Не уходи 1.

1991 июль

В душе не осталось ничего земного,

Я больше не могу нести свет.

Ты будешь меня любить такого?

Нет, не говори мне ответ.

Свет пропал даже из глаз,

Но ты не заметил.

Я же вижу лишь грязь.

Ведь ты главный тому свидетель.

Пожалуйста, не говори, что не видишь.

Я не верю. Мне страшно. Забудь.

Мои ребра шипами увиты,

Не позволяя мне вдохнуть.

Я не был с тобою честен,

Спотыкался на пол пути.

Мои руки в крови. Я растоптан.

Стой. Подожди. Не уходи.

***

Уилл почти с самого утра торчал в студии живописи, вдыхая пары масла и растворителя, который со временем настолько приелся, что стал роднее чистого воздуха. Одежда уже давно провоняла этим резким аммиачным запахом, и он даже не знал, что хуже, это или прокуренная рабочая форма Майка. Стирай не стирай — запах табака въелся намертво и особенно он оседал на его волосы. Уилл никогда не видел, чтобы Майк курил дома, но был уверен, что на работе он дымит как паровоз, потому что это бар, а в барах курят все и из-за никотиновой дымки даже не разглядеть глаз собеседника. Уже уходя, он взглянул на часы на своем запястье, попутно натягивая джинсы и изо всех сил пытался не обращать внимание на ничем неприкрытый взгляд преподавателя анатомии — мисс Линч. Черт возьми, это уже перебор. Женщина слегка за тридцать усердно делала вид, что поправляет постановку на подиуме, где до этого лежал Уилл в одной простыне, что прикрывала пах. Это был подготовительный курс для тех, кто только собирается поступать в колледж и целая толпа школьников не позволяла взгляду женщины перерости в конкретный намек. Уилл ускорился со сбором вещей. Быстро запихнул в рюкзак свой вафельный халат, который надевал в перерывах между позированием, коротко крикнул на прощание и пулей выскочил за дверь. С такой подработкой иногда возникали казусы, но при этом неплохо платили, поэтому жаловаться было бы кощунством. Уилл постоянно думал, что Майк, вообще-то перестроил свой режим на полностью ночной образ жизни, ведь ночная работа хорошо оплачивалась с надбавкой за дополнительную нагрузку. В целом взрослая жизнь была не фонтан, но они оба охотно работали, чтобы оплачивать квартиру — пустую студию без разделения на комнаты, зато на нижнем Манхэттене, откуда было близко и к колледжу Уилла и к бару Майка на пятой авеню в районе 14-ой улицы. Господи, да даже если у них обвалится стена, они как-нибудь смирятся с этой потерей, так как за такую хорошую цену и с таким расположением лучше уже ничего не будет. Еще и без поручителя, иначе пришлось бы совсем туго. Он спустился вниз по улице, все еще поглядывая на часы, так как безбожно опаздывал на сеанс с психологом и все потому, что мисс Линч никак не могла определиться в какую позу его положить и потратила на постановку(на откровенное разглядывание всех поз) целых пол часа — да-да, согни ногу, так лучше видно крепление мышц. Но что действительно было в приоритете — Adult Boutique, в который он намеревался попасть до встречи с психологом. Юркнув в узкую улочку, где невообразимо воняло, а у бачка какой-то бомж ловил приход, он целенаправленно прошел к черной металлической двери. Неоновая вывеска будто насмехалась над общей неблагополучностью и светила как маяк для заблудших душ. Дверь со скрипом поддалась и Уилл оказался в мрачноватом магазине, конечно же без окон и с обилием красной подсветки. Продавца он сразу не увидел и решил пока сам посмотреть наличие лубрикантов. За картонной стенкой раздался шорох, будто кто-то подскочил на стуле и в зоне кассы появилась девушка, крикнув запоздалое «Добрый вечер!» — Здравствуйте, я пока сам посмотрю, — отозвался Уилл и вернулся к разглядыванию полки с лубрикантами. Как и ожидалось — ничего нового. — Уилл?.. Уилл ошарашенно повернул голову от стеллажа и заметил лицо девушки-продавца, что высунулась из-за прилавка с кассой. — О, — выдохнул он и не до конца верил, что действительно видит перед собой Робин Бакли. — Уилл! — шумно вскрикнула девушка и тут же протиснулась между прилавком и стеллажом. — Мерзавец, обещал мне звонить, в итоге два письма за год, это что еще за дела такие? — Боже, как ты тут оказалась? Черт, я сплю? Ты реально в Нью-Йорке? — ответно засыпал вопросами Уилл, заулыбавшись во все лицо. — Вот звонил бы мне и знал, что Викки проходит здесь ординатуру! — картинно возмутилась Робин и ущипнула Уилла за руку, на что он слегка айкнул и сразу потер то место. Однако, бросив наигранное возмущение девушка сложила руки на груди и едва сдержав ухмылку продолжила: — Что, Байерс, жизнь кипит? Себе смазку подбираешь? — О, черт, — тут же испуганно отшатнулся Уилл, и влетел плечом в шкаф с… — Ну поаккуратнее! Я сегодня уже расставляла их, они падают как домино, если без присоски, — тут же заныла Робин и Уилл оглянулся, увидев, что целая полка была завалена реалистичными фаллосами с пластиковой крышкой вместо присоски. И это было идеально, чтобы перевести тему. — Давай я помогу расставить, так ты живешь здесь с Викки? Квартиру снимаете? — сразу же нашел нужные вопросы Уилл и потянулся к стеклянным дверцам, предусмотрительно подставив руку, если какой-то из экземпляров скатится с полки. Ловить резиновые члены было лучше, чем отвечать на вопросы с кем он живет, что было почти опасно для жизни. Робин до сих пор тесно общалась со Стивом, а Стив — с Нэнси и Джонатаном, поэтому проблема в лице «Я живу с Майком Уилером» висела над его шеей гильотиной. — О, да, нашли подходящий вариант на пятой авеню, буквально недели две назад обосновались, скоро Викки на практику, решили, что лучше переехать заранее, чтобы найти работу, — начала рассказывать Робин и Уилл чуть ли не икнул. Пятая авеню, господибоже. Она, конечно, здоровенная, но шансы встретить Майка значительно выросли и ладно бы Майк тут учился. Но для всех он сейчас в Иллинойсе, учится на факультете английского. — О, понравился? Тебе завернуть? — Что? А, — Уилл уставился на свои руки, заметив, что он так и держит один из резиновых членов и он пару раз сжал его в ладони. — Ой, нет, не нужно. — Так все-таки парень есть? Господи, расскажи мне уже хоть что-то, я умираю от любопытства, кстати, классная сережка, тебе идет, а вот начес в стиле Стива Харрингтона делает тебя старше. — А, ну, знаешь, там такая история забавная, на тусовке в кампусе я перебрал, потом текила и проснулся уже с сережкой в ухе, после это я больше так не пил… — Боже, Уилл, мне нужны все подробности, но что там с парнем? Уилл отвернулся, поставив на полку последний резиновый член и прикрыл стеклянную дверцу. Чертвозьмигосподипомилуй. Что ему говорить? — Ну, есть кое-кто, да, ничего серьезного, — промямлил он и ухватился за колечко в ухе, поглаживая прохладный металл. — Да ладно, ты стоишь в секс-шопе и покупаешь смазку, в смысле ничего серьезного? Ты явно темнишь, Байерс. Он хоть красавчик? Уилл едва поборол желание уткнуться лбом в стеклянную дверцу, возможно, стоило так сделать, чтобы снова занять себя каким-то делом. — Ну, да, он ничего такой, э, давай я возьму смазку и… — Уилл осекся, взглянув на часы. Полный провал. — Я опоздал. — На свидание с продолжением? Можно сразу к продолжению, Уилл, думаю тебя простит твой тайный красавчик, — затараторила Робин и очень двусмысленно растянула губы в ухмылку. — Да нет же, мой сеанс у психолога, я и так опаздывал, но теперь смысла нет. Потом запишусь еще раз, — разочарованно выдохнул Уилл и снова вернулся к стеллажу с лубрикантами, пялясь в скудный ассортимент, будто впервые видит. — Давай силиконовую пьюр, хотя, нет, водную. — Точно? Она высыхает… — Ага, знаю, но силиконовая слишком жидкая и отстирать ее от матраса просто без вариантов, — вздохнул Уилл и проследил, как Робин достает с полки черный тюбик. — Какие презервативы? Я тут только недавно, но берут японские в основном, говорят хорошие. — О, не нужно, только смазку, — замотал руками Уилл и Робин вопросительно приподняла бровь. — Закупился на год вперед, что ли? Какими пользуетесь? — решила продолжить разговор Робин и Уилл впал в еще больший ступор, протянув неоднозначное «ээ». Робин пару секунд искала ответ в лице парня и потом со всей силы стукнула Уилла по лбу тюбиком смазки, что держала в руках. — Байерс, ты совсем сдурел не предохраняться? — тон Робин из шутливого превратился в приговорный, а на ее лбу образовались сразу три глубоких морщины. — Да нет же, а-а, у нас не было никого! — Ага, конечно, я бы не верила парню из Нью-Йорка, Уилл и единственное оправдание, которое я приму, это если ты знаешь этого парня с пеленок и то никаких гарантий. Ты глянь на кассу, весь стол в брошюрах про СПИД, это тебе не… Уилл снова побледнел и Робин заметила как паника расползлась по его лицу как краска по холсту. — Ну нет, — тут же ушла в отрицание Робин и нахмурилась еще сильнее, — Судя по твоему лицу, либо ты уже болен, либо ты спишь с кем-то из Хоукинса. Не доводи меня до сердечного приступа, Байерс, клянусь, если… Уилл выдохнул весь воздух из легких, не заметив, что все это время задерживал дыхание. Бешеная энергия Робин и ее нескончаемый поток речи просто не дал вовремя собраться с мыслями и теперь он как дурак стоял перед ней, не зная как бы поскорее ретироваться из этого капкана. — Да, это… старый знакомый. — Знакомый? Серьезно? Что-то мне подсказывает, что все более волнующе, чем просто знакомый, — задумчиво протянула Робин, но перестала гневно пилить его взглядом, расслабилась и отступила. — Ладно, не буду мучить. А ты здесь недалеко учишься или живешь? — Да, типа того, — выпалил Уилл, не вдаваясь в конкретику и сразу прошел к кассе, желая расплатиться и вылететь из магазина как пробка от шампанского. — Слушай, если у тебя накрылась встреча, может сходим куда-нибудь? Мы сто лет не виделись, а тут такая история намечается, покажешь куда ты обычно ходишь… Уилл едва поборол желание зажмуриться, а Робин все продолжала говорить, будто вела прямой радиоэфир. Вся конспирологическая муть вылетела из головы, хотя присутствие Майка удавалось скрывать даже от Джонатана, который давно жил в Нью-Йорке. И жизнь сломала какая-то смазка. Блять. — Уилл, ты не на экзамене, почему назвать хорошее заведение вызывает такие сложности? — О, да, конечно, если хочешь сходить с Викки, то Джулис, я там часто бываю, там абсолютно свободно и безопасно, — сразу же ответил Уилл, так как это действительно было самое лучшее место, которое он мог порекомендовать. — Супер! Давай сходим туда, я заканчиваю через… — Робин взглянула на наручные часы и улыбнулась, — Час. Потом ночная смена, придет другой продавец. Губы Уилла дернулись в нервной улыбке. Возможно, ему и впрямь стоило звонить Робин каждую неделю, чтобы сейчас не попасть в этот капкан. — Мне нужно… предупредить, ну… — Парня? Боже, до сих пор не могу поверить! — Просто не хочу, чтобы он волновался, если я задержусь. Робин расплылась в улыбке и тихонько захихикала. — Ты что, будешь спрашивать разрешение пойти погулять? Ну это точно не «ничего серьезного», Уилл. — Я… — Уилл задумался, как преподнести суть своей скрытности, — Понимаешь, никто не знает и желательно чтобы так и оставалось, пока он не будет готов рассказать об этом своей семье. И нет, там не только про ориентацию, там все… сложнее. Прошу, не говори никому, что узнала, для него это вопрос жизни и смерти в буквальном смысле. Уилл потер лицо, отгоняя мысли о том, что Майк будет сначала в ужасе, а потом в ярости, что Робин теперь знает хоть что-то. Нервный Майк был ходячей катастрофой. — Эй, спокойно, я не буду выпытывать что это за таинственный парень, но ты реально взвинчен, все в порядке? Уилл растерялся, не зная, как собрать тот бардак, что теперь был у него в мыслях. Два часа он лежал в позе греческого бога и думал, что сказать психологу, в итоге встреча накрылась и теперь он стоит перед Робин, которая была близка к их с Майком тайне как депрессивный поэт к суициду. Плохая идея. Тупейшая. Но она выглядела не хуже, чем рассказывать незнакомой женщине, которая неизвестно как относится к гомосексуалистам, что он не может расслабиться во время секса с парнем из-за инопланетного существа. Никаких шансов. Но кратенько поделиться с Робин он точно мог, если не вдаваться в подробности. В конце концов когда-то он имел смелось спросить про флирт. — Пойдем в Джулис, — выпалил он так, будто все это время сдерживал поток слов. — Но да, сначала я зайду домой, надо предупредить… его.

