Вернутся к фанфику

Глава 10. Консолидация

5 марта 2026, 22:27
Ваймс очнулся. Тело жгло от боли. Во рту пересохло. Первые мгновения он пытался вспомнить, что произошло. Неужели опять напился и подрался? Но потом реальность обрушилась на него в виде огромной тролльей ноги. Ваймс сделал чудовищное усилие и сел. Новая вспышка боли в рёбрах и руке едва не отправила его снова в обморок. — Вы всё ж полегче, сэр, — раздался мягкий голос Ангвы. — Хризопраз! Груз… — Ваймс сухо сглотнул. Ангва протянула ему фляжку и, подзывая, махнула кому-то рукой у него за спиной. Ваймс глотнул — вроде бы чай, потом ещё, потом осушил до дна. Подбежали двое гномов. Они несли металлическую пластину странной изогнутой формы и целый ящик с бинтами. Не успел Ваймс опомниться, как пластину подложили под спину, а его самого заставили лечь на неё. В глазах помутилось. Последнее, что он увидел в расплывающемся свете — это сосредоточенное лицо гнома, который ловко орудовал бинтами. Боль немного утихла, и Ваймс снова провалился в сон. Вынырнул он из забытья, когда низкое солнце над горизонтом заглядывало в высокое, узкое окно незнакомой комнаты. Он попытался пошевелиться, но верхняя половина тела была будто скована. Гном, сидящий рядом с ним, вскочил и побежал к выходу. — Эй! — севшим голосом позвал Ваймс, но дверь уже захлопнулась. Ваймс всё же изловчился и сел. Всё тело по-прежнему кричало от боли, но уже не до умопомрачения. Сейчас он не отказался бы от каких-нибудь пилюль из сушёных жаб. Ваймс огляделся. Под ним — жёсткая деревянная кровать, сам он окутан от шеи до пояса какими-то полосками ткани, за спиной чувствовалось что-то твёрдое — оно не давало ему двигаться. Тут он вспомнил. Кажется, его к чему-то примотали. Он встал и медленно, стараясь не совершать лишнего движения, направился к двери. Положив свободную ладонь на ручку, он заметил, что костяшки снова разбиты в мясо. Из коридора вышли два гнома, по обычаю вооружённые до зубов. — Мы проводим вас, командор. И ни слова больше. Да Ваймс и не спрашивал. Голова слегка кружилась, ноги тяжело передвигались. Увидев зал, он понял, что находится в Ригоре, в княжеском замке. Зал был заполнен практически до отказа — людьми, гномами и троллями. Он быстро отыскал глазами рыжую макушку Моркоу. Рядом с ним стояли Ангва и Шнобби. Где же Детрит? — Командор Ваймс! — вскрикнул князь Генрих и помахал ему со своего места. — Какая радость, что вы очнулись! Тут у нас такое!.. Весь зал затих и уставился на него. Ваймс медленно подошёл к Генриху. Рядом с ним сидел закутанный в серую мантию тролль. Казалось, от него исходит приглушённое сияние. — Командор, вы должны немедленно переговорить с Алмазным Королём — единым королём всех троллей! — восторженно воскликнул князь Генрих. Ваймс не сводил с тролля взгляда. — Королём? Алмазный король заговорил — его речь была чистой, будто горный ручей, и чёткой, как пейзаж после дождя. — Прошу, командор, не надо. Я наслышан о вашей неприязни. Но вскоре вы поймёте, почему это чувство будет лишним по отношению ко мне. Ваймс не ответил. Лишь открыл рот в изумлении. Алмазный король улыбнулся, обнажив ряд ровных алмазных зубов. По залу заскакали радужные отблески. — Понимаю, командор, вы удивлены. Но, как видно, и вашу циничную натуру можно удивить, — Алмазный король поднялся, он оказался выше других троллей. — Однако нам предстоит серьёзный разговор. — Где Хризопраз? — почти раздражённо спросил Ваймс. Но тролль не обратил внимания на такую неучтивость. — В данный момент Хризопраз и его соучастники заперты в темницах этого замка. — Я должен арестовать его, Ваше Величество, — непреклонно отозвался Ваймс. — Я думаю, вам хорошо известно, что он совершил. — Да, командор, — спокойно кивнул тролль, — но, увы, вы не сможете его арестовать. О, я вижу, как ярость уже закипает в вас, командор Ваймс, но если вы изволите пройти с нами и дослушаете до конца, то убедитесь, что в аресте нет необходимости. Немного поразмыслив, Ваймс кивнул. Небольшая делегация во главе с Алмазным королём направилась к высоким двойным дверям. Командор ковылял последним. Он не позволил сейчас себе злиться, но его внутренний Стражник неистовствовал. Двери с грохотом закрылись за ним. За длинным столом, уставленным свечами, уже сидело несколько гномов и Детрит (Ваймс облегчённо вздохнул). После того как все уселись, первым заговорил князь Генрих. — Командор Ваймс, позвольте представить вам Старейшину гномов Глимдура — главу клана Каменных Лбов. Он и его воины подоспели как раз вовремя. Во главе стола восседал старый гном с густой седой бородой, заплетённой в три толстые косы. Его маленькие чёрные глазки буравили Ваймса. И Ваймс вспомнил его лицо в тот последний момент битвы с Хризопразом. Глимдур