От горя к счастью 3.

24 декабря 1991

Он виноват. Во всем виноват. Если бы он только настоял на том, чтобы вместе поговорить с родителями… если бы он уговорил Майка остаться у него и вообще не сообщать Уилерам о приезде… Если бы он не был так самонадеян, считая, что семья в первую очередь — это близкие и родные, которые не могут причинить такой непоправимый вред. Все было хуже, чем он пытался представить. И на этот раз Майк был прав. Прав, как никогда. И грудь сдавливало от того, что осознание этой самой правоты Майк тащил в себе больше года. Он просто знал, что так будет, поэтому откладывал признание как мог. Уилл не понимал этого раньше. Потому что это казалось одной из противных черт Майка — быть вредным засранцем, который не будет брать ответственность перед семьей. Выходит, это и не семья вовсе. — Майк, скажи, что ты не шел пешком через весь город, — горло дрожало. Внутри кипели злость, обида и удушающая любовь, от которой теперь было больно. — Не ругайся на меня, — с иронией протянул Майк и плотнее прижался к груди Уилла в объятиях, как ищущий тепла кот. Он был весь сырой и холодный. — Ты не будешь спать. Мы едем в больницу, — старался быть жестким Уилл и для убедительности слегка ткнул в место пореза. — Вот черт, все еще кровит. Боже… Уилл схватился за плечи явно недовольного Майка и переместил его с себя спиной к стене. — Сиди тут, я позову маму и схожу за бинтом, — быстро сказал Уилл и задержался на пару мгновений, оглядывая Майка с ног до головы. Не хотелось выпускать его из виду ни на секунду, и Уилл даже подумал крикнуть, чтобы позвать на помощь. — Иди, я не растворюсь в воздухе, — с вымученной улыбкой сказал Майк, заметив, что Уилл замер в нерешительности. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы конечности перестали быть такими дубовыми. Всего несколько шагов по коридору, но Уилл все равно пару раз обернулся и особо сильно напряг слух, чтобы если что услышать голос Майка. В украшенной гирляндами гостиной было хорошо натоплено. Старый обеденный стол был почти накрыт, но мама снова забыла про приборы, а ей никто не напомнил. — О, милый, ты проснулся? Не хочешь еще поспать? Мы разбудим тебя к ужину, — мама была вся в нарезке картофеля дольками и лишь мельком обратила внимание. Не медля, Уилл прошел к кухонным шкафам, где хранилась аптечка. — Я выспался, но есть проблема, — издалека начал он и поставил на стол ящик с медикаментами. Он быстро нашел бинты, перекись и на всякий случай тайленол. — Уилл, милый, ты заболел? Что случилось? — мама сразу же отложила нож и картошку. Джонатан, киснувший на диване, тоже оживился, поставив бутылку пива на стол. — Я поеду в больницу. Нужно отвезти Майка. — У нас Майк? Когда он пришел? — лицо мамы приобрело вдумчивое выражение с ноткой вины, будто она забыла что-то важное. — Только что. У него разбит лоб, кажется, и осколок попал в глаз, я сам не знаю, насколько серьезно. Уилл едва справился с голосом. Он не хотел усугублять ситуацию своей паникой, которая так и лезла наружу неконтролируемым потоком, будто его голова стала слишком тесной для мыслей. «Заражение крови». «Сотрясение мозга». «Осколок повредил глаз». «Он умрет от кровопотери». Все эти мысли были в голове одновременно, и каждая хуже предыдущей. — Что произошло? — Джонатан подошел ближе, насторожившись. — Я не знаю! — голос скакнул на пару регистров вверх. — Он пока не сказал ничего, — спокойнее добавил Уилл и потер влажные ладони о штаны. Он подхватил все, что посчитал нужным взять из аптечки, и все равно до смерти потерянный поплелся обратно в комнату. Ему было просто необходимо взять себя в руки и начать действовать. Вот только страх, как клейкая лента, обхватил все нутро. Ожидаемо за ним пошли и мать, и брат. Майк будет недоволен. Открыв дверь комнаты, Уилл первым делом взглянул на Майка, подмечая, изменилось ли что в его позе, бледности и количестве крови. Мученическое выражение лица Майка испарилось, как только он приоткрыл правый глаз и понял, что теперь он не один. — Э-э, здрасьте, — он даже нашел в себе силы на улыбку и приветственно махнул рукой. — О боже… Что случилось? Почему ты не дома? Как тебя отпустили в такую темень? Ты подрался с кем-то на улице? — затараторила мама и, откинув полы своего кардигана, присела рядом с Майком. — Милый, почему тебя не отвезли в больницу? Боже, весь холодный, пойдем в гостиную, там камин. Майк явно собирался возразить, поэтому Уилл аккуратно сжал плечо мамы, чтобы утихомирить ее беспокойство. — Вопросы потом. Давай я сначала сотру кровь, снимай куртку, — тихо сказал Уилл, и Майк тут же довольно улыбнулся. Ему явно требовалось время, чтобы встать и снова пойти. Майк дернулся, и Уилл сел на пятки, выжидая, пока он скинет с плеч куртку. Светлая