От горя к счастью 4.

25 декабря 1991

Майку редко удавалось поспать вдоволь. Еще реже он открывал глаза с ощущением ленной выспанности, когда так тепло, мягко, в голове нет дискомфорта, а первая мысль не о том, во сколько сегодня смена. Первое, что он заметил — тепло. Со всех сторон, что было в новинку. Кончик носа не хотелось поскорее спрятать под одеялом, поэтому Майк, скорее по привычке, как слепой щенок, двинулся вперед и ткнулся в спину Уилла. Или плечо. Майк не разобрал, но родной запах узнал безошибочно. Приятная дымка сна делала реальность какой-то волшебной, мягкой и до жути умиротворяющей, но сон все никак не возвращался, поэтому Майк просто остался лежать с закрытыми глазами. Одного касания носом стало недостаточно, поэтому Майк подполз еще ближе, поражаясь, как же тело утопало в мягкости постели, и обхватил рукой бок Уилла. Стало так хорошо, что из груди вырвался довольный выдох, граничащий с блаженным стоном. Идиллия была злостно нарушена ворчливым, до жути показным кашлем, который мягкий голос Уилла никак не смог бы воспроизвести. Левый глаз разлепился с трудом, слезился как ненормальный, и сквозь эту пелену ничего не было видно. Майк вспомнил все. Бесконечный блядский сочельник. Но искренне не понимал, почему Хопп пилит его взглядом из гостиной. Что произошло после больницы? Как он оказался в кровати? И почему он проспал всю ночь? Оперевшись на руки, Майк понял, что действительно утро, но довольно раннее: из окна лился приглушенный пасмурностью свет. А, ну и Уилл спал так крепко, что его можно было передвинуть за ноги на другую сторону кровати, и он бы даже не пошевелился. Выползать из этого уютного кокона крайне не хотелось, но Хопп, сидящий на диване (зараза, именно в том месте, откуда видна дверь в комнату Уилла), продолжал смотреть таким взглядом, что пришлось собирать свои конечности в кучу. Стоило привести свое тело в вертикальное положение, как в голове тут же запульсировала боль. Майк провел ладонью по лицу и нащупал шершавый пластырь. Держать левый глаз открытым было трудно, приходилось щуриться от яркого света, поэтому Майк наскоро соорудил из своих очков, которые валялись на дне рюкзака, пиратскую повязку — заклеил еще одним пластырем левую линзу. Рюкзак, брошенный на полу у тумбочки, был весь влажный, особенно дно, на котором отсырели две пачки сигарет, купленные еще в ларьке у «Алиби». Майк резко осознал, что слишком давно не курил, в горле мерзотненько зачесало, но взгляд Хоппера чесал сильнее. Сунув ноги в тапки, Майк прошаркал до гостиной. Как оказалось, не спал только Хопп. Чертов шеф полиции. — Доброе утро, — выдавил Майк, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно. Получилось сипло и немного жалко. — Утро, — прогудел Хоппер. — Кофе на плите. Чашки над раковиной. Майк кивнул и на негнущихся ногах, стараясь не шататься, побрел на кухню. Он чувствовал спиной взгляд Хоппа, но не оборачивался. Кофе порадовал, но не так сильно, как порадовала бы сигарета. Надо было придумать, как улизнуть на улицу. Майк сделал глоток. Кофе был горячий, крепкий, именно такой, какой был нужен, — и привалился бедром к столешнице, пытаясь разобраться, чем закончился вчерашний вечер и почему он не помнил, как и где уснул. — Ты долго собираешься там стоять или сядешь? — раздалось из гостиной. Майк моргнул, не сразу сообразив, что это приглашение. Потом взял кружку и осторожно, как по минному полю, прошел в гостиную и сел на противоположный край дивана. Он в душе не ебал, что сейчас может произойти. Воспоминания с вечера так и не вернулись, но что-то точно было не так. — Болит? — неожиданно спросил Хопп, и Майк не понял, к чему этот вопрос. Типа, если да, то он слабак? — Немного, почти не чувствую, — без раздумий ответил Майк и отхлебнул еще кофе. — Ну если что, ты прими таблетку, пакет на тумбочке. Майк вытаращил единственный здоровый глаз на Хоппа. От попытки приподнять брови слева кольнуло, поэтому пришлось ограничиться взглядом. Неожиданно. — Э-э, спасибо? — Уилл беспокоится, проверял тебя каждые полчаса. — О, он такой, да, — губы сами расплылись в улыбку. Уже не терпелось дождаться, когда Уилл проснется, чтобы ткнуться ему куда-нибудь в шею и сказать, как он скучал. В идеале за закрытой дверью. — Три дюйма, да? — иронично протянул Майк и снова отхлебнул кофе. Горечь осела на корень языка и задержалась там дольше. — Не начинай. — Да и не собирался. Майк пожал плечами и отвернулся в сторону комнаты Уилла. Он не любил правила. Точнее, резко на них реагировал, и не всегда