Ответы

Уилл ненавидел больницы и запах стерильности. Еще больше он ненавидел людей в белых халатах, которые теперь ассоциировались исключительно с плохими людьми, которые так и норовили причинить боль и разделать его на операционном столе как подопытную крысу. Будто он не был человеком, а лишь источником информации, которую необходимо вытянуть самым негуманным путем. Но сейчас ему приходилось терпеливо сидеть в коридоре на стульчике, пытаясь прийти в себя от ночного забега. Рядом сидели засыпающие девочки, а Уилл не мог спать. Он толкнул сидящую рядом Робин, и та резко дернулась, вытащенная из дымки сна. — Я чуток прикорнула, — вяло прошептала она в тишину коридора. — Я вижу, идите домой, я останусь, вам еще доехать надо, — голос слегка хрипел от долгого напряженного молчания. — Спасибо, мы завтра еще к вам заскочим, — сонно пробормотала Робин и аккуратно потрепала спящую Викки. Девочки ушли во втором часу ночи, и стоило Уиллу остаться одному, как мысли, словно клещи, ввинчивались прямо в кору мозга. Чувство вины с особым усердием, а неопределенность терзала душу. Майк истощен, но неизвестно почему и в чем причина его внезапного побега, который привел к лежанию без сознания в переулке. Уилл был в ужасе и совершенно не понимал, а что ему, собственно, делать. В один момент все было прекрасно, а в другой все рухнуло в пропасть, и теперь Майк лежал на больничной койке под капельницей с каким-то непонятным препаратом. Уилл поднялся со стула и на ватных ногах поплелся в палату к Майку. В голове крутились отвлеченные мысли об оплате больничных счетов, которые скорее всего лишь частично будут покрыты страховкой. Заняв удобное кресло у койки, Уилл вгляделся в бледное, но умиротворенное лицо Майка. Как маска, он был фарфоровым, почти прозрачным, а веснушки яркой россыпью укрывали его нос и щеки. Майк не был при смерти, и все же вид его в окружении спиртового больничного запаха удручал. Теперь Уилл мог только винить себя, что не заметил, как Майк сгорал. И все, что было хорошо, оказалось предвестником полного разрушения. И все же… почему? По коридору раздались легкие шаги, и в окне палаты показалось лицо дежурного врача. Уилл тут же подскочил на ноги и вгляделся в уставшее лицо немолодой женщины. Уилл понял, что его ждут, и он сразу направился к выходу, еще раз взглянув на неподвижного Майка. — Ты останешься на ночь? Могу предложить плед. Женщина была приятной и создавала приятное впечатление, но губы ее были сжаты в тонкую полоску. Она догадалась. — Да, я останусь. — Родственник? — безнадежно спросила доктор больше для галочки. — Э… да, брат. — Уилл поджал губы и решил добавить: — Двоюродный. — Ну конечно, — женщина закатила глаза. — И других родственников в пределах штата нет? — Да, мы из Индианы, — Уилл закивал в надежде, что ему поверят. — Значит, только ты можешь рассказать, что произошло? Уилл еще раз кивнул и отправился вслед за женщиной, на бейдже которой он разглядел имя «Кассандра Рид». Шли они недолго, ее кабинет находился прямо за стойкой регистратуры, где сидела скучающая медсестра над медкартой. В кабинете пахло чуть приятнее, чем в коридоре, женщина явно часто проветривала помещение и возможно даже ставила какие-то аромапалочки с запахом апельсина. Доктор Рид села в свое офисное кресло и неглядя махнула на стул с другой стороны. — Прости, я была занята и не могла сразу тебя как следует расспросить. Надеюсь, ты сможешь рассказать все честно, Майкл сейчас под серьезным препаратом, и необходимо принять решение, что нам делать дальше, — Кассандра откинулась на спинку кресла и потерла уставшие глаза. — Он истощен и находился в состоянии острого психоза. Мне важно узнать, принимает ли он наркотики? — Нет, — сказал как отрезал Уилл, ни секунды не сомневаясь в ответе. В этом вопросе он был категоричен, доверяя и чутью Зака, и собственному укрепившемуся мнению о Майке. Он натворил делов, но не падал до зависимости. Майк не такой. — В его крови был алкоголь, но не так много, чтобы вызвать такой психоз, — начала рассуждать доктор Рид. — Он лез на санитаров с воплями и был слегка