рубашка была испорчена, даже под свитер не подденешь, воротник весь пропитался кровью. Уилл едва удерживал панику. Крови было много, рассеченная бровь всегда сильно кровила, даже если порез маленький, но у него все равно было ощущение, что там под слоем липкой корочки полный пиздец. — Я схожу прогрею машину, ему реально надо в больницу, — отозвался Джонатан и отлип от косяка. Как бы сильно он ни ворчал на Майка, он был вполне серьезен сейчас, когда требовалась помощь. — Я тоже поеду, — тут же сказала мама все тем же взволнованным голосом. — Может, нужно позвонить к тебе домой? — Не надо! — Майк дернулся как ошпаренный, будто услышал что-то страшнее рева демогоргона. — Не дергайся, — тихо сказал Уилл и повернул голову Майка обратно к себе, чтобы дотереть кровавые разводы с щеки. — Так, я пока новый бинт отрежу, а ты снимай рубашку. Потянувшись к белому мотку, Уилл не сразу заметил, что Майк даже не двинулся с места. — Не хочу. — Да господи, Майк… — Пальцы не гнутся, пуговицы тугие, зараза… Уилл цокнул и присел ближе, торопливо расстегивая пуговицу за пуговицей. Действительно тугие. — Весь холодный. Почему нельзя было хоть куртку застегнуть? Ну вот зачем… — Уилл стянул дрожащими руками рубашку и тут же отвернулся, подтянув к себе рюкзак, который он даже не разобрал, когда приехал. Пальцы сами нашли знакомую ткань — один из их свитеров, темно-зеленый, растянутый на рукавах, который они таскали друг у друга уже так давно, что никто не помнил, чей он был изначально. — Я же давно решил, что скажу. — Почему ты решил сказать обо всем вот так? — едва сдержав всхлип, Уилл расправил свитер, помогая растянуть ворот, чтобы не дай бог шерсть не задела глаз. — Давай, надевай. — О чем сказать, милый? Уилл умудрился забыть, что мама все еще сидела рядом. — Давай потом, мам, сейчас переоденемся и едем, можешь выйти? — Уилл не хотел быть грубым, но в ином случае он бы просто свернулся калачиком и тихо плакал. — Ладно… пойду тоже оденусь, — растерянно ответила мама и поднялась с места, но встала в дверях. — Куда собираемся? Хрипловатый и громогласный голос почти резанул по ушам, а Майк вовсе улыбнулся настолько саркастично, будто вот-вот должен прозвучать закадровый смех. В чем-то с Хоппом они даже были похожи. — В больницу, — сухо ответил Уилл и протянул Майку сложенный втрое кусочек бинта. — Прижми и пойдем. Майк сделал, как просили, но по его лицу было видно, как же он хочет матюкнуться. Сердце щемило от того, как ему больно, и никак эту боль не облегчить. — Я знаю, что больно, потерпи, пожалуйста, давай, я помогу подняться. Уилл вытянул руку, и Майк почти сразу ухватился за нее, напрягая все тело, которое наверняка болело от холода и долгой ходьбы по заснеженным дорогам. Собственные ноги подвели. Дрожали, а колени подкашивались от страха и злости на себя. — Уилл, — голос Майка раздался совсем рядом. — Ну ты чего… Эй, смотри, я стою, все в порядке, мне уже совсем не больно. Это была настолько очевидная ложь, что за спиной раздалось цоканье. — Не знаю, что произошло, но ощущение, что тебя собаки подрали, — проворчал Хоппер, видимо, решив отложить вопросы, но Майк тут же прищурился и зыркнул на него, как ощетинившийся кот. — А можно нам остаться вдвоем? — Это с какого перепугу ты тут устанавливаешь правила? Наглый, как и всегда… Ваша светлость останется на ужин? — Джим! — почти шикнула мама, за что Уилл был ей безмерно благодарен, потому что еще секунда, и он бы сам наговорил то, что ему не свойственно. — Что? Почему он вообще здесь? У него есть семья… — О, меня наверняка уже вычеркнули из завещания! — огрызнулся Майк и шагнул вперед, левой рукой придерживая бинт, а правую то сжимал в кулак, то разжимал. Уилл дернул его за рукав свитера обратно. Перебор. Он не позволит, чтобы Майка начали припирать к стенке, тем более когда их общая проблема отразилась только на нем. Всегда он так, все делал в одиночку, принимал решения, а потом просто приходил и заявлял, получилось или не получилось. По всей видимости, получилось, но очень дерьмово. — Майк, ты не должен оправдываться, — как можно ровнее сказал Уилл, удерживая внимание Майка на своем лице. — Ну замечательно, всегда на его стороне, даже если этот балбес вообще решит, что больница ему не нужна, — снова влез Хоппер. — Какая удивительная осведомленность! — скривился Майк, и Уилл закатил глаза. Все вот-вот выйдет из-под контроля. — А ты не особо меняешься, даже угадывать не приходится. Уилл почувствовал, как внутри начало закипать что-то неизбежное, тяжелое и липкое. С каждой секундой разговор все сильнее сворачивал туда, куда и всегда. К тому, какой Майк трудный. Какой Майк наглый. И какой Майк неудобный. И никто не видел ничего дальше этого. — Да хватит уже! — не