ему удавалось выйти из спора победителем. А с другой стороны, правила ой как сильно развивали его фантазию. В детстве мать и отец еще пытались привить Майку хорошие манеры, вроде «ужин всегда в одно время», но стоило начать играть в D&D, как весь режим дня он подстраивал под очередную кампанию. И с этого начался его путь рассказчика: «Милый, почему ты не поднимаешься на ужин?» И тогда Майк пересказывал во всех деталях, о чем сюжет их новой кампании, красочно, иногда он на ходу придумывал еще деталей, чтобы мама заслушалась и тон ее голоса стал мягче. Так и случилось, что Майк обходил почти все правила, научившись убеждать, но когда это не срабатывало, приходилось спорить. Наверное, спорить ему нравилось даже больше, азарт и все такое. Но первый, кто поставил его на место и заткнул во всех смыслах — Джим Хоппер. Где Майк учился, этот твердолобый и грубый шеф полиции преподавал, явно используя какие-то свои полицейские приемчики. — Ну и как работа? — нарушил тишину Хопп, и Майк слабо вздрогнул. — Уилл рассказал про работу? — Ты не учишься, чем тебе еще заниматься? — Ну да, работаю, мне нравится. — Хорошо получаешь? Майк постарался разобрать, что Хопп транслирует своим выражением лица, но как бы ни старался, так и не понял. Все это было похоже на допрос, но лишь отчасти, потому что больше было похоже на обычный… интерес? — Да, хватает на аренду. С чаевыми хорошо выходит. — О, это я вчера слышал. По словам Джонатана, можно одновременно приготовить кофе, а другой рукой постель заправлять. Майк смутился. Ему не нравилось, когда кто-то обсуждал их скромное жилище. Да, мало места, но почему-то никто не думал про финансовую сторону вопроса и географическую. За те же деньги они могли жить в какой-нибудь дыре вроде Квинса или Бронкса и быть пристреленными в первую же ночь. Майк никогда не разрешал ездить Уиллу в эти районы, какие бы интересные и полезные квартирники сообщества художников там ни проходили. Близость к Чайнатауну и Гринвич-Виллидж делала их жилье чуть ли не золотым, пусть в подъезде и валялись шприцы иногда вместе с прилагающимися к ним наркоманами, но это не идет ни в какое сравнение с ножом в бок. — Но мы справляемся. — Почему бы не снять что-то побольше? Майк попытался закатить глаза, но не смог из-за покалывания в левом веке, поэтому просто залпом допил свой кофе и встал с места. Объяснять все эти тонкости значило посвятить постороннего в их с Уиллом жизнь. Тесную и слишком личную. — Рядом нет вариантов. Менять район тупо, Уилл учится через пару кварталов, — немного раздраженно и скупо пояснил Майк и отправился мыть чашку. Вопрос с курением все еще остро стоял прямо в глотке. Был вариант вылезти через окно в комнате Уилла, но тогда он напустит прохладу, а хотелось, чтобы Уилл проснулся с тем же ощущением тепла, что и Майк. — Постарайся не налажать, — раздалось из гостиной, и Майк снова не понял, о чем вообще был этот разговор. И почему он был таким спокойным. Это совершенно не было в духе Хоппера. Все стало более нормальным, когда они просто разошлись каждый по своим углам. Майк вернулся в комнату Уилла, оставив ебучий зазор в три дюйма, быстро умылся и лег обратно в постель, нагретую и до ужаса уютную. Кофе был явно лишним, лоб запульсировал болью, а глаз стал еще больше восприимчив к свету, и Майк подумал совсем заклеить его пластырем, а не прикрывать очками. На тумбочке он нашел бумажный пакет с таблетками и каплями. В голове всплыло воспоминание, что капать их надо три раза. Или четыре. Воспоминание было нечетким. Майк вообще мало что помнил после больницы, но лучше бы он не помнил свое признание семье. Он всячески отгонял эти мысли, а они все равно как заведенные лезли обратно. Просто мрак. Все смешалось в одну кучу, как сцены дурацкого фильма, который он никогда не хотел бы пересматривать. Поэтому Майк, недолго думая, закинул в рот таблетку викодина. Хотелось поспать еще, и желательно без снов, к тому же время было подходящее, привычные семь-восемь утра. Сознание постепенно плавилось, как зефир над костром, но мысли о лице отца никак не уходили, его взгляд из-под очков отпечатался на сетчатке как клишированный скример, который он теперь будет помнить до конца жизни. И совсем чуть-чуть ему было стыдно. Что все вышло именно так, скомканно, резко и несвоевременно. Кто бы мог подумать, что из-за разрыва с семьей ему будет так больно. И это с учетом того, что они виделись два раза в год, а звонки матери были обо всем и ни о чем сразу, поэтому в какой-то момент перестали иметь значение.

