Вернутся к фанфику
Глава 3. Заседание
21 февраля 2026, 00:24Ваймс обнаружил себя в одной из комнат Псевдополис-Ярда.
После встречи с патрицием он не стал ложиться спать. Вернувшись в участок, решил, что погрузиться в бумажную работу, которая громоздилась на его столе, как Вавилонская башня, построенная безнадёжными бюрократами, будет самым лучшим способом не думать. Кто-то, скорее всего, Моркоу, сложил обратно в крепкие и аккуратные стопки всё то, что командор раскидал днём в приступе ярости.
Ваймс вздохнул, уселся в старое потёртое кресло, которое тут же услужливо приняло формы его тела, и помял ладонью лицо. Он чувствовал, нет, был уверен, что Ветинари затеял какую-то игру, где ему, Ваймсу, уготована роль фигурки на доске, пешки, чьё мнение никто не спрашивал. Заседания… Ваймс фыркнул. Делегации! Душные, скучные приёмы, обсуждения, которые ни к чему не приводят, пустая болтовня. Чёртов Ветинари! Он прекрасно знал, что командор ненавидит всё это.
Зверь внутри начал разворачивать свои лапы. Ваймс схватил из ближайшей стопки бумагу и заставил себя вчитаться. Отчёт Колона. Пиво в Сестричках Долли не только подорожало, но и приобрело специфический вкус. Ага, значит, Фред подозревает контрабанду. И в следующем же отчёте Шнобби сказано, что тролли Хризопраза уже две ночи подряд перекрывают Квирм-стрит телегами его поставщиков. Надо будет отправить туда Детрита, пусть разузнает.
Ваймс отложил бумагу. Хризопраз хотя бы честен в своей подлости. В отличие от некоторых… И что это за вопросы такие? Кто лучше вас — как он там сказал? — сможет быть рядом? Да кто угодно, чёрт возьми, только не он! Неужели Ветинари настолько жесток, чтобы сделать Ваймса своей вещью? Что за мысли, разумеется, да. Но командор вспомнил ещё кое-что. Взгляд. Долгий внимательный взгляд голубых, холодного цвета глаз…
Ваймс тряхнул головой и снова ушёл в чтение отчётов… Около трёх часов ночи, измученный не только ужасающей орфографией, но и неотступными хаотичными размышлениями, он всё-таки заставил себя пойти спать. В Псевдополис-Ярде, как в бывшем особняке Овнецов, который леди Сибилла Овнец щедро отдала под участок после того, как прежний был спалён драконом, имелось множество комнат и спален. Ваймс выбрал самую маленькую и убогую, с одной лишь узкой кроватью с продавленным матрасом и колченогим стулом. Возможно, когда-то здесь жили слуги. И Ваймсу это было по душе.
Утром его разбудил громкий, но деликатный стук в дверь. Детрит, подумал Ваймс.
— Входи, сержант, — буркнул он.
— Сэр, вам посылка, — пророкотал тролль. — Из дворца.
— Из дворца… Ах да, — Ваймс поднялся с кровати и с кислым выражением лица принял коробку. — Детрит, сходи сегодня на Квирм-стрит, проведай ситуацию. Есть сведения, что Хризопраз опять принялся за старое.
— Так точно, сэр! Я люблю старые ситуации, — лишайник вокруг рта тролля пополз в стороны. Он прибавил воодушевлённо: — И друзей своих старых люблю.
— Вот именно, сержант, навести друзей, потолкуй с ними как… В общем, поговори по душам.
Детрит отдал честь, звякнув о шлем, и удалился. Ваймс уставился на коробку. Ничего нормального он от неё не ждал. Открыл, заглянул внутрь — и его лицо вытянулось.
Там лежал камзол. Чёрный, расшитый серебряной нитью, с таким количеством кружев, что хватило бы для занавесок на пару окон Оперного театра. Бриджи до колен. Чулки (Ваймс скривился). Башмаки с пряжками. И — боги милосердные! — шляпа. Огромная, чёрная, с пером. Перо было таким длинным и роскошным, что, наверное, принадлежало какой-нибудь райской птице, которая теперь горько сожалела о своей встрече с портным патриция.
— Твою ж… — выдохнул Ваймс, глядя на это великолепие с таким выражением, будто в коробке лежала дохлая крыса. Он потрогал камзол пальцем. Ткань была дорогой, мягкой и явно стоила больше, чем командор зарабатывал за полгода.
— Нет, — сказал он коробке. — Это я не надену! Ни за что.
Коробка в ответ молчала, но смотрела укоризненно.
