Глава 13: в эту игру могут играть двое

Глава 13: в эту игру могут играть двое

Стоя в почти пустой квартире, Энди только теперь ощутила, какую часть своей жизни она оставила позади. Нейт был константой на протяжении почти пяти лет. Он был ее уверенностью и безопасностью. Она не сомневалась, что закончить их отношения было правильным решением, но чувствовала, что очень большая часть неё ушла вместе с ним. Дело было не только в вещах, которые он забрал: последнюю коробку вынесли всего двумя минутами ранее. Энди даже не осознавала, сколько индивидуальности Нейт привнёс в эту квартиру. Почти всё здесь принадлежало ему, а теперь ничего не осталось. Она не винила его за это, потому что причинила ему боль так, как никогда бы о себе не подумала. Прежняя Энди, по уши влюблённая в Нейта, никогда бы не смогла вообразить ничего подобного, и всё же — вот она стояла здесь. Оглядывая гостиную, она почти физически ощущала, какой пустой теперь казалась квартира, насколько больше она стала в её глазах. Энди никогда не принадлежала к тем, кто коллекционирует вещи. Когда приходило время, она просто меняла старую вещь на новую, и так далее. Она не испытывала сентиментальности к предметам, поэтому их в квартире осталось немного. Все воспоминания, что у них были, Нейт увёз с собой, и Энди не знала, что ей следует по этому поводу чувствовать. — Теперь здесь только мы, Легги, — сказала она коту и только сейчас ощутила, как влажно прозвучал её голос. Он посмотрел на неё, склонил голову и дважды мяукнул, спрыгнул с дивана и принялся тереться о её ноги. Энди наклонилась, подхватила его и крепко прижала к себе, нуждаясь в этом сильнее, чем, вероятно, когда-либо. Она была рада, что с Нейтом покончено, правда рада. Просто в какой-то момент их жизни начали идти в совершенно разных направлениях, а Энди… что ж, Энди нашла кое-кого другого. Она громко выругалась и села на диван, выпуская кота из рук, не желая случайно прижать его слишком сильно. Только теперь на неё обрушилась настоящая тяжесть всей ситуации и того, что она означала. Она была совершенно одна. У неё был Даг, конечно, и даже Найджел или Эмили, но это было не то же самое, правда? После почти пяти лет принадлежности кому-то теперь, когда он ушёл, она чувствовала себя в каком-то смысле пустой, будто чего-то не хватало. — О, Боже, я так блядски потеряна… — прошептала она и опустила голову, запуская руки в волосы и сжимая пальцы. Энди понятия не имела, что с ней происходит и что она чувствует. С одной стороны — облегчение, свобода, которой она жаждала уже некоторое время. Осознание того, что ей не нужно ни перед кем исповедоваться, что, вернувшись домой, она наконец-то сможет отдохнуть, вместо того чтобы участвовать в очередной ссоре. С другой стороны — страх и тревога. Дело было уже не только в квартире, но в самом аспекте разделения жизни с другим человеком. Она громко шмыгнула носом, хватая ртом воздух, потому что её тело, казалось, забыло дышать: так глубоко она погрузилась во все тёплые воспоминания, разделённые с Нейтом. Звук зазвонившего телефона заставил её вздрогнуть. Энди встала, чтобы взять его, и тремя быстрыми шагами подошла к стоявшему неподалёку столу. Она вытерла нос рукой и старой поношенной футболкой, и ответила на звонок. — Д-да? — запинаясь, произнесла она и снова шмыгнула носом, пытаясь успокоиться. — Привет, Энди! — хор двух тринадцатилеток зазвенел у неё в ушах, и она не могла не улыбнуться. — Когда ты к нам придёшь? — О, ммм, я… я не знаю, ребята, вам нужно спросить у мамы, — смущённо пробормотала Энди. Она не собиралась ничего обещать близнецам, особенно чувствуя, что её недавнее поведение, скорее всего, заставило Миранду ещё сильнее от неё отдалиться. Энди, может, и была моложе, но не настолько глупа, чтобы не видеть, когда кто-то на неё реагирует, а Миранда реагировала. Очень даже. Если она хотела сделать всё по-настоящему, ей следовало подойти к этому обдуманно. — Мама уже согласилась, — сказала одна из них, и по тону голоса Энди была почти уверена, что это Кэролайн. — Так когда? Мы подумали, что пятница — самое то, и когда ты привезёшь Книгу, ты могла бы остаться подольше. Энди нахмурилась. То, что это пятница, ещё не значило, что Миранда согласится, чтобы близнецы не спали допоздна. Почему они не могли запланировать это на субботу или воскресенье, если у Миранды не было проблем с… — Девочки, — вздохнула она и приложила руку ко лбу, слегка приподнимая чёлку. — Я бы с радостью пришла и провела с вами время, но для этого ваша мама должна согласиться. Я не стану сама себя приглашать и ставить её в неловкое положение из-за того, что вы, маленькие проказницы, замышляете. — …говорила тебе, она догадается… — донеслось до неё издалека в одном из наушников, и она фыркнула себе под нос. — Ну же, Энди! Это был бы такой приятный сюрприз для нашей мамы! Она любит сюрпризы! — Уверена, что любит, — фыркнула Энди, потому что близнецы могли быть очень обаятельными в своих коварных планах, но она прекрасно знала, как Миранда относится ко всему, что происходит без предварительного планирования. — Разве вы не должны уже спать? Я была у вас примерно час назад, а было уже больше десяти. — Энди, нам не восемь. — тринадцать — ненамного больше, но Энди могла признать, что доля правды в их словах есть. — Просто мамочка чересчур нас опекает. Вообще-то мы ложимся гораздо позже. — Ага, и потом именно мне приходится слушать её нытьё, что она чуть не опоздала на работу, потому что вас утром не поднять с постели. — Я обязательно передам маме, что ты сказала, будто она ноет, — это определённо была Кэссиди, которая начала злобно хихикать, и Кэролайн к ней присоединилась. Чёрт бы побрал этих детей — вот почему Энди своих не хотела. — Ладно, ладно, давайте не будем забегать вперёд, — медленно начала она, тоже тихо посмеиваясь. — Чего вы хотите? Прежде чем Энди получила ответ, ей пришлось немного подождать, потому что на другом конце телефона шло долгое совещание. Тем временем она прошла на кухню, открыла один из шкафов и внезапно вспомнила, почему у неё раньше было такое ужасное настроение: во всём шкафу осталась только одна чашка и два стакана. Она тяжело сглотнула, потянулась за чашкой и налила в неё сок. Подумав, она вылила его в раковину и потянулась к уже открытой бутылке сладкого вина в холодильнике. — Мы решили, — заговорила, кажется, Кэролайн, и Энди промычала в ответ, давая понять, что готова услышать цену за их молчание. — Ты напишешь за нас сочинения по английскому. Срок — до понедельника. Энди фыркнула и покачала головой, не веря, что они до такого додумались. У неё уже был опыт делать за близнецов домашку. Не то чтобы она делала это каждый день — Миранда явно поняла, что это не лучший вариант, но, когда предстоял крупный проект по физике или большое сочинение по английскому, Энди по-прежнему приходила на помощь первой. Теперь же она чувствовала, что они с девочками уже достаточно близки, чтобы она могла легко внести кое-какие изменения в их рутину. — Я могу помочь вам его написать, ребята, но делать за вас не буду. — Чёрт, ладно, хорошо. — Энди была на сто процентов уверена, что это Кэссиди. — Так когда ты к нам придёшь? — Спросите у мамы! — пропела она мелодичным голосом и рассмеялась, услышав их нытьё в трубке. — Уже очень поздно, и мне вставать в четыре утра, так что мне пора. — Что? Так рано? Почему? — Опять же, спросите у мамы! Спокойной ночи, крохи! Энди повесила трубку и на мгновение задержала телефон в руке, улыбаясь. Внезапно она перестала чувствовать себя одинокой. ______________________________________________________________________________ Несмотря на последний внезапный прилив смелости, который Энди испытала, решив поцеловать Миранду в ответ (в щёку), теперь она чувствовала, будто из неё, как из матраса, выпустили весь воздух. Ну, не то, чтобы до этого момента она была Казановой в новом воплощении, но хоть какая-то смелость, чтобы действительно разговаривать с этой женщиной, у неё имелась. Ещё два росчерка пера — и она закончила рисунок, который начала в прошлый раз, когда сидела позади Миранды в конференц-зале. На этот раз всё совещание было посвящено аксессуарам, что делало его исключительно скучным. Энди считала, что прогоны, которые в основном проходили в кабинете Миранды, были куда интереснее. Тогда она могла видеть, как создаётся целый наряд, и, да, они обсуждали цвет украшений и то, насколько крупными они должны быть в зависимости от длины жакета. Энди слушала их и просто представляла, как всё