Вернутся к фанфику

Глава 6. Контрабанда

26 февраля 2026, 13:56
Ваймс обхватил Ветинари так крепко, как только мог, прижал к себе, чувствуя под ладонями стройное, но сильное тело. Прижался сам, издавая низкий рычащий стон нетерпения. Ветинари был удивлён. Но не близостью командора. А тем, что Ваймс не целуется. Он берёт. Напористо, жарко, штурмом. На несколько секунд патриций, этот несгибаемый ледяной человек, потерял не только возможность говорить, но и ясно мыслить. Он положил ладонь на его затылок, чувствуя короткие жёсткие волосы, и раскрыл губы, позволив Ваймсу проникнуть глубже. Внизу живота тяжёло заныло. Как же хотелось нырнуть, погрузиться, утонуть в этой тёмной бездне… Но Ветинари, приложив немало усилий, отстранился. Указательным пальцем подцепил подбородок командора и заставил того посмотреть себе в глаза. Ваймс дышал отрывисто, всей грудью. В его расширенных зрачках читалось то животное безумие, бешенство, чистый инстинкт, которого Ветинари немного побаивался. Пожалуй, если такого зверя выпустить, он сумеет уничтожить всё на своём пути. Ваймс, не помня себя, мотнул головой, срываясь с пальца патриция, и потянулся к нему. Но Ветинари, уже взявший себя в руки, снова, теперь сильнее, взял его за подбородок и чуть дрожащим голосом произнёс: — Нет, Сэм, не сейчас. Не сегодня. — Милорд, — совсем севшим басом просипел Ваймс, он горел. — Почему… Это приказ? Ветинари обхватил его голову, проводя большими пальцами по ссадинам и синякам, приблизился к его губам, глядя в одурманенные глаза, и дразняще, тем не менее непреклонно, прошептал: — Ты даже не представляешь, как я хочу этого, — он едва коснулся его нижней губы своими, обдавая горячим дыханием уже бьющегося в агонии Ваймса, — но ты едва стоишь на ногах. Ещё минута и ты рухнешь без сознания. И как только эти слова были сказаны, Ваймс тут же почувствовал неимоверную слабость. Его тело вибрировало не только от возбуждения, но и от усталости, которая крыла его своей увлекающей за собой тьмой. Он покачнулся. Мозг мигнул. Ветинари стал куда-то уплывать. — Пойдём, — услышал он будто издалека. Почувствовал, как его ведут за руку. Как непослушные ватные ноги из последних, непонятно откуда взявшихся сил идут по коридорам, как мир вдруг наклоняется и падает. Но не на каменный пол, а во что-то мягкое, тёплое, тёмное. Ветинари стоял возле своей кровати. В его душе (кто бы мог подумать!) при виде бесчувственно лежащего огромного тела поднималась тихая радость. Он здесь, с ним. Он рядом. Патриций загасил свечи, разделся и улёгся рядом. Прикрыв глаза, он увидел пожар. Его разум пылал, пальцы подрагивали, а на губах до сих пор пламенел поцелуй Ваймса. Спустя двенадцать часов Ваймс продрал глаза. Спустя ещё минуту действительность подгрузилась в его мозг. Он понял, где находится и кому это принадлежит. Но совершенно не помнил, как сюда попал. Последнее воспоминание было о том, как он — боги! — целовал Ветинари. Неужели это действительно произошло? Может, он умер, и смерть после жизни выглядит вот так? Он резко сел в кровати. Не стоило этого делать. Тело немедленно и с процентами вернуло ему всю ту боль и издевательства, которые Ваймс над ним учинил за предыдущие дни. Ваймс застонал. В горле пересохло, шея затекла и болела. Он растер её ладонью и вдруг понял, что находится в комнате не один. Ветинари сидел за маленьким столом у окна, шторы были раскрыты, дневной свет заливал личные покои патриция. Ветинари читал. Рядом стояли чернильница и чёрное длинное перо. Ваймс уставился настороженным взглядом, пытаясь припомнить, не натворил ли накануне каких-нибудь бед. — Доброе утро, командор, — с лёгкой усмешкой сказал патриций. Затем подписал лист, отложил перо и повернулся к нему. — Как спалось? — Сэр, я… Доброе утро, сэр. Ваймс хотел задать какие-то вопросы, но не знал, не навлечет ли это ещё больших неприятностей. Если, конечно, исходить из того, что он всё-таки