От горя к счастью 1.

1991 декабрь

Уилл внимательно оглядел студию. В третий раз. Ничего, по сути, не менялось, но с каждой секундой становилось все тревожнее. Майк стоял рядом, облокотившись на дверной косяк, и просто ждал. — Я все же еще раз проверю, — взволнованно сказал Уилл и шагнул сначала в ванную, крутанув вентили, а затем к мойке на кухне. Гул прошелся по трубам и с кряканьем сорвался со смесителя. — Солнце, ну давай я на диктофон запишу, и заскочим к нотариусу заверим, — раздраженно проворчал Майк и очень многозначительно вздохнул. — Мне жарко. — Все-все, едем, — виновато сказал Уилл и снова попытался сделать фотографию глазами, прежде чем выключить свет. Но теперь недовольное бухтение Майка было острым напоминанием, что проверено все, что можно. Плед, два теплых свитера, носки, трусы на пару дней (нет, не на пару) и термос с горячим чаем. Все это было аккуратно уложено в два рюкзака, а в поясную сумку Уилл сложил все документы, деньги и страховки. Заперев дверь, Уилл снова застыл на месте, пару раз двинул ключ до упора, чтобы тактильно запомнить, что дверь заперта, и затем еще дернул за ручку. Глубоко вдохнув, он все же развернулся и пошел за Майком, который уже скрылся на лестничном пролете. Декабрьская ночь была безжалостна: снег то начинался, то оседал мелким дождем на стеклах припаркованных машин. От выхлопных труб валил пар, а покрышки шуршали и хлюпали по грязному асфальту. Ближе к Гринвич-авеню горели фонари, по-рождественски украшенные еловыми венками. В салоне тоже, кажется, пахло Рождеством, потому что на зеркале заднего вида болталась елочка. Уилл поежился, настроил радио и поудобнее уселся на пассажирском, пока водительская дверь не открылась. Майк ввалился в машину и сразу же принялся стряхивать с кудрей растаявший снег. — Врубай печку на максимум, я замерз, — протараторил он и стянул с рук перчатки, которыми стряхивал мокрый тяжелый снег. — Не подведи, старушка... Но старушка-Форд была благосклонна к ним, заурчав с пол оборота, и из динамиков завыла убаюкивающая Holiday. — Ну не-ет, вырубай, иначе я рискую остаться без штурмана, — проканючил Майк и поправил под себя зеркало. Голос Синатры действительно мог свалить за пару минут, поэтому Уилл без споров покрутил колесико радио, наткнувшись на Синатру еще раз пять в разных вариациях. Уилл уже почти сдался, но неожиданной бодростью пробился голос Майкла Джексона. — Во, оставляй, — закивал Майк и выжал сцепление. — Ну, в путь. Трахтящий Форд вильнул так, будто передумал ехать, и только со второго раза влился в общий поток машин. Время было за полночь, но это не значило, что город спал. Здесь, кажется, вообще никто и никогда не спал, а понятие циркадных ритмов отсутствовало на законодательном уровне. За мерным урчанием двигателя, почти убаюкивающим, Уилл никак не мог расслабиться. — Господи, — тихо шепнул он и непроизвольно вцепился в край сиденья. — Майк, прошу, аккуратнее. — Я пытаюсь, — сквозь зубы ответил он и дернул руль резче, чем нужно. Машины текли со всех сторон, не стройными рядами по полосам, а просто как контуженые муравьи, сбившиеся с пути. Отовсюду гудки, скрип тормозов, вспышки красных стоп-сигналов цепной реакцией то вспыхивали, то также неумолимо погасали и приходилось постоянно контролировать все вокруг. Такси, будто заведенные, подрезали всех подряд, автобусы тяжело выползали с остановок, а редкие пешеходы перебегали дорогу, не особо глядя по сторонам. Складывалось ощущение, что Нью-Йорк просто не хочет их выпускать. — Надо почаще брать машину у Джонатана, — протянул Майк и резко вклинился в левый ряд. Уилл хотел снова призвать к аккуратности, но это было бесполезно, поэтому он лишь плотнее