***

Предполагаемый нервный вечер в компании психолога обернулся еще более непредсказуемым хаосом. Уилл почти перескакивал через ступеньку, поднимаясь на третий этаж. Дыхание сбилось, но скорее не из-за бега, а потому что мысли о предстоящем разговоре выбивали воздух из легких. Все было таким неловким, что даже сказать, что он спит с тем бомжом у бака было бы лучше, чем вывалить частичку правды о старом знакомом. Старый знакомый из Хоукинса? Очаровательно, учитывая, что их на пальцах одной руки посчитать можно. Ключ не сразу вошел в замочную скважину, руки подрагивали. Уилл толкнул скрипучую дверь и сразу увидел Майка там, где он проводил почти все свое свободное время — за компьютером, подаренным его родителями на рождество «для учебы» (и это был чертовски дорогой подарок). Тяжеленная печатная машинка отправилась в коробку собирать пыль. — О, ты уже вернулся, рано, а говорил, что задержишься, — тут же обернулся Майк, было видно, что он полностью погружен в работу над текстом, его глаза чутка слипались и он даже надел очки. — Майк, у нас проблема, — сходу выпалил Уилл, начиная топтаться на месте. Он нервно одернул рукава клетчатой рубашки и поджал губы. Майка такое вступление заинтриговало и он полностью развернулся, как только сохранил файл. Он ничего не спросил, лишь вопросительно изогнул бровь. — Робин. Я встретил Робин. Вторая бровь Майка тоже взметнулась вверх и теперь на лице парня был уже не вопрос, а изумление. — Не молчи, — тихо, но с нажимом сказал Майк, ожидая худшее. — Я так растерялся, боже, я такой дебил, представляешь, где она работает? А, и где живет? В секс-шопе на соседней улице, а живет на пятой авеню, — на одном дыхании выпалил Уилл и прислонился спиной к двери. — Что теперь делать? Майк молчал. Он собирался что-то сказать, но захлопнул рот и запустил руку в отросшие кудри, зачесав их назад. Хотя, скорее, он собирался выдернуть клок, учитывая, как сильно он сжал пальцы. — Бля. На лице Майка отразился полный катарсис, информация явно обрушила одну из несущих стен в его голове. — А еще я иду с ней в Джулис и мне срочно надо придумать что можно рассказать, чтобы это звучало как правда и не вызвало шквал вопросов, хотя, это же Робин, она уже завалила меня кучей вопросов и я как дебил не мог ничего сказать… — Так, — вздохнул Майк, возвращаясь в реальность из своей личной мыслительной ямы. — Спокойно. Уилл удивленно уставился на Майка, будто тот действительно мог сказать такое в этой ситуации. — Кажется, я все испортил, — запротестовал Уилл от неутихающей тревоги. — Иди сюда, — вздохнул Майк и поднялся с шатающегося стула. Он влез в тапочки и сам сделал пару шагов навстречу, призывно раскрыв руки. А еще он улыбался, слабо, но так очаровательно и снисходительно. Уилл пошел навстречу и сразу ткнулся носом в районе острой ключицы Майка. Он почувствовал, как Майк трепетно обхватывает его плечи, словно оборачивает в пушистое одеяло. — Давай так немного постоим. Уилл слабо кивнул, собираясь с мыслями. Он ожидал, что Майк будет расхаживать взад-вперед и материться себе под нос. — О, так ты купил смазку, — немного нервно подметил Майк и криво усмехнулся. Уилл тоже едва подавил смешок, хотя слышал, как на самом деле стучит сердце Майка, а на его шее дергается венка. — Ага, Робин меня ею чуть не прибила, — усмехнулся Уилл и отлепил лицо от плеча Майка и ткнул себе пальцем в лоб. — Потом стукну ее в ответ, — сразу же ответил Майк и мягко чмокнул это место. — Так ты сегодня поздно вернешься? — Не знаю, она после работы, возможно устала, да и наверняка дома ее ждет Викки, — пожал плечами Уилл и отвел взгляд. — Она здесь практику проходит. — Ты вообще ни в чем не виноват, Уилл, — неожиданно сказал Майк, будто мог залезть Уиллу в голову и увидеть его переживания. — Я не хочу, чтобы это было так… вынужденно для тебя. И я надеюсь, что у меня получится уговорить ее держать это в секрете. Дастин же ничего не сказал Стиву. Черт. Дастин и не знает, что мы не просто живем вместе, — снова с ноткой обреченности вздохнул Уилл и потоптался на месте. — Ладно, дай я переоденусь, моя рубашка воняет. Майк сразу же ткнулся носом в плечо Уилла и глубоко вдохнул. — Как по мне это твоя изюминка… — Я будто со стройки сбежал. — Маляр на пол ставки? — усмехнулся Майк и разжал объятия, двинувшись к кухне. Уилл промолчал и скинул рубашку. Он ненадолго завис, изучая шмотье на вешалках и в итоге выбрал простую полосатую футболку. Быстро натянув ее, он достал из-под воротника кулон на массивной стальной цепочке. Он пару раз ткнул в острие маленькой подвески-меча и направился к зеркалу в ванной поправить челку. Он слышал, как за тонюсенькой стенкой шумит чайник, Майк хлопал дверцами шкафов и ящиками. Уилл взглянул в свое отражение и руками поправил волосы, слегка распушив их, чтобы вернуть прежний объем. Перед выходом из дома он коротко поцеловал Майка в краешек губ, которые уже были на вкус как кофе. — До завтра, — сказал Майк и махнул рукой на прощание, когда Уилл уже закрывал дверь, послав в ответ воздушный поцелуй.