кивнул, и от этого кивка, казалось, задрожали свечи. — Мы получили письмо от Его Светлости Анк-Морпорка, командор, — прогудел он голосом, похожим на обвал шахты. — И решили, что прогулка до границы пойдёт нам на пользу. Как оказалось, вам это тоже пошло на пользу. Ваймс сдержанно кивнул. — Спасибо, что выручили. — Он попытался принять позу поудобнее, но, скривившись от боли, остался сидеть прямо. — Это ваши гномы меня замотали, как мумию? Глимдур расхохотался чуть скрипучим смехом. — Да, командор. У вас в общей сложности девять сломанных рёбер и перелом плеча. Это не говоря об обычных ушибах. Вам повезло, что сломанные рёбра не повредили ваши лёгкие. Ваймс промолчал. — Командор, мы, гномы, сейчас не будем вмешиваться в дела Анк-Морпорка, так же как и в дела Алмазного Короля. Мы помогли, потому что Хризопраз много лет назад убил моего гонца, отправленного к лорду Ветинари с очень важным поручением. После этого Хризопраз сбежал в Анк-Морпорк и прятался там, как токсичный газ в золотой жиле. Мы не варвары, чтобы приходить с возмездием в чужую страну, зная, что этот мерзавец ничем не побрезгует, в том числе и жизнями мирных жителей, — Глимдур умолк, прикрыв глаза и поглаживая бороду. — Знаете, командор, в Агатовой Империи бытует народная мудрость: «Если долго сидеть у реки, то можно увидеть, как мимо проплывает труп твоего врага». Мы, гномы, тоже умеем ждать. Ваймс невольно нахмурился. Алмазный король вновь улыбнулся. — Командор Ваймс не из тех людей, кто будет сидеть на берегу реки, Глимдур. — Да? — отозвался Старейшина. — Командор Ваймс из тех, кто создаёт это событие. Глимдур дружески и коротко хохотнул. — Что ж, — обратился он к Ваймсу, — тогда вы на своём месте, командор. А сейчас позвольте нам откланяться. Мы своё дело сделали. Передавайте лорду Ветинари мои наилучшие пожелания и благодарность за возможность восстановить справедливость. — Спасибо за помощь, — искренне, хоть и мрачно поблагодарил Ваймс. Глимдур на долю секунды выразил удивление, после чего произнёс. — Командор, вам не нас нужно благодарить, а Алмазного Короля, — он встал, за ним поднялись остальные гномы. — Господа, надеюсь, жизнь сведёт нас ещё раз. Тёмных дней вам! (Люди сказали бы «Светлых дней вам», но гномы — подземный народ, для них чем темнее и глубже, тем лучше.) Когда делегация из гномов скрылась за дверями, Ваймс посмотрел на Детрита. — Детрит, ты в порядке? — Порядок, сэр, — довольно пророкотал сержант, — чуток подлатали меня тоже, но я вам скажу, Галенита, куска шлака энтово, я всё-таки одолел. Он тоже в темнице там. Стонет, лежит. — Ты молодец, сержант, — сдержанно похвалил Ваймс и опять сморщился. Каждое движение вызывало у него калейдоскоп ощущений. И все болезненные. Он опять начал сердиться и кинул взгляд на Алмазного короля. — Ваше Величество, — выдавил Ваймс (Видят боги, он с силой заставлял себя выговаривать эти слова! Он никогда в жизни не называл кого-либо «вашим величеством». И одна мысль об этом вызывала у него физическую боль!). — Я должен арестовать Хризопраза! Это мой долг. — Я знаю, как трепетно вы относитесь к закону, командор, а точнее к справедливости. И то, что я сейчас вам скажу, удовлетворит ваше стремление. Ваймс нахмурился, но кивнул. — Хризопраза будут судить в моей стране, в моём королевстве. Будьте уверены, он больше никогда не увидит белого света. Его ожидает пожизненное заключение. Его преступления перед троллийским народом столь ужасны и неисчислимы, что пожизненный срок — это слишком мало для искупления всего то, что он сделал. — О чём вы говорите? — спросил Ваймс. — Наркотики, командор. Очень много наркотиков. Очень много загубленных жизней троллей. Много материнских слёз, много отцовского безумия из-за смертей юных тролльчат. — Да, я знаю, что Хризопраз привозит слэб и слайс в Анк-Морпорк. — Привозит?! — Алмазный король загремел, как каменная лавина. Ваймса чуть пот не прошиб. Но, казалось, тролль мгновенно взял себя в руки. — Нет, командор. Хризопраз вывозил наркотики из Анк-Морпорка! Он изготавливал их в городе огромными партиями, после чего слэб, слайс, сланки, сларк, сливер и скрейп отправлялись по всем горам и пещерам, где живут тролли. Ваймс оторопело смотрел на Алмазного короля. Детрит понуро опустил голову на свои огромные ручищи и низко загудел. Рука Ваймса машинально потянулась в карман за портсигаром, но его там не оказалось. Он чертыхнулся. В этот момент Алмазный король вынул из складок своей мантии длинный конверт и протянул командору. Ваймс тут же узнал его. — Прочтите, — коротко сказал тролль, поднялся и отвернулся к высокому окну. Ваймс вскрыл чёрную сургучную печать с вдавленной литерой «V» и достал письмо. «Командор. Хризопраз должен остаться в руках Алмазного