Ваймс решил, что у него есть неотложные дела. Очень важные. Прямо сейчас! Ну, вот например…
— Капитан! — рявкнул он, сбегая по лестнице вниз в свой кабинет.
— Доброе утро, сэр! — отсалютовал Моркоу. Выглядел он свежим, румяным и подтянутым, как всегда, в начищенном до зеркального блеска нагруднике.
— Как наши дела? — Ваймс попытался скрыть заинтересованность в своём голосе. — Происшествия?
— Да, сэр, только что патрульные доложили, что обнаружили труп на Кривой улице. Говорят, со вчера ещё лежит…
Командор не дал ему закончить.
— Отлично! — крикнул он. — Труп! То, что надо! Лежит и ждёт! — Ваймс схватил свой старый плащ, изношенный, выцветший, но такой родной, и нахлобучил шлем на голову.
— Сэр, трупы не могут ждать, они же не…
— Неважно, — командор уже стоял на пороге.
— Но, сэр, — кричал ему вдогонку Моркоу, — а как же заседание во дворце?
Вместо ответа Ваймс вылетел из участка с такой скоростью, будто за ним гнался Шнобби Шноббс в попытках рассказать о природе своего сексуального магнетизма — абсолютного оружия массового бегства.
Парадный костюм остался лежать в коробке. Ваймс бежал и от него.
Нет, он не забыл про заседание. Он просто… ну, он собирался успеть. Сначала быстренько разобраться с трупом, потом забежать в участок, переодеться, возможно, даже побриться. Времени полно. Заседание только в полдень.
В участок Ваймс вломился без десяти двенадцать.
Запыхавшийся, злой и с разорванным рукавом — труп на Кривой оказался не таким уж и мёртвым, пытался сбежать и оказывал сопротивление аресту, пришлось догонять. За собой он тащил сильно уставшего мужчину — возможно, оттого, что сначала тот долго притворялся неживым, а затем резко воскресал, убегая от стражников — грязного, дурно пахнущего и почему-то не в настроении.
Моркоу поднял удивлённые глаза.
— Сэр, я думал, вы уже во дворце. Ведь вы должны быть на заседании.
— Должен! — саркастически выплюнул Ваймс. — Займись-ка лучше этим «трупом», капитан! — и он передал арестованного в его руки.
— Вам бы переодеться и, — Моркоу указал на физиономию командора, — умыться.
— Уже некогда. Не успеваю!
И он не успел.
Ваймс вбежал во дворец как раз, когда часы и колокола по всему городу били полдень. Под рёв этой какофонии, в которой ни один звук не совпадал с другим, он пересёк коридоры и влетел в зал заседаний. Взлохмаченный, красный, в пыльной мятой форме стражника, с оторванным ремешком после драки и погони и свежими царапинами на левой скуле.
За длинным столом сидели представители гильдий. Все как на подбор, разодетые в пух и перья. Камзолы, кружева, шляпы, золотые цепи. Они походили на стаю экзотических сорок, которые случайно собрались в одном месте и теперь недоумённо косились на взъерошенного воробья, бесцеремонно врезавшегося в их общество.
Он знал, что в этот момент на него обращены глаза всех присутствующих. Он даже знал, о чём они думают.
Ваймс остановился. В зале повисла вязкая тишина, такая, что, возможно, позже её подадут с десертом.
Во главе стола сидел лорд Ветинари. Безупречный, хладнокровный, бесстрастный. Он перевёл взгляд на Ваймса, скользнул по его форме, царапинам и болтающемуся ремешку. И слегка нахмурился.
— Командор, — произнёс он спокойно. — Рад, что вы нашли время присоединиться к нам. Проходите. Ваше место ждёт вас.
Патриций указал на единственный свободный стул рядом с собой по правую руку. На столе располагалась тяжёлая медная табличка «Личный представитель по делам городской стражи и общественного спокойствия». Она была чуть больше, чем у остальных.
Ваймс, по-прежнему чувствуя на себе взгляды всех гильдий (особенно Гильдии Портных, чей представитель смотрел на него так, будто Ваймс лично оскорбил его мать, отца и всех портных их родословной), быстро прошёл к своему месту и сел.
Стул оказался слишком мягким. И теперь это смущало ещё сильнее. Ваймс попытался пригладить волосы и форму, уставился в стол и изо всех сил старался не думать о том, что он — единственный человек в этом зале, чья одежда не стоила всей казны Ланкра. И о том, что патриций вовсе не выглядит удивлённым, словно ожидал нечто подобного.