выдержал Уилл, и голос прозвучал слишком звонко. — Если честно, мне сейчас плевать, кто что думает о его характере. И единственное, что меня интересует, — чтобы через час он сидел перед врачом, а не стоял здесь и оправдывался за то, что вообще пришел. Можно мне переодеться? Майк лыбился так, словно вытянул золотой лотерейный билет. — И ты тоже помолчал бы, — недовольно зыркнул Уилл, потому что они теряли драгоценное время на глупые препирательства. В больнице наверняка бродит три калеки, не говоря уже о хорошем офтальмологе. Как бы не пришлось ехать в Индианаполис… Майк поджал губы и смиренно уселся на краешек кровати. Уилл одевался в спешке, игнорируя все, что не касалось дела — вопросы, просьбы и вежливость. Только Майк и его шаткая походка имели значение. Когда наконец-то все были готовы и одеты, в прихожей стало душно и не протолкнуться. Суета не позволяла зацикливаться на панике, поэтому Уилл по кусочкам собирал свое сознание и направлял его в продуктивность. Майк стоял у двери, привалившись спиной к стене, и зажимал бровь уже пропитавшимся кровью бинтом. Чертово кровотечение все еще не останавливалось и по капельке вытягивало румянец с лица Майка. Уилл ускорился как мог и резко дернул поясную сумку с крючка напольной вешалки. Все документы. Майк их даже не забрал, оставив дом Байерсов единственным путем отхода. Но загвоздка была в том, что Майк, скорее всего, даже не думал о своих документах. Быстро выложив на столик в прихожей папку, Уилл принялся разбирать все бумаги и карточки, идеально разложенные по файлам. Конечно же, там была вся история болезни Майка и результаты всех осмотров у офтальмолога и невролога, а также рецепты на линзы. Знал ли об этом Майк? Скорее всего, о прошедшем приеме он забывал, как только нога ступала за пределы кабинета врача. Сложно ли Уиллу помнить историю болезни Майка и номер его страховки? Определенно нет, наоборот, эти знания его успокаивали как концентрат пустырника. В машине довольно быстро стало душно, как и в прихожей до этого. Даже для грозного «Блейзера» в салоне слишком много людей, которые ютились как консервы в банке, и Уилл успел подумать, что следовало уговорить хотя бы брата или Хоппа не ехать в больницу. — А теперь можно узнать, какого черта произошло? — подал голос Хоппер, сложивший свои массивные руки на груди, чтобы занимать меньше места. Кажется, он был недоволен, что в его машине ему приходится быть пассажиром, но из всех трезвыми и не подбитыми были только Уилл и Джойс. Выбор очевиден. — Все правда должно было быть не так, — с тяжелым вздохом отозвался Майк и едва слышно зашипел, на что Уилл тут же отвлекся от дороги и глянул направо. Майк растекся по сидению и прижимал бинт к лицу только благодаря опоре на подлокотник. А еще, если немного приглядеться, было заметно, как он подрагивает с интервалом в три секунды. Мысли снова закружились в голове паническими зигзагами: кровопотеря, лихорадка, заражение, некроз, смерть. — Помолчи, потом расскажешь, что случилось, — твердо сказал Уилл и снова повернул голову на заметенную снегом дорогу. Фонарей было мало, стоило быть внимательнее. — Нет, я в порядке, правда, — начал отпираться Майк и неуклюже прилег на левый бок, полностью опираясь на левую руку. Теперь он и бинт плотно прижимал, и видел всех, кто сидел сзади. — В общем-то, меня вряд ли ждут дома. Я долго кое-что скрывал и приехал рассказать правду, но отец пытался заткнуть меня. Ну и я не успел увернуться. Не ожидал как-то… — Это сделал Тэд? — мама чуть ли не подскочила на месте. Майк лишь тяжело вздохнул и кивнул, будто сам не до конца верил, что все это действительно произошло. Хоукинс совсем погрузился в темноту, и теперь свет от украшенных гирляндами домов создавал особенное праздничное свечение. И семья Байерс не была бы семьей Байерс, если бы как все нормальные люди встречала сочельник за ужином при свечах. В машине стало тихо, и тишина прерывалась только редким скрипом дворников по влажному стеклу от редких пушинок мокрого снега. Уилл думал, что его признание вышло дерьмовым. Он явно ошибался, потому что Майку со дна постучали. А еще в воздухе так и повисла недосказанность и вполне логичный вопрос, ответ на который всплыл на поверхность еще в комнате Уилла. — И что это все значит? — выпытывающим тоном нарушил тишину Хопп, по всей видимости решив получить вполне конкретный ответ. — Только не кидайте в меня ничего, пожалуйста, — Майк хрипло рассмеялся. Но звук был таким нервным и надломленным, как отчаянная попытка пошутить о том, что приносит боль. — Я рассказал, что бросил колледж после первого курса, что работаю в баре, ну и… — Уилл заметил, как плечи Майка сжались. Желание сломать что-то встрепенулось в груди с новой силой. — И что я люблю