14. Наверное, это любовь

Внутри у Ландо было тревожно. Но это была не та резкая, колющая тревога, от которой хочется бежать, а другая, какая-то тягучая, как утренний туман над океаном. Она поднялась откуда-то из глубины и заполнила собой пустоту комнаты, тишину после утреннего звонка будильника, даже привычный запах шоколада от зипки Оскара, которая висела на спинке стула. Может, дело было в предстоящем переезде. Мысль о том, что нужно прощаться с домом, с родителями, с сёстрами, с этой своей отдельной комнатой в гостевом доме, где каждая вещь стояла на своих местах, царапала изнутри. Ещё пару недель назад он рвался в этот колледж, не мог дождаться, когда начнётся новая жизнь. А теперь эта новая жизнь только доставляла тревогу. А может, всё было проще и одновременно сложнее. Может, тревога была из-за того, что Оскара не было рядом. Не было его тихого, ровного дыхания, его спокойствия, которое действовало на Ландо лучше любого успокоительного. С ним рядом даже мысли о переезде казались не такими пугающими. С ним рядом хотелось строить планы, снимать квартиры с двумя спальнями и большой кроватью. А без него в голове сразу включался этот дурацкий, противный голос, который шептал: «Он не приедет. Забудет. Найдёт кого-то проще». Ландо лежал на кровати, уставившись в потолок, и чувствовал, как эти мысли въедаются под кожу, отравляют утро. Хотя бы раз в неделю — пронеслось в голове, и от этой формулировки стало совсем паршиво. «Если Оскар, конечно, будет приезжать». Он зажмурился, прогоняя эту мысль, но она никуда не ушла, только спряталась где-то внутри. Так можно было лежать и смотреть в потолок ещё долго. Всю оставшуюся жизнь, наверное. Но Ландо заставил себя сесть, потому что если он сейчас не встанет, то точно сойдёт с ума в этой тишине. Телефон, лежащий рядом, противно завибрировал. Макс: бро, я тебя убью я и так выбирал все, пока ты там выступал выбери хотя бы из этих, а?? [ссылка 1] [ссылка 2] [ссылка 3] Ландо открыл первую ссылку. Фотографии квартиры загружались медленно, квадратики один за другим складывались в картинку: пустая гостиная с большим окном, кухня без посуды, спальня с голыми стенами. Он смотрел на эти фотографии и чувствовал, как тяжелеет голова. Ему нужно было выбирать место, где он будет жить. Где он будет просыпаться по утрам. Куда, как он надеялся, Оскар будет приезжать на выходные. Он закрыл вкладку, открыл вторую, потом третью. Каждая следующая была хуже предыдущей. Или лучше? Он уже не мог отличить. Всё сливалось в один серый шум, от которого хотелось отключить телефон и зарыться лицом в подушку. Не могу, — подумал он. — Не могу сейчас. Потом. Вечером. Когда голова будет яснее. Он откинул одеяло, натянул первые попавшиеся шорты. Зипка Оскара, которая всё ещё висела на стуле, манила, обещая тепло и знакомый, успокаивающий запах, но Ландо проигнорировал её. Слишком много воспоминаний о том, как Оскар накинул её на него, как закутал, чтобы не мёрз. Вместо этого он натянул свою старую футболку, которая пахла только порошком и ничем больше. Нужно было идти к родителям. Он был уверен: мама взбодрит, сёстры развеселят, а запах кофе и свежей выпечки на кухне прогонит эту тоску. Ландо нужен был совет, который может дать только мама, который не нужно расшифровывать, который не требует уточнений. Он просто знал, как сделать больно менее больно. Пока он шёл по дорожке от гостевого дома к главному, мимо фонтана, который так и не починили, мимо идеально подстриженных кустов, мысли крутились без остановки. «Как начать? Что сказать? "Мам, я боюсь уезжать"? "Мам, кажется, я влюблён, и это пугает меня больше, чем любой переезд"? "Мам, что мне делать, если он не ответит?"» Он не успел придумать правильное начало. Дверь основного дома распахнулась прямо перед его лицом. На пороге стояла Фло — младшая сестра, вечно с телефоном в руках, вечно куда-то спешащая. Она что-то весело печатала, улыбаясь экрану, и увидела Ландо только в последний момент. Её глаза расширились, она затормозила так резко, что едва не врезалась носом в его грудь. — Ландо!!! — выдохнула она, хватаясь за косяк свободной рукой. — Ты меня испугал! — Я тебя? — Ландо улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Ты завтракать? — она уже пришла в себя, приобняла его за плечи, встав на цыпочки, и быстро чмокнула в щёку, не отрывая взгляда от экрана. — Ага… да, наверное, — ответил Ландо, чувствуя, как теплота её объятия немного разгоняет холод внутри. — Я к маме поговорить. — Она на кухне! — Фло махнула рукой куда-то в сторону дома и, ещё раз сжав его плечи, побежала к бассейну, где уже слышался плеск воды. Ландо шагнул внутрь. И сразу же на него навалился запах дома. Не просто еды, а чего-то до боли знакомого, такого, что напоминало о беззаботном детстве, о воскресных утрах, когда можно было не вставать с постели, а потом спускаться на кухню и есть мамины блинчики. Запах ванили и корицы смешивался с ароматом свежего кофе, и от этого коктейля комок в горле стал ещё больше. Мама сидела на кухне одна, перед нетронутой чашкой кофе. Видимо, она только что закончила готовить, на плите ещё дымилась сковорода, а на столе в тарелке лежали несколько остывающих блинчиков. Девочки уже поели и убежали, оставив после себя только липкие кружки и крошки на столешнице. — Ландо! — мама обернулась на звук шагов, и её лицо озарилось улыбкой. — Ты чего не сказал, что на завтрак придёшь? Я бы что-то приготовила! — Да мам… — Ландо подошёл к столу, сел на стул напротив, чувствуя себя маленьким и растерянным, как в детстве. — Можно просто сендвич сделать. — Точно? — Циска уже встала, засуетилась, открывая холодильник, доставая сыр, ветчину, помидоры. Ей хотелось накормить его чем-то большим, чем просто куском хлеба. — Конечно, — кивнул Ландо, наблюдая за её руками. — Я вообще пришёл… ну… поговорить. Циска замерла на секунду с сыром в руке, потом отложила его в сторону и вернулась к столу. Её взгляд стал внимательным и обеспокоенным. Она села напротив, прямо перед ним, и положила свои тёплые ладони на стол. — Что такое, милый? — спросила она тихо. В её голосе было столько готовности слушать, принимать, не осуждать, что Ландо захотелось разреветься. Перед ним тут же оказалась кружка. Циска налила сок, даже не спрашивая, какой, и пододвинула к нему. Она всегда знала, что нужно. — Я хотел поговорить… — Ландо обхватил кружку руками, чувствуя прохладу стекла. — Насчёт переезда. И Оскара. — А что такое? — мама чуть наклонила голову, и в её глазах мелькнуло понимание. — Ты же и так живёшь отдельно. Будешь скучать? Я то точно буду. — Конечно, буду, мам… — Ландо сделал глоток, сок был кислым, освежающим, немного прочистил голову. — Просто, не знаю… Это другой город. Другие люди. Всё по-другому. — Малыш, — Циска взяла его руку в свою, погладила большим пальцем. — Все когда-то переезжают. Это страшно, да. Но с тобой будет Макс. А мы никуда не денемся. Всегда будем ждать тебя здесь. — Да, я понимаю… — Ландо посмотрел на их переплетённые руки. — Просто эти перемены… — А что с Оскаром? — мама спросила это так мягко, насколько могла. Но в её глазах Ландо видел, что она давно ждала этого вопроса. Или знала ответ. Ландо оглянулся. Проверил, нет ли в дверях папы или сестёр. Циска заметила это, сразу же придвинулась ближе, наклонилась к нему через стол и положила свою другую руку поверх их сцепленных. — Просто он мне… — Ландо замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. Как трудно произнести это вслух, даже маме. Даже той, кто знала его с рождения. — Наверное, он мне нравится, мам. — Ох, милый… — Циска выдохнула, но в этом не было ужаса или разочарования. Было только облегчение от того, что он наконец сказал. — Ты уверен? — Да, мам… — Ландо посмотрел ей прямо в глаза. — Он… я не знаю, как объяснить. У меня такого никогда не было. Ни с кем вообще. — А он..? — мама не договорила, но Ландо понял. — Я… я не знаю, честно, — признался он, чувствуя, как жар заливает щёки. — Макс говорит, что он тоже… ну, это… А я не знаю. Я хочу верить, но тяжело. — Ну, раз Макс говорит, — мама улыбнулась самой мягкой, понимающей улыбкой, от которой на душе становилось теплее, — значит, это точно правда! — она чуть сжала его руку. — Ты же у меня такой хороший, Ландо. Как ты можешь кому-то не понравиться? — Он говорил, что ему не нравятся парни… — Ландо сглотнул комок в горле. — Но он блин… он противоречит сам себе! Я запутался, мам. Мне от этого так тяжело… — Малыш, — Циска смотрела на него серьёзно, но без тени осуждения. — Иногда люди не понимают сами себя. Боятся. Поговори с ним. — Ты думаешь? — спросил Ландо, и в его голосе прозвучала детская надежда, с которой он в детстве спрашивал, правда ли, что Санта существует. — Да, — твёрдо сказала мама. — Стоит поговорить. Откровенно. Как ты сейчас со мной. Ландо выдохнул. Стало чуть легче, только чуть-чуть, самую малость, но дышать уже было не так больно. — Только не говори папе, ладно? — попросил он, снова бросая взгляд на дверь. — Я не хочу, чтобы он знал. Пока. — Мы же с ним это обсуждали, — мягко напомнила Циска. — Он тогда был не против. — Правда, мам, не стоит, — Ландо покачал головой. — Я не хочу с ним это обсуждать. Не сейчас. Пожалуйста. Мама посмотрела на него внимательно, а потом кивнула. — Хорошо, милый. Как скажешь. Она встала, обошла стол, обняла его за плечи и прижала к себе. От неё пахло ванилью и чем-то домашним, тем самым, что он будет вспоминать в Лос-Анджелесе. Ландо закрыл глаза и позволил себе просто побыть в этом объятии. Там, где всё ещё было правильно, где ещё можно было спрятаться от будущего.

***

Оскар сидел в своей комнате, смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как внутри всё сжимается от одной только мысли, что сейчас придётся спуститься вниз. Мама, конечно, была рада, что он вернулся. Встретила расспросами, от которых Оскар отмахивался односложными «нормально», «хорошо», «ничего особенного». Она не давила, но в её взгляде Оскар видел то самое материнское «я знаю, что ты что-то недоговариваешь». Отец вернулся из командировки ночью, когда Оскар делал вид, что спит, уткнувшись в подушку и слушал, как внизу хлопает входная дверь, как тяжёлые шаги поднимаются по лестнице, как голоса родителей сливаются в приглушённый, ровный гул. Он не вышел поприветствовать. Сделал вид, что не слышал, потому что если бы он вышел, пришлось бы отвечать на вопросы. А он не был готов отвечать на вопросы. Не был готов рассказывать про Ландо. Не был готов смотреть в глаза отцу и врать. За завтраком отец сидел на своём обычном месте, во главе стола, с телефоном в руках. Мэй что-то радостно щебетала про школу, Хэтти ковыряла вилкой яичницу и бросала на Оскара быстрые, понимающие взгляды. — Ну, — отец отложил телефон и посмотрел на Оскара поверх чашки. В его взгляде не было тепла, но не было и холода. — Рассказывай. Как съездил? Как там Ландо? Оскар почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Нормально, — ответил Оскар, не поднимая глаз. Он резал блинчик на мелкие кусочки, хотя есть совсем не хотелось. — Поездка норм. — Норм? — отец чуть приподнял бровь. — Это всё, что ты можешь сказать? Две ночи в чужом городе, и просто «норм»? — А что ещё говорить? — Оскар пожал плечами. — Погода была хорошая. Выступление у него удачное. Всё. Он чувствовал на себе тяжёлый, оценивающий взгляд отца, будто он сканировал его на предмет чего-то, чего Оскар не говорил. Мэй перестала жевать, переводя взгляд с отца на брата. Хэтти выразительно закатила глаза, давая понять, что поддерживает, но она не вмешивалась. — Ландо… — отец повторил имя, растягивая гласные. — Тот самый парень, с которым ты последнее время постоянно гуляешь? — Мы просто друзья, — слишком быстро ответил Оскар и сам мысленно выругался. — Я и не спрашиваю про «просто», — отец отпил кофе. — Я спрашиваю, кто он. Чем занимается. Какая у него семья. Ты приводил его в наш дом, а я его даже не видел. — Ты был в командировке, — напомнил Оскар, и в его голосе проскользнула колючая нотка, которую он ненавидел в себе. — Я знаю, что был в командировке, Оскар. Поэтому спрашиваю. За столом повисла тишина. Мэй, уловив напряжение, тихонько слезла со стула и вышла из кухни, унося с собой свою тарелку. Хэтти осталась, скрестив руки на груди и наблюдая за разговором как за теннисным матчем. — Он музыкант, — выдавил Оскар. — Поступил в колледж. Живёт с родителями. Всё. — Музыкант, — отец повторил это слово с интонацией, которую Оскар не смог расшифровать. — И что, собирается этим зарабатывать? — Пап, — встряла Хэтти, и в её голосе послышалось раздражение. — Не начинай. — Я ничего не начинаю, — отец даже не посмотрел на неё. — Я просто пытаюсь понять, с кем мой сын проводит всё своё время. Оскар сжал вилку так, что пальцы побелели. Внутри всё кипело. Хотелось сказать что-то резкое, грубое, такое, чтобы отец отстал. Чтобы перестал задавать эти вопросы, от которых внутри всё сжималось. Чтобы уехал обратно в свою командировку, где он был большую часть времени и где его присутствие не давило так сильно. — Он хороший, — сказал Оскар тихо, глядя в тарелку. — Лучше, чем многие, кого я знаю. Отец помолчал. Посмотрел на него, потом отодвинул чашку и встал из-за стола. — Ладно, — сказал он, направляясь к выходу. — Познакомишь как-нибудь. По-настоящему. Он вышел, и тишина, которая наступила вслед за ним, была тяжелее, чем любой разговор. Хэтти посмотрела на Оскара, открыла рот, чтобы что-то сказать, но он перебил её, не поднимая головы. — Не надо. Хэтти вздохнула, встала и, проходя мимо, легонько сжала его плечо. — Он просто волнуется, — сказала она тихо. — По-своему. — Я знаю, — ответил Оскар в пустоту. — Но мне от этого не легче. Он остался сидеть один. Перед ним остывал завтрак, который он так и не доел. За окном начинался новый солнечный, тёплый день, такой же, как в Сан-Франциско. Но здесь, на этой кухне, в этом доме, солнце почему-то не грело. Он подумал о Ландо. О том, как тот болтал с его мамой, как легко и естественно вписался в этот дом. О том, как отец даже не видел его, но уже выносил суждения. О том, как они с Ландо держались за руки на пирсе, и как страшно было бы сделать то же самое здесь. Он достал телефон, открыл диалог. Что он мог сказать? Что ему страшно? Что он не знает, как смотреть в глаза отцу и врать про «просто друзей»? Что он боится, что однажды правда вырвется наружу, и тогда всё рухнет? Он не написал ничего. Просто выключил экран, убрал телефон в карман и пошёл к себе в комнату. В доме было тихо. Отец, наверное, ушёл в кабинет. Мама мыла посуду на кухне, звон тарелок доносился приглушённо, сквозь стены. Хэтти включила музыку в своей комнате. Телефон в кармане завибрировал. Оскар достал его, и экран загорелся. Ландо: скучаю Всего одно слово, от которого внутри всё оборвалось, а потом разлилось тёплой волной. Оскар смотрел на это «скучаю» и не знал, что ответить. Потому что он скучал тоже, скучал прямо сейчас, сидя в своей комнате, слыша шаги отца за стеной. Он скучал по тому, как Ландо обнимал его на пирсе. По тому, как легко было дышать в чужом городе, где никто на них не смотрел. Он не написал ничего. Просто поставил реакцию — красное сердечко и отложил телефон.