***

Свернув за угол, Уилл слегка прищурился от изобилия неоновых вывесок, которые тянулись до самого конца улицы и призывали заглянуть в шумные питейные заведения. Удачно лавируя между прохожими, которые, как и он, выбрались прошвырнуться по барам, Уилл добрался до не самой яркой и примечательной вывески «Julius». Робин стояла, облокотившись на столб и прищурив глаза вглядывалась в толпу. — Уверен, что нам сюда? Выглядит… невзрачно, — вместо приветствия начала Робин, оглядывая массивную деревянную дверь. — О, погоди, ты просто внутри не была, — ответил Уилл и загадочно ухмыльнулся. Он дернул за ручку и они оказались в темном узком коридоре, который вел к другой двери, более внушительной, черной, металлической. — Кофе тут так себе, но коктейли и крепкие напитки то что надо. — Ты пьешь алкоголь? А не рановато, малыш Байерс? — усмехнулась Робин и толкнула парня в плечо. — Нет, я не люблю алкоголь, это отзыв знакомого, который попробовал здесь все, — пожал плечами Уилл и толкнул тяжелую дверь. — А это другой знакомый или тот же, с кем ты жи… Ох, нифига, — Робин замолчала на полуслове, когда перед ней открылся вид на бар. И, честно говоря, на бар это совсем не походило. — Это что, кухня общаги художников? Уилл рассмеялся, ожидая именно такую реакцию. В отличие от крупных квир-заведений, в которых громыхала музыка и происходила настоящая танцевальная вакханалия, Джулис представлял собой что-то вроде уютного бара для своих. Все стулья и кресла были в единственном экземпляре, растащенные с барахолок или вообще с помойки, но отреставрированные умельцами с профильным образованием. Длинная барная стойка была слеплена из деревянных столешниц разного цвета, представляя собой цветастое нечто. — Уилл! Давненько не виделись, твой угол почти занял парень из консерватории, но я его отогнал, — крикнул бармен, не отвлекаясь от разливания чего-то из шейкера по шотам. — А мне вообще сюда можно?.. — шепнула Робин на ухо Уиллу, с беспокойством озираясь по сторонам. — Что за вопросы, конечно, — также тихо отозвался Уилл и махнул бармену. — Спасибо, Кэл! Уилл не медля сразу же направился в левый угол просторного бара, где стоял низенький столик и непропорционально ему высокие кресла, одно обитое красным жаккартом а другое зеленым велюром. Рядом стоял какой-то старенький торшер, будто украденный из чайнатауна. Он махнул паре знакомых, которые также сидели по углам и занимались своими делами. — Шумные ребята, — сказала Робин, оглядываясь на парней у бара, ожидающих свои шоты. — Это ребята с английского, постоянно спорят… Диалог парней у стойки стал еще более экспрессивным и Робин остановилась, прислушиваясь. Они сидели на высоких барных стульях (и все разные), развернувшись друг к другу, а один из них махал руками как дирижер. Бармен Кэл особо не хотел быть частью этого балагана, но выбора у него не было. — Я не понимаю, как можно не видеть этого! — воскликнул темноволосый парень, взмахнув рукой с зажатой в ней сигаретой, да так, что пепел отлетел прямо на стойку вместо рядом стоящей пепельницы. — Постмодернизм не просто игра с формой, а лингвистический, блять, поворот. Слышал о таком? Все, что мы делаем, — цитируем. Даже твои претензии к цитированию это чисто цитата из Платона, который жаловался на письменную речь. — Спасибо, кэп. Я не против того, что мир текстуален. Я против того, что вы, постмодернисты, подменили этику эстетикой, — более тихо ответил парень в черной водолазке, лишь приподняв бровь с выражением легкой брезгливости. — Все эти лоскутные одеяла из цитат напрочь гробят голос автора. Как в таком случае ты собираешься донести до читателя что-то свое? — А свое — это что? — экспрессивно возразил парень, снова махнув рукой и пепел с сигареты отлетел в Кэла. Тот лишь вздохнул, отряхнув фартук. — Свое в чистом виде невозможно. Гляди, я курю кэмэл и это буквально цитата послевоенного рекламного мифа. Я сижу в баре, где в шестидесятые пили Керуак и Гинзберг, да даже мой жест, — на этот раз парень намеренно стряхнул пепел ровно в пепельницу, — Это цитата из «В дороге». — Пит, ради бога, — парень напротив сжал переносицу двумя пальцами, слегка сдвинув очки, — Если тебе так нравится кидаться цитатами, то хотя бы ответь на вопрос, а зачем? Или это просто удобная отмазка для тех, кто не хочет искать свой голос. — Свой голос, — обиженно фыркнул темноволосый парень и чуть не смахнул стакан со стойки. — Говоришь прямо как наш декан. — Ты просто хочешь быть как Уоллес, но у тебя не получается, а он хотя бы пытается показать свою боль через всю ту какофонию цитат, — снова возразил парень в водолазке и третий, до этого молчавший утвердительно закивал. Пит замер с открытым ртом. — Боже, — выдохнул он через пару секунд, хватаясь за сердце и он буквально прижал руку к груди. — Это предательство, и ты туда же, Брут? — Я вообще-то с исторического, — лениво ответил тихий паренек, допивая пиво. — Я здесь нейтральный наблюдатель. Там в Москве сейчас дела покруче, и это, кстати, реально решает судьбы. Но валяйте. Пит драматично закатил глаза и затянулся сигаретой. — Ненавижу вас обоих. Вы просто завидуете моей теоретической глубине. — О какой глубине речь? — язвительно спросил парень в темной водолазке. — Дружище, твоя глубина — это лужа после дождя. Но в ней хотя бы отражается небо, так что есть какая-то польза. Пит уже хотел возмутиться, но вместо этого вдруг рассмеялся. Настоящим, громким смехом. — Иди ты, Берт. Но вообще... в луже небо отражается? Это красиво. Я запишу. — Запиши, — кивнул Берт и Робин стало проще следить за этой перепалкой. — Только не в стихах, умоляю. — А что не так с моими стихами? — Ты правда хочешь, чтобы я ответил? — Нет, — Пит потушил сигарету и тут же наклонился, чмокнув парня, с которым спорил в губы. — Кэл! Еще три. За счет того, кто сегодня победил в споре. — Так ты проиграл, — задумчиво протянул парень с исторического. — Не зависай, — тихо сказал Уилл, утягивая затормозившую Робин за собой. — Они могут спорить до утра. Им главное процесс. Эти двое вместе уже три года и ни разу не ссорились всерьез. — О чем они вообще? — шепнула Робин. — Честно? — Уилл пожал плечами. — Я слушал их раз пять и до сих пор не понял. Но звучит красиво. А вот Ма… Мой знакомый часто спорит с ними, за уши не оттащишь. Они наконец обогнули барную стойку за которой спор разгорелся по второму кругу, теперь уже о том, можно ли считать «Уоллеса» порнографией или все-таки это высокое искусство. Уилл уселся в излюбленное красное кресло, которое приняло его как объятия матери. Робин села напротив, все еще немного неловко, то и дело оглядываясь на других посетителей. Она уже хотела начать что-то говорить, как ее взгляд с посетителей переместился на парочку девушек, точнее, на стену за ними. — О. Мой. Бог. Байерс. Уилл непонимающе уставился на нее и перевел взгляд на противоположную сторону бара, где вся стена была увешана картинами. — О, а-а… — неловко замялся он и начал покусывать губы, в попытках подобрать слова. — Я хоть и не по мальчикам, но ты чертовски горяч! — слишком громко воскликнула Робин, готовая сорваться с места и рассмотреть поближе здоровенный холст. Уилл прикрыл лицо руками, щеки загорелись как два фонаря. — Выкладывай все, я умираю от любопытства, — все же сдержала свой порыв девушка и снова повернулась к Уиллу с безумно горящими глазами. — Может закажем что-нибудь для начала?.. — попытался перевести тему Уилл, чтобы успеть собраться с мыслями. — Ладно, да, хорошая идея, мне подойти к Кэлу? Или он сам подходит? — О, давай я сам, что ты будешь? Он сделает любой коктейль… — Давай виски, я предупредила Викки, что иду в бар, — заулыбалась Робин и откинулась на спинку кресла. Уилл кивнул и воспользовался шансом на передышку. Спор за баром не утихал, Уилл особо не слушал и облокотился на стойку, подозвав к себе Кэла. — Чего налить? — без предисловий спросил бармен, но быстро заметил, как Уилл взволнован. — Ты что, переметнулся на темную сторону? Что за девушка? — Боже, это просто старая знакомая и у нее есть девушка, сделай ей виски а мне… не знаю, давай содовую с сиропом и льда побольше, — затараторил Уилл, волнуясь как школьник перед экзаменом. — Кто за тобой гонится, дружище? Может вместо содовой тебе джин оформить? Клянусь, никто не узнает, это будет за счет заведения, — заговорщический подмигнул Кэл и Уилл уронил лицо на барную стойку, едва не прикрыв голову руками как от взрыва. — Сейчас будет самый неловкий разговор в моей жизни, ну, наверное. Не хочу ляпнуть какую-нибудь дурь, так что давай очень мало джина, совсем чуть-чуть, — оторвав лицо от стойки просипел Уилл и пальцами показал то самое «чуть-чуть» (между большим и указательным пальцем едва можно было разглядеть зазор). Кэл улыбнулся, кивнул и отошел к рабочему месту. — Садись, я принесу, — крикнул он через пару секунд и Уилл поплелся обратно в излюбленный угол, где сидела перевозбужденная Робин, ее лицо готово было треснуть от предвкушения. — Проси что хочешь, Байерс, если расскажешь мне все подробности я даже смазку тебе мимо кассы отдавать буду, — переполненная нервной энергией выпалила девушка, как только Уилл уселся в кресло. — Дай мне немного времени, я все еще не знаю как это рассказать, — вздохнул Уилл и ухватился за сережку в ухе, поглаживая металл большим пальцем. Кэл принес напитки быстрее, чем Уилл ожидал. Поставил перед Робин стакан с виски, перед Уиллом — высокий хайбол с содовой, льдом и осевшим на дне блю-кюрасао. Подмигнул и быстро исчез, попутно захватив пустой рокс с другого столика. Робин сделала глоток, довольно прищурилась и снова уставилась на Уилла. — Давай, еще немного и я расщеплюсь в воздухе, рассказывай. — Так, ну, прежде чем я скажу… — начал Уилл и слегка замялся, он хотел преподнести это мягко а не угрожающе. — Ты же хорошо общаешься со Стивом, так вот, это действительно супер важная тайна, и никто не должен узнать об этом… — Я не глупая, клянусь, даже Викки не узнает, что ты спишь с Уилером, но когда он решит достать язык из задницы, то лично перед ней извинится, что мне пришлось ей лгать. Уилл застыл на месте, брови