Уилла. Прям вот… люблю. Майк снова криво улыбнулся и выдавил из себя нечленораздельное «а-а», будто пытался смазать эффект от своего признания. Превратить в шутку, сделать незначительным, потому что теперь слова любви были чем-то постыдным, за что немедленно следует оправдаться. Уилл почувствовал, как в груди волна за волной вскипает злость. Майк не должен был так себя чувствовать. Не должен сжимать плечи, будто за признание в любви его непременно ударят. Не должен отводить взгляд в страхе, что увидит отвращение. И не должен смеяться этим поломанным смехом. Любовь не должна звучать как признание в преступлении. Но именно так она и звучала из уст Майка. Тэд добился своего: даже не находясь рядом, он все равно вселял этот постыдный страх в Майка, прямо под кожу. Уилл крепче сжал руль, кожа скрипнула, а на повороте он крутанул руль сильнее и опомнился только когда машина накренилась. Он успел вытянуть руку и поймать Майка за плечо, чтобы его не откинуло к окну. — Господи! Уилл! — вскрикнула мама, вцепившись в спинку водительского кресла. Как самая маленькая, она сидела в центре и балансировала на поворотах с особым упорством. — На дороге ни одной машины, все нормально, — попытался успокоить пассажиров Уилл, но больше успокаивал себя. Потому что ничего нормального не было. Майк так и остался полулежать на левом боку, только чуть ближе придвинулся к ладони Уилла, все еще лежавшей у него на плече: ластился к ней прямо как кот, будто инстинктивно искал опору. Сзади тяжело вздохнул Джонатан и уперся лбом в стекло. Логично, он не выглядел удивленным и теперь просто радовался скинутому с плеч грузу. Уилл уже выслушал, как часто мама пыталась узнать у него «а что за мальчик-то», и он был благодарен брату, что тот ничего не сказал. А может, Джонатан просто хотел, чтобы Майк сам во всем признался. — Так ты же все знал! — неожиданно дошло до мамы, и она щипнула Джонатана за руку. — А это было не мое дело вообще-то, — Джонатан пожал свободным плечом и косо взглянул на Хоппа. В зеркале заднего вида было заметно, как тот весь насупился и еще сильнее сжал руки на груди. Хопп явно пытался уложить все услышанное в голове, а мама наоборот вся загорелась любопытством: — И это получается вы… съехались полтора года назад? Или тогда был другой мальчик? Вроде Тайлер… Имя раздалось сквозь гул мотора как выстрел. Конечно, все знали про Тайлера, но вальсировали вокруг этой темы как финалисты гран-при по бальным танцам. — Мам! — Уилл прикрикнул так, будто собирался словами тушить пожар. — Нет, это был Майк, он приехал в прошлом июле, и мы нашли студию недалеко от Чайнатауна. Майк работает, я учусь и подрабатываю, мы спокойно тянем аренду. У нас все хорошо, правда. Давайте теперь точно оставим все разговоры на потом. Мы почти приехали. Мама пуще прежнего заерзала на месте и все продолжала дергать за бахрому на шарфе. Но все действительно решили взять небольшую паузу в расспросах. Уилл внимательно следил за дорогой и одновременно поглядывал на Майка, который был катастрофически бледным, а на кусочке бинта почти не осталось белых островков. А кровь такая яркая, что выглядит пугающе в купе с ее количеством. Сколько Майк шел пешком? Час? И даже на холоде кровь не переставала идти, пропитав и рубашку, и ворот куртки. На шее до сих пор виднелись ржаво-коричневые разводы, которые Уилл протер перекисью не так тщательно. Просто катастрофа. Майк стал моргать слишком медленно. Да, один глаз был плотно зажмурен, и ресницы то и дело дрожали, но помимо позы мешка с початками это заторможенное моргание принесло новый приступ паники. — Майк, — резко позвал Уилл и совсем отвлекся от дороги, полностью сконцентрировавшись на его лице. — Да-да, я в норме, спать хочу, — голос звучал вяло. — Нет, не засыпай. Это вообще не твое время, Майк, — резко затараторил Уилл, понимая, что сейчас Майк точно не должен хотеть спать, даже несмотря на усталость. Майк снова вздохнул и сжал слишком светлые, почти синюшные губы в полосочку. Уилл не сразу заметил, что отблески рождественской иллюминации находят отражение на щеках Майка. Он плакал так тихо и так незаметно, что сердце в который раз за вечер скрутило болезненным жгутом. Майк едва слышно шмыгнул носом и лишь плотнее сжал губы. Сразу же захотелось сказать много-много всего, сделать что-то приятное, вроде поцелуев в макушку, и в целом все естество Уилла сейчас было заточено под утешение любимого человека. Но это никогда не было так… многолюдно. Хопп только пока не высказал свое мнение и черт его знает, о чем он там думает, мама почти лихорадочно оглядывает их обоих, едва удерживая себя от расспросов, и только Джонатан был безразличен. И все равно окна были повсюду. А в окнах люди. Злые. Грубые. Непонимающие.