***

Оск принцесса: Прости Ландо Я был занят Я тоже скучаю Честно Очень Ландо: на первый раз поверю Оск принцесса: Ты обиделся? Ландо: не немного расстроился но потом понял что мы виделись пару часов назад и были несколько дней вместе так что забей Оск принцесса: Я правда соскучился Честно честно Когда сможем увидеться? Ландо: я не знаю… сегодня обещал родителям и сестрам с ними побыть ноооооо вечером я свободен я весь твооой принцесса Оск принцесса: Я приеду к тебе? Ландо: нет я к тебе приеду Оск принцесса: Папа вернулся Никак Ландо: так тем более буду в 6 Оск принцесса: Хорошо… Времени до приезда Ландо было много. Оскар спустился в гостиную, устроился на ковре с Мэй, которая тут же принялась строить из лего какую-то немыслимую конструкцию, и делал вид, что участвует. Подавал детали, кивал, когда сестра объясняла, куда что крепить, но мысли его были далеко. Он крутил в голове одну и ту же мысль. Почему рядом с Ландо он такой слабый? Почему он так боится всего? Не того, что подумают другие — это он понимал. Родители, Логан с его колючим взглядом, школа, все эти «а у тебя есть девушка?», «а почему вы так близко сидите?», «а вы просто друзья?». Это давило, пугало и заставляло сжиматься. Но наедине? Когда они вдвоём, когда никто не смотрит, когда можно дышать свободно, почему он всё равно не может быть самим собой? Он же совсем не тот, кого знает Ландо. Оскар замер с кубиком в руке, глядя сквозь него куда-то в стену. Мэй что-то возмущённо сказала, выхватила деталь и принялась крепить сама, но он даже не заметил. Я намного более инициативный, чем он думает, — пронеслось в голове. — Намного более резкий. Более требовательный. Я могу быть жёстким. Я могу настаивать. Я могу не отводить взгляд и не извиняться за то, что хочу. Почему же с ним я превращаюсь в того, кто вечно ждёт разрешения? Ответ пришёл не сразу, но пришёл. Потому что он боялся. Боялся, что если покажет себя настоящего — резкого, требовательного, жадного до него, Ландо испугается. Или подумает, что Оскар стал таким только из-за поцелуев, из-за близости. Или, что ещё страшнее, поймёт, что Оскар давно уже не «просто друг», а кто-то, кто хочет слишком многого. А что, если Ландо это понравится? — мелькнула мысль, и Оскар замер. Что, если Ландо устал быть тем, кто всегда делает первый шаг? Кто обнимает, когда Оскар замирает. Кто целует, когда Оскар молчит. Кто ждёт, пока Оскар соберётся с духом, чтобы просто взять за руку. Оскар вспомнил их разговор на парковке перед отъездом из Сан-Франциско. Как Ландо спросил, сможет ли он обнимать его дома. Как в его голосе дрожала неуверенность. Как он боялся, что Оскар снова начнёт отстраняться. Ландо устал, не от Оскара, нет, а от необходимости постоянно быть тем, кто тянет их обоих вперёд. От того, что его чувства всегда на виду, а Оскар прячет свои. Оскар больше не проявит эту свою вечную осторожность, это «а можно?», «а не слишком ли?», «а вдруг он передумает?». Когда они одни, только вдвоём, без чужих глаз, он перестанет быть тем, кто отводит взгляд. Он будет тем, кто смотрит в ответ. Кто обнимает первым. Кто не спрашивает разрешения, потому что Ландо и так дал его уже сто раз — просто Оскар боялся взять. Решение пришло как усталость от собственного страха. Оскар выдохнул, чувствуя, как внутри, где всё это время было тяжело, становится чуть легче, не намного, но хоть как-то. — Оскар, ты мне мешаешь! — Мэй дёрнула его за рукав, возвращая в реальность. — Ты неправильно держишь! — Прости, — сказал он и поправил деталь. — Давай теперь так. Мэй довольно кивнула и продолжила строить. А Оскар сидел на ковре, чувствуя, как в кармане тяжелеет телефон, и ждал. Вечером, когда Ландо приедет, он попробует. Не сразу, не с порога, не оглушая его напором, а так, постепенно, шаг за шагом. Сначала взгляд — не отводить глаза, когда Ландо смотрит. Смотреть в ответ, смотреть так, чтобы тот понял — Оскар не боится. Потом прикосновение — не ждать, пока Ландо обнимет первым, а самому шагнуть вперёд, положить руку на поясницу, притянуть ближе. Потом слова — не «прости», не «я не умею», а что-то настоящее. «Я ждал». «Я хотел». «Я тоже думал о тебе». Оскар не знал, получится ли, но он хотя бы попробует. Потому что если он будет продолжать в том же духе — вечно отступать, вечно сомневаться, вечно ждать, пока Ландо сделает всё за них двоих, он однажды просто не выдержит. Или, хуже, Ландо устанет ждать. — Так, — Мэй отодвинула готовую башню и посмотрела на брата с подозрением. — Ты сегодня какой-то странный. У тебя кто-то есть? Оскар моргнул. — Что? — Ну, — Мэй пожала плечами с видом человека, который знает о жизни больше, чем ему положено. — Ты улыбаешься. Без причины. Так бывает, когда кто-то нравится. Оскар открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «глупости», «ничего подобного», «не выдумывай». Но слова застряли в горле, потому что Мэй смотрела на него своими детскими, но какими-то слишком взрослыми глазами, и врать ей не хотелось. Он не ответил, а взял следующий кубик и протянул ей. — Давай дальше строить. Мэй хмыкнула, но продолжила. А Оскар сидел на ковре, чувствуя, как внутри, где ещё недавно было тяжело и страшно, начинает разгораться что-то тёплое, похожее на надежду.

