Только для тебя

1991 май

Майк валялся весь день в постели, испытывая наслаждение от осознания, что ночью ему не нужно на смену, а между прочим это было воскресенье. Последний раз выходной в воскресенье у него был… вроде полгода назад, и то потому, что он заболел — промозглая Нью-Йоркская осень пробирала до костей, особенно по ночам, а надевать куртку, чтобы вынести мусор, он ленился. Уилл с самого утра убежал в колледж что-то доделывать перед смотром. Он был взволнован, постоянно покусывал нижнюю губу, мало говорил, больше находился в своих мыслях. Майк не расспрашивал. Но волнение передалось и ему, поэтому он то и дело переводил взгляд на часы, ожидая момента, когда начинать собираться, и ничего больше не мог делать. Когда стрелка часов коснулась десятки, он будто по щелчку подскочил на ноги. Сползший на пол уголок одеяла он закинул на матрас и принялся расхаживать из стороны в сторону. Сходив в душ, он снова ненадолго завис, прокручивая в голове все возможные варианты того, что же сделал Уилл. Он учился не просто хорошо рисовать, а продавать искусство, поэтому часто показывал какие-то безумные аппликации, где из простого рисунка делал настоящую обложку-презентацию. Конечно же, в своем неповторимом стиле с ноткой фэнтези. Поэтому все, о чем мог думать Майк, это комикс по его истории. Ведь Уилл часто рисовал и персонажей, и фоны. Получается, он решил все это совместить и сделать полноценный комикс. Все логично. И очень волнительно. Пригладив растрепанные волосы перед выходом, Майк дважды посмотрел в зеркало, пытаясь удержать глупую улыбку. Даже по ступенькам он спускался вприпрыжку, а по грудине то и дело стукался кулон на стальной цепочке в форме щита, и на последнем пролете он прижал его рукой. Шмыгнув между домами, Майк вышел на главную улицу и постарался сильно не торопиться, чтобы не прийти раньше и случайно не наткнуться на Джонатана. Твердолобый до ужаса, поэтому с ним хотелось видеться в последнюю очередь. Фонари и свет фар погрузили город в желтую дымку, приятную и привычную для такого полуночника, как Майк. А вот Уилл наверняка уже зевал и тер глаза. Мысль еще не успела сформироваться, а Майк уже переступал порог кофейни, из которой валил аромат зерен арабики. Угодить Уиллу с кофе было заданием трудновыполнимым, поэтому бариста под четким руководством Майка смешивал все в идеальной пропорции. Карамель, кокосовый сироп, шоколадный топпинг, сливки, корица и паста из орехов. А, и эспрессо, конечно. — Чувак, проверь сахар, это не кофе, а инсульт диабетика, — скептически оглядев получившуюся бурду, сказал парень-бариста и захлопнул стаканчик пластиковой крышкой. Майк сдержанно улыбнулся и пожал плечами, тоже считая, что это уже не кофе. Но это тот кофе, который пьет Уилл, значит, так нужно. Перехватив стаканчик поудобнее и найдя наконец положение, при котором картон обжигал пальцы не так сильно, Майк толкнул стеклянную дверь кофейни плечом. Май почти перетек в лето, воздух пах пылью, бензином и едва уловимо цветами, кажется, с соседней улицы, где маленькие магазинчики выставили кадки с геранью. Приятнее, чем его обычный путь до «Алиби» мимо Фултонского рынка, откуда невыносимо тянуло рыбой. Он вдохнул поглубже, стараясь унять дурацкое волнение, и зашагал в сторону Гринвич-авеню. Однако уже на подходе Майк замедлил шаг. Он не опаздывал, в запасе у него было минут пятнадцать даже с учетом кофе, просто на смену облупленных стен, грязных тротуаров с бензиновыми лужами пришли чистые фасады и ровные мощеные дорожки, и этот контраст заставил задуматься о чем-то глубоком вроде социальной пропасти и престижа. Мысли ни к чему не привели, зато он уже дошел до массивного