13. Воссоединение

Тишина в кабинете Цунаде была такой плотной, что её можно было резать кунаем. Пятая Хокаге сидела за своим столом, сцепив пальцы в замок и положив на них подбородок. Перед ней на низком столике лежала развёрнутая карта Страны Огня с несколькими отметками красными чернилами. Шизуне застыла за спиной госпожи, держа наготове свитки с отчётами разведки. — Значит, Хидан и Саске Учиха, — голос Цунаде звучал глухо, с едва сдерживаемой яростью. — Мало им было захвата джинчурики Двухвостого, теперь они ещё и Асуму убили. Шикамару, стоявший напротив, опустил голову. Тени залегли под его глазами, обычно собранный в хвост пучок растрепался, но в осанке чувствовалась стальная решимость. — Цунаде-сама, я прошу разрешения возглавить отряд по поимке Хидана, — сказал он ровно, но в этом ровном тоне слышалась такая глубина боли, что у присутствующих перехватывало дыхание. — Шикамару... — начала Цунаде. — Я знаю, что это личная месть, — перебил он, что было неслыханной дерзостью по отношению к Каге. — Знаю, что эмоции могут помешать. Но я также знаю Хидана лучше других. Я видел, как он сражается. Я видел его технику. И я хочу быть тем, кто закроет ему рот навсегда. Цунаде смотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевела глаза на Ино и Чоджи, стоявших чуть поодаль. Ино, обычно яркая и эмоциональная, сейчас была бледна, под глазами краснели следы от слёз. Чоджи сжимал свои огромные кулаки так, что костяшки побелели. — Вы трое, — наконец произнесла Цунаде. — Я понимаю ваши чувства. Асума был не просто сенсеем для вас. Но я не могу отправить вас одних. Хидан — бессмертный. А Саске Учиха, судя по отчётам, уже пробудил Мангекё Шаринган. Это уровень, с которым вы не справитесь втроём. — Мы справимся, — голос Шикамару был твёрд. — Я сказала — нет, — отрезала Цунаде, и в её голосе звякнул металл. — Но я не говорю "нет" всему предприятию. Вы пойдёте. Но в составе общего отряда. Шизуне шагнула вперёд и развернула второй свиток. — Согласно последним данным, Хидан и Саске движутся на северо-запад, к границе с Страной Железа. Скорость невысокая — видимо, Хидан ранен после боя с отрядом Облака, а Саске его тащит. У нас есть шанс перехватить их до того, как они соединятся с основными силами Акацуки. — Кого отправляем? — спросил Шикамару, беря себя в руки. Цунаде встала и подошла к окну. За стеклом раскинулась Коноха — город, который она поклялась защищать. Город, который уже потерял одного из своих лучших сыновей. — Команда номер семь в полном составе, — начала она перечислять. — Наруто, Сакура. Они имеют право знать, что случилось с их бывшим товарищем. Команда Гая — Рок Ли, Неджи, Тен-Тен. Нам понадобится их скорость и разведка. Хината — как представитель клана Хьюга, её Бьякуган может оказаться решающим. И... — она сделала паузу. — Тору Мицуя. Шикамару удивлённо вскинул бровь. — Тору? Он не шиноби Конохи официально. — Он охотник на Акацуки, — отрезала Цунаде. — У него больше опыта столкновений с ними, чем у любого из нас. И он достаточно силён, чтобы противостоять Саске, если до этого дойдёт. К тому же, — она усмехнулась уголком губ, — я слышала, к нему приехала девушка из Суны. Та самая, ради которой он был готов землю грызть. Шизуне кашлянула, скрывая улыбку. — Мацури, дочь советника Казекаге, — подтвердила она. — И с ней прибыла подруга по дивизиону, Юката. Обе просятся в отряд. — Пусть идут, — махнула рукой Цунаде. — Чем больше глаз, тем лучше. И приведите Тору. Мне нужно с ним поговорить лично. --- Тору явился через пятнадцать минут. Он был в своей обычной тёмной одежде, волосы слегка влажные после душа, но в глазах горел тот холодный, расчётливый огонь, который Цунаде уже успела изучить за месяцы его пребывания в Конохе. — Вы звали, Цунаде-сама. — Звала, — кивнула она. — Садись. Разговор серьёзный. Тору опустился на подушку напротив стола, сохраняя идеальную осанку. Рядом с ним, чуть позади, села Мацури — Цунаде не препятствовала. Пусть девочка чувствует себя частью процесса. — Ты знаешь, что случилось с Асумой, — начала Цунаде без предисловий. — Знаешь, кто это сделал. Хидан бессмертен. Саске Учиха — предатель с пробуждённым Мангекё. Мы отправляем отряд на их перехват. Ты нужен там. Тору кивнул, принимая информацию к обработке. — Каковы цели? Убийство, пленение, разведка? — Идеально — захватить обоих, — Цунаде потёрла