сжал челюсть, пытаясь отвлечься на мерцание огней за окном. Стоило въехать на мост, как нервное потягивание в груди отпустило. Майк же, наоборот, нетерпеливо тарабанил пальцем по рулю, а Уилл был рад, что после узких и хаотичных улиц они наконец-то просто стоят и ждут своей очереди на выезд. Внизу чернела вода, разрезанная отражениями фар, а Манхэттен позади казался огромным светящимся механизмом, который продолжал работать, даже не заметив их исчезновения. Многие стремились покинуть город в праздники, кто-то возвращался домой, а кто-то, может быть, ехал в путешествие для отдыха на природе. — Надо было вчера выезжать, — проворчал Майк и откинул голову на спинку, когда плотный поток снова встал, сдвинувшись всего на метр. — Бесполезно, в праздники, еще и в такую погоду, роли бы не сыграло, — Уилл пожал плечами и тоже расслабленно откинулся на спинку кресла. — А как ты уговорил Джонатана лететь отдельно? — Даже не пришлось, он просто смирился. Майк выдавил язвительный смешок. Он даже не пытался скрыть своего отношения к Джонатану, которое было абсолютно взаимным. Но ситуация действительно была безвыходная. Их с Майком бюджет не позволил бы даже при жестких ужимках оплатить авиаперелет, если только они не собирались месяц жить под мостом. А втроем на машине... Просто нет. Уилл уже не помнил, кто скривился сильнее — Майк или Джонатан, когда он только озвучил эту мысль. Затяжная пробка, как и мост, остались позади почти внезапно, будто это должен был быть бесконечный круг ада, а не час нудного тырканья. Нью-Йорк просто взял и закончился, и вдаль тянулась широкая лента шоссе. Уилл немного выпрямился, вглядываясь в темный горизонт, за которым скрывались фары таких же, как и они, путников. Майк тоже непроизвольно выдохнул, его плечи разжались, и он перестал держаться за руль, как в припадке. — Охренеть, — выдохнул он и впервые отвел взгляд от дороги. — Реально выехали. Уилл поджал губы, думая, стоит ли сказать, что такие замечания не обнадеживают. — Нам еще возвращаться той же дорогой, — вместо упрека сказал Уилл и улегся на левый бок, вытянув ремень посильнее. — Путь обратно всегда проще. — Кстати, во сколько обратно поедем? — Надо как-то так выехать, чтобы не попасть в утренний час-пик и не встрять в вечерний пиздец. Уилл не сдержал улыбку, глядя на Майка, который тоже лыбился, — нервозность совсем его отпустила. В салоне было достаточно тепло, а за окном мрачно и тускло, поэтому затянувшаяся тишина начала усыплять. Уилл изо всех сил старался не отключиться хотя бы до Пенсильвании, но с каждым отсветом встречных фар и фонарей он понимал, что видит их все реже и реже. — Поспи пока, — тихо отозвался Майк, и Уилл чуть не подскочил на месте. — Я не сплю. — Ага, я вижу. — Смотри не на меня... — А на дорогу. Знаю, знаю, но как тут не смотреть? — на этот раз Майк повернул голову всего на секунду и снова вгляделся в ленту шоссе. — У тебя просто обворожительно подрагивают ресницы. Сон действительно начал отступать. Как тут уснешь, когда Майк решил добить его своими комментариями? — А ты выглядишь очень... сексуально за рулем. — Ради этого стоило сдать на права, — Майк светился самодовольством. — О, гляди. Уилл проследил за взглядом Майка и увидел над темной лесополосой желтое свечение. — Ничего не напоминает? — Уилл сощурился, продолжая следить взглядом за светом от теплиц, будто в любой момент грянет вспышка и очертит грозную тень. — И правда. Молнии не хватает. Майк сильнее сжал руль и слегка нахмурил брови, но было видно, что он пытается не зацикливаться на этой мысли и как-то ее сгладить. — Даже скучно. Простые человеческие теплицы. — И никаких тайных советских баз и порталов в другие