***

Оскар спускался вниз, чтобы предупредить родителей, что Ландо вот-вот приедет. Но застал их прямо в коридоре, мама уже застегивала сумку, а отец держал в руке ключи от машины. — О, Оскар! — мама обернулась на звук его шагов. — Мы в магазин за продуктами и парочка дел в городе есть. Не теряй. — Ааа… да, хорошо. Оскар глянул на время на экране телефона. 5:55. Сердце на секунду остановилось, а потом заколотилось ещё быстрее. Ландо будет с минуты на минуту, а родители прямо здесь, в коридоре, у двери. Отец уже открывал входную дверь, пропуская маму вперёд. — Скоро вернёмся, — бросил он через плечо, и они вышли. Оскар стоял, слушая, как затихают шаги на крыльце, как хлопает дверца машины, как мотор заводится и звук удаляется. Только когда машина скрылась за поворотом, он выдохнул. Не думая, Оскар побежал вверх по лестнице, распахивая дверь Хэтти без стука. — БОЖЕ! ОСКАР! — Хэтти подскочила на кровати, выронив телефон. — Ты мог постучать?! Он даже не извинился. Встал в дверях, тяжело дыша после бега, и выпалил: — Хэтти… сейчас приедет Ландо. И… я прошу, блин, не говори родителям, что он тут. — Чего? С чего бы это? — Хэтти, я прошу… ладно? Она посмотрела на него внимательно, прищурилась, но кивнула. — Ладно, ладно. Но если тебя спалят — я не при делах. — Конечно! Оскар уже развернулся, чтобы бежать дальше, но Хэтти крикнула ему в спину: — И ты мне всё обязательно расскажешь! — Нечего рассказывать! — донеслось уже с лестницы. Он скатился вниз, подлетел к входной двери и распахнул её в тот самый момент, когда Ландо выходил из такси. Тот был в зипке Оскара, капюшон был опущен, кудри растрепались на ветру, а на лице сияла самая солнечная, тёплая улыбка, от которой у Оскара внутри всё переворачивалось. Ландо тут же заметил его, улыбнулся шире и помахал рукой. Оскар расплылся в довольной улыбке и тут же напомнил себе о том, что обещал. Сегодня он не будет тем, кто ждёт. Сегодня он будет тем, кто делает. — Привет, принце… — начал было Ландо, делая шаг к крыльцу. Оскар не дал ему договорить. Он резко, но не больно дёрнул Ландо за руку, затаскивая внутрь, прямо в прихожую, где прижал его спиной к стене, на секунду замирая так близко, что почувствовал запах его духов. — Тихо, — выдохнул Оскар, глядя прямо в глаза. — Родители не знают, что ты должен был приехать. Они в магазине. Но Мэй ничего не должна знать. — А Хэтти? — Ландо смотрел на него снизу вверх, и в его глазах мелькало удивление, смешанное с чем-то тёплым. — Она не расскажет, — ответил Оскар. Он не отпустил его руку. Наоборот, крепко переплёл их пальцы, без той привычной робости, с которой он делал это раньше. Повёл за собой вверх по лестнице, мимо комнаты Хэтти, откуда уже доносилась приглушённая музыка, мимо ванной, прямо в свою комнату. Только дверь за спиной Ландо закрылась, как из комнаты Хэтти заиграла громкая музыка, настолько громкая, что отрезала весь этаж от реальности. Хэтти сделала это специально, Оскар был уверен. Он услышал, как щёлкнул замок под его пальцами, Оскар закрыл дверь, даже не думая, на автомате. А потом повернулся к Ландо. Тот стоял у двери, прислонившись спиной к косяку, и смотрел на него с каким-то новым, незнакомым выражением. В его глазах не было лёгкой насмешки, а было внимание и растерянность. — Я скучал, — сказал Оскар. Слова вырвались сами, и он даже не испугался. Не отвёл взгляд, не поправился. Просто сказал, как есть. Он шагнул вперёд, сокращая расстояние, и его руки сами нашли талию Ландо. Обхватили, притянули к себе сильно и требовательно, без той вечной осторожности, которая обычно заставляла его замирать в сантиметре и спрашивать взглядом «можно?». — Оскар… — Ландо положил ладони ему на плечи, но не оттолкнул, не напрягся. Только смотрел широко раскрытыми глазами. — Ты чего? Он и правда растерялся. Оскар видел это по тому, как дрогнули его ресницы, как чуть приоткрылись губы. Ландо привык быть тем, кто наступает, кто обнимает первым, кто тянется за поцелуем. А сейчас Оскар перехватил инициативу, и Ландо, кажется, не знал, что с этим делать. — Говорю как есть, — Оскар сжал пальцы на его талии чуть сильнее. — Я правда соскучился. — И я… — выдохнул Ландо. Его руки на плечах Оскара дрогнули, а потом он притянул его ближе, так, что между ними не осталось пространства. Ладони Ландо скользнули по плечам вверх, обвили шею, пальцы запутались в волосах на затылке. Они стояли посреди комнаты, прижавшись друг к другу, и Оскар чувствовал, как бьётся сердце Ландо где-то в груди. Чувствовал его тёплое, сбивчивое двхание. Чувствовал, как пальцы Ландо сжимаются в его волосах, будто он боялся, что Оскар сейчас отстранится. Оскар не отстранился. Он наклонил голову и уткнулся носом в его шею, вдохнул знакомый, такой родной запах древесных духов, смешанный с чем-то сладким. И подумал: «Это только начало». Оскар не помнил, кто сделал первый шаг к кровати. Может, он сам. Может, Ландо потянул его за собой. Они двигались вместе, не размыкая объятий, не отрываясь друг от друга, и Оскар чувствовал, как колени упираются в край матраса, как тело теряет равновесие, как они падают вдвоём, сплетённые и неразделимые. Ландо оказался снизу. Оскар — сверху, нависая, опираясь на локти, глядя в его расширенные, чёрные глаза. В полумраке комнаты, сквозь неплотно задернутые шторы, Ландо казался каким-то нереальным. Кудри разметались по подушке, губы были приоткрыты, и он смотрел на Оскара так, будто тот был единственным в этом мире. — Оскар… — выдохнул Ландо. Оскар не выдержал. Он наклонился и поцеловал его жадно, глубоко, без той нежности, с которой они прощались у машины. Теперь не было места осторожности. Оскар целовал так, как хотел все эти дни, когда лежал в своей кровати и прокручивал в голове каждое их прикосновение. Ландо ответил сразу. Его руки скользнули под футболку Оскара, пальцы впились в спину, притягивая ближе, вжимая в себя. Он тихо, сдавленно застонал прямо в губы Оскару, и этот звук отдался где-то внизу живота горячей и тягучей волной. Оскар целовал его губы, уголки губ, скулы, прикусывал нижнюю губу, снова возвращался к губам. Его руки блуждали по телу Ландо, по плечам, по груди, по талии, по бёдрам. Он хотел чувствовать всё. Запомнить каждую линию, каждый изгиб, каждый вздох, который вырывался из Ландо, когда Оскар нажимал чуть сильнее или проводил пальцами по чувствительному месту. А потом Оскар услышал шаги в коридоре. Он замер на секунду, его плечи напряглись, и взгляд метнулся к двери. Сердце сжалось, потом заколотилось с такой силой, что, казалось, Ландо должен был это чувствовать. Ландо почувствовал. Его руки на спине Оскара сжались, но не от испуга, а от нетерпения. Он мягко взял Оскара за подбородок и повернул его голову обратно, заставляя смотреть в глаза. — Не смотри туда, — прошептал Ландо. — Смотри на меня. Шаги стихли, дверь в комнату Хэтти скрипнула. Оскар выдохнул, чувствуя, как напряжение в плечах понемногу отпускает. — Это просто Хэтти, — сказал он, и в голосе его проскользнуло облегчение. — Я знаю, — Ландо провёл большим пальцем по его щеке, погладил скулу. — Иди сюда. Оскар снова поцеловал его. На этот раз медленнее, но не менее жадно. Он чувствовал, как тело Ландо расслабляется под ним, как он тает в его руках, как его пальцы гладят спину Оскара уже не требовательно, а успокаивающе. И Оскар позволил себе раствориться. Позволил себе забыть, что за стеной Хэтти с её громкой музыкой, что внизу Мэй, которая может попытаться зайти в любую секунду, что родители в магазине, но вернуться могут в любой момент. Он лежал на Ландо, чувствуя его тепло, его дыхание, его руки, и думал только об одном: «Как же хорошо. Почему я так долго боялся?» Он целовал его губы, потом спустился к подбородку, к шее. Ландо запрокинул голову, открываясь, доверяя, и Оскар воспользовался этим. Он прикусил кожу на шее не больно, а так, чтобы оставить след. Чуть выше того места, где ещё виднелись бледные пятна от засосов, которые не успели пройти. Ландо выдохнул громко, и его пальцы вцепились в плечи Оскара. — Ещё, — прошептал он. — Оскар, ещё. Оскар послушался. Он целовал шею Ландо, проводил языком по ключицам, снова поднимался к губам, и время будто застыло. А потом — стук в дверь. Оскар замер, внутри всё рухнуло, а потом сжалось. Сердце, которое только что билось ровно и спокойно, теперь колотилось где-то в ушах. — Оскар? — голос мамы был приглушённым, но отчётливым. — Ты спишь? Оскар не двигался. Он смотрел на дверь, и в голове билась одна паническая мысль: «Не открывать. Она уйдёт». Ландо под ним тоже замер. Его руки на спине Оскара напряглись, но он не отстранился, только посмотрел на дверь, потом на Оскара, и в его глазах мелькнул страх. — Оскар, — снова позвала мама. — Я зайду? — Нет! — выпалил Оскар, и голос его прозвучал слишком громко, слишком резко. Он тут же прижал ладонь ко рту Ландо предупреждающе, заставляя молчать. Ландо не сопротивлялся, только лишь смотрел на него снизу вверх широко раскрытыми глазами. — Я сплю, мам, — уже тише добавил Оскар. — Устал. Не заходи. На секунду повисла тишина. Оскар чувствовал, как под его ладонью Ландо дышит часто и нервно. Чувствовал, как его собственное сердце колотится где-то в висках. — Ладно, — сказала мама. — Отдыхай. Я потом зайду. Её шаги начали удаляться. Сначала по коридору, потом вниз по лестнице. Оскар выдохнул так глубоко, будто не дышал всё это время. Убрал ладонь со рта Ландо и уронил голову ему на плечо. — Твою мать, — прошептал он в ткань футболки. Ландо тихо и нервно рассмеялся. Его рука легла на затылок Оскара, пальцы запутались в волосах, поглаживая. — Дыши, — сказал он. — Всё нормально. Оскар поднял голову и посмотрел на него. Ландо улыбался устало, но так тепло. В его глазах всё ещё плескался страх, но где-то глубоко, на самом дне, горел огонь, ради которого Оскар готов был рисковать. — Ты в порядке? — спросил Ландо тихо. Оскар кивнул. Он не был в порядке, потому что внутри всё дрожало и колотилось. Но при этом, странное дело, он чувствовал себя живее, чем когда-либо.

***

Ландо ехал на гольф. Перед этим нужно было заехать за Максом и Киганом, конечно. Ландо, если честно, сам предложил поиграть вместе, когда Макс обронил что-то про гольф. Погода стояла отличная, солнце уже вовсю светило, и даже сквозь чёрное поло Ландо чувствовал, как жар пробирается под ткань, заставляет кожу гореть. Он понял, что они выбрали не самый удачный день для игры под открытым небом, но отступать было поздно, да и не хотелось. Где-то на полпути Ландо вдруг осознал, если сильно притянуть за уши, то дом Оскара оказывался как раз по пути к Максу. Ну, или почти по пути. С небольшой петлёй, которая добавляла к маршруту каких-то десять минут. Десять минут, чтобы свернуть, проехать лишние пару кварталов и оказаться у знакомого крыльца. Он не думал долго, точнее вообще не думал. Рука сама потянулась к телефону, пальцы заскользили по экрану, набирая сообщение, будто тело знало, что делает, ещё до того, как голова успела сформулировать мысль. Ландо: принцесса доброе утро ты спишь? Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал. Оскар всегда отвечал быстро, даже когда говорил, что только открыл глаза. Ландо улыбнулся экрану, прижимая телефон ближе. Оск принцесса: Доброе утро, Ландо Уже не сплю Только вот глаза открыл Ландо: о так мне повезло ждииии я скоро подъеду Оск принцесса: Эээ Для чего? Ты же на гольф Ландо: ну мне по пути к Максу надо кое что тебе отдать Оск принцесса: Ты меня напрягаешь. Я боюсь. Не выйду. Ландо: Оскар! Оск принцесса: О как заговорили… То есть я теперь Оскар… Ландо: так не манипулируй мной я напишу и буду ждать тебя у машины Ландо откинул телефон на пассажирское сиденье, даже не проверив, что ответил Оскар. Потому что он всё равно приехал бы, и Оскар это знал. Они оба это знали. Маршрут он выстроил в голове за секунду: сначала кофейня, где делали лучший горячий шоколад во всей Калифорнии. Та, которую он открыл для себя пару месяцев назад и с тех пор не мог забыть. Потом — дом Оскара, а потом — к Максу. Получался небольшой крюк, но проехать лишние десять минут не составляло никакого труда. Особенно, когда знаешь ради кого. В кофейне было пусто. Бариста узнал его, хотел было начать делать стандартный заказ, но Ландо взял самый большой горячий шоколад, который только там был. Стакан был тяжёлым, тёплым, через картонную стенку чувствовалось, как жидкость переливается внутри. Бариста чуть удивлённо посмотрел на него, поднял бровь, но ничего не сказал. Только хмыкнул, мол, в такую жару, да горячий шоколад, да ещё и с утра пораньше, кто ж так делает. Но Ландо было всё равно. От стакана шёл такой густой, невероятный запах шоколада, молока, корицы и чего-то ещё, от чего внутри сразу становилось тепло. Ландо едва сдержался, чтобы не сделать глоток прямо сейчас по дороге, но нет, это было не для него.

***

Ландо: выходи я чуть сбоку стою чтоб не видно было!!! Оск принцесса: Да все спят еще Выхожу Оскар глянул на себя в зеркало перед тем, как открыть входную дверь. Щёки горели, глаза блестели каким-то чуть нервным блеском от недосыпа, от волнения и от предвкушения. А на губах застыла совершенно дурацкая, широкая улыбка, которую он не мог контролировать. Таким Оскар себя не видел никогда. Да и не думал, что когда-нибудь увидит. Он провёл ладонью по волосам, они торчали во все стороны, и ничего нельзя было с этим сделать. Оскар только выдохнул и толкнул дверь. Утро было тихим, птицы перекликались где-то в кронах деревьев, где-то вдалеке слышался звук колёс, но всё это казалось очень далёким. Оскар свернул за угол, прошёл вдоль тротуара и увидел Ландо. Сердце, он мог поклясться, готово было выпрыгнуть из груди. Ландо стоял в паре метров, прислонившись бедром к машине, в руке держал стакан, из которого пахло шоколадом на всю улицу. На нём были узкие брюки, которые идеально сидели на его стройных ногах, облегали бёдра, подчёркивали каждую линию. И чёрное поло, которое сидело так, будто шили на заказ, не слишком свободно, не слишком в обтяжку, а ровно настолько, чтобы видно было плечи, грудную клетку, то, как Ландо красиво и аккуратно сложен. Кудри выбивались из-под кепки, торчали в разные стороны, и Оскар почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Он нервно сглотнул, но двинулся дальше, заставляя ноги слушаться. Ландо заметил его, лицо расплылось в широкой улыбке, ради которой Оскар готов был просыпаться в такую рань каждое утро. — Принцесса!!! — Ландо помахал рукой, отодвигаясь от машины и двигаясь навстречу. Он застыл прямо перед Оскаром, всего в шаге, так близко, что можно было разглядеть каждую веснушку на носу. Ландо переминался с ноги на ногу, не зная, то ли обнять, то ли похлопать по плечу, то ли сделать вид, что ничего не изменилось, что они просто два друга, которые встретились ранним утром, потому что один обещал что-то отдать. В его глазах мелькнула растерянность, совсем не похожая на того Ландо, который всегда знал, что делать. Оскар быстро обернулся по сторонам. Улица была пуста, в такую рань никто не гулял, не выгуливал собак, не бегал. Только редко машины проезжали мимо, не сбавляя скорости, не обращая внимания на двоих парней, застывших посреди тротуара. И, не думая, не позволяя себе отступить, Оскар притянул Ландо за талию одной рукой. Так, как делал это в комнате, когда никто не видел, когда можно было не бояться. Пальцы впились в ткань поло, чувствуя под ними тепло, то, как Ландо на секунду замер, а потом облегчённо выдохнул и прижался в ответ. — Тебе идёт… — Оскар запнулся, чувствуя, как щёки заливает жаром. Слова застревали, и он ненавидел себя за эту неловкость, которая появлялась, когда Ландо смотрел на него так. — Эм… форма для гольфа. Он отвёл глаза в сторону, пряча смущение, уставился куда-то на плечо Ландо, но руку не убрал, не смог. — Я красиво выгляжу? — Ландо улыбнулся так, что Оскару казалась, будто грудная клетка не выдержит. — Типа того, — буркнул Оскар, и внутри разлилось что-то тёплое, от чего хотелось улыбаться ещё сильнее, не скрывая. — Спасибо за комплимент, принцесса, — Ландо хмыкнул довольно. А потом он чуть склонил голову набок, разглядывая Оскара так, будто видел впервые. — Ты тоже очень милый, когда хочешь спать. Очень. Прям очень. Он протянул руку и сунул Оскару в ладони тёплый, тяжёлый стакан. Запах шоколада ударил в нос. — Это тебе. Держи, пока не остыл.

