Вернутся к фанфику
Глава 5. Стихия
21 февраля 2026, 00:24Ваймс оказался около Ярда. Он не помнил, как преодолел путь от дворца. Погрузившись в свои мысли, не замечал ни прохожих, ни привычной городской суеты.
Он должен вернуться. И не потому, что обещал патрицию. А потому что так был устроен сам Ваймс. Оставить неразрешённое дело на полпути — таких категорий не существовало в его Вселенной. Разбиться в лепёшку и найти ответ — это да. Нельзя пройти мимо пожара, нельзя пройти мимо зла, совершаемого прямо на твоих глазах (особенно, если ты служишь в современной Страже), а потом не думать об этом. Или думать, что ты ничего не мог сделать. По меркам Ваймса это было ещё хуже. Бездействие, равнодушие, неправильные ориентиры — вот что делает мир таким уродливым.
Ваймс почувствовал, как волнение и невыразимая тоска сжимают его грудь. Чтобы хоть как-то уравновесить это напряжение, он сжал кулаки и челюсти.
Понимание нарастало в нём.
Он чувствовал себя крохотным человечком, который сидит на песчаном пляже, расслабленно попивая прохладное пиво, и наблюдает за тёмно-синей полоской вдали у самого горизонта. И вдруг с тревогой обнаруживает, что полоска растёт. Приближается. Представьте себе первого человека на земле, возможно, тогда ещё без кружки пива, но так же сидящего на пляже и смотрящего вдаль. Знает ли он, что его ожидает, если сейчас же не уберётся поглубже в материк? Подозревает ли он, что когда стена воды достигнет трёхсот ярдов в высоту, убегать и орать будет слишком поздно? Что в таком положении делать любому человеку? Скорее всего, ответа, который подразумевал бы оптимистичный исход событий, не существует. Волна снесёт вас, независимо от того, хороший вы или плохой, крепко ли вы держитесь за пальму или предусмотрительно залезли в лодку в надежде на то, что её подхватит и вынесет наверх.
Сейчас метафорический Ваймс стоит на берегу, а цунами невиданной мощи движется на него. Неумолимо, с нарастающей скоростью. И теперь ничто на свете не сумеет ни остановить эту сокрушительную стену, ни спасти его от столкновения с нею.
Когда Ваймс, не глядя, прошагал мимо притихших коллег в свой кабинет, чувство неотвратимости уже нависло над ним. Он закрыл глаза.
Близость Ветинари не просто вселяла в него ужас. Не просто сжимала его горло стальной хваткой. Она накрывала его, обрушивалась, закрывая собой небо и свет. Она распечатывала все наглухо запертые темницы, срывала замки с решёток. И выпускала наружу его Зверя.
Ваймс застонал. Вцепился пальцами в лицо, не замечая боли от собственного прикосновения.
Так нельзя!
Он годами, десятилетиями неусыпно следил за собственной тьмой, дозировал её. Использовал только для того, чтобы не останавливаться в погоне. Применял во имя Закона и иногда во имя Справедливости. Но он никогда не позволял ей захватывать свой разум полностью.
«Я не враг, командор»
— Нет, ты нечто хуже, — ответил он вслух.
«Я часть тебя»
— У меня есть и другие части! — рявкнул он.
«Но я — твоё основание»
— Ты убьешь меня!!! — Ваймс уже орал во всю глотку.
«Я делаю тебя — тобой»
Ваймс уронил голову на руки. И умолк.
Только что трёхсотметровая волна ударила его и затопила. Наконец.
***
Через два часа, после того, как Ваймс покинул заседание, лорд Ветинари отпустил представителей Гильдий и теперь сидел во главе стола, задумчиво глядя перед собой.
— Не прикажете ли подавать обед, милорд? — тихим бесстрастным голосом нарушил тишину Стукпостук и выровнял лежащие бумаги уголок к уголку.
Ветинари поднял глаза.
— Позже.
В Псевдополис-Ярде атмосфера напряжения и уныния достигла своего пика. Большинство констеблей и капралов ушло патрулировать улицы (сегодня ворам и дебоширам повезёт чуть меньше), лишь бы не попадаться на глаза командору. Детрит, притащив наглого вида тролля, которого поймал на Квирм-стрит, вёл громкий и монотонный допрос. Непробиваемый для иронии, сарказма и всяческих там атмосфер Шнобби сидел в раздевалке возле своего шкафчика и листал «Орудия и оружие для ближнего боя». Колон угрюмо торчал за конторкой в дежурке и думал о пирогах со свининой. И только Моркоу, казалось, чувствовал себя бодро. Он со всей своей скрупулезностью, присущей гномам, составлял отчёты, заполнял бумаги и подсчитывал колонки доходов и расходов.
— Как думаешь, капитан, — обратился к нему Колон, — если уйти сегодня домой пораньше, мистер Ваймс заметит?