сделал что-то… Неприличное? Краска залила его лицо и уши. — Сейчас принесут завтрак, — Ветинари, казалось, наслаждался его замешательством. Он снова улыбался (в Ваймсе что-то ёкнуло). — Кофе, чёрный и крепкий, как ты обычно любишь. Вскочив с кровати (не без боли), Ваймс бросил на себя беглый взгляд — он был во вчерашней форме. Посмотрел на патриция и совершенно растерялся. Сделал два шага к двери, потом развернулся и, запинаясь, мрачно спросил: — Милорд, мы… Мы что-то, э-э, мы с вами… Ветинари подошёл к нему. — Нет, Сэм, — сказал он тихо. — Успокойся. Ваймс не успел ответить, раздался деликатный стук. Настолько аккуратный, будто говорил, что посетитель не использует его для того, чтобы сразу войти, а будет стоять и ждать, сколько понадобится. Патриций шагнул к двери, открыл её и принял поднос от своего секретаря, который в то же мгновенье растворился в темноте коридора. Ветинари поставил поднос на стол. Аромат кофе немного отрезвил Ваймса. Он кое-что вспомнил. Подойдя ближе к патрицию, донельзя смущенный, он всё же протянул руку и сжал в своей ладони его пальцы. — Почему вы вчера… — он перевёл дыхание, в нём снова что-то поднималось, — почему мы не… — Здравый смысл, не более, Сэмюэль. Ты действительно был не в состоянии. Ваймс кивнул. Уж кто-кто, а самым здравомыслящим из них двоих был явно не он. Ему верилось и не верилось одновременно. Конечно, он безумно желает всего этого, но совершенно не знает, что делать дальше. Как справляться теперь с новым, заполняющим весь его разум желанием? Ветинари наблюдал за ним, словно читая мысли. Он протянул чашку командору. Тот принял её неуклюжими одеревеневшими пальцами и, чтобы скрыть вновь накатившее смущение, сделал огромный глоток. — Я знаю, что тебе поможет, командор, — чуть ли не весело произнёс Ветинари. — М? — Долгая горячая ванна. — Что? — Ваймс ошарашенно вытаращился. — Милорд, меня ждут в Ярде. Я не могу. — Я настаиваю. Они прошли по узкому коридору без окон в другую комнату. Ветинари распахнул двери. Ваймс присвистнул. Ваймс видел разные ванные комнаты. От самых скромных коморок с тазиком и чайником горячей воды до больших комнат с настоящими ваннами, кранами и стопками пушистых полотенец. Но это! Это не ванная комната. Это событие, развернувшееся не только в пространстве, но и во времени. В стене напротив высокого окна жарко горел камин, повсюду были зеркала, каменные статуи и скульптуры (статуя богини Аннойи особенно выделялась своим саркастическим взглядом и сигаретой в тонких пальцах), кресла, столики, комоды, полотенца. И посреди всего этого — огромная мраморная ванна. Из блестящих медных кранов лилась горячая вода, пар заполнял зал. Ваймс прошёлся вокруг ванны, присел на край и окунул пальцы в воду. Поднял на Ветинари вопросительный взгляд. — Наслаждайся, Сэмюэль, — патриций остановился у выхода. — Всё в твоём распоряжении. И прикрыл двери. Обалдевший командор скинул форму, стараясь не глядеть на себя в зеркала, и осторожно забрался в воду. Боги всемогущие! До чего же хорошо. Мышцы понемногу расслаблялись, кожа и корки на кулаках размягчились. Пар окутывал его. Он погрузился с головой, задержав дыхание. Через какое-то время, потянувшись к своим штанам на полу и вытащив портсигар и спички, он закурил, глядя на богиню Аннойю. Её губы, искривленные в усмешке, чем-то напомнили ему Ветинари. Зверь проснулся и заскреб когтями по ваймсовской душе. Что ж, значит, теперь всё обстоит вот так? Ваймс понимал себя. Он знал, чего хочет от Ветинари. Пусть это и не укладывалось в привычный образ жизни. Но он намеревался с этим как-нибудь справиться. Просто пока не понимал, как именно. Он был уверен, что сейчас, кроме работы, работы и — да — работы, будет ещё кое-что. Но он не мог в точности знать, чего хочет от него Ветинари. Он всё же тиран, манипулятор. Паук, плетущий многоуровневые паутины, дергающий не за одну ниточку за раз. Неприятное чувство