахмурилась и снова подняла взгляд на Миранду, которая, казалось, с самого начала их разговора не смотрела ни на что, кроме неё. — Но вы не всегда пишете о моде, даже несмотря на то, что это Runway, — заметила она, на что Миранда хитро улыбнулась и отвела стакан от губ, и Энди чуть не вздохнула вслух, увидев, что её губы слегка изменили цвет от ежевичного сока. — Нет, не всегда, — призналась Миранда и, должно быть, почувствовала, что что-то не так, потому что одним плавным движением языка облизала верхний уголок губы. Это не помогло — тёмно-фиолетовый цвет всё ещё оставался. — Потому что Runway не о моде. Что-что? Энди нахмурилась, отчего с губ Миранды сорвался отрывистый смех. — Позволь мне перефразировать, — она слегка закатила глаза, и Энди сразу уловила, что этот жест Кэссиди унаследовала от неё. — О моде, но это не главная тема. Runway о женщинах для женщин. Хочешь получить совет, о чём писать? Ты женщина, так что пиши от сердца о том, чем хочешь поделиться с остальными. Сделай это настоящим — и мы это прочитаем. Энди тихо ахнула, чувствуя, как на плечи внезапно опустился тяжёлый груз. Когда она задала этот вопрос, она не ожидала, что их разговор пойдёт в этом направлении, и уж точно не ожидала искреннего совета от Миранды. Идея о том, чтобы эта женщина стала своего рода наставником, пришла Энди в голову месяцы назад. Многие забывали, что тот факт, что Миранда была в индустрии моды, не отменял того, что она была просто отличным редактором. Энди дважды кивнула, её взгляд неопределённо блуждал по кухонной стойке, чувствуя, как её мозг вот-вот задымится от перегрузки. Миранда дала ей отличный совет, на самом деле не говоря, о чём писать. Она всё ещё не знала, что именно хочет делать, но это был большой шаг вперёд. — Могу ли я... — внезапно начала она и подняла взгляд на Миранду, которая крутила стакан между руками, явно давая ей пространство. — У вас здесь случайно нет выпусков Runway? Я взяла с собой два, но уже прочитала ваши письма в них и хотела бы посмотреть ещё. Миранда посмотрела на неё странным взглядом, и Энди не могла понять, о чём сейчас думает женщина. Только через мгновение она осознала, что в этом взгляде было столько ранее невиданной нежности, что Миранда, казалось, почти вибрировала от неё. — Конечно, — прочистила она горло через мгновение и резко дёрнув головой, почти вскочила на ноги, будто внезапно всё начало её жечь. Она быстро пошла вперёд, оставив Энди позади. — Я покажу тебе. Энди встала со стула и последовала за Мирандой, идя медленнее, смутно чувствуя, что женщине нужно немного пространства, хотя бы на мгновение. Однако в конце концов она догнала её и остановилась в полушаге от высоких стеллажей, стоящих прямо за креслом, в котором она сидела раньше. — Это все, что у меня есть. — почти шепотом сказала Миранда, и указала перед собой. Энди почувствовала, как у неё отвисла челюсть, но в тот момент она была в таком шоке, что ей было совершенно всё равно. Если бы Миранда сейчас сказала ей, что у неё здесь был каждый выпуск Runway за каждый месяц, за каждый год с 1892 года, она бы поверила. — Вот чёрт, — сорвалось у неё, и она немедленно зажала рот ладонью и виновато посмотрела на Миранду, которая в ответ усмехнулась. — У меня здесь есть каждый выпуск с 1967 года и отдельные номера за более ранние годы. Энди не могла в это поверить. Она не сильна в математике, но была уверена, что здесь было не менее пятисот экземпляров, если не больше. — Это... ничего себе. Зачем хранить их здесь? — она оторвала взгляд от большой коллекции и посмотрела на Миранду в неверии. Если бы у неё было что-то подобное, она бы не захотела держать это так далеко от себя. — Хранить это дома показалось мне слишком демонстративным, — сказала она, на что Энди фыркнула, позволяя себе это только потому, что Миранда, казалось, тоже была этим позабавлена. Через мгновение она стала немного серьёзнее и добавила более слабым голосом: — Мой муж сказал, что здесь это выглядит лучше, и я согласна. Энди про себя назвала это чушью. Не было никакой вероятности, что эта огромная коллекция выглядела бы не абсолютно невероятно в доме Миранды. Это была её страсть, её любовь, её жизнь, её работа, её... всё. Почему бы не принять это и не выставлять напоказ другим? Стивен был идиотом, если предпочитал скрывать достижения своей необыкновенной жены в доме, где они проводили три дня в году, вместо того чтобы построить в их нью-йоркском доме большую полку специально для неё, на которой поместилось бы всё это. Энди вдруг так разозлилась из-за этого и была готова что-то сказать, поэтому она посмотрела на Миранду, и слова застряли у неё в горле. На мгновение Миранда показалась такой маленькой. Настоящее сожаление в её глазах, или печаль, или, может быть, и то, и другое. Что бы это ни было, это длилось не дольше нескольких секунд. Внезапно её лицо стало острее, и она снова стала выглядеть как обычно. Её глаза были почти как будто в тумане. Она шагнула вперёд и подняла левую руку, осторожно касаясь нескольких экземпляров и медленно вытаскивая их. Она протянула их Энди. — Начни с них, если ищешь вдохновение. Я горжусь ими больше всего, — сказала она и снова указала на них небольшим движением подбородка. — Можешь просмотреть их все, если захочешь. Энди сглотнула и кивнула, переполненная энергией. Она уже решила, что, скорее всего, проведёт здесь всю ночь, читая все эти письма одно за другим. Она благодарно улыбнулась Миранде, которая ответила лишь лёгким подъёмом уголков губ, тем самым снова привлекая внимание Энди к лёгкому обесцвечиванию в уголке своего рта. Она глубоко вздохнула и, крепко сжимая три экземпляра в левой руке, подняла правую и указательным пальцем легонько коснулась уголка собственного рта. — У вас здесь немного... — прошептала она, немедленно приняв виноватое выражение лица. — Ох, — ахнула Миранда и отвернулась, поднеся руку ко рту, вытерев его большим пальцем и слегка приоткрыв рот. Энди почувствовала жар, как никогда раньше, и быстро заморгала, опустив взгляд в пол, потому что впервые почувствовала внезапное желание поцеловать Миранду. Она была увлечена ею уже некоторое время, она знала, что женщина воздействует на неё физически, но до сих пор её тело никогда не хотело отвечать на это. Она тяжело дышала через нос, сосредоточившись на замедлении сердцебиения и остановке внезапно вспотевших рук. Её мгновенно охватила такая жара, будто она шагнула прямо в сауну. В животе всё перевернулось, и странный спазм поселился в нижней части живота, пульсируя неравномерно, из-за чего температура, казалось, всё росла и росла. В этот момент раздвижные стеклянные двери открылись, и Энди подняла взгляд, чтобы увидеть Кэролайн, которая, промокшая до нитки, вошла внутрь с широкой, но усталой улыбкой на лице. — Мам, Энди, идите посмотрите танец, который мы с Кэсс придумали! Энди осмелилась взглянуть на женщину рядом с собой, у которой всё ещё была рука у рта, а глаза были почти стеклянными. Миранда моргнула дважды и, не сказав ни слова, пошла прочь, говоря что-то дочери о том, чтобы та не заходила в дом мокрой, и вышла на улицу, оставив Энди одну у этой впечатляющей полки. ______________________________________________________________________________ Прошло около десяти минут, прежде чем ее сердцебиение пришло в норму, и она уже не помнила, как танцевали близнецы. Но Энди предположила, что они сами не вспомнят его к следующему дню, поэтому не придала этому значения, тем более что её мысли сейчас бешено неслись, и она не могла их замедлить. Энди не была уверена, то ли потому, что она не хотела принимать то, что случилось с ней почти тридцать минут назад, то ли потому, насколько естественной была такая реакция её тела. Это был такой простой жест, такой естественный, и Энди почувствовала такую внезапную и сильную потребность поцеловать старшую женщину, что сейчас, переосмысливая это снова и снова, она не могла оправдать это перед собой. Пока в ее влюбленности не было и намека на физическую близость, Энди могла с этим смириться. Но она не собиралась каждый день бороться с собой и своим сексуальным разочарованием на работе. Потому что именно к этому все постепенно и шло. Одно дело — восхищаться Мирандой и вздыхать по ней, и совсем другое — быть притянутой какой-то невидимой силой к её губам. Слишком много всего происходило одновременно, и Энди начала бояться. Не Миранды или того, что она находится с ней в одном доме, и даже не того, что их отношения уже некоторое время были более дружескими, чем просто отношения начальницы и ассистентки. Энди боялась того, что творилось в её собственной голове, потому что она прожила всю жизнь, убеждённая, что знает, кто она, чего хочет и что ей нравится, а теперь оказалось, что она вступила на совершенно неизведанную территорию и вдобавок сразу же наткнулась на самого сложного противника. Мало кто мог устоять перед Мирандой Пристли, и вот она здесь, но не просто с легким влечением — Энди буквально ощущала, как на нее на полной скорости надвигается огромная волна сексуального напряжения. Уже некоторое время Миранда вызывала у неё странные реакции, хотя румянец был самым распространённым. Она не могла составить вокруг неё нормальное, связное предложение, и достаточно было этой маленькой хитрой улыбки, чтобы Энди сложилась пополам. Она замечала эти реакции в себе и раньше, но тогда могла их игнорировать или называть совершенно по-другому. Но теперь у неё не было оправдания. Просто в тот момент ей хотелось её поцеловать. Вот и всё. — Чёрт, — прошептала она и в отчаянии спрятала лицо в ладонях. Она чувствовала себя в ловушке, потому что дело было не только в Миранде, которая была настолько недоступна, что могла бы жить на другом континенте, но и в том, что Энди никогда не думала, что у неё могут быть такие рефлексы. Когда они начали встречаться с Нейтом, всё было очень медленно и спокойно. Там не было страсти, была лишь лёгкая влюблённость, а затем любовь, которую они строили в течение следующих нескольких лет, шаг