***

Поспать удалось всего пару часов, и не сказать, что этот сон был хорош. Пол дня прошли в болезненной слабости, будто в голове включились помехи вместо четкой картинки и последовательных мыслей. Курить хотелось невыносимо, вот хоть в одной футболке выскочить бы на крыльцо и затянуться. Но внутреннее ощущение твердило, что при Джойс этого ни в коем случае делать нельзя. Поэтому Майк сидел на диване, вжавшись в угол с кружкой какао, и отвлекал себя как мог. На самом деле он считал секунды до момента, когда Джойс и Хоппер уедут в ресторан, чтобы почувствовать уже привычную и полюбившуюся свободу взрослой жизни. Но сейчас рядом находились еще более взрослые, и все шло по их правилам. Даже Уилл, вот вроде сидел рядом, но между ними все равно оставалось слишком много расстояния: как два служки на мессе, ожидающие причастия. — Джим, ну я же просила! — прикрикнула Джойс, когда в проеме показался Хоппер во вчерашней рубашке. Как понял Майк, это была не та рубашка. — Я не надену белую, — заворчал Хопп и поправил воротник темно-синей клетчатой рубашки. Майк не разбирался, но возможно, именно она делала кожу Хоппа какой-то желтой. Уилл точно в этом разбирался лучше. — Это рождественский цвет! — Как по мне, так он похоронный! Уилл сидел рядом, закинув руку на спинку дивана, и тоже в позе кобры перед атакой. Он ждал ухода взрослых не меньше. Ай-яй, два служки не чисты на помыслы. Джонатан ушел еще утром. В целом Майк догадывался, куда и почему его нет до сих пор. Оставалось надеяться, что сестра не сломает ему нос за такое вмешательство. — Вы надолго? — неожиданно спросил Уилл. Слишком нетерпеливо, будто он в шаге от какой-то цели. Теперь Майк был заинтригован куда сильнее, чем просто от возможности покурить. Хопп, вставший в прихожей, закатил глаза. — Достаточно. Не разнесите дом. — Не слушайте его. Вы так редко видитесь с друзьями, отдохните как следует, закуски в холодильнике, и утку я тоже порезала, печенье купила, не забудьте еще на полках всякие чипсы, ну найдете, в общем, — тараторила Джойс, пока наматывала на шею шарф. В этот раз она была без шапки, чтобы не примять красивые локоны. — Отдыхайте, мальчики, и Майк, чувствуй себя как дома, дорогой. — А-а, да, спасибо, — рассеянно выдавил Майк. Думал он лишь о губах Уилла и о сигарете. Можно сказать, две его зависимости, которые вот-вот станут реальностью. Дверь за Хоппером закрылась. С крыльца донесся хруст снега, удаляющиеся шаги и звонкий голос Джойс, которая говорила что-то про сползающий шарф и ветер. Майк поставил кружку с какао на стол и продолжил следить за дверью, будто та могла открыться в любую секунду. — Вроде ушли, — выдохнул Майк все еще приглушенно, будто его мог услышать не только Уилл. — Я думал, это никогда не случится. Их всего двое, а столько шума… Майк не успел договорить, потому что Уилл одним слаженным движением преодолел все то расстояние, которое они едва сохраняли в присутствии посторонних. Уилл уселся сверху, вдавив своим весом Майка в диван. — Ты можешь замолкнуть на минутку? — пробормотал Уилл, уже наклонившись к губам Майка. Последний звук сорвался уже в поцелуй. Майк без раздумий ответил, очень отзывчиво запустив руки к затылку Уилла. Его волосы были мягкими и пушистыми, не как обычно, все залаченные и спутанные начесом. Уилл скользнул языком вокруг накрутки на штанге, и Майк успел подумать, что Хопп прав: они действительно были плохими парнями, которым катастрофически не нравилось покидать личное пространство друг друга. А потом он вообще перестал думать. Уилл пах просто восхитительно с нотками какао, и Майк напрочь перехотел курить, лишь бы этот поцелуй не заканчивался. Футболки задрались от тесного трения, и Уилл сразу же запустил руку под сползшую ткань. Теплые пальцы елозили по коже, короткие ногти чуть царапали, а Уилл все продолжал наседать, переводя поцелуй с губ на шею и обратно. А еще в зону тоненькой и очень чувствительной кожи за ушком, где Майк сначала остро ощутил дыхание Уилла, а потом уже касание губ. Майк отзывался