***

Следующие два часа выжали из Уилла все силы, которые он едва успел набрать дневным сном. Все слилось в одну бесконечную полосу света, ожидания и антисептика, а завершилось крайне неудобными вопросами про домашнее насилие и опекунство. Майк лгал так искусно, что Уилл еле сдержал эмоции на лице, когда услышал про «падение» с бокалом в руках. Конечно, Майк дополнил картину и очень натурально сыграл пьяного, безответственного и веселого. У Уилла холодели руки и не было и намека на веселье, когда Майку наложили четыре шва. А потом чуть не подкосились ноги, когда из ресничного края левого глаза достали два малюсеньких прозрачных осколка. — Повезло невероятно, — неожиданно сказал хирург своим глухим и суховатым тоном. Если бы все так говорили о везении, то в мире не осталось бы радости. — Просто веко поцарапано, от этого и моргать больно. Уилл привалился к стене от облегчения. Он стоял в самом углу смотровой, как самый посторонний. Не взрослый и не родственник. Весь диалог врача происходил с мамой, которая прониклась болью Майка, как своей. Она тоже постоянно кусала губы и вздыхала, а брови ее были напряжены и ни разу морщинка между ними еще не разгладилась. — Какое облегчение, — выдохнула она и особо глубоко вздохнула, зачем-то взглянув на Хоппа, который так и стоял, сложив руки на груди. Будто срослись. — Да, не критично, зрение будет плыть пару дней, но еще миллиметр, и я бы тут уже ничем не помог. У Уилла самого все поплыло перед глазами, будто вся кровь от лица отхлынула. Он особо сильно натянул рукава свитера на ладони, пытаясь спрятать свою постыдную реакцию. Он был так слаб. Не в силах даже ради Майка улыбнуться, потому что губы дрожат. — Швы через неделю снимете, — сказал врач и отошел к шкафу с большим количеством ящиков. Уилл проследил взглядом, как он достал оттуда капли. — Запрокидывай голову. Майк едва слышно цокнул, но сделал как сказали. Наложенные швы уже заклеили пластырем, а глаз без стеклышек открывался все лучше, но именно сейчас в предвкушении капель он все никак не мог собраться с духом и открыть глаз полностью. Врач не церемонился и пальцами, обтянутыми голубым латексом, сделал как ему удобно и сделал явно больно, потому что Майк протестующе замычал. А сразу следом раздалось шипение и сдавленные усилием воли маты. — Это на будущее, пить алкоголь надо в меру, молодой человек, — очень противно-нравоучительно сказал врач и стянул с лица маску. — Возвращайтесь, если в ближайшие пару дней заметите воспаление. А это, — врач поставил на стол капли, — капать четыре раза в день. И рецепт на обезболивающее сейчас выпишу. Алкоголь противопоказан, поэтому пока потерпишь. — Я уже понял, — вяло буркнул Майк и снова шикнул, когда моргнул. По всей видимости, болел глаз у него через раз при моргании. Стоило выйти из больницы, как Уилл тут же потянулся к пакету с обезболивающим. — Да не так уж и болит, я думал хуже будет, — тут же запротестовал Майк, явно пытаясь выглядеть круче. — Мне правда отлично, врач явно кинул двадцатку на хил. — Это опять какая-то хренотень из их игрушек? — Хоппер закатил глаза, явно обращаясь к Джойс, которая лишь отмахнулась. Она уже была намного спокойнее, растеряв свое страдальчески-материнское выражение лица еще по пути из отделения фармакологии. — Нет, Майк, ты выпьешь обезболивающее, — с нажимом сказал Уилл и протянул вместе с овальной таблеткой купленную заранее воду. — Он все из-под палки делает? — неожиданно высказался молчавший весь вечер Джонатан, за что получил не самый приветливый взгляд. Майк для приличия скривился, словно собирался спорить, но сил на полноценное сопротивление у него не осталось. Он послушно проглотил викодин, запил водой и только после этого позволил затолкать себя обратно в успевший остыть «Блейзер». Не ясно, откуда у него вообще брались силы, но выглядел он через чур бодро. Уилл подумал, что это остатки адреналина, за спадом которого обязательно последует отключка. И это было хорошо. В идеале ему бы уложить Майка спать, потом проконтролировать, чтобы ему всего хватало, было тепло и обязательно чтобы не было больно. — Идите назад, я поведу, — грубовато махнул Хопп и не стал дожидаться ответа, сразу же направился к водительской двери. Уилл согласился сразу. Комок нервов в груди потихоньку разжимало, а количество выпитого Хоппом пива наверняка уже перестало иметь значение. И было приятно не отпускать руку Майка. На этот раз мама села у окна слева, а Уилл помог забраться Майку в середину и сел сразу следом за ним. Было заметно, как Майк, укрытый маминым шарфом, удерживает себя, лишь бы не лечь на плечо Уилла. Это все еще слишком странно. Зато он очень отзывчиво подставлял свою ладонь под мягкие теплые поглаживания там, где никто бы не заметил. Вот только выдержка Майка посыпалась на полпути, и он стал клевать носом чаще скрипа дворников по стеклу. Уилл тут же уловил эти изменения и наклонился к уху Майка. — Ложись, — прошептал он, и шепот потонул в шуме двигателя. Но Майк очень отзывчиво дернулся, даже перестал так сонно моргать. Предложение звучало заманчиво, но все еще слишком. — Я