взметнулись так высоко, что на лбу пролегли морщины. С лица сошли все краски и он ухватился за стакан как за спасательный круг, тут же сделав три глотка, чтобы ощутить освежающую прохладу. Вместо облегчения он поперхнулся, так как горло сильно обожгло. В уголках глаз выступили слезинки, а лицо перекосило. Кэл за баром улыбался и показал большой палец вверх, довольный как кот, поймавший мышь и кинувший ее в ужин хозяина. Этот день обещал стать одним из худших. — Ну в общем… да, — севшим голосом от неаккуратно выпитого джина просипел Уилл и постарался взять себя в руки. — Это здоровенный круг лжи. Даже Джонатан не в курсе, но для моей семьи я живу с одногруппником, который очень стесняется и поэтому к нам не наведываются. Как-то так. — Я знала, что про Тэмми было лишнее, — закивала Робин, ухмыляясь почти издевательски. — Но это вот совсем не круто. Он хоть представляет, как будет разгребать, когда все вскроется? — Наверное, он уже об этом думает, я сказал ему, что ты теперь живешь здесь, а он работает на пятой авеню в баре, — продолжил Уилл, опустив комментарий про Тэмми и помешал соломинкой свой напиток, надеясь, что скоро лед растает и разбавит это адское месиво. — У нас прямо в доме «Алиби», там была недорогая аренда как раз из-за него… Уилл одновременно саркастично и нервно усмехнулся и уставился в стену. — Да ладно. Ну я бы не поверила, что вижу Майка Уилера. — Я даже рад, что все сложилось именно так. Это звучит как какое-то проклятие маленького города, — обреченно вздохнул Уилл и сделал крохотный глоток из своего стакана, но снова отставил его. — Ладно. Уилер — это не так интересно, лучше расскажи, почему ты на том здоровенном холсте? Или почему он висит здесь? — Робин отхлебнула еще виски из рокса и как-то мягко улыбнулась, будто пыталась осторожничать. Уилл расслабился, почти растекшись в мягком кресле и уставился в ту самую стену. Он столько раз видел эту картину, еще в процессе написания знал все ее детали, но теперь, помимо восхищения, она вызывала жуткую горечь, которую нельзя было запить или смыть. — Это картина Тайлера, он учился на академе, на два года старше, — после недолгой тишины начал Уилл и снова приложился к стакану, не в силах просто сидеть и ничего не делать. — Он часто писал меня. Робин изучала его лицо взглядом хирурга и не торопилась давать какие-то комментарии. Уилл был благодарен ей за это, в горле до сих пор стоял ком, но он медленно разжимался стараниями Кэла. Привкус джина на языке до сих пор горчил, но кожу лица уже начало покалывать. — В общем, это одна из его работ. Его любимая. — А их много? — спросила Робин и даже дыхание затаила. — О, да, очень. Два альбома зарисовок и восемь полноценных картин, — с мягкой ностальгической улыбкой кивнул Уилл и снова задумался. Он мало кому мог об этом рассказать. Не знал, уместно ли рассказывать об этом Майку. Джонатан был слишком занят, чтобы вдаваться в подробности его бурной студенческой жизни, а мама… маме он бы никогда не сказал, что эта чертова болезнь настолько рядом с ним. — Он любил тебя, — задумчиво и абсолютно утвердительно протянула Робин, разглядывая перекатывающийся по роксу виски. Уилл выпал из своего оцепенения и снова его брови взметнулись вверх. — Мы не были вместе в таком смысле, — возразил Уилл почти оскорбленно. — А когда это мешало? Уилл уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но запнулся и снова уставился на висящий на стене холст. На него красиво падал свет от двух торшеров, красного и желтого, выделяя объемные мазки. Но даже без дополнительного освещения Уилл знал, что его кожа буквально светилась, мягкая и рельефная. На холсте он был разморен, немного сонный, наверное, потому что Тайлер писал эту работу в основном утром, оправдывая это «красивым светом». И в его понятие «красоты» входил уродливый шрам на пояснице, легкая сутулость, немеренное количество родинок, о которых даже сам Уилл не знал, ведь они были на спине. — Мне не очень нравится эта работа, — начал Уилл, немного заторможенно переведя взгляд обратно на Робин. — Мне всегда казалось, что он сильно приукрасил мой образ. — Серьезно? За что ты так себя? — искренне возмутилась Робин и, отхлебнув еще крепкого, продолжила, — Ты реально крут, Уилл, по крайней мере, то, что изобразил Тайлер я вижу и перед собой. Он прям зрит в корень. Так что не так? — Это сложно, — вздохнул Уилл и даже не заметил, как начал поглаживать сережку в ухе. — Я таким уверенным совсем себя не чувствую. Точнее, чувствовал раньше, но не сейчас. — А Майк видел эту картину? — Ага. — И как он не поехал от ревности? — вполне естественно удивилась Робин и нахмурилась. — Ревновать к мертвым даже для него слишком, — Уилл наконец выплюнул всю горечь, что скопилась во рту как яд и тут же отхлебнул подразбавленный джин. Требовалось срочно запить этот разговор. — Вот черт, — выдохнула Робин, будто ее водой из шланга окатили. — Прости, я не думала… давай не будем об этом, если тебе тяжело. — Нет, все в порядке, просто я еще ни с кем это не обсуждал, хотя, похороны были… в конце ноября, кажется. За столиком повисла тишина, такая комфортная и необходимая. Уилл наконец расслабил плечи и полностью улегся в кресло, как разжатый комок нервов. Робин приняла эту минуту молчания, махнула роксом с виски и сразу опрокинула в себя остатки. Уилл понял, что это такой способ почтить память Тайлера и сделал то же самое, но не до дна, просто хороший такой глоток. Джин перестал выжигать ему глотку, теперь он был уверен, что сможет допить весь коктейль. — Наверное, я так и не смог покинуть маленький город. Вот здесь точно что-то осталось, — расплывчато протянул Уилл, постучав пальцем по виску. — Намекаешь, что хотел бы просто забыть все, что там произошло? — Нет, конечно нет, — без раздумий ответил Уилл, испугавшись этой мысли, как огня. — Или да. Не знаю. Я думал, что когда уеду из Хоукинса, то все изменится, и все изменилось, правда, я столько всего попробовал, даже если мне не понравилось я все равно не хотел прятаться и был открыт всему новому. И Тайлер появился, он показал мне совсем другую жизнь, иногда мы слонялись до утра по городу, прогуливали пары, ходили на тусовки в кампусе и я понимаю, почему он изображал меня таким, он же ничего не знал про Хоукинс и не знал, каким я был раньше, — Уилл запустил руку в волосы, не зная, как выразить свои мысли, что бы Робин поняла. Он и сам не понимал, какой вывод хочет сделать. — Ты что, чувствуешь себя некомфортно с Майком? — удивленно спросила Робин и Уилл понял, что у него не получилось хорошо сформулировать свои мысли. — Боже, конечно нет. Жизнь с Майком это лучшее, что случалось со мной, — устало вздохнул Уилл. Он так сильно запутался и, несмотря на плывущее сознание, все равно нервно ерзал на месте. — Знаешь, я ведь к психологу собирался сегодня. Робин закивала, припоминая. — Так, а Майк в курсе? — Нет, я не сказал ему. Я вообще не хочу, чтобы он думал, что у меня какие-то проблемы. — Звучит очень тупо, — с саркастичной улыбкой протянула Робин, и это заставило Уилла улыбнуться в ответ. Звучало и правда если не плохо, то очень тупо. — Погоди, а как Майк вообще пришел к такому радикальному решению? — Без понятия. Честно. Уилл откинул голову на спинку кресла и задумался. Он бы хотел залезть в голову Майку в тот период, когда оставил его после недели, проведенной в Хоукинсе. Они даже толком не обсудили произошедшее и тем более поцелуй. — В общем, он ударил меня в нос, потом поцеловал, потом мы развели костер у него во дворе и через неделю я уехал. Он месяц не звонил и не писал мне и просто объявился на пороге моей общаги. — Ну, делать у него явно получается лучше, чем говорить. Это же Майк, — Робин пожала плечами, будто и так это знала без дополнительной информации. — Получается он не оставил тебе выбора. — Как будто он мог быть, — усмехнулся Уилл. Это было слишком очевидно. — Это слишком романтично, откуда в этой истории вообще психолог? Робин перестала ходить вокруг да около, а значит, пришло время принимать решение. Уилл покосился на свой стакан с джином и поджал губы. Конечно, это не имело ничего общего с мастер-классом по флирту в шестнадцать. Но Робин выглядела так, будто мало что может ее удивить. Или так только казалось. — Не могу сказать, — все же вздохнул Уилл, не в силах оформить мысли в слова. Это было так же тяжело, как понять суть работы коллективного разума. — Наверное, надо еще немного подождать. Девушка напротив лишь пожала плечами, хотя явно была немного расстроена, но довольно быстро переключила внимание на пустеющий рокс. — Я к Кэлу, мне явно мало, — сказала она и взяв с собой пустой рокс направилась к барной стойке. Уилл взял свой стакан со столика и улегся в кресло, уставившись рассеянным взглядом в кресло напротив. Все, что он так усердно держал в голове не вызывало ничего кроме стыда и страха и это было полностью обосновано и справедливо. Но еще и невероятно больно. Уилл облизнул подсохшие губы, ощутив как они онемели от алкоголя и это приносило смешанные чувства. Он взял стакан с остатками разбавленного джина и добил его одним глотком, чуть сморщившись от концентрированного сиропа. Затем он взглянул в сторону бара, Робин о чем-то говорила с Кэлом, а тот энергично тряс шейкер в руках. Они перебросились еще парой фраз и Робин отправилась обратно, хитро улыбаясь. Уилл не очень хотел видеть эту ухмылку, когда он уже был достаточно пьян, чтобы сбить какой-нибудь стол или косяк. — Ты такой напуганный, расслабься, я всего лишь попросила слабые шоты, и я все оплатила, не в моих правилах грабить бедных студентов, — заговорила Робин и закинула ногу на ногу, улегшись в кресле почти на бок. — Не такие уж мы и бедные, — тут же возразил Уилл. — Мы оба работаем, ну, я подрабатываю, но Майк работает без выходных. — У-у-у, — многозначительно протянула Робин и растянула губы в улыбку. — Еще скажи, что он и посуду моет. Уилл опустил глаза на свой стакан, жалея, что не может сейчас прикрыть им половину лица. Да, Майк был идеален во всем, даже если ни разу не сказал, что любит. Это было не так уж и важно. Наверное.