— Это не совсем правильно, — подняв голову, ответил Моркоу. — Может, командор и не заметит, зато замечу я.
Фред Колон кивнул, затем взял свою кружку со стола.
— Ну, тогда пойду пообедаю. А то что-то не по себе мне.
В дверь бочком протиснулся Шнобби, он был слегка встревожен.
— Там наш «камнеликий» орёт, что есть мочи, — сообщил он капитану.
— Я слышал, Шнобби, — не отвлекаясь от работы, ответил Моркоу. — Не вздумай к нему заходить.
— А чё, капитан, может, я это… — Шнобби виновато улыбнулся, — пойду домой? Пораньше? А?
— Нет, Шнобби, — капитан был твёрд, как скала, — сегодня мы все останемся дежурить.
Шнобби застонал, достал из-за уха припрятанный бычок и начал его нервно раскуривать.
— Капрал Шноббс! — строго, но мягко, как умел только он, предупредил Моркоу. — Что я вам говорил о курении в служебном помещении?
— Так ведь командор курит, — с невинным видом парировал Шнобби.
Тут вмешался Колон, вернувшийся с чашкой чая и печеньем на щербатом блюдце.
— Шнобби, немедленно затуши эту гадость! Ты не сравнивай качество табака командора Ваймса и свои прогнившие окурки.
— Чё это ты, сержант, не в духе, что ли? — Шнобби послюнявил пальцы и притушил тлеющий огонёк.
— Вот попомните мои слова, добром это не кончится! — важно проговорил сержант. — Столько раз быть у Его Светлости — вредно для здоровья. Это всё равно что… — Колон запнулся, не в силах найти сравнение.
— Упасть в выгребную яму? — предложил Шнобби.
— Нет.
— Искупаться в Анке?
— Да нет же.
— Нажраться сосисок Достабля на трезвую голову и не проблеваться? — Шнобби входил в раж.
— Шнобби, заткнись, а? — Колон злобно зыркнул на него, а потом продолжил: — Всё равно что смотреть, как все вокруг пьют и веселятся, а ты ни капли не можешь, вот!
— Так здоровье-то от этого не портится, — резонно отметил капрал.
— Ты что, не догоняешь? Я говорю о духе, как его, моральном…
Он не договорил, потому что в дежурке послышались шаги, а потом появился и сам Ваймс. Все трое одновременно повернули головы.
— Капитан, я во дворец, — бросил Ваймс уже через плечо. — Разберитесь тут со всем. И не ждите меня.
— Слушаюсь, командор, — Моркоу отсалютовал. — Ни о чём не беспокойтесь.
Он смотрел вслед удаляющемуся Ваймсу и поражался его способности собираться из разбитых кусков обратно в нечто единое, целое и монолитное снова и снова. Он видел, как в походке командора, в развороте его плеч появилась решимость, твёрдость. Будто он собирался пойти и встретиться с самым опасным противником лицом к лицу и выжить после этого. Только вот Моркоу не был уверен, что речь идёт о противнике.
Ваймс проследовал во дворец пешком. Не бегом и не торопливо, но размеренно и без колебаний. В голове ещё звучало эхо Зверя: «Я делаю тебя — тобой», но теперь это не было пугающим, не казалось неправильным или предательством. Он вспомнил, как к нему наклонился Ветинари. Как обожгло грудь огнём. Как в раскалённой ярости было спрятано что-то ещё. Тяжёлое, тягучее, сложное. Словно предопределённое роком.
И теперь Ваймс мог произнести это.
Желание.
В приёмной тикали часы, обычные с виду, но если прислушаться, то можно было бы заметить, как ритмичные поначалу «тик» и «так» на микросекунду то задерживались, то наступали раньше. Наверняка, патриций сделал это специально. Заставлял ждать в приёмной и слушать это аритмичное, сбивающее с толку и раздражающее тиканье. Это дезориентировало, лишало равновесия. Но, если честно, вы можете сколько угодно неровно тикать рядом с горным массивом. Вряд ли это хоть как-то подействует.
Вот и Ваймс, вошедший в приёмную и бросивший подозрительный взгляд на каменную статую горгульи, даже ухом не повёл. Он не слышал тиканье. Он прислушивался к тому, что происходит за дверями в Продолговатом кабинете. Буквально через минуту появился Стукпостук.
— Командор, Его Светлость ожидает вас, — сообщил секретарь и распахнул перед ним дверь.
Ваймс сделал шаг, переступая через порог, и понял, что ещё никогда не входил в этот кабинет с таким ощущением. Падения и полёта одновременно.
Ветинари привычно сидел за столом, но бумаг перед ним было гораздо меньше, фактически, их нет совсем, не считая пары листов. Оторвав взгляд от наступающего вечера за окном, он посмотрел на Ваймса, лицо которого, как и утром, отражало сильную усталость, следы побоев никуда не исчезли. Но сейчас оно передавало решительную уверенность с лёгким оттенком непокорства и вызова. И правда, нелегко будет взобраться на этот хребет, мелькнуло в голове патриция.