потерплю, — чуть громче ответил Майк и улыбнулся такой мягкой улыбкой, от которой в груди все приятно задрожало. Только у Уилла. Стоило перестать следить за всем вокруг, как Хопп довольно многозначительно зыркнул в зеркало. — Вы не будете спать в одной комнате. Майк отреагировал с запозданием, кажется, даже не понял, что это адресовано ему. Или им. Уилл сам не понял такого резкого падения настроения. — Чего? — первым подал голос Майк, тут же подавшись вперед. — Ты прекрасно услышал. Уилл напрягся так, словно через каждый его позвонок пропустили заряд тока. — Джим, — с нажимом сказала мама и тоже подалась вперед, вталкивая свое мнение в наэлектризовавшееся пространство. Уилл не хотел даже представлять, какие разговоры велись до его приезда, но было ясно, что Хоппа взвинтило само присутствие Майка. Либо нет. Возможно, он умело абстрагировался от «других» до тех пор, пока у двух парней не осталось личного пространства. — Это не изменит наших близких взаимоотношений. Уилл же говорил о нормальных вещах? Как минимум он имел полное право беспокоиться о близком друге, не делая из этого историю о подростковой озабоченности. — Я уже достаточно насмотрелся. Не хочу знать, что у вас там происходит, но здесь этого не будет. Было видно, как побелели костяшки массивных рук. Кожа руля скрипнула. Хопп продолжал смотреть в зеркало заднего вида и даже яму не заметил. «Блейзер» подскочил вверх, порождая еще больше недовольства и напряжения. — Это не обсуждается, — Уилл сжал руку Майка сильнее. Майк растерянно хлопал глазами. И Уилл понимал, что сейчас ему нужен лишь покой, а не драма о том, кто где должен спать. — Не хочу слушать, — отрезал Хопп и теперь смотрел на дорогу, еще сильнее вцепившись в руль. — Джим, не начинай, — еще раз вклинилась в разговор мама. — Майк всегда был близким другом Уилла… — Вот именно! Другом! — вскрикнул Хопп и хлопнул ладонью по рулю. Темный салон, освещенный лишь приборами на панели и редкими отсветами фонарей, стал тесным, неуютным, давящим. Каждый вдох ощущался как глоток свинца. Уилл чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, но он не мог позволить себе сорваться. Майк, кстати, держался из последних сил, но странно. Очень странно. Уилл заметил это краем глаза: он закусил губу, плечи его мелко подрагивали, а в уголках глаз собрались морщинки. Он едва сдерживал хихиканье, как ребенок на скучной мессе. Уилл взмолился, чтобы Майк сумел сдержаться от смешка, и был рад, что от викодина реальность для него теперь была чуть более мягкой, чуть более забавной, и весь этот конфликт, от которого у Уилла сводило скулы, для него звучал как комедийная постановка. Уилл легонько сжал его ладонь — Майк вяло перевел взгляд, и Уилл мотнул головой, мол, «потерпи, пожалуйста», — и Майк, слава богу, послушался. Но уголки его губ все равно предательски подрагивали. Спереди завозился Джонатан. Он был вообще задумчивым и еще более тихим и отстраненным, чем обычно, поэтому просто слушал. — Джим, мы же с тобой уже… — мама теряла терпение. — Я и так молчал весь вечер! — Тогда продолжи молчать, пожалуйста. У нас изначально был вариант уехать, как только что-то пойдет не так, — голос в моменте задрожал. Злость лишь на мгновение смогла пересилить обиду, поэтому Уилл собрался с духом, чтобы продолжить: — И все уже пошло не так. Почему вы все не видите, как я беспокоюсь за него? Да пусть ложится где скажешь, я просто сяду рядом и утром мы уедем. — Милый, ну зачем ты так… Оставайтесь на все праздники, я же ничего не имею против, — втиснулась мама и поправила сползший с Майка шарф. — Да кто против! Оставайтесь! Но… — снова взревел Хопп, и Уилл понял, что если не начнет говорить, то точно треснет по чему-нибудь. — Замечательно, о чем мы сейчас говорим? Какая конкретная причина? Хопп дал по тормозам так резко, что пришлось держать Майка обеими руками, чтобы он не впечатался носом в переднее сидение. Это однозначно было худшее Рождество в жизни. «Блейзер» с еще одним рывком встал к обочине, и уже через секунду после полной остановки Хопп вылетел из машины, резко хлопнув дверью. — Да что ж такое! — мама заметалась и стянула плотнее полы своего пальто, чтобы выскочить следом. — Сидите здесь. Она быстро юркнула в ночь и как кошка перескакивала через сугробы вдоль дороги. Уилл сомкнул зубы до скрипа, а воцарившаяся тишина уже через секунду принесла осознание, как же сильно у него разболелась голова. Майк рядом завозился, и делал он это слишком активно для того, кто еще пять минут назад был размазан по сидению. — Эй-эй, куда?.. — Я поговорю с ним, — не твердо, но крайне решительно сказал Майк и выпутал свою правую руку из руки Уилла. — Майк! В висках застучало, а вокруг все разваливалось. Джонатан выпал из своей задумчивости и обернулся назад. Все происходящее нравилось ему не больше, чем Уиллу, но, к сожалению, и его взгляд был таким, сука, неодобрительным. Просто невероятно. Все были против Майка. — Не лезь, только хуже сделаешь, — почти равнодушно сказал Джонатан, в упор глядя на Майка. — Джонатан. — Что? Он тебе еще не сказал? Лучше бы за сестру так заступался, — последнее