переносицу. — Реально — нейтрализовать Хидана так, чтобы он больше никогда не встал на ноги. Саске... — она поморщилась, словно от зубной боли. — Если получится вернуть живым — верните. Если нет... сделайте то, что сочтёте нужным. — Я понял. — Шикамару Нара будет координировать отряд, — продолжила Цунаде. — У него светлая голова, и он знает Хидана. Ты будешь основным ударным ресурсом против Саске. Справишься? Тору задумался на мгновение, прокручивая в голове доступные данные. — Саске Учиха. Шаринган, три томоэ, предположительно Мангекё. Владение техниками стихии молнии, огня, базовые навыки тайдзюцу. Склонность к агрессивным, прямолинейным атакам с использованием копированных техник. — он говорил ровно, словно диктовал отчёт. — Его слабость — эмоциональная нестабильность и зависимость от Шарингана как от костыля. Если лишить его возможности копировать, он теряет до сорока процентов эффективности. — А если он использует Мангекё? — Тогда всё сложнее, — признал Тору. — Способности Мангекё у разных носителей различаются. Известно, что Итачи Учиха может призывать чёрное пламя Аматерасу и создавать неуязвимые фантомы Сусаноо. У Саске, предположительно, другие техники. Но любое использование Мангекё истощает зрение и чакру. Затяжной бой ему невыгоден. Цунаде удовлетворённо кивнула. Аналитический склад ума этого парня впечатлял. — Хорошо. Выступаете завтра на рассвете. Шизуне подготовит припасы и медикаменты. В отряде будет ваш... — она запнулась, подбирая слово. — Знакомая из Суны и её подруга. Мацури рядом с Тору заметно оживилась. — Юката здесь? — вырвалось у неё. — Прибыла сегодня утром с пополнением, — подтвердила Шизуне. — Уже успела отметиться в казармах и теперь ищет приключений. — Она хороший боец, — быстро сказала Мацури, словно оправдывая подругу. — Владение фуума шурикенами, базовые техники ветра, неплохая чувствительность к чакре. Тору покосился на неё с лёгким удивлением — он не ожидал, что Мацури так хорошо знает боевые характеристики своей подруги. — Принимается, — кивнул он, словно имел право утверждать состав отряда. Цунаде хмыкнула, но промолчала. Пусть парень чувствует себя уверенно — это ему понадобится. — Свободны, — сказала она. — Завтра в пять утра у главных ворот. Опоздания не принимаются. --- Ночь перед выступлением Тору провёл в сборах, но не столько физических, сколько ментальных. Он сидел за столом, разложив перед собой карты, отчёты разведки и собственные записи по членам Акацуки. Мацури устроилась на диване с книгой, но Тору видел краем глаза, что она не читает — наблюдает за ним. — Ты волнуешься, — сказала она наконец, откладывая книгу. — Я просчитываю варианты, — поправил Тору, не отрываясь от карты. — Нет, ты волнуешься, — мягко настаивала Мацури. — Я уже научилась отличать. Когда ты просто просчитываешь, у тебя дыхание ровное и пальцы расслаблены. Сейчас ты дышишь чуть чаще, а пальцы сжимают карандаш сильнее, чем нужно. Тору замер, потом посмотрел на свои руки. Действительно, костяшки побелели. — Ты слишком наблюдательна, — сказал он без осуждения. — Я наблюдательна только по отношению к тебе, — улыбнулась Мацури, вставая и подходя к нему. — И это не потому, что шпионю. А потому что люблю. Она обняла его со спины, положив подбородок на плечо. Тору на мгновение прикрыл глаза, позволяя себе впитать это тепло, эту поддержку. — Саске Учиха опасен, — тихо сказал он. — Но не столько своими техниками, сколько тем, что он значит для других. Для Наруто. Для Сакуры. Для всей Конохи. Если мне придётся его убить, я создам врагов среди тех, кто сейчас — мои союзники. — Ты боишься, что тебя отвергнут? — Я боюсь, что это разрушит то, что я только начал строить, — честно ответил Тору. — Семью. Мацури поцеловала его в щёку. — Что бы ни случилось, я буду с тобой. И настоящая семья — та, что не отвернётся, даже если будет больно. А те, кто отвернутся... значит, они и не были семьёй. Тору повернул голову и встретился с ней взглядом. В янтарных глазах Мацури не было ни тени сомнения — только абсолютная, непоколебимая вера в него. — Ты невероятная, — сказал он. — Знаю, — улыбнулась она. — А теперь прекрати терзаться и ложись спать. Завтра тяжёлый день. --- Рассвет встречал Коноху розовыми облаками и прохладой, которая бывает только ранним утром, когда ночная сырость ещё не выветрилась, а солнце только начинает