измерения, — добавил Майк и вжал педаль газа, чтобы ускориться. — Как думаешь, это только нам так «повезло», — Уилл изобразил пальцами кавычки, — или по всему миру происходит всякая дичь? — Если какой-то чел скажет мне, что когда-то на летних каникулах встретил инопланетян, я поверю. — Только больше не наливай ему, — Уилл тихо рассмеялся, представив, сколько всего могли наговорить Майку в пьяном бреду. — Не-е, пусть рассказывают, я ловлю вдохновение, — Майк усмехнулся, но тут же закатил глаза. — Синатра нас преследует! Мотни куда-нибудь. Уилл снова принялся крутить колесико радио, но натыкался либо на завывания рождественских хитов, либо на рекламу все тех же рождественских товаров. — Выбирай: либо Синатра, либо реклама средства от облысения. — Давай средство от облысения. — Тебе зачем? — На будущее, — Майк сжал губы в тонкую линию, явно сдерживая смех. — Уже представил меня лысым? Уилл на секунду прикрыл глаза, с трудом представив Майка без кудряшек. — Да, ты бы был очень суровым, но не думаю, что тебе это грозит. — Может, мне снова подстричься? — такая перспектива явно веселила Майка, он все же усмехнулся, но Уилл расценил это как прямую угрозу. — Я люблю твои кудряшки, не смей их трогать! — запротестовал Уилл и оторвался от спинки сиденья, готовый отстаивать прическу Майка как собственную честь. — Это звучит либо очень рок-н-рольно, либо слишком натурально, — Майк тряхнул головой, мелкие завитки отпружинили и снова легли на плечи. — Фу, не-ет, это слишком стереотипно, — Уилл слегка нахмурился. Он не представлял, как можно присваивать длину волос определенному полу. — То есть если я надену юбку и у тебя встанет, ты все еще гей? — Майк провокационно поерзал на месте, и Уилл совсем потерялся — разговор принял странные обороты. — У меня встанет, чтобы ты ни надел, мне кажется, тут дело не в одежде, — абсолютно уверенно ответил он и уставился в окно, только бы не вестись на смутные провокации. — Это абсолютно взаимно, — на удивление тихо ответил Майк, и Уилл ощутил поглаживающее прикосновение от колена до бедра. — О, кстати, ты уже представил? — Что? — слишком резко ответил Уилл, лишь бы не выдать, что он представил это в ту же секунду, как только с уст Майка слетело слово «юбка». — Ну-у, меня в юбке. — Почему мы вообще говорим про юбки? Уилл тоже заерзал на месте, пытаясь унять странное волнение в груди. Нет, не странное. Интригующее. — Не знаю, я один раз мерил юбку Нэнси, она подшивала ее на мне. Ох. Уилл запоздало выдохнул, не заметив, что задержал дыхание. Эту тему категорически нельзя было развивать. — То есть ты был манекеном? — Представь себе, я потом долго издевался над ней и говорил, что у нее талия как у мальчика, раз мне подошла ее юбка. Уилл хотел съязвить, что это у Майка талия девушки, но решил не встревать в теплые братско-сестринские склоки. — Что она тебе пообещала, что ты согласился напялить юбку? — Уилл попытался усмехнуться, но вышло нервно. — Дала пару уроков вождения, — Майк пожал плечами; так все просто у него, будто надеть юбку было чем-то обыденным. — Она так же водит? — Хуже. Уилл рассмеялся. Это было очень в духе Нэнси Уилер. — Кстати, а она приедет? — Думаю, уже там и по третьему кругу рассказывает о стажировке в Columbia Missourian, — Майк застукал пальцем по рулю в темпе преследующей их Holiday. — Планирую спросить ее о каждой статье, что она написала, как раз хватит до отъезда. — А потом просто вывалишь все о... обо всем и уедешь, — со вздохом сказал Уилл и задумался. Взгляд скользнул на светящийся островок по правой стороне шоссе. — Тормозни на следующей заправке. — Да, мне тоже надо, — Майк кивнул и погрузился в сосредоточенное молчание. Уилл не знал, как вернуть