короля. ПС: всю злость выместишь потом» Ваймс стиснул зубы. Ветинари знал! Этот… Этот несносный, вездесущий, невыносимый паук всё знал! Не обращая внимания на боль, он вскочил. Гнев накрыл его разум. На долгое, горькое мгновение показалось, что Ветинари просто использовал его! Хладнокровно передвигал, словно пешку, которой можно пожертвовать, на своей чёрно-белой доске! Он бросил письмо на стол и пристукнул по нему кулаком. Он гнался за этим ублюдком Хризопразом через две страны, бился с ним не на жизнь, а на смерть, а теперь он должен спокойно отступить?! Ваймс едва сдержался, чтобы не заорать. Он распахнул дверь и, не обращая внимания на притихших людей и прочих, гаркнул: — Шнобби! Где мой портсигар?! Шнобби протёрся между Моркоу и каким-то вельможей и с готовностью вынул портсигар из-под своих замызганных доспехов. Ваймс выхватил и в сердцах хлопнул дверью. Затем открыл снова. — Спички! Коробок лёг в его ладонь. Ваймс захлопнул дверь. Прислонился к ней, зашипел от боли, взбесился от этого ещё сильней и, стоя теперь ровно, наконец зло прикурил (что, между прочим, оказалось делом не простым — пробовали когда-нибудь делать привычные дела одной рукой? То-то же!). — Сэр, — обратился к нему Детрит. — Разрешите обратиться? Ваймс выдохнул первую затяжку в высокий потолок. Он знал, что скажет Детрит. Он уже знал, что всё это правильно. Что Ветинари прав, что прав Алмазный король. Что такой расклад — лучший из всех вариантов, которые были. В конце концов, тюрьма Танти так же ненадежна, как обещания Шнобби вернуть деньги в общую копилку. У Хризопраза обширные криминальные связи, и если хоть один охранник будет на его стороне, то Хризопраз снова сбежит. Ваймс взглянул на Детрита. Командор не мог бы похвастаться тем, что близко знает сержанта. Он догадывался, что Детрит в душе философ и борец за мир одновременно. Он видел, как быстро и усердно тот учился. И видел его доброе сердце. Детрит не был злобен и скорее всего никогда таким не станет. Ваймс понимал, что сейчас чувствует этот огромный тролль. Боль, стыд, позор. Метафорический Детрит крошится от этих страданий. Разве не хотел бы Детрит разорвать Хризопраза голыми руками? Наверняка хотел. Но он полностью доверился своему Королю, потому что знал: слово Короля — закон. Ваймс же знал, что Алмазный король никогда не лжёт. Состоящий из чистого алмаза, тролль не мог лгать под страхом мгновенного разрушения. Это означает, что Хризопраз действительно будет заточен до конца своих дней в надёжной тролльей темнице. Разве не этого хотел Ваймс? Так имеет ли значение, в чьей тюрьме он будет сидеть. — Хорошо, — наконец произнёс Ваймс. — Но я должен поговорить с Хризопразом. Алмазный король повернулся к нему и улыбнулся, вновь расцветив этот мрачный тёмный зал. — Говорите, сколько угодно, командор, — доброжелательно ответил он. — Я уверен, вам просто необходимо докопаться до самой сути. — И это тоже, — Ваймс взялся за ручку двери. — Ваше Величество, я и мои люди не знали, что Хризопраз производит наркотики в Анк-Морпорке. Если бы мы знали… — То обязательно остановили бы это, — закончил за него Алмазный король. — Я знаю, командор. Но, поверьте, правосудие троллей жестокое и справедливое. Ваймс обратился к князю Генриху, который до этого момента молча сидел с открытым ртом и, словно восхищенный зритель, только следил глазами за самой захватывающей игрой на свете. — Ваша Светлость, разрешите спуститься к пленникам? — Конечно, командор! — воскликнул Генрих. — Я сейчас прикажу вас проводить. — Детрит, — Ваймс взглянул на очень расстроенного сержанта. — Я не настаиваю. Но прошу. Детрит молча поднялся. Он поклонился Алмазному королю и вышел вслед за командором. Ваймс спускался медленно. Не так-то просто удерживать равновесие, когда одна рука плотно привязана к телу и нельзя согнуться. В подземелье было холодно и сыро, по каменным стенам струилась и капала вода. Но царившая тишина была ещё более неприятной. Однажды Ваймс расследовал дело Джерки Потрошителя — сумасшедшего брадобрея, который устроил морг прямо у себя в подвале. Когда стражники спустились туда впервые, то вышли оттуда уже наполовину поседевшими. Ваймса охватило подобное чувство. Только вот сейчас перед ним были не жертвы маньяка, а сам маньяк. — Мистер Ваймс, — приглушенно позвал Хризопраз. — Хорошо, что вы всё ещё дышите и ходите, а? — Да уж, — согласился командор, — но кости срастутся, а моя жизнь будет идти, как ни в чём и не бывало. Он мельком глянул на Детрита. Сержант стоял, сжав кулаки, но молчал. — Скажи мне, Хризопраз, — начал Ваймс, — зачем ты так близко подался к Убервальду, если хорошо знал о риске попасться в руки Алмазному Королю? Неужели жажда наживы оказалась сильнее и ценнее свободы? — Ты