не в себе, когда его пытались уложить на каталку, но как вы сказали, нашли его в бессознательном состоянии, — женщина вздохнула. — Он кричал, что ненавидит себя, что ему лучше умереть. Что могло так сильно на него повлиять? Это явно говорило его подсознание. — Я… — Уилл запнулся на полуслове и не мог вспомнить ничего, что могло бы так вывести Майка из себя. Не было похоже, что он разочарован в себе из-за преступной деятельности, наоборот, в нем плескался некий азарт, подкрепленный еще и работой в автосервисе. Его глаза горели жизнью. — Вспомните, как он себя чувствовал в последнюю неделю или месяц? Уилл пожал плечами. — Он очень хорошо себя чувствовал, почти… эйфорично. — Как это? — Он жил так, будто мог все на свете, — без колебаний ответил Уилл и положил подрагивающие руки на подлокотники, но тут же убрал, принявшись теребить рукава джемпера Робин, который он забыл отдать. Его успокаивало, как рукав прячет ладони наполовину, согревая похолодевшие руки. — Что ж, понятно. Что-то еще? Может, замечал за ним что-то странное? В каких сферах проявлялся этот подъем? Уилл задумался. Его взгляд метнулся к подставке с ручками. Там стояла черная гелевая ручка без колпачка и кончиком вверх, что если ее взять, непременно испачкаешь ладонь. — Он стал творческим. Учился много. Работал еще больше. У него появилась новая компания, даже увлекся байками, собрал собственный меньше чем за месяц, — перечисляя все это, Уилл снова поразился, как же это все странно. И не по-плохому странно. — А когда это началось? — женщина нахмурилась, ее глаза сузились, будто она пыталась разглядеть ответы на лице Уилла, а не в его словах. — В конце марта примерно, — Уилл напряг голову, пытаясь вспомнить события начала весны. — Ну да, я еще подумал, что весна так на него повлияла. — Замечательно, — кивнула женщина и сделала какую-то заметку на листочке в клетку перед собой. — А как он себя чувствовал физически? — Спал плохо, — без раздумий выпалил Уилл первое, что бросалось в глаза. — Просыпался рано или засыпал поздно? — Не совсем, у него ночная работа, и он… будто не уставал после смены и мог долго не спать после нее. — Что-то еще? Уилл прикусил губу и почувствовал, как дрожит нога, поставленная на носок. — Зрачки. Они были расширены довольно долгое время. Врач хмыкнула и снова сделала заметку. — Интересно, — тихо, себе под нос пробормотала женщина и продолжила уже громче: — Вы пытаетесь скрыть употребление наркотиков вашим братом? — Я же сказал, что он не употребляет ничего. Иногда пьет алкоголь, — Уилл мгновенно ощетинился, готовый защищать Майка до последнего. — Если это так, то как объяснить такой мощный всплеск дофамина? — Он… — Уилл задумался, стоит ли об этом говорить. — Он пил антидепрессант. Не знаю какой точно, бело-зеленые капсулы. Женщина задумалась и отлипла от спинки кресла с легким скрипом. Она облокотилась локтями на стол и сложила руки в замок с зажатыми в них ручкой. — Скорее всего это был прозак, — женщина кивнула и снова черканула в свой листок короткую заметку. Ее лицо принимало вид все более задумчивый. — А как… — она замялась, долго собираясь с мыслями, что отпечаталось на ее уставшем лице. — Как обстояли дела с его либидо? Или я надумала лишнего? Уилл смутился. Вопрос был таким личным, что слов сразу не нашлось. В условиях их «братских» взаимоотношений. — О, не переживайте, я лояльна к меньшинствам. — Ну, — начал было Уилл, но тяжело вздохнул. — Повышенное. Он вытащил из себя это слово словно клещами. В их камерную жизнь снова сунулись посторонние люди, что ощущалось как какая-то грязь. — Что ж… — женщина вздохнула и долго смотрела в свой листок, пощелкивая ручкой по столу. — Мне нужно поговорить с врачом из другого отделения. Подождешь меня в коридоре? Уилл напрягся, каждый мускул сжался в тугой узел, а зубы скрипнули. — Какое отделение? — нетерпеливо спросил он и натянул рукав на середину ладони особенно сильно, крепко сжав шерстяные петельки. — Не беспокойся, я просто проконсультируюсь, моих знаний в этой области недостаточно, — совсем устало выдохнула женщина и нервным движением поправила