Г-образного здания, больше походившего на ребенка индустриализации, чем на храм богемы. Куда проще было бы представить внутри шумные, работающие без перерыва станки и конвейеры, но никак не крики «Где, блять, картон!». Внутри этот контраст ощущался особенно сильно. Петляющие коридоры, высоченные потолки и полный хаос. Майк боялся сделать лишний шаг, лишь бы не вляпаться в чье-то произведение искусства. Прямо на линолеуме, прижатые по углам камнями, книгами, а кое-где и просто чужими кедами, сохли рисунки. Огромные листы ватмана с акварельными разводами, картонки с коллажами из журнальных вырезок, калька с угольными набросками, которые кто-то второпях приклеил скотчем прямо к полу. Майк перешагнул через чей-то постер, такой кричащий, кислотно-розовый, с надписью «DECONSTRUCT», выполненной трафаретным шрифтом. Рядом с постером валялся тюбик из-под акрила, выдавленный до последней капли, и кисть с засохшей синей щетиной. — Осторожно! — рявкнул кто-то слева, и Майк едва успел отдернуть ногу, чуть не потеряв равновесие. Перед ним, согнувшись в три погибели, сидела девушка с копной рыжих кудрей, собранных в небрежный пучок, из которого торчали кисти с засохшей краской. Она сосредоточенно приклеивала к полу какую-то сложную конструкцию из проволоки и папье-маше, похожую на скелет птицы. — Прости, — пробормотал Майк и сделал шаг в сторону, едва не влетев в парня, который тащил под мышкой здоровенный холст. Парень даже не заметил его, он кричал кому-то в другой конец коридора, размахивая свободной рукой. Из его нагрудного кармана торчали маркеры, карандаши и отвертка — зачем художнику отвертка? Майк не стал думать о ее назначении и пошел дальше. Ночь для этих ребят обещала быть длинной. Некоторые уже спали прямо на полу, а те, кто стоял на ногах, выглядели как жители Помпеи в момент ее гибели. Ни разу Майк не чувствовал подобного во время своей учебы. Даже если бы мог тогда что-то чувствовать. Он прошел до самого конца коридора, свернул налево, где новый коридор так же был забит студентами и ничуть не отличался от предыдущего. Все двери в аудитории были распахнуты, и между ними сновали туда-сюда взъерошенные художники и дизайнеры. Было так же оживленно, как Рождество на Таймс-сквер. И за всем этим беспорядочным мельтешением Майк наконец-то выцепил взглядом знакомый профиль. Самый красивый профиль, который он когда-либо видел в своей жизни. Иногда он ловил себя на мысли, что хотел бы начать рисовать только затем, чтобы изобразить этот изгиб носа и губ, потому что его писательского мастерства не хватало, чтобы передать эту красоту словами. Вот черт. Майк за секунду ввалился в первую попавшуюся открытую дверь, вжавшись спиной в стену рядом с наличником, пока по коридору к выходу шел Джонатан. Он не смотрел по сторонам и не заметил, что Майк, как наркоторговец в бегах, выглядывает из аудитории. Решив еще немного постоять в своем укрытии — если вдруг Джонатан зачем-то вернется, — Майк снова облокотился на стену, восстанавливая участившееся дыхание. Он часто представлял, как Байерс-старший отреагирует на его появление в жизни Уилла, и это всегда были самые разные варианты развития событий. В общем, полный хаос и непредсказуемость. Помявшись с ноги на ногу, Майк оглядел аудиторию, в которой оказался. К его удивлению, она была абсолютно пустой: ни одного мольберта, даже стульев не было, просто пустой класс, но стены были завешаны от пола до потолка. Не странными инсталляциями в виде парящих, как птицы, домов и кричащих заголовков, оформленных дикой смесью гранжа и постмодернизма. Это была живопись, та самая, которую выставляют в картинные галереи и на какую табличку ни взгляни — все века семнадцатого. Майк едва не дернулся, когда взгляд наткнулся на один особенно большой холст, занимавший треть стены. Уилл Байерс в натуральную величину полулежал, облокотившись на какое-то возвышение, застеленное струящейся тканью. Все мысли тут же вылетели из головы, будто выстрелом дробовика. Конечно же, он знал, кто видел Уилла таким. Знакомая мягкость и невероятный свет, точность и интимность. Взгляд сам опустился на краешек холста. Неосознанно, потому что с одной стороны он хотел бы увидеть там что-то без буквы «Т», но с другой точно знал, что она там будет, и просто… «1990 T.W» — Ну конечно, кто бы сомневался, — кисло пробурчал себе под нос Майк и отвернулся. Но через пару секунд снова посмотрел, потому что… Красиво. Так красиво, как если бы Майк сам попытался передать красоту Уилла, будучи художником, а не писателем. Бесконечный поток мыслей был естественным врагом, потому что не представлять, как Уилл позировал… Тайлеру, он не мог. Как часто? Как долго? Где? Они были у него дома? О чем они разговаривали? Они смеялись? Что рассказывал Уилл? Они ночевали вместе? Они спали в одной кровати? Он касался Уилла? Уилл позволял себя трогать?.. Майк стукнулся затылком о стену и зажмурился. Можно было бы задать все эти вопросы Уиллу и прыгнуть рыбкой в окно от стыда за собственную глупую и неуместную ревность. Но поток мыслей было не остановить, поэтому Майк задался последним вопросом, от которого иногда впадал в полный ступор. Что такого делал Тайлер, что Уилл так ему доверял? И как сделать так же? Майк несильно прикусил щеку, испытывая липкость от собственных мыслей, и решил вернуться к реальности, где его ждали. Уилл стоял все там же, почти в самом конце коридора, только теперь он привалился плечом к стене и что-то чиркал в блокноте. Просочившись через весь хаос, как песок сквозь пальцы, Майк наконец оказался в одном шаге от Уилла. — Привет, художник. Уилл тут же дернулся, перестав облокачиваться на стену, и поднял взгляд. Моментальное узнавание и мягкая полуулыбка. Уставшая. У Уилла круги под глазами, никакая тоналка не спасет. — Не столкнулся с Джонатаном? — Обижаешь, — Майк покачал головой. — Я сама скрытность, у меня опыт как у боевого ниндзя. Уилл тихо рассмеялся, толкнув Майка в плечо, и сразу заметил стаканчик в руке. — О, это мне? — Если бы не тебе, я бы уже допил, — сказал Майк и протянул стаканчик Уиллу. Уилл немного смутился, но тут же сделал три здоровенных глотка, довольно жмурясь. Майк наблюдал за этим простейшим действием, ощущая, как окружающий их хаос растворяется. Все снова сошлось в одной точке под именем Уилл Байерс, и Майк непроизвольно облизнул нижнюю губу, когда Уилл сделал так же, чтобы убрать осевшие на губах сливки. Наверняка сейчас у него был невыносимо сладкий рот, приторный, карамельный и… недоступный, как яблоко в Эдеме. — Вкусно? — решил спросить Майк, чтобы не развивать мысль о приторности губ Уилла. Тот довольно закивал и сделал еще пару глотков. — Попробуешь? — Нет, спасибо, мне сведет рот от сахара, — тут же возразил Майк, противореча сам себе. Но это другое. — Ладно, пойдем, у меня место в отдельном классе, там почти все готово, но мне надо кое-что доделать, — Уилл заволновался. Майк сразу заметил, как он начал отводить взгляд и как его пальцы, измазанные углем, сжали стаканчик. Сердце Майка подскочило к горлу. Он морально почти был готов лицезреть полноценный комикс, но до конца не был уверен, что не начнет скакать на месте, бормоча что-то нечленораздельное. Он пошел вслед за Уиллом по коридору, не обращая внимания на происходящее вокруг. Уилл кому-то махал и иногда что-то говорил, вроде поддерживающих фразочек, не