за шагом. Это было безопасно. То, что она чувствовала к Миранде, не было безопасным вовсе, и Энди боялась, что это одна из причин, по которой она глубоко внутри знала, что не хочет отпускать это чувство. Она находила своего рода утешение в этом новом опыте, в этом адреналине, который стал постоянным и близким спутником в её повседневной жизни. Миранда была как огонь, который Энди никогда не могла погасить, но она никогда этого и не хотела, потому что зачем? Это было лучшее в Миранде, и Энди это нравилось. Насколько интенсивной была эта женщина, а также сам факт того, что она была женщиной — женщиной, которая, вероятно, разрушала жизнь Энди и в то же время делала её намного лучше. ______________________________________________________________________________ Дело дошло до того, что Энди не могла сосредоточиться, даже сидя напротив этой женщины, которая не делала абсолютно ничего, что отличалось бы от нормы. Внезапно все её движения стали какими-то более плавными, голос — более сексуальным, а глаза — магнетическими. Обе близняшки, уставшие после нескольких часов игры в бассейне, приняли ванну и теперь сидели дома перед телевизором, ели попкорн и смотрели, вероятно, очередной фильм с Линдси Лохан — Энди слышала от них достаточно, чтобы знать, что они огромные фанатки. У Энди сложилось впечатление, что солнце сейчас пекло их сильнее всего, хотя оно уже не стояло прямо над ними. Было уже несколько минут четвёртого. Несмотря на приятный южный ветер, сухой воздух, казалось, царапал её кожу, раздражая её. Энди некоторое время назад переоделась из дорожной одежды. Она не думала, что здесь будет так жарко, особенно учитывая, что Атлантический океан был всего в двух шагах, но она была рада, что взяла гораздо больше одежды, чем в итоге понадобится. Энди завязала волосы в низкий пучок, который уже начинал распадаться из-за того, что из-за жары она постоянно прикладывала руку к затылку. Она сменила шорты и топ на одно из своих любимых платьев, которое купила сама, на свои собственные деньги, и которым невероятно гордилась. Оно было не от какого-то известного дизайнера и не принадлежало ни одному из крупных модных домов — Энди увидела его совершенно случайно в одном из магазинов, когда ходила за покупками с Лили. В то время платье было ей мало, но оно ей настолько понравилось, что она решила всё равно купить его, даже если бы ей пришлось только смотреть на него в своём шкафу. Платье было длиной до щиколоток. Материал был настолько лёгким, что она почти не чувствовала его на себе. Оно было покрыто одним узором: мелкими голубыми цветами, вышитыми по белому. Её бёдра красиво выделялись в нём, что ещё больше подчёркивалось тем, что верх платья имел встроенный корсет, завязывающийся сзади. Платье держалось на бретельках средней ширины, а вырез был квадратным, так что её грудь была красиво подчёркнута, но она не выглядела вызывающе. Воздушное, струящееся и женственное Итак, на Энди было ее идеальное платье, и она чувствовала бы себя самой красивой девушкой на свете, если бы не вспотела так сильно. Она сидела на улице за столиком под зонтиком, а Миранда — напротив. Для ясности: Энди села первой, желая немного позагорать и записать все темы, о которых она могла бы написать «письмо для Миранды», как она начала называть это про себя. Примерно через двадцать минут Миранда без слов присоединилась к ней, сев напротив и разложив несколько стопок документов, и так они работали вместе в тишине. Энди была бы в раю, если бы не мощный приступ тревоги, когда она почувствовала, как первая капля пота потекла по её спине, а затем следующие — по всей длине шеи, заканчивая между грудью. Она чувствовала себя отвратительно, но не могла встать, потому что тогда Миранда посмотрела бы на неё и увидела бы, как Энди не приспособлена к высоким температурам. Она также не могла обмахиваться даже рукой. Вместо этого она незаметно дула себе на нос, чтобы хотя бы для виду охладиться. Миранда сидела напротив совершенно невозмутимая, с обычным цветом лица, без единой капли пота, и на ней по-прежнему была белая рубашка с рукавами три четверти. Как такое возможно? Энди понятия не имела. Наконец, однако, она больше не могла этого выносить и тихо положила ручку на стол, откинувшись на спинку стула и плавным движением закинув ногу на ногу, положив одну руку за спину и начав обмахиваться ею. Как она и думала, Миранда на мгновение подняла на неё взгляд, спровоцированная внезапным движением Энди, и снова наклонилась. Не прошло и секунды, как женщина снова подняла голову, держа красную ручку над листом бумаги, и пристально уставилась на Энди. — Сегодня правда жарко, — глупо сказала она, потому что не выносила взгляда Миранды, которая, казалось, перестала моргать. — Я не очень-то создана для таких температур, — надрывно рассмеялась Энди, хотя всё, на чём она могла сосредоточиться, это то, насколько красным должно быть её лицо и как её кожа, должно быть, начала блестеть от пота. Миранда сглотнула, что Энди видела даже с того места, где сидела, затем прочистила горло и начала вставать, когда близняшки внезапно выбежали к ним из дома. — Ма-а-ам! Можно мы пойдём на пляж? — Вы разве не слишком устали? — Не-а, мы в порядке. И Энди ещё не видела пляж, — констатировала Кэролайн тоном, не терпящим возражений. Миранда хмыкнула и снова повернулась к Энди, её взгляд полностью сосредоточился на её глазах, словно она боялась смотреть куда-либо ещё. — Пойдёшь с ними? Энди широко улыбнулась обеим девочкам и чуть выше приподнялась на стуле. Она уже собиралась сказать, что с удовольствием, как вмешалась Кэссиди: — Мамочка, мы хотим пойти с тобой! Ты никогда не ходишь с нами. — Я уверена, что Андреа предпочла бы... — Я не против, — вмешалась Энди, потому что не было никакой вероятности, что Миранда попытается выкрутиться за её счёт. — Я бы с удовольствием пошла со всеми тремя. Близняшки широко улыбнулись, довольные, что их требования выполнены, и, крикнув, что идут переодеваться, побежали обратно в дом. Миранда, с другой стороны, приподняла бровь и многозначительно посмотрела на Энди, которая пожала плечами, внезапно чувствуя себя гораздо увереннее, чем несколько минут назад. В общем, через десять минут они были готовы к выходу. Энди воспользовалась этим моментом, чтобы привести себя в порядок и освежиться, и первой стояла у двери, готовая идти. Девочки всё ещё обсуждали что-то с Мари, которая только что вернулась из магазина, и Миранда внезапно материализовалась перед Энди. — Ты кого-то ждёшь? — спросила она, и Энди тут же открыла и закрыла рот, не уверенная, что ей ответить, потому что они собирались... — Мы идём со двора, у нас частный пляж. — Конечно, он у вас есть, — вздохнула она и последовала за Мирандой, у которой вдруг появилось странное выражение лица, будто Энди сказала что-то не то. Дом находился не прямо на берегу и не выходил окнами на океан, но со двора между кустами вела узкая тропинка к пляжу. Прогулка была действительно короткой и определённо стоила вида. Запах воды ударил Энди в нос, и южный ветер окутал её, как прохладное одеяло, отчего она не могла сдержать маленькую улыбку, расползавшуюся по её лицу. Всё было таким красивым и уютным, и тёплым. Она огляделась, наблюдая, как Кэролайн и Кэссиди уже давно оставили их позади, бегая к самой воде, чтобы намочить ноги. Миранда была уже на несколько шагов впереди, не желая оставлять девочек одних так далеко от себя. Энди последовала примеру женщины и тоже сняла туфли, держа их в одной руке, пока подбегала к ней, позволяя своему платью дважды колыхнуться. — Это так по-другому, когда здесь нет толпы людей, — сказала она и взглянула на Миранду, которая, казалось, была не очень разговорчива, несмотря на то, что ещё несколько минут назад была в хорошем настроении. — Я была на пляже всего один раз, когда была маленькой, с родителями, и там можно было с трудом шагнуть из-за толпы. — Поэтому я и хотела иметь частный пляж, — сказала Миранда, и Энди показалось, что в её голосе прозвучала стальная нотка. — Ну, эм-м... — она сглотнула, внезапно засомневавшись, стоит ли пытаться продолжать разговор. Миранда всё ещё была Мирандой, и только потому, что теперь у них сложились эти немного более дружеские отношения, не означало, что Энди сможет говорить всё, что захочет. — Жаль, что вы не приезжаете сюда чаще, это красивый дом, и место... всё это. Миранда внезапно остановилась, заставив Энди сделать то же самое шагом позже, и повернулась, чтобы посмотреть на женщину, которая пристально смотрела на неё с нахмуренным лбом. Энди не понравился этот взгляд, потому что она совершенно не могла его интерпретировать. Она ведь не сказала ничего плохого, верно? — Почему это, Андреа? Не хочешь объяснить? Ладно, что происходит? Энди несколько раз моргнула, чувствуя, как её голова слегка отклонилась назад, а подбородок опустился. Миранда из действительно хорошего и дружелюбного настроения перешла к атаке, которая, по мнению Энди, была совершенно беспочвенной. — Я... я не уверена, что... — она искренне не знала, что сказать, что только разозлило её ещё больше на себя, но также и на Миранду, которая по какой-то необъяснимой причине решила испортить настроение. — Я просто говорю, что у вас красивый дом, Миранда, вот и всё. Если бы у меня было что-то подобное, я бы... — Я знаю, что у меня есть, и мне не нужно, чтобы ты критиковала то, чего я добилась, Андреа. У меня могло бы быть ещё десять домов, и я могла бы позволить им покрываться пылью, если бы захотела, и не тебе меня за это судить, — резко ответила она и прошла мимо неё, направляясь к близняшкам. Энди развернулась в полном шоке. Когда она её осудила? В какой момент она сказала что-то не так или использовала не тот тон? Ей бы и в голову не пришло подвергать сомнению то, на что Миранда тратит свои деньги. Это было не её дело. Миранда была богата, все это знали, это не было секретом. Так в чём проблема? Даже если бы она и осудила Миранду (чего она не делала!), эта женщина была последним человеком