ничего не знаешь, командор, — усмехнулся Хризопраз. — Но я тебя не виню. Ты же просто собака патриция. А собакам не обязательно знать цель, когда ей говорят «Фас!». — Ты прав, — Ваймс тоже усмехнулся. — Почему все думают, что меня оскорбляют слова о собаках или псинах? Как по мне, так лучше быть псом или даже помойной крысой, чем убийцей, устроившим настоящий геноцид своих сородичей ради пары сундуков с золотом. — Ты думаешь, дело в деньгах, командор? — тролль плюнул и обнажил рот, в котором почти не оказалось зубов. — Ты думаешь, дело в наркотиках, в деньгах, в связях, в бизнесе. Нет, командор Ваймс. — Нет? Тогда в чём же? Клатч тебе что-то обещал? Хризопраз хрипло рассмеялся. — Да кому он упёрся, этот бесполезный Клатч с его песками и жарой? — И опять ты прав, троллям в Клатче не место, — спокойно проговорил Ваймс. — Тогда задам другой вопрос: зачем тебе Борогравия? Здесь же ничего нет. Да и Алмазный король под боком. — Неужели вы думали, что я собирался тут жить, командор? Посмотрите на мир вокруг. Клик-башни растут как грибы. Теперь не обязательно сидеть на троне, чтобы управлять страной. Ваймс осторожно уселся на мокрый камень, неспеша достал портсигар и снова закурил. Сизый дым тяжело вился к потолку. Детрит пошевелился. — Ты хотел варить там слэб, — гулко произнёс он, и его голос грозно прокатился по каменному подземелью. — Полно, сержант. Зачем мне делать это в Борогравии, когда как в Анк-Морпорке можно делать это годами и никто даже не чихнет? — Я чихнул, — сказал Ваймс. — Вообще, ты знаешь, забавно вышло. С неделю назад мы там все обчихались. Ваймс с шипением затушил окурок. — Значит, дело не в наркотиках, — подытожил он. — Что, тебе было мало власти в Анк-Морпорке? Ты так далеко зашёл в своих измышлениях, что в какой-то момент тебе показалось, что «а неплохо бы быть герцогом какой-нибудь страны», верно, Хризопраз? Ты богат, как Креозот, но ты всё равно никто. А с герцогом всем пришлось бы считаться. Потому что тогда и Анк-Морпорку, и Алмазному королю пришлось бы вести войну против целой страны, а не ловить обычного, пусть и сильного, торгаша. Хризопраз не ответил. Ваймс встал, медленно подошёл прямо к решётке, за которой скованный по рукам и ногам огромными цепями сидел Хризопраз. — Ты был чертовски прав, ублюдок! Мне не обязательно знать, что ты там задумал. Когда-нибудь я всё равно узнаю. Плевать! Главное, что ты наконец-то уберёшься с моих улиц! Ты даже не представляешь, насколько чище станет мир без тебя и без твоих наркотиков. Хризопраз резко рванул. Ваймс не шелохнулся. — Командор, — тролль улыбнулся, — свято место пусто не бывает. После меня будет много других удачливых и более умных предпринимателей, которые будут всё так же проворачивать свои делишки прямо под твоим собачьим носом. И не думай, что удача будет всегда на твоей стороне. — Удача? Думаешь, ты здесь потому, что мне улыбнулась удача? — Не сегодня — так завтра, в любой момент, командор, удача покинет вас. И тогда вы уже не отделаетесь переломами. — Да, — устало сказал Ваймс и двинулся к лестнице. — Но ты этого уже никогда не увидишь. Как и всё остальное, впрочем. — Он обернулся к Детриту. — Пойдём, сержант. Этот тролль, считай, уже мёртв. — Да, сэр, — Детрит спокойно в последний раз поглядел на Хризопраза. — Ты не стоишь даже моего презрения. И отвернулся, поднимаясь по лестнице за командором. Весь этот день и ночь Ваймс провёл в замке Генриха, готовясь к отъезду. Гномы Каменных Лбов оставили для командора длинную деревянную форму, на которой он, по их словам, должен был провести лёжа всю дорогу до Анк-Морпорка. Сначала Ваймс весьма в красноречивой форме отказался, сказав, что не будет ложиться в нижнюю половину какого-то гроба, а потом, успокоившись, подумал: «Какого чёрта! В конце концов, хоть посплю нормально». Учитывая, что в дороге безбожно трясло сутками напролёт, подвесная форма была разумным решением, о котором он впоследствии не пожалел. Днём Алмазный король с пленниками и грузом отбыли в сторону Убервальда, пообещав засадить первых в самую глубокую яму, а второй — уничтожить. Но отправились не через Борогравию. С утра прискакал гонец от них. Генерал борогравской военной хунты выражал своё крайнее недовольство событиями, которые произошли на днях в пределах его многострадальной страны. Князю Генриху придётся урегулировать этот вопрос. Вечером князь и его приближённые, Ваймс с командой и пара троллей Алмазного короля сидели в обеденном зале. Генрих всё это время расспрашивал Ваймса о… обо всём на свете. Как устроена Стража? А налоги? А школы и другие учебные заведения? А больницы и лечебницы? — Эх, жаль, что нет моря поблизости! — сокрушался Генрих. — Вот бы торговля тогда пошла. Генриху всегда казалось, что