было адресовано напрямую Майку, и Уилл перестал понимать, при чем здесь Нэнси. Или Холли? Что вообще произошло в доме Уилеров? Майк снова попытался доползти до двери, так что пришлось его силой дернуть назад. — Сиди здесь. Джонатан, — Уилл глянул на брата, на которого хотел рассчитывать. — Прошу тебя, просто не дай ему выйти. Уилл дал себе пару мгновений на передышку. Пальцы мелко подрагивали, а мысли то и дело возвращались к Майку. Майку, который прямо сейчас боролся со сном, чтобы решить этот конфликт самостоятельно. Уилл знал, что ноги Майка точно увязнут в снегу и он полетит носом в отбойник, но то, с каким упорством он рвался что-то решать, вызывало в собственной груди тихий ужас. Майк так всегда поступал. Уилл почему-то вспомнил все моменты, когда Майк заслонял его своей спиной и уравновешивал любой конфликт. Ладно, не всегда уравновешивал, иногда просто лез с кулаками, но это всегда была активная позиция. Уилл слабо представлял себя в этой роли. Начать разговаривать громче? Помогать себе жестами? Крикнуть? Пригрозить? Надавить? Как все это делает Майк? И как Уиллу сделать точно так же и не развалиться в процессе? — Ну прости, между Уиллом и взрослой сестрой я всегда выберу Уилла, — неожиданно резко взъелся Майк, и Джонатан уже открыл рот, чтобы ответить, но Уилл не дал это сделать. — Сидите. Здесь. Уилл не стал долго думать и выскочил следом в зимнюю ночь. Холодный ветер закусал щеки, а легкие наполнились морозной влажностью вперемешку с выхлопами от машины. Вдалеке мама активно размахивала руками, вся маленькая, как воробушек, но продолжала на повышенных тонах говорить с упертым Хоппером, который выглядел в свете тусклого фонаря как медведь. Уилл не желал терять свой настрой, но с каждым шагом сердце все сильнее колотилось где-то в горле. До тошноты. — … мой сын, и он не должен!.. — Мам. Иди в машину, — с нажимом сказал Уилл и зафиксировал для собственного спокойствия происходящее. Дорога была пустой, Хопп хмурым, а мама дернулась от неожиданности. — Милый, садись, мы скоро, — мама бегло оглядела Уилла с ног до головы и очень по-родному поправила капюшон куртки. Уилл мог бы послушать. Развернуться и молча пойти в машину, ожидать, пока семейный консилиум решит возникший конфликт. — Иди, ты уже замерзла, — более настойчиво потребовал Уилл и отступил на шаг, чтобы дать пройти по менее заснеженной тропе. — Все в порядке, милый… — Я хочу поговорить. Мне правда это нужно, мам. Мама наконец перевела все свое внимание на сына. На ее лице отразилось какое-то странное беспокойство. Уилл переминулся с ноги на ногу и прикусил внутреннюю сторону щеки от волнения. Он ведь не знал, что будет говорить. Как, скорее всего, и Майк. Но Майк всегда находил аргументы, пусть и плохие, мало обдуманные, но ему по своей сути и не требовалось долго рефлексировать над тем, что он собирается сказать. Уилл же имел в запасе с дюжину продуманных заранее вариантов развития диалога. Но сейчас не было ни одного подходящего под ситуацию, поэтому продолжал закусывать щеку, будто это могло помочь избавиться от накатывающей волнами тревоги. — Джим, — с нажимом процедила мама, но продолжила намного мягче: — Возвращайтесь быстрее. Уилл увидел, как мама пару раз обернулась, и как только она забралась на заднее сидение машины, тут же обернулся к отчиму. Хопп выглядел уставшим, но не злым. А Уилл поймал себя на мысли, что ужасно хочет обратно в машину, потому что без тепла руки Майка стало слишком пусто. — Я уже сказал, что мне все равно, насколько вы близки там. Здесь я даже представлять этого не хочу. — Это из-за Майка? Что он сделал не так? Хопп ненадолго задумался, бросив взгляд куда-то в сторону, где в темноте скрывалась лесополоса. — Потому что он весь как одна сплошная проблема. — Какая может быть проблема, если у нас с ним все хорошо? Хоппер поджал губы и шумно задышал, как бык перед красной тряпкой. Будто сама идея взглянуть на Майка Уилера не враждебно приводила его в бешенство. А может, дело не в этом. Все равно приходилось угадывать, так как реальных причин было слишком много. — Это… — Хопп снова отвел взгляд и устало провел ладонью по лицу. — Мне и так тяжело смотреть на вас. — Только из-за него? — Нет. Но я просто не знаю, что мне думать. Ты хороший парень, но с ним… — Хопп цокнул, а взгляд его забегал, будто он ненавидел то, что собирался сказать. — Он был… обычным, и вдруг оказалось, что нет. Как я должен реагировать, если до этого он был с моей дочерью? Просто… почему? Как мне это понять? Уилл не выдержал и отвел взгляд. Это действительно было сложно. — Это не значит, что он плохой человек. — О, конечно, ты видишь все, кроме недостатков. — И их я тоже вижу, — Уилл не выдержал и расслабил руки, будто это добавляло ему ораторского мастерства. Все жесты получались рваными, нервными, а сердце колотится где-то у горла. — Мы дружили с пяти лет, а теперь еще и живем вместе в квартире без стен, поэтому я знаю, о чем говорю. — Я уже сказал, что меня не устраивает. Это ненормально и слишком переменчиво. — Но это я сох по нему, — Уилл сам не ожидал, что скажет это вслух. Слова