Майка к обсуждению хоть какого-то плана на рождественский уикенд, но чувствовал, что ему просто надо еще немного побыть со своими мыслями наедине. За размышлениями о возможном исходе этой поездки, точнее, о всех худших исходах, Уилл отключился, толком не осознав, что это был сон. Только толчок в плечо принес это осознание, а еще отсутствие гула двигателя. — Где мы? — с трудом разлепив глаза, Уилл огляделся. С непривычки ему показалось, что вокруг слишком светло. — В Индиане. — Чего? — сон сняло как рукой, и теперь свет вокруг казался дневным. — О, проснулся, — Майк ухмылялся. Он облокотился на подлокотник и оказался совсем близко, зрение снова помутнело, и Уилл пару раз сонно моргнул. — Пошутил. Час назад проехали съезд на Питтсбург. — Почему ты не разбудил меня? Сколько сейчас вообще? — Уилл нащупал запястье Майка с часами и развернул циферблат в свою сторону. — Блин, прости. — Э-эй, все в порядке, мне нужно было подумать, а тебе поспать, мы явно в плюсе. — Ты хотя бы останавливался отдыхать? — с привычным нервным беспокойством поинтересовался Уилл, чтобы хоть так заглушить вину за то, что уснул. — Конечно. Хотя я не против прокурить салон, чтобы подгадить Джонатану. — Он будет в бешенстве. — Ладно, меняемся? Или ты еще поспишь? Я еще часа два в строю, потом либо сон, либо кофе. — Конечно, сейчас, надо проснуться, — Уилл уселся на месте, вытянув руки наверх. Поясница тихонько хрустнула. Как оказалось, свет за окном был искусственным — белые лампы вывески заправки, но и рассвет уже дал о себе знать, вытаскивая из мрака грязно-серое шоссе. — Что снилось? — Ничего, я даже не понял, что спал, просто моргнул. Уилл неоднозначно уставился в окно. Мысль покинуть нагретое кресло в сонном состоянии нагоняла обреченности. Он уже представил, как зябко и влажно там, за пределами машины. — Хреново. Точно готов за руль? — голос Майка скрашивал неутешительные мысли, хотелось прилепиться к нему, чтобы он не отходил ни на шаг, тогда реальность сразу станет не такой унылой и холодной. — Да, да, мне просто нужно минут десять. — А то я не знаю, какой ты по утрам, — дразнящая улыбка сквозила в его тоне, и Уилл отвел взгляд от пейзажа заправки. Майк терпеливо сидел рядом. Ждал, когда Уилл соберется с мыслями и поднимет свой зад. Пару секунд он устало вглядывался в глаза напротив, но по итогу с тяжелым вздохом заставил себя толкнуть дверь и выползти наружу. Холод оказался именно таким, как он и представлял. Влажный воздух мгновенно пробрался под воротник, а подошвы кроссовок противно хлюпнули по подтаявшей снежной каше. Майк сразу сунул руки в карманы куртки и ссутулился, всем видом показывая, что родился исключительно для существования в помещениях. — Ненавижу зиму, — пробормотал он, пока они шли к ярко освещенному зданию заправки. — Одно радует, она не вечная, — Уилл пожал плечами. Эта мысль всегда его успокаивала. Ничто не вечно, а значит, все плохое имеет конец. Как и хорошее, но это уже не так важно. Внутри было слишком светло и душно. Воздух пах дешевым кофе, влажной одеждой, сахаром и бензином. Где-то тихо шипела кофемашина, а у дальней витрины скучающий дальнобойщик выбирал пончики так сосредоточенно, будто от этого зависела его жизнь. — Я в туалет, — буркнул Майк и ткнул пальцем в сторону полок. — Возьми мне что-нибудь сладкое, а то я скоро начну есть руль. И кофе. Уилл вяло кивнул и уставился на полки, забитые до отказа дарами капитализма. Только проснувшийся мозг с трудом смог определиться с шоколадным батончиком, разновидностей которых было штук сто. Уже расплатившись, Уилл заметил, как более бодрый Майк вышел из зоны уборных. На его лице до сих пор были капельки воды. — Кофе там, — нудно