это можно было бы дополнить аксессуарами. Но такие совещания? Боже правый, это было около двух часов обсуждения двух почти одинаковых ожерелий, и в итоге они выбирали что-то совершенно другое — так было всегда. Да, Энди всё ещё злилась из-за тех ремней, потому что они, по сути, и правда были почти одинаковыми. На этот раз, однако, Миранда, казалось, скучала не меньше, что Энди заметила лишь потому, что решила поправить одну деталь её лица в рисунке. Она сидела как всегда: закинув ногу на ногу. Но теперь она слегка покачивала одной ногой, будто ей не терпелось уйти, а её взгляд не сосредотачивался на тех, кто говорил, но вместо этого бóльшую часть времени был направлен на собственные колени и украдкой на часы на левом запястье. Энди отдала бы всё, лишь бы узнать, о чём эта женщина думает. У Миранды на столе лежали её собственные заметки, и она вдруг начала что-то в них писать. Обычно Энди не обратила бы на это никакого внимания, но, поскольку наблюдение за этой женщиной стало её хобби (не в жутком смысле), от неё не ускользнуло, что движения её ручки были… странными. Энди, конечно, не была экспертом, но если она права, то это означало бы, что Миранда тоже из тех людей, которые что-то рисуют на бумаге, чтобы скоротать время. Она легко могла представить её снова в школе, скучающей на уроке и рисующей странные вещи на полях тетрадей. Энди слегка прикусила губу при этой мысли и снова взглянула на собственный рисунок. Он не отличался каким-то особым качеством. Её навыки были весьма ограниченны, а единственными познаниями в этой форме искусства она была обязана матери, которая заставляла её в детстве брать уроки рисования. Если бы Энди пришлось пересчитать все те разные занятия, на которые мать пыталась её записать, у неё ушёл бы на это целый день. Почти всё её детство было заполнено поисками того, чем бы её занять. От уроков плавания до уроков пения и даже одного-единственного урока верховой езды. На том она сломала палец, и с тех пор мать оставила спорт. Она чувствовала себя виноватой оттого, что постоянно разочаровывала мать, потому что от неё ожидали бо́льшего. Джилл была идеальной дочерью: она стала хирургом. Энди должна была пойти по стопам отца и стать юристом, а в итоге работала в Runway и оказалась лесбиянкой, или би, неважно. До чего забавно всё обернулось для неё в жизни. — …золото добавило бы глубины, особенно с учётом того, что в платье оно уже присутствует. Энди моргнула и вернулась мыслями к тому, что на самом деле происходило на совещании. Если она не хотела, чтобы её уволили за рассеянность, ей следовало сосредоточиться на том, что нужно делать, а не на том, что хотелось. Миранда прочистила горло, и внезапно вся комната погрузилась в тишину. Энди поражало, что, несмотря на общий хаос, люди, казалось, всегда прислушивались к малейшему звуку от Миранды, ожидая на иголках, когда она заговорит. До сих пор женщина просто сидела и смотрела, что, должно быть, сводило их с ума. — Меня изумляет, как последние полчаса все вы обсуждаете лишь то, что едва ли сгодится для следующего номера, — произнесла она подозрительно лёгким тоном, будто пребывала в глубоком шоке. Возможно, так и было. — Я ожидала от вас чётких идей и образцов, но, кажется, вы не имеете ни малейшего понятия о том, что от вас требуется. Какое разочарование. О, Энди была так рада не быть на принимающей стороне этого. Она бывала там пару раз прежде и предпочла бы забыть. Хотя в этот момент она приняла бы от Миранды что угодно, даже резкие слова. — Здесь у нас несколько образцов от Tiffany, Arpels и Cartier, хотя Van Cleef тоже прислали кое-что, — Мэдди поднялась со своего места и передала Миранде несколько образцов. — О, только взгляните. Внезапно образцы у нас всё-таки есть, — Миранда определённо приподняла одну бровь, хотя с того места, где сидела Энди, этого не было видно. — Как волнительно, что хотя бы один из вас проснулся. Боже, она их мучила. Миранда всегда умела обращаться со словами, но Энди лично считала, что, когда она становилась такой вот любезной, это был лучший способ заставить людей чувствовать себя глупо. Оглядевшись, Энди заметила, что именно так они сейчас все себя и чувствовали. — Андреа, заметки. Энди вздрогнула, потому что почти отвыкла от того, что Миранда вообще разговаривает с ней на работе. К счастью, она точно знала, какие заметки имелись в виду, и быстро вытащила их из сумочки и встала. Несмотря на нескольких других людей в комнате с ними, Энди решила немного рискнуть. — Вот, — тихо сказала она и положила нужные заметки прямо перед Мирандой. Однако она встала чуть ближе, чем необходимо, и легко оперлась правой рукой о спинку стула Миранды таким образом, что никто другой этого не заметил. Вместо того чтобы вернуться на место, она решила остаться рядом с ней из любопытства, что та скажет. Миранда, следовало признать, не подала и виду, но Энди сумела услышать, как она втянула в себя чуть более громкий вздох. Затем роли переменились, потому что Миранда, будто почувствовав, что задумала Энди, усмехнулась и откинулась на спинку стула так, что её спина напрямую коснулась её руки. Сказать, что Энди скрывала свою реакцию гораздо хуже, было бы преуменьшением. Дыхание она ещё могла контролировать, но Энди была уверена, что её лицо начнёт краснеть всё сильнее и сильнее. Глупо было признавать, но, пока она стояла рядом с Мирандой, она не услышала ни единого слова, которыми обменивались за столом, а из образцов не увидела ничего. Наконец Миранда пошевелилась, снова наклоняясь над столом, и Энди быстро воспользовалась возможностью убрать руку, чувствуя, как всё тело покалывает в том месте, где оно касалось Миранды. Она опустила взгляд и не могла не улыбнуться слегка, заметив, что была права: Миранда делала маленькие наброски одежды на своих заметках, будто разрабатывала дизайн. Это был ещё один восхитительный факт о ней. Миранда резко встала, очевидно заканчивая совещание, и Энди сделала шаг назад, давая ей место. Она что-то сказала остальным и, отходя от стола, обернулась с вызовом, мерцавшим в глазах, и хитрой улыбкой на губах. — Пойдёмте, Андреа, — произнесла она более низким голосом, чем обычно, отчего Энди потеряла равновесие. — Это всё. Где же та женщина, что притворялась, будто Энди не существует? Она послушно последовала за ней обратно в их офис. Миранда внезапно остановилась, заставив Энди едва не врезаться в неё, и развернулась, всё с тем же выражением на лице, полностью игнорируя то, насколько близко они вдруг оказались. — Я хочу стейк через час, принесите мне те образцы и передайте им, что нам нужно больше от Cartier, — протараторила она, окидывая Энди взглядом снизу доверху. — Вам стоило бы чаще носить Armani, Андреа, он вам идёт. Энди тяжело сглотнула, не в силах выдавить ни слова, и лишь кивнула головой, показывая, что поняла. Миранда посмотрела на неё как хищник на добычу и отвернулась, чтобы сесть за свой стол. Энди не стала дожидаться никаких «это всё», вместо этого вышла из её кабинета и направилась прямиком за теми чёртовыми образцами. Похоже, Миранда всё-таки решила играть. ______________________________________________________________________________ Что бы Миранда ни делала, это работало, потому что Энди была на грани того, чтобы выставить ей счёт за лекарства от повышенного давления, с которыми она, несомненно, в скором времени столкнётся из-за этой женщины. Её не должно было так удивлять то, насколько Миранда хороша во всём, за что решала взяться. То ли потому, что она делала лишь то, в чём была хороша, то ли просто следила, чтобы в случае провала не оставалось свидетелей, это не имело значения. Факт оставался фактом: когда она решала во что-то включиться — она добивалась успеха. Судя по всему, она решила, что её новой жертвой станет Энди, и точно знала, как подойти к делу. Не то чтобы Энди жаловалась, но она, чёрт возьми, и понятия не имела, что когда-нибудь увидит Миранду в действии. Такого рода действии. У Энди был довольно простой план, как подступиться к Миранде. Она решила не только дарить цветы, но и говорить ей что-нибудь приятное. Пусть даже простое «мне нравится ваша причёска» — в конечном счёте это не имело значения. Ну, имело, конечно имело, но суть была в том, что она хотела показать свои намерения, не озвучивая их напрямую. В голове Энди всё это звучало выполнимо, но она знала, что в миг, когда встанет перед ней, слова, вероятно, застрянут в горле, но попытаться она была обязана. Она бы никогда себе не простила, если бы не узнала, может