на Земле, от которого Энди ожидала бы беспокойства о подобном. Миранда построила своё королевство на том, чтобы никого не слушать, кроме себя. Она покачала головой и поморщилась, не в силах понять, где она ошиблась. Энди, теперь тоже нервная, решила, что у неё нет намерения проводить остаток этого дня и следующий в такой атмосфере. Она уже усвоила на собственном горьком опыте, что когда Миранда обижалась, тихие дни могли превратиться в недели. Энди была слишком втянута во всё это «беспокойство о чёртовой женщине», чтобы просто отпустить ситуацию и даже не попытаться объясниться. Она подбежала к ней и встала впереди, заставив женщину в шоке сделать шаг назад от того, что кто-то внезапно появился перед ней. Но её широко раскрытые глаза быстро снова сузились, и она сжала челюсть. — Я не куплюсь на это, — сказала Энди и махнула рукой перед собой, указывая на Миранду. — Прошу прощения? — Я не куплюсь на это, — пожала она плечами, и когда Миранда закатила глаза и хотела пройти мимо, Энди снова преградила ей путь. — Я не знаю, что я сказала не так, поэтому извиняться не буду. Я не знаю, что дало вам повод думать, что я когда-либо буду осуждать вас, Миранда. У вас, очевидно, куча денег, и это факт. Что вы с ними делаете — не моё дело. Частный пляж или нет — мне всё равно. Миранда смотрела на неё, не говоря ни слова, её глаза сканировали всё лицо Энди, словно в поисках даже самого маленького доказательства того, что она лжёт. Энди решила, что Миранда может искать сколько угодно, потому что она сказала всё честно, как есть. — У меня нет настроения обсуждать это, — наконец сказала она, и Энди на мгновение задумалась, не лучше ли было бы просто схватить её за плечи и трясти, пока она не придёт в себя. — Миранда, пожалуйста, — сказала Энди, решив, что это будет её последней попыткой в этом вопросе. Она очень хотела, чтобы вся эта поездка, цель которой она всё ещё не понимала, была приятной для всех. — Я правда не знаю, что я сказала не так, вы можете мне сказать? Чтобы в следующий раз я сказала правильно. Миранда посмотрела на неё с огромным шоком, скрытым за поверхностным безразличием. Оба эти чувства попеременно мерцали в её глазах, от которых Энди не могла отвести взгляд. Женщина наконец глубоко вздохнула через нос и сжала челюсть, перемещая взгляд с глаз Энди на её нос, губы, шею и всё ниже и ниже... — Кто это сделал? — спросила она, и Энди решила плыть по течению, позволив Миранде взять контроль над разговором. — Macy's, — ответила она, и как только услышала, как Миранда фыркнула, её щёки немедленно порозовели, а губы расплылись в широкой улыбке. — На спинке есть этикетка, можете проверить. Миранда едва заметно кивнула, поэтому Энди повернулась к ней спиной. Однако она не ожидала, что это действие может грозить потерей сознания или, по крайней мере, потерей чувствительности в ногах. Она была уверена, что солнечные лучи и так достаточно её обжигают, но она не была готова к рукам Миранды, которые, несмотря на её старания не касаться её кожи напрямую, иногда нежно касались её спины пальцами. Она почти мучительно медленно расстегнула молнию на её платье, ровно настолько, чтобы увидеть, откуда оно, и снова застегнула его, отойдя в сторону. Энди снова повернулась к Миранде лицом, только сейчас заметив, что пребывание на солнце, должно быть, тоже повлияло на неё, потому что теперь старшая женщина тоже покраснела. Она неловко прочистила горло, надеясь, что её собственное лицо, которое определённо было красным не из-за температуры, было не так заметно из-за макияжа, который она специально нанесла перед выходом. — И? Миранда вопросительно посмотрела на неё, словно совершенно забыла, о чём они говорили. Вероятно, так и было. — Какая-то дешёвая сеть магазинов, — наконец сказала она, и, хотя она не улыбалась, её глаза стали намного теплее. Она отвела взгляд от Энди, взглянув на близняшек, которые то убегали от волн, то гнались за ними, и так далее. Она поймала себя на том, что не может оторвать взгляд от Миранды. Она стояла полубоком. Её лицо было освещено тёплыми лучами солнца, а волосы, в которых не было ни грамма лака для волос, колыхались от порывов ветра. — Всё, что у меня есть, я заработала сама, Андреа, — внезапно сказала она, и Энди немедленно сосредоточилась на её словах, а не на её красоте, благодарная, что Миранда всё же решила поговорить с ней. — Все, кого я знаю, думают, что знают гораздо лучше меня, на что и как я должна тратить свои деньги. Но есть и те, кто осуждает не то, как я ими распоряжаюсь, а сам факт того, что они у меня есть. Возможно, ты не это имела в виду, но когда я слышу покровительственный тон в ответ на то, что я могу позволить себе купить это место для себя совершенно частным образом... я... раздражаюсь. Энди кивнула и ободряюще улыбнулась ей, надеясь, что её лицо показывает, как она благодарна за то, что Миранда наконец решила сказать, что её беспокоит. — Хорошо, — почти прошептала она. — Я не хотела, чтобы это прозвучало так. — Хорошо, — скучающим тоном ответила Миранда и прошла мимо Энди, направляясь к океану. Энди усмехнулась, покачала головой и подбежала к Миранде, которая уже отошла на небольшое расстояние. ______________________________________________________________________________ — Кэссиди, прекрати играть с едой, ты не мужчина. — То есть мальчикам можно, а мне нет? — возмущённо спросила она. Энди ещё не успела дойти до кухни к ужину, как услышала громкие разговоры близняшек, поучающий голос Миранды и смех Мари из-за стены. Однако, услышав такой маленький фрагмент семейного обсуждения, она остановилась в дверях, наблюдая за всей сценой. — Нет, это просто отвратительно, — ответила ей Кэролайн голосом, полным отвращения. — Прекрати! — Я не потерплю двойных стандартов в этом доме! — запротестовала Кэссиди. — Кэссиди, успокойся, — сказала Миранда более резко, что немедленно заставило девочку послушно сесть обратно на место. — Здесь нет никаких двойных стандартов. Так вести себя грубо. — Но ты сказала...! — У мамы просто личная вендетта против всех мужчин, — перебила Кэролайн тоном, который давал понять, что она констатирует самый очевидный факт. — Кэролайн! Энди сильно прикусила нижнюю губу и встретилась взглядом с Мирандой, которой снова пришлось делать замечание дочерям. У женщины было серьёзное выражение лица, но Энди не упустила того, как её глаза сверкали от удовольствия от всей этой ситуации. Она смеялась внутри так же сильно, как и Энди. Мари наконец заметила её и быстро подошла, схватив Энди за руку и усадив её за стол рядом с Кэссиди, которая теперь сидела надувшись, потому что её заставили есть вилкой. — Секундочку, дорогая. — Спасибо, Мари, — тихо сказала Энди и оперлась обеими руками на кухонный островок. Наблюдая за двумя маленькими обезьянками и Мирандой, которая пыталась успокоить их для вида, хотя смеялась вместе с ними, Энди не могла не почувствовать тепло, охватившее всё её тело. Ей так повезло, что она побывала в этой поездке с ними и увидела Миранду в совершенно ином свете. Она чувствовала себя в некотором роде особенной, и это был всего один день — у них был целый следующий день для всего этого. Завтра со Стивеном. Так или иначе, Энди решила наслаждаться по максимуму, зная, что это, скорее всего, предел её отношений с Мирандой. Она не ждала ничего большего, чем то, что у нее уже было. Желание поцеловать ее, пусть и всего один раз, вовсе не означало, что ее чувства, которые она никак не могла определить, сохранятся, не говоря уже о том, чтобы развиться. Все и так было хорошо. — Мы можем завтра тоже пойти на пляж? — Конечно, можем, если все захотят, почему бы нет, — ответила Миранда тоном, не терпящим возражений, и Энди не могла избавиться от ощущения, что в какой-то мере она чувствовала себя частью этой семьи, хотя ещё не знала, какова будет её роль. — Стивен, наверное, скажет «нет», — пробормотала Кэсс себе под нос, за что получила лёгкий удар ногой от Энди. — Ай! Миранда нахмурилась и подозрительно посмотрела на них обеих. — Не бормочи за столом. Что ты сказала? — Ничего. — Кэссиди. — Боже мой, я сказала «ничего»! — заныла она и агрессивно наколола морковку на вилку. — Я просто... во сколько Стивен приедет завтра? Миранда быстро дважды моргнула, удивлённая внезапной вспышкой дочери, но оставила это без внимания и решила не комментировать. Энди посмотрела на неё и на Кэссиди, напряжённо ожидая ответа. Она должна была признать, что разделяла недовольство девочки мужем Миранды. Когда она думала об этом больше, она никогда официально не встречалась с ним, но того раза на её первом банкете, когда он пришёл пьяным, было достаточно, чтобы он ей не понравился. Не говоря уже обо всех последующих ссорах, которые она слышала по вечерам, когда приносила Книгу. — Вообще-то, он будет здесь сегодня около девяти, — сказала Миранда после короткой паузы, и Энди чуть не поперхнулась кусочком картошки. К тому времени, как все закончили есть, близняшки решили, что все вместе должны посмотреть фильм. Энди хватило одного взгляда на Миранду, чтобы решить, что она пропустит это. Она уже провела с ними целый день, поэтому хотела оставить им эти последние два часа для себя, особенно до приезда Стивена. Энди поднялась наверх и заперлась в своей комнате, чтобы не мешать им. Она села на подоконник, который был достаточно широким и покрытым подушками, и положила блокнот на согнутые колени. Оглядывая комнату и думая о прошедшем дне, она почувствовала огромную благодарность. За работу, о которой миллионы девушек могли бы только мечтать, за такого замечательного друга, как Даг, за самого красивого кота в мире, но больше всего за то, что её впустили в эту семью. В семью Миранды, хотя бы на эти выходные. Она прикусила кончик ручки и открыла блокнот, уже более или менее зная, о чём ей следует писать. Энди изо всех сил старалась игнорировать чёрную машину, которая три часа спустя въехала на подъездную дорожку, и из неё вышел муж Миранды. ______________________________________________________________________________ Когда она проснулась на следующее утро, Энди должна была признать, что никогда не спала на чём-либо более удобном. Её спина начала чуть ли не вслух благодарить её за то, что она наконец провела ночь на чём-то настолько качественном. Весь юмор исчез, когда она вспомнила, что этот день, вероятно, будет выглядеть совершенно иначе. Её охватило беспокойство о Миранде. За близняшек она могла не волноваться, потому что они просто не любили его, и этим всё было сказано. Однако у Миранды были сложные отношения с мужем, очень похожие на отношения Энди с Нейтом, поэтому в некотором смысле она понимала её лучше, чем кто-либо другой. Она потянулась к телефону, чтобы проверить, нет ли новых сообщений, и почувствовала автоматический спазм в животе, когда их оказалось больше одного, плюс несколько пропущенных звонков. Она так хорошо провела время с девочками и Мирандой, и даже с Мари, накануне, что ни разу не взяла в руки телефон, решив, что всё время была с начальницей. Если что-то нужно было сделать, Миранда могла сказать ей лично, и по какой-то странной причине она почти ничего не велела ей делать. Она всё ещё понятия не имела, что это значит. Дагги: Девочка, хватит нервничать, всё будет хорошо! Она улыбнулась ответу, который получила от него, а затем посмотрела на остальные сообщения: Дагги: Как дела? в 12:34. Дагги: ОТВЕЧАЙ! ТЫ УМЕРЛА? в 15:09. Дагги: Ладно, я просто предположу, что ты проводишь лучшее время своей жизни с мисс Пристли, поэтому меня игнорируют. в 15:45. Дагги: Хотя бы сфоткай что-нибудь! в 17:02. Дагги: Боже, напиши, когда закончите целоваться или что там, потому что это единственное возможное объяснение на данный момент. в 20:27. Энди провела рукой по лицу, громко застонав. Этот парень иногда был невыносим. Она быстро написала ему, чтобы он успокоился и знал, что с ней все в порядке, а затем просмотрела несколько сообщений от Эмили и Найджела об их секретном проекте, хотя в них не было ничего конкретного или шокирующего. Самое неприятное она оставила на потом: Нейт: Привет, всё в порядке? Позвони, когда будет минутка. Энди совсем не хотелось с ним разговаривать. Однако она решила, что не может полностью проигнорировать его сообщение, потому что это вызовет гораздо более крупную ссору, когда она вернётся. Энди встала, поправляя шорты, которые задрались слишком высоко. Обычно она спала только в трусах и свободной футболке на два размера больше. Но она была в доме Миранды и не собиралась демонстрировать свой голый зад — отсюда и шорты. Она устроилась поудобнее и села на подоконник, прислонившись к окну. Солнце, которое медленно поднималось все выше и выше, приятно согревало ее. Она набрала его номер и решила, что если он не ответит сейчас, придётся ждать до её возвращения. — Привет, малыш! Как ты? Энди поджала под себя одну ногу и вздохнула: — О, эм, всё хорошо. На самом деле очень хорошо. — Надеюсь, она не даёт тебе слишком много работы. — Нет, у нас всё... у меня всё в порядке. — она ни за что не рассказала бы ему, чем на самом деле занималась здесь до этого момента. Он бы просто снова разозлился, а у неё не было энергии проходить через всё это заново. — Так что случилось? Ты сказал, что хочешь, чтобы я позвонила. — Ах да, ну, я просто хотел поговорить с тобой. Ты не позвонила, когда приехала, и я волновался, но не хотел тебя беспокоить, — объяснил он, и Энди почувствовала себя на самом дне пищевой цепочки, зажмурившись, потому что ей стало физически некомфортно. — Думаю, сейчас у тебя есть минутка? — Да, есть, — она энергично кивнула, хотя знала, что он не может её видеть. — Как там Лэгги? — Эм, если честно, я мало с ним разговаривал, — рассмеялся он, и Энди присоединилась. — Но думаю, он скучает по тебе. — Передай ему, что я тоже скучаю и что вернусь сегодня вечером. — А по мне? — спросил Нейт после мгновения молчания, и Энди ахнула, чувствуя, словно у неё насильно забрали кислород из лёгких. — Потому что я скучаю по тебе, Энди. — Я... да, — она прижала трубку ближе к уху, затем придавила её ещё сильнее другой рукой, оглядывая комнату так, будто заблудилась. — Скучаю. Ложь, ложь, ложь… Дверь внезапно открылась, и Энди посмотрела в ту сторону, не сумев вовремя сменить выражение лица. — Привет, Энди! Я услышала твой голос, и раз ты уже встала, я подумала, что, может быть… — Кэссиди ворвалась в комнату, но как только увидела, что Энди разговаривает по телефону, она виновато посмотрела на неё, прижала палец к губам и тихо прошептала: — Извини! Энди покачала головой, давая понять, что ничего страшного, Кэссиди кивнула и вошла внутрь, сев на кровать и глядя на неё. Дверь за собой она не закрыла. — Кто это был? — спросил Нейт, и Энди внезапно стало холодно. — Это был ребёнок? — Эм-м... — бессмысленно было врать. — Да... да. Это... эм, дочь Миранды. На том конце повисла тишина, и Энди прислушалась, но всё, что она могла уловить, — это дыхание Нейта. — Почему её дети с тобой, если это командировка? Чёрт. Ну, она никогда официально не говорила ему, что едет в командировку. И даже если бы сказала, то тогда не солгала бы, потому что сама так думала! Правда оказалась немного иной, и Энди всё ещё не знала, зачем она там, но ни за что не собиралась рассказывать об этом Нейту. — Давайте, народ! Мы идём на пляж! — раздался из коридора голос Кэролайн, когда она вышла из своей комнаты и направилась прямо вниз. Энди выдохнула и посмотрела на Кэссиди, которая, должно быть, почувствовала, что её телефонный разговор был не из приятных, потому что смотрела на неё с сочувствием. — Энди, какого чёрта, где ты? Боже, как она ненавидела, когда он так говорил. Она чувствовала себя такой маленькой и такой, такой виноватой. Она, конечно, была — виноватой, то есть. Энди была той, кто лгал и лгал, и давал обещания, которые и не собирался выполнять. Так или иначе, ей было плохо за себя, плохо за него… просто плохо. — Я... — слова застряли у неё в горле, и она посмотрела на Кэссиди с мольбой о помощи в глазах, хотя знала, что не получит её. К тому же, она не хотела впутывать дочь Миранды в это больше, чем уже впутала. — Это... это трудно объяснить, правда, Нейт, так что если бы ты мог просто дать мне... — Лучше объясни быстро, потому что, судя по всему, ты меня кинула ради прекрасных выходных с этой сукой и её детьми. Энди сжала челюсть, чувствуя, как гнев начинает вытеснять её чувство вины. Тем не менее, маленький голосок в голове продолжал твердить, что он имеет полное право злиться на неё. Это она лгала и по сути использовала его ради квартиры. Кэссиди встала со своего места и сделала два шага к ней, неуверенно протянув руку вперёд. Словно она хотела подойти и попытаться как-то утешить Энди, хотя понятия не имела, как. В этот момент из своей спальни, которая была самой дальней от комнаты Энди, вышла Миранда, надевая часы на запястье. Она подняла взгляд, и их глаза встретились. Она, должно быть, почувствовала, что что-то не так, потому что склонила голову набок и уже сделала шаг вперёд, когда дверь за ней снова открылась и вышел Стивен, одетый в повседневные джинсы и свободную рубашку. Миранда повернулась к нему и что-то сказала, на что он лишь угрюмо кивнул и прошёл мимо неё, направившись вверх по лестнице и вниз. Энди сглотнула, чуть не поперхнувшись, потому что меньше всего ей сейчас нужно было стать свидетелем того, как они выходят из одной спальни. Она оторвала взгляд от Миранды, которая быстрым шагом приближалась к ним, и сосредоточилась на разговоре с Нейтом, который всё ещё, на удивление терпеливо, ждал её ответа. — Ладно, эм-м... — прошептала она, изо всех сил стараясь сосредоточиться на том, что ей следует сказать, вместо того чтобы прислушиваться к звуку шагов Миранды, которая была уже почти у её двери. — она попросила меня приехать с её дочерьми в её дом на пляже, чтобы она могла быть в курсе всего, что происходит на работе, — наконец сказала она, глядя прямо в глаза женщине, которая уже стояла в дверях и пристально смотрела на неё, всё ещё застёгивая часы. Миранда, казалось, очень быстро поняла, с кем Энди должна была разговаривать, потому что протянула руку Кэссиди и подозвала её к себе. Она прошептала что-то ей на ухо, и девочка кивнула и в последний раз сочувственно посмотрела на Энди, прежде чем уйти, на этот раз закрыв дверь. Энди тяжело дышала, не отрывая глаз от Миранды, которая без труда поддерживала этот интенсивный зрительный контакт, словно знала, что это единственное, что удерживает Энди от паники. — Понятно, — наконец сказал Нейт, но Энди уже слышала, что он нервничает. — Ладно. Веселись с ней, и позвони, когда будешь готова сказать мне правду. Пока. Он повесил трубку, и Энди слегка вздрогнула, наконец отнимая телефон от уха. Она сжала челюсть, чувствуя, как внезапно на неё нахлынула огромная волна гнева и неконтролируемой ярости на него. — Он ревнивого типа, верно? — внезапно сказала Миранда, возвращая внимание Энди к себе, которая удивлённо посмотрела на неё. — Вы слышали? — Последнюю часть, да, — призналась Миранда, и только сейчас Энди поняла, что женщина больше не стояла у двери, а была почти в двух шагах от неё. — Ревнивые люди склонны выдумывать невозможные сценарии, чтобы подпитать свою собственную неуверенность. Энди моргнула, не уверенная, что ей на это ответить. Она не ожидала никакого утешительного разговора от Миранды. Она могла оценить сентимент, но не думала, что эта женщина была одной из тех, кто на самом деле умеет разговаривать с людьми. Учитывая, сколько месяцев Энди проработала на неё, она могла с уверенностью сказать, что Миранда была тем человеком, который меньше всех понимал, как работают люди, из всех, кого Энди встречала за свои двадцать шесть лет жизни. И в этот момент она была такой чертовски злой. На себя, на Нейта, даже на Миранду, потому что она велела ей приехать сюда без всякой причины и... — Зачем я здесь? — решила спросить Энди, проигнорировав её предыдущее замечание. Миранда слегка откинула голову назад, выпрямляясь, словно почувствовала негативные эмоции, кипящие внутри Энди, и подтверждая свои слова. Энди терпеливо ждала ответа, но когда не получила его почти через минуту, она почувствовала, как вся злость вытекла из неё, как воздух из порванного воздушного шарика. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, и даже набрала воздух, но остановилась на полпути, когда поняла, что Миранда просто не знает ответа на этот вопрос. — Зачем я здесь, Миранда? — попыталась она снова, отчаянно желая получить ответ хотя бы на один из тысяч вопросов, роящихся в её голове. — Потому что я была убеждена, что Вы сказали мне приехать сюда, чтобы помогать вам с работой, но я ничего не делаю. Она встала, чувствуя внезапную потребность двигаться. Сидеть на месте становилось слишком утомительно, заставляя Энди чувствовать себя запертой, словно стены сжимались с обеих сторон, и не было способа их остановить. Ей нужно было двигаться, стоять на своих ногах, смотреть на Миранду сверху вниз, воспользоваться тем, что она выше неё. Миранда смотрела на неё нечитаемым взглядом, который Энди совершенно не могла понять, но чем дольше она ждала ответа, тем меньше хотела знать. Осознание пришло внезапно, и она замерла на месте, быстро моргая, совершенно не понимая реакции своего тела. — Думаю, тебе будет лучше остаться здесь на некоторое время и привести себя в порядок, — наконец сказала Миранда, и Энди не могла не заметить, как странно звучал её голос. Словно она не была готова на самом деле произносить что-либо вслух. Затем она услышала эти слова. Она подняла взгляд на Миранду и нахмурилась, чувствуя, как гнев из прошлого снова подкрадывается к ней. Скользит под кожу, как змея, потому что что это, чёрт возьми, должно было значить? — Вы не можете говорить серьёзно. О, она чувствовала себя смелой. Энди чувствовала себя смелой, и она чувствовала, что ей всё равно на всё и всех в этот момент. Именно в этот момент она решила, что как только вернётся домой, покончит с Нейтом. С неё было достаточно. Миранда фыркнула и снова схватилась за часы, словно нервничая. — Ты явно не в себе, Андреа, и слишком эмоциональна, чтобы... — Вы удивлены? Мои отношения разваливаются, и вместо того, чтобы быть с моим парнем в поездке, которую он планировал целую вечность, я здесь и понятия не имею, зачем! Миранда дважды моргнула, и у Энди была только половина секунды, чтобы увидеть в её глазах, насколько сильными были её слова на самом деле. Как низко она пала. Она пожалела о них почти сразу же, и гнев был навсегда заменён страхом перед собой за отсутствие самоконтроля. Страхом, что отношения, которые она так долго строила с Мирандой, были прерваны в этот момент только потому, что Энди не смогла держать рот на замке. Она сделала шаг к Миранде, которая посмотрела на неё так резко, что Энди немедленно застыла на месте. Её лицо было неподвижным, почти холодным на ощупь. Только её грудь, которая ритмично вздымалась и опускалась, была признаком того, что Миранда не превратилась в камень. — Простите, — прошептала она, хотя знала, что не может исправить ущерб. — Я... это было слишком, простите, я не жалею, что я здесь, мне нравится проводить время с девочками, и... и... Она замолчала, чувствуя, насколько рваными были её дыхание и голос. Но что поразило её больше всего, так это то, что, несмотря на то, насколько отстранённой стала Миранда за считанные минуты (и справедливо), она всё ещё стояла здесь и слушала, что Энди ей говорит. Она ожидала, что та немедленно уйдёт, хлопнув дверью, просто скажет ей собираться и ехать прямо обратно в Огайо. Вместо этого она стояла и внимательно слушала каждое слово, и Энди собиралась воспользоваться этим, даже если это означало полностью опозориться и выставить свои проблемы на обозрение самой Миранде Пристли, своей начальнице и женщине, которую она хотела поцеловать накануне. Она вроде как хотела сделать это снова. — Я не хотела быть такой... ну, такой стервой. Я отреагировала слишком остро, и не должна была. — Миранда глубоко вздохнула и наконец двинулась с места, и Энди была в ужасе, увидев, что она явно уже решила уйти, потому что повернулась и направилась к двери. — Мне очень понравилось... нравится проводить с вами время, Миранда. Не только с девочками. Это был её последний шанс, и она надеялась, что он сработает. Миранда остановилась на полпути и повернулась к ней. Энди почувствовала, как внутри поднимается надежда, и даже несмотря на то, что следующие слова Миранды были произнесены почти в том же тоне, что и её монолог о некрасивом свитере, Энди почувствовала, как облегчение окутало её плечи. — Приведи себя в порядок и сможешь присоединиться к нам позже. Я не позволю своим дочерям видеть тебя в таком состоянии. И с этими словами она ушла. Как только дверь за ней захлопнулась, Энди резко и глубоко вздохнула и села на подоконник, чувствуя, как ноги подкашиваются под тяжестью всей этой ситуации. Она растёрла лицо рукой и сосчитала до пяти, решив принять чувства Миранды близко к сердцу. Она даст себе час и вернётся к ним в отличном настроении, а с Кэссиди поговорит, чтобы та знала, что всё под контролем. Через несколько минут она встала и подошла к своему чемодану, чтобы достать одежду, которую планировала надеть сегодня. Стоя перед зеркалом в ванной, она внимательно посмотрела на своё лицо, замечая каждую деталь, даже самую маленькую, пока наконец не позволила насмешливой улыбке появиться на своём лице. Это было довольно забавно, как всё началось с Нейта и снова закончилось Мирандой. Она проигнорировала горький привкус, оставленный словами женщины. Энди была в полном дерьме, и это был просто невозможный сценарий. ______________________________________________________________________________ Два часа спустя Энди, проигнорировав урчащий живот, требующий еды, вышла из дома молча — ей повезло не столкнуться с Мари. Она не собиралась избегать женщину, потому что та ей очень нравилась, но знала, что сейчас не сможет ничего проглотить. Энди чувствовала себя невероятно виноватой и просто глупой из-за всей этой ситуации. Её потрясло, что Миранда отреагировала именно так, и в каком-то смысле она была благодарна, потому что ей явно была нужна небольшая словесная пощёчина, чтобы остановиться. Тем более что она чувствовала, что падает уже несколько месяцев. Она закрыла за собой раздвижную дверь на террасу и чуть не упала, когда большое пушистое создание уткнулось ей в колени. — О чёрт! — взвизгнула она, восстанавливая равновесие, и повернулась, чтобы посмотреть прямо на красивого, крупного сенбернара. — Привет, Пэтти! Как это я тебя раньше не замечала? Она присела на корточки и начала чесать большую девочку за ухом, отчего её хвост радостно задвигался. Если подумать, она, возможно, видела её пару раз накануне, но была слишком поглощена всем, что касалось Миранды, чтобы запомнить. Она встала на ноги через несколько долгих мгновений и направилась к пляжу, надеясь, что все всё ещё там. Пэтти решила пойти с ней и сначала шла у её ноги, но, услышав смех близняшек, ускорила шаг и побежала вперёд. Энди отстала, чувствуя, как с каждым шагом внутри неё нарастает стресс. Что ей еще сказать? Она уже извинилась, хотя знала, что этого недостаточно. Она наконец достигла конца тропинки и заметила Кэролайн и Кэссиди, сидящих чуть дальше на песке и оживлённо обсуждающих что-то. Примерно в пятнадцати футах от них на одеяле сидела Миранда: слегка на боку, с согнутыми в коленях ногами, опираясь на правую руку. Стивен стоял ещё дальше и яростно с кем-то разговаривал по телефону. Энди решила воспользоваться моментом и быстро подошла к Миранде, которая, несмотря на то, что заметила её, не сказала ни слова. — Здравствуйте, — прошептала Энди, садясь рядом с ней. — Простите. Она решила начать сразу с этого. Миранда громко втянула носом воздух, отвела взгляд от близняшек и повернулась к Энди. Её взгляд не был таким ледяным, как утром, но и совсем не походил на тот, который Энди получала весь предыдущий день. — Я так понимаю, ты уже успокоилась, раз решила к нам присоединиться. Ладно, она заслужила это. — Да, — выдохнула она. — Я... я не хотела на вас срываться. — И хорошо, — фыркнула Миранда, но у Энди возникло странное ощущение, что та больше не злится на неё. — Он злится, что ты здесь? Что ж, Энди не ожидала, что Миранда задаст личный вопрос. Не то чтобы женщина начала расспрашивать её обо всей этой глупой ситуации. Но в этот момент Энди решила, что может ответить на любой вопрос, потому что чувствовала, что это вина Миранды. — Как вы и сказали. Он ревнивый. — Из-за того, что ты проводишь время здесь, — кивнула Миранда, больше себе, словно произнося слова вслух, их вес становился более осознанным. — Нет, — возразила Энди, хотя даже не знала, зачем; она просто чувствовала потребность сказать ей. — Из-за вас. Миранда нахмурилась и внимательно посмотрела на Энди. Её взгляд слегка метался влево и вправо, сосредотачиваясь поочерёдно на обоих глазах. — Прости, Мира, у меня видеоконференция. Руперт кое-что напортачил. Энди обернулась, услышав над собой голос Стивена, и прервала зрительный контакт с Мирандой. Он подошёл к ним и кивнул Энди в знак приветствия, и она ответила тем же. Он присел на корточки рядом с Мирандой и виновато посмотрел на неё. Энди отвела взгляд, чувствуя, как узел в животе снова затягивается, но краем глаза увидела, как Миранда слегка наклонилась к нему и положила одну руку ему на грудь, что-то тихо говоря. Он поцеловал её в щёку и направился обратно к дому, и только когда он отошёл достаточно далеко, Энди подняла взгляд от песка. — Ты получила письмо от Джорджа? — спросила Миранда через мгновение, и Энди не была уверена, благодарна ли она за то, что женщина явно решила оставить всю ситуацию в прошлом, или разочарована тем, что они возвращаются на безопасную рабочую территорию. — Да, я уже переслала его вам. Она решила, что будет брать то, что дают, и разговаривать с Мирандой о работе было намного лучше, чем не разговаривать вовсе. ______________________________________________________________________________ Они пошли в ресторан ужинать. Стивен сказал, что присоединится к ним позже, потому что деловой звонок затянулся, и если бы вы спросили Энди, что она об этом думает, она бы сказала: круто. Место было небольшим, но очень уютным. Яркие цвета, очень чисто. Они подошли к столику, который выбрали для них девочки. Кэролайн и Кэссиди сели рядом, поэтому Энди, позволив Миранде сесть у окна, заняла место с края стола. — Я хочу картошку фри! — объявила Кэссиди, даже не взглянув на меню. Энди фыркнула, а Миранда посмотрела на дочь. — Точно нет. Ты уже съела слишком много попкорна вчера. — Ну, мам, ты никогда не разрешаешь нам есть такую еду дома! — поддержала сестру Кэролайн, и они обе посмотрели на неё умоляющими глазами. — Девочки... — вздохнула Миранда. — Я слышала, что Мари хотела сделать на ужин оооочень полезный салат, так что это бы, знаете, уравновесило. Близняшки хихикнули на своих местах, а Энди улыбнулась Миранде, которая посмотрела на неё как на дуру. Наконец она подняла руки и покачала головой. — Ладно. — Да! — радостно закричали они обе и дали Энди «пять», которая громко рассмеялась вместе с ними. Несмотря на их утреннюю ссору, если это можно было так назвать, Энди чувствовала себя с ними очень комфортно. Она всё ещё хотела поговорить с Мирандой и выяснить, что женщина задумала, пригласив её сюда, но в этот момент это было скорее тихим гулом на задворках сознания. Она почти чувствовала, что ужинает с собственной семьёй. Она смотрела на смеющихся близняшек и на Миранду, которая в своём платье от Prada выглядела так, будто была из другого мира. Энди не хотела быть нигде в другом месте, потому что бабочки в её животе были с ней постоянно. — А Энди могла бы прийти к нам домой в Нью-Йорке? На ужин или что-то вроде того, — спросила Кэссиди, и за столом внезапно воцарилась тишина. Энди стало неловко за Миранду, потому что теперь та оказалась в крайне неудобном положении. Она не ожидала, что её отношения со старшей женщиной будут на таком уровне, что она сможет приходить к ней на вечеринки или семейные ужины. Эти выходные были, вероятно, всем, что Энди когда-либо получит, потому что когда они вернутся в Нью-Йорк, всё вернётся на круги своя. Эта Миранда была не той женщиной, которая стояла во главе Runway и заставляла взрослых людей плакать. Женщина, за которой Энди имела привилегию наблюдать в уединении её собственного дома с дочерьми, была совершенно другой. Когда они вернутся к работе, всё станет как прежде, и Энди наконец перестанет думать о том, что хочет поцеловать Миранду. — Не вижу причин, почему бы и нет. Что-что? Энди, в шоке, посмотрела на Миранду, которая выглядела совершенно невинно, накалывая кусочек помидора на вилку и отправляя его в рот. Её взгляд на мгновение опустился на губы женщины, и когда она почувствовала, что её лицо начинает приобретать цвет упомянутого помидора, она быстро отвела взгляд и сглотнула. Примерно через полчаса, когда почти все закончили есть, раздался звон колокольчика на двери, и вошёл Стивен. Энди машинально напряглась и села глубже на диван, словно уже подсознательно зная, что ни за что не уступит своё место рядом с Мирандой. Только если женщина не скажет ей иначе. У Стивена, казалось, не было с этим проблем, потому что он поманил девочек, без слов велев им потесниться, и сел с краю рядом с ними, громко выдохнув. — Мои извинения, дамы, у нас в компании сейчас большая распродажа, и... — Не проблема, дорогой, — ободряюще улыбнулась ему Миранда, и Энди захотелось утопиться в одной из фритюрниц. — Рад, что ты понимаешь. Что вы здесь ели? Энди медленно откинулась на спинку дивана, чтобы хотя бы внешне дать им возможность поговорить. Нравился ей Стивен или нет — здесь не имело значения. Она была всего лишь ассистенткой Миранды, а он был её чёртовым мужем. Если дело дойдёт до этого, у неё будет меньше всего права голоса. Когда она полностью отключилась от их разговора, она слегка нахмурилась, вспомнив первую ссору, которую слышала между ними. Конечно, она слышала не всё, но отчётливо помнила, что у Стивена была проблема с тем, что Миранде приходится работать. Разве эта ситуация не была похожа? Конечно, была, и знание этого факта заставляло Энди желать посмотреть на него исподлобья. У Стивена всегда была проблема с Мирандой из-за... ну, всего, а вот она — не имела проблемы с тем, что ему приходится работать в их семейном отпуске. Кроме того, что он присоединился намного позже, он почти не проводил с ними времени. Что ж, Энди и девочки определённо не жаловались, но невозможно было не заметить, что Миранда была обеспокоена. Что она хотела провести время со своим мужем, потому что дома именно она была та, кто всегда занят, а теперь у неё не было абсолютно никакой возможности. Если бы Энди была на его месте, она бы... — Мне нужно будет вернуться домой. — Энди быстрее заморгала от слов Стивена и удивлённо посмотрела на него. — Ещё даже нет полудня, Стивен. Разве ты не можешь... — У меня тоже работа, Миранда, — перебил он её, и Энди в шоке наблюдала, как Миранда позволяет ему это сделать даже без намёка на недовольство. Если бы это был кто-то другой, женщина уже была бы... — Только потому, что у тебя наконец-то нашлось три свободных дня, не значит, что я волшебным образом смогу подстроить свой график под твой. — Да, конечно, — медленно ответила она, явно в шоке от того, что Стивен так быстро перешёл в наступление. — Я понимаю, как иногда бывает, дорогой. Возможно, дело было в том, что Миранда не хотела ссориться с ним в присутствии девочек, или, может быть, потому что там была Энди, но она совсем не была похожа на ту женщину, которой была в офисе. Энди была в таком шоке, что чуть сама не высказала все мужчине, видя, что Стивен вместо того, чтобы уйти, выглядел так, будто только начинал. Энди в этот момент опустила взгляд и с изумлением увидела, как сильно Миранда сжимает свою руку под столом. Так сильно, что её почти трясло. Её лицо было спокойным, щёки розовыми, и она даже слегка улыбалась. Даже Энди не смогла бы вот так просто сказать, что что-то не так. Самоконтроль этой женщины поражал её полностью. Не долго думая, она снова подняла взгляд на Стивена и протянула правую руку, медленно положив её на руку Миранды. Женщина сначала вздрогнула, но Энди даже не успела ничего сделать, как почувствовала, что её рука быстро перевернулась, и Миранда переплела их пальцы и сжала их так сильно, что Энди испугалась, что останется без руки, когда всё закончится. Однако она сглотнула и тоже сильно сжала пальцы, чтобы Миранда чувствовала, что её держат. Женщина судорожно выдохнула, что могла слышать только Энди, и только тогда она смогла увидеть разницу в лице Миранды и то, каким поверхностным и неровным было её дыхание до этого. — Серьёзно, Миранда, после... — Просто уходи, Стивен. Мне не нужно это слышать. Он посмотрел на неё растерянно, словно для Миранды было ненормальным устанавливать какие-либо границы, затем выругался себе под нос, встал и ушёл, крикнув только, что они поговорят, когда будут дома. Они пробыли там ещё десять минут, полностью игнорируя поведение её мужа. Девочки вернулись к своим весёлым разговорам, а Энди не смела шевельнуться, боясь, что Миранда вспомнит, что всё ещё держит её за руку, и отпустит. ______________________________________________________________________________ Был уже вечер. Миранда и девочки должны были вернуться в Нью-Йорк только на следующее утро, но Энди уже купила билеты на сегодня, чтобы в понедельник выйти на работу. Она упаковала все свои вещи в чемодан и отнесла его вниз, убедившись, что в её комнате идеальный порядок. Энди оставила вещи у двери, хотя знала, что у неё ещё три часа до поезда. Она предпочитала быть готовой уйти в любой момент. Энди попрощалась с близняшками после совместного ужина, потому что обе девочки планировали навестить соседей, у которых было трое детей примерно того же возраста. Насколько Энди знала, Кэролайн и Кэссиди проводили с ними много времени, когда приезжали сюда с Мирандой. Она заглянула на кухню, но Мари нигде не было. Поэтому она направилась во двор на поиски. Поскольку она должна была вернуться через несколько часов, а завтра всё вернётся на круги своя, Энди решила, что хочет провести немного времени с этой другой версией Миранды. Однако она не нашла её, и вместо этого Пэтти подбежала к ней и легонько потянула за штанину. Энди послушно последовала за ней вокруг дома и оказалась перед главным входом. Она присела на корточки, чтобы почесать собаку за ухом, когда наконец заметила Миранду, сидящую под ивой. Она глубоко вздохнула на удачу и ещё дважды погладила Пэтти по голове, прежде чем направиться к ней. — Это место занято? — неуверенно спросила она, указывая на место рядом с Мирандой. Та подняла на неё взгляд, хмыкнула и снова отвернулась. Энди восприняла это как «конечно, садись рядом, дорогая» и медленно села. — Я закончила писать письмо, — призналась она и повернулась к Миранде. — Не хочешь выпить? — спросила она вместо этого, и Энди повернулась, чтобы посмотреть на дом. Они были определённо слишком далеко, чтобы кто-то из них вставал со скамейки специально, чтобы сходить за алкоголем. — Всё в порядке, я в норме. Миранда наклонилась и подняла что-то с земли, что оказалось бутылкой вина и бокалом. У Энди от удивления отвисла челюсть, отчего женщина немного рассмеялась, и она дважды моргнула. — Чёрт, вы всегда подготовлены. — Именно, — согласилась она и налила немного вина, протянув бокал Энди. — Я взяла только один, но думаю, мы справимся. Я не ожидала компании. Энди чуть не упала со скамейки, когда поняла, что будет пить из одного бокала с Мирандой. Она сделала большой глоток, потому что решила, что женщина в таком странном настроении, что этот разговор может пойти в любом направлении. Она проигнорировала тот факт, что, скорее всего, будет пьяна в поезде обратно. — О чём ты написала? — спросила Миранда, забирая вино у Энди и тоже отпивая. — О, эм-м... это глупо, но... — Почему