пробурчала женщина-кассир и всем видом показывала свое недовольство работой, заправкой и, наверное, жизнью. Майк забрал батончики и пошел в указанном направлении, а Уилл отправился к уборным. Запах хлора никак не перебивал вонь и тем более не решал проблему с грязью. Уилл даже посочувствовал женщине за кассой, которая накануне Рождества вынуждена торчать в этом захолустье. Дважды поблагодарив бога, что он не женщина и пока нет необходимости садиться на ободок общественного туалета, Уилл широким шагом переступил сомнительную лужу на полу и задержался у умывальников. Вода колола лицо и действовала как удар дефибриллятора прямо в нервные окончания. Бумажных полотенец, конечно, не было, поэтому пришлось обмакнуть руки о джинсы. Вернувшись в торговый зал, он первым делом нашел взглядом Майка — тот как раз натягивал на стаканчик крышку и о чем-то переговаривался с дальнобойщиком. Стоило ему подойти ближе, как общая атмосфера резко пикировала вниз. Внезапно, чуть ли не с хлопком, в голове мелькнула картинка, как этот мужик с размаху впечатывает кулак ему в нос. Его уставший взгляд лениво скользнул сначала по лицу, а потом на секунду метнулся вправо. Короткий и цепкий взгляд, не предвещавший ничего хорошего. Майк тоже заметил. Уилл понял это по тому, как мгновенно изменилось выражение его лица. Улыбка осталась, но стала какой-то плоской, натянутой. Вот сейчас. Но ничего не произошло, мужик просто повернулся обратно к Майку. — Твой дружок? Слово прозвучало вязко, явно с подтекстом. — Ага, — легко ответил Майк и сделал глоток кофе. — Друг детства и хороший штурман. Иначе я бы уже уехал в Канаду. Мужик хмыкнул и собрался уходить. Надо же. — А серьга — это сейчас мода такая? Нет. По всей видимости, эта деталь слишком сильно его задела. Уилл ощутил, как внутри все похолодело. Рядом стоящий Майк нервно дернулся, и его губы растянулись в еще более плоскую и пресную улыбку. Прежде чем Майк успел сказать или сделать что-то необдуманное, Уилл шагнул вперед. — В моде не разбираюсь, а по пьяни могли и что похуже проколоть, — смягчив голос до предела, он расслабил плечи, всем своим видом выражая легкомыслие. Как и ожидалось, мужик снова усмехнулся и просто махнул рукой. — Сейчас хрен разберешь, — сказав это, он взял свой кофе и пончик и направился к выходу, но развернулся перед дверями, добавив: — Держи руль крепче в полях, машину заносит ветром. — Ага! — прикрикнул Майк и отвернулся. — Что это, блять, было? — Ну, нас не побили. — Я не про это, что за тон такой? — А, ну... Не знаю, — Уилл пожал плечами. — Привычка. — В следующий раз я просто съезжу по роже, кто косо посмотрит, — проворчал Майк и, заметив, что мужик залез в свою фуру, направился к выходу. Уилл пошел следом и никак не мог подобрать слова, чтобы донести абсолютное безрассудство этой идеи. На улице было все так же влажно, темно и пустынно, а шум создавали только пролетающие мимо машины. — Пойдем туда, а то свет как в операционной, — Майк кивнул в сторону пустой парковки. Форд медленно перекатился подальше от заправки и остановился возле сугроба, почерневшего от дорожной грязи. Майк сразу полез за сигаретами. Уилл тем временем открыл пассажирскую дверь и вытащил из кармана старую тряпку. — Ты чего? — удивленно спросил Майк, щелкая зажигалкой. — Капот мокрый. — И? — И ты бы сел прямо так. Майк только улыбнулся, пока Уилл тщательно вытер все капли с металла. Руки холодели от влажности, но намочить штаны — перспектива так себе. — Все, ваше высочество, — Уилл хлопнул ладонью по сухому месту. — Можно сидеть. — Какой заботливый. — Это моя работа. Они облокотились на капот рядом друг с другом. Металл все равно оставался ледяным даже через одежду. Майк