***

Они снова переписывались. Ландо теперь не уходил из чата, даже когда вёл машину. Ландо: я очень сильно хочу есть а мы будем играть в гольф Оск принцесса: Ты же сам предложил Сам хотел Чего ты ноешь? Ландо: потому что я не знал что будет жарко Оск принцесса: А у меня кондиционер Ты там сгоришь кстати Ландо: ну вот я хотел чтобы ты меня пожалел а ты меня еще и добиваешь все понял Оск принцесса: Ландо Не начинай Иди уже Ландо: ладно иду напиши если вдруг что целую Оск принцесса: Иди Я тоже Ландо заблокировал телефон, сунул в карман и, всё ещё улыбаясь, посигналил. Дом Макса встретил его привычной тишиной. Ландо заглушил двигатель, вышел, потянулся и огляделся. Район был тихий, зелёный, с аккуратными лужайками, где соседи уже возились с газонокосилками. Где-то пахло скошенной травой, и этот запах напоминал о детстве. Хлопнула дверь, и на крыльцо вышел Макс. Он был одет примерно так же — светлые шорты, поло, на голове уже красовалась кепка, которую Ландо подарил ему в прошлом году. Макс махнул рукой и направился к машине. Следом, буквально через пару секунд, показался Киган — чуть более расслабленный, в свободной футболке, без кепки, с телефоном в руках. — Привееет! — крикнул Ландо, открывая дверь и забираясь обратно на водительское сиденье. — Залезайте, жарко. Макс привычно плюхнулся на переднее пассажирское, а Киган — назад. Сразу же пахнуло уличным теплом, Ландо завёл двигатель, включил музыку, что-то из их старого, знакомого, под что они ещё в школе гоняли. Машина тронулась с места. В салоне играла музыка, Макс что-то рассказывал про квартиры, которые они должны были посмотреть завтра. Ландо слушал вполуха, иногда вставляя «ага» или «да ну?», но мысли его были далеко. Точнее, не далеко, а там, где он оставил Оскара. В какой-то момент зашуршала ткань. Ландо не обратил внимания, пока не услышал голос Кигана с заднего сиденья: — Это ссадины? Тебя кто-то душил? Ландо взглянул в зеркало. Киган больше не смотрел в телефон. Он вытянул шею, рассматривая шею Ландо. — В смысле? — спросил Ландо, хотя прекрасно понял, о чём речь. Внутри похолодело. — А, да… угу. — На него напали, — сказал Макс с такой интонацией, что Ландо захотелось треснуть его по затылку. Киган перевёл взгляд с шеи Ландо на Макса, потом обратно. Прищурился, будто что-то прикидывая в уме, потом снова наклонился ближе. Выражение его лица менялось постепенно: от недоумения к сомнению, от сомнения — к шоку. — Стой… — медленно протянул он. — Это… типа… Это засосы? — Нет, — слишком быстро ответил Ландо, сжимая руль. Киган изучал его ещё несколько секунд. Потом откинулся на сиденье и выдал: — Охренеть. У тебя в Сан-Франциско кто-то был. — Не было там никого, — буркнул Ландо, чувствуя, как начинает гореть лицо. — Да я вижу, что был! Ты весь в засосах! Причём свежих. Ты собрал всех девушек за одни выходные? Охренеть, Ландо. Я думал, ты уже перерос это. Киган перевёл взгляд на Макса и замер. В салоне повисла тишина. Макс сидел, сложив руки на груди, с блаженной улыбкой и смотрел прямо перед собой. Он молчал, но это молчание было хуже любого признания. — Макс, — медленно проговорил Киган, и в его голосе появились опасные нотки, — а ты чего такой довольный? — Я? — Макс сделал невинное лицо. — Я просто радуюсь хорошей погоде. Киган перевёл взгляд на Ландо, и тут его осенило. Ландо видел, как медленно расширяются его глаза, как приоткрывается рот, как брови ползут вверх, а потом всё замирает, и по лицу разливается осознание. — Оскар? — выдохнул Киган, не веря самому себе. Ландо промолчал. Он сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели. В висках стучало, в груди разрасталась тревога, крутилась только она мысль, что, если Киган сейчас расскажет всем, разрушит ту тишину, которую они так старательно оберегали. — Оскар… — повторил Киган уже не так громко. Тишина затянулась. Ландо продолжал смотреть в боковое зеркало, перестраиваясь в другой ряд. А потом Макс просто тихо хихикнул, прикрывая рот рукой. Киган перевёл взгляд на Макса, на то, как он самодовольно ухмыляется, и его лицо изменилось в последний раз. Не было ни шока, ни отрицания. Было только тихое, глубокое изумление, смешанное с чем-то похожим на уважение. — Охренеть, — повторил он, но теперь уже шёпотом. Ландо закатил глаза, пряча страх за напускным спокойствием. — Ты можешь не реагировать так? — буркнул он, чувствуя, как горят щёки. — Нет, не могу, — Киган смотрел на него с таким выражением, будто Ландо только что признался в чём-то нереальном. — Так это всё время, пока вы там были? Это с ним? Это из-за него ты домой не рвался? — Из-за него, — сказал Макс за Ландо, и в голосе его было столько гордости, будто он сам лично устроил эту поездку. — Дай угадаю, — Киган откинулся на сиденье, скрестив руки на груди. — Ты, — он ткнул пальцем в Макса, — знал. И ты, — палец переместился на Ландо, — ничего мне не сказал? — Угу, — ответил Макс, и в этом «угу» было столько довольства, что Ландо захотелось его стукнуть. — Я не был уверен, что это… — начал Ландо, но Киган перебил его: — Ты? Не был уверен? Ландо, на тебе живого места нет! — Так, — Ландо вскинул руку, не отрывая взгляда от дороги. — Во-первых, засосы были сделаны по обоюдному согласию. Во-вторых, Оскар не знает, что ты узнал. Я не знаю, как он отреагирует. — Ну-ну, — Киган покачал головой. — Реально Оскар. — Ты кому-нибудь расскажешь? — голос Ландо прозвучал тише, чем он хотел, и в нём проскользнул тот самый страх, который он так долго прятал. — Нет, — Киган ответил быстро. Почти возмущённо. — Ты чего? Думаешь, я такой? — Не знаю, — честно сказал Ландо. — Поэтому и спрашиваю. Киган выдохнул, потёр лицо рукой, а потом тихо рассмеялся, качая головой. — Охренеть, — повторил он снова. — Я думал, Оскар вообще по девушкам. Я просто… даже не думал, что вы… Не думал, Ландо. Серьёзно. — Я тоже не думал, — тихо ответил Ландо. — Ну, — Киган наконец улыбнулся, и в этой улыбке было что-то тёплое. — Я рад за вас. Правда. Только давай в следующий раз без сюрпризов. А то у меня сердце слабое. Ландо выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение, которое держало его всё это время. — Договорились. Макс, который до этого сидел молча, вдруг хлопнул в ладоши и объявил: — Так, раз великая тайна раскрыта, предлагаю ехать за бургерами. Я умираю с голоду. — Мы же на гольф, — напомнил Ландо. — Сначала бургеры. — Ты серьёзно? Мы десять минут в пути. Играем час, потом едим. — Я не доиграю, если не поем, — заявил Макс. — Я упаду прямо на лужайке, и ты будешь меня нести до машины. Хочешь? Ландо закатил глаза. — Киган? — Я за, — Киган пожал плечами. — Ладно, — Ландо сдался, выкручивая руль на ближайшем перекрёстке. — Сначала бургеры. Но потом вы играете нормально. — Договорились, — хором ответили Макс и Киган. Машина свернула в сторону закусочной, оставляя позади тихие улочки и приближаясь к шумному центру. Музыка играла, Макс и Киган спорили о каких-то правилах, а Ландо смотрел на дорогу, чувствуя, как внутри разливается тепло.

***

Поле для гольфа встретило их идеально подстриженной травой, которая пахла летом, и тишиной, нарушаемой только редкими криками птиц и далёким гулом газонокосилки. Солнце уже поднялось высоко, заливая всё вокруг золотистым светом, но Ландо было всё равно. Он обожал гольф. Обожал эту игру с детства за то, что здесь не надо было никуда бежать, за то, что можно было просто стоять, дышать, смотреть на мяч и ни о чём не думать. Отец впервые привёл его сюда, когда Ландо едва мог держать клюшку. С тех пор многое изменилось, но это спокойствие, которое накатывало, стоило только взять клюшку в руки, осталось. Гольф был его медитацией. Местом, где мысли успокаивались, а тревога отступала, но сегодня было иначе. Сегодня что-то шло не так с самого начала. Ландо стоял на первой лунке, прищурившись от солнца, и смотрел на мяч так, будто видел его впервые. Макс уже сделал свой удар, не идеальный, но достойный и теперь стоял в стороне, опираясь на клюшку, и наблюдал за другом с лёгкой усмешкой. Ландо замахнулся. Движение вышло слишком резким. Мяч улетел куда-то вправо, в песчаную ловушку, и Ландо поморщился, чувствуя, как внутри закипает раздражение. За пару часов игры он загнал мяч в бункер пять раз. Такого не случалось с ним уже много лет. — Бро, ты чего? — Макс подошёл ближе, когда Ландо в очередной раз промазал. — Ты сегодня вообще не в форме. — В форме, — буркнул Ландо, не глядя на него. Он знал, в чём дело. Знал и ничего не мог с этим поделать. Мысли, которые обычно успокаивались, сегодня разбегались в разные стороны. И все они были об Оскаре. Ландо снова замахнулся, но перед глазами встала картинка, от которой пальцы дрогнули, и мяч снова ушёл влево, в очередной бункер. Он вспомнил, как они лежали на кровати, как Оскар смотрел на него сверху, какой у него был жадный взгляд. Как он целовал его шею, как прикусывал кожу, как Ландо выгибался ему навстречу и просил ещё. — Да что с тобой! — Макс уже откровенно смеялся. Ландо сжал клюшку сильнее, прогоняя воспоминания, которые были совсем не о гольфе. Вспомнилось, как Оскар прижимал его к стене, как его ладони скользили по талии, спускаясь ниже, сжимая ягодицы через ткань шорт. Вспомнилось, как Оскар целовал его жадно, глубоко, а Ландо тихо стонал, запуская пальцы в его волосы. Вспомнилось то чувство, когда они тёрлись друг о друга через ткань, и этого было слишком мало. — Ландо! — голос Макса вырвал его из мыслей. — Ты вообще здесь? — Здесь, — рявкнул Ландо и снова замахнулся. На этот раз мяч улетел в пруд. Ландо проводил его взглядом и почувствовал, как внутри закипает бессильная злость. На себя, на свои мысли, на Оскара, который сидел сейчас дома и даже не подозревал, что творится в голове у Ландо. — Так, — Макс отложил клюшку и скрестил руки на груди. — Иди, подыши. Без тебя поиграем. — Я в порядке, — Ландо покачал головой, но Макс только закатил глаза. — Ага, я вижу. Ты мяч в пруд загнал. Иди уже, не позорься. Ландо хотел возразить, но понял, что Макс прав. Он отошёл в сторону, к скамейке под деревом, где тень была гуще, а воздух прохладнее. Сел, вытянул ноги, достал телефон. Ландо: я тут вообще не в ресурсе мысли только о тебе причем не самые приличные это бесит Оск принцесса: Это какие например? Ландо: ну… такие ну ты понял не буду писать Оск принцесса: Пиши давай Ландо: ты лежишь? в кровати? Оск принцесса: Допустим Ландо: думаешь обо мне? Оск принцесса: Я похож на человека который будет в этом признаваться? Ландо: Оскар Оск принцесса: Ну? Допустим. Ландо прикрыл глаза на секунду. Ландо: я бы хотел чтобы ты думал обо мне так же как я о тебе только наверное менее пошло а то кто-то из нас должен оставаться приличным Оск принцесса: Приличным? Ты хочешь сказать что это я? Ландо: ну не знаю ты более воспитанный а у меня фантазия богатая Оск принцесса: Я заметил Ты там вообще играешь или просто телефон в руках держишь? Ландо: играю просто пауза Оск принцесса: Ландо Иди и выиграй А потом можешь мне все рассказать Все свои фантазии Ландо смотрел на экран и чувствовал, как сердце бешено бьется. Не то чтобы Оскар стал другим, нет, он всё ещё оставался собой — сдержанным, иногда неловким. Но между строк угадывался тот самый Оскар, который прижимал Ландо к стене в своей комнате, который целовал его шею. Тот Оскар, которого Ландо боялся спугнуть, тот самый, что обещал себе показать. И сейчас он был в этих сообщениях, в этом «можешь мне всё рассказать». Ландо: я тебе не только расскажу Оск принцесса: Я надеюсь А теперь иди и выиграй Я жду Ландо заблокировал телефон и встал. Внутри больше не было ни тревоги, ни раздражения. Вместо этого пришла холодная, спокойная уверенность. Та самая, которая всегда появлялась, когда он знал, чего хочет, и знал, что это у него уже есть. Он подошёл к Максу, который как раз готовился к удару. — Я вернулся, — объявил Ландо, беря свою клюшку. — Теперь берегись. Макс обернулся, окинул его взглядом и хмыкнул: — Ну наконец-то. Ландо занял позицию, прищурился, глядя на мяч, который лежал на идеально подстриженной траве. Солнце било в глаза, но он не отвлекался. Все мысли, которые до этого разбегались, вдруг встали на место. Он больше не думал ни о чём, кроме удара. И когда он замахнулся, то уже знал — мяч ляжет ровно туда, куда нужно. Удар вышел идеальным. Мяч пролетел ровно над лункой и мягко приземлился в считанных сантиметрах от цели. Следом — ещё один, и ещё. Ландо больше не промахивался. Каждое движение было точным, будто он вообще не отвлекался до этого, а просто давал друзьям фору. Макс ругался сквозь зубы, Киган присвистывал, когда Ландо снова и снова обходил их по очкам. На предпоследней лунке стало ясно: Ландо выигрывает. — Это просто нечестно, — Макс покачал головой, глядя, как мяч Ландо в очередной раз уходит точно в цель. — Ты что, специально в начале поддавался? — Не поддавался, — ответил Ландо, пряча улыбку. — Просто мысли не мог собрать, а потом собрал.