мгновенно, прогибал спину, чтобы быть ближе, дышал как загнанный сайгак и продолжал зарывать пальцы в мягкие, слегка вьющиеся волосы. Возбуждение начало плавить мозг, когда Уилл задвигал бедрами плавной восьмеркой по выпирающему сквозь шорты члену. Невыносимо хорошо. — Ма-айк, — с придыханием протянул Уилл и тут же цапнул зубами шею с правой стороны и сразу же зашептал: — Ты такой невероятный. Такой смелый. Обожание сквозило в каждом звуке, который издавал Уилл. Майк активно отвечал, не забывая тоже двигать тазом, чтобы создавать еще больше опьяняющего трения. — Ты заслужил награду, — снова зашептал Уилл, и Майк сразу же откинул голову на спинку с протяжным выдохом. — Да-а, боже, пожалуйста. — Только дома, — обрушил все надежды Уилл и игриво чмокнул Майка в щеку. — Обещаю, тебе понравится. — Собирайся, поехали. Уилл все еще сидел сверху, и эти слова его явно развеселили. Он так озорно засмеялся, запрокидывая голову, и выглядел чарующе по-родному. Но к превеликому сожалению, он никак не ответил на эту недошутку (потому что выдержка трещала по швам, и оказаться дома теперь было первоочередной задачей) и быстро слез с колен Майка. — Давай не будем делать никаких заявлений демонстрацией, так что подумай о чем-то менее приятном или надень футболку подлиннее, — важно заявил Уилл и сам сделал вполне однозначное движение, поправив член под резинкой шорт. Майк хотел было зажмуриться, да не мог, поэтому просто прикрыл лицо ладонями и страдальчески застонал. Это был жестокий вызов его самоконтролю, но он сделал то же самое, просто подпихнул вставший член под резинку штанов и пару раз очень глубоко вдохнул и выдохнул. Уилл помыл обе кружки от какао и принялся наводить порядок на кофейном столике, а Майк решил помыть оставшуюся с обеда посуду. Джойс наверняка будет не до того после ресторана, а ему было не трудно. Тарелки одна за другой занимали свое место в сушилке. Вода приятно грела пальцы, а Уилл рядом что-то негромко напевал себе под нос, протирая столешницу, будто это был самый обычный вечер в их студии. Майк как раз поставил последнюю кружку вверх дном, когда с улицы донесся глухой хлопок автомобильной двери. Следом — скрип снега под несколькими парами ботинок. Мороз сегодня был крепкий, сухой, поэтому каждый шаг звучал отчетливо, словно кто-то ломал тонкие дощечки прямо под окнами. Майк замер с полотенцем в руках и вдруг поймал себя на мысли, что друзья были последними, кто еще не знал правду. И честно, Майк не сильно переживал. Сердце уже не уходило в пятки от одной мысли, что на него могут посмотреть иначе. Было радостно, что не придется контролировать каждый свой взгляд и жест, чтобы не выдать, как же сильно его тянет к Уиллу. — Пойду встречу их, — быстро сказал Майк, бросив полотенце на край раковины. — Погоди, — Уилл сделал шаг вперед и пригладил пальцами пластырь на левой линзе. — Так лучше. — О, это определенно меняет дело. Уилл сдавленно улыбнулся. Майк действительно выглядел отвратительно, как одноглазый пират после недельного запоя. Он дошел до прихожей и зачем-то посмотрел в зеркало, будто мог еще что-то исправить, но не успел даже волосы пригладить, как раздался стук и крики «Открывайте!» Майк распахнул дверь, и в прихожую ввалился Дастин с большущим пакетом, а следом и Лукас с Макс тоже с пакетами. Майк едва успел отступить в сторону, чтобы не быть сбитым с ног. — С Рождеством! — жизнерадостно крикнул Дастин, но запнулся, удивленно пялясь на Майка. — Чувак, тебя повозка Санта-Клауса сбила? В чем дело? Лукас тоже обернулся, все еще помогая Макс стянуть с плеч куртку. Майк чуть замялся под пристальными взглядами. — Рассказал, что не учусь. И вот так вот вышло. Ну и что переехал. — Блин, это ужасно, Майк, — Лукас скинул с ног обувь и подошел ближе. — А что с глазом-то? — Стекло попало. На долгое время воцарилась тишина. Никто не находил нужных слов, и Майк чувствовал себя в центре внимания прямо как вчера. Это нагоняло неприятной жути. Но стоило уловить спиной приближение Уилла, как все нервные