просочилось на поверхность его раздумий. Возможно ли, что Ветинари использует его? Конечно. Но для чего? Чтобы заставить Ваймса выполнять какую-то работу, достаточно просто приказать. Для этого не нужно было приближать его настолько… лично. Или нужно? Вряд ли командор смог бы постичь все замыслы патриция до самого конца. Но все же он предпочитал знать, что за человек хранит ключи от его сердца. Он вздрогнул, когда двери отворились и в напаренный зал не иначе как вплыл невозмутимый Ветинари. Его мантия практичного черного цвета была наглухо застегнута до самого подбородка. Ваймс, и так уже раскрасневшийся в горячей воде, умудрился покраснеть ещё больше. Мысль о том, что он абсолютно обнажён перед полностью одетым Ветинари, пронзала и делала его уязвимым. И именно в этот момент желание захлестнуло вновь. Ветинари присел на край ванны, одним движением закатал левый рукав и опустил ладонь под воду. Провёл пальцами по огромным синякам на рёбрах Ваймса, пристально осмотрел остальное тело. Безоценочно, безэмоционально. Будто просто констатируя наличие остальных кровоподтеков, старых и новых шрамов и… то самое желание. Ваймс закрыл глаза, к своему удивлению обнаружив, что не испытывает ни капли стыда. — Подробная карта, — неопределённо произнёс Ветинари. — Милорд? — Постарайся впредь не получать новых меток. — Я же сказал вам вчера… — Я помню, — перебил патриций и встал, опуская рукав мантии с тихим металлическим щелчком. — Я вынужден вернуться в кабинет. Город не ждёт. Ваймс понимающе хмыкнул. Ветинари вышел. Ваймс сомкнул челюсти, шумно вдохнув через нос, и погрузился в последний раз под воду, прогоняя полыхающее наваждение. Лорд Ветинари вернулся в Продолговатый кабинет, где его уже ждали бумаги, жалобы, требования, донесения, отчёты клерков и неизменно вежливый Стукпостук. Усевшись за стол, патриций сложил пальцы домиком и прикрыл глаза. Много, слишком много шрамов. Ветинари предполагал, но никогда не видел по-настоящему. Это стало ещё одним поводом для беспокойства. А ещё он вспомнил вчерашний вечер. Его взгляд метнулся к тому окну, у которого они стояли. Пепельница была убрана, стул поставлен на место к стене. Ветинари коснулся указательными пальцами своих губ, перед глазами — глаза Ваймса. Потемневшие, дикие. — Милорд, — с лёгким покашливанием прервал Стукпостук. — В приёмной сидит господин Вантер. — Ожидаемо, — Ветинари придвинул к себе толстую папку, раскрыл её и взял первый лист. — Учитывая накрученные цены на клатчские специи, он, должно быть, недоволен. — Совсем недоволен, Ваша Светлость, — тщательно скрывая жизнерадостность, подтвердил секретарь. — Оставить его в приёмной, пока не успокоится? — Нет, Стукпостук. Мне кажется, он достаточно раздражен. Пригласите. В кабинет вошёл упитанный высокий мужчина с багровым лицом. Он грузно переминался с ноги на ногу, очевидно, не зная, как начать излагать свои претензии и требования. Ветинари, продолжая читать, спросил: — Господин Вантер, чем обязан вашему визиту? Хамфри «Две цены» Вантер, глава Гильдии Торговцев, был человеком несдержанным и явно плохо понимал слово «границы». Поэтому он, гневно сверкнув глазами, выпалил: — Ваша Светлость, вы должны разобраться! Клатчские поставщики совсем обнаглели, они уже третий раз за месяц повышают цены на товар! Я не гребу доллары лопатой, чтобы… Он осёкся. Ледяной взгляд патриция наконец-то обратился на него. Вантер начал потеть. — Продолжайте, — сказал Ветинари с видом акулы, внимательно следящей за незадачливым пловцом. — Ваша Светлость, — уже гораздо тише заговорил господин Вантер, — мы вынуждены накручивать цены для наших сограждан, ведь не можем же мы работать себе в убыток. В конце концов, мы платим налоги! — Разумеется, — Ветинари выставил руку, в неё лёг длинный узкий листок, подаваемый Стукпостуком. — Посмотрим… Господин Вантер, ещё не до конца осознавая своего положения, воззрился на длинный лист, на