лишенных сарказма и иронии. Они дошли до конца уже третьего коридора и свернули в открытые двери аудитории. Все освещение было включено, лампы гудели, как и компьютеры за столами. За ними сидели, сгорбив спины, парни и девушки, прямо как горгульи. Майк иронично поджал губы, вспомнив вступление Гюго, и наложил его размусоленные описания архитектуры на современные реалии. Берт был бы в ужасе. Однако Майк запоздало подумал, что, собственно, они здесь делают? Уилл был иллюстратором. Он заметил в углу свечение монитора, который был никем не занят. Рядом на стене висели знакомые работы. Из тысячи изображений драконов он бы безошибочно нашел творение Уилла, ни на секунду не подвергнув свой вывод сомнениям. — О-о, — все, на что хватило Майка, хотя он готовил хвалебные речи весь день, пока лежал, глядя в потолок. Но в моменте все они показались пустыми и неполноценными, неподходящими тому, что сделал Уилл. — Ага, это твоя Цитадель Антероса, — довольный собой закивал Уилл, сложив руки на груди. — Мне кажется или я вижу… все? Уилл издал смешок. — У меня была хорошая база, — сказал он, даже не пытаясь скрыть улыбку. — Ты дал столько описаний алебастровых сводов и светящихся витражей, что у меня почти не осталось места для фантазии. Майк то и дело опускал брови, которые намеревались покинуть зону лица. Холст был настолько огромен, а изображение настолько детализированным, что он не мог охватить его взглядом целиком. В конечном счете он просто случайно выбирал детали, рассматривал их и хаотично выбирал следующие. — Джонатан помог закрепить, ты бы видел, как мы тащили его через дверные проемы, там явно нужна была ученая степень в области физики… — Уилл, — пораженно выдохнул Майк и захлопал ртом как рыбка, выброшенная на сушу. Все слова стали бесплотными, и даже вот это немое представление передавало больше, чем набор каких-то комплиментов. — Да, Майк? — слащавым тоном спросил Уилл, довольный собой и беспрерывно улыбающийся. — Можно я тебе руки поцелую? — абсолютно серьезно спросил Майк, ни капли не преуменьшая собственное воодушевление этой идеей. Даже если потом он оплюется от вкуса акрила и растворителя. Уилл ничего не ответил, опустив взгляд, но теперь особенно сильно пытался сдержать улыбку, которая из довольной переросла в смущенную. Майк с трудом оторвался от холста и посмотрел на Уилла. — Это не все, что я хотел тебе показать, — аккуратно и слишком тихо сказал Уилл, будто боялся масштаба своего творения. Сердце Майка сделало кульбит. Да, возможности и талант Уилла не могли ограничиться иллюстрацией целого, мать его, города. Уилл подошел к столу с компьютером, взяв с него вручную сшитый комикс. О боже, да. Майк дрожащими руками взял его в руки, боясь вдохнуть. Он не знал, в какой момент будет уместно падать ниц, явно не на первой странице, хотя его потряхивало уже от вида обложки. Та же Цитадель, только теперь на ее фоне были изображены основные персонажи. — Я сделал первую арку до проникновения в Теневую гавань, планировал сделать больше, но… кое-что отвлекло меня, — Уилл занервничал. Действительно занервничал. Майк едва оторвал глаза от красочных фреймов. Бровь вопросительно взметнулась вверх, даже голову вбок наклонил, как несмышленый щенок. Уилл залпом допил кофе, забросил стаканчик в мусорное ведро под столом и… сел за монитор. Процессор гудел как холодильник, а выпуклый экран поблескивал в свете бесчисленных ламп. Уилл потянулся к ящикам и выудил из верхнего дискету со стикером. «Antheros — beta 0.2» гласил бумажный стикер, приклеенный сверху. Майк замер. Лицо застыло в выражении полного недоумения. Неверие. Это было невозможно. — Святое дерьмо, Уилл… нет, ты