***

Майк не отрывал взгляд от крана с пивом, размеренно наклоняя бокал по мере его наполнения. Это действие его так успокаивало, что он каждый раз радовался, когда в чеке было пиво. Да что угодно было бы хорошо, лишь бы не мохито. Бар был полупустым, в воздухе витал запах дешевых сигарет и кислятины пота, смешанный с пивным солодом. Нос Майка уже давно адаптировался к этому амбре, хотя запомнит он его явно на всю жизнь. Такое не забывается. Вернув бокал в вертикальное положение он поставил его на стойку и подвинул мужичку лет тридцати пяти, который промахнулся мимо ручки и смог взять свое пиво только со второго раза. Майк облокотился на рабочую поверхность, взяв из пепельницы наполовину истлевшую сигарету и зажал фильтр между губ. Смена шла относительно спокойно, если не считать попытки завалить музыкальный автомат и последующего спора, какая музыка должна играть в эту ночь. Он отвлекся, но в итоге заиграла I Wanna Sex You Up, которую он слышал каждую смену по пять раз и обязательно в сопровождении пьяных покачиваний с попыткой в флирт. Но даже так, у него было время просто позалипать в стену между приготовлением напитков и нарезкой фруктов. Когда бак с отходами под стойкой был почти переполнен (ребята с дневной смены не вынесли), Майк коротко махнул Заку, который готовил закуски и направился к заднему выходу. На улице еще было темно, но намек на рассвет проглядывался на клочке горизонта, что торчал между высоток. Закинув мешок в бак, Майк стряхнул пепел и собирался вернуться обратно в бар, но у одинокого мерцающего фонаря кто-то невероятно шумно ржал. Он уже собрался отогнать пьяную парочку от заднего входа в бар, но так и застыл на месте, подумав, что ему, наверное, стоит проспаться. Или проверить, не взял ли он случайно сигареты Зака, по его скромному мнению, с кислотой. Среди неконтролируемого смеха Майк едва мог разобрать разговор и решил подойти поближе. — Меня все видят… — Так я прикрываю тебя! — Точно? Мне кажется, ты врешь… Майк моргнул пару раз, наблюдая, как Робин, мать ее, Бакли сидит на корточках у фонаря, покачиваясь и вцепившись ладонями в пожарный гидрант. Уилл тоже нашел опору в мигающем фонаре, но еще он был без футболки, держал ее в руках, как флаг, перед лицом Робин. Вот вообще ничем не помогал. — А где мы? — протянула Робин, запрокинув голову, все еще сидя на корточках и, кажется, забыв, что она делает. — Давай, тут о-о, чуть-чуть, почти дома, — сбивчиво протянул Уилл и приложился лбом к столбу, при этом продолжая размахивать футболкой как знаменем. — Ты там все? — А? О, да, — заторможенно ответила Робин и при попытке встать почти завалилась назад на спину, но Уилл вовремя вытянул руку, схватив девушку за плечо. Он немного даже галантно отвернулся, пока Робин натягивала джинсы и пыталась справиться с пуговицей, а потом он решил натянуть снятую футболку обратно, шатаясь как парусник в шторм без опоры на столб. Майк пытался соображать быстро, но, если честно, не мог, оказавшись в настолько сюрреалистичной ситуации. Пьяная парочка стояла на месте, теперь они о чем-то шептались, наверно это было очень важно, ведь Робин на всю улицу закричала «Да ладно!» и вцепилась руками в волосы. Конечно же, Майка они еще не заметили, поэтому он решил быстро заскочить в бар, предупредить Зака и рвануть обратно. Оставлять их в таком состоянии было опасно и даже думать не хотелось как они дошли сюда. И еще почему сюда? Музыка в баре сменилась, Зак стоял за баром, тоскуя и улыбнулся, завидев Майка. — Прости, у меня там кое-какие дела нарисовались, буквально минут десять, приглядишь за баром? Я буду прям вот тут в пяти метрах, — затараторил он, стягивая фартук через голову. — Чувак, ты что, Киану Ривза встретил? — заторможенно протянул Зак, явно под кайфом. Майк лишь закатил глаза. — Ну возьми автограф хотя бы. Майк поторопился обратно и выдохнул, заметив, что эти двое не сдвинулись от столба ни на дюйм и смеялись еще громче, согнувшись пополам. Все волнение перед встречей с Робин лицом к лицу растворилось в беспокойстве за их состояние. Было бы крайне дерьмово, если они не только пили в этот вечер. Вопросы в голове варьировались от «Почему вы тут?» до «Какого хрена?», но подойдя ближе ни один вопрос так и не сформировался и он просто коснулся плеча Уилла, привлекая к себе внимание. Уилл чуть ли не на отмаш развернулся, готовый полезть в драку, но все еще боролся с гравитацией и проигрывал, поэтому пошатнувшись рухнул плечом на столб. Первое, куда посмотрел Майк — зрачки. Увидев, как они сужаются под светом фонаря он расслабленно выдохнул. Все остальное было не так критично. — О-о, смотри как на Уилера похож! Только симпатичнее… — воскликнула Робин, щурясь как от солнца и затем зачем-то прикрыла один глаз ладонью. — Погоди. — Вы что тут делаете в таком виде? — спокойно спросил Майк, все еще обеспокоенно поглядывая на Уилла, до которого дольше доходило. — Привет, Майк, — запоздало выдал он и глуповато улыбнулся, сжимая в руках футболку, которая не поддалась и так и осталась скомкана в руках. — Мы шли домой, — ответила на вопрос Робин и снова огляделась по сторонам. — Чуть-чуть не дошли. — Да, я провожал Робин, — закивал Уилл и снова попытался натянуть футболку, но промахнулся мимо дырки для головы. Майк обреченно вздохнул и помог расправить скомканную ткань. — О, спасибо. Майк лишь кивнул и выжидающе приподнял бровь. Он ожидал хоть какие-то подробности этого вечера, но парочка только хлопала глазами. — Так, и где твой дом? — все же спросил Майк и сложил руки на груди. — Тут, — сказала Робин и кивнула, громко икнув. — Уилл. Ты знаешь где ее дом? — Майк вопросительно поднял бровь, молясь, что хотя бы он знает, куда надо вести Робин. — Тут, — аналогично ответил Уилл после недолгого мыслительного и явно болезненного процесса. — Да вы, блять, издеваетесь! — не выдержал Майк, вспыхнув как спичка от раздражения. Уилл и Робин как по волшебству одновременно переглянулись и снова засмеялись, находя ситуацию крайне забавной. За последний год Уилл не пил ни разу. Он всегда отказывался от подачек Кэла и предпочитал литровый чайник с ягодным чаем. И видеть сейчас его в таком состоянии было как с места в карьер. В Робин же Майк не сомневался, она почти не отличалась от трезвой версии себя, просто шаталась. — Блять, идите за мной, — обреченно вздохнул Майк и направился обратно к бару, надеясь, что эти двое пойдут за ним. И они пошли. Зигзагом. Зайдя за тяжелую металлическую дверь они оказались в подсобке. Майк оглянулся на них и быстро поразмыслив притянул к себе Уилла. Тот ничего не понял и даже руки оборонительно не выставил, просто повис на плече Майка как тряпочка. — А че тут так темно? — протянула Робин, шаря руками вдоль стен. Майк не ответил, лишь быстрым движением щелкнул замочком сережки и сунул в карман джинсов. Свободный город был не настолько свободным. Уилл растерянно взметнул руку к мочке, не найдя привычный успокаивающий кусочек металла. — После смены отдам. Вы потерпите пару часов? Просто сидите за баром, никуда не уходите и не шумите, — раздал инструкции Майк и отодвинул плотную шторку, отделяющую зал и подсобку. Людей в баре не прибавилось, все те же лица, только мужик за баром все-таки уснул. Зак стоял и методично обирал стебли мяты, складывая листики в пластиковый контейнер. Он услышал шум и обернулся. — О, ты быстро, разминулся с Киану Ривзом? — с широкой улыбкой протянул парень и осмотрел шатающуюся парочку. — Это типа твои друзья? — Ага, посидят здесь до конца моей смены, потом подумаю что с ними делать, — вздохнул Майк и натянул на себя фартук. — Вот сюда садитесь, чтобы я вас видел! Посетители бара даже головы не повернули, так и сидели уткнувшись в стаканы и слушали очередное завывание автомата с музыкой. Уилл и Робин плюхнулись на высокие барные стулья, обойдя стойку. Майк неотрывно следил за этим перемещением, чтобы в случае чего поймать хотя бы Уилла. Майк отошел к автомату с содовой и налил два здоровенных хайбола, перед этим насыпав ледяную крошку до самых краев. — Пейте, — сказал он тоном, не терпящим возражений и придвинул два стакана. Робин и Уилл кажется о чем-то шептались, пытаясь сдержать смех и Майк вспомнил, как четыре года назад принял это за флирт. Ну и ересь. Убедившись, что они оба принялись поглощать содовую, Майк отошел на кухню к Заку. Тот пританцовывал на месте и жарил порцию фри у фритюра. — Эй, Зак, ты не мог бы сделать чего-то перекусить? Эти двое, кажется, перепили, потому что нихрена не поели, — начал Майк, все еще оглядываясь назад к барной стойке, Уилл и Робин все еще сидели на месте. — Да, без проблем, они крутые ребята, — кивнул Зак и двинул бедрами в такт музыке, но не той, что доносилась из зала. И наушников на нем не было. Майк решил проигнорировать этот факт, возможно, без этого Зак бы не мог работать, как он сам без сигарет. — Если что, сможешь часик без меня тут? Эрик к пяти должен прийти, а еще надо выяснить где живет Робин, — вздохнул Майк и облокотился на дверной косяк. — Мне кажется, я ее уже видел, прям недавно, — кивая в такт… чему-то, сказал Зак и опустил во фритюр две порции картошки фри. — Супер, значит правда недалеко живет, — выдохнул Майк и развернулся, возвращаясь за бар. Он едва сдержался, чтобы не закатить глаза, ведь Робин и Уилл уже где-то нашли сигареты, видимо, его пачку свистнули. Однако, стаканы с содовой опустели, это уже хорошо. — Вы как? Не развозит? — поинтересовался Майк, облокотившись на рабочую поверхность и оба медленно повернулись к нему. — И Уилл, я, конечно, не против, но почему ты куришь? Уилл медленно заморгал, глядя на почти докуренный бычок между пальцев. Затем он нахмурился и пожал плечами. — А че это я курю? — неожиданно отозвалась Робин, сидящая рядом и она как-то очень подозрительно смотрела на такой же почти истлевший бычок. Майк вопросительно поднял бровь, приняв это за пьяные бредни. Из зоны кухни показался Зак. — Чувак, я там, кажись, пачку свою оставил, метнись, а? — крикнул он и снова скрылся за дверью. Конечная. Перед глазами Майка все поплыло от ужаса. Он машинально выхватил сигареты из рук все еще заторможенных Робин и Уилла и тут же затушил их в забитой пепельнице. — Сидеть на месте, не двигаться, не разговаривать и руки прижали к стойке, если сдвинете хоть на миллиметр я их гвоздями прибью! — разъяренно зашипел Майк и схватив пачку Зака со стойки рванул на кухню. Уилл и Робин хлопали глазами, растерянно, но послушались, как-то притихнув. — Зак, у нас проблема. — Не, чувак, это у тебя проблема, у меня все пучком, — посмеиваясь протянул парень и вытянул руку, чтобы взять свою пачку. — Пачка опустела… — осторожно начал Майк, на его лице от стресса даже испарина выступила. — На две сигареты. И… там же кислота или что-то еще? Потому что там мои друзья приняли их за обычные сигареты. Зак отлип от созерцания кипящего масла во фритюре и лицо его тоже озарило легкое беспокойство. Вообще не обнадеживало. — Я забрал у них, когда оставалась примерно треть, насколько все дерьмово? — без утайки продолжил Майк и уже хотел начать рвать на себе волосы, ведь Зак шокированно распахнул глаза и продолжал молчать. — Ну-у… — начал он и почесал затылок. — Пол часа будет норм, через часик они будут в другом измерении, вам бы лучше убраться отсюда, куда-нибудь в безлюдное место. И чтобы знакомое было, а то может понести вообще не туда. Майк зажмурился, не представляя, как будет разгребать это пиздец. От ужаса хотелось тоже накуриться и лечь пластом и будь что будет, но он не мог бросить на произвол судьбы ни Робин, ни тем более Уилла. — Протянешь до прихода Эрика? — быстро затараторил Майк, уже стягивая фартук. — Да, чувак, с тебя две кислотные сигареты и бесплатный кофе до конца месяца, — кивнул Дин и Майк готов был расцеловать его в щеки. Это была выгодная сделка. Майк влетел в зал и потянул Робин и Уилла за руки. Те нехотя отлипли от стойки и пошли за ним обратно к подсобке и черному выходу. — А куда мы? — протянула Робин, мотая головой по сторонам. — Я тут живу. Майк ничего не ответил и подтолкнул ребят в спины к выходу, а сам переобулся из резиновых тапок в кеды. — М, точно, над баром, — закивал Уилл и Майк все же обратил внимание. — В смысле? В этом доме? — решил уточнить Майк и это был бы дар небес. — А? Ага, — кивнула Робин и воспользовавшись заминкой улеглась на стену, стоять ей было невмоготу. — Какой этаж? — тут же спросил Майк, надеясь, что озарение продлится еще чуть-чуть. — Вроде пятый. — В здании три этажа, Робин, давай, думай, — потребовал Майк и поднялся с места, завязав шнурки. Робин прикрыла глаза и монотонно кивала головой, будто что-то считала. Наверняка ступени. — Второй, — выдохнула она, кивнув головой раз двадцать. — Уилл? Как ты? Все в порядке? — отвлекся Майк, и вгляделся в лицо Уилла, который начал залипать. Майк подумал о худшем, например, что он начал паниковать. Но оказалось все куда более позитивно. — У меня трусы такие неудобные. И что на такое отвечать Майк вот