свисающем верхнем краю которого было крупно напечатано «налоговые отчисления». Хамфри «Две цены» невольно попятился. — Итак, господин Вантер, за прошлый год городская казна получила от Гильдии Торговцев пять долларов девятнадцать пенсов налоговых отчислений, — Стукпостук вложил в его руку другую бумагу, — при годовом доходе в сто тридцать восемь тысяч анкморпоркских долларов. Только что перед лицом господина Вантера показались четыре ряда огромных острых зубов. Он утер лоб рукавом. — Я всего лишь хочу сказать, что так дела не делаются… — Я дал вам инструменты для хорошей прибыли, господин Вантер, у вас, как у главы Гильдии, есть даже некоторая возможность управлять этой прибылью. В этот момент к патрицию наклонился Стукпостук и что-то сообщил. Ветинари кивнул и сказал. — Пригласите. Вошёл Ваймс. Одет во вчерашнюю форму стражника, но выглядит гораздо свежее и бодрее. Увидев, что у патриция посетитель, он остановился. — Командор, вы как раз вовремя. Проходите. Ваймс прошёл к столу Ветинари и встал между ним и, как узнал сразу же, главой Гильдии. — Командор Ваймс, вы помните господина Хамфри Вантера? — Да, сэр, — с каменным лицом ответил Ваймс. — У господина Вантера претензии насчёт цен от клатчских поставщиков. Он требует разобраться. — Вот как? Ох, уж эти клатчцы, — проронил он иронично, глядя на Хамфри и качая головой, — им нельзя доверять, правда, господин? Эти иностранцы вечно что-то вытворяют. Господин Вантер сник. Возможно, он уже жалел о своём решении потребовать что-либо у патриция и теперь вспоминал расписание дилижансов, чтобы отправиться в срочный отпуск. Ветинари усмехнулся и взглянул на Ваймса. Ваймс кивнул и усмехнулся в ответ. — Что ж, господин, Городская Стража обещает оказать вам содействие для выяснения обстоятельств. Сегодня же пришлю людей в ваш офис, — закончил Ваймс. Господин Вантер вылетел из кабинета, не понимая, какая муха его укусила, раз он решил отправиться лично к патрицию. Стукпостук покинул кабинет под предлогом заняться своими канцелярскими интригами. Ваймс сел напротив Ветинари. Ему так много хотелось сказать, но слова никак не выстраивались в предложения. Они вырывались толчками, хаотичными нестройными рядами. Он молчал, не в силах произнести всё то, отчего разбухало его сердце. Ветинари внимательно смотрел на него. Лёгкая улыбка скользнула по его губам. — Сэмюэль? Ваймс вскинул глаза. Наверное, в них отразилось всё невысказанное. Он рывком протянул руку и вцепился в ладонь Ветинари, лежавшую поверх бумаг, горячо сжал. Ветинари слегка сжал в ответ. Ваймс встал. — Разрешите идти, милорд? Его голос снова дрожал. Он вытянулся, глядя в одну точку на стене. Если он сейчас же не уйдёт, то снова потеряет самообладание. — Идите, командор, — мягко ответил Ветинари и улыбнулся ему вслед. Сержант Ангва, вернувшаяся из недельного отпуска, сидела в дежурке и с округлёнными от удивления глазами выслушивала своих сослуживцев. — Вот, — подытожил сержант Колон. — А теперь мистер Ваймс получил «Личного представителя по делам стражи и…» и… — И общественного спокойствия, — кивнув, закончил за него капитан Моркоу. — Я считаю, это очень ответственная работа. Правда, вряд ли она нравится командору — он терпеть не может политику. — Ну и ну, — протянула Ангва, а затем повернулась к капитану. — Моркоу, а ты почему не рассказал мне об этом раньше? Капитан Моркоу и сержант Ангва встречались уже несколько месяцев, но не жили вместе. Ангва, как вервольф, по-прежнему хотела сохранить независимость. И вообще не была уверена, что хочет отношений с человеком. Точнее, с гномом. Точнее, с человеком, который считал себя гномом. Она никогда до конца не верила, что имеет право вступать в отношения с кем бы то ни было, кроме как с вервольфами. Старые предрассудки, вколоченные в голову её семьей, просто так не вытравишь. Моркоу поднял удивлённый взгляд. — Но ведь у тебя был отпуск. Ангва закатила глаза. Вот