шутишь, — глухо зашептал Майк, наблюдая, как Уилл неспешно вводит «dir antheros.exe» в командной строке. И ровно то, от чего Майк не мог оторвать взгляд на холсте, возникло перед ним теперь в пикселях. В углу экрана мерцал курсор. — Я сделал только первую локацию, но уже можно походить тут, — Уилл медленно обернулся, покусывая нижнюю губу. Майк даже двинуться с места не мог, так и стоял как вкопанный с приоткрытым ртом. Вслед за тягой расцеловать руки Уилла параллельно всплыло желание отдаться ему прямо на этом столе. — Покажи мне все. Господи, Уилл, как ты вообще к этому пришел? — Майк выпал из ступора, когда герой на экране стараниями Уилла прошелся вперед-назад. Это был рыцарь. — О, довольно спонтанно. Меня долго отговаривали от этой затеи, — немного нервно ответил Уилл и тут же ухватился за свою сережку в ухе, прокрутив металлическое колечко. От этого жеста в груди Майка все сжалось. — Смотри, — Уилл снова повернулся к экрану. — Тут пока три локации, но связаны только две. Вот это Цитадель, главный хаб. Отсюда можно выйти на равнину и в подземелье. Подземелье я еще не закончил, там должны быть мобы, но я не успел их сделать. Он нажал стрелку. Рыцарь на экране дернулся и пошел. Пиксель за пикселем, чуть дергано, но черт возьми, это была игра! Майк смотрел, как его персонаж, тот самый, которого он придумал в четырнадцать лет на перемене, шагает по брусчатке Цитадели. — Анимация пока сырая, — Уилл поморщился. — Зимой проходил воркшоп с японской KIDI, как раз ребята оттуда показали, как делать покадрово, но это адский труд. Тут всего четыре фазы на шаг, выглядит как будто у него судорога. — Нормально выглядит, — хрипло сказал Майк. Он как завороженный не мог оторвать взгляд от экрана. — Вот здесь можно взаимодействовать, — Уилл подвел рыцаря к NPC в синем плаще. Нажал пробел. Всплыло окошко диалога. «Добро пожаловать в Цитадель Антероса, путник. Желаешь ли ты услышать пророчество?» — Пророчество пока не написал, — Уилл странно отвел взгляд. — Только эту реплику. Я подумал, что ты сам… ну, если захочешь. Майк молчал. Уилл снова дернул сережку. — А это инвентарь, — он нажал Tab. Открылось окно с ячейками. Пустыми, если не считать одного пиксельного меча в первом слоте. — Подбирать пока нечего, но система работает. И карта. Вот. Он нажал M. Локация сменилась на схематичное изображение Цитадели. Майк неосознанно облокотился руками на стол, чувствуя, что падает. — Ты сумасшедший, — глухо сказал он. — Ты понимаешь, что ты сумасшедший? Ладони вспотели, и Майк неловко потер их о джинсы. Все лицо передернуло от покалывания в носу. Слишком много чувств обрушилось на него без предупреждения. Уилл медленно обернулся, скрипнув стулом. Весь зажатый, кажется, он тоже не дышал. — Как… тебе? Майк едва сдержался, чтобы не всхлипнуть. Грудь защемило. — Боже, я… это, блять, Уилл, ты чародей, — надрывно сказал Майк, теряясь в ощущениях нежности и благодарности. Плечи Уилла разжались, он протяжно выдохнул и облокотился на спинку стула, раздался легкий скрип. Майк наконец-то сумел отвести взгляд от монитора, с которого хотел впитать в сетчатку каждую деталь, и посмотрел на Уилла. В груди сдавило еще сильнее. Он так нежно улыбался, все еще взволнован, но теперь больше доволен, сиял как начищенная монетка. — Можно я тебя обниму? — не в силах удержать поток эмоций сказал Майк и присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с Уиллом. — Пожалуйста. Брови Уилла едва дернулись, но не в той эмоции, как хорошо знал Майк, когда он пытался морально подготовить себя к телесной близости. Нет, Уилл по-настоящему смутился и поерзал на месте, заставив стул противно заскрипеть. — А-а, конечно, только