деньги постоянно утекают у него из рук. То треклятая война с Борогравией, то торговля плохо идёт, то народ просто не хочет меняться и быть более современным. — Может быть, сначала народу надо выдохнуть? — необдуманно брякнул Ваймс. Он сильно устал, хотел спать, вдобавок постоянно ноющие рёбра не давали ему насладиться скромным «королевским» ужином. Всё это делало его мрачным и ворчливым. Князь уставился на него. Ваймс понял, что требуются объяснения. — Я имел в виду войну, Ваша Светлость. Посмотрите на меня. Мы всего неделю участвовали в поимке преступника, а я и мои люди уже выжаты, как лимон. А вы воюете веками. Ваш народ даже не успевает залечить раны. Они не будут думать о новых дорогах, повышенных удоях или свекольных полях, когда в любую минуту могут прийти борогравцы и всё это уничтожить. А о торговле и образовании никто даже не заикнётся. Как торговать с Убервальдом или с Анк-Морпорком, когда те же самые борогравцы никому проходу не дадут? Генрих грустно молчал. И Ваймсу стало жаль его — ну и страна ему досталась. — Но я уверен, — решил он в заключении поддержать молодого правителя, — что вы отлично со всем справитесь. Вы молоды, энергичны и умны. У вас ещё всё впереди, Ваша Светлость. — Если бы не война… — покачал головой князь. — А всё река Кнек! — Я думаю, у вас получится придумать, как обозначить границу и договориться с Борогравией, — Ваймс сонно вздохнул. — В конце концов, они тоже хотят мира. Ночью Ваймсу поспать не удалось. Он хотел бы ворочаться с боку на бок в приступе бессонницы, но в итоге у него была просто бессонница с видом на потолок. Когда на востоке забрезжил рассвет, он вышел во двор и с удивлением (и даже с некоторым облегчением) увидел возле готовых карет проводника Годфри. — Доброе утро, командор, — сказал он. — Рад, что вы живы. — А я рад, что вы помогли мне не умереть, — ответил Ваймс. — Вы же должны были это сделать, не так ли? — Всё верно, командор. Это было одной из моих задач. — Что ж, всё равно спасибо. — Ваймс протянул ему руку. Годфри пожал её. — Я прикрепил вашу лежанку под крышу кареты, — он открыл дверцу и указал внутрь на деревянную форму, которая теперь смотрелась как очень твёрдый и неудобный гамак. — Вы будете единственным, кого не будет трясти, командор. Ваймс показалось, или Годфри действительно улыбался? — Очень смешно, — без намёка на веселье отозвался Ваймс и вдруг припомнил кое-что. — Так это вроде колыбели? — Точно, командор, она самая. Только командорская. — Ну, ладно, ладно, — заворчал Ваймс, чтобы не расхохотаться. — Я и так понял. — Я должен вернуться в посольство, командор. Был рад встрече. И не прощаясь, Годфри исчез в сумеречных тенях. Ваймс закурил. А уже через час они покинули княжеские угодья и катили через просыпающуюся Злобению, жители которой и понятия не имели, какой страшной смерти избежали их бойцы на границе. Но Ваймсу было всё равно. Его укачало. Он крепко спал, плавно покачиваясь в этой странной колыбели. Ему снилось разноцветное сияние алмазов, красные маки на полях и Ветинари. Ветинари сидел в кресле у открытого окна в углу своего кабинета и читал донесения. От шестидневной давности до самого свежего, которое доставили час назад. Хризопраза забирает Алмазный король. Груз будет уничтожен. Командор Ваймс жив, сильно избит, переломы, но угрозы для жизни нет. Ветинари прикрыл глаза и выдохнул. Потёр переносицу. Быстро привёл свои мысли в порядок и поднялся, закрыв окно. И тут взгляд упал на пепельницу, стоявшей на столике рядом. Вспыхнуло воспоминание о той ночи перед отъездом командора. Сейчас эта вспышка была мучительной для Ветинари, она теснила его грудь неким сложным чувством. Ветинари скучал. Нет, даже не так. Он соскучился. Он признался себе во многих чувствах, которые испытывал к Ваймсу, включая то безумное желание близости, граничащее с чем-то животным и едва укротимым. Но сейчас пора было признать, что отнюдь не это влекло к командору. Ветинари вновь желал оказаться в его сильных руках, отдаться этому простому и теплому во всех отношениях человеку, почувствовать его горячие, торопливые или нежные и медленные поцелуи на своих губах и теле, видеть в его глазах чистую, ничем не замутнённую привязанность, видеть искреннее желание, иногда звериное, иногда робкое, но всегда постоянное, чувствовать его грубые, шершавые пальцы, сжимающие, жадно берущие, снова ощутить запах. И самое главное — сдаться, отпустить контроль рядом с ним. Потому что знал, что Ваймс никогда не предаст. Ветинари направился к столу и принялся за свою обычную работу — всё, что ему оставалось делать в ожидании возвращения Ваймса. Уже скоро, каких-то три дня, и командор будет здесь. На секунду вновь нахлынуло беспокойство — он немного страшился