Ветинари уже отвернулся и слушал доклад Гильдии Торговцев, но Ваймс мог поклясться, что краем глаза патриций всё ещё наблюдает за ним. И, кажется, наблюдение это не было недовольным или колючим.
Стиснув зубы, Ваймс ещё раз взглянул на табличку. Почему она больше, чем у других? Из-за длинной надписи? Хм. Он начал подозревать, что Ветинари заказал её ещё неделю назад. Просто чтобы позлить его лишний раз. «Личный представитель», раздраженно подумал Ваймс. «Общественное спокойствие». Это в Анк-Морпорке-то?
Гильдии говорили. Все сразу. Гильдия Торговцев жаловалась на Гильдию Воров. Гильдия Воров жаловалась на Стражу (Ваймс даже ухом не повёл). Гильдия Убийц не жаловалась вообще, им было всё равно, но они сидели с таким видом, будто уже составляли список тех, кому сегодня ночью будет подложена гадюка в постель. Гильдия Ассенизаторов — Ваймс покосился на их представителя — скромно молчала в углу.
Ветинари слушал. Иногда он кивал. Иногда задавал вопросы. Иногда просто смотрел на говорящего, и тот неизбежно начинал путаться в словах и тушеваться под его взглядом.
Ваймс же чувствовал себя идиотом. Он не вникал и не понимал и половины того, о чём здесь говорят. Какие-то квоты, какие-то лицензии и сертификаты, какие-то проценты отчислений. Его мозг, привыкший к конкретным вещам — труп, улика, подозреваемый, — плавился от абстракций.
Через какое-то время он поймал себя на том, что смотрит на Ветинари. Тот сидел вполоборота, слушая очередного оратора, и Ваймс видел его профиль. Тонкий, острый, как лезвие клинка. Спокойный, сдержанный, сосредоточенный.
И вдруг Ветинари, не поворачивая головы, перевёл взгляд и посмотрел прямо на Ваймса. Всего лишь на мгновение, короткое, как разряд. Но Ваймс почувствовал его всей кожей. Он дёрнулся и снова уставился в стол, чувствуя, как предательски теплеют уши. Что за чёрт?
— Командор Ваймс, — раздался голос патриция. — Ваше мнение?
Ваймс поднял голову. Собравшиеся смотрели на него.
— Моё… что, сэр?
— Гильдия Торговцев предлагает усилить патрулирование Торгового квартала, — терпеливо проговорил Ветинари. — Что скажете?
Ваймсу понадобилось несколько секунд, чтобы переключиться и собраться.
— У Стражи не хватит людей, чтобы патрулировать каждый квартал круглосуточно, сэр. Если Торговцы хотят безопасности, то пусть нанимают своих сторожей, как все нормальные люди, а не ноют без конца.
Повисло молчание. Кто-то кашлянул. Кто-то изучал потолок. Представитель Гильдии Торговцев побагровел.
Ветинари чуть наклонил голову.
— Благодарю за… прямоту, командор. Продолжим.
И заседание потекло дальше.
Ваймс сжал кулаки. Кажется, он только что разозлил половину гильдий. Как всегда. Но, с другой стороны, не надо было тогда задавать ему такие вопросы. Ведь все знали, что он скажет правду. И это не единственный его недостаток, конечно.
Ветинари, по-прежнему незаметно наблюдавший за ним, спрятал полуулыбку за стаканом с водой, который поднёс к губам.
Когда эта пытка наконец закончилась, Ваймс попытался сбежать. Он уже почти дошёл до двери, когда вежливый голос остановил его:
— Командор. Мы не закончили.
Ваймс беззвучно чертыхнулся и медленно повернулся.
Ветинари стоял у другой приоткрытой двери, которая раньше оставалась неприметной и пряталась за дубовой обшивкой. Малый кабинет примыкал к залу заседаний.
— Обед, — пояснил он. — Стратегические вопросы. Помните?
Ваймс помнил. Но надеялся, что Ветинари либо забудет, либо смилуется над ним. Или случится конец света (Гильдия Алхимиков каждый день что-то взрывала и каждый день чинила свою крышу. А уж что говорить про Волшебников! Ведь именно они чуть ли каждый день заявляли, что не далее как сегодня утром уничтожили всю вселенную, так, ради эксперимента, а потом вернули её на место). Или дракон опять нападёт на город. Что угодно! Но ничего из этого не произошло, никто из многочисленных богов Плоского мира не захотел спасать его.
— Идёмте, командор, — сказал Ветинари и скрылся в кабинете.