совсем не знал. Потому что ну что тут скажешь? «Сними их», «Потерпи», «Скоро пройдет»? Нет, ни один вариант не подходил. Подхватив обоих под руки он потащил их на улицу к входу в подъезд. Робин поняла, что она и впрямь уже у дома и закопалась в кармане куртки, вытащив оттуда связку ключей. Майк быстро забрал ее и втолкнул обоих в подъезд. — Вот почему сразу нельзя было сказать, что ты живешь в этом доме? — раздраженно протянул Майк, поднимаясь по ступеням и постоянно оборачиваясь назад. — Нет, идите вперед, чтобы я видел! Майк спустился на пару ступеней вниз, пропустив вперед шатающихся Робин и Уилла и каждые две секунды машинально выставлял вперед руки когда кто-то из них отклонялся назад, начиная падать. Оказавшись на площадке второго этажа встал вопрос, в какую, черт возьми, дверь им нужно? Майк нервно взглянул на часы. Надо было как можно скорее уматывать отсюда домой, иначе Уилл мог словить приход по дороге. — Во, моя, — неожиданно кивнула Робин в сторону зеленой двери с номером 9А. — Ну слава господу, — выдохнул Майк и шагнул к двери, впендюрив ключ в скважину с первого раза. Робин не ошиблась, дверь действительно поддалась. На пороге тут же возникла заспанная Викки. Это не было неожиданностью для Майка, но он все равно замялся. — Викки, присмотри за Робин, она под конской дозой алкоголя и под кислотой, — быстро протараторил Майк и дернул шатавшуюся девушку за рукав в квартиру. — Чего?.. — заспанная Викки сразу же проснулась и уставилась на Робин, которая давила лыбу и начала заваливаться назад, бухнувшись в стену в прихожей. — Прости, все завтра, мне надо позаботиться об Уилле, он такой же и надо домой как можно скорее. Все, увидимся, — быстро попрощался Майк и захлопнул дверь. Он был уверен, что Викки знает что делать, она же все-таки будущий врач и поэтому со спокойной душой взял под руку Уилла, начиная спускаться вниз. — Нам надо бежать? — заторможенно спросил он, вяло похлопав ресницами и сощурился. — Да, Уилл, идем быстро-быстро, домой, — закивал Майк и крепче взялся за локоть Уилла, чтобы тот не отставал. Они вывалились на улицу. Фонарь все также мигал, но было не время разглядывать мрачный переулок, Майк ускорился, будто убегал от погони. Уилл притих и послушно, ну надо же, шел за ним, иногда цепляясь носком за неровности асфальта, но Майк в эти моменты напрягал руку и удерживал его от падения. — Я бы очень хотел знать, почему ты решил так напиться, но не уверен, что ты хорошо помнишь подробности, — начал Майк, в очередной раз потянув за собой запнувшегося Уилла. — Это Кэл. — Что Кэл? О, у тебя голос изменился, — Майк встал на месте, повернувшись к Уиллу. Они стояли прямо под фонарем. — Ну ка подними голову. Уилл сделал как ему сказали и запрокинул голову наверх. Губы его тут же растянулись в улыбке и затем распахнулись в беззвучном «о». — Звезды… Майк подложил ладонь под его затылок и вернул голову в вертикальное положение. Взгляд ничуть не поменялся, будто перед ним все еще было звездное небо (к слову, всего пара блеклых точек в небе). Майк сощурился, вглядываясь в глаза напротив и снова рванул с места, утаскивая за собой Уилла. Зрачок расширялся и выглядело это жутко для человека со светлыми глазами. Непривычно. Или, скорее, напоминающе. — Ты же заметил? Они дышат. — Кто дышит? — Звезды. Майк едва поборол желание стукнуть себя по лицу. Он взглянул на время. Прошло минут сорок, все началось слишком быстро. Они свернули на боковую улицу, где было темнее. Старые дома с чугунными лестницами, редкие деревья с сочной густой листвой, и мусорные баки у тротуара. В одном из окон горел свет — кто-то не спал, смотрел телевизор, и синий свет мерцал за шторой. Уилл остановился, глядя на это окно. — Там кто-то есть, — сказал он. — Ага. Это дом, там живет кто-то. — А он знает, что сейчас ночь? — Наверное, знает. — Тогда почему не спит? Майк вздохнул. — Может, не хочет. Ты же тоже не спишь. Они двинулись дальше. Уилл начал считать шаги, но в какой-то момент цифры превратились в странные бессвязные слова, но это все еще был счет. Майк вел его, чувствуя, как начинает кружиться голова от напряжения. На следующем перекрестке горел красный. Майк остановился, глядя на пустую дорогу. Ни одной машины — все уже проехали. И ни одного человека. — Можем идти, — сказал он, делая шаг. — Нельзя, — Уилл дернул его назад с такой силой, что Майк чуть не упал. — Красный. Красный это стоп. — Уилл, машин нет. — Все равно стоп, — Уилл упрямо покачал головой. — Правила. Их надо соблюдать. А то... — он замолчал, глядя на светофор, который через секунду переключился на зеленый. — Желтый это пэкман. Майк честно пытался уловить логику. — Зеленый, — сказал он. — Можно идти. — Можно, — кивнул Уилл и шагнул вперед, на этот раз не споткнувшись. Они продолжили идти, оставалось совсем немного. Вашингтон-сквер в это время пустовал, хотя, Майк заметил одинокого собачника и постарался свернуть с его траектории движения. — Тридцать восемь, э-э, интеграл, масло, сорок два… Майк старался не вслушиваться в счет шагов Уилла, но иногда все же обращал внимание, пытаясь понять, как можно так серьезно нести такую хрень. Арка парка слегка подсвечивалась желтым светом, а вдали, словно стражи, возвышались редкие деревья. Уилл резко затормозил. — Там тьма. — Да, Уилл, сейчас ночь, поэтому темно, пойдем быстрее, мы почти дома, — взволнованно затараторил Майк, ведь до дома был последний рывок. — Но она смотрит. — Кто? — Тьма. Майк снова повернулся к Уиллу, загораживая тому обзор на аллеи сквера. — Смотри на меня, — потребовал Майк и обхватил лицо Уилла ладонями. Как бы жутко не выглядели его глаза, он все равно нашел в себе тонну нежности, чтобы успокаивающе улыбнуться. Зрачок полностью сожрал радужку, делая светлые глаза абсолютно черными. — Что ты видишь? — Твои веснушки. Они смеются после дождя, — мгновенно ответил Уилл и расслабился и этот скачок с темноты на веснушки произошел за какую-то долю секунды. — Круто, расскажи мне про веснушки и смотри на мою руку, — кивнул Майк, прикусив губу и переплел свои пальцы с пальцами Уилла. — Я часто их рисовал, они у тебя даже на запястьях, вот тут падают и потом плывут вдоль берега… Майк кивал и продолжал идти вперед. Уилл все сильнее и сильнее погружался в это свое другое измерение. С другой стороны улицы показались старые кирпичные дома, такие же, как их, с пожарными лестницами и узкими подъездами. Майк считал шаги, уже свои, а не Уилла. Осталось три квартала. Два. — Майк, — сказал Уилл, когда они дошли до их улицы. — Что? — А дверь у нас красная? Майк посмотрел на подъезд. Дверь была коричневой. Старой, облупленной, с облезшей краской. — Красная, — подтвердил он. Подъезд встретил их запахом сырости и старой краски. Лампочка под потолком горела тускло, выхватывая из темноты облупившиеся стены, грязный пол и чью-то забытую резиновую перчатку на батарее. Уилл остановился на пороге, глядя внутрь, и Майк увидел, как его лицо снова начало меняться. — Там... — начал Уилл и замолк. — Что? — Там ступеньки. Они... Он не закончил. Майк шагнул вперед и снова потянул Уилла за собой. — Обычные ступеньки. Мы каждый день по ним ходим. Пошли, Уилл. Нам на третий. Уилл сделал шаг, потом еще один, и на третьей ступеньке вдруг остановился, уставившись на свои ноги. — Стой. Я не могу, — возразил Уилл и Майк уткнулся лбом в облупленную стену. Как же он устал. — Думай о котятах, пушистые милые котята, они везде, мяукают и у них лапки розовые. Уилл выслушал, но не послушал, все еще пялился на свои ноги, которыми, по всей видимости не мог управлять. Кислота накрыла его полностью, но хотя бы в пределах дома. Майк поразмыслил пару секунд. Нет, он абсолютно точно не донесет его, не то что по лестнице, и просто по прямой тоже. — Ты умеешь ходить, — начал он, совсем отчаявшись. — Ты двадцать лет ходил этими ногами. — Неа, они не мои. Майк тяжело вздохнул, разом выпустив весь воздух из легких. Он мысленно досчитал до десяти и нащупал в кармане джинсов свою рабочую пачку сигарет. Первый раз правило «курить только на работе» дало сбой, но он подумал, что технически сейчас еще была его смена. Он плюхнулся на ступеньку, чуть поерзав костлявым задом по камню, а Уилл немигающим взглядом смотрел вдаль, медленно начиная гладить свое лицо. Его кожа и так была нежной и приятной наощупь, но, наверное, сейчас это было возведено в абсолют. Майк прикурил сигарету и снова посмотрел на Уилла. Оторвавшись от лица тот запустил руки в волосы, растрепывая их и при этом постоянно облизывал нижнюю губу — завтра она наверняка будет красной и пощипывать. — М-м… — неожиданный стон сорвался с губ Уилла. И следом еще один, более протяжный и шумный, прокатившийся эхом по лестничной клетке. — Тише! — подорвался на месте Майк, не желая перебудить весь дом. — Не-ет, ты не понимаешь, пощупай, оно же… ну, оно как свежая трава, такая мягкая и квадратная… Уилл потянулся к Майку, видимо, желая взять того за руку и сунуть в растрепанные волосы. Но замер на пол пути, перехватив его ладонь получше и принялся поглаживать. — Невероятно, какая она приятная, Ма-айк. Майк снова вздохнул, наблюдая, как Уилл наклоняется вниз и… лижет тыльную сторону его ладони. — Уилл! — Майк попытался отклониться назад и отдернуть руку, но Уилл крепко в нее вцепился, не желая выпускать что-то настолько приятное. Зато он наконец оторвал ноги, приросшие к третьей ступеньке и шагнул вперед, бухаясь коленями вниз. Наверняка больно, но Уилл был полностью сконцентрирован на руке Майка и просто уселся сверху на его бедра. Во второй руке все еще тлела сигарета и Майк не знал что ему сейчас надо сделать, потому что Уилл схватился за второе запястье и сосредоточенно смотрел на уголек. — Только не облизывай сигарету! — решил действовать на опережение Майк, но Уилл вместо этого решил развернуть его руку и аккуратно приложился губами к влажному от слюны Майка фильтру. Уголек на кончике распалился под силой тяги и Майк не мог оторвать взгляд от этого действа. Уилл был так разморен, глаза прикрыты, волосы растрепаны. Он явно летал где-то за гранью этой вселенной. Или эта вселенная стала слишком хороша. — На вкус как ты, — заключил Уилл и дым с каждым словом выходил из его рта мелкими потоками. А затем он приподнялся и уткнулся носом в отросшие кудри Майка, шумно втянув их запах. — Да-а, оно. — От меня сильно пахнет сигаретами? — Ага. Даже твоя подушка. Всегда ее нюхаю. Майк застыл, получив такую странную откровенность и его подмывало начать спрашивать обо всем, ведь судя по всему, никаких фильтров у Уилла не осталось. Но это было так нечестно. Совсем нечестно и некрасиво. Но еще более некрасиво было нажраться в сопли. Без него. — О чем вы с Робин говорили? — не сдержался Майк и даже прикусил губу в стыдливом порыве. Он чувствовал, что нарушает все возможные личные границы. — Ха… — усмехнулся Уилл и недолго молчал, по всей видимости собирая разбросанные мысли по крупицам. — Ты меня бросишь. Майк дернулся, как от удара, а Уилл продолжал сидеть сверху с прикрытыми глазами. — Это так Робин сказала? — решил уточнить Майк, почувствовав волну негодования (адской агрессии). — О, она так смешно говорит, у нее лицо щелкает, когда она улыбается. А еще она сказала что я горячий. Наверное, я чайник. — Блять, что? — Ну ты чего, он у нас даже есть, на кухне стоит, там надо щелкнуть и будет вода жидкая. Вода прекрасна. Мне надо потрогать воду. Уилл поднял голову, и вгляделся в уходящий наверх лестничный пролет с такой решимостью, что Майк решил не щелкать носом и воспользоваться этой возможностью. — О-о, пойдем скорее щупать воду, давай, поднимаемся, — затараторил Майк и запульнул почти дотлевший бычок в сторону. Потом приберет. Уилл уперся обеими руками в плечи Майка и оттолкнулся, резко поднявшись. Его шатало, но он очень уверенно зашагал вперед, иногда переступая через ступеньку. Майк тоже встал на ноги и пошел следом, радуясь, что не придется ночевать на лестнице. Но все равно мысль позвонить Джонатану уже окончательно сформировалась в его мозгу. Он все еще чувствовал, что нужен еще кто-то более взрослый и знающий. Этот бесконечный день грозился стать днем открытий. И все из-за смазки. — Э-э, стой, это третий, — Майк тормознул Уилла, который собрался подниматься выше. Уилл резко обернулся, счастливый до неприличия, будто его смыслом жизни было подниматься по лестнице. Не хотелось его расстраивать, но пришлось снова ухватить его под локоть и потянуть к двери в их квартиру. — Ма-айк, послушай, это же… ступени! — Вода еще лучше, пойдем щупать воду, — моментально ответил Майк и полез в карман за ключами. — О-о, вода, точно! Майк, я люблю тебя. И воду. Майк едва подавил смешок, отпирая дверь. Уилл вошел первым, тут же начал оглядываться и Майк щелкнул выключателем. Свет вспыхнул, озарив крохотное пространство, но Уилл распахнул глаза еще шире и повалился спиной на стену рядом с телефоном, будто перед ним только что родилась новая вселенная. — Ахринеть, как же тут красиво, — зашептал Уилл