ли Миранда быть хоть немного заинтересована. Возможно, и не в той же степени, что Энди, но она определённо не была настолько натуралкой, насколько полагали люди. Теперь, сидя с ней в машине по пути в Dior, Энди собралась с духом, чтобы заговорить. Миранда выглядела в тот день прекрасно. На ней была рубашка цвета экрю с зубчатым воротником и квадратными уголками. V-образный вырез был довольно глубоким, и, судя по слегка просвечивающей ткани блузы, Энди предположила, что бюстгальтер тоже был экрю. Она покраснела от этой мысли и отвернулась, пытаясь успокоиться. Она не была пятнадцатилетним мальчишкой, чёрт возьми! — Вы что-то говорили? — спросила Миранда, и Энди повернулась к ней с возмущением, потому что она не произнесла ни слова, а лишь едва не свернула себе шею, убеждаясь, что Миранды нигде не видно и она сможет собраться с мыслями. Она сохранила собственное выражение лица настолько спокойным, насколько могла, и посмотрела на Миранду, которая глядела на неё с приподнятой бровью и вызовом в глазах. О, это был такой грязный приём — поставить Энди в положение, при котором она уже не могла отступить. Гордость бы ей не позволила. Глаза Миранды прекрасно мерцали, и Энди поняла, что это потому, что она улыбалась ими — у неё был такой талант. Хотя остальная часть лица не выражала ровным счётом ничего, Энди видела, насколько забавной была для неё вся эта ситуация между ними. Ей очень хотелось узнать, что было тому причиной, потому что всего пару дней назад Миранда избегала её, словно та была больна. Что бы ни изменилось, Энди была этому рада, хотя если женщина хотела теперь играть, и играть грязно, она не была уверена, сколько у неё шансов на победу. У неё во всём этом была одна цель: она хотела Миранду и могла наконец признаться в этом самой себе, но о причинах участия Миранды она не имела ни малейшего понятия. Это могло быть тем же самым, а могло быть просто желанием унизить Энди, а она была известна тем, что великолепно умела проделывать это с людьми. Энди моргнула и поняла, что не может сейчас отступить, потому что разочарует Миранду, а это было тем, чего она просто никогда бы не сделала. — Нет, вообще-то нет, — начала она и увидела, как глаза Миранды слегка потускнели, и тогда добавила: — Ну, я просто хотела сказать, что вы сегодня очень красивая. Мне нравится ваша блузка. Вот так, она сбросила бомбу и знала, что это было лучшее, что она могла сказать в данный момент, потому что Миранда была из тех людей, которые совершенно не умеют принимать комплименты. Ну, то есть умела: она слышала их в изобилии на благотворительных вечерах, когда люди говорили, как прекрасно она выглядит, или когда хвалили её работу в Runway. Такие она умела принимать и делала это с гордой улыбкой. Но это? Это было личным, не перед камерами, не для шоу и сказано не для того, чтобы подлизаться, как делают многие модели, лишь бы попасть в следующие номера. Это было только для неё, чисто и искренне, а Миранда, будучи замужем за тем идиотом, вероятно, такого больше никогда и не слышала. А должна бы. Она заслуживала слышать это каждый день. Поначалу Энди думала, что ей придется немного притворяться, но оказалось, что в этом нет необходимости. Она смотрела на Миранду с таким восхищением, что ей даже не нужно было думать об этом заранее — она и так знала, что это так. Энди всегда смотрела на Миранду с нескрываемыми чувствами и эмоциями, но не потому, что отчаянно хотела, чтобы та их увидела, а потому, что не хотела их скрывать. Не от нее. — О, — выдохнула Миранда, и Энди официально решила, что этот маленький звук, который она издавала, был её самым любимым, особенно с учётом того, что в последнее время она слышала его часто. Миранда откашлялась. — Это рубашка, Андреа. Вы знаете дизайнера? Энди почти, почти усмехнулась, заметив лёгкий румянец и немедленное отступление к более безопасной теме. Один — ноль, Пристли, подумала она, потому что именно Миранда хотела спровоцировать весь этот разговор в первую очередь. Энди решила последовать за ней и просто позволить ей вести оставшуюся его часть. Не было смысла перебарщивать. — Эмм, я не уверена, но думаю, это, возможно, Chanel? — спросила она, а не утверждала, потому что, несмотря на месяцы в этой среде, она всё ещё не так хорошо различала бренды. — С чего вы это взяли? — спросила Миранда, выглядя заметно спокойнее теперь, когда полностью контролировала ситуацию. — Ну… — она сглотнула и повернулась к Миранде сильнее, даже не слишком об этом думая, и слегка откинулась от спинки своего сиденья, чтобы лучше разглядеть блузку. — Я имею в виду… она выглядит очень классически, вне времени. Может быть, дело в воротнике, потому что он как будто… ммм… двойной? Не знаю, как это называется. Но пуговицы покрыты маленькими серебряными камнями, которые, вероятно, стоят больше, чем я зарабатываю здесь за неделю. Это просто выглядит как то, что сделал бы Chanel. — она пожала плечами и подняла взгляд на Миранду, слегка нахмурившись, потому что увидела, что лицо женщины снова слегка порозовело. И тут она осознала, что всё это время пялилась на её грудь. — Да, — глубоко вздохнула Миранда и разорвала зрительный контакт. — Итак, кто же дизайнер? Энди закатила глаза. — Ну полно вам, все знают, что Карл Лагерфельд — креативный директор Chanel. Миранда усмехнулась и посмотрела на неё снова, её взгляд был пристальным, и Энди отдала бы всё, чтобы узнать её мысли. Старшая женщина выглядела очень довольной, будто ответ Энди доставил ей больше удовольствия, чем сам комплимент. На мгновение она задумалась, не было ли дело просто в том, что женщине нравилось слышать, как Энди говорит об одежде. Словно тот факт, что она училась этому и расширяла свои знания, был своего рода… афродизиаком. В конце концов, ум — это новая сексуальность, или, вернее, был ею всегда. Внезапно ей захотелось выучить о моде абсолютно всё — исключительно ради Миранды. — Я назвала в его честь своего кота, — выпалила она, не в силах контролировать свой язык. Лицо Миранды мгновенно переменилось: от слегка мечтательного до озадаченного, и Энди почти рассмеялась. Это было лицо чистого неверия. — Прошу прощения? — Ну да, то есть, он вроде как на него похож, — призналась она и пожала плечами, не уверенная, стоит ли ей смущаться всего этого или просто начать смеяться. — Я могу показать. Не дожидаясь реакции Миранды, она вытащила телефон и нашла фотографию Легги, которую недавно сделала. У него было такое серьёзное выражение на снимке, что, если бы когда-нибудь снимали фильм о мире кошачьей моды… или что-то такое, он получил бы главную роль. Найдя её, она снова посмотрела на Миранду, которая теперь выглядела даже слегка заинтересованной, и показала ей снимок. Старшая женщина одобрительно промычала и слегка прищурилась. Энди собралась с духом и, сунув телефон в руки Миранды, потянулась к сумочке за её очками и быстро их ей протянула. Миранда взяла их без единого слова, надела и подняла телефон повыше, чтобы как следует разглядеть снимок. Энди хотелось записать этот момент, потому что она не могла поверить, что только что хвасталась своим котом, а Миранда, казалось, была действительно заинтересована. — Боже правый, он действительно на него похож, — пробормотала она, и Энди не могла сдержать смешок, сорвавшийся с губ. Миранда вернула ей телефон, сняла очки и посмотрела на Энди с лёгкой забавой. — Почему кот? — Вы не любите кошек? — спросила Энди, готовая защищать честь Легги изо всех сил. — Я к ним не особенно расположена, нет, — призналась она и усмехнулась. Энди должна была признать, что это было приятно. Просто это — возможность разговаривать с ней, даже немного смеяться. Оставив в стороне всю эту игру в кошки-мышки, Энди была просто очень рада, что дни молчания, судя по всему, закончились. — А что насчёт Патриции? — А что насчёт неё? — вздохнула Миранда, и, хотя она выглядела так, будто весь разговор ей наскучил, Энди знала, что будь это правдой, они бы обе давно уже сидели в тишине… или её бы высадили на ближайшем перекрёстке. — Ну, почему «Патриция»? В честь кого-то знаменитого или вам просто нравилось имя? Миранда посмотрела на неё мгновение, будто решая, каким будет лучший ответ. А потом, о, Господи, она облизала верхнюю губу, как часто делала, когда о чём-то задумывалась, и Энди на долю секунды засмотрелась на это, прежде чем вернуться к её глазам. Миранда заметила, потому что остановилась и вместо этого усмехнулась, слегка отвернув голову и разрывая зрительный контакт. Энди почувствовала, как её