свой халат. — Просто немного подожди, это всего лишь моя догадка. Уилл напрягся еще сильнее, но послушно вышел вслед за врачом из ее кабинета. Возвращался в палату он быстрым шагом, сердце трепыхалось в надежде, что Майку не стало хуже за то время, что он отсутствовал. Но лицо Майка было все таким же умиротворенным, кажется, он даже не пошевелился. Мысли снова закрутились вокруг бытовых вещей, например о номере страховки и документах Майка, которые по-хорошему надо принести. Усевшись в кресло, Уилл быстро положил руку на подлокотник и потянулся к своей сережке. Блять, сережка. А он тут про брата затирал, какой ужас. Время тянулось невыносимо медленно, заставляя прислушиваться к каждому звуку, доносящемуся из коридора, в надежде, что вот-вот придет врач и наконец-то скажет, что с Майком и как ему помочь. Оставалось гадать, на какой этаж больницы она отправилась и как скоро вернется. Через час доктор Рид вернулась, легонько стукнув по окну. Она выглядела уже не так устало, наверное ее взбодрил разговор с коллегой. А может какой-нибудь пациент из неотложки пошел на поправку. Рядом с ней стояла еще одна женщина, хрупкая блондинка с мягкой улыбкой и объемным каре. На вид ей было чуть больше тридцати пяти. — Здравствуйте, — поздоровалась женщина. — Меня зовут доктор Кинни, я врач отделения психиатрии, не могли бы мы отойти и поговорить? У Уилла в груди похолодело. Нехорошее предчувствие разлилось по венам. — Я Уилл… — он подумал сказать свою фамилию, но решил не рисковать. — Просто Уилл. — Отлично, Уилл, значит так, я правильно понимаю, что всплеск энергии начался после приема антидепрессанта? Уилл кивнул, хотя и сомневался в памяти Зака, но это было единственное логическое объяснение. — Хорошо, а до этого как себя чувствовал Майкл? Может, был какой-то резкий перепад? — женщина прищурилась и сцепила руки за спиной. — Прошу прощения, давайте я вас оставлю, мне еще поработать нужно, — шепотом вмешалась доктор Рид, тепло сжала плечо своей коллеги и мягкой поступью пошла по коридору к своему кабинету. Уилл проводил ее взглядом и переключил внимание снова на доктора Кинни. Женщина все так же мягко улыбалась. — Давайте поднимемся в мое отделение или можем присесть здесь. — Пожалуйста, скажите мне, что с ним, — голос слегка подпрыгнул от нетерпения, и руки снова задрожали. — Хорошо, только скажите, как себя чувствовал Майкл зимой? — Тц, — цокнул Уилл раздраженно и нахмурился. — Зимой мы пережили не самый приятный эпизод с семьей и… оба были подавлены. — Ну тогда… — доктор Кинни немного замялась и отвела на секунду взгляд. — Это биполярное аффективное расстройство. С большей долей вероятности. — Чего? — Уилл непонимающе захлопал глазами. Он впервые слышал про эту болезнь и даже не представлял, что это могло значить. — Смотри, биполярное расстройство проявляется сменой двух фаз, возможно с дополнением некоторых более краткосрочных. Это мания и депрессия. Не пугайся, сейчас поясню, — женщина закусила губу, наверняка подбирала простые слова для объяснения. Уилл не любил быть в неведении. — В нашей голове вырабатывается серотонин и дофамин в достаточном количестве, чтобы испытывать радость и удовольствие от жизни. Но бывает, что биохимия мозга рушится, и дофамина становится либо слишком мало, скорее его совсем нет, и наступает депрессия, либо совсем много, из-за чего происходит мания. — И почему это произошло с Майком? Как это исправить? — начал с вопросов Уилл, а у самого пальцы на ногах поджались. — Он принимал антидепрессант, ты же сам сказал. — Да, и мне их тоже выписывали в детстве, но я не стал от них супер человеком, — Уилл нетерпеливо выдохнул. — Да, но твои нейромедиаторы в порядке. А у Майкла антидепрессант нарушил его химию мозга, могло казаться, что он под наркотическим опьянением. Слова «биохимия» и «нейромедиаторы» не внушали доверия и делали ситуацию только хуже, будто ему сейчас сообщили об опухоли мозга. Но стало легче от того, что ответы наконец-то даны и нет надобности больше угадывать и предполагать. Ведь и Майк сам не знал о своем состоянии, и было бы бесполезно