— Я здесь, — ровно сказал командор.
— Я знал, — ответил Ветинари и улыбнулся. По-настоящему. Тихо и изящно, но улыбнулся.
Ваймс почему-то не удивился, но скользнул взглядом по этой улыбке, а затем прошёл к столу и уселся в кресло напротив.
Они помолчали. За окном темнело. Ветинари рассматривал руки командора, позволив беспокойству разлиться в его груди. Ваймс не чувствовал смущения, не прятался.
Он хотел быть здесь.
Ему нравилось быть здесь.
— Что теперь будет? — спросил он ещё через некоторое время.
— Всё, что пожелаешь, командор.
Последние отблески заката потухли и кабинет погрузился в синеву. Ваймс понимал, что остаётся один на один, в темноте, с лучшим убийцей Анк-Морпорка. И это понимание будоражило, поднимало в нём жаркие волны. Кончики пальцев покалывало.
Он сглотнул, откладывая, но не запирая надолго это чувство. Ещё будет время вернуться к нему и выпустить его на волю. А сейчас:
— Ужасно хочется жрать.
Ветинари снова улыбается — Ваймс чувствует это — и звонит в колокольчик.
В Продолговатом кабинете зажгли свечи.
Ваймс сидит в углу у открытого окна, курит и сосредоточенно выдыхает дым. Рядом вполоборота стоит Ветинари и смотрит на тысячи мерцающих жёлтых огней Анк-Морпорка, рассыпанных под ними.
Двое слуг накрывают на стол. Стукпостук тщательно следит за ними, убеждается, что всё с иголочки, параллельно и перпендикулярно, удовлетворённо кивает и удаляется вместе с ними, крепко закрывая двери с той стороны.
Ваймс изучает профиль Ветинари.
— Милорд?
— Ваймс?
— Почему надо было устраивать всё так сложно?
Ветинари усмехнулся.
— А как бы ты воспринял, если бы я сказал прямо?
Ваймс недобро осклабился.
— Боюсь, на вашем лице тоже были бы синяки, — прямо ответил он, хоть и понимал, что патриций никогда и ни при каких обстоятельствах не позволил бы Ваймсу ударить его.
Ветинари оставил эту реплику без ответа.
— Потому что я не умею иначе. Я не умею просить, Сэмюэль.
Ваймс мысленно рявкнул «Сидеть!» сорвавшемуся на звуки своего имени Зверю. Он не хотел сейчас метаться и быть сметённым. Он хотел наслаждаться каждым словом, которое говорил Ветинари. Особенно, если он говорил его имя.
— Я умею создавать условия и ждать, — закончил патриций.
— А если бы я не пришёл? — Ваймс затушил сигарету и поднялся.
— Я бы ждал дальше.
Они смотрели друг на друга. Долго, неприлично долго.
— Я бы все равно пришёл, — прошептал Ваймс.
— Я знаю.
Двое ужинали.
Ваймс отказался сидеть напротив. Он так и сообщил Его Светлости:
— Я не буду тут сидеть.
Бровь Ветинари взметнулась вверх.
Вместо ответа Ваймс перенёс стул и поставил рядом с ним. Передвинул приборы и посуду и в буквальном смысле набросился на еду. В два счёта опустошил тарелку супа с пятью кусками хлеба.
— Не возражаете? — для приличия спрашивает он и накладывает себе мясо с овощами.
Ветинари улыбается уголками.
— Чего? — чуть ли не с набитым ртом вопрошает Ваймс.
— Ничего. Просто рад, что ты наконец поел.
Ваймс хмыкает в чашку чая.
Ваймс курит у окна, сидя на подоконнике. Рядом снова стоит патриций. Он протягивает пальцы и трогает разбитые костяшки Ваймса. Легко, почти невесомо. Проводит по жёстким корочкам. Ваймс вздрагивает от неожиданности, но руку не убирает, не напрягается. Лишь чувствует, как на глаза наплывает мутная пелена. Как жарко становится ему в эту промозглую сырую ночь.
— Больше не надо драться, Сэм, — слышит он, словно из-под толщи воды. Чувствует, как тонкие прохладные пальцы Ветинари проскальзывают в его горячую мозолистую ладонь.
— Не могу обещать, — хрипло шепчет Ваймс. Петли сорваны. Шлюзы затапливает. Он тонет в горячем мареве. Он больше не может сопротивляться и ждать. Вот сейчас. Он освободит его. Пружина наконец разомкнётся. И он прыгнет.
— Тогда хотя бы возвращайся, — Ветинари видит его затуманенные красным глаза и склоняется ближе.
Ваймс не отвечает. Крепко сжимает ладонь и впивается в его губы…
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!