сердцебиение стало чуть более неровным. — Нашу семейную собаку, ещё в Лондоне, звали Патриция, — наконец произнесла она, и Энди промычала в ответ, потому что никогда не думала, что Миранда может быть сентиментальна до такой степени. — Все мои собаки — Патриции. Погодите, что? Энди почувствовала, как у неё слегка отвисла челюсть от потрясения, и не смогла сдержать короткий смех, вырвавшийся из горла. — О Боже мой… — рассмеялась она, чем заслужила ещё один острый взгляд. — Это почти как с «Эмили», — добавила она шёпотом, восхищённая таким подходом. Миранда фыркнула, и Энди немедленно вскинула на неё взгляд, желая не только слышать, но, прежде всего, видеть, как она смеётся. — Можно и так сказать, — признала она и отвернулась к окну, вероятно пытаясь спрятать улыбку, и поднесла руку ко рту. Энди очень хотелось спросить, откуда Миранда родом, тем более что это был первый раз, когда она решила поделиться чем-то из своего прошлого, пусть даже это касалось лишь собаки. Конечно, она могла бы залезть в интернет и прочитать кое-какую информацию о ней, но Энди не хотела этого делать, как бы ни была соблазнена. У Миранды не было способа проделать то же самое с ней, потому что она не была сколь-либо важной персоной, хотя, вероятно, та и не слишком бы этим интересовалась. Она хотела услышать всё это от Миранды: из её собственных уст. Дело было не просто в знании этих вещей о ней, но скорее в том, чтобы быть достаточно доверенным лицом в её глазах, чтобы это услышать. Энди открыла рот, чтобы спросить, но решила, что в другой день представится возможность и получше. Она не хотела, чтобы этот миг между ними превратился в допрос, поэтому откинулась на спинку сиденья и слегка вздохнула, и маленькая улыбка заиграла в уголках её губ. ______________________________________________________________________________ После того как Нейт ушёл, Энди решила прибраться в квартире. Главным образом для того, чтобы полностью избавиться от любых вещей, которые он мог случайно оставить, и тех, про которые он сказал: «делай с ними что хочешь, мне они не нужны», — их она выбросила без колебаний. В целом всё складывалось не так уж плохо. Энди не была фанаткой уборки, и обычно беспорядок лишь разрастался, пока она наконец не брала себя в руки и не устраивала генеральную чистку. Почему-то ей не удавалось поддерживать порядок регулярно, и в раковине всегда стояла посуда, ожидающая мытья. Однако теперь, казалось, настал идеальный момент привести квартиру в идеальное состояние, тем более что дел у неё теперь было куда меньше. Она проигнорировала лёгкий узел в животе при этой мысли и продолжила уборку, попутно ругая Легги себе под нос, потому что главной проблемой во всей квартире было то, сколько повсюду было шерсти. Именно поэтому Энди уделяла особое внимание уходу за одеждой и почти всегда выходила из дома по утрам облепленная шерстью, потому что кот имел привычку тереться о её ноги перед уходом и оставлять на ней половину своей шубы. Кстати об одежде. Энди решила немного разобрать свой гардероб. В нём было множество вещей, которые она надевала столько раз, что ей становилось стыдно появляться в них в таком месте, как Runway. Конечно, существовали стиральные машины, но у неё складывалось впечатление, что на некоторые вещи другие работники склада смотрели не так, как она. Поэтому она решила всё рассортировать и часть одежды вернуть в Гардеробную. Она даже не заметила, когда именно разделила вещи на стопки «оставить» и «вернуть» и превратила их в третью под названием «Миранде нравится». Однако она решила не задаваться этим вопросом и ближе к концу смены сосредоточилась на этом больше всего. Энди, разумеется, не вела записей, какая одежда нравилась на ней Миранде, а какая нет, (не настолько она была плоха) но она точно помнила, как та реагировала, когда ей действительно что-то нравилось. Поначалу Миранда едва заметно улыбалась, позже улыбка становилась шире, а с некоторых пор её дыхание слегка учащалось, или же она краснела лицом. Именно на такую одежду и нацелилась Энди, тем более что Миранда перестала её полностью игнорировать, как делала это в последние несколько дней. Тот трюк с цветами вышел совершенно случайно. Энди просто обладала талантом говорить то, что делало неловкие ситуации ещё хуже. Однако это обернулось удачей. Она не только узнала кое-что о цветах, но и порадовала Миранду, а именно в этом всё и заключалось — в Миранде. Обратная связь от старшей женщины не могла быть лучше, ну, если судить по её шкале. В норме идеальным результатом было бы поблагодарить её, пойти на свидание и, возможно, провести вместе остаток жизни — не то, чтобы Энди это планировала. Здесь же она получала полное молчание в ответ на свои жесты. Это был очень хороший знак: если Миранда не подала на нее в суд за домогательства и не швырнула ей в лицо все цветы, значит, она оценила этот жест. Энди была в ударе, но понятия не имела, как кого-то соблазнить, потому что раньше ей это было не нужно. Нейт просто появился, и всё случилось. Ей было стыдно признаться, но она даже прочитала кое-что об этом в интернете, однако, увидев, насколько это всё манипулятивно, решила, что не станет следовать ни одному из тех советов. Всё, что она хотела сделать, — это дать Миранде понять, чего она хочет, не говоря ей об этом прямо, не показывая, или… В общем, она хотела, чтобы Миранда просто догадалась об этом сама, — это было бы идеально. — Что это с тобой? Она подняла голову и посмотрела на Эмили, которая глядела на неё с недоверием. — В смысле? — Ты стала хорошо выглядеть, у тебя всё в порядке? Я волнуюсь. Энди посмотрела на неё со скучающим видом, но мгновение спустя фыркнула — ну как можно не любить Эмили и её дружелюбную натуру. — Ха-ха, очень смешно, у меня всё отлично, спасибо. Было довольно поздно. Миранду вызвал к себе Ирв, так что в данный момент её в офисе не было, а остальной персонал уже собирался уходить, заканчивая очередной рабочий день. — Вообще-то у меня замечательное настроение, спасибо, что спросила. Она снова взглянула на Эмили, потому что та, судя по всему, была расположена поговорить. — Это потрясающе, Эмили, расскажи мне всё, — Энди использовала преувеличенно любезный голос, ничуть не заботясь о том, сколько сарказма сейчас изливалось из неё. Как-никак она разговаривала с Эмили, а если и был человек, способный выдержать сарказм или просто откровенную злобу, так это она. Она залезла в сумочку, вытащила бутылку с водой и открыла её. — Ну, во-первых, мне больше не нужно так стыдиться того, как выглядит человек, с которым я работаю… — Энди закатила глаза, хотя улыбка всё ещё таилась в уголках рта. — А во-вторых, я подумала, что было бы неплохо попрощаться в хороших отношениях. Что? Энди подскочила и расплескала воду почти повсюду, но в основном — себе на блузку. Эмили не могла уйти, она любила Runway сильнее, чем, вероятно, собственную мать. — Чёрт! — выругалась она и проигнорировала Эмили, которая теперь нахально улыбалась, и встала, чтобы пойти на кухню, а рыжая последовала за ней. — Какого чёрта, Эм? Ты уходишь? Британка стояла в дверях и с жалостью наблюдала, как Энди прикладывает бумажные полотенца, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. — Я не ухожу из Runway , ты с ума сошла? — спросила она, и её прежняя забава сменилась отвращением от того, что Энди вообще могла придумать такую идею. — Это лучшее место для работы, если у человека такие же стремления, как у меня. — тут Энди не могла не закатить глаза. — Меня повысили. Она дёрнула головой вверх и посмотрела на Эмили с лукавой улыбкой. — Правда? Миранда знает об этом? — Разумеется, знает! Что за вопрос! — возмутилась Эмили, её ноздри слегка раздулись. Энди, видя её нервозность, рассмеялась вслух, но затем вспомнила, что вся её блузка мокрая, и снова сглотнула, возвращаясь к жалким попыткам её высушить. — И чем же ты будешь заниматься? Какой отдел? — Для начала стилист, а потом перейду непосредственно к Найджелу, — гордо объяснила Эмили, задрав нос. — Вау, Эм, я рада за тебя, — честно ответила Энди, снова забыв о спасательной операции для блузки. Затем она добавила, просто чтобы позлить её: — Я буду по тебе так скучать. Эмили фыркнула, заставив Энди улыбнуться, потому что это была именно та реакция, которую она ожидала. — Ну, — она прочистила горло, — Ты будешь знать, где меня найти. На этот раз Энди улыбнулась Эмили искренне, и та, вроде как, ответила тем же. Она и не ожидала, что на самом деле так к ней привяжется, и это, кажется, было