спрашивать у него. — Какое лечение он должен пройти? — Уилл сдавленно выдохнул и сложил руки на груди. — Понимаешь, мы не можем никак повлиять на работу его мозга, но можем свести к минимуму симптоматику и добиться ремиссии с низкой вероятностью возникновения мании или депрессии. Слово «ремиссия» добило Уилла, как вколоченный в гробовую доску гвоздь. — То есть хотите сказать… — голос дрогнул. — Это хроническое заболевание, оно не лечится. Челюсть сжалась, неприятно скрипнув. Все дальнейшие слова врача на несколько секунд потеряли смысл и доносились как из-под толщи воды. Но неприятное чувство в груди зацепилось за ребра как рыболовный крючок и вытолкнуло его на поверхность. — …состояние стабилизируется в течение недели, в базовую страховку входит психиатрия и рецептурные препараты, за ними сходишь в фармакологическое отделение и… сообщи родителям. Уилл закивал, на что врач поддерживающе и немного неловко улыбнулась, будто не знала, что сказать. — Тогда… до встречи. Если будут вопросы по заболеванию, я могу на них ответить, но уже завтра, мне нужно возвращаться в свое отделение. — А… спасибо. Уилл хотел получить ответы на многие вопросы, но пока укладывал информацию в голове, а она все никак не хотела укладываться. Он вернулся в палату, где лежал Майк, все такой же неподвижный и умиротворенный. Уилл подтащил раскладной стул к койке, удобно уселся и уткнулся подбородком в жесткую хлопковую простыню. Он не знал, потревожит ли сон Майка, если взять его за руку, но не стал проверять, продолжая вслушиваться и считать каждый его вдох. Уилла это успокаивало. В эту ночь он возненавидел больницы еще сильнее, запах спирта и стерильности въелся под кожу, от чего хотелось быстрее помыться и главное забрать отсюда Майка.

***

Уилл задремал, вязкая дымка полусна не дала нормально отдохнуть, шея и плечи ныли, а рука затекла. Сквозь плотно закрытые жалюзи все равно пробивался дневной свет, и Уилл поднял голову, сонно моргая. И впрямь было утро. Сперва он даже не понял, где находится, пока не наткнулся взглядом на бледного и неподвижного Майка. Страх снова заполз под кожу, и Уилл отвлекся, заботливо подтянув одеяло повыше. Было самое время для вопросов, хотя хотелось сначала дождаться пробуждения Майка, чтобы узнать, как он себя чувствует. На часах семь утра, и шансов, что Майк проснется так рано, был невелик, но Уилл все равно дважды обернулся, прежде чем выйти в коридор. В нем стало более оживленно, медсестры активно сновали от палаты к палате с ампулами и шприцами, а у стойки регистратуры стояла доктор Рид. — Доброе утро, — тихо поздоровался Уилл и подошел к женщине поближе. — Где я могу найти доктора Кинни? — А, это ты, смотрю, спал ты очень неудобно, мог попросить вторую подушку, — женщина ткнула пальцем в свою щеку, и Уилл повторил это движение на своем лице. Там была нехилая такая вмятина. — О, ничего страшного, мне было достаточно удобно, спасибо. — Ну, смотри сам, — доктор вежливо пожала плечами. — А смена доктора Кинни закончится через два часа, так что поторопись, отделение психиатрии на четвертом этаже, мы скоро переведем туда твоего друга. Кстати, нам нужен номер страховки… — Да, я помню номер, и у меня с собой его удостоверение личности. — О, это… отлично, — брови доктора взметнулись вверх, и она отвела взгляд на пару секунд. — Что, действительно брат? — По духу, — немного неловко добавил Уилл, не собираясь напрямую говорить о своем статусе, ведь он по сути находился тут незаконно. — Тогда… можешь идти к лестнице, в конце коридора направо. Уилл кивнул и пошел в нужном направлении. Пройдя мимо палаты Майка, он еще раз заглянул в нее, убеждаясь, что тот все еще спит. Пока Уилл шел на четвертый этаж, он прокручивал в голове все свои вопросы по второму кругу и был уверен, что ничего не выбьет его из колеи. Искусанные губы щипало, а от недосыпа в глаза будто песка насыпало. Он нашел доктора Кинни за стойкой регистратуры, она о чем-то говорила с медбратом, тихо посмеиваясь и прикрывала рот рукой. — Здравствуйте, — тихим голосом поздоровался Уилл. Подойдя к стойке, он чувствовал себя