пригревать. У главных ворот уже собралась группа — Цунаде не терпела опозданий, и все это знали. Первым прибыл Наруто. Он стоял, прислонившись к створке ворот, и смотрел куда-то вдаль невидящим взглядом. Оранжевый костюм сидел на нём как всегда, но в осанке чувствовалась непривычная скованность. Рядом с ним, чуть ближе к воротам, стояла Хината — она не касалась Наруто, но находилась достаточно близко, чтобы он чувствовал её присутствие. Иногда этого было достаточно. — Наруто-кун, — тихо сказала Хината. — Ты как? — Хреново, — честно ответил Наруто, не поворачивая головы. — Саске... он ведь был моим братом. Самым близким человеком после Ируки-сенсея. А теперь он убивает наших. Асуму-сенсея... — Я понимаю, — Хината коснулась его рукава кончиками пальцев. — Но помни: ты не один. Мы все рядом. Наруто накрыл её руку своей и чуть сжал. — Спасибо, Хината. Правда. Подошла Сакура. Под глазами залегли тени, волосы собраны в небрежный хвост — она явно не спала всю ночь. Увидев Наруто и Хинату, она на мгновение замерла, потом заставила себя улыбнуться. — Доброе утро, — сказала она, и голос её звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Готовы к миссии? — Сакура-чан... — начал Наруто. — Всё нормально, — перебила она. — Правда. Я справлюсь. Хината посмотрела на неё с сочувствием, но промолчала. Некоторые раны нельзя трогать словами. Команда Гая прибыла почти бесшумно. Рок Ли, одетый в свой зелёный комбинезон, сиял улыбкой, которая, впрочем, была чуть менее яркой, чем обычно. Смерть Асумы задела всех. — Доброе утро! — бодро поприветствовал он. — Сегодня отличный день для динамичной разведки! — Ли, не так громко, — поморщилась Тен-Тен, тащившая огромный свиток с оружием. — Голова болит. — Ты опять тренировалась допоздна? — понимающе спросил Ли. — Ага. Меткость надо поддерживать. Неджи стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его бледные глаза были прикрыты, но Тен-Тен знала — он сканирует местность Бьякуганом, проверяя, нет ли засад. Привычка, въевшаяся в кровь. — Чисто, — сказал он наконец. — В радиусе километра только наши. — Ты никогда не отдыхаешь? — вздохнула Тен-Тен. — Отдых — это роскошь, которую я не могу себе позволить, — ровно ответил Неджи. — Особенно сейчас. Тору и Мацури подошли последними — точнее, Тору подошёл первым, а Мацури догоняла его, на ходу застёгивая пояс с инструментами. — Простите! — выдохнула она. — Заспалась. Тору посмотрел на неё с лёгким укором. — Ты сказала, что будильник поставила. — Поставила! — возразила Мацури. — Просто он, видимо, сломался. — Будильники не ломаются, если за ними следить, — начал Тору, но его перебил звонкий голос со стороны ворот. — Мацури-и-и! К ним бежала девушка. Длинные чёрные волосы развевались на ветру, карие глаза сияли неподдельной радостью, а на губах играла улыбка, способная растопить лёд даже в сердце Хокаге. Она была в форме шиноби Суны — практичный костюм песочного цвета, защитный жилет, на поясе несколько сумок с метательным оружием. Но носила она эту форму с какой-то удивительной лёгкостью, словно это было вечернее платье. — Юката! — Мацури тоже просияла, и они заключили друг друга в объятия. — Ты здесь! — А ты как думала? — Юката отстранилась, но руки не убрала. — Я услышала, что ты записалась в отряд, и сразу к командованию: "Я тоже хочу! Там моя лучшая подруга, я без неё никуда!" Пришлось доказывать, что я умею обращаться с фуума шурикенами. — она театрально закатила глаза. — Представляешь, они заставили меня на полигоне полчаса крутить эти вертушки! — И как? — улыбнулась Мацури. — Ну, — Юката подмигнула. — После меня на полигоне пришлось менять мишени. Все в щепки. Тору наблюдал за этой сценой с лёгким недоумением. Энергия, исходящая от Юкаты, была настолько яркой, что почти ощущалась физически. Такие люди обычно вызывали у него настороженность — слишком непредсказуемы. Юката наконец заметила его и уставилась с нескрываемым любопытством. — Ого, — выдохнула она, обходя Тору по кругу. — Так вот он какой, легендарный Белый призрак. Мацури мне столько о тебе рассказывала, что я уже думала, ты мифическое существо. — Я реален, — ровно ответил Тору. — Вижу, — хмыкнула Юката. — И даже довольно симпатичен. Для ходячей легенды, конечно. Мацури, ты мне не говорила, что он такой... — она покрутила пальцем в воздухе, подбирая слово. — Фотогеничный. — Юката! — Мацури