встань… пожалуйста, — тихо и все так же смущенно сказал Уилл и поднялся на ноги. Майк лишь пожал плечами и разогнул колени с негромким щелчком. Без раздумий он наклонился, мягко обволакивая руками плечи Уилла, и совершенно естественно ткнулся носом в его висок, прямо над ухом. Воздух выбило из легких, когда Уилл сделал шажок вперед, делая объятия теснее, и тоже обхватил Майка руками. Так чертовски тепло. Майк никак не мог оторваться от жестких волос, вечно пропитанных то лаком, то пенкой. Волоски щекотали нос, и Майк терся сильнее, чтобы почесать. — Потом у меня будет жуткая асимметрия, — со смешком выдавил Уилл, пустив теплое дыхание в шею Майка. Невероятно. — А почему тебя отговаривали? — неожиданно отстранившись спросил Майк, нахмурив брови. — Типа, что? Ты сделал невозможное! — А, ну, — Уилл отстранился и задумался. Огляделся по сторонам. — Подождешь, пока я закончу тут? И можем погулять немного, я расскажу. — А тут… нельзя, да? Уилл кивнул, поджав губы, и сделал шаг назад, к своей стене. На полу стояли еще не закрепленные работы, множество небольших холстов, и по сравнению с ебучим Антеросом метра четыре в ширину они выглядели как закладки для книг. Майк на мгновение покосился на открытую бета-версию игры и сощурился, глядя в спину Уилла, который принялся размещать свои работы вокруг холста с городом. — Уилл, а можно я?.. Уилл резко обернулся, непонимающе наклонив голову. И Майк намеком перевел взгляд на светящийся монитор. — Боже, что за вопросы, конечно. Я думал, ты и спрашивать не будешь, — улыбнулся Уилл и снова наклонился к полу, взяв холст с каким-то рисунком карандашом. Он недовольно скривился, поставил холст обратно и тихонько, едва различимо добавил: — Я сделал ее для тебя. Майк расслышал каждое слово, и даже если бы Уилл говорил на частоте дельфинов, то он бы стал гребаным дельфином. Чуть ли не подпрыгнув на месте, Майк в один шаг оказался у стола, усевшись за компьютер с таким нетерпением, что и стул ему особо был не нужен, сидел бы на корточках на чистом энтузиазме. Положив подрагивающие пальцы на клавиатуру, Майк еще раз обернулся. Уилл старательно делал вид, что занят. Вернувшись обратно к монитору, Майк чуть сощурился и пожалел, что не взял очки. Севшее за год учебы зрение все еще давало о себе знать, но беспокоило только при чтении или за компьютером. Врачи дали хороший прогноз, сказав что-то про зажим сосудов при сильном стрессе. Майк плохо понимал, чем его стресс год назад отличается от стресса при наличии ночной работы и вечного нервяка от звонков матери, но был рад, что очки у него только на крайний случай. Рыцарь на экране стоял на месте, ожидая команды. Майк нажал стрелку, и пиксельный человечек двинулся вперед по серой городской брусчатке. Та самая, сошедшая с его текста — «Серый камень с прожилками слюды». Уилл сделал прожилки контрастными пикселями. Сумасшедший. Майк повел рыцаря дальше, обошел почти весь хаб, впитывая каждый пиксель. Он мысленно подсчитывал цвета и сбился со счета, когда уже начал забывать одни из первых. Вернув рыцаря к началу, где стоял NPC в синем плаще, он увидел всплывшее окошко. «Добро пожаловать в Цитадель Антероса, путник. Желаешь ли ты услышать пророчество?» И две опции: «Да» и «Нет». Майк не задумываясь кликнул «Да», совершенно забыв, что Уилл не прописал текст дальше, и уже хотел нажать Enter, но экран мигнул. И появился текст. Не тот, что он писал. Другой. За своей спиной он услышал, как копошащийся с холстами Уилл замер. «Когда туман сгустится над Теневой Гаванью и три луны окрасятся в цвет крови, двое встретятся у Врат Забвения. Один — рожденный для тьмы, но избравший свет. Другой — хранитель