и прижал ладони к шершавой стене, тут же начиная тактильное исследование. — Ма-айк, эта стена прекрасна. Она такая шершавая, как пляж. Майк напряг мозг, пытаясь осознать, но все равно сразу кивнул, соглашаясь. А затем прошел к кухне, включив воду. — Иди сюда. Гляди. И Уилл пошел на голос Майка как за путеводной звездой. Руки дрожали, но он все равно сунул их под воду, издав кататонический вздох. — Господи, это так хорошо… — выдохнул он, не в силах удержать обрушившиеся на него эмоции. — Вода прекрасна. Майк наблюдал, как Уилл щупает воду, как она разбивается на сотни капелек от его движений и как выражение его лица меняется до полного оргазмического изнеможения. — Настолько хорошо? — спросил Майк, слабо представляя, как можно чувствовать себя так просто от воды. — Боже, я не могу, она так прекрасна, — просипел Уилл и всхлипнул. Это были не те безмолвные слезы, которые лились из его глаз неконтролируемым опустошающим потоком после оргазма. А настоящий восторг. Брови сошлись домиком, нос раскраснелся, а губы то и дело дергались в улыбке. Ну просто феерия, Майка обошла какая-то вода. — Щупай воду, я пока переоденусь. — Нет! Не уходи… — Уилл резко обернулся, уставившись своими глазами-блюдцами и собирался что-то сказать. По всей видимости, присутствие Майка было важным звеном в этой цепочке уравнений. — Но вода никуда не денется. — Нет, ты не понимаешь, — замотал головой Уилл и прикусил губу, подбирая слова. — Ты обязательно должен смотреть. — Я буду смотреть Уилл, клянусь, вон из того угла, — Майк указал пальцем на дальнюю стену, где висела штанга с одеждой. — Или ты хочешь со мной? Уилл нахмурился. Явно в муках выбора. Затем оторвал руки от потока воды и уставился на влажные ладони. — Я пойду с тобой. Главное не бросай меня. Майк выдохнул, надеясь, что еще будет возможность поднять эту тему и выяснить, откуда это в голове Уилла. На ходу он стянул футболку и кинул ее на пол, а затем и джинсы, которые он снял, полностью их вывернув. Так было проще. — Как ты себя чувствуешь? Хочешь тоже переодеться? — спросил Майк, натягивая шорты и домашнюю футболку с жирными пятнами на груди. Уилл неотрывно смотрел на него, на миг даже показалось, что его взгляд вновь стал осознанным. — Твои трусы такие удобные. Показалось. — Ага, правда удобные, — кивнул Майк и упер руки в бока, думая, чем заняться. Усталость уже начинала валить его с ног, поэтому он собирался сделать себе кофе. Рассвет потихоньку окрашивал комнату в желто-розовые тона и Майк в пару шагов дошел до выключателя, чтобы искусственный свет не мешал этому зрелищу. Уилл уставился на стену, не сводя глаз с розового марева, растекающегося от потолка до пола. Майк решил не отвлекать его и прошел к кухне, включив чайник. Иногда он оглядывался, но Уилл продолжал смотреть на стену, украшенную утренним светом. Жаль, лучи не могли пробиться сквозь щель между домами, но все равно было красиво. Сделав себе крепкий кофе Майк подошел к телефону, надеясь, что Зак не сильно занят и сможет ответить на все его вопросы. А точнее: когда это закончится и что будет когда Уилла отпустит. Трубку взял Эрик, недавно пришедший на смену. — Привет, мне нужен Зак, он рядом? Перекинувшись еще парой фраз с Эриком, Майк получил вполне внятный ответ от Зака, а также завистливое улюлюканье на состояние Уилла. Как сказал Зак — «Меня уже года два так не крыло». Оказалось, эти чудо-сигаретки вещь долгоиграющая и Майк теперь думал, как ему не уснуть еще хотя бы часа три, пока не пройдет пик трипа. Благо, Уилл полностью погрузился в созерцание стены, усевшись на пол в позе лотоса. Оставался вариант… поговорить. И пытаться разобрать что говорит Уилл между гиперболизированными метафорами и жесточайшим оксюмороном. Появилась идея даже записать куда-то все, что Уилл говорит, чтобы потом показать ему и похихикать. Но хихикать скорее всего будет только он. Майк уселся на пол, облокотившись спиной на дверь в туалет. Они сидели почти друг напротив друга. — Красивая стена? — начал Майк, не зная, как еще начать разговор. Учитывая, что Уилл смотрел на нее почти час, в ней явно было что-то интересное. — Это свет. — Э-э, да, это свет. — Я думал что больше не увижу его, а он всегда был рядом. Помнишь день когда мы познакомились? — Конечно помню, Уилл, глупый вопрос. — Вот это оно. Я, кажется, просто помнил, что это важно, важно сказать тебе да и говорить да всегда, но дело в этом свете. Это не слова, это… просто свет. Он стекает и… будто ничего не было, он такой же, желтый и розовый, пушистый и… он это ты. — Да, я понимаю, — кивнул Майк даже не задумываясь и Уилл тут же перевел взгляд со стены на него. — Правда? — Конечно. — Ты поэтому меня поцеловал? Слишком сложный вопрос. Майк замер и захлопнул рот, не в силах выдавить ни одного слова. Несмотря на состояние Уилла сейчас его взгляд казался слишком проницательным и выжидающим. — Я думал ты не хочешь обсуждать тот… случай. Ложь. Это Майк не хотел. Худший месяц в его жизни. — Ты дрожишь. Свет вокруг тебя дрожит. Майк прикусил губу. Возможно, это был лучший момент, чтобы сказать что-то важное. В надежде, что он ничего не испортит своими словами, которые всегда ранили всех вокруг. — Послушай, Уилл… — начал Майк и потер ладони, ставшие влажными о шорты. — Черт. Майк поерзал и подполз к Уиллу на середину комнаты, надеясь, что так будет проще донести то, что он хотел сказать. Уилл мгновенно вытянул руки и положил их на плечи Майка, потирая пальцами застиранную ткань. — В общем, знаешь, я каждый день задавал себе вопрос, почему я… ну, тогда поцеловал тебя, — начал Майк, успокаиваясь под мягкими поглаживаниями. Возможно, Уилл не вспомнит то, о чем он сейчас скажет и это определенно придавало сил. — Вот и… Ох. Уилл переместил руки с плеч на шею и одновременно обе запустил в макушку, слегка нажимая на кожу головы. — Говори. Так надо, чтобы ты обязательно говорил, — сбивчиво сказал Уилл, будто очень торопился. — Да, конечно, и… боже, — снова сбился Майк, когда Уилл наклонился ближе к его лицу и провел носом по щеке. Он не переставал мять его затылок, так идеально перебирая волосы. — В общем, я хотел этого. Недели две думал, каждый день просыпался с этим вопросом и засыпал с ним, пока ответ просто сам не пришел. Я правда хотел, так сильно и так… давно, но понимаешь, мы же в маленьком городе, я просто всегда знал, что из-за меня у тебя будут проблемы, да и тупо было бы портить дружбу вот этим вот… Как дебил себя вел. Наверное, тебе стоило меня ударить. — Так ты смотрел на губы? Я думал, у меня в зубах что-то застревало постоянно, — монотонно проговорил Уилл и снова ткнулся носом в веснушчатую щеку. — Как же ты пахнешь, можно я всегда буду тебя нюхать? — Э-э, да? — неуверенно ответил Майк, чувствуя себя и неловко и легко, с таким Уиллом можно было не бояться ляпнуть какую-то хрень, его он вряд ли переплюнет. Но может попытаться. — Так ну и вот, что я хотел сказать… Я действительно вел себя как дурак, буквально прокрутил в голове все, что происходило лет с… не знаю, далеко смотрел в общем. И мне так от всего этого неловко, у меня ощущение, что я тебя использую, потому что решил продрать глаза только когда мне это стало выгодно. Уилл оторвал нос от его щеки и отклонился назад, прищуриваясь. — Майк, я не понял, — вздохнул Уилл и лицо его исказилось тяжелым мыслительным процессом. Майк прикусил губу. По его мнению он и так упростил свой монолог насколько это возможно. — В общем, я вру родителям, бросил колледж, уехал в Нью-Йорк, потому что очень этого хотел. Правда. Не потому что ты удачно подвернулся в самый дерьмовый момент жизни. А потому что это ты. Нет, потому что это мы. Всегда мы. Я не представляю свою жизнь без тебя. Уилл застыл, руки на затылке тоже замерли, перестав перебирать волосы. Абсолютно нечитаемый темный взгляд не помогал понять, о чем он думает. Все пошло не так. Уилл резко отдернул руки и уставился на них, а паника все росла и росла, тихая и неизбежная. — Прости, я не должен, — прошептал Уилл едва различимо. И теперь Майк совсем не понимал, откуда в нем этот страх. Ведь он только что сказал самую откровенную хрень из всех возможных. — Уилл, ты должен мне сказать, что происходит, я нихера не понимаю! — резким тоном прикрикнул Майк. — Мы, черт возьми, живем вместе, спим вместе, едим вместе, а ты ведешь себя так, будто мы посторонние люди! Да что с тобой не так? Уилл вздрогнул, руки прижал к груди, поджал колени и смотрел так загнанно и затравленно. В его взгляде что-то щелкнуло. И этот переключатель не предвещал ничего хорошего. — Не надо кричать… — сдавленно зашептал Уилл и начал отползать назад. Голос был чужой, тонкий, почти как у ребенка. — Не кричи на меня. — Я не кричу, — постарался спокойно сказать Майк, но в груди дотлевала вспышка злости. — Я просто не понимаю, что с тобой происходит. — Ничего! — пискнул Уилл и прижал руки к себе еще ближе в каком-то отчаянном желании спрятать их. Майк хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Во взгляде с расширенными зрачками читался чистый животный страх и отчаяние, будто Уилл видел перед собой не Майка, а того, кто в любой момент может сделать больно. — Это я. Майк. Уилл, ты узнаешь меня? — осторожно начал Майк, почти шепотом. И он осознал, что снова все испортил, раскрыв свой поганый рот. Все было бы нормально, но теперь… Уилл уже собирался ответить, но тут же зажал рот рукой. Надо было срочно что-то сделать, чтобы не дать трипу уйти в эту сторону. Майк протянул руку, чтобы помочь подняться, но Уилл лишь замотал головой и начал отползать от протянутой руки как от прокаженного. Он уткнулся спиной в стену с глухим стуком и теперь еще больше походил на загнанного зверя. — Уилл, как мне тебе помочь? Все хорошо, я не сделаю ничего плохого. Уилл не убрал руку, а вжал ее сильнее и замотал головой, плотно зажмурившись. По щекам сразу же потекли слезы. — Уилл, ты в безопасности. Тебе никто не угрожает. Но Уилл не слушал, продолжая в панике вжиматься в стену, желая раствориться в ней и исчезнуть. Он открыл глаза и его взгляд заметался по комнате, не останавливаясь ни на чем конкретном, хотя Майк отчаянно пытался поймать его и зафиксировать на себе. Он будто в замедленной съемке наблюдал, как Уилл отцепил руку от рта и растерянно посмотрел на нее. Он весь дрожал и Майк уже хотел подползти поближе, чтобы успокоить, но замер. Уилл отчаянно вцепился в кожу на правом предплечье, начал скрести, оставляя белые полосы. — Уилл, остановись. Уилл поднял голову. Глотку сдавил ком. Майк увидел абсолютно пустое и потерянное выражение лица, за расширенными зрачками полное отсутствие жизни и стремлений. А потом эта пустота заполнилась чем-то другим, настолько темным и холодным, что Майк физически ощутил как у него сжалось горло. — Уходи, — сказал Уилл, будто заученную фразу. Чужим голосом, не тем, каким он говорил про звезды и веснушки. Этот голос был тонкий, ломкий, почти детский и одновременно мертвый. — Уилл. Это я, Майк… — Уходи! — голос Уилла сорвался, а левой рукой он продолжал царапать свое предплечье, будто на нем что-то было и он отчаянно хотел это содрать с себя. — Уилл, прошу, остановись, ты делаешь себе больно, — в ужасе заговорил Майк, наблюдая, как Уилл раздирает кожу до крови. Но стоило ему шевельнуться, чтобы остановить это безумие, как Уилл вжался в стену еще сильнее, глухо стукнувшись затылком. — Не трогай меня, не трогай меня, не трогай меня… — бормотал он и то, что творилось у него в голове явно приносило больше боли, чем начавшая кровить рука. — Хорошо, — попытался сказать тихо и спокойно Майк, но внутри все кричало от ужаса. — Смотри, я не подхожу. Я отодвигаюсь. Я тебя не трону. — Он не отпустит. Он заставит. Он тут. Он под кожей. Он везде, — едва размыкая губы повторял Уилл и нервно раскачивался на месте, бился спиной о стену, продолжая корябать руку. Майк отшатнулся, в панике, не зная что делать. Кажется, он никогда не знал, что нужно делать. В детстве, когда Холли плакала, он просто уходил в свою комнату. Когда ссорились родители он затыкал уши руками и ждал, когда снаружи наступит тишина. Когда Оди нужна была помощь он думал только о том, как ему будет без нее плохо. С Уиллом так не работало. Он не мог заткнуть уши, но так сильно хотел, каждый заглушенный всхлип драл его сердце на части. Собственная беспомощность давила на виски, ведь что-то решать надо было раньше, не позволять Уиллу нести это все в себе. Уилл протяжно застонал, изможденно и в этом звуке было столько боли, что Майка чуть не вывернуло. Он сидел на другом конце комнаты и не мог ничего сделать, пока тот, кого он любит всем сердцем испытывает боль. Потому что он накричал, потому что он — Майк Уилер — всегда все портил. Всегда, когда открывал рот. Нет, это было слишком. Майк машинально приложил ладони к ушам, как в детстве, когда родители начинали кричать в гостиной, а он сидел на лестнице и не уходил, ведь тогда он не узнает, чем все закончится. И ждал, пока наступит тишина. Он был трусом. Но он