взаимно. Энди поняла, что будет скучать по рыжеволосой за столом напротив. Она привыкла к её ежедневным саркастическим комментариям. Без неё здесь будет слишком уж комфортно. Эмили, казалось, тоже думала об этом, потому что неловко прочистила горло и поправила жакет, слегка одёрнув его вниз. — Теперь твоей работой будет обучать следующую, так что на твоём месте я бы уже начала просматривать резюме. Я здесь только до конца недели. — Спасибо, Эм, — тихо сказала Энди и, воодушевлённая моментом, подошла и обняла её, считая в уме: три, две, одна… — Отпусти меня! Ты испортишь мне жакет, а он дороже, чем все твои чёртовы фланелевые юбки вместе взятые! — Энди снова рассмеялась и отступила на шаг, зная, что, хоть рыжая и ни за что бы этого не признала, она на мгновение обняла её в ответ. — Иди-ка лучше в туалет и высуши это. Мне почти видно всю твою грудь сквозь эту тряпку. — Так точно! — Энди отдала честь и усмехнулась Эмили, которая закатила на неё глаза и вышла, чтобы забрать свои вещи и, вероятно, отправиться домой. Энди не собиралась никуда уходить, пока не вернётся Миранда, к тому же Книга всё ещё не прибыла. Она знала, что теперь можно расслабиться, потому что в этот час не было ни телефонных звонков, и никто от неё ничего не хотел. Единственное, что оставалось сделать, — это дождаться Книги. Она помахала Эм, увидев, что та действительно уходит, и тяжело вздохнула. Весь этот день был одним из самых утомительных. Случился жуткий переполох, потому что в туалетах произошла какая-то протечка воды, и их в итоге полностью отключили на несколько часов. Вдобавок одежда, которую должен был прислать Versace, не пришла, и никто у них не отвечал: ни Энди, ни Эмили. Миранда была вынуждена позвонить туда лично, а кто-то рассмеялся и повесил трубку. Если спросить мнение Энди, ей пришлось бы признать, что об этом парне будут слагать легенды. Она давно не видела Миранду такой разъярённой. Кончилось тем, что Энди предложила поехать туда и разобраться, в чём дело. Она поехала, увидела и сломалась, потому что оказалось, что документы не были утверждены заранее, так что одежду для Runway не выпустили. Каким-то образом Энди удалось всё уладить, и с помощью Роя они забрали столько, сколько смогли, и привезли с собой. Она устала, была раздражена и всё это время так чертовски хотела секса, что ей хотелось во что-нибудь врезать. Досчитав в уме до десяти, чтобы успокоиться, она выбросила промокшее бумажное полотенце в мусор и, схватив телефон, вернулась к своему столу. В конце концов, это всего лишь вода, так что высохнет. Энди снова села за стол и положила перед собой блокнот и книгу, которую недавно купила, — «Язык цветов» Кейт Гринуэй. Она должна была признать, что теперь смотрит на цветы по-другому и лучше понимает людей, которые их любят. — Я с подарком! — возвестил о своём прибытии Том, и Энди устало ему улыбнулась, потянувшись за Книгой. — Как дела? — Могли бы быть и лучше, — вздохнула она и пожала плечами. Энди настолько устала от сегодняшнего дня, что ей было уже всё равно, что вся передняя часть её блузки прилипла к телу, словно вторая кожа. — А у тебя? — Вообще-то у меня отлично, — признался он и рассмеялся, будто сам не верил собственным словам. — Я получил предложение. О работе. Глаза Энди расширились, и рот приоткрылся от удивления. — Ого, вау, что за работа? Том улыбнулся, явно гордясь своим ещё-не-достижением, и опёрся локтем о её стол, засунув другую руку в карман. — Runway Франция, — гордо ответил он. — Ну, не уверен, что получу её, но… — Боже мой, Том! Это потрясающе! — поспешно заверила его Энди. — Да, я… я тоже так думаю. Энди встала, чтобы поздравить его как следует. Она вышла из-за стола и протянула ему руку с широкой улыбкой. Она была рада за него, поняла она. — Да ладно, я даже ещё не знаю, получил ли я её, — рассмеялся он, но руку ей всё равно пожал. Затем он притянул её и обнял. Энди ощутила холодную дрожь, совсем не похожую на те, что вызывала Миранда, но решила обнять его в ответ. Она и так чувствовала себя довольно неловко и не хотела, чтобы стало ещё хуже. Она дважды похлопала его по спине и хотела отстраниться, но, судя по всему, Том хотел продлить это немного дольше. Теперь она уже начинала раздражаться, и прежний подход к делу не делать ситуацию излишне неприятной, превратился в желание затеять драку. — Ладно, всё, — наконец сказала она, и когда он всё ещё не отпустил, вместо этого переместив руку выше, к её шее, Энди уже была готова ударить его прямо между ног, как вдруг кто-то прочистил горло. Энди наконец собрала достаточно сил, чтобы оттолкнуть его, и безмолвно вздохнула с облегчением, увидев Миранду, которая, не останавливаясь, прошла мимо них. — Книгу, Андреа, — позвала она из своего кабинета, и Энди быстро развернулась и схватила её. — Можете идти, — добавила она Тому и пренебрежительно махнула рукой, даже не поднимая взгляда. Том хотел сказать что-то ещё и схватить Энди за руку, но она проворно обошла его и практически влетела в кабинет Миранды, бросив ему лишь тихое «извини». А потом разозлилась на себя за то, что вообще это сказала. Она подошла к столу Миранды и благодарно на неё посмотрела, кладя перед ней Книгу. — Я удивлена, Андреа, разве вы не с тем поваром? — спросила она, и в её голосе послышался оттенок стали и дистанции. Глаза Энди расширились от удивления, вызванного не только тоном Миранды и тем, какой нервной она казалась, но и тем фактом, что она вообще предложила нечто подобное. Не то чтобы она надеялась на какие-то слова утешения, ведь на самом деле ничего не случилось. Кроме того, Миранда однажды уже говорила ей об установлении границ с такого рода людьми, и повторяться было не в её природе. — Н-нет, — она выпрямилась и прочистила горло. — То есть… была, но больше нет. Миранда на долю секунды замедлила свои движения. Она как раз собирала документы на своём столе, но быстро это скрыла. Если бы не тот факт, что Энди в этот момент так пристально за ней наблюдала, она бы не заметила этой тонкой реакции, а Миранда была воплощением тонкости. У неё было много возможностей наблюдать за старшей женщиной в качестве её ассистентки, и она была хорошо знакома с тем, как работает разум Миранды. Многие говорили, что ей невозможно угодить, что никогда не знаешь, чего ожидать, и что она хочет, чтобы все читали её мысли. В какой-то степени это было правдой, но Энди знала: если знать, на что смотреть, проблем не будет вовсе. Миранда была мастером скрывать свои чувства и казаться почти лишённой каких-либо эмоций. Она была сосредоточена только на работе и делала вид, будто никогда ничем другим не занималась. Работа, работа, работа. Конечно, она была трудоголиком, думала Энди, но в ней было гораздо больше… Быть допущенной к лицезрению всех этих слоёв её характера было для Энди честью. Она всегда стремилась угождать людям, поэтому получить такой уровень доверия, при котором даже Миранда могла расслабиться и даже пошутить, — это было настоящим достижением. — Неужели, — произнесла она, и её движения слегка замедлились. Затем, после мгновения тишины, добавила: — Почему же? Энди тяжело сглотнула и перенесла вес с ноги на ногу. Ей не хотелось говорить о своих отношениях с Нейтом, и уж тем более о том, как они закончились. Вина и то, как она с ним обошлась, всё ещё таились в тенях её сознания и время от времени всплывали на поверхность. Она хотела поговорить об этом, но Даг был так занят, что у него совсем не было времени, и, если альтернативой была Миранда, Энди более чем готова была подождать ещё немного. — Ммм, мы просто поссорились. — Из-за вашей работы или из-за меня? — спросила Миранда и выпрямилась, отложив в сторону бумаги, которые до этого перебирала. Её голос вдруг стал гораздо серьёзнее. Это был смелый вопрос. Очень прямой, по мнению Энди, если её спросят. Хотя Миранда и выглядела на неё рассерженной, Энди понятия не имела, что она сделала, чтобы заслужить более суровое обращение. Этот день был утомительным для них всех, но прошло уже много времени с тех пор, как Миранда просто срывалась на ней только потому, что та оказывалась поблизости. Она нахмурилась, сбитая с толку ситуацией, в которой оказалась. У Миранды бывали разные настроения, хотя нетерпение было самым распространённым. В этот момент она выглядела… иначе. Прекрасно, но иначе — так, как Энди не узнавала. А она была так уверена, что знала их все. — Из-за обоих, вообще-то, — призналась она, прежде чем успела себя остановить. Дыхание Миранды было ровным, хотя было очевидно, что не