ты так говоришь? Я сказала тебе писать о том, что находит в тебе отклик, во что ты веришь. Это не может быть так плохо. Энди опустила взгляд, теребя обложку блокнота, который принесла с собой. Она просто выбрала тему импульсивно и написала всё письмо за несколько минут, не останавливаясь ни на секунду. Тогда она чувствовала вдохновение, и слова лились из неё. Однако теперь, когда она думала о том, что на самом деле написала, ей было странно стыдно и она не была уверена, стоит ли этим вообще делиться. Это казалось слишком откровенным. — Ладно, тогда, может быть, не «глупо», но это... — Ты хочешь, чтобы я прочитала его, или нет, Андреа, — Миранда не столько спросила, сколько констатировала факт, и посмотрела на Энди, приподняв одну бровь в своей характерной манере. — Может быть, позже? — робко спросила Энди, на что Миранда усмехнулась, но кивнула, не настаивая. — Ладно, оно о благодарности, — призналась она, хотя не собиралась произносить это вслух. Миранда снова посмотрела на неё и повернулась больше в её сторону, и только сейчас Энди заметила, что она сидела на этой скамейке так же, как и на пляже: обе ноги согнуты в сторону, правая рука лежит на спинке скамейки, а кисть — на затылке. Другой рукой она держала бокал с вином. Открытая бутылка стояла между ними. — Я думала, ты не хочешь показывать мне это письмо. — Просто... это очень личное. — Зачем ты его написала, если не хотела показывать мне? — заметила Миранда, и Энди внезапно почувствовала себя очень глупо. Она была права, конечно. — Ты должна была знать, что если я даю тебе задание что-то для меня написать, я собираюсь это проверить и сказать, что я об этом думаю. Энди сглотнула и наклонилась вперёд, протягивая руку. Миранда сразу поняла её жест, потому что с хитрой улыбкой протянула ей бокал. Она взяла его и выпила всё содержимое залпом. Когда она проглотила и открыла глаза, то увидела Миранду с бутылкой в руке, готовую долить. — Я понятия не имею, если честно, — призналась она и фыркнула. — Это просто пришло мне в голову, и я написала. Я хотела сразу показать его вам, но было уже поздно, а когда я перечитала его, то решила, что придётся писать что-то новое. — Похоже на то, — кивнула Миранда и взяла бокал из рук Энди, отчего их пальцы слегка соприкоснулись. Энди попыталась проигнорировать дрожь. — Так за что ты благодарна? Энди нахмурилась, не совсем понимая, прежде чем до неё дошло, что она на самом деле поделилась с Мирандой темой своего письма. — Не знаю, будет ли лучше сказать вам это вместо того, чтобы отдать написанным. Миранда закатила глаза, но оставила эту тему. Она отвернулась, глядя на что-то вдалеке от них, и склонила голову набок, поднеся бокал к губам. Теперь её лицо было в профиль к Энди, которая не могла отвести от неё взгляд. Медленно темнело, небо было розово-оранжевым, отчего волосы Миранды больше не казались белоснежными. Она откинула голову назад, делая глоток, и Энди почти одновременно сглотнула. Она опустила взгляд на свои пальцы и решила, что если она собирается сказать то, что стучало у неё в голове, то сейчас самое подходящее время. Она встала, привлекая внимание Миранды, и села обратно, но на этот раз скрестив ноги. Скамейка была прочной и достаточно широкой, чтобы ей было удобно. — Я... я благодарна за эти выходные, — призналась она, и ей потребовалось мгновение, чтобы поднять взгляд и встретиться с отсутствующим взглядом Миранды. — О, — выдохнула она и сделала ещё один глоток вина, прежде чем передать бокал Энди, которая с радостью приняла его. — Каким образом? — Ну... это... для меня много значит, что вы решили пригласить меня сюда. Девочки были замечательные, и вы тоже были... крутой. — она едва смогла это выговорить, и как только сказала, зажмурилась и застонала, когда Миранда тихо рассмеялась над её описанием. — Я очень надеюсь, что ты написала это не так. Энди снова застонала и зарылась лицом в ладони, вызвав ещё один смех Миранды. Она сосредоточилась на этом звуке и, не слишком удивляясь, заметила, что это успокоило её гораздо быстрее. — Итак, судя по твоему маленькому словарику, я, оказывается, «крутая» и у меня «милые, симпатичные волосы», — сказала она дразнящим тоном и склонила голову набок. Энди покраснела и нервно рассмеялась, кивая. Она хорошо помнила тот день. Она также знала, что Миранда сейчас подшучивает над ней, но знание того, что женщина помнит точные слова Энди, заставляло её совсем не обращать на это внимания, и вместо этого воспоминание вызвало улыбку и на её лице. — Ага, всё вышеперечисленное. — Что я ещё? — её голос внезапно стал серьёзным, и, хотя её лицо всё ещё выглядело спокойным, Энди почти физически чувствовала неуверенность и напряжение, пытающиеся прорваться на поверхность. Что ей теперь сказать? У неё же нет диплома по деланию комплиментов Миранде. Ей нравилось это делать, и когда она поняла, что женщина запоминает все эти вещи, ей захотелось говорить их ещё больше. Они явно много значили для Миранды, и Энди ничего не хотела больше, чем добавить красок в жизнь старшей женщины, даже если только в роли ассистентки. — Будет быстрее сказать, чем вы не являетесь, — тихо ответила Энди и слегка улыбнулась, уверенная, что отсутствие уверенности в себе ясно написано у неё на лице. Ещё один глоток вина, и Миранда забрала бокал обратно. — У нас есть время. Энди посмотрела на неё, слыша только, как сильно и интенсивно её сердце бьётся в груди. Она была так напряжена в этот момент, что чувствовала, что воздух можно было резать ножом, и всё же она не хотела быть нигде в другом месте. Миранда выглядела такой расслабленной... Щёки женщины с каждой минутой розовели всё сильнее от количества выпитого алкоголя, и Энди не могла оторвать глаз от этого явления. Было так приятно просто сидеть с ней и говорить, и говорить, и говорить... Миранда смотрела на неё, и хотя не отрывала глаз от Энди, они, казалось, никуда не торопились. Она не лгала, когда сказала, что у них есть время. Она, должно быть, очень хотела получить ответ, тем более что они перешли к гораздо более интимной теме, чем Энди считала возможным для них. — Я... не заставляйте меня говорить это, — прошептала она и надеялась, что Миранда не поймёт это превратно. Дело было не в том, что она не знала, что сказать, потому что правда заключалась в том, что было так много всего, что она даже не знала, с чего начать. Если бы она могла, она просидела бы с Мирандой следующие несколько часов, бесконечно говоря обо всём, что было у неё на уме, но она не могла. У Энди не хватало смелости признаться себе в том, что она чувствует. Она могла бы придумать что-то другое, конечно, могла, но она не собиралась лгать женщине, о которой так сильно заботилась, так долго, и поняла это только недавно. Это было не просто физическим, потому что, если бы это было так, она бы не была в том эмоциональном хаосе, в котором находилась сейчас. Тем более что всё началось задолго до вчерашнего дня, когда она впервые подумала о том, чтобы поцеловать Миранду. Так что это должно было быть чем-то большим, верно? Миранда внезапно заметно напряглась и опустила взгляд на бокал с вином, переворачивая его в руках. Она поняла её слова именно так, как боялась Энди. Даже не думая, она подвинулась ближе, предварительно поставив бутылку на землю, и взяла одну из рук Миранды в обе свои. — Я знаю, что вы думаете, и дело не в этом. Та нахмурилась и попыталась выдернуть руку из хватки Энди, предварительно посмотрев с удивлением на то, насколько ближе они внезапно сидели. — Не предполагай, что я могу или не могу думать, Андреа, — сказала она, и в её голосе появилась стальная нотка, которую Энди уже могла распознать как стресс и попытку вырваться из неудобной ситуации. Она отпустила её руку, не желая переусердствовать, но не отодвинулась, решив, что сделает это через мгновение, когда закончит говорить то, что хотела. Странно было то, как легко она отбросила свой собственный страх быть отвергнутой, когда Миранда проявила хотя бы толику того же. Энди просто пошла утешать её, хотя именно её собственные слова были тому причиной. — Я просто уже достаточно хорошо вас знаю, Миранда, — сказала она так тихо, что это было почти шёпотом, но не совсем. — Дело не в том, что я думаю о вас плохо. На самом деле, всё наоборот. Я уже сказала вам, что вы крутая, разве нет? Миранда фыркнула и закатила глаза, но Энди не упустила того факта, что её тело заметно расслабилось. — Да, сказала, — вздохнула она и слегка улыбнулась, и Энди вздохнула с облегчением. — Дай мне вино. Она послушно подняла его с земли, вытащила пробку и налила. — Что это за вино? — спросила она, несколько раз переворачивая бутылку в руках, потому что на ней не было этикетки. — Домашнее вино. Старый подарок старого друга, — объяснила Миранда, и Энди кивнула, поставив бутылку на землю у своих ног. — Это объясняет, почему я так быстро опьянела, — пробормотала она и быстро отвела взгляд, когда услышала смех Миранды, на этот раз немного громче. Алкоголь определённо ударил и ей в голову. — Да, что ж... — вздохнула она и слегка пожала плечами. На Миранду было радостно смотреть после выпитого. Как будто алкоголь делал её такой, какая она есть на самом деле, когда нет необходимости притворяться и надевать стоическую маску. Она гораздо больше жестикулировала, движения казались более лёгкими, и ей было гораздо труднее контролировать своё лицо, которое теперь, с ещё более розовыми щеками, почти сияло от улыбки. Это была, конечно, не широкая улыбка, а скорее одна из тех, которые остаются на лице надолго, когда слышишь что-то смешное. Тем не менее, она была здесь и не выглядела так, будто исчезнет в ближайшее время. Энди не могла ею насытиться. — Ты можешь быть первой моей ассистенткой, с которой я впала в алкоголизм, — сказала Миранда спустя некоторое время, и Энди фыркнула, а затем отрывисто рассмеялась. — Что значит «может быть»? Это какой-то ритуал? — пошутила она, и Миранда закатила глаза, затем посмотрела на неё, склонив голову набок: её глаза уже