закурил, глубоко затянувшись, и прикрыл глаза на пару секунд. Кончик сигареты тлел ярко-оранжевым в предрассветной серости. Уилл достал термос и налил себе чай в маленькую крышку-кружку. От нее сразу повалил пар, пахнуло бергамотом и чем-то домашним, совершенно неуместным посреди мокрой парковки в Пенсильвании. — Мы будто на пикнике, — Майк все еще натянуто улыбался, чередуя глотки кофе с затяжкой сигареты. — Ну и кислятина. — Будешь чай? — предложил Уилл и отдал бы собственную кружку с уже остывшим до идеальной температуры чаем. Майку всего лишь надо было кивнуть. — Не, у меня тут чистое топливо, — Майк помахал стаканчиком и снова отпил, шумно глотая. — Через двадцать минут я начну видеть сквозь пространство и время. — Мы случайно заехали на заправку наркокартеля? Майк рассмеялся, и Уилл вслед за ним. Черт с ним, с холодом, с темнотой и снегом — ничего не имело значения, если Майк сидел рядом и смеялся. А еще он сутулился, ежился, нервно стряхивал пепел с сигареты и то и дело переминался с ноги на ногу. Он делал то, что явно не хотел делать, но так упрямо, будто в действительности визит к семье не приводил в ужас. Уилл мгновенно ощутил такую уверенность, что встал бы между Майком и мистером Уилером, если что-то пойдет не так. Допив остатки чая, Уилл замер, уставившись в окошко заправки. Все происходило слишком быстро, а хотелось просто остановить мгновение и еще немного подышать воздухом без всех этих проблем. Майк рядом тоже замедлился, слишком вяло докуривая сигарету, будто мог этим отсрочить момент возвращения в машину. Уилл заметил слегка сведенные брови, пустой расфокусированный взгляд и пальцы, отстукивающие какой-то ритм по стаканчику. Уилл уже открыл рот, чтобы спросить, о чем думает Майк, но тот опередил его, снова ошарашив своей внезапностью. — Серьезность или тупость? — Майк, у нас даже нет тетради, — начал отнекиваться Уилл, потому что его мысли, слишком мрачные и неутешительные, точно доломали бы хрупкое равновесие, что пока еще витало между ними. — Ты просто не хочешь говорить, — Майк кинул бычок в стакан с остатками кофе и поплелся к мусорке. Уилл цокнул и нервно покусал губы, глядя в удаляющуюся спину Майка. У него было секунд десять решить — сказать или не сказать. — Серьезность, конечно, — нехотя ответил Уилл, как только Майк приблизился на два шага. Видеть задумчивого и обиженного Майка было бы более невыносимо, чем рассказать о своих мыслях. — Ты нервничаешь, я вижу. И ты не хочешь возвращаться туда. Вот об этом я думал. Майк прикрыл глаза, снова устроившись на капоте, только теперь он сложил руки на груди. Ощущение легкости начало рассеиваться еще от разговора с дальнобойщиком, теперь же оно и вовсе схлопнулось, как пузырь, не оставив даже мыльных капелек. Они ехали не домой. Эта мысль стала четкой, резкой и почти неправильной, если бы Хоукинс не хранил в себе годы полного отчаяния и боли. Дом остался там, в тонких, почти картонных стенах, с облезлой ванной, коротившими розетками и скрипучим полом и даже с родным видом на кирпичную стену и черную пожарную лестницу. Там все было их. Уилл почувствовал, как внутри снова натянулась знакомая тонкая струна тревоги. Майк медленно повернул голову в его сторону. Взгляд у него стал виноватым еще до того, как он что-то сделал. И именно поэтому Уилл сразу понял. Протянутая ладонь между ними стала очень красноречивым намеком, и Уилл помедлил всего секунду, прокрутив колечко в ухе большим пальцем. Майк не торопил. Только смотрел этим своим осторожным взглядом, будто заранее извинялся за сам факт просьбы. И хуже всего было то, что просьба была разумной. Кто будет разбираться, что для Уилла значит эта сережка? Да, в правом