узлы разжались, а в теле появилась позабытая легкость. — С Рождеством! Я уже все достал, давайте садитесь, — разрядил он обстановку, забрав все внимание на себя. Майк мягко улыбнулся и занялся тем, что расстилал плед и поправлял подушки на диване. Пакеты с подарками были свалены под елку, пока Лукас возился с кассетой и настройкой фильма. Среди общей суеты Майк успел подзабыть, что они с Уиллом вообще планировали признание, и вспомнил только после воодушевленного возгласа Дастина: — Ребята, вы обалдеете, когда узнаете, что мне подогнал декан, — начал он, запихивая в себя шоколадное печенье. — Везет, меня только гоняют до седьмого пота, будто я собака ездовая, — кисло отозвался Лукас и уселся на диван. — Надо оправдывать стипендию, Лукас, — поучительно сказала Макс с кухни, заканчивая раскладывать сыр по тарелке с печеной уткой. — Даже связи с будущим спортивным менеджером тебя не спасут. — Да, Лукас, слушайся Макс, иначе не видать тебе НБА. — О, и кто это говорит? — Лукас с прищуром глянул в сторону Майка. — А что я? Я вообще не хотел в Чикаго, и не мое решение было платить за учебу. — Так, ребят, ребят, вы дослушайте, хотя нет, попробуйте угадать. — Собрал ядерный реактор из вилки и батарейки? — саркастично предположил Лукас и придвинул себе тарелку с печеньем. Ел он более сдержанно, чем Дастин. — Круче, — мотнул головой Дастин и взмахнул рукой с зажатым в пальцах печеньем, — Передатчик! Я собрал передатчик! Декан узнал про мою старую разработку и дал мне доступ к заброшенному складу со всяким хламом, и как оказалось, там имелись все материалы, чтобы создать улучшенную версию «Церебро». — Ты создал еще одну «Церебро»? — Ну, можно и так сказать, я недавно поймал сигнал бедствия из Атлантики, теперь нацелен на Австралию, но в последний раз у меня сгорели наушники, а дополнительного финансирования у меня нет. — Это звучит очень круто, — крикнул с кухни Уилл, далекий от исследований в области радиотехники. Но Майк чувствовал себя еще более отстраненно, как единственный, кто не учился в университете. А рассказывать о работе он стеснялся — просто не та тема, которую можно было бы поддержать в разговоре. Уилл вернулся с кухни, помогая Макс нести тарелки с еще порцией печенья, конфет и мармелада. Они явно собирались получить сахарный диабет. — Итак, у нас сегодня «Возвращение живых мертвецов», — заключил Лукас и подвинулся на диване, освобождая место для Макс. — Не спрашивайте, я пыталась отговорить, — Макс закатила глаза. Дастин торопливо прожевал печенье и замычал, не в силах удержать порыв: — Я слышал о нем! — Да все слышали, — кажется, Уиллу выбор не нравился. Майк придвинулся ближе к Лукасу, чтобы на диване хватило места и Уиллу, но тот почему-то замялся и метался взглядом между диваном и креслом. — Да садись уже куда-нибудь, хорош мельтешить, — сказал Дастин и потянулся к тарелке с мармеладками. На экране уже поплыли вступительные титры. Майк облизнул пересохшие губы. Возможно, стоило бы сказать прямо сейчас, чтобы не сидеть как два зажатых идиота. — Лукас, поставь на паузу, — решительно начал Майк и обтер ладони о штаны. — Да что? Менять фильм не будем. — Нам надо вам кое-что сказать. Лукас поставил фильм на паузу и вопросительно приподнял бровь, мол, можно побыстрее и мы продолжим. Майк встал с места и чувствовал себя еще более неловко, глядя на друзей сверху вниз. Потом оглянулся по сторонам. Непонятно зачем. Сделал шаг к такому же сбитому с толку Уиллу. Это было хуже, чем он представлял. Единственное, что было нормальным, это то, что он взял за руку Уилла. Теплое касание возвращало почву под ноги. — О-о, вы чего, ребят? — первым подал голос Дастин и указал пальцем на сцепленные руки. — Вот черт, — первая пришла к осознанию Макс и отлипла от спинки дивана. — И давно? — В смысле? Что давно? — спросил Лукас. Все становилось неловким со скоростью пикирующего ястреба. Уилл кашлянул. — Мы не хотели так долго скрывать. — Да, мы типа вместе, вот не в смысле живем вместе, но да, и живем вместе, — Майк говорил