должен был что-то сделать, придумать, найти выход сквозь липкую удушающую панику, отбирающую силы. Сердце в груди колотилось так сильно, что отдавало в уши. Вот-вот оно выскочит и он умрет на месте. Но тогда Уилл останется один. Майк резко опустил руки и реальность вновь обрушилась на него лавиной. Счет времени был потерян, происходящее казалось и бесконечно долгим и одним мгновением. Кроме решимости у него не было ничего, ни правильных слов, ни плана. Но он знал, что если продолжит затыкать уши и ждать тишины, то не простит себя до конца жизни. — Уилл, — голос дрожал, но он говорил. — Я не брошу тебя. Конечно, Уилл не слышал. Или слышал, но не мог выбраться из своего кошмара и ответить. Он продолжал раскачиваться, стукаясь об стену и истязал свою руку. — Может, ты меня не слышишь, или слышишь, но думаешь, что это не я, а то блядское видение, в котором кто-то с моим лицом отвергает тебя. Майк придвинулся ближе, пытаясь придать голосу и нежность и уверенность. Каждое слово давалось с кровью. — Но это я. Майк. Который смотрел, как ты рисовал драконов. Который смотрел на твои губы. Который сжег шкаф, потому что не хотел больше прятаться. Переехал в Нью-Йорк, потому что не мог без тебя дышать. Уилл на миг остановился, но затем вцепился в руку еще сильнее, будто словами Майк сделал только хуже. — Не подходи! — снова крикнул Уилл сиплым голосом. А потом добавил, с такой лютой ненавистью: — Я все порчу… — Ты ничего не портишь, Уилл, — перебил его Майк, не повысив голос, но вложив в него всю уверенность, что у него была. — Это все я. Я портил. Всегда. Врал тебе. Молчал, когда надо было говорить. И кричал, когда надо было молчать и слушать. Майк придвинулся еще ближе, теперь они были в метре друг от друга. Он разглядел кровь на руке Уилла. Видел его уставшее, бледное лицо, влажное от слез и пота. И глаза, темные, пустые, и в этой пустоте столько невыраженной боли, что у Майка защемило сердце. — Я здесь, Уилл. Я никуда не уйду от тебя. — Он не отпустит. Ты лжешь. — Его нет. Это кислота. А я никогда не буду ненавидеть тебя. Я даже не смогу, потому что влюблен в тебя и, наверное, очень давно. Я… — Майк запнулся, чувствуя себя полным неудачником. — Думал о твоих губах и родинке перед сном. Постоянно, но мне было так страшно, ведь так не смотрят на друзей. Майк сглотнул ком в горле. Его сердце открывалось со скрипом, но решительно. Уилл перевел немигающий взгляд с руки на него. В бездонных колодцах не было ничего. — Ложь, — сказал он устало, но не так уверенно. — Я не вру. Как я могу врать тебе сейчас? Да, я вру родителям. И я врал Оди. Я плохой человек. Но тебе я не могу лгать. Не теперь. Он придвинулся еще чуть-чуть, теперь они были в полуметре друг от друга. — Прогоняй меня, кричи на меня, ударь меня. Но я не уйду, Уилл. Не когда я наконец-то сделал что-то правильное. Майк осторожно положил обе руки на пол, так, чтобы Уилл их видел и не чувствовал опасность. — Я уже пробовал жить без тебя. Пробовал не придавать значения. Вышло дерьмово. Я думал, что сам справлюсь с чувством вины. Но знаешь что? Майк перевел дыхание, не сводя глаз с лица Уилла. — Я не справился. Я не сильный. Без тебя я просто никто. Неудачник, который сидит взаперти и пишет истории, в которых все живы и счастливы, потому что не может выйти наружу и принять реальность, в которой никого не спас. Майк сглотнул ком в горле. Предвестник слез. Щеки обожгло. — Ты нужен мне, Уилл. Не потому что я в отчаянии и мне некуда деться, хотя сначала я так и думал, так было проще, чем принять… себя. А потому что ты — это ты. Потому что я смотрю на тебя, на твои рисунки и вижу мир, в котором хочу жить. Потому что когда ты улыбаешься и смеешься я чувствую, что я жив. Потому что ты — все, что имеет значение. Голос сорвался. Майк едва мог полноценно вдохнуть. Он разваливался изнутри, оголяя самые уязвимые места. — Я никуда не уйду, Уилл. Мы же… Мы… — дыхание сперло, в горле точно кол встал, — Мы Уилл и Майк. И я люблю тебя так сильно, что иногда мне кажется, я умру от этого. И я не знаю как быть с этим чувством. Но я не хочу знать, как жить без него. Майк запоздало подумал, что если это не поможет, то он просто закричит от бессилия. Все его нутро распалось на мелкие кусочки, он сделал все, что мог и чего никогда раньше не делал. Уилл посмотрел на него, мелко содрогаясь, будто только что вышел под снег в одной футболке. Его рука замерла. Наконец-то. В его пустом взгляде что-то дрогнуло, не узнавание, скорее удивление, будто все сказанные слова только-только дошли до его сознания. — Майк… — почти шепотом, потому что горло пересохло. Надо было срочно дать воды, но Майк боялся сдвинуться с места, чтобы не потерять этот шаткий островок осознанности. — Да, Уилл, это я, — тут же ответил Майк, утирая щеки, залитые слезами. — Покажешь мне свою руку? Тебе очень больно? Уилл нахмурился, с трудом улавливая происходящее и сначала сам посмотрел на свою руку, задрожав еще сильнее от вида крови. — Не переживай, мы все отмоем, а потом я наложу бинт, — зашептал Майк, пытаясь обратить на себя внимание. — Посмотри на меня, как ты? Уилл поджал губы, челюсть сжалась, а из глаз снова полились слезы. Майк подумал, что снова начинается бэдтрип и вздрогнул, а паника снова скрутила желудок. Но Уилл не стал биться о стену или еще как-то себе вредить, просто плакал, икая и часто всхлипывая. По ощущениям прошла целая вечность, прежде чем он снова начал говорить. — Майк… — выдохнул Уилл сквозь слезы, неспособный сказать больше. И сразу дернулся вперед, почти падая. Майк не убрал руки с пола, побоявшись обнять, но быстро наклонил голову, утыкаясь носом в растрепанную макушку. Домашняя футболка пропитывалась слезами, горячими и такими освободительными. Быстрое дыхание Уилла согревало, но весь он дрожал, сжав холодные и липкие от крови руки на груди. — Тебе холодно? — обеспокоенно спросил Майк, и готов был сделать все что угодно, лишь бы Уиллу стало лучше. — Ты теплый, — сквозь всхлипы, дрожащим голосом ответил Уилл, будто именно это решало его проблему. — Ты хочешь воды? Уилл снова зажмурился, сжал зубы, немного поерзал на месте и Майк был готов к тому, что ответа не получит. Но Уилл просто собирался с духом, чтобы сказать что-то больше двух слов. — Я не хочу… чтобы ты ух-ходил, — его голос все таки сорвался. — Я никуда не уйду. Потому что люблю тебя. Уилл снова долго молчал, укладывая поступающую в голову информацию как кирпичи. — Да? — Да, я буду говорить это так часто, что тебе надоест, — Уилл лишь отрицательно помотал головой, снова сжав зубы в приступе дрожи. — Тебе нужно попить, Уилл. Зак сказал, что тебя может начать сушить. Что ты сейчас чувствуешь? Уилл слабо пожал плечами, будто балансировал на грани кошмара и эйфории. Майк неосознанно чмокнул его в макушку, потому что собственные чувства распирали его, раскуроченные и выставленные напоказ. — Это целая вечность, — вяло ответил Уилл и потерся кончиком носа о футболку Майка. — Ну, не так долго, — Майк повернул голову, где на левой руке болтались часы. — Прошло часа четыре. — Ужасно… — тут же вздохнул Уилл, — Сколько еще?.. — Без понятия, вроде часа два, потом пойдет на спад, — ответил Майк и откинул голову назад, на миг прикрыв уставшие глаза, пересохшие от слез. Зато теперь он точно не хотел спать. Не смог бы, даже если захотел. — Я еще раз позвоню Заку. Надо было сразу спросить про худшее. У тебя были планы на сегодня? Майк не был уверен, поймет ли Уилл этот вопрос и сможет ли оценить что такое «сегодня», но решить надо было. Уилл с трудом поднял голову от груди Майка и поморщился. — Сегодня семнадцатое июля, среда, — медленно пояснил Майк и выжидающе вгляделся в лицо Уилла, в котором возможно мелькнул бы ответ. — Да, — коротко ответил он и кивнул, напрягая замедлившийся мозг до предела. — Надо позвонить. — Кому? Давай я позвоню, — сразу отозвался Майк, готовый к решению любых проблем. — Я сам, — на удивление упрямо сказал Уилл, как обычно, когда пытался что-то скрыть. — Почему я не могу этого сделать? Ты два слова едва связать можешь, Уилл, — также упрямо ответил Майк, готовый отвоевывать право на решение проблем Уилла. — Джонатан. Майк моментально поджал губы. Уилл даже попытался усмехнуться, увидев такую реакцию, но Майк уже насмотрелся к чему приводит скрывание правды, поэтому слабо кивнул и кинул взгляд на телефон, висящий в прихожей. — Отпустишь меня ненадолго? Я принесу воды, аптечку и позвоню, — сказал Майк и тут же добавил: — Клянусь, я никуда не денусь, вот прям тут буду. Уилл вздохнул и попытался сесть ровно, чтобы Майк мог встать, но бухнулся спиной обратно к стене, не удержавшись на месте. — О, черт… — выдохнул он и потянулся рукой к голове. — Тебе нужно лечь? — спохватился Майк, не успев среагировать и оторвать руки от пола. Страх все еще сковывал их. — М-м, — больше утвердительно, чем отрицательно промычал Уилл и Майк поднялся на ноги, присматриваясь, как лучше помочь. Уилл развалился на полу и держался только благодаря стене, было видно, что он и шага сам не сделает. — Давай попробую донести, только мне придется ухватить тебя под колени и спину. Можно? — осторожно спросил Майк, все еще надеясь, что на два метра сил у него хватит. Уилл закивал и расслабился, перестав пытаться обратно сесть. Майк минуту думал как лучше ухватиться и еще минуту собирался с мыслями. С тяжелым выдохом он наклонился, подложив одну руку под спину Уилла, а другую протиснул под согнутые колени. В его голове сделать рывок вверх технически было просто, но на практике куда проще было надорваться. — Так, ладно, щас чуть-чуть зашатает, — больше для себя, чем для Уилла сказал Майк и мгновенно напряг все тело. В это движение он вложил все имеющиеся силы, и тут же пошатнулся, распрямившись уже с Уиллом на руках. — Ладно, нормально. Уилл вяло улыбнулся, расслабившись еще больше, будто он не на руках лежал, а в одеялах. И как бы это ни было приятно наблюдать, Майк все же сделал пару шагов до матраса. Он чуть подумал, подкинул Уилла на руках, сдвинув вес на правое бедро и отодвинул в сторону левой ногой скомканное одеяло. Затем почти сразу наклонился вниз, распрямляя руки. — О, — выдохнул Уилл, оказавшись на мягкой поверхности и нос к носу с Майком. — А теперь можешь наблюдать, как я звоню Джонатану и смеяться. Глядишь, может кислота снова раскрутит приход до кайфа. Уилл поморщился, будто даже истощение и сенсорная перегрузка были лучше, чем «дышащие» стены. — Стой, — неожиданно сказал Уилл, останавливая Майка на пол пути к телефону. — Он приедет. — Ты уверен? Типа, он настолько будет нервничать, что примчится сюда в… — Майк снова взглянул на часы, — Восемь утра? Уилл лишь закивал и Майк тяжело вздохнул. И да, он был рад, что звонок Джонатану отсрочен на неопределенный срок. Ему еще требовалось время, чтобы осознать, что за один день о его существовании вспомнили сразу три человека. Осталось недолго и о том, где он и с кем, узнают все. — Ладно, покажешь мне свою руку? — перевел тему Майк и потянулся к верхней полке кухонного гарнитура за ящиком с медикаментами. Затем он услышал, как Уилл заерзал, видимо, поворачивался поудобнее, чтобы вытянуть руку к краю матраса. Майк вернулся уже с коробкой, плюхнувшись на пол. Он заметил, как Уилл кусает губы, глядя куда-то вдаль рассеянным взглядом. — Я включу свет, ладно? — все так же осторожно спросил Майк, надеясь, что это не причинит боль глазам Уилла. Тот коротко кивнул, продолжая пялить в пустоту, словно поймал какое-то своеобразное умиротворение. Рука была в ужасном состоянии. Уилл иногда дергался, когда Майк слишком сильно прижимал бинт к ранкам, но он не сказал ни слова, что ему больно или что жжет. Это заставило поволноваться, но лицо Уилла было спокойным, он был вял и истощен и мало на что обращал внимание. Огромные зрачки дергались, пытаясь вернуться в исходное состояние, но это было невозможно, прошло слишком мало времени. Но что действительно заставило понервничать… Майк уже собирал разложенные медикаменты обратно в коробку, а Уилл резко сел на постели и завел руку себе за голову, пальцами коснувшись задней стороны шеи. Черт возьми, в этот момент сердце Майка сделало такой кульбит, но Уилл, будто ничего не произошло, улегся обратно, снова погружаясь в состояние отключки. Майк почти не отходил от Уилла еще час, только дважды позвонил Заку, уточняя по десять раз что является нормой и в какой момент надо звонить в скорую, а еще притащил плед, купленный на барахолке за пять долларов, потому что руки Уилла были жутко холодными. А еще он считал его вдохи, сбивался, когда усталость брала свое и начинал заново, чтобы ни в коем случае не уснуть и не пропустить момент, когда Уилл проснется. Даже запары в баре не приносили такого нервного истощения как это утро. Когда на часах перевалило за одиннадцать Уилл наконец очнулся, ошалелый и дезориентированный. Он вскочил с бодростью юной лани, в которую выстрелили дротиком с адреналином и рванул в туалет. Да, наверное, теперь ему полегчает.