***

Ландо высадил Кигана первым. Тот, вылезая из машины, бросил на Ландо не осуждающий и не насмешливый взгляд, а скорее задумчивый, будто он всё ещё переваривал новость, свалившуюся на него этим утром. Он хлопнул дверцей, кивнул на прощание и скрылся за дверью своего дома, даже не обернувшись. С Максом они проехали в тишине ещё пару кварталов. Макс не лез с расспросами, не подкалывал, просто смотрел в окно и иногда хмыкал, когда по радио играл какой-то особенно глупый трек. Когда машина остановилась у его дома, Макс отстегнул ремень и, уже взявшись за ручку двери, замер. Он повернулся к Ландо и посмотрел на него серьёзным взглядом, который появлялся у него, когда он говорил что-то действительно важное. — Слушай, бро, — сказал он, и голос его звучал непривычно серьёзно. — То, что ты рассказал… ну, про Оскара. Я рад. Правда. Ты заслужил, чтобы у тебя было что-то такое. Не как раньше. По-настоящему. Ландо смотрел на него, чувствуя, как внутри что-то сжимается от благодарности, от которой хотелось то ли улыбаться, то ли заплакать. Ландо моргнул. Он хотел сказать что-то в ответ. Что-то вроде «спасибо, это правда важно для меня» или «ты лучший друг, и я не знаю, что бы я без тебя делал». Но слова застряли, и всё, что он смог выдавить, было коротким «ага». Но Макс понял, он улыбнулся и открыл дверь. — Ладно. Завтра смотрим квартиры, не опаздывай. — Не опоздаю. Макс вышел, хлопнул дверцей, и Ландо остался один. Он заглушил двигатель, не торопился уезжать. В салоне было тихо, Ландо откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует утренняя тревога, смешанная с совершенно новым, пьянящим чувством. Он достал телефон, открыл диалог с Оскаром. Их последний разговор оборвался на обещании. Обещании, которое Ландо собирался сдержать. Его это «я жду» сказанное перед тем, как он выиграл партию, звучало иначе. В нём не было насмешки или привычной отстранённости Оскара. А была уверенность, которая заставляла сердце Ландо биться быстрее. Пальцы сами заскользили по экрану. Ландо: я их высадил я в машине щас буду говорить всякое готовься Оск принцесса: Мне скучно Так что давай Развлекай меня Ландо: ты реально хочешь знать о чем я думал на гольфе?? Оск принцесса: Если это не про клюшки и лунки, то да Ландо: я думал о тебе и как ты меня вчера тискал это ужасно я чуть клюшку не сломал!!! это все ты виноват Оск принцесса: То есть все твои промахи это моя вина? Ландо: конечно! я такой щас ударю красиво а в голове Оскар руки губы… и мяч в кустах позор. Оск принцесса: А я думал, у тебя просто кривые руки Ландо: ЭЙ! я между прочим выиграл!! просто в начале ты меня отвлекал Оск принцесса: Как? Я даже не писал тебе в тот момент Ландо: ментально! я вспоминал как ты на меня смотрел и все… я умер ты вообще в курсе какой у тебя взгляд когда ты меня к стене прижимаешь?? Оск принцесса: Какой? Ландо: нуууу типа я хороший мальчик но могу быть плохим и у меня мозг отключается Оск принцесса: «Плохим»? Ландо, я до сих пор не могу поверить, что целовал тебя первым «Плохой мальчик» это явно не про меня Ландо: Оскар. ты вчера ЗАЖАЛ меня у СТЕНЫ и шептал что скучал это было очень даже плохо в самом лучшем смысле я чуть не растаял Оск принцесса: Я просто действовал по обстоятельствам, не драматизируй Ландо: ты вообще понимаешь что я чуть не проиграл в гольф из-за того что думал о том как ты меня в кровати целовал?? это ненормально! Оск принцесса: Ландо Ландо: ЧТО ЛАНДО я серьезно! ты разбил мне сердце и испортил мою игру в гольф Оск принцесса: Я думал о тебе Тоже Когда ты уехал О том, что ты делал Твои руки вспоминал И твой голос, когда ты просил меня не останавливаться :) Ландо смотрел на экран и чувствовал, что краснеет. Сидит один в машине, в темноте, и краснеет как школьница. Оскар — это что-то невероятное. То он колючий, то вдруг пишет такое, от чего земля уходит из-под ног. Ландо: блин ты это сейчас серьезно написал?? я тут сижу и краснею это ужасно спасибо Оск принцесса: Обращайся Но если ты хотел продолжения про свои фантазии, я все еще жду Ландо: оооооо ну все принцесса ты сам попросил Ландо: когда я приеду к тебе потом… я бы хотел чтобы ты снова меня поцеловал но не как вчера медленнее чтобы я чувствовал каждую секунду и чтобы твои руки были у меня под футболкой мне нравится когда ты меня трогаешь и ещё я хочу сидеть у тебя на коленях и чтобы ты не говорил что я тяжёлый я легкий вообще-то Он отправил смски и понял, что внутри у него дрожит каждая клеточка. Оскар молчал, и Ландо хотелось провалиться сквозь землю от смущения. Но потом пришёл ответ: Оск принцесса: Ландо Ты весишь как пушинка И я не говорил, что ты тяжелый И я… хочу, чтобы ты сидел у меня на коленях Это тоже часть моих планов на потом, если ты не заметил Ландо завизжал. Реально завизжал в пустой машине, ударил ладонями по рулю, и просигналил на всю улицу, распугав пару птиц с соседнего дерева. Он улыбался во все тридцать два зуба. Ландо: уааааааааааааааа ОСКАР!!! Оск принцесса: Спокойной ночи, Ландо Ландо: целую тебя принцесса очень сильно жду не дождусь Оск принцесса: Я тоже жду Отдыхай Ты очень милый, когда смущаешься Все, споки Ландо спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как горят щёки, и улыбнулся. Он завел машину и поехал домой, а в голове крутилась только одна мысль: «Я его увижу. И я снова буду сидеть у него на коленях».

***

Ландо не спал. Он лежал в кровати уже, наверное, часа два, а может, и три, время тянулось медленно. За окном было темно, цикады замолкли, и единственным звуком был гул кондиционера, разгонявшего по комнате прохладный воздух. Он перевернулся на правый бок, потом на левый. Потом на спину, уставившись в потолок, на котором не было ничего интересного кроме тени от уличного фонаря. Сон не шёл, он подбирался совсем близко, а потом ускользал, стоило Ландо хоть на секунду расслабиться. Всему виной был Оскар. Ну, конечно, Оскар — кто же ещё? Ландо уже сбился со счёта, сколько раз за последние недели он вот так лежал в темноте и думал о нём. Но сегодня было хуже. Сегодняшний разговор вечером, в переписке и утром, когда они стояли у машины, и Оскар прижал его к себе так, будто имел полное право, всё это въелось в голову и не желало уходить. Ландо натянул одеяло до подбородка, зажмурился, попытался думать о чём-то скучном. О том, как он завтра поедет с Максом смотреть квартиры. О том, что надо будет встать пораньше, выпить кофе и не забыть заправить машину. Но мысли всё равно сворачивали обратно к Оскару. К тому, как тот смотрел на него утром не украдкой и не смущаясь, а прямо. Как сжимал его талию, притягивая ближе. Как его пальцы чуть дрожали, но он не убирал их и не отводил взгляд. От этих воспоминаний по телу прошла тёплая, знакомая волна. Лёгкое, незаметное возбуждение, которое начиналось где-то внизу живота и поднималось выше, растекаясь по груди, заставляя сердце биться быстрее. Ландо сжал зубы и перевернулся обратно на бок, утыкаясь лицом в подушку, будто это могло помочь. Прекрати, — приказал он себе. — Просто прекрати. Он спит. Он не думает о тебе сейчас. Спи. Но тело не слушалось. Оно помнило, как Оскар целовал его шею, как его язык скользил по коже, как Ландо выгибался навстречу и просил ещё, не в силах сдержать эти тихие, сдавленные стоны. Помнило руки Оскара, блуждающие по его спине, по бёдрам, сжимающие ягодицы. Он резко открыл глаза, если он продолжит в том же духе, то точно не уснёт до самого утра. Ландо протянул руку к тумбочке, где лежал телефон. Экран загорелся, ослепив его на секунду ярким светом. 02:14. Он открыл диалог с Оскаром. Тот был оффлайн уже несколько часов, наверняка спал, свернувшись калачиком на своей кровати, уткнувшись носом в подушку. Может быть, ему снятся какие-то сны. Может быть, он видит во сне Ландо. Эта мысль была слишком приятной, чтобы её отгонять. Пальцы зависли над клавиатурой. Ландо хотел написать что-то важное. Что-то, что он пока не решался сказать вслух, даже в сообщениях. Но это «люблю тебя», которое вертелось где-то глубоко внутри и требовало выхода, было слишком большим и пугающим. Не для него, конечно, а для Оскара. Ландо знал, что если он напишет это сейчас, Оскар может испугаться. Или, хуже того, просто не ответить, сделав вид, что не заметил. Поэтому он не стал писать «люблю». Вместо этого он написал то, что было правдой, то, что Оскар точно смог бы принять. Ландо; не спится без тебя принцесс надеюсь ты спишь ты мне так важен даже не представляешь насколько завтра будет тяжелый день Отправил и тут же отложил телефон экраном вниз, будто это могло сделать написанное менее реальным. Сердце колотилось, щёки горели, и Ландо чувствовал себя абсолютным дураком. Но одновременно с этим он чувствовал себя самым счастливым дураком на свете. Потому что «ты мне так важен» было правдой. Он закрыл глаза, всё ещё чувствуя, как лёгкое возбуждение пульсирует где-то в теле, смешиваясь с нежностью и страхом. Хотелось писать ему бесконечно. Говорить те вещи, о которых он пока мог только думать, о том, как сильно он ждёт следующей встречи, о том, как ему нужен Оскар, о том, как он хочет проснуться рядом с ним и не отпускать до самого обеда, но он сдержался. Сегодня — «ты мне так важен». А всё остальное он скажет ему лично, когда увидит и сможет смотреть в глаза.

***

Оскар чистил зубы, стоя перед зеркалом в ванной. Глаза были полузакрыты, голова тяжёлая, и он совершенно не понимал, зачем надо было будить его в такую рань. Мама сказала, что надо успеть до жары, что они и так опаздывают, что Хэтти уже ждёт внизу. Оскар слушал вполуха и в сознании не задерживалось ничего, кроме одной, смутной мысли: «Который час? Почему я не сплю?» В голове всплыл Ландо. Просто как образ, как тёплое, неожиданное воспоминание, от которого внутри сразу стало мягче. Оскар вспомнил, как вчера Ландо стоял у его машины в чёрном поло, как кудри выбивались из-под кепки, как он смотрел на Оскара снизу вверх. И тут же, глядя на своё отражение, на то, как щётка двигается по зубам, на пасту, которая пузырилась на губах, Оскар заулыбался. Сам не заметил как уголки губ поползли вверх. Выглядел он до безумия забавно. С пастой на губах и зубах, с этой дурацкой улыбкой, которую не мог контролировать, с щеками, которые уже начинали розоветь, хотя никто на него не смотрел. Он покачал головой, выплёвывая пасту. Как дурак, — подумал он. — Просто вспомнил его и уже улыбаюсь. Он тут же захотел написать Ландо. Спросить, как тот, выспался ли после вчерашнего, может быть даже пожаловаться на то, что весь день придётся таскаться с Хэтти и мамой, выбирая одежду и всякие «штуки для школы», как выразилась Хэтти. Оскар представил, как Ландо будет смеяться над его страданиями, как напишет что-то вроде «бедный, тебя пытают шопингом», и от этого внутри стало ещё теплее. Он сполоснул рот, вытер губы тыльной стороной ладони и, не глядя, нащупал телефон на полочке рядом с раковиной. Только сейчас до него дошло, что он так и не проверил уведомления с вечера. Открыв диалог, Оскар распахнул глаза. И успел сделать только один рваный вдох. На большее он не был способен. Сообщения Ландо ударили в живот и дышать больше не получалось, потому что там было слишком много такого, от чего сердце останавливалось, а потом начинало колотиться. Оскар смотрел на эти слова. «Ты мне так важен». Ландо написал это в два часа ночи, когда не мог уснуть. Ландо думал о нём, лежал в темноте и думал, как и Оскар сотни раз до этого. Только Оскар всегда молчал, а Ландо — написал. В груди стало тесно. Так тесно, что захотелось прижать телефон к сердцу и стоять так, не двигаясь, пока это чувство не утихнет, но оно не утихало. Оно росло, распирало изнутри, и Оскар чувствовал, как щиплет в глазах. Оскару так хотелось сказать, что Ландо для него самый важный человек на свете. Что он думает об этом каждый день. Что он просыпается с этой мыслью и засыпает с ней. Что он так боится его потерять, что иногда это чувство парализует, не даёт дышать, заставляет сжиматься в комок и молчать, хотя внутри всё гудит. Но слова застряли внутри как всегда. Они были слишком страшными, слишком настоящими. Если сказать их вслух или хотя бы написать, они станут реальностью. А реальность, в которой Ландо знает, как сильно Оскар к нему привязан, пугала до дрожи в коленях. Потому что, если Ландо однажды устанет, если передумает, если найдёт кого-то проще, Оскар просто не выживет. Он это знал, и Ландо, наверное, догадывался, но Оскар не мог сказать это вслух. Поэтому, собравшись с мыслями, Оскар провёл пальцем по экрану, открывая клавиатуру. Пальцы дрожали, он стирал, начинал заново, снова стирал, но написать надо было. Не ответить — значит сделать больно. А делать больно Ландо Оскар больше не мог. Не после того, как тот написал ему в два часа ночи, что он важен. Он вдохнул глубоко, так, чтобы лёгкие заполнились воздухом до конца и написал. Оск принцесса: Доброе утро Сообщение улетело, и Оскар почувствовал, как внутри отпускает. Хотя бы «доброе утро». Он не ждал ответа сразу, Ландо, наверное, спал после бессонной ночи, но пальцы уже сами потянулись дальше. Оск принцесса: Очень приятно Оскар поморщился, но продолжил. Оск принцесса: Ты мне тоже важен Если ты вдруг не знал И не понял Он отправил и замер. Экран погас, а он всё стоял, глядя в чёрное стекло, на котором отражалось его собственное растерянное, с горящими щеками и слишком блестящими глазами лицо. Где-то внизу Хэтти крикнула: «Оскар, ты там уснул? Мама ждёт!» Он вздрогнул и, бросив последний взгляд на телефон, сунул его в карман джинсов. Важен, — подумал он, спускаясь по лестнице, обходя Мэй, которая сидела на ступеньках с телефоном. — Он написал, что я важен. В два часа ночи. Он не спал. Думал обо мне.