всегда с ним так. Он слишком прямолинеен и честен. А ещё иногда он был настолько заботлив, что это выводило её из себя. — Ладно, не важно, — ответила она и обратилась к Колону. — И что, теперь Ваймс будет торчать с патрицием? Да уж, тогда настроение у него станет совсем паршивое. Все закивали. Кроме Моркоу. В эту же секунду распахнулись двери. Вошёл командор, с каменным лицом и широким бодрым шагом проследовал через холл. Остановившись рядом с ними — все отдали честь, — он оглядел личный состав. — Сержант Ангва, как отдохнула? — Всё в порядке, сэр, — спокойно ответила она, незаметно принюхиваясь. Она уже встречала этот запах, но не помнила где. Ваймс кивнул капитану. — Моркоу, ко мне в кабинет, — и зашагал дальше, спросив на ходу. — Где сержант Детрит? — Здесь, командор! — проорал Детрит из раздевалки. — Тоже за мной. Ваймс уселся в своё кресло, скривившись от боли в ребрах, отодвинул ненавистные папки бумаг и взглянул на вошедших капитана и сержанта. — Патриций просит посодействовать, — он нажал на это слово, — главе Гильдии Торговцев мистеру «Две цены». — Господину Хамфри Вантеру? — уточнил Моркоу. — Он самый. Обратился с жалобами на повышение цен на специи из Клатча. Тут в его голове завертелась какая-то шестерёнка, как будто подцепила наконец другую. Ваймс попытался понять, откуда у него возникло это особое чувство — чувство совершаемого преступления. Раньше он видел разрозненные кусочки пазла, смотрел на них, но не понимал, в каком месте они должны быть, а теперь два кусочка сложились. Сначала он хотел отправить Моркоу с Детритом, но сейчас вдруг понял, что сержант Ангва будет куда полезнее. Во-первых, она оборотень, её обоняние — бесценный инструмент. Во-вторых, люди в её присутствии начинали сильно нервничать. Непонятно, почему, может, из-за того, что она — очень красивая молодая женщина. — Моркоу, возьми Ангву и посетите офис мистера Вантера. Но не забудьте пройти через склады. Нужно всё очень внимательно рассмотреть, понятно? — Внимательно рассмотреть, — повторил капитан, будто хотел убедиться, что понял командора правильно. — Да, капитан, но никаких арестов. Я жоп… в общем, чую я, что дело нечисто. Разведайте всё аккуратно. — Так точно, командор, — улыбнулся капитан, поднимаясь, — мы будем предельно вежливы. И вышел. Ваймс посмотрел на Детрита. — Сержант, ты выяснил, зачем тролли перекрывали Квирм-стрит? Что они там прячут? — Извините, командор, я старательно допрашивал, — Детрит опустил голову, — но энтот тролль — тролль Хризопраза, понимаете? Он не из тупых, короче. — Значит, он отказался сотрудничать с Городской Стражей? — Так точно, командор! — Детрит быстро поднялся (и зрелище это было одним из тех, которое вы не захотели бы увидеть ночью в переулке или возле своих дверей, потому что примерно на столько же сантиметров каждую секунду двигались тектонические плиты) и с большим энтузиазмом пророкотал: — Разрешите привести ещё раз и показать ему все преимущества сотрудничества со Стражей, сэр? — Нет, — Ваймс покачал головой, — пока не надо. Для начала посмотрим, что нароют капитан с Ангвой. Они вышли в дежурку к остальным. Ваймс повернулся к сержанту Колону. — Фред, а какой вкус был у пива в Сестричках Долли? Колон смутился и заёрзал на своём месте за конторкой. — Ну, вы знаете, командор, — сержант частенько испытывал проблемы с метафорами и эпитетами, — как будто, ну, скунсы помочились вам в кружку. О-ой, то есть не лично вам, а мне! — Да неужели? — Ваймс почесал зарастающий подбородок. Где-то он уже слышал недавно про скунсов. Или это были дикобразы? Ладно, разберёмся позже. — Я пойду пообедаю, потом вернусь. Ваймс сидел у большого окна в «Королевской голове» и жевал пирог с мясом. Пирог был отвратительным, зато вид из окна открывался отличный. Вся Квирм-стрит лежала как на ладони. Парочка троллей разгружала телегу, на жёлтых деревянных ящиках красовался логотип — три полных