потому, что она спокойна, а потому, что следила за ним. Её глаза вдавливали Энди в землю, поза была устрашающей. Прямая, уверенная, и нервное выражение на её лице не делало её сейчас приятной. Она больше ничего не сказала, и напряжение между ними возросло. Энди знала, что теперь от неё в основном зависит, как пойдёт разговор, и возможных сценариев было несколько. Она уже собиралась заговорить, когда Миранда нарушила молчание, явно решив, что это лучшее время, чтобы устроить Энди конфронтацию. О чём — она понятия не имела. — Да, насколько я помню, он ревнивого типа, — медленно произнесла она и слегка вздохнула, будто внезапно вспомнив их разговор в те совместные выходные. Энди на мгновение перестала дышать, потому что это был первый раз, когда Миранда хоть как-то сослалась на те два дня. — Да, он был… — А у него был повод ревновать, Андреа? Энди почувствовала, будто температура в комнате за миг поднялась на десяток с лишним градусов. Её дыхание участилось, и она не была уверена, от стресса ли из-за того, что Миранда поставила её в такую ситуацию, или потому, что голос женщины звучал почти… соблазнительно. Она понятия не имела, во что играла Миранда. Было так много смешанных сигналов. От поцелуя в щёку до притворства, что этого не было, а теперь — признание этого и использование для поддразнивания или, скорее, конфронтации с Энди. Что ей было на это сказать? Не могла же она просто напрямую всё отрицать — она не хотела об этом лгать. Это было слишком личным. Чувства, которые она начала испытывать, были такими чистыми в её сознании и такими новыми, что она не хотела запятнать их негативом. Но она не могла просто так, прямо, рассказать ей, как всё обстоит. Это было бы неправильно, и, и, и Энди не хотела, чтобы Миранда узнала обо всём этом таким образом. — А вы бы хотели, чтобы повод был? — спросила она тихо, чтобы в случае чего иметь путь к отступлению. Её сердце билось быстро и неровно, как сумасшедшее. Смешанные эмоции тепла и злости попеременно брали над Энди контроль, и она делала всё возможное, чтобы не сказать слишком многого, не произнести слов, о которых могла бы пожалеть. Всё это время, шаг за шагом, она строила фундамент для совершенно новых отношений с Мирандой, тех, о которых она начала мечтать меньше трёх месяцев назад. Энди не хотела, чтобы кульминацией стало то, что Миранда давит на неё, добиваясь ответов на вопросы, которые мучили её саму. Она была так зла и в каком-то смысле разочарована, что старшая женщина считала это правильным способом. Это был лучший способ заставить Энди заговорить только потому, что она тоже не понимала, что происходит между ними. Миранда, должно быть, увидела что-то в выражении лица Энди, или самого вопроса было достаточно, чтобы она решила оставить эту тему. Не сказав больше ни слова, она вернулась к собиранию бумаг и села за стол. — Это всё. Энди сглотнула и поняла, что не было смысла бороться за ответ. Миранда считала, что только ей позволено задавать вопросы, ничего не давая взамен. Она развернулась, взяла свои вещи и ушла, решив, что лучше оставить Миранду наедине с её собственными мыслями. Возможно, она сама придёт к какому-то ответу. ______________________________________________________________________________ Некоторое время назад Энди решила выбросить домашний телефон, которым всё равно уже не пользовалась. Мобильный всегда был при ней, и она просто давала его номер людям, когда они спрашивали. Однако по какой-то причине она решила дать свой домашний номер близнецам. Что ж, причина была очевидна: дошло до того, что они звонили ей почти каждый день. И хотя Энди ценила их симпатию и даже определённую привязанность, которую они к ней выказывали, она не всегда могла ответить и уделить им время, которого они заслуживали. Поэтому она поделилась с ними домашним номером, чтобы в случае чего они всегда могли оставить сообщение, когда информацию, которую нужно было передать, нельзя было откладывать. Уже неделю в рутину Энди входило прослушивание всех сообщений от близнецов каждый день по возвращении с работы. Она должна была признать, что это поднимало ей настроение всякий раз, независимо от того, что случилось за день. В этот раз она знала, что этому придётся подождать, потому что ей наконец удалось встретиться с Дагом, который пришёл к ней и теперь сидел на диване, оглядывая квартиру так, будто не узнавал её. Энди чувствовала то же самое. — Господи, теперь квартира выглядит гораздо просторнее, — заметил он, и Энди кивнула в знак согласия. — Как ты держишься? — Вообще-то неплохо, — сказала она, хотя это было не совсем правдой. — Привыкаю снова быть одинокой. Забыла, каково это. Даг фыркнул и закинул в рот горсть чипсов. — Добро пожаловать в мой мир! Тебе понравится, — рассмеялся Даг, но, увидев приподнятую бровь Энди (жест, который она определённо переняла не от Миранды), он посмотрел на неё с возмущением, полный решимости убедить. — Я серьёзно! Только я и моя тихая квартира, и никто меня постоянно не донимает. Вся кровать моя, и… — Но мне нравится спать с кем-то, — призналась Энди и подошла, чтобы сесть рядом с ним с двумя бутылками пива в руках. — Ага, но она для тебя недоступна, так что привыкай к холодным простыням, — фыркнул Даг, за что получил лёгкий шлепок по плечу. Они чокнулись бутылками и сделали по глотку. — Заткнись, ничего такого не случится, — она пожала плечами и сделала ещё глоток пива. — По крайней мере, я так не думаю, она странная, Дагги. Он посмотрел на неё, его глаза засверкали. — Это что, нотка надежды, которую я слышу в твоём голосе? — рассмеялся Даг и повернулся к ней лицом, потянувшись за пакетом чипсов и поставив его рядом с собой на диван. — Выкладывай, мне нужны все сплетни. Энди криво улыбнулась и откинулась назад. — Ну, ты знаешь, как поначалу она меня просто игнорировала, потому что ей явно было неловко из-за всего этого поцелуя и всего такого. Ну, что-то, должно быть, заставило её передумать, потому что теперь она вовсю эту тему педалирует. — В каком смысле? — Я… я, честно говоря, даже не знаю, как это описать, — фыркнула она и провела рукой по волосам. — Внезапно она делает все эти отсылки к тем выходным и поддразнивает меня этим, а я просто… — Энди открыла рот, не представляя, как это описать, а затем указала на себя. — Вот такая. — Ага, ты ей точно нравишься… — О Боже, хватит это говорить! — …она просто не знает, как с этим справиться, — сказал он и посмотрел так, будто это было общеизвестно. — Ой, да ладно тебе, Энди, ей за сорок, и она была только с мужчинами. Неудивительно, что она в замешательстве. — Или, может, она из тех, кто дразнит меня этим, потому что до меня были миллионы девушек, которые были вл… влюблены в неё, — предположила она и быстро выпила пива, отчего слово едва не проскользнуло в горло. Она не была влюблена, она знала, что нет. Энди просто не хотела, чтобы у Дага сложилось неправильное впечатление. Он посмотрел на неё выразительно и на мгновение стал серьёзным. — Ты правда в это веришь? — Я… — начала она, потому что верила ли? — Мне бы хотелось не верить, Дагги. В смысле… я даже не знаю, верю ли, это просто… Наверняка я не первая ассистентка, которая в неё влюбилась, — проворчала она, раздражённая собой за то, что не могла высказать всё, что было у неё на уме всё это время. Она посмотрела на Дага и поняла, что он на самом деле не понимает, что с ней происходит. Энди не удивилась, потому что и сама не могла этого понять. Было так много смешанных чувств, которые не должны были уживаться вместе, но каким-то образом уживались. Объяснить ему это не было никакой возможности, и внезапно она осознала, что и не хочет. Она любила его как брата, она могла рассказать ему всё, но это было чем-то, что она хотела сохранить только между собой и Мирандой. Что он знал — то знал, но остальное она оставит при себе. — Я даже не знаю, — она махнула рукой и одарила его фальшивой улыбкой, вложив в неё весь свой опыт из кружка детсадовской драмы. — А что насчёт тебя? Кто-нибудь на горизонте? Даг фыркнул и немедленно начал рассказывать о новом парне, который начал работать через стол от него. Энди слушала его с удовольствием и старалась игнорировать тот факт, что последний месяц или около того все их разговоры были только о ней. Отныне так не будет, решила Энди. Миранда была для неё, и только для неё, чтобы во всём разобраться, и она решила сделать именно это. ______________________________________________________________________________ Миранда уже направлялась к выходу из офиса, когда