увидеть то, как теперь выглядит его Ваймс. На смену беспокойству пришло другое чувство, которое патрицию тоже предстояло принять. Нежность. Они сидели у костра. Моркоу помог командору присесть, придерживая того за здоровую руку. Ангва развернула огромный пирог с настоящей свининой. — А князь не пожалел припасов, — довольно сказала она. Все согласно закивали, взяв по большому куску. — Нелегко же ему придётся, — прожевав, ответил Моркоу. — Но если он грамотно распорядится своей властью, то сможет многого добиться. Кстати, я с ним много разговаривал, пока вы были в отключке, сэр, — обратился он к Ваймсу. — Он очень даже толковый парень. Ваймс не ответил. Уставившись в огонь, он пережёвывал пирог, не замечая ни его вкуса, ни происходящего вокруг. Моркоу и Ангва переглянулись. Подошёл Детрит, держа свой мешок с Гранитном. Он присыпал каменные куски металлической солью и с удовольствием захрустел. — Когда вернёмся домой, — заговорил он, — свожу Рубину в Оперу. Она давно просила меня об энтом. А я всё откладывал да докладывал. А потом, когда я с энтим копролитом дрался, вдруг вспомнил о ней, — Детрит вздохнул. — Вот скумекал, ежели я бы там полёг, то что за мужем я б был, раз желание жёнушки не исполнил ни разу? Все уставились на него. Моркоу нашёлся первым. — Сержант, ты образцовый муж и отличный стражник, — торжественно сказал он. — Рубина должна гордиться тобой. Все снова согласно закивали. — А я, — сказал Шнобби, — когда вернусь, то обязательно первым делом скажу Фреду пару ласковых! — А он-то чем их заслужил? — поинтересовалась Ангва. — А он сказал мне, что пиво в Злобении считается одним из самых лучших, — обиженно ответил Шноббс. — А оно оказалось хуже ослиной мочи. Да и трактирщик смотрел на меня как-то странно. Я сначала думал, показать ему справку (да-да, Шнобби — единственный человек, которому выдали справку о том, что он является человеком, настолько необычна его внешность), но потом гордость как взяла меня за яй… за горло! И я подумал: что я, бравый воин, должен какому-то болвану доказывать, что я достоин лучшего обращения? — Шнобби аж поперхнулся от праведного возмущения. — Конечно, достоин, Шнобби, — сказала Ангва, больше для того, чтобы успокоить капрала, чем убедить его в этом. — Просто не обращай внимания и всё. — Ага, тебе просто говорить. Ты, мисс, красивая девушка, тебе везде дорога. — Главное, какую дорогу выберешь ты, — напутствовал снова Моркоу. Ангва отвернулась в сторону с улыбкой на лице. Через полчаса все разошлись на ночлег. Ваймс остался сидеть. Многочисленные мысли толкались в его голове вот уже целые сутки, но ему никак не удавалось разложить их по полочкам. Вдруг Ангва вернулась за своей курткой. Сначала она пожелала ему доброй ночи, но потом остановилась. — Сэр, вы в порядке? — В порядке, сержант, — отрезал Ваймс. Ангва поняла, что её вежливо прогоняют. — Сэр, разве вы не радуетесь победе? Ваймс взглянул на неё. — Это не победа, сержант. Это сильно запоздавшее прекращение преступления, — он зло бросил сучок в костёр. Ангва поняла, что тревожит командора. — Вы не могли знать, сэр. Никто не знал. — Никто? — Ваймс гневно посмотрел на неё. — Алмазный король знал! Ветинари знал… И ничего не сделал, чтобы остановить это. — Ну, может быть, сэр, он хотел, чтобы это сделали вы? — предположила Ангва спокойно. — Вот как? Зачем? — Ваймс вскочил. — Почему я? — Потому что вы ему дороги. Он замер, услышав её слова. Они подошли слишком близко к этой теме. И Ваймс предпочёл остановиться бы прямо сейчас. Но в голосе Ангве были не только твёрдость, но и абсолютное понимание. Она усмехнулась, пристально глядя на него. — Не волнуйтесь, сэр. — Я не волнуюсь, — чуть резче, чем хотел, ответил он. — Тогда что? — Не знаю! — он потёр ладонью лицо. Стал раскрывать портсигар, но рука неловко дрогнула и сигареты посыпались на землю. Ваймс выругался, хотел было наклониться, но Ангва его опередила. Она аккуратно собрала всё обратно и сунула ему одну сигарету в рот, забрала спички и дала прикурить. Ваймс нервно затянулся. — Я просто хочу вернуться домой. — Понимаю, сэр. Наверное, вас тоже очень ждут. Он взглянул на неё предупреждающим взглядом, как бы говоря: «Ты ходишь по тонкому льду, сержант!». Ангва посмотрела на него, в её глазах скакали весёлые отблески огня, которые отвечали: «Я знаю, командор, но мне не привыкать». — Наверное, — буркнул он и отвернулся. — Я надеюсь. — Я знаю, это так, сэр. Спокойной ночи, сэр. *** К концу пятого дня две чёрные кареты с чёрным гербом въехали в городские ворота. Стражники вытянулись по струнке и отдали честь. День стоял серый, туманный и абсолютно анк-морпоркский — самый родной пейзаж на свете. Ваймс глядел на родные улицы и площади, дома и вывески, и сердце