***

Ландо: что сегодня будет делать принцесса? Он отправил это на ходу, плечом толкая входную дверь гостевого дома. Утро встретило его уже привычной духотой, обещанием очередного жаркого дня. Солнце только начинало припекать, но воздух уже был тяжёлым. Машина Макса, до боли знакомая, уже стояла у ворот. Двигатель тихо гудел, и Ландо, даже не глядя на дорогу, глупо помахал рукой, хотя из-за тонированных стекол его вряд ли было видно. Он забрался на переднее сиденье, хлопнув дверцей, и сразу же утонул в прохладном воздухе. Пальцы снова заскользили по экрану, пока Макс, бросив на него короткий взгляд, выруливал с подъездной дорожки. — Пристегнись, бро, — бросил Макс, но без особой надежды. Его голос звучал ровно и спокойно, хотя пальцы на руле он сжимал чуть крепче обычного. Его собственное волнение за предстоящий просмотр квартир он прятал глубоко, зная, что если он тоже начнет паниковать, Ландо это сделает хуже. Ландо лишь рассеянно кивнул, не отрываясь от телефона. Большой палец летал по клавиатуре, и на его лице сама собой расцветала глупая улыбка. Макс знал эту улыбку. Знал, кому она адресована, и, кашлянув, сосредоточился на дороге, пряча усмешку в уголках губ. Ландо: я так волнуюсь ты бы знал и я уже скучаю по тебе надо было с собой тебя брать ты бы нам помог Ландо заерзал, пытаясь устроиться поудобнее. Внутри всё действительно скручивало от тревоги. Это была не та легкая нервозность, как перед выступлением, а что-то гораздо более глубокое. От выбора этих квартир зависело его будущее, их с Оскаром будущее. И тот факт, что Оскар сейчас не сидит рядом, не излучает свое тихое, успокаивающее тепло, делал тревогу только сильнее. Ему до боли хотелось, чтобы Оскар был здесь, чтобы он посмотрел на планировку, постоял у окна, просто кивнул, и этого кивка было бы достаточно, чтобы принять решение.

***

Оскар сидел на заднем сиденье маминой машины, прижавшись виском к прохладному стеклу. Рядом с ним Мэй что-то увлеченно рассказывала про новую куклу, а Хэтти, сидя впереди, листала плейлист в телефоне. Мир за окном проплывал смазано. Телефон завибрировал в его руке. Оскар опустил взгляд, и от простого «принцесса» по телу разлилось тепло. Он машинально прижал экран чуть ближе к себе, скрывая его от сестры. Он прочитал слово «волнуюсь» и почувствовал, как сердце сжалось от нежности. Ему до дрожи захотелось оказаться рядом с Ландо, просто взять его за руку и молча сидеть так в машине, пока Макс везет их по шоссе. Он представил, как Ландо сжимает его пальцы, как его нога нервно отбивает ритм по коврику, и от этой картинки в груди защемило. Оск принцесса: Я сегодня еду с мамой и Хэтти за покупками перед школой… Пытки И я был бы лишним там Ну при выборе квартир Выглядело бы странно Он отправил сообщение и вздохнул. Пытки — это было мягко сказано. Весь день в душных магазинах, когда в голове крутятся мысли о том, как там Ландо, справится ли он, не нервничает ли слишком сильно. Это было хуже любой тренировки.

***

— Что он пишет? — спросил Макс, не отрывая взгляда от навигатора. Голос друга звучал обманчиво беззаботно. Он видел, как Ландо то светится изнутри, то хмурится, вчитываясь в сообщения. Нужно было просто быть рядом и говорить правильные вещи. — Говорит, что был бы лишним тут, — пробормотал Ландо, набирая ответ. — Какой же он дурак иногда. Что странного в том, чтобы помочь лучшему другу выбрать квартиру? Ландо: чтооооо почему два моих самых близких человека выбирают со мной квартиру все равно и тебе там тоже жить надеюсь иначе с кем мне спать в обнимку в Лос Анджелесе Макс лишь крепче сжал руль и очень внимательно посмотрел на дорогу, делая вид, что его больше всего на свете интересует дорожный знак. Это молчаливое принятие было дороже любых слов.

***

Оскар прочитал последнее сообщение и почувствовал, как щёки заливает предательским румянцем. «Спать в обнимку». Слова были простые для Ландо, но для Оскара они звучали как обещание, как план на будущее. У него перехватило дыхание от того, как сильно он хотел этого. Так сильно, что становилось страшно. Захотелось отшутиться, сбить этот накал, потому что принять всю эту нежность в ответ было пока слишком. Оск принцесса: Не знаю, Ландо Найдешь себе девушку Он отправил и тут же пожалел. Это была защитная реакция, старая привычка возводить стены в моменты, когда чувства грозили выплеснуться через край. Он знал, что Ландо это заденет, но иначе он просто не умел. Он уставился в телефон, боясь прочитать ответ. Хэтти, которая краем глаза следила за братом в зеркало заднего вида, заметила, как он весь сжался. Как порозовели его щёки. Он что-то печатал с таким сосредоточенным лицом, с такой нежностью во взгляде, какого она никогда не видела у него ни с кем, даже с Лили. А потом он вдруг помрачнел, набрал что-то еще и буквально вжался в сиденье. Хэтти поджала губы, сделала музыку чуть тише, но продолжала делать вид, что смотрит в окно. Она ничего не знала точно, но в этот момент она что-то поняла.

***

— Да твою ж… — Ландо выругался вполголоса, прочитав сообщение. Весь его запал, вся та решимость, которую он только что демонстрировал Максу, в один миг улетучились, уступив место знакомой неуверенности. Он снова почувствовал себя тем самым брошенным на три дня Ландо, который не знает, что происходит. — Он опять. Макс, он опять начинает. Девушка. Какая, блять, девушка? Макс тяжело вздохнул. Ему самому было не по себе, впереди ждали важные решения, но он понимал, что разговор о квартирах сейчас не к месту. Сначала нужно было разобраться с этим. — Не психуй, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Это просто его стандартная реакция на страх. Ты же знаешь, он не со зла. Просто включи мозг. Ландо провел рукой по лицу, откинул кудри назад и снова уставился в телефон. Ландо: девушку??? ты серьезно? Оск принцесса: Ага :) Я серьезен как никогда Ландо: знаешь иногда ты такой дебил ну честно тогда уж парня Он немного смягчился, увидев смайлик. Оскар отшучивался, это было его странным способом справляться с тем, что между ними происходит. Но Ландо все равно хотелось ясности. Он искал ее в каждом сообщении. Оск принцесса: Парни тебе все таки нравятся больше? Ландо улыбнулся, глядя в телефон. Макс, заметив перемену в его лице, позволил себе немного расслабиться. Ландо: сейчас я не могу представить себя с девушкой да и незачем а ты?

***

Оскар прочитал ответ и замер. Ландо говорил о себе, но его вопрос бил прямо в сердце. Оскар знал ответ, он знал его с того самого дня в бассейне, с того момента, когда его вырвало от осознания собственных чувств. Девушки? Нет. Да и парни — нет. Только один человек, один-единственный, с кудрявыми волосами и дурацкой улыбкой, который сейчас ехал смотреть квартиру с большой кроватью, рассчитывая на него. Он сглотнул ком в горле. Ответить честно было слишком страшно, но и врать больше не хотелось. Поэтому он, как всегда, ответил не прямо, а так, чтобы Ландо понял. Оск принцесса: Что я? Ландо: с кем ты будешь когда я уеду? Оск принцесса: С тобой в телефоне, с кем же еще Ему показалось, что он сказал слишком много. Признался сильнее, чем планировал, но это была правда. Никаких «кого-то». Только Ландо, пусть даже через экран телефона. Он мучительно ждал ответа, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Хэтти, делая вид, что возится с настройками в машине, увидела в отражении, как Оскар сжимает телефон и смотрит в экран с такой мольбой и страхом, что ей стало не по себе. Она никогда не думала, что ее брат способен на такие сильные чувства. Ландо: а девушки? Оскар вздохнул. Он хотел услышать отказ от всех остальных. Он давил, но делал это так мягко, что Оскар просто не мог не ответить. Оск принцесса: Ты видел вокруг меня много девушек? Я общаюсь с ними? Давал повод для таких мыслей? Он отправил сообщение и почувствовал странное облегчение. Он не сказал «нет, мне нужен только ты», но он сказал это другими словами. Словами, которые Ландо, он надеялся, поймет.

***

Ландо облегченно выдохнул. Улыбка сама собой растянулась на его лице, и он, не в силах сдержать радость, легонько стукнул Макса кулаком по плечу. Ландо: забеееей я буду красть тебя на все выходные и у тебя не будет времени ни с кем знакомиться это мой хитрый план Он был счастлив. Вся тревога из-за квартир на несколько секунд отступила на второй план. Важнее квартир, важнее переезда был только этот разговор. Этот парень на заднем сиденье маминой машины, который сейчас так же, как и он, не мог думать ни о чем другом. Оск принцесса: Выходит и ты не сможешь ни с кем познакомиться Ландо: а у меня уже есть самый лучший красивый милый человек в жизни мне в принципе хватает а ну и Макс с Киганом Он отправил последнее сообщение, заблокировал телефон и сунул его в карман. Он знал, что последняя фраза про Макса и Кигана была добавлена, чтобы не спугнуть Оскара слишком прямым признанием. Но первую часть он написал абсолютно серьезно. — Все норм? — спросил Макс, готовый ко всему. — Норм, — Ландо повернулся к нему. — Все просто охуенно. Макс кивнул и наконец-то позволил себе улыбнуться. Он не знал, что именно Оскар написал Ландо, но результата он достиг нужного. Его друг снова стал собранным и уверенным в себе.

***

Оскар смотрел на последнее сообщение и не мог дышать. Ландо писал это о нем. У Оскара защипало в глазах, и он, испугавшись, что Хэтти заметит, быстро зажмурился, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Весь страх, вся неловкость за сообщение про девушку, все это перекрыла огромная, теплая волна благодарности и любви. Ландо знал, что он идиот. Знал, что он иногда несет чушь. И все равно писал такие слова. От переизбытка эмоций Оскар не смог ничего ответить. Он просто поставил реакцию на сообщение и убрал телефон в карман. Сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало все вокруг: болтовню Мэй, музыку Хэтти, шум колес. Хэтти бросила на него последний, долгий взгляд в зеркало. Оскар сидел с закрытыми глазами, на его губах застыла счастливая, глупая улыбка. Она все поняла окончательно. Ее брат был по уши влюблен в Ландо Норриса. И, судя по тому, каким взглядом тот смотрел на Оскара в их прошлую встречу, это было взаимно. Она хмыкнула про себя, убавила музыку почти до нуля и стала просто смотреть на дорогу, переваривая эту новость. Ей было тревожно за брата, но в то же время она чувствовала странную гордость. Оскар наконец-то нашел того, кто сделал его счастливым. И она будет хранить этот секрет, пока он сам не решится его рассказать.

***

Лос-Анджелес встретил их шумом и бесконечным потоком машин, который, казалось, не затихал ни на минуту. Солнце плавило асфальт, и от этого воздух дрожал, создавая миражи на горизонте. Макс, непривычно молчаливый и сосредоточенный, ловко маневрировал в плотном трафике, следуя указаниям навигатора. Ландо же сидел, прижавшись плечом к дверце, и смотрел в окно, но видел он не пальмы и не высотки даунтауна, а только диалог с Оскаром. Первая квартира была на фотографиях просто шикарной: залитая солнцем гостиная, панорамные окна, минималистичный ремонт. В реальности же она оказалась мрачной и тесной. Окна выходили на глухую стену соседнего здания, и вместо обещанного солнечного света здесь царил вечный полумрак. Риэлтор, приятный мужчина в строгом костюме, что-то бодро рассказывал о преимуществах района, но Ландо его не слушал. Он походил по пустым комнатам, провёл пальцем по подоконнику, на котором лежал тонкий слой пыли, и почувствовал, как к горлу подкатывает первая волна разочарования. — Ну, такое себе, — тихо сказал Макс, заглядывая в ванную. — На фото она была больше. — Ага, — только и смог выдавить Ландо. Он достал телефон и сфоткал темный угол гостиной. Отправил фото Оскару без подписи. Оск принцесса: Это подвал? Ландо: это первая квартира надеюсь ты понимаешь что мы уходим Оск принцесса: Надеюсь, остальные будут лучше Удачи Следующие три квартиры слились в один унылый поток. В одной пахло краской, в другой — слишком шумно из-за стройки под окнами, а в третьей, несмотря на заявленные «две спальни», вторая комната больше походила на чулан, куда помещался бы только стол. Ландо бродил по этим серым, чужим квартирам, и с каждым новым разочарованием его плечи опускались всё ниже. Страх, который на время отступил, вернулся с новой силой. А что, если они ничего не найдут? Что, если всё, что он представлял — общая гостиная, где они с Оскаром будут смотреть кино, большая кухня, где Макс будет готовить свою фирменную пасту, и та самая спальня так и останется лишь картинкой в его воображении? Он снова взял телефон. Ландо: нам ничего не нравится я уже устал а мы посмотрели только 4 кажется я зря надеялся Он отправил это и тут же почувствовал, как горят глаза от подступающего отчаяния.