внезапно остановилась и обернулась к Эмили: — Позвони Патрику и скажи, что я хочу видеть его здесь сегодня в три часа в моём кабинете. Также передай Найджелу, что прогон нам придётся перенести на завтра, так что пусть лучше подготовится. Андреа, идёмте со мной. Энди быстро встала, не уверенная, должна ли она взять сумку Миранды, но, поскольку та ничего не сказала, она решила просто послушно следовать за ней. Энди вышла из-за стола и быстро последовала за Мирандой, которая без единого слова направилась в Гардеробную. Она вошла, и сотрудники явно не ожидали её визита, потому что весь шум на мгновение стих, и люди начали двигаться гораздо быстрее прежнего. Энди следовала за Мирандой почти через всю Гардеробную, пока та наконец не остановилась и не свернула направо, где висела бо́льшая часть вечерних платьев. Она встала у одной из стоек и принялась быстро перебирать вешалки пальцами, что-то бормоча себе под нос. Энди усмехнулась про себя, потому что прошло уже довольно много времени с тех пор, как она слышала её такой. Всегда, когда Миранда была сосредоточена и достаточно расслаблена, она начинала это делать. Миранда хмыкнула, остановила движение и, схватив одну из вешалок, вытащила платье перед собой. Энди склонила голову, разглядывая его; оно было красивым, хотя и показалось ей чересчур блестящим. — Что это? — спросила она, решив начать хоть какой-то разговор, потому что до этого момента Миранда не произнесла ни слова. Её голова быстро повернулась к Энди с таким видом, будто она забыла, что та вообще здесь. Она слабо улыбнулась, и Энди вспомнила, что Миранде нравилось, когда она проявляла интерес к чему-либо, связанному с модой. — Это Valentino, 2003 год, весенняя коллекция, — объяснила она, полностью разворачиваясь к Андреа и подходя ближе, прикладывая платье к ней. Энди охнула от неожиданности, совершенно не ожидая такого хода, и надеясь, что нанесла достаточно макияжа, чтобы скрыть румянец, зарождающийся внутри. Миранда на мгновение подняла взгляд от платья к лицу Энди, вероятно услышав этот звук, но быстро вернулась к изучению платья. — Ч-что происходит? — спросила Энди искренне сбитая с толку, потому что, насколько ей было известно, прогон должен был состояться завтра, и она не записывалась в модели. — Тебе нравится платье? — вместо ответа спросила Миранда, как обычно. Энди опустила взгляд, пытаясь рассмотреть его снова. — Оно красивое. — Тебе оно не нравится. — Миранда снова посмотрела на неё, её лицо было спокойным, глаза ничего не выдавали. Энди почувствовала, как кровь ускорилась в венах, и запаниковала. — Нет! То есть, мне оно нравится, просто… — она вздохнула, не зная, как объяснить. — Оно странное. Миранда усмехнулась и приподняла бровь, явно позабавленная профессиональным мнением своей ассистентки. — В каком смысле? Энди тяжело сглотнула, не ожидая, что её поставят в такое положение. Она, честно говоря, не ожидала, что Миранда будет спрашивать причины, почему платье ей не слишком понравилось. — Если тебе что-то не нравится, ты должна уметь объяснить почему в этой индустрии. Люди не примут простое «нет». Им нужно знать, откуда исходит твое решение, если ты хочешь, чтобы они не повторили ту же ошибку, — добавила Миранда и отошла назад, снова осматривая платье. Энди впитывала каждое слово, пользуясь тем, что Миранда явно была в настроении передавать знания, но не могла не заметить, что: — Вы никогда не объясняете своих решений. Миранда перестала перебирать платья и посмотрела на неё с хитрой улыбкой на губах. Энди подумала, что ничуть её за это не винит. Эта женщина выстроила себе такую репутацию, что ей не нужно было ничего объяснять: люди слушали её и слепо следовали за ней, потому что знали: Миранда не введёт их в заблуждение. Энди это очень впечатляло. А кого бы не впечатлило? Чтобы люди настолько доверяли твоим решениям, что даже не думали их оспаривать, — это был тот уровень профессионального успеха, которого желала Энди. — Платье, Андреа. Почему оно тебе не понравилось? — Миранда проигнорировала её комментарий и положила одну руку на бедро, другой слегка опершись на ряд висящих платьев. — Я… ну, думаю, мне просто показалось, что этот цвет мне не подойдёт? — неуверенно ответила она, слегка опасаясь реакции Миранды. Вот она стояла здесь, по всей видимости, выбирая платье для самой Энди, а той оно не нравилось. — Ты мне говоришь или спрашиваешь? Энди прочистила горло и вытерла руки о брюки, внезапно ощутив, какими потными стали ладони. Это было какое-то испытание? — Хорошо, ммм, ну… цвет странный, и мне не нравится, что линия талии не подчёркнута. К тому же узоры спереди кажутся мне немного нелепыми, а я предпочитаю симметричные и чуть более простые вещи. Миранда хмыкнула, на мгновение задумалась, а затем кивнула. — Так что бы ты хотела? — Мне нравится классика, — она пожала плечами и застенчиво улыбнулась, чувствуя, что понимает, что делает Миранда. — Право, Андреа, можно подумать, ты уже переносила все существующие платья Chanel. Карлу следовало бы начать тебе за это платить. Энди коротко рассмеялась и с внезапным приливом смелости подошла к Миранде и встала рядом, касаясь некоторых платьев. — Это не обязательно должен быть Chanel, — пожала она плечами, и тут ей в голову пришла идея, и, честно говоря, ничто её не останавливало, так что… — В чём бы вы хотели увидеть меня? Она повернулась к Миранде, чтобы посмотреть на неё, и с жадностью впитывала зрелище того, как Миранда, совсем чуть-чуть, закусила нижнюю губу, и её напряжённого взгляда. Если она и была удивлена внезапной прямотой Энди, то не показала этого. Затем она отступила на два шага назад, и её глаза заскользили по всему телу Энди. — Это подойдёт, — пробормотала она, и Энди, гордая собой, последовала за ней, когда Миранда направилась к следующему ряду вешалок. Она передвинула несколько платьев, но очень быстро нашла то, что искала, вытащила платье, подошла к Энди и приложила его к её шее, как предыдущее, только на этот раз её рука напрямую касалась её кожи. — Держи, — сказала она, её глаза были полностью сосредоточены на платье, и Энди была за это весьма благодарна, потому что иначе Миранда могла бы почувствовать, как быстро бьётся её сердце. — Это Dior, осенняя коллекция 2003 года. Гальяно гениален в умении возвышать самые простые из силуэтов. Энди не могла отвести от неё взгляд. Ей вообще нравилось наблюдать за Мирандой, но, когда женщина была на работе, сосредоточившись непосредственно на одежде, а не на заполнении кип бумаг, от неё исходила совершенно иная энергия. Она говорила об этих вещах со страстью, которая обычно не была так заметна, и её глаза мерцали каждый раз. Энди ценила каждый миг, который могла провести, видя Миранду в её стихии. Это было лучшим доказательством того, как сильно она любила своё дело. — Материал очень гладкий на ощупь и прекрасно отражает свет. Выглядит очень облегающим, но вы без труда его наденете. Вашу талию подчеркнут лёгкие складки, вот здесь. Энди почти полностью забыла, как дышать, потому что Миранда шагнула ближе и взялась за платье с обеих сторон, прикладывая его к телу Энди и слегка растягивая материал. Миранда не смотрела на её лицо, её взгляд был полностью сосредоточен на бёдрах Энди. Затем она подняла взгляд, очевидно осознав, что Энди не дала никакой обратной связи, и именно в этот момент Миранда также осознала, насколько близко они стояли друг к другу, и медленно и глубоко вдохнула через нос. Энди тяжело сглотнула, боясь даже моргнуть, чтобы не упустить ни единой секунды выражения лица Миранды, которая, скорее всего, впервые забыла, о чём говорила. Она совершенно забыла, где они находятся, а воспоминание о первом разе, когда ей захотелось её поцеловать, затуманило сознание. В ответ она взглянула на губы Миранды, и та в ответ перестала дышать. Энди снова подняла взгляд и знала, что Миранда может видеть потребность в её глазах. Возможно, так было лучше. Просто показать ей, что она чувствует, вместо того чтобы что-то говорить. Миранда была женщиной действия. Люди говорили многое, но немногие выполняли данные обещания. Если Энди хотела, чтобы Миранда поверила в искренность её чувств, она должна была доказать это действием. Она даже не заметила, как её голова слегка наклонилась вперёд, но была уверена, что Миранда уловила это движение, потому что её зрачки расширились. Энди, к сожалению, забыла, что они не одни, хотя и стояли в самом углу Гардеробной, куда никто не осмеливался заходить, зная, что там находится Миранда. Приближающиеся