мешка. Похоже, что некоторые ящики уже были вскрыты, из них сыпался красный, жёлтый и чёрный порошки. Третий тролль держал в руках длинный лист и сверял, по всей видимости, номера ящиков. Из другой телеги, через дорогу, двое мужчин выкатывали пивные бочки. — Хорошо сидим, — сказал Ваймс сам себе и усмехнулся. Он только что увидел ещё нескольких троллей, которые вышли из переулка и, перейдя дорогу, вошли в другой. — Не жалуемся, командор, — ответил трактирщик, думая, что Ваймс обращается к нему. — Может, ещё кофе? — Пожалуй, да, Альф, — кивнул командор, не отрывая глаз от улицы. Альфред «Стремянка» (своё прозвище Альф получил вследствие того, что почти каждый день перед открытием трактира он проводил на стремянке в попытках дорисовать, подправить или переделать вывеску над входом) принёс старый кофейник, налил полную кружку и, проследив за взглядом Ваймса, спросил: — Работа? — Как всегда, Альф, — Ваймс отхлебнул. — Видишь ли, жители и извозчики жалуются, что в последние дни проехать по Квирм-стриту стало невозможно. А патриций, сам знаешь, не любит, когда город стоит. Альф улыбнулся и покосился на улицу. Теперь к троллям подъехала другая телега, всё с теми же ящиками. — Не многовато ли специй? — пробормотал Ваймс себе под нос. — Особенно, клатчских, — подтвердил Альф. — М? — Да неделю уже везут и везут эти ящики, командор. Каждый день их вижу. — Правда? — Ваймс бросил несколько монет на стол. — А заверни-ка мне ещё пирога, Альф. — Тебе каких? Капустных, мясных или, может, хочешь пирога с сюрпризом? — Альф, я похож на человека, который любит сюрпризы? — Э-э… тогда с мясом, командор. Альф удалился вглубь своего трактира, а Ваймс подумал, что только в Анк-Морпорке бывают пироги с сюрпризом. И это отнюдь не комплимент. Значит, специй навезли столько, что можно детские песочницы наполнить доверху вместо песка. А если специй так много, то они должны стоить дешевле, а не наоборот. Разве не так устроена торговля? Почему же тогда Хамфри «Две цены» пришёл с жалобами? Он либо замешан в этом «специ-альном» безумии сам, либо ничего не знает и платит за доставку чего-то ещё из казны Гильдии. Интересно, а патриций догадывается? Мысли Ваймса переключились на Ветинари. Вспомнилось, как он осматривал его тело под водой. Тогда казалось, что Ветинари был холоден и беспристрастен, но сейчас Ваймс почему-то думал, что видел кое-что ещё. Одну лишь дрогнувшую жилку на виске патриция. От напряжения? От злости? Или ему не понравилось то, что он увидел? Ваймс вспомнил своё возбуждение. Он знал, что Ветинари желает того же, что и Ваймс. В груди заныло, пальцы вдруг стали тяжёлыми, неподвижными. Хотелось сорваться во дворец, в Продолговатый кабинет, выгнать оттуда всех к чёртовой матери, и снова прижать Ветинари к себе, быть близко, чувствовать его тело под ладонями, его дыхание на своём лице… — Держи, командор, — Альф протянул завёрнутые в коричневую бумагу пироги. — Вторая кружка кофе за счёт заведения. — Спасибо, Альф, ты, как всегда, щедр. Ваймс одним глотком допил кофе, со стуком поставил кружку и пошёл к выходу. Стражник и Зверь внутри него вели борьбу. Есть дело. Есть Ветинари. Они оба жгли его, подгоняли, заставляли двигаться вперёд, несмотря ни на что. Разница была в том, что дело — территория хорошо известная. А Ветинари — нет. Но до судорог желанная. Зверь бушевал, рвался, ему не нужны были погони и преступления. Ему нужен был Ветинари! Ваймс сжал кулаки. Несколько раз глубоко вдохнул. Он рыкнул на Зверя, приказав ему замолчать. Но рыкнул не злобно, а обещающе. Он обязательно выпустит его, когда настанет подходящий момент. А сейчас — дело не ждёт. Он закурил и прошёл через всю Квирм-стрит — никогда не будет лишним заставить понервничать своим присутствием. Тролли провожали его подозрительными взглядами, приостановив свою деятельность. Ваймс поздравил сам себя, свернул в переулок и стал возвращаться в Ярд. В участке