неуверенно, но когда доктор с добродушной улыбкой развернулась, напряжение начало отпускать. — А, это ты, я уже получила документы на перевод, надо только чтобы он очнулся. — А это проблема? — Не совсем, просто сейчас он немного не в том состоянии, — доктор говорила очень аккуратно. — Я и хотел у вас спросить, чего мне ожидать? Как он себя чувствует и что делать после выписки? — Уилл перевел дыхание, сглотнув ком в горле. — Почему он не просыпается? Что в его капельнице? От вопросов становилось тошно, а доктор Кинни опешила, хлопнув пару раз глазами. — Я понимаю, что ты переживаешь, но нет причин для такого беспокойства. — Он сбежал через окно туалета и лег в лужу в подворотне, я должен знать, как этого больше не допустить. Женщина вздохнула и облокотилась спиной на стойку регистратуры, сложив руки на груди. — Это был классический психоз на фоне мании, сейчас ему дали мощное успокоительное, конечно он будет спать, но не жди, что когда он очнется, то будет… обычным, — доктор поджала губы и отвела взгляд. Она повернула голову в бок, улыбнулась кому-то в конце коридора и прошептала одними губами какое-то послание. — Так и что мне сейчас делать? Как себя вести, когда он очнется? — О, ему ничего не нужно будет.

***

Майка перевели в отделение психиатрии на каталке, он так и не пришел в себя, и Уилл дважды порывался проверить пульс. Этаж закрытого отделения отдавал какой-то странной атмосферой безысходности, будто свет ламп делал коридор холодным и неприветливым. Или Уиллу только так казалось. Все события прошедшего вечера и ночи делали что-то невообразимое с его мозгом, заставляя тот бодрствовать и бесконечно прокручивать в голове одни и те же детали. Будто искал лазейку, где можно было бы поступить иначе, быть более чутким и внимательным, заметить, что это болезнь. Но Уилл не предполагал, что такая болезнь существует. В новой палате тоже было неуютно. Такое ощущение, что здесь специально вкручивали лампы с холодным светом. Но Уилл не жаловался, так как палата все же была отдельной, на что в других отделениях рассчитывать не приходилось. Он уселся на табуретку и снова придвинулся ближе, почти ложась на краешек. Терпеливое ожидание было его коньком. Он мало что мог сделать, поэтому просто нежно положил свою руку поверх расслабленной руки Майка. Та слегка дернулась, и Уилл резко подскочил на месте, с надеждой вглядываясь в бледное лицо. Майк действительно просыпался, едва открывая глаза. Капельницу давно убрали, в сгибе локтя остался только катетер. Его брови сдвинулись к переносице, но лишь на мгновение, и тут же разгладились. Наконец-то Майк совсем открыл глаза и глядел четко в том направлении, куда смотрела голова. — Майк?.. — Уилл постарался не шуметь, но когда от Майка не последовало никакой реакции, повторил уже громче: — Майк. На его лице не дрогнул ни один мускул, Майк продолжал смотреть пустыми глазами в стену и просто глубоко дышал. У Уилла похолодели руки. Он тут же ухватился за ладонь Майка, но та как безвольная тряпочка поддавалась любым махинациям. Это было страшно. Уилл пулей вылетел в коридор и побежал к стойке регистратуры. Там оказалась только медсестра, заполняющая большую тетрадь. — Доктор Кинни еще не ушла? Девушка за стойкой подняла уставшие глаза. — По коридору и направо, третья дверь, — нудно прогундела девушка и уткнулась обратно в тетрадь. Уилл не медлил и сразу же направился к кабинету, проверив по пути Майка. Господибоже, он не сдвинулся ни на миллиметр. После пары стуков в нужную дверь раздалось бодрое «войдите», и Уилл весь в мыле влетел в кабинет, идентичный тому, в каком он был вчера этажом ниже. — Снова ты, — тихо пробормотала женщина, но все равно натянула на лицо улыбку. — Что случилось? — Он очнулся, — только и вымолвил Уилл в надежде, что сейчас более квалифицированный человек что-то да сделает и все станет нормальным. — Отлично, у меня до конца смены еще час, я подойду попозже, пока можешь вернуться к нему. Женщина убирала в папки какие-то бумаги и выглядела как человек, который вот-вот отправится домой. Уилл сделал как сказали и вернулся на ватных