ухе, но что она действительно значила для него? Слишком много, чтобы стать всего лишь жертвой ярлыков. Уилл медленно отвел взгляд к трассе. В детстве ему казалось, что Хоукинс — центр мира. Потом оказалось, что это просто маленький город, в котором тьма пустила корни глубже, чем кто-либо мог представить. Там остались велосипеды, походы в аркаду, летняя трава по колено и ночевки у Майка. Потом кровь, холод, похороны, больничный свет и бесконечное чувство опасности. И люди там не стали лучше. Пальцы вдруг стали ужасно неповоротливыми. Замок серьги никак не поддавался, холодные пальцы никак не могли его нащупать. Майк осторожно наклонился вперед, и Уилл как по рефлексу повернул голову, подставив правую сторону. Такие же холодные пальцы ловко покрутили украшение. Щелк. Сразу стало как-то пусто. Будто он только что согласился стать чуть менее собой. А Майк закрыл замочек и убрал сережку во внутренний карман куртки с такой бережливостью, будто кусочек металла был дороже, чем их машина. — Я нервный, потому что не хочу, чтобы этот город снова что-то тебе сделал. И я не хочу ни на шаг от тебя отходить. Но это еще хуже, — тихо выпалил Майк. Он выглядел слишком виноватым для человека, от которого ничего не зависело. — Все там плохо, Уилл. — Там есть минимум один человек, который будет отстреливаться, если что-то пойдет не так, — Уилл попытался улыбнуться и говорить легко, чтобы успокоить Майка, который, по всей видимости, часа четыре крутил эти мысли в голове. — Миссис Байерс, — Майк против воли усмехнулся. — Как это я забыл. — А вместе с ней еще шеф полиции. — О, не надо мне тут рассказывать, у него просто нет выбора! Складка между бровей Майка наконец разгладилась, он перестал кусать внутреннюю сторону щеки и поддался спасительной шутливости. Уилл неосознанно выдохнул и направился к водительской двери. — Поехали, а то примерзнешь к капоту, — сказал он и плюхнулся в кресло. Сесть за руль было приятно, какая-то часть его души ликовала от того, что от него требовались контроль и сосредоточенность. Уилл поправил зеркало и привычно выжал сцепление, пока Майк устраивался рядом, шумно натягивая ремень. — Только не води как восьмидесятилетний дед, — пробормотал он, усаживаясь полубоком. — Летом прокатимся с ветерком, обещаю, — Уилл подмигнул Майку. — Полтора года назад я доехал за девять часов. Майк присвистнул и демонстративно натянул ремень плотнее. Недовольно тарахтящий Форд все же выкатился с парковки обратно на трассу, устремляясь в темноту, пока за спиной серел восход. Пейзаж за окном обретал очертания и ни капли не радовал, а встречные машины уже не выглядели редкими огоньками в пустоте. Несколько минут они ехали молча. Майк крутил колесико радио, а Уилл следил за дорогой и старался не думать о том, сколько осталось быть только вдвоем. — Ты сейчас себе весь сон собьешь, — повысив голос, сказал Уилл, глянув, как Майк крутанул колесико громкости на максимум. Майка уже было не остановить. Из динамиков с помехами затрещала бодрая, совершенно не «зимняя» I’m on My Way. — Давай, я первый, ты второй! — крикнул Майк и принялся постукивать ногой в ритм. Первый куплет пролетел быстро, и Майк не удержался, начав еще и подпевать. — I took a right, I took a right turning yesterday… Аха! — Аха! — Аха! — Аха!.. Боже, давай не будем, — Уилл рассмеялся, чувствуя себя идиотом. — Слабак! — Майк продолжал качать головой в такт одной из самых заразных песен. — Мы почти идеально попали! — Мы просто орали как пьяницы под окнами! — Это дух свободы, Уилл, давай еще раз! Как отказать Майку Уилеру? Уилл был бы рад, если бы кто-нибудь осветил эту тему в докторской диссертации. А пока ему не оставалось ничего, кроме как