быстрые шаги, к счастью, вовремя достигли её слуха, и она успела сделать шаг назад, игнорируя растерянный взгляд Миранды, которая на мгновение, казалось, была согласна со всем, что Энди хотела сделать ранее. — Прошу прощения за опоздание, Миранда. Что случилось? — спросил Найджел, как только вышел из-за угла. Он подошёл ближе и встал рядом с ней, чтобы посмотреть, во что одета Энди, разглядывая её. — О, мне нравится, мы могли бы сочетать это с туфлями Miu Miu. — Да, — прочистила горло Миранда и отвела взгляд, и только её голос вернул Энди к реальности. — Это должно сработать. Найджел отправился за туфлями, а Энди отвела платье от себя, чтобы посмотреть на него. Оно было полностью белым, доходя до середины бедра. У него были толстые бретели, которые начинались от боков платья, образуя форму воздушного змея. Её бюст был бы обхвачен и слегка обнажён, особенно с размером груди Энди. — Оно действительно прекрасно, — сказала она, привлекая внимание Миранды. — Да. Да, это так, — согласилась Миранда, но Энди, сосредоточенная на платье, не заметила, что женщина смотрела только на неё. ______________________________________________________________________________ — Для чего это платье? — спросила она позже, когда они обе уже были в лифте, направляясь на встречу Миранды с Карлой Фенди, которая в тот момент находилась в Нью-Йорке. Миранда бросила взгляд на часы на правом запястье и нацепила очки на нос за миг до того, как открылась дверь. — Вы идёте со мной на ужин с тёзкой вашего кота, — объяснила она, и Энди сдержанно улыбнулась себе под нос. — Он лично попросил меня вас привести. С этими словами она двинулась вперёд, оставив шокированную Энди позади. Но та быстро пришла в себя и догнала её. Они вышли на улицу, и она потянулась к ручке двери машины, чтобы открыть её для Миранды. Сама она села с другой стороны и пристегнула ремень безопасности, бросив взгляд на Роя, который поприветствовал её кивком в отражении зеркала. — В каком смысле «он попросил меня»? — В прямом, Андреа, — деловито ответила Миранда, снимая очки и глядя на неё. Вид у неё был подозрительный. Энди, мгновение внимательно понаблюдав за женщиной, набрала в лёгкие воздух, чтобы задать следующий вопрос, когда Миранда вздохнула и посмотрела на неё с приподнятой бровью, предварительно закатив глаза. — Кажется, он упоминал о какой-то моей ассистентке, которая была весьма… настойчива, чтобы мой ужин с ним состоялся. Энди сжала губы в тонкую линию, чтобы не улыбнуться. Это было одним из её достижений, которым она больше всего гордилась. До сих пор она не знала, что на неё нашло, когда она ворвалась на частный ланч Карла Лагерфельда, чтобы убедить его изменить расписание. Это вполне можно было бы внести в резюме. — Уверена, у неё были благие намерения, — ответила Энди и отвернула голову в другую сторону, хотя от неё не ускользнуло, как Миранда беззвучно фыркнула. Энди очень нравились эти спокойные моменты, проведенные с ней. Так было всегда, и дело было не только в зарождающихся чувствах Энди. В каком-то смысле у неё всегда была эта странная связь с Мирандой. С первого дня, по какой-то причине, она возвращалась, даже услышав неизбежное «это всё». Она возвращалась и оставалась на плаву, несмотря на своё невежество и отсутствие какого-либо реального вложения в работу. Миранда позволила ей остаться. Теперь для Энди, в каком-то странном смысле, это казалось почти естественным развитием событий. Когда она снова посмотрела на Миранду, которая занималась чем-то в телефоне, в очках на кончике носа, щурясь и пытаясь прочитать что-то на маленьком экране, она не могла представить, что не чувствует того же, что чувствовала к ней сейчас. Ей нравилось замечать в Миранде эти мелочи, которые другие игнорировали, будучи слишком скованными и сосредоточенными на том, что она собой представляет, а не на том, какая она на самом деле. Многие говорили, что вся жизнь Миранды — это Runway и ничего больше. Они ошибались, и это было так очевидно, но по какой-то причине люди просто не видели разницы. Энди знала, что для журнала Миранда была незаменима. Она была главной опорой, сделавшей Runway тем, чем он был сейчас. Это не означало, что всё было взаимно. Да, Миранда была высокого мнения о себе, немного самовлюблённой и иногда эгоистичной, но, когда Энди думала об этом, эти черты её даже не беспокоили. Они делали Миранду той, кем она была, и Энди нравилась она именно такой. Не было нужды ни в каких изменениях. Возможно, именно поэтому Энди так злилась на Нейта поначалу за то, как сильно он хотел её изменить. Она злилась на себя за то, что накануне оставила на работе свою недавно купленную книгу. Она её до сих пор не нашла и была уверена, что цветок, означающий восхищение и преданность, был бы одним из самых прекрасных. ______________________________________________________________________________ — Да, мам, обещаю, я в порядке, — в сотый раз повторила Энди в трубку, сопротивляясь желанию закатить глаза. Через несколько минут после того, как она ушла с работы, позвонила мать, чтобы спросить, как она переживает разрыв с Нейтом. Первой мыслью Энди было, что мама заслала в Нью-Йорк шпионов, поскольку сама Энди звонила недостаточно часто. Но она списала этот мгновенный умственный туман на усталость после долгого рабочего дня. В конце концов, была пятница, и Энди едва различала, что перед ней. Потом до неё дошло: вероятно, мама позвонила Нейту, чтобы пригласить их обоих на ужин в честь её дня рождения, и он ей рассказал. Энди и не планировала скрывать разрыв от родителей, но думала, что у неё будет чуть больше времени восстановиться в одиночестве, прежде чем её заставят пересказывать всё в подробностях. Нейт, к счастью, не сказал многого, лишь «мы расстались». За это она была благодарна. Теперь, минут двадцать спустя, когда она уже стояла на пороге дома Миранды, она всё ещё была на линии с мамой и чувствовала себя опустошённой от всех эмоций, какие только могут быть у человека. Как бы сильно Энди ни любила маму, та могла быть чересчур драматичной. — Я знаю, милая, знаю, просто уверена, что это было ужасно. Вы были вместе так долго… — продолжала мать, не осознавая, что указывать на это снова и снова совсем не помогало. — Ага, ну, теперь уже нет! — неловко рассмеялась Энди, потому что что ещё она могла сказать? — Ладно, мне пора, я уже у дома Миранды. — Так поздно? — удивлённо спросила мама. — Я не думала, что вы… в дружеских отношениях. Всё то, что ты говорила вначале, заставило меня думать, что… — Мам! Мам, нет, — быстро перебила её Энди. — Книга. Я приношу ей Книгу домой каждый день, помнишь? Я тебе рассказывала. — О, да, ты права. Ну, не помешало бы, если бы вы были чуть более дружелюбны друг с другом, как думаешь? Я знаю, как ты о ней заботишься, и Нейт сказал мне, что ты… — Мы можем поговорить об этом в другой раз? — спросила Энди, чувствуя себя беспомощной и до крайности неловко. Она никоим образом не могла вести этот разговор с мамой… вообще никогда. И уж тем более стоя перед домом Миранды. Что бы ни сказал Нейт, Энди не хотела этого слышать. — Да, да, милая, позвони мне как-нибудь, хорошо? Мы все по тебе очень скучаем! — Я позвоню тебе в это воскресенье, — пообещала Энди. — Я люблю тебя, Энди, береги себя! Не забывай есть, пожалуйста. — Я тоже тебя люблю, мам, спокойной ночи. Она повесила трубку, убрала телефон в сумочку, одновременно вытаскивая ключи. Она отперла дверь, вошла и направилась прямо к комоду. Только подойдя ближе, Энди заметила, что там лежит ещё одна книга. Это была её книга о цветах. Миранда её увидела, взяла, прочитала. Энди тяжело сглотнула, оглядываясь по сторонам, нет ли где женщины или её дочерей, но в доме было тихо и казалось почти пусто. Она отложила Книгу в сторону и лишь слегка дрожащей рукой потянулась к своей книге, на которой была приклеена маленькая записка-стикер: «Как бы мне ни нравились и ни ценились все цветы, которые ты мне даришь, я должна признать, что ты до сих пор не подарила мне мой любимый цветок, Андреа. Подумай». Энди в шоке часто заморгала. Ей нравилась эта маленькая игра, которую они вели, и она хотела, чтобы она длилась как можно дольше. Если Миранда решит дать ей зелёный свет, Энди уж точно не станет больше терять время. Они обе знали, что означает каждый цветок. Энди очень тщательно их выбирала. Миранда уже должна была понимать, что делает Энди. Если она до сих пор это не остановила, спустя всё это время… Каким бы ни был её любимый цветок, Энди знала, что добудет его для неё.