его радовалось. Такой знакомый городской шум: крики торговцев, стук колёс по булыжникам, где-то слышались ругань, смех и лай собак. И никакой природы, чёрт возьми. О, и этот запах! Да, эту вонь тоже можно назвать родной. Анк-Морпорк продолжал жить своей жизнью, даже не зная, что Ваймс вернулся чуть ли не с того света. Через полчаса, когда вечер окончательно расстелился по улицам, они подъехали к Псевдополис-Ярду. Капрал Шноббс, не дождавшись, пока карета полностью остановится, выскочил и в буквальном смысле прижался к каменным балясинам перил, обнял их, как, наверное, не обнимал свою матушку, и прижался щекой. Ангва фыркнула и закатила глаза. — Шнобби, ты переигрываешь, — спокойно произнесла она. — Никак нет, сержант. А ещё я собираюсь пойти и напиться настоящего анк-морпоркского пива! Капитан Моркоу помог Ваймсу выбраться из кареты — Ваймс никак не мог преодолеть узкую подножку, не потеряв при этом равновесия, опасно наклоняясь в разные стороны и грозя упасть и сломать себе ещё что-нибудь. Моркоу тоже с удовольствием взглянул на здание Ярда. Детрит принялся отвязывать свой арбалет. Двери на лестнице распахнулись и из них, пыхтя, выбежал сержант Колон. — Шеф! Боги милосердные, что это с вами?! — вскрикнул он, увидев наполовину замотанного командора. — Фред, не ори ты так, — поморщился Ваймс. — Лучше скажи, как у тебя тут дела? Ничего серьёзного не стряслось? — Ничего особенного, сэр, будьте спокойны, — Колон замялся, — только вот буквально час назад посыльный из дворца приходил, сказал, что по приезду вам велено сразу во дворец явиться. Колон стал суетиться вокруг Ваймса. — Да только, видать, там не знали, что вы… В каком вы состоянии, сэр. Наверное, вам сначала надо отлежаться, сэр… — Я в порядке, Фред, угомонись, — спокойно сказал Ваймс, хотя внутри у него всё перевернулось. Он посмотрел в сторону дворца. — Капитан! — Да, сэр? — Подкинь меня до дворца, — и он стал забираться обратно во внутрь, крепко держась за поручень. — А то я туда вечность ковылять буду. — Сию минуту, сэр! — с готовностью откликнулся Моркоу. Ваймс вдруг почувствовал взгляд на себе, обернулся и увидел Ангву. Она весело улыбнулась ему и быстро исчезла в дверях участка. У дворцовых ворот он вышел. Дворцовые стражники, уставившись на него, провожали изумлёнными взглядами. Быстро идти не получилось. И вообще, размышлял он, надо бы, наверное, снять эту ужасную конструкцию из тряпок и металла и предстать перед Его Светлостью в нормальном виде. Но даже без этого он всё равно не выглядел бы нормально. На лице, основательно заросшем многодневной щетиной, опять красовался синяк, костяшки правой руки разбиты, другая, как и ребра, поломана. К тому же давно не мылся. Вот каким человеком он предстанет перед патрицием. Но больше всего Ваймса волновало не это. А Ветинари. От предвкушения долгожданной встречи в груди клокотало и сжималось сердце. Что сказать? Что сделать? А вдруг там кто-нибудь будет? Вдруг Ветинари занят? Да к чёрту! Неважно. Главное, хотя бы увидеть его. Хоть на минутку. Наконец он дошёл до приёмной. Почти сразу же появился Стукпостук. — Командор, Его Светлость ждёт вас, — сухо сообщил он, но Ваймс отчётливо заметил призрак улыбки на его лице. А может, показалось в потёмках? Он пошёл было к дверям Продолговатого кабинета, но Стукпостук направился обратно в коридор. — А разве нам не… — Велено проводить в личные покои, — бросил через плечо секретарь, бесшумно скользя по каменному полу. Доведя Ваймса до знакомых чёрных дверей, Стукпостук исчез. Ваймс остановился. Подумал, может и правда снять эти идиотские бинты? И принялся здоровой рукой тянуть за них в поисках начала. Или конца. Да пропади оно всё пропадом! Он шагнул и рывком открыл двери. В комнате было тепло и тихо. В камине пылал огонь, на столе у окна горело несколько свечей. Ветинари, читающий книгу, поднял голову. Он встал, подошёл к Ваймсу и осмотрел его пристальным долгим взглядом. Скользнул по синякам, перевязанной руке, отметил опустившиеся плечи и осунувшееся лицо. Посмотрел в глаза — уставшие, но живые, внимательно следящие за каждым его движением. Все слова из головы Ваймса срочно отправились совершить вечерний променад, оставив его одного. Он хотел было сказать «Докладываю о возвращении». Или нечто бравое «Задание выполнено, сэр». Или ещё что-то умное и хлёсткое, но из груди вырвалось только одно слово. — Я… И замолк. Потому что Ветинари сделал ещё шаг и теперь стоял совсем близко. Ваймс чувствовал его запах — и понял, как же сильно он скучал по нему. Почувствовал, как внутри разомкнулась сжатая пружина. Ветинари коснулся пальцами его заросшей щеки, осторожно, будто боялся сделать ему больно. — Ты вернулся, — мягко проговорил он. — Я же обещал, — хрипло