быстро, слова слетали как пулеметная очередь. Он сжал руку Уилла крепче. — Это типа… ну, мы вместе. Молчание, последовавшее за сбивчивым признанием, не сулило ничего хорошего. Но Майк почувствовал такое облегчение, что принял бы еще один бокал в лицо. — О. — Я не понял. Вы же еще летом сказали, что вместе работаете над Антеросом, — начал Лукас, и Майк едва подавил желание прикрыть лицо руками. — Ты дебил, — встряла Макс, шлепнув Лукаса по плечу. — О. Ого, — отозвался Дастин, наконец-то переставший жевать. Лукас так и остался единственным непонимающим. По его лицу не было ясно, рад он или разочарован или вообще… Что, блять, с его лицом? — Майк, в смысле ты… тоже гей? — Ну в общем да. Макс откинулась на спинку дивана, сложив руки на груди. Улыбалась она через чур гаденько, и Майк лишь отдаленно догадывался, о чем она думает. Ей категорически нельзя было думать на эту тему. — Да вы шутите, — наконец прервал тишину Лукас и тоже расслабился, откинувшись на диван. Он тем же движением, что и Макс, сложил руки на груди. Действительно не поверил. Уилл загадочно улыбнулся и ткнулся лбом в плечо Майка. Этот жест отразился прямо в сердце, и Майк мягко улыбнулся в ответ. Да, это было непросто, но Лукас был простым. Дастин заинтригованным. А Макс догадливой занозой в заднице. Лукас переводил взгляд с Майка на Уилла и обратно, явно пытаясь сопоставить то, что он знал о них с детства, с тем, что только что услышал. — Погодите, — медленно произнес он, — это не шутка, да? Вы начали встречаться? — Лукас, мы вместе уже полтора года. — Ох, еба-ать, — брови Дастина изогнулись дугой. — Ладно, это очень внезапно, — Макс была сильно удивлена. — Ну вы, конечно, те еще конспираторы. — Ну что за скрытность, мы же друзья! Мы первыми должны были узнать такие вещи, это ж надо, а, — Дастин не унимался, а Лукас продолжал переваривать услышанное. — Вот черт, ну вы даете. — Да, с друзьями так не поступают, — Макс насупилась. — Ну сами посудите, новость не из рядовых, — сказал Майк, то и дело закусывая внутреннюю сторону щеки. — Ладно, теперь у меня есть оправдания твоим взглядам на Уилла, будто он тебе лично все звезды на небе зажег. — Точняк! Вы ж реально были близки летом, но я думал, это потому что вы живете вместе, типа сжились уже. — Ну так и есть, собственно, — Уилл пожал плечами. — О, вы реально были близки, — Макс на удивление тепло улыбнулась, наконец найдя объяснение каким-то своим мыслям. — Так, я кажется начал осознавать, — подал голос молчавший слишком долго Лукас. Он все еще сидел со сложенными на груди руками и выглядел ошарашенным. — Но все равно не понимаю. Майк напрягся, а еще он почувствовал, как вздрогнула рука Уилла в его собственной. Но Лукас продолжил быстрее, чем все стало «ненормальным». — Не в смысле «как это возможно», просто не понимаю причины, почему вы не говорили. — Ну, чтобы не делать все странным, — без раздумий ответил Майк. — Ну и это же реально странно. — О, мне кажется, в нашей жизни были куда более странные вещи, чем ваши отношения, — начал Дастин, продолжив закидывать в рот мармелад. — Ахренеть, отношения. Лукас провел ладонью по волосам. — Ну вы и идиоты. У вас же явно все серьезно, чего тут бояться? — Ну ты выглядел так, будто у тебя мозг перегрелся. — Бля, да я тут пытался понять, шутка это или нет. Но мы же все еще лучшие друзья, и мы все на вашей стороне, э-э, — Лукас явно подбирал слова получше. — В общем, я рад. Это ничего не меняет. Ведь если это длилось полтора года и мы не заметили ничего, значит все… ну… как обычно? — Проще не станет, — сказал Майк, повернувшись к Уиллу. Уилл наклонился к самому уху, только руку для скрытности не поставил: — Они явно не готовы, — прошептал он и Майк понял, о чем говорил Уилл. Сейчас он чувствовал себя редким экспонатом в галерее. — Я так понимаю, ты и семье все рассказал, — проницательно заметила Макс после неловкой паузы. — Какая догадливая, — прищурился Майк здоровым глазом и уселся в кресло, потому что продолжать стоять было тупо. Уилл наконец-то стал