был переполох. Шнобби нёсся из кухни со стаканом воды, Колон держал в руках мокрое полотенце. Все столпились около старого диванчика, на котором лежала сержант Ангва, закрыв глаза рукой, и злобно ворчала, посылая весь чёртов Клатч и их чёртовый карри куда подальше. Моркоу сидел на полу и поглаживал её ладонь. Увидев командора, он поднялся на ноги. — Ну? — потребовал Ваймс. — Сержант Ангва плохо себя чувствует, — доложил капитан. — Это я вижу, Моркоу. Вопрос: почему? Ангва заговорила сама. — Сэр, мы были на складах, — она приподнялась на локте. — Повсюду только чёртов карри, шафран, перец, куркума! Впору переименовать Гильдию Торговцев в Гильдию чёртовых специй. — Значит, ничего? — Ваймс даже не расстроился, он знал, что специи — самое худшее для вервольфа. Но кто ещё это знал? Значит, шпионы Клатча не зря едят свой хлеб. — Сэр, я сделала всё, что могла. Когда я перекинулась, то смогла учуять запах металла, он почти незаметен из-за специй, но это определённо он. Днища деревянных ящиков не должны так пахнуть. Но потом, — она сморщила нос, — голова совсем разболелась. И я не смогла определить, в каждом ли ящике был металл. Ваймс удовлетворённо кивнул. — Ты отлично поработала, сержант, — он повернулся к капитану. — Что у Хамфри? — Сэр, мы посмотрели бумаги за последние три недели по доставкам. Мистер Вантер не врал — бухгалтерия Гильдии Торговцев действительно заплатила чуть ли не вдвое больше за доставку груза, чем обычно. Но дальше расспрашивать не стали, вы велели быть вежливыми. — Всё верно, капитан. Вы оба молодцы. Ваймс уселся на шаткий стул за конторкой и посмотрел в сторону Квирм-стрит, хотя её и не было видно. — Значит, Хамфри «Две цены» платит за доставку двойную цену, — он поскреб подбородок, — но не понимает почему. Он приходит к патрицию с жалобой и требованием разобраться. Либо он и правда не в курсе, либо очень хороший игрок. — Мистер Вантер не стал бы рисковать, — отозвался Моркоу, — у него семья, стабильный доход, который его устраивает. Ему незачем ввязываться в посторонние дела. — Либо он псих, помешанный на специях, — проворчала Ангва. В раскрытые двери ввалился Детрит. Он был весь с головы до ног покрыт жёлто-красной пылью. Ангва зарычала и отпрыгнула в угол. Шнобби чихнул. — Сэр! Разрешите доложить! — прогремел тролль. Но Ваймс одним рывком уже поднялся, опрокидывая стул. — Где?! — рявкнул он, подбегая к нему. — Гранитный переулок и Квирмская! Все вскочили на ноги, Ангва выхватила мокрое полотенце из рук Колона и повязала вокруг лица. Детрит прогрохотал в оружейную и притащил свой любимый «Шматотворец» (однажды Детрит раздобыл осадный арбалет, который должен стоять на повозке, и, переделав его под себя, теперь носил на плече. Это угрожающее оружие сержант заряжает тугим пучком из двадцати-тридцати стрел, которые после выстрела с бешенной скоростью воспламеняются от трения с воздухом и распадаются на тысячи мелких острых щепок. Иногда Детрит называет его «Миротворцем»). Ваймс направился к выходу, все последовали за ним. Вечерние сумерки окутывали улицы, кое-где уже зажигали фонари. Завидя мчащегося командора, а за ним Детрита с «Шматотворцем», преступность в городе резко снижалась практически до нуля. Никто в здравом уме не захотел бы оказаться на пути командора в этот момент. Ваймс не стал подкрадываться в темноте, не стал спрашивать разрешения и стучать. Он лишь громко предупредил. — Городская Стража! — и вломился в ворота, ведущие к складам в Гранитном переулке. Врассыпную побежали грузчики, уронив деревянный ящик. Содержимое мешков высыпалось. Ветер подхватил просыпанный порошок, и воздух наполнился цветной взвесью. Все принялись чихать. Ваймс решил чихнуть попозже. Он пробрался к опрокинутому ящику, ногами раскидал мешки со специями, закрыв лицо рукавом, и наткнулся на что-то твёрдое и тяжёлое. В сумерках блеснул металл.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!