***

Оскар стоял в душном, переполненном людьми магазине и держал в руках две пары кофточек для Мэй. Вокруг носились дети, Хэтти мерила очередные джинсы, а мама спорила с продавцом о качестве ткани. Но Оскар был не здесь, он смотрел на сообщение от Ландо и чувствовал, как внутри всё сжимается. Ему так хотелось быть там, с ним. Взять его за руку, заглянуть в эти вечно смеющиеся глаза и сказать: «Ты найдёшь. Всё будет хорошо». Но вместо этого он мог только писать. Он отложил кофты, прислонился к стеллажу и начал набирать ответ. Оск принцесса: Ландо, вы только начали Вспомни Сан-Франциско Там была хорошая квартира Вы найдете такую же Ландо: в сан-франциско со мной был ты поэтому она была лучшей а тут только макс он конечно классный но он не ты Оскар улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по телу. Он хотел написать что-то важное, что-то, что действительно поддержало бы Ландо. Оск принцесса: Я с тобой Пусть и вот так Ты справишься, ты всегда справляешься Ты же Ландо Найди ту, куда я смогу приезжать!! А теперь иди и не ной… Ландо: ну теперь я точно обязан найти что-то крутое :)

***

Предпоследняя квартира понравилась им обоим сразу. Макс, увидев просторную кухню с барной стойкой, заявил: «Здесь я смогу готовить», на что Ландо закатил глаза, напомнив другу, что его кулинарные таланты ограничиваются пастой. Квартира была залита светом, с паркетом приятного медового оттенка и огромным диваном в гостиной. Второй спальней служила небольшая, но очень уютная комната с окном в сад. Макс сразу же её одобрил, сказав, что в ней «отличная энергетика для сна». Ландо же зашел в большую спальню и замер. Кровать там стояла огромная, просто гигантских размеров, а напротив неё — панорамное окно, выходящее на холмы. Он тут же представил, как солнечный свет по утрам падает на растрепанные волосы Оскара, как они валяются здесь до обеда, никуда не торопясь, и у него перехватило дыхание. Он сделал несколько снимков кровати, вида из окна, луча света на паркете и отправил их. Ландо: смотри тут очень красиво спальня макса норм а моя… посмотри какая кровать Оск принцесса: Вау Очень красивая комната И кровать Огромная :) Ландо: надеюсь ты оценишь ее лично очень рекомендую Но у них была назначена ещё одна квартира, последняя. Макс настоял, что нужно досмотреть всё до конца, чтобы потом не жалеть. И, как это часто бывало, Макс оказался прав. Последняя квартира была в новом доме, на предпоследнем этаже. Когда они вошли, Ландо сразу почувствовал, как внутри что-то ёкает. Планировка была открытая, простораня гостиная с кухней, залитая закатным солнцем. Две спальни находились в разных концах коридора, что гарантировало и Ландо, и Максу личное пространство. В комнате, которую Ландо тут же мысленно окрестил своей, было огромное окно от пола до потолка. Кровать, правда, была чуть меньше, чем в прошлой квартире, но зато вид из окна открывался на огни города. Макс, осматривая свою будущую спальню, сказал: — А тут есть место для моего компа. Бро, мне кажется, это она. Ландо стоял посреди гостиной, прислонившись спиной к кухонному островку, и смотрел на разгорающиеся за окном огни Лос-Анджелеса. Он пытался представить здесь Оскара: как тот сидит на диване, как пьет горячий шоколад из кружки, которую Ландо ему ещё не купил, как стоит у окна и смотрит на город. Эта квартира казалась не просто красивой, а какой-то очень взрослой. Он снова достал телефон и сделал несколько кадров. Ландо: а это последняя тут окна на весь лос анджелес две спальни в разных концах макс говорит она идеальна Оск принцесса: Красиво Мне нравится вид А какая кровать? Самый важный вопрос на сегодня Ландо: чуть меньше чем в прошлой но нам хватит Оск принцесса: Мне нравится прошлая Она уютнее Но эта тоже очень красивая Ландо перечитал сообщение три раза. Он посмотрел на Макса, который уже мечтательно разглядывал все вокруг, и понял, что думает точно так же. Та квартира, с её паркетом медового цвета, видом на холмы и огромной кроватью, казалась домом. А эта — просто очень красивой картинкой. Ландо: я тоже так думаю та квартира она живая что ли Ландо: ну все мы берем ту с большой кроватью :) Оск принцесса: Я рад Поздравляю с новым домом, Ландо Ландо убрал телефон и, чувствуя, как невероятная, лёгкая радость разливается по всему телу, повернулся к риэлтору и Максу. Уже поздно вечером, лёжа в своей кровати в гостевом доме и чувствуя, как усталость от долгого дня наконец-то наваливается тяжестью, Ландо написал Оскару последнее сообщение. Ландо: я так рад что этот день закончился и так грустно что ты был далеко но знай у тебя теперь есть дом в лос анджелесе и огромная кровать жду не дождусь когда ты приедешь Оск принцесса: Я тоже жду Теперь у меня есть планы на все выходные и каникулы Спокойной ночи Ландо: целую тебя принцесса очень сильно Оскар не ответил, но Ландо и не ждал. Он отложил телефон, зарылся лицом в подушку и улыбнулся в темноте. Тревога, которая душила его всё утро, наконец-то отступила. Теперь у него был не просто колледж, не просто новая жизнь в другом городе. У него был дом, и Оскар, который обещал в него приехать.