выглядеть расслабленным и умостился на диван, протяжно выдохнув. Кажется, его не сильно волновал исход вечера. Майк точно знал, что в голове Уилла уже промчались худшие варианты и они не оправдались. — Твой отец — мудак. — О, я в курсе. — Ну, мы не твой отец, а друзья. И мы тебя любим. Обоих. В смысле, не в том смысле, в каком вы друг друга, а в другом. В дружеском. Ну блин, вы короче поняли. — Дастин, — Уилл улыбнулся. — Мы поняли. Спасибо. — Да не за что, — отмахнулся Дастин. — А теперь, раз уж мы все выяснили, может, вы наконец покажете, как целуетесь? А то я так и не понял, это было по-настоящему или вы просто доводили ситуацию до абсурда. — Дастин! — воскликнула Макс, но продолжала улыбаться. — Мне тоже интересно, я никогда не видел вживую, — сказал Лукас, подняв обе руки вверх как в знак капитуляции. — Да вы издеваетесь, это же бестактно! — пыталась восстановить хрупкое равновесие Макс и еще разок шлепнула Лукаса по плечу. — Ауч! А тебе будто неинтересно? Макс промолчала, замяв все свои возмущения. Вот же… Зараза! Майк был в ужасе и смятении от перспективы целоваться прилюдно. Да боже, ему и в Джулисе это никогда не удавалось. Даже в щеку. Максимум, на который он был способен — это взять Уилла за руку, коснуться плеча, поправить ему прическу, если какая-то прядка выбилась из укладки, ну и конечно он мог его обнять. Но поцелуй? Нет, нет и еще раз нет. И что это за просьба такая? Неужели в поцелуе есть что-то такое особенное, что все так выжидающе замерли и не сводили с Майка глаз? — Давай, Майк, — Уилл подмигнул. Твою ж ты мать. Уилл одним своим видом выбил почву из-под ног. Конечно, он был куда более открытым, что уж говорить, на его обнаженный профиль весь богемный прайд смотрит ежедневно. Он сидел на диване весь расслабленный, хотя буквально недавно был зажат и не знал, как подойти к разговору. Теперь ничто не держало Уилла Байерса в узде, а Майк сдавался с каждой секундой все больше. — Ты… — начал было Майк, но голос дрогнул. Уилл расслабился еще больше. Как и всегда, чем больше людей было вокруг, тем ему было спокойнее. Полная противоположность, но Майк над этим работал. С картинным вздохом Майк поднялся с места и сделал пару шагов к дивану, к месту, где сидел Уилл: он сразу запрокинул голову и улыбнулся. Замечательно, он еще и не собирался вставать. Майк оглядел притихших друзей. По его скромному мнению, было неприлично тихо, будто они с Уиллом собирались тут финал Ромео и Джульетты сыграть на несколько сотен зрителей. Майк цокнул и быстро наклонился вперед, пока мысль о посторонних не заполнила всю голову. Он очень торопливо чмокнул Уилла в губы и собирался тут же отстраниться, потому что щеки уже пылали от смущения. Дважды твою же ты мать. Уилл запустил обе руки к затылку и с силой надавил вниз. Майк чуть не навалился всем телом, но успел упереться руками в спинку дивана. Уилл собирался выбить из него душу, потому что он тут же сделал поцелуй таким… таким, что на него нельзя было смотреть несовершеннолетним. Он снова обхватил штангу кончиком языка, параллельно надавливая пальцами на основание шеи, от чего у Майка сердце ухнуло в пятки и подскочило обратно к глотке. Очки съехали вниз и чуть в сторону, поправить их не было шансов, Уилл был жадным до каждого дюйма рта Майка и не давал отстраниться ни на секунду. Сердце в груди громыхало, и Майк так увлекся, что чуть куснул нижнюю губу Уилла. Он тут же рвано выдохнул, ответив самым подлым трюком из всех возможных. Сцепил зубы на штанге. Майк был в ловушке. — М-м, о-ути, — недовольно запричитал Майк и весь замер, чтобы случайно не двинуться. Затем Уилл с легким клацаньем отпустил штангу, и Майк тут же распрямился, пряча свой несчастный язык за зубы. — Не делай так! — Воу, мне теперь интересно, как ощущается поцелуй с пирсингом, — выдохнул Дастин, и Майк, забывший обо всем стараниями Уилла, снова столкнулся с реальностью, в которой на него откровенно пялились. Он прикрыл лицо ладонями и протяжно застонал. Как и ожидалось, все еще интересно было только