вырвались раньше, чем он успел их остановить, и он замер на секунду, чувствуя, как горят щеки. — Майк всегда был для меня другим, а потом я понял, что это за чувства, и мне было еще более ненормально, — он облизнул сухие губы, но холодный ветер тут же высушил их снова. — Я, может быть, даже ненавидел себя. — На моей памяти не было ничего, за что ты мог бы себя ненавидеть, но вот он!.. — Меня не надо опекать, как какую-то девочку! Мысль была дикой, но логичной. Хопп просто не мог впихнуть их отношения в привычные рамки, поэтому реагировал и волновался как умел. — И он стоит того? Ты уверен, что Майк — это про надежность? — то, как Хопп выделил имя, несло в себе все ту же тонну скепсиса. — Боже… Да! Конечно уверен, потому что это Майк, и он там сейчас сидит и пытается сам с тобой идти разбираться. На этот раз Хопп замер в задумчивом молчании. Переваривал то, что услышал с крайней сосредоточенностью. — Очень на него похоже, но я все равно не пойму, — прервал молчание Хопп, замялся и немного нервно зачесал пятерней волосы назад. — Почему вы не могли быть просто друзьями? Уилл занервничал. Вопрос был простым. Могли, конечно. Но дружба исчерпалась бы еще до окончания университета. Просто знакомые, два чужака, которые если решат поговорить по душам, точно сломают любую грань между приятельством и пере-дружбой. — Тогда мне не стоило в него влюбляться. Хопп удивил своим вопросом. — И как ты это понял? Уилл впал в ступор и так и не смог найти подходящий ответ. — Это было давно. Сейчас уже странно такое обсуждать. — И все же, почему он? Разговор уже казался бесконечным. Пальцы отморозились, но Уилл даже не думал о том, чтобы согреть их. По собственным ощущениям было проще открыть в себе телекинез и защитить Майка от демогоргона, чем отстоять его перед отчимом. — Я не знаю! Но Майк никогда не был беспечен и не делал ничего, что выходило бы за рамки нашей дружбы, — поднялся ветер, и Уилл стал говорить громче. — Это я всегда был неправильным. И я собирался поступить очень плохо по отношению к Джейн, точнее, я думал, что не смогу удержать в себе эти чувства и хотел признаться Майку еще в Леноре, и там было все так запутано!.. — В смысле в Леноре? Уилл замер, как от удара. Его окатило холодом, как если бы он осознал, что умрет через секунду. — Я же сказал, что это давно… — хотелось зажмуриться, уверенность таяла, как снег на ресницах. — Я так завидовал ей. Хопп долго молчал с этим своим выражением лица, точно глыба. И еще он снова сложил руки на груди, с таким тяжелым вздохом, что Уилл подумал о худшем. Но худшим все равно была предвзятость к Майку. Уилл глубоко вдохнул и разжал ладони, потому что ногти так сильно впивались в кожу, что стало больно. — Я надеюсь, что этот разговор останется здесь, но Майк… он правда не заслужил такого отношения. С ним я ни разу не почувствовал себя неправильным или ошибкой. Он делает что может, да господи, он даже когда ему не хочется, делает все, что в его силах. Он же… он… — Говоришь, это давно? — Хопп прищурился, так выпытывающе, будто не верил ни единому слову. — Ты говорил о другом пацане тогда. — И я уже пожалел об этом, это вообще не пацан, а девушка, и это… было образно, я имел в виду Майка! — Уилл чувствовал, как земля уходит из-под ног, но продолжал говорить, потому что остановиться сейчас было бы еще страшнее. — Но я думал, что это действительно невозможно, ведь он был предан Джейн до последнего, даже спустя три года, когда мы встретились в конце первого курса. Слова давались тяжело, но, как оказалось, Уилл знал, о чем говорить, просто не догадывался, что у него есть на это силы. — То есть это не он… мх, запал на тебя? Уилл стыдливо прикрыл глаза и собрался с духом. — Майк осознал это намного позже меня, как и то, кто он такой. Он просто не знал, ему и сравнить не с чем было. И он был в ужасе сначала, но решителен, как и всегда, — впервые за разговор губы сами по себе растянулись в мягкую улыбку. — Все случилось… — Нет, не продолжай, не хочу знать, что у вас там случилось. — Ладно, хорошо, — Уилл рвано выдохнул скопившиеся излишки воздуха. — Я хочу сказать, что его не в чем обвинять. Он так же был запутан, но делал что мог, даже если это выглядит очень… противоречиво. И я понимаю, почему он… казался обычным. Боже, да ему лицо разбили за признание, и это ему есть куда пойти, а что было бы в школьные годы? Хопп тяжко вздохнул и посмотрел куда-то вдаль, плотно задумавшись. — Ладно, — Хопп едва заметно сморщился, будто решение далось ему так же тяжело, как Уиллу весь этот разговор. — Поехали. — Нет, я должен быть уверен, что ты не станешь придираться к нему, — снова затвердил Уилл, потому что уже не смог бы выжать из себя еще что-то настолько же личное. Он и так чувствовал себя вывернутым наизнанку, и был уверен, что так и должно быть, когда изо всех сил хочешь кого-то защитить. Хопп почти пригвоздил Уилла своей рукой, хотя касание определенно считалось легким. Дружеское, или отцовское, или просто мужское сжатие плеча, но Уилл испытал такой трепет, словно сдвинул гору. — Правила те же. — Что? Какие правила? — Три дюйма, Уилл.