были слегка затуманены. — Да, Андреа, я приглашаю всех своих ассистенток в этот дом, а потом пожираю их. На завтрак у тебя была предыдущая Эмили, надеюсь, она тебе понравилась. Энди громко рассмеялась, пытаясь игнорировать двусмысленность её слов, которая громко звучала у неё в голове. Когда она увидела, что Миранда смотрит на неё серьёзно, она тоже посерьёзнела и слегка прищурилась. Характерно для этой женщины — смотреть на тебя так, что ты почти начинаешь сомневаться, не держит ли она людей в подвале. Увидев её лицо, Миранда рассмеялась и, Энди не могла в это поверить, икнула. Она немедленно прижала руку ко рту, и её глаза расширились, словно звук, который она издала, удивил её так же сильно, как и Энди. — О боже мой, — прошептала она, и Энди усмехнулась над её недоверчивым выражением лица. — Ага, определённо убийственное вино, — пошутила она и посмотрела на Миранду, которая всё ещё держала руку у рта. — Да ладно, это же не могло случиться с вами впервые. — Не могло. — Не может быть, — сказала Энди и приподняла брови, глядя на Миранду, которая явно не шутила. — Правда? Вы никогда раньше так не напивались? — Конечно, напивалась, — рявкнула Миранда, но в её голосе не было настоящего раздражения, скорее нетерпение в ответ на бесконечные вопросы Энди. — Но я не помню, чтобы... — Должно быть, это была вечеринка ещё та, — пробормотала Энди, не в силах удержаться, и сжала губы в тонкую линию, хотя знала, что Миранда легко заметит, что она на самом деле улыбается. Та посмотрела на неё усталыми глазами, как бы давая понять, что комментарий был совершенно не нужен. Затем она о чём-то подумала, потому что её глаза слегка сверкнули, и Миранда усмехнулась, слегка наклонившись к Энди. — Мне было за двадцать в восьмидесятые, Андреа. Уверяю тебя, я была на гораздо более интересных вечеринках, чем ты. Энди почувствовала, как от удивления у неё отвисла челюсть, а глаза расширились. Она совсем этого не ожидала. Идея о том, что Миранда отжигала в клубах в 80-х, была настолько абстрактной, что Энди не могла даже правильно её себе представить. — У вас есть фотографии? — она должна была попытаться. — Ты, должно быть, потеряла рассудок, если думаешь, что я покажу их тебе. — Так вы их держите. Миранда закатила глаза, заставив Энди громко рассмеяться, а затем она кое о чём подумала. — В каком году вы стали главным редактором Runway ? Она вспомнила, что совсем недавно думала о том, чтобы поговорить с Мирандой об этих вещах. Сейчас казалось идеальным моментом для этого. — В 1988-м, кажется, — сказала Миранда после секундного размышления. — Мне было двадцать семь. Энди была потрясена. Миранда была всего на год старше её, когда стала руководителем одного из крупнейших модных журналов. Она внезапно почувствовала себя очень неуверенно, потому что по сравнению с ней она добилась гораздо, гораздо меньшего. В каком-то смысле она чувствовала себя недостойной каких-либо близких отношений со старшей женщиной. Не говоря уже о влюблённости, но Миранда всегда окружала себя людьми, которые пользовались большим уважением, с большими достижениями и ещё большими карманами. Энди было двадцать шесть, и она была просто ассистенткой. — Ты говоришь, что знаешь меня, но я тоже неплохо узнала тебя, Андреа, — внезапно заговорила Миранда, заставив Энди слегка дёрнуть головой в её сторону. — Не сравнивай себя со мной, в этом нет смысла. — Ну, это довольно трудно, учитывая, что вы были всего на год старше, чем я сейчас, и... — она замолчала, не в силах даже закончить предложение. Последнее, чего она хотела, это напоминать Миранде о разнице в возрасте между ними. Она и сама прекрасно её осознавала, поскольку все вокруг любили напоминать ей об этом. Лично Энди это не имело значения, но она не хотела думать о том, как она, должно быть, выглядит в глазах Миранды. Двадцать лет, нравится ей это или нет, это были факты. Когда она ходила в начальную школу, Миранда отрывалась на вечеринках по полной. Всё это было так безнадёжно. — Андреа, — начала Миранда медленно, и её голос заставил Энди завибрировать всем телом и крепко сжать челюсть, чтобы её тело не реагировало дальше. — Потерпи меня ещё немного, и ты увидишь, что моя рекомендация даст тебе всё, что ты хочешь. Миранда улыбнулась ей, и обычно Энди с радостью приняла бы это. Однако теперь она думала, что если когда-нибудь захочет быть замеченной ею в ином свете, нежели просто «очередная ассистентка», она не хотела быть обязанной всем Миранде. Она не сомневалась, что эта женщина могла бы устроить её на должность главного редактора самого New York Times, если бы захотела, но дело было не в этом. Энди улыбнулась ей наполовину грустно, наполовину благодарно. Она не хотела думать о том моменте, когда её год в Runway подойдёт к концу. — Вино закончилось, — объявила Миранда после мгновения комфортной тишины между ними. Энди дважды моргнула, выныривая из собственных мыслей, и посмотрела на бутылку, которую та подняла. Она действительно была пуста. — Хочешь добавки или лучше на сегодня закончим? Энди подняла на неё взгляд и тепло улыбнулась. Разве не очевидно, что она предпочла бы просидеть с Мирандой до утра? Солнце почти полностью село, и было намного темнее, чем когда она шла сюда. Лампы у дороги медленно горели, и их оранжевый свет приятно контрастировал с окружающим тёмно-синим цветом. Миранда, казалось, поняла её взгляд, потому что вздохнула и медленно встала со скамейки. Однако она выпила довольно много, к тому же долго не меняла положения, так что чуть не потеряла равновесие, но Энди быстро встала и удержала её на месте, тихо рассмеявшись. — Может быть, я пойду? — предположила она, и Миранда выпрямилась, хихикнула и покачала головой. — Ты здесь гостья, Андреа. Энди держала обе руки на плечах Миранды, а та, в свою очередь, держала её за предплечья. Она несколько раз моргнула, осознав, как близко они стояли, и почувствовала, как у неё зазвенело в ушах, а сердце заколотилось почти так же громко, как табун лошадей. Она сделала несколько глубоких вдохов и нервно облизала губы. Энди знала, что Миранда тоже чувствовала почти полное отсутствие расстояния между ними, потому что её взгляд на мгновение метнулся вниз, а затем снова вверх. В тот момент она почувствовала, что должна узнать, зачем она здесь. Энди просто должна была, особенно теперь, когда она чувствовала жар, исходящий от тела Миранды, будто та была тысячеградусной печью. Она слышала её прерывистое дыхание и почти биение её сердца, хотя не была уверена, не её ли это сердце билось за двоих. — Зачем я здесь, Миранда? — спросила она шёпотом, боясь, что, если скажет громче, её вопрос превратится во что-то совершенно иное и Миранда тут же отстранится и вышвырнет Энди за дверь. Та слегка вздрогнула и внимательно посмотрела на неё затуманенными глазами, хотя Энди не знала, были ли они такими только из-за алкоголя. Миранда слегка сжала её предплечья и приблизилась, издав звук, будто хотела что-то начать говорить, но не могла вымолвить. — Я должна была знать, если... — прошептала едва слышно и замолчала, и Энди внимательно посмотрела на неё, не желая больше ничего говорить, чтобы не спугнуть. — Я должна была знать, что я... Затем она сделала то, чего Энди совсем не ожидала. Энди напряглась, её дыхание участилось ещё больше, и она была уверена, что сейчас упадёт в обморок от нехватки кислорода, когда Миранда внезапно приблизилась к ней, поднимая голову вверх. Разница в их росте была гораздо больше, потому что Энди была на каблуках, а Миранда — нет. Не имея ни малейшего понятия, что женщина хочет сделать, но цепляясь за надежду, она слегка наклонилась к ней и закрыла глаза, чувствуя, как её веки неконтролируемо подрагивают. Миранда медленно поцеловала её в щёку, хотя Энди могла поклясться, что это было скорее в уголок рта. Она почувствовала, как всё её лицо начало гореть, самым приятным образом. Как её кровь ускорилась в венах, которые она теперь ощущала каждую отдельно. Температура между ними резко подскочила, и Энди уже не знала, то ли её собственный жар мешал ей вздохнуть, то ли всё это исходило от Миранды, которая, она могла поклясться, дрожала под её руками. Та внезапно отстранилась, и Энди сразу открыла глаза, уже желая сделать это снова, даже несмотря на то, что горло у неё пересохло так, что она не могла прошептать свою просьбу. Миранда тоже открыла глаза, её щёки теперь были красными, и не только от алкоголя, это точно. Она сделала шаг назад и опустила их руки, убрав любые остатки физического контакта между ними. Через мгновение она подняла голову и улыбнулась так нежно, как Энди никогда раньше не видела и была уверена, что будет видеть во сне до конца своей жизни. — Спасибо, Андреа, — пробормотала она, и Энди внезапно почувствовала себя совершенно потерянной. Спасибо? Но за что? Она хотела спросить, хотя всё ещё не могла даже открыть рот, у неё не хватало слюны, горло отказывалось говорить. Энди была так сбита с толку, и это был либо алкоголь, либо пламя, либо волны возбуждения, поднявшиеся внутри неё и не унимавшиеся, либо Миранда просто говорила совершенно бессмысленные вещи. Она быстро заморгала и проглотила слюну, которая наконец набралась во рту, и открыла рот, чтобы что-то сказать, но её остановила внезапная печаль и отстранённость, появившиеся на лице Миранды. Словно что-то щёлкнуло в её голове, и она полностью закрылась от всей ситуации. — Твой поезд отправляется через час, кажется. Думаю, тебе стоит идти, если ты не хочешь опоздать. Энди сжала челюсть и несколько раз кивнула, сделав два шага назад, не в силах даже поднять взгляд на Миранду. Она понятия не имела, что происходит между ними, и ответ Миранды... Энди даже не была уверена, произнесла ли она его на английском. Она не сказала больше ни слова, вместо этого развернулась и пошла домой за чемоданом. Когда она снова вышла, Миранды уже не было под ивой, осталась только пустая бутылка из-под вина. Энди решила, что лучший вариант для неё — забыть, что это когда-либо случалось, и двигаться дальше.