слова, чей голос пробуждает миры. Вместе они пройдут там, где не пройти порознь. И то, что было создано из пепла, станет началом». Майк перечитал три раза. Совсем не по сюжету. Но до щемящего прекрасно и чудесно и так сильно… про них. Он медленно развернулся на стуле. Слова пророчества как кирпичики пытались построиться в логическую цепочку, но выходило скверно. Ответы были в Уилле. Он стоял у стены и, кажется, даже не дышал, сжав подрамник до побелевших костяшек. Уставший, губа закушена, Уилл выглядел так, будто только что сиганул с самолета без парашюта и теперь ждал, шлепнется он о землю или чудом полетит. Полетело сердце Майка. Колотилось как бешеное. — Ты же сказал, что не написал, — глухо произнес Майк, пытаясь понять, что вообще происходит, и не обдолбан ли он. Происходящее все сильнее казалось каким-то сказочным бредом. — Соврал, — коротко отозвался Уилл и помялся на месте. — Зато ты не ожидал. Я хотел тебя удивить. — Черт, Уилл, чтобы меня удивить, ты мог обойтись и вот этой махиной на стене, но это? Блять… — ладони вспотели, и Майк в очередной раз потер их о джинсы. Он лишь надеялся, что нервы на его лице не скачут как при судороге, потому что все тело прибило таким выбросом эндорфинов и адреналина, что хватило бы на полет до Луны. Майк подорвался на месте, в два шага дойдя до Уилла, который все еще сжимал в руках холст с карандашным рисунком. Майк положил свою подрагивающую ладонь поверх рук Уилла, и те чуть расслабились. Перехватив холст, Майк удержал его в одной руке, а второй поднес прохладное запястье Уилла к губам и все же оставил короткий поцелуй на костяшках, наплевав на следы угля и резкий запах растворителя. За спиной послышалось недовольное цоканье, показушное, чтобы точно дошло. Майк совсем забыл про горгулий. — Прости, не удержался, — извиняющимся тоном прошептал Майк и отступил на шаг, недовольно зыркнув за спину. Он не понял, кто возмущался, так как все лица были уткнуты в мониторы. — Забыл, что мы не дома? — нервная усмешка коснулась губ Уилла. Он смотрел на свою руку. — Ага, с тобой обо всем забудешь. — Давай закончим тут и сходим погулять, мне нужен свежий воздух, — Уилл вздохнул, глядя на парочку оставшихся холстов. — Свежий? Извини, его пока не продают в бутылках, есть только амбре из выхлопных газов и помойки. Уилл закатил глаза, но улыбнулся. — Давай вот эти повыше, они ужасны, надеюсь, что на высоте будет не так заметно косяки. Майк скептически оглядел изображение женской руки с зажатым в пальцах стеблем мака, и не заметил ничего, что можно посчитать косяком. — Мне кажется, к тебе придираются. Уилл не ответил, лишь указал взглядом на гвоздики на стене. Майк повесил холсты под чутким руководством Уилла, вставая на цыпочки. Когда все было готово, он отошел на пару шагов, оглядывая стену целиком. — А Джонатан не спрашивал, что это? — неожиданно спросил Майк после долгой тишины. — Ну, он спросил, но быстро поверил, что это я нафантазировал, — Уилл пожал плечами и ухватил со стола джинсовку в ярких нашивках. Он так же закрыл файл с бетой Антероса и убрал дискету в ящик стола. — Пойдем. Они вышли в коридор и протиснулись сквозь толпу, как волнорезы сквозь шторм, к выходу. Хаос не утихал. — Хорошо, что мне досталось тихое место, а не коридор, — едва слышно прошептал Уилл. — Чародею не пристало водиться с простыми смертными, — горделиво сказал Майк и толкнул входную дверь. Шум мгновенно стих, и теперь из здания доносились лишь отголоски творческого гомона. Майская ночь обняла их своей влажностью, от которой волосы вились как от морского бриза. Майк шумно втянул воздух — бензин, пыль, зелень — и слабо толкнул задумавшегося Уилла плечом. — Так