повторить въедливый припев хита восемьдесят девятого года. Песня закончилась (наконец-то), уступив место бодрому голосу радиоведущего, который с неестественным энтузиазмом поздравлял кого-то с наступающим Рождеством. Майк тут же убавил громкость, но продолжал дрыгать ногой в ритме отыгравшей песни. Уилл заметил, что Майк снова начал проваливаться в тяжелую задумчивость, поэтому как смог привлек внимание: — Расскажи мне что-нибудь. — Что, например? — Майк отозвался сразу. Возможно, он и не думал ни о чем серьезном. — Да все что хочешь, — сказал Уилл и перестроился в правый ряд, пропуская очень старый, но очень гордый Кадиллак. — Хорошо идет. — Ага... — Майк проследил, как широкий бампер «асфальтовой яхты» становился все меньше, улетая вперед со скоростью... — Нихера себе, да он под сто миль мчит. — Опаздывает, наверное, — Уилл пожал плечами, вернувшись в левый ряд. — Ты не отвлекайся, рассказывай. — Это что, какая-то психотерапевтическая хрень? — Возможно, — Уилл улыбнулся, но тут же спрятал улыбку, поджав губы. Майк хмыкнул, устраиваясь удобнее. За окном потянулись голые деревья и редкие фермы, растворенные в утреннем тумане. И Майк начал говорить. Про бар. Про посетителя, который три вечера подряд доказывал, что Элвис жив и работает механиком в Нью-Джерси. Про парня, уснувшего лицом в тарелке с арахисом. И даже Берта упомянул, резко переметнувшись с темы работы на посиделки в «Джулис» с ребятами с английского. — Ты представляешь, он пытался исправить мой почерк! — Майк взмахнул рукой, выражая крайнее негодование. — Но чего еще ожидать от парня с именем Роберт? Он перескакивал с темы на тему легко и бессистемно, и это был естественный ход мыслей Майка Уилера. Про музыку. Про идиотскую рекламу шампуня, где мужик выглядел так, будто рекламировал стоматологию, ибо «у него что, рот не закрывается?». Потом снова про посетителей «Алиби», как раз про мужика, который прогорел со стоматологическим кабинетом и ушел в запой. — А сколько клерков топятся на дне стаканов от скуки и безысходности? Просто ходячие мертвецы, все как один берут бурбон со льдом, а потом начинают… Уилл на секунду отвел взгляд от дороги. Майк уже почти сполз по сиденью, подтянув одну ногу под себя. Голос у него постепенно становился ниже и тише, слова начинали растягиваться. Пока Майк рассказывал какую-то ерунду про мужика, который пытался расплатиться в баре канадскими долларами, Уилл все чаще стал отводить взгляд от дороги. Продолжая слушать, иногда кивая и посмеиваясь, он снова оглядел профиль Майка. Его спутанные и распушенные влажностью кудри. Его сонные моргания. Руки, вяло вытянутые вдоль тела и уже не отбивающие никакого ритма. Не выдержав, Уилл мягко провел ладонью по его колену. Просто так. Майк запнулся на полуслове и повернул голову. — Ты меня отвлекаешь, между прочим. — О, правда? Майк лениво улыбнулся и накрыл его руку своей всего на пару секунд. — Так вот, канадец… Майк продолжил свой рассказ, как оказалось, про нелегала, который вовсе и не канадец, а вор. Он так отчаянно хотел выпить, что даже не взглянул, какую валюту украл. Через несколько минут его голос начал проваливаться между фразами все чаще. — …и тогда он говорит… говорит, что это вообще не его куртка… Тишина. — А потом?.. Ответа не последовало. Уилл покосился вправо. Майк спал, уткнувшись виском в холодное стекло с приоткрытым ртом. Это было невероятно — засыпать от собственной же болтовни. Убавив звук радио почти на минимум, Уилл чуть развалился на месте, теперь полностью погрузившись в дорогу, и иногда вслушиваясь в сопение Майка. Впереди показались очертания здоровенных букв. Уилл узнал их еще до того, как смог прочитать — «Welcome to Ohio».