ногах к Майку, в надежде, что сейчас он откроет дверь, а там Майк сонно моргает и улыбается, приговаривая, что поспал бы еще. Но ничего не изменилось, единственным изменением было то, что он едва повернул голову, когда открылась дверь, но смотрел он мимо, ни на чем не фокусируя взгляд. Сердце закололо от тоски. Любимые глаза были безжизненны и пугали своей отрешенностью, словно Уилл потерял Майка. — Майк… — почти всхлип. Ноги подкосились, и Уилл плюхнулся на табуретку. В моменте он понял, о каком «не обычном» говорила доктор Кинни, но это было совсем не то, чего Уилл ожидал. Доктор зашла через пятнадцать минут и выглядела спокойно, будто видела такое состояние у пациентов ежедневно. — Отлично, мог проснуться позже, — женщина кивнула и подошла ближе. — Майкл? — Просто Майк, — вставил Уилл и встал, пропуская доктора к койке. — Отлично, Майк, как ты себя чувствуешь? Майк вяло повернул голову, и на секунду его брови сдвинулись. Он медленно моргнул и разомкнул губы с протяжным вдохом. Никакого звука так и не раздалось. — Понятно. Ну, он придет в себя, главное что психоз подавлен. — Но он даже говорить не может, — звонко возмутился Уилл, но больше обреченно. — Это нормально, ему дали много диазепама, это классический бензодиазепин, пока не подействует литий. Уилл нахмурился, прежде не сталкиваясь с такими препаратами. Волнение разгорелось с новой силой. — Что это? И от чего? — Нормотимик, нормализует настроение, но на его действие уйдет время, понаблюдаем, как он на него отреагирует, и если что заменим на вальпроат. Еще антипсихотик, по названию, думаю, понятно для чего он, но на него тоже нужно время, — доктор Кинни повернулась обратно к Уиллу, перестав осматривать Майка. — Вы учитесь? Есть кому позаботиться о нем? — Только я. Майк работает. Я буду с ним. — Ближайшую неделю мы будем наблюдать его, — женщина поджала губы, мол «ну что поделать». — Мы не можем пока его отпустить, он может быть опасен как для себя, так и для окружающих. Уилл закивал, мысленно воспроизводя свое расписание и подбирая слова для преподавателей о причине отсутствия. Главное, что основная работа закончена и осталось только сдать курсовую, но это он мог доделать и в палате Майка. — Так, еще очень важно, не волнуйся, этот диагноз не такой страшный, как может показаться на первый взгляд, при должном лечении и регулярном принятии лекарств он будет жить обычной жизнью. — Как долго ему принимать лекарства? Уилл предчувствовал, что ответ ему не понравится. — До конца жизни, но обязательно отслеживать его состояние, эпизоды могут случаться и при приеме препаратов, в таком случае просто слегка корректируют дозировки. Уилл сжал руки, покрывшиеся холодным потом. — Так, ну вроде я все рассказала. У вас тут нет родственников старше? Уилл помотал головой, думая, необходим ли более взрослый взрослый в такой ситуации, и пока не пришел ни к какому выводу. — Спасибо, — потерянно пробормотал Уилл и попытался улыбнуться приветливой женщине. — Ну я пойду, мне на смену придет доктор Томпсон, тоже может проконсультировать, если будут вопросы, и конечно же… — женщина участливо и очень по-матерински сжала плечо Уилла. — Помощь психолога есть и для родственников, если будет совсем тяжело, обязательно обратись. Женщина коротко попрощалась и вышла из палаты, оставив Уилла наедине с «неживым» Майком. Он глубоко дышал и моргал так медленно, что сначала закрывался один глаз, а второй с запозданием. Уилл вздохнул и решил позвонить брату, скорее для моральной поддержки, ведь ему не требовалась никакая помощь. Хотя от больничной койки не хотелось отходить ни на секунду, Уилл понимал, что нужно сходить на работу Майка, потом за его личными вещами и сообщить девочкам о его состоянии. Но он сомневался. Стоит ли раскрывать диагноз Майка или оставить право за ним, так как это было слишком личное? Наверное, не стоит говорить, пусть и близким. За спиной снова раздался звук открывающейся двери, и в проеме показалась всего лишь голова доктора Кинни. — Совсем забыла, ему и тебе лучше сдать анализы на ВИЧ и другие инфекции передающиеся половым путем.