Ваймс вздохнул, тоскливо поглядел вслед удаляющимся представителям Гильдий, которые даже не осознавали, насколько им повезло, переступил через гордость и направился за патрицием.
Комната оказалась маленькой и уютной. Посередине стоял круглый стол, накрытый на двоих. Два стула. Два прибора. Графин с водой и бутылка вина.
Ваймс замер на пороге. Его взор тут же упал на вино, а кадык сильнее проступил на напряжённой шее. Вот уже несколько месяцев он не пьёт. И, разумеется, Ветинари об этом знает. Так зачем же оно здесь стоит? Ваймс ни на секунду не усомнился, что патриций, этот безжалостный и бездушный тиран, не стал бы пить вино в обеденное время. Значит ли это, что Ваймса проверяют? Искушают? Хотят посмотреть, что он станет делать — мучиться от невозможности выпить или напиваться до невозможности? Если и так, то тут командор не позволит собой помыкать. Есть у него, в конце концов, гордость или нет! Ну, по крайней мере, остатки гордости.
— Что это, сэр? — спросил он глухо.
— Обед, — с самым невинным видом повторил Ветинари, усаживаясь за стол. — Садитесь, командор. Не стесняйтесь.
Неловко, словно боясь задеть мебель, Ваймс сел. Он не знал, куда деть руки. Обычно они были заняты: держали кружку, сжимали край стола или меч, а то и вовсе заламывали руки кому-то другому. Взгляд Ветинари скользнул по узловатым пальцам командора, цепляясь за каждый шрам и мозоли. Смущённый до крайности Ваймс убрал их под стол, положил себе на колени. Потом снова вернул на стол. Проклял всё на свете, включая весь этот глупый цирк, и окаменел, стараясь вообще не двигаться.
— Вы отлично выступили на заседании, — заметил Ветинари, наливая себе воды. — Гильдия Торговцев теперь будет вас ненавидеть. Это полезно.
— Полезно, сэр?
— Безусловно. Враги, которых вы знаете, гораздо безопаснее друзей, которым вы доверяете.
Ваймс обдумал эти слова, но затем решил, что думать над фразами Ветинари — опасное для здоровья занятие.
Подали суп. Густой аромат ударил ему в нос, желудок предательски заурчал. Пялясь в тарелку, Ваймс пытался вспомнить, когда в последний раз ел суп. Не ту бурду, которую подавали в трактирах и которую лучше съедать быстро и с закрытыми глазами, а нормальный, с золотистым прозрачным бульоном суп. Он потянулся к столовым приборам. Ложка оказалась слишком тонкой и изящной в его больших и грубых руках. Ваймс сжал её, будто дубинку, разжал пальцы и снова взял, теперь уже аккуратнее. Суп плеснулся на скатерть.
— Проклятье, — выдохнул он сквозь зубы.
Ветинари сделал вид, что не заметил.
Это было унизительно. Ваймс чувствовал себя нашкодившим псом, которого привели в гостиную и ждут, что он будет сидеть на коврике и не гавкать. Зверь внутри ворочался, не понимая, почему ему не дают выйти и навалять кому-нибудь по шее. Ваймс сжимал ложку и злился. Но теперь эта злость казалась иной — она не искала выхода, она просто клокотала где-то внутри. Командор не понимал, зачем он здесь? Для чего Ветинари это нужно? Почему он сидит напротив и не сводит с него своих ледяных глаз?
Ели молча. Тишина между ними была странной. Не давящей, как обычно в кабинете патриция, а спокойной. Нормальной. И Ваймс понял, что такая тишина пугает его гораздо больше.
Он поднял глаза. Ветинари смотрел на него долгим взглядом. Ваймс хотел рявкнуть: «Что вы на меня уставились, сэр?», но язык не повернулся. Потому что не ощущал, будто его оценивают или прожигают насквозь. Этот взгляд был более простым, внимательным.
Ваймс вспыхнул. Наверное, вместе с ушами. На него накатило отчаяние. «Да что со мной такое?!»
— Командор, — наконец-то нарушил молчание Ветинари, когда принесли второе. — Вы когда-нибудь задумывались, почему я выбрал именно вас?
— Потому что я умею ловить преступников, милорд?
— Нет, это под силу многим, — покачал головой Ветинари. — Но вы — единственный, кто не боится говорить мне правду. И единственный, кому я, — он сделал паузу, — могу эту правду простить.
— Я не понимаю, сэр, — выдавил Ваймс.
— И не надо, — Ветинари улыбнулся уголками рта. — Пока не надо.