прошептал Ваймс. Ветинари указал на руку. — Я же просил тебя — больше без этого. — Заживёт… Ваймс больше не мог ждать. Забыв о боли, о сломанных рёбрах, Ваймс притянул его к себе здоровой рукой и жадно уткнулся носом в шею. Глубоко вдыхал ещё один родной запах — тонкий, неуловимый, но тёплый. Вдыхал полной грудью. Запах дома. И любимого человека. Затем почувствовал, как Ветинари обнял его в ответ. Очень осторожно, но крепко, прильнув губами к виску. Долго, не отпуская. Так, как нужно было Ваймсу. *** Прошла вечность. Или слишком мало (Волшебники любят поспорить по этому поводу). Но Ваймсу было плевать. Он лежал обнажённый, даже не потрудившись прикрыться, на кровати Ветинари, который только что в буквальном смысле отскреб его в своей огромной мраморной ванне, и теперь горько сожалел о сломанных рёбрах. Он был так раздосадован отказом Ветинари, что, казалось, сердце стучало где-то в горле. Он больше не мог терпеть! И как он раньше вообще умудрялся жить без него и без всего, что с ним связано? А теперь Ветинари сказал «нет». Надо было видеть, как Ваймс хлопнул дверью, когда услышал это короткое и совершенно идиотское, по мнению Ваймса, разумеется, слово. У него вовсе ничего не болело! А даже если и болело, то на это ему тоже было плевать. С высокой Башни Искусств Незримого Университета! Да это просто издевательство, разве не так? Сначала вот это всё, а потом — «нет». Конечно, если бы Ваймс сейчас был поспокойнее, он смог сказать бы, что «вот это всё» — это то, как Ветинари не терпящим возражений тоном сообщил, что Ваймсу срочно нужна ванна, Ваймс согласился, но ведь Ветинари пошёл с ним, с лёгкостью скинул всю свою одежду, причём снова раздался тихий металлический звук, а потом стал медленно, осторожно, молча и тонко улыбаясь, разматывать бинты — у Ваймса мгновенно прошла вся боль, особенно после того, как пальцы Ветинари нежно заскользили по его коже, как он ощупал каждый дюйм его спины, поцеловал в плечо и, прижавшись носом к затылку, глубоко вдохнул — Ваймс не просто забыл о боли, он воспрял духом, развернулся почти, чтобы получить свой законно ему причитающийся самый жаркий поцелуй, но был настойчиво отправлен в горячую воду, куда следом за ним скользнул и сам Ветинари, спокойно омывая красно-фиолетовую спину Ваймса, грудь и живот, нежно спускаясь ниже, обхватывая его своими длинными ловкими пальцами, двигаясь сначала медленно и расслабленно, потом чуть плотнее и быстрее, прижимаясь губами к его шее и плечам, прижимаясь всем телом ближе, чтобы Ваймс тоже смог убедиться, как по нему скучали, как ждали его возвращения и этого момента, когда он закинет голову назад с утробным рычанием и низким стоном, на одно тягучее мгновение нырнёт в черноту, чтобы вернуться снова сквозь долгий, жадный, глубокий поцелуй, которым накрыл его Ветинари, чтобы без слов высказать наконец всё, что не было сказано, часто дыша в его небритый подбородок неразборчивым горячим шёпотом, трогать губы пальцами, пытаясь не пропустить ни единой секунды рядом… А вот потом Ветинари сказал «нет»! Ваймс сопел от злости. Саданул кулаком в подушку. Спальня была освещена лишь пламенем из камина. Ваймс, не одеваясь, поднялся, пошарил в своих штанах и достал сигарету. Присел на стул, приоткрыл окно и закурил. В комнату вошёл Ветинари. На нём был простой чёрный халат. Он бесшумно подошёл к Ваймсу и прислонил его голову к своей груди. — Сэм, ты же знаешь, что сейчас ты не може… — начал он, но тут Ваймс, выкинув сигарету в окно, рывком развернул его к себе, бесцеремонно, почти грубо развязывая пояс, долго не раздумывая, обхватил сразу всего ртом, немедленно получив утвердительный ответ, крепко прижал теперь обеими руками, не обращая внимания на боль, и плотно, с ненасытным наслаждением прошёлся по всей длине. Но Ветинари и не думал его останавливать, он ухватился одной рукой за оконную раму, другой вцепился в волосы Ваймса, пропустив мокрые пряди на макушке сквозь пальцы, сжав зубы, закрыв глаза, чувствуя как плавно и нежно, но не сбавляя темпа, скользят его губы, как резко вдыхает он через нос и движется ещё глубже, так горячо, так неистово, что долго он не продержался, да и не хотел — он толкнулся бёдрами, обеими ладонями сжал его плечи, забыв о переломах, услышал приглушенный стон, так и не разобрав, чей он был. Ваймс ощутил напряжение вен, прижался языком сильнее и уловил их пульсацию… Он уткнулся в его живот, выцеловывая и вдыхая, судорожно впиваясь пальцами в кожу на спине. Ветинари, обхватив голову Ваймса, наклонился к его губам и поцеловал. Долго, благодарно, свободно. С каким-то особенным блеском в глазах. Без слов увёл его в постель и накрыл одеялом. Ваймс крепко уснул.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!