Макс. Дастин смотрел с видом ученого, перед которым развернулось новое природное явление, а Лукас… он опустил взгляд. Он действительно не был готов. Возможно, он вообще не будет готов. Майк облизнул влажные губы и сел на диван рядом с Уиллом. В его голове завертелась гениальная мысль, выместившая весь стыд от происходящего. — За это представление мы смотрим «Империя наносит ответный удар». Уилл едва подавил смешок, но очень кстати положил свою голову на плечо Майка. — Фильм подождет, тут интереснее, — встрепенулся Дастин, а Макс закивала, полностью развернувшись с тарелкой попкорна. — Как вы вообще сошлись? Вы же даже не созванивались на первом курсе. — Так вот почему ты укатил в Нью-Йорк! А то искусство, проект, поиск себя, м-м, ага, вот и проект нарисовался, — поддакнула Макс, а с ее лица не уходила ехидная улыбочка. Майк едва поборол желание кинуть в нее подушку. — А я еще летом думал, что что-то не так, — сказал Дастин, едва пережевав попкорн. — Да? А я думала, они просто два созависимых идиота. — Итак, вы вместе, — очень серьезно начал Дастин. — Это вообще как-то отличается от очень крепкой дружбы? — Очень интересный вопрос, не видела, чтобы ты так Лукаса в десны «дружил»! — Да он не про это, — вмешался Лукас, едва пришедший в себя. Он очень старался выглядеть непринужденно. — Они же первые, кто в отношениях и живут вместе, у вас там всякая бытовуха, работа, я будто родителей вижу. Щеки Майка все еще горели, а Уилл тихо смеялся, и вибрация от его смеха шла прямо под ребра. — Не знаю, мы разбирались с бытовухой на месте, — ответил Уилл и сполз ниже по дивану, чтобы вытянуть ноги. — Но в этом определенно есть какая-то часть дружбы. Мне кажется, без нее мы бы не были такими, как сейчас. Майк замер, не найдя что добавить, но в его голове так быстро загорелись все нейроны, что в моменте он подумал, что умрет от инсульта. Почему-то эта мысль только сейчас ударила ему в голову — это ж никогда и не было дружбой. И если исключить весь взрослый аспект их взаимоотношений, то получается… В их жизни не изменилось ровным счетом ни-че-го. Поменялось название. Поменялись жизненные ориентиры, которые теперь исключали планы порознь. Майку нравилось думать, что он вырос как партнер, переживший прошлые отношения. Но их не надо было переживать, а хотя бы разделить и определить по-человечески. Все снова упиралось в вопрос, почему он решил сжечь свой шкаф и поцеловать Уилла — а ответ «потому что всегда был геем» не раскрывал полноту картины. Дело было в Уилле. Майк совсем запутался, какое-то время не думал и просто пялился в одну точку. Любил ли он Уилла так же давно, как Уилл любил его? Мысль была вязкой, тяжелой и указывала на самые жесткие косяки жизни Майка. Хотелось не думать об этом и просто продолжать жить, как в последние пол года: сближаться с Уиллом так, будто между ними нет никаких границ, даже в мыслях. И возможно ответ уже будет и не нужен. — Майк, все в порядке? — раздался совсем рядом шепот Уилла. Майк вздрогнул, вынырнув из мыслей как из-под толщи ледяной воды. Он прослушал, чем закончился разговор и даже пропустил момент, когда Лукас поменял кассету. Желтые буквы уже давно уплыли, и он умудрился проворонить все начало фильма. Но мысль была такой острой, как мгновенная лоботомия. — Ты меня пугаешь. — Хватит там шушукаться, — в полный голос сказал Дастин. Он, черт возьми, улыбался. — Нет-нет, может они там решают семейные вопросы, не мешай им, — добавила Макс. Она тоже лыбилась. Кажется, всех продолжал веселить факт их отношений. Вопросы смущали, подколки заставляли щеки гореть, но это было в разы лучше, чем опездюлиться по полной перед семьей. Уилл привстал, дотянувшись до сложенного на кресле пледа. Немного повозился, но расправил его на них двоих. Майк сразу понял зачем. Нет, не было холодно, но Уилл позаботился, чтобы их сцепленные руки не мешали просмотру фильма и не мозолили глаза Лукасу. Уилл погладил большим пальцем внутреннюю сторону ладони Майка, прямо по часовой стрелке и тяжелые мысли улетучились.