Закипающий уже всерьез, Ваймс подумал, что на сегодня с него хватит всех этих игр, намёков и недомолвок! Рык Зверя лишь на секунду прорвался наружу.
— Сэр, — вырвалось у него, голос стал ниже. — Зачем всё это? Зачем эти обеды, заседания? Я… я не понимаю, чего вы от меня хотите?
Их взгляды скрестились. Горящий и злой — Ваймса, спокойный и холодный — Ветинари.
— Мне необходимо, чтобы вы были рядом, командор, — кратко ответил патриций.
— Но…
— Ешьте, командор, — мягко перебил Ветинари. — Цыплёнок стынет.
Аппетит Ваймса пропал. Он засопел, уставясь на патриция из-под хмурых бровей. Ему до смерти хотелось как можно скорее убраться из этой комнаты. Потому что выносить то, для чего в его голове не было определения, он больше не мог.
К тому моменту, когда подали десерт — что-то воздушное и явно дорогое, Ваймса не покидала уверенность, что странность всего происходящего имеет чёткое объяснение. И его приводил в бешенство тот факт, что патриций не считает нужным ему это объяснение дать.
К десерту он не притронулся, даже не видел его. В красной дымке головы эхом бились слова: «Чтобы вы были рядом». Что это значит? Зачем? Почему?
И вдруг Зверь внутри затих. Не уснул, а замер, будто прислушиваясь, принюхиваясь и приглядываясь к незнакомым расплывчатым очертаниям в темноте. И это было страшнее любой ярости.
— Командор, — сказал Ветинари, отодвигая свою тарелку. — Следующее заседание через три дня. А через неделю приём в честь дня основания Гильдии Воров. Вы будете сопровождать меня.
— Сэр, — начал Ваймс, — я не…
— Вы будете, — мягко перебил Ветинари. — Это не обсуждается. И смею надеяться, что вы явитесь в подобающем виде.
Патриций поднялся. Обошёл стол и остановился рядом с обомлевшим командором. Совсем близко.
Ваймс напрягся, готовый увернуться или сорваться в любой миг. Он чувствовал запах, тонкий, незнакомый. Не табак, не чернила, не одеколон. Другое. Он боялся моргнуть и отвести глаза в сторону.
— Вы справитесь, командор, — сказал Ветинари тихо. — Я в вас верю.
И вышел.
Ваймс, неподвижный, ошеломлённый, ещё долго сидел один. «Я в вас верю», — набатом звенело в ушах.
— Да что ж ты за человек такой… — прошептал в пустоту.
Он не знал, кого в точности имеет в виду — Ветинари или себя.
***
В участок Ваймс вернулся поздно вечером. Он вошёл, ни на кого не глядя, с каменным лицом направился в свой кабинет и закрыл дверь.
Моркоу, который как раз собирался уходить домой, посмотрел ему вслед. Шнобби Шноббс высунулся из-за конторки.
— Ну чё там, капитан? — шёпотом спросил он.
— Не знаю, — также шёпотом ответил Моркоу. — Но, кажется, наш командор… сам не свой.
Из кабинета Ваймса не доносилось ни звука. Ни ударов. Ни рычания. Ни летящих папок. Шнобби покосился на дверь, потом на Моркоу, потом снова на дверь. Он переминался с ноги на ногу, явно разрываясь между желанием убраться подальше и жгучим любопытством.
— Слышь, капитан, — зашептал он, приблизившись к Моркоу спустя час. — А чё это с командором? Он вон как вернулся, так и сидит, в стену смотрит. Я заходил бумаги положить, а он даже не рыкнул. Это вообще нормально?
Моркоу в глубокой задумчивости почесал квадратный подбородок.
— Не знаю, Шнобби. Но, кажется, наш командор… вляпался.
Шнобби округлил глаза:
— В выгребную яму?!
Моркоу вздохнул.
— Хуже.
На лице Шнобби отобразилась мозговая деятельность.
— Хуже выгребной ямы?
— Хуже, — Моркоу понизил голос до шёпота. — Он вляпался в патриция.
Теперь Шнобби выглядел ещё более озадаченным (что случается не так уж часто, наверное, потому, что озадачить Шноббса было делом не простым).
— А это… — он сглотнул, — это лечится?
— Не знаю, — Моркоу покачал головой. — Но у нас говорят, что от подобного нет противоядия.
Они оба синхронно вздохнули и ещё раз посмотрели на дверь, за которой их командор сидел в полной тишине, пытаясь понять, почему выгребные ямы Гарри Короля вдруг перестали казаться ему худшим вариантом.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!