что ты хотел сказать? — начал Майк, и Уилл выпал из своего транса. — Да тут говорить нечего. Преподы не оценили, и в целом я понимаю, что это не мой профиль, — Уилл говорил медленно, больше отдаваясь неспешной прогулке. — Здесь вообще нет такой программы. Но знаешь, самое смешное, только Токман похвалил, завалил меня вопросами, хотя от него и слова не дождешься. — О, это… который академ ведет? — Ага, он самый. Натуралист до мозга костей, так что было неожиданно. — Что спрашивал? — Да так. Сначала кто надоумил, потом кто помогал, ну и какие инструменты использовал. Ребята из KIDI тоже не сильно получают одобрение, но в Японии хотя бы реально есть профильные школы, они там RPG делают. — И сколько ты… — Майк хотел сказать «скрывал», но в моменте передумал: — Работал? — Полгода где-то. Можно было бы быстрее, но пока я разобрался в гейм-мейкере, потом еще над основными проектами работал по программе… — Уилл говорил так, будто это ничего не значило. Будто в нем вшит код прыгнуть выше головы и не заметить. Они добрели до Вашингтон-сквера, обошли арку и выбрали лавочку через одну от той, где, прикрывшись газетами, спал бомж. Майк почти улегся, выпрямил ноги и откинул голову назад, а Уилл завалился на бок, облокотившись рукой на спинку. — Сильно устал? — спросил Майк, вяло положив голову на бок. Уилл прищурился, оценивая собственное состояние, и помотал головой. — Ты как батарейка, так что силы вернулись, но днем хотел лечь спать прямо на полу, — Уилл зевнул и вгляделся в небо, затянутое смогом или облаками. Майк тоже перевел взгляд, пытаясь разглядеть мерцание звезд, но заметил только сигнальные красные огоньки самолета. — Уверен, твои старания не пропадут зря. Майк ни в чем не был так уверен, как в таланте Уилла. — Мне достаточно, что понравилось тебе, ты мой главный мотиватор, — в голосе было слышно улыбку. И Майк почувствовал себя увереннее, поощренный такой реакцией. — Эй, эту игру должен увидеть весь мир, а твои комиксы будут стоять на полках всех книжных магазинов, — еще более утвердительно сказал Майк. Но Уилл вдруг резко сел и снова заерзал на месте. — Насчет этого… Знаешь, Токман сказал, что может дать рекомендательное для… ну, дальнейшего устройства, возможно, для EA. Не знаю, откуда у него такая уверенность, он же черкает мои работы и вздыхает так, будто вот-вот зажигалку к холсту поднесет, лишь бы этого не видеть. Майк вытаращил глаза. Он знал, что академ Уиллу дается тяжело, но настолько? — Я сказал, что подумаю. — Чего? — Майк тоже резко сел, собрав вытянутые ноги. — Почему? — Наверное, потому что я не могу принять такое решение один? — А кого еще спрашивать? — Тебя, придурок. Майк замер, только сейчас поняв, на что намекал Уилл. Вместе с тем в душе приятно защекотало. Черт возьми, Уилл видит их будущее. Совместное. — Ты сомневался, захочу ли я с тобой? И это я придурок? Возникла странная задумчивая пауза. Но Майк не думал, хочет он следовать за Уиллом или нет. Его мозг начал генерировать совершенно несоответствующие моменту вопросы: а где там жить, где работать и как адаптировать звонки под другой часовой пояс. Но последнее было скорее рефлекторной мыслью от привычки выдумывать на ходу оправдания для матери. Майк еще немного понаблюдал за сменой эмоций на лице Уилла и поджал губы в невыраженном вопросе. Нет, куче вопросов. Их накопилось столько, что голова шла кругом, но начать их задавать не хватило духу. — Ты чего так смотришь? Майк снова обернулся, а правая бровь машинально изогнулась. — Как? — Не знаю, будто хочешь что-то сказать. Майк пожал плечами, чувствуя себя слишком хорошо для сложных вопросов. — Калифорния так Калифорния, там хотя бы тепло.