***

Ландо сидел за пультом, но музыка не шла. Пальцы застыли над клавишами, а взгляд расфокусированно блуждал по волнам звуковых дорожек, не цепляясь ни за одну. Программа была открыта, он видел перед собой сотни вариантов, как свести этот трек, как сделать так, чтобы он звучал идеально, но внутри свербило непривычное, забытое чувство — ему ничем не хотелось заниматься. Не хотелось сводить треки, отвечать людям, думать о коробках, которые скоро придётся собирать, и о том, что через считаные дни он скажет «пока» этому городу и этому дому, и Оскару, и поедет в Лос-Анджелес, в новую жизнь, которая теперь уже не казалась такой пугающей, но всё равно требовала какого-то прощания. Хотелось впитать в себя каждую секунду этого калифорнийского лета, пока оно не закончилось. Хотелось провести это время в родных местах и только с теми, кто стал частью его самого. С Максом, с Киганом, и, конечно, с Оскаром, особенно с Оскаром. Ощущение скорого отъезда больше не пугало, как раньше. Нужно было что-то делать, куда-то ехать, создавать воспоминания, которые будут греть его вечерами в Лос-Анджелесе. Воспоминания, в которых Оскар будет рядом. Он резко стянул наушники, швырнул их на стол и схватил телефон. Идея пришла мгновенно, а пальцы, до этого бессильно висевшие в воздухе, залетали по экрану. Он закусил кончик большого пальца, секунду подумал, а затем быстро набрал в их общий чат. Ландо: ребяяят мне надо отдохнуть иначе я тут с ума сойду от этих треков кататься все вместе го? потом на пляж и ко мне Макс: ого го я как раз думал чем бы заняться Киган: ОГОООО неужели ты позвал ВСЕХ я думал после той поездки ты практикуешь индивидуальный подход Ландо улыбнулся, но тут же увидел, как снизу появляется новое сообщение. Оскар: Не понял :( Он с вами тоже время проводит Ландо прыснул, представив, как Оскар сейчас, наверное, нахмурился, перечитывая сообщение Кигана, и как у него непроизвольно дернулся уголок губ, когда он увидел подкол друга. Ландо: Киган, не обижай Оскара а то будешь ехать в багажнике места там много Киган: вот Оскар задумайся кого ты защищаешь и любишь а, Оскар? Ландо не отрываясь смотрел на экран, чувствуя, как жар приливает к лицу. Пальцы сжали телефон чуть сильнее, он знал, что Оскар не ответит прямо. Ландо знал, что Оскар, скорее всего, переведет всё в шутку или вовсе проигнорирует, потому что говорить о своих чувствах, даже в переписке, для него было равносильно прыжку с обрыва. Но какая-то крошечная, глупая часть его всё равно ждала чуда. Ждала, что Оскар вдруг напишет: «Да, люблю. А что?». Оскар: Задумаюсь обязательно Спасибо за такой ценный совет, Киган Ландо разочарованно выдохнул, но тут же заулыбался. Ландо: ТЫ МЕНЯ ЛЮБИШЬ?????????????? Он уставился на свои же заглавные буквы и на мгновение испугался. Сердце упало в пятки, он хотел это написать, очень хотел. И, возможно, именно сейчас, под прикрытием шутки, под одобрительное молчание Макса, это было не так страшно. Он ждал хоть какого-то знака. Оскар: Я ничего не говорил Ты все выдумываешь Ландо облегченно рассмеялся и откинулся на спинку кресла. Знакомое, теплое чувство нежности разлилось по телу. Это было не «нет». Это снова было их привычное уклонение, игра, в которой Оскар не сказал «да», но и никогда не говорил «нет». До него вдруг дошло, что он даже не спросил, хочет ли Оскар вообще куда-то ехать. Он просто решил за всех, как обычно. Но когда это Оскара что-то останавливало? Ландо: я кстати за тобой первым заеду к 8 за остальными после Макс: ты уверен? по карте ближе за Киганом и потом за мной и уже в конце за Оскаром мы будем как раз у него на районе Ландо: я не тупой бро я так решил Он хотел видеть Оскара первым. Хотел, чтобы именно он занял пассажирское сиденье рядом с ним, чтобы у них было несколько минут наедине. Чтобы можно было, пока никто не видит, дотронуться до его руки, лежащей на подлокотнике, и спросить, как прошёл его день. Чтобы Оскар успел привыкнуть к их близости до того, как в машину ввалятся шумные Макс и Киган. Это не обсуждалось. Макс: Киган ты это видел? мы теперь не в приоритете Киган: аккуратно со словами а то он и тебя отправит ехать в багажнике и будет прав Оскар: Я вообще еще не соглашался И вы решаете без меня Макс: а думаю его согласие нас не особо волнует… Оскар, ты же знаешь, спорить с ним бесполезно Ландо лишь тихо хихикнул, прижимая телефон к груди. Он представил, как Оскар закатывает глаза, читая их переписку, но при этом на его губах появляется едва заметная улыбка, которую он прятал ото всех. Вдохновение, которое ускользало от него весь день, вдруг нашлось само собой. Он натянул наушники обратно, и теперь звуки не раздражали, а наоборот, начали складываться во что-то осмысленное. Он с чистой душой продолжил заниматься треком, зная, что вечером его ждет Оскар. Уже через пару часов, когда за окном начали стало темнеть, заливая комнату оранжевым светом, Ландо стоял у распахнутого шкафа и с каким-то нервозным, совершенно не свойственным ему настроением перебирал вещи. Обычно он не парился. Джинсы, первая попавшаяся футболка, кепка — готово. Но сегодня всё было иначе. После того, как Оскар, смущаясь и отводя взгляд, сказал ему тогда у дома то самое «тебе идёт», весь его гардероб вдруг показался ему скучным. Он хотел, чтобы Оскар снова так посмотрел. Чтобы его карие глаза чуть расширились, а на щеках проступил тот самый нежный, розовый румянец, который Ландо готов был считать своей личной победой. Ему хотелось быть красивым для него. Быть тем, кого Оскар будет рассматривать украдкой, пока никто не видит. Ландо, не придумав ничего лучше, схватил телефон и написал единственному человеку, который мог выдержать этот внезапный приступ паники. Ландо: брооооооо помоги в чем мне ехать только не говори как обычно я хочу чтобы было… ну… вау чтоб Оскару понравилось Макси: НЕЕЕЕЕТ НЕЕЕЕТ МОЛЧИ даже Петра себя так не ведет когда мы идем на свидание а она ДЕВУШКА И МЫ В ОТНОШЕНИЯХ боже, Ландо до чего ты докатился Ландо закатил глаза, печатая ответ. Ландо: я серьезно…….. Макси: спортивки с лампасами и какую нибудь черную футболку, она у тебя есть не мудри будь собой, ему же это нравится, дурак Ландо на удивление решился послушать друга, хотя обычно его советы заканчивались катастрофой. Но в глубине души он понимал, что Макс прав. Не нужны были никакие наряды, которые смотрелись бы на нём странно. Нужно было просто быть лучшей версией себя. В шкафу нашлась идеальная футболка. Она была черная, из мягкого, приятного на ощупь хлопка, и сидела ровно по фигуре, мягко обтягивая плечи и грудь. В ней Ландо казался чуть шире, чем был на самом деле, и это ему нравилось. Спортивные штаны с лампасами подчеркивали его стройные ноги и те самые бедра, на которые, как он заметил, Оскар иногда бросал короткие, незаметные взгляды. Он прекрасно знал, как выглядит в этом, и знал, что Оскар это оценит. Ландо, казалось, вылил на себя половину флакона парфюма, того самого, с древесными нотами. Он критично оглядел себя в зеркало, взлохматил кудри, придав им окончательный беспорядок, и, резко выдохнув, решительно пошёл к машине. Садясь за руль, он поймал себя на том, что предвкушающе улыбается. У него свело живот от волнения, как перед первым свиданием, хотя они виделись только вчера. Он представлял, как подъедет к дому Оскара. Как тот выйдет, увидит его, и его щёки сначала станут розовыми от удовольствия, а потом он обязательно смутится и попытается спрятать свою улыбку, делая вид, что смотрит на что-то другое. Но Ландо будет знать. Он всегда знал, когда Оскару что-то нравилось. И Ландо не мог дождаться, когда снова это увидит. Машина затормозила у дома Оскара ровно в восемь. Ландо заглушил двигатель, и в салоне сразу стало тихо, только сердце колотилось, отдавая в виски, и это раздражало, потому что он не должен был так нервничать. Он сто раз заезжал за Оскаром, сто раз ждал его у этого крыльца, но сегодня всё было иначе. Сегодня он смотрел на себя в зеркало заднего вида, поправлял кудри, одёргивал край футболки, и чувствовал себя полным идиотом. Пальцы сами потянулись к телефону, но он заставил себя убрать его в карман, чтобы не выглядеть слишком отчаянным. А потом дверь дома открылась, и Ландо забыл, как дышать. Оскар вышел на крыльцо в простой белой футболке и джинсах, с влажными после душа волосами, которые чуть завивались на концах, и вид у него был такой, будто он совершенно не заморачивался. Тот заметил машину, чуть улыбнулся уголками губ и направился к пассажирской двери, и каждое его движение отдавалось у Ландо где-то под рёбрами. — Привет, — Оскар сел в машину, пристегнулся и мельком глянул на Ландо, но тут же отвёл взгляд. — Слушай, я сегодня просто вымотался. Хэтти меня таскала по каким-то дурацким местам, представляешь? Ландо кивнул, сжимая руль. Ладони стали влажными, и он незаметно вытер их о штаны, надеясь, что Оскар не заметит. — А Мэй опять что-то разбила, — продолжил Оскар, глядя в окно. — Мама ругалась, я думал, она нас убьёт. — Ага, — выдавил Ландо, чувствуя, как внутри нарастает идиотская паника. Оскар говорил про сестёр, про разбитую вазу и дурацкие пробки, но не говорил про него, не смотрел на него. И Ландо вдруг стало невыносимо обидно. Он же старался, выбирал футболку, душился, стоял перед зеркалом как последний дурак, а Оскар даже не заметил. Грудь сдавило знакомым, холодным чувством, и он уже начал прокручивать в голове все варианты: может, ему не идёт, может, футболка слишком простая, может, вообще зря он это всё затеял, может, Оскару всё равно на то, как он выглядит. — Ландо, — Оскар вдруг замолчал, и в салоне повисла пауза. — Ты меня вообще слушаешь? — А? — Ландо моргнул, поворачиваясь к нему. — Да, конечно. — Нет, не слушаешь, — Оскар покачал головой, а потом он сделал то, чего Ландо не ожидал. Он не отвернулся обратно к окну, не перевёл тему. Он задержал взгляд, скользнул им по плечам Ландо, по футболке, которая сидела ровно по фигуре, по кудрям, и на его щеках начал проступать тот самый румянец, ради которого Ландо был готов просыпаться каждое утро. — Тебе идёт, — сказал Оскар тихо, и голос его чуть дрогнул. — Футболка. Чёрный тебе… ну, красиво. Внутри у Ландо сначала всё оборвалось, а потом накрыло такой горячей волной облегчения, что он чуть не рассмеялся в голос. Он хотел сказать что-то дурацкое, что-то вроде «я знаю» или «ты тоже ничего», но слова застряли, и всё, что он смог выдавить, было коротким: — Правда? — Правда, — Оскар уже смотрел в окно, но Ландо видел, как горят его уши, как он сжимает пальцы на коленях, как пытается сделать вид, что ничего особенного не произошло. Ландо больше не нервничал. Он завёл двигатель, и машина тронулась с места, а внутри у него всё пело от счастья, потому что Оскар заметил, Оскар сказал, и теперь этот дурацкий вечер перестал быть просто вечером. Он стал тем самым воспоминанием, которое Ландо будет перебирать в голове, пока будет собирать коробки перед отъездом. Они забрали Кигана первым. Тот уже ждал на крыльце, лениво листая телефон, и, завидев машину, широко улыбнулся, забираясь на заднее сиденье. — Ну наконец-то, — протянул он, хлопая дверцей. — Я думал, вы там застряли. — Не застряли, — бросил Ландо, выруливая обратно на дорогу, и Оскар заметил, как уголки его губ чуть дёрнулись вверх. Макс ждал их у своего дома, прислонившись к калитке, и, как только машина остановилась, тут же плюхнулся на заднее сиденье рядом с Киганом. — Ну что, поехали? — сказал он, пристёгиваясь, и Ландо, не дожидаясь лишних слов, врубил музыку на полную. Первые несколько минут они просто ехали по городу. Знакомые улицы, залитые вечерним светом, пролетали мимо, где-то вдалеке загорались вывески, спешили редкие прохожие, а в салоне гремели басы, смешиваясь с шумом ветра из приоткрытых окон. Ландо вёл машину расслабленно, одной рукой держа руль, второй в такт музыке постукивая по панели. Волосы растрепались, и он то и дело сдувал кудри с лица, даже не замечая этого, а Оскар сидел рядом и изо всех сил старался не смотреть слишком долго, хотя это было практически невозможно. А потом Ландо, видимо, решил, что они слишком медленно едут. Он нажал на газ, и машина рванула вперёд, проскакивая между машинами с какой-то пугающей, но захватывающей лёгкостью. Киган на заднем сиденье схватился за ручку двери, Макс что-то кричал сквозь смех, но Ландо только смеялся громче, и музыка орала на весь салон, и этот момент был таким живым, таким настоящим, что у Оскара внутри всё переворачивалось от радости, от того, что он здесь, с ними, с Ландо, и ничего больше не нужно. Потом город закончился. Дома сменились редкими пальмами, асфальт — дорогой, уходящей прямо вдоль океана. Солнце уже почти село, оставляя на горизонте длинные, золотисто-розовые полосы. Вода блестела, переливалась, и Ландо, увидев это, сбросил скорость почти инстинктивно. Музыка стала тише, будто кто-то приглушил весь мир, чтобы не разрушать этот момент, и в салоне повисла уютная тишина, которую никто не хотел нарушать. А потом Ландо, не глядя, просто опустил правую руку. Его ладонь легла на руку Оскара, которая лежала на колене. Пальцы Ландо сначала просто скользнули по тыльной стороне ладони, будто спрашивая разрешения, а потом переплелись с пальцами Оскара и сжали их крепко, уверенно, так, будто это было самым простым жестом в мире. Оскар на секунду напрягся. Это было рефлекторно, просто от непривычки, от того, что кто-то мог увидеть, от того, что его тело всё ещё помнило страх перед чужими взглядами. Он замер, чувствуя, как ладонь Ландо лежит в его руке. А потом он выдохнул, позволив плечам опуститься. Его пальцы сжались в ответ, и он переплёл их с пальцами Ландо, не отпуская. На заднем сиденье Киган и Макс переглянулись. Макс чуть заметно улыбнулся, Киган лишь качнул головой, пряча усмешку, и ни один из них не сказал ни слова. Потому что это был не тот момент, который требовал комментариев. Это был момент тишины, в которой всё было сказано без слов. Они добрались до пляжа, когда солнце уже окончательно село, оставив небо тёмно-синим. Ландо припарковался у самого берега, и они вышли из машины вчетвером, разминая затёкшие ноги. Воздух пах солью, где-то вдалеке шумели волны, и весь мир вдруг стал каким-то простым и понятным. Макс, прислонившись к капоту, начал рассказывать очередную историю из школы, которую они все слышали уже сотню раз, но всё равно смеялись. Киган вставлял свои колкие комментарии, Ландо хохотал громче всех, запрокидывая голову, и Оскар смотрел на него, на то, как он живой, счастливый и такой родной, и чувствовал, как внутри разливается что-то огромное. Истории сменяли друг друга: как Макс однажды опоздал на экзамен и придумал самую дурацкую отмазку в мире, как Киган случайно заперся в кабинете химии и просидел там целую перемену, пока его не вызволил охранник. Ландо вспоминал, как они с Максом в десятом классе пытались прогулять физкультуру и спрятались за трибунами, а их нашли только потому, что Ландо не мог перестать смеяться. Оскар слушал, смеялся, иногда вставлял что-то своё, но в основном просто стоял рядом, чувствуя себя частью чего-то настоящего. А потом, когда Макс начал очередную историю, Оскар просто шагнул вперёд. Он подошёл к Ландо со спины, обхватил его руками за талию и прижался грудью к его спине. Положил подбородок на плечо, устроился удобно, будто делал это сотни раз, и замер. Ландо на секунду запнулся, но тут же продолжил, чуть громче, чуть быстрее, и его рука накрыла ладони Оскара на его животе, погладила костяшки, и он прижался спиной сильнее. Киган лишь махнул рукой, продолжая рассказывать уже что-то своё, а Макс просто тихо улыбнулся в темноту. Идея пришла Ландо в голову внезапно, как и все его идеи. Он вдруг вывернулся из объятий Оскара, развернулся к океану и замер на секунду, глядя на тёмную, блестящую в лунном свете воду. — Погнали купаться, — сказал он. — Чего? — Киган аж поперхнулся. — Ты с ума сошёл? Там вода ледяная. И темно. — Отличный аргумент, — Ландо уже стягивал футболку через голову. — Оскар, ты со мной. — Я? — Оскар приподнял бровь, глядя на то, как Ландо, оставшись в одних шортах, переминается с ноги на ногу на прохладном песке. — Почему сразу я? — Потому что без тебя я боюсь, — выпалил Ландо и, кажется, сам на секунду замер от собственных слов. Но тут же тряхнул головой, пряча смущение. — В смысле… ты же не бросишь меня одного умирать в ледяной воде? Макс? Киган? — Я не пойду, — Макс поднял руки, отступая к машине. — Я слишком молод, чтобы умирать от переохлаждения. — Я тоже, — Киган уже залезал обратно в салон. — Но вы там поаккуратнее. Ландо фыркнул и, не дожидаясь ответа Оскара, просто побежал к воде. Ноги зашлёпали по мокрому песку, тёмная фигура врезалась в набегающую волну, и через секунду Ландо уже был по пояс в воде, взвизгивая от холода. — ОСКАР! — заорал он, оборачиваясь. — ТЫ ИДЁШЬ ИЛИ НЕТ? Оскар стоял на берегу, глядя на этого сумасшедшего, и чувствовал, как колотится сердце. Ему ничего не оставалось, кроме как стянуть футболку, бросить её на песок и пойти в воду. Холод обжёг кожу, пробираясь под рёбра, дыхание перехватило, но он продолжал идти, глядя только на Ландо, который уже плыл куда-то в темноту. Они отплыли от берега. Здесь вода была спокойнее, волны мягко покачивали их, и Оскар чувствовал, как песок уходит из-под ног, сменяясь холодной, бездонной глубиной. Ландо плавал рядом, но в какой-то момент его движения стали медленнее, дыхание участилось, и он, не говоря ни слова, просто ухватился за плечи Оскара, обвивая его руками и ногами. — Всё, — выдохнул он, прижимаясь мокрой щекой к его шее. — Я устал. Если ты меня не будешь держать, я утону. — Не утонешь, — Оскар обхватил его под бёдрами, чувствуя, как Ландо всем телом прижимается к нему, какой он лёгкий в воде, какой тёплый, несмотря на ледяной океан вокруг. — Утону, — упрямо повторил Ландо, и его дыхание коснулось щеки Оскара. А потом он добавил, совсем тихо. — Слушай… нас же не видно. Оскар не сразу понял, что Ландо имеет в виду, а когда понял, по телу прошла горячая волна. Их не видно, с берега заметна только тёмная вода и две фигуры где-то вдалеке. Оскар чуть сместил руки, держа Ландо под задницей, и поцеловал его. Солёные, мокрые губы встретились, и поцелуй получился глубоким. Ландо тихо выдохнул в рот, запуская пальцы в мокрые волосы Оскара, прижимаясь сильнее. Их тела покачивались на волнах, и Оскар чувствовал, как Ландо дрожит в его руках, но уже не от холода. Он целовал его, пока в лёгких не кончился воздух, пока мысли не выключились. А потом, не думая, он просто ушёл под воду вместе с ним. Просто взял и нырнул, держа Ландо на руках, утягивая их обоих в чёрную, солёную глубину, где не было ничего, кроме их сплетённых тел и этого бесконечного, разрывающего грудь чувства. Они вынырнули через пару секунд, оглушённые тишиной, которая наступила после того, как вода сомкнулась над головой. Ландо вынырнул первым, отплёвываясь, хватая ртом воздух, и тут же заорал на весь океан: — ТЫ ЧУТЬ НАС НЕ УБИЛ! ОСКАР! ТЫ ПСИХ! Оскар смеялся. Он смеялся открыто, громко, не сдерживаясь. Смех разносился над водой, смешиваясь с шумом волн, и Ландо сначала возмущённо бил его ладонями по плечам, а потом тоже засмеялся, потому что на Оскара невозможно было злиться, когда он выглядел таким счастливым. — Я думал, ты нас утопишь, принцесса, — выдавил Ландо сквозь смех, всё ещё вися на его плечах. — Я тебе этого никогда не про… Он осёкся. Его лицо вдруг замерло, глаза расширились, и он замер в руках Оскара. — Что? — Оскар сразу посерьёзнел, чувствуя, как напряглось тело Ландо. — Там… — Ландо сглотнул, и в его голосе прозвучал самый настоящий страх. — Там что-то коснулось моей ноги. — Это просто водоросли, — начал Оскар, но Ландо уже не слушал. — НЕТ! — заорал он и, оттолкнувшись от Оскара, поплыл к берегу с такой скоростью, будто за ним гналась акула. Брызги летели во все стороны, и Оскар, глядя на это, снова рассмеялся, но на этот раз тихо, с нежностью. Он поплыл следом, не торопясь, чувствуя, как солёная вода обжигает губы, которые всё ещё помнили поцелуй. Ландо уже выскакивал на берег, что-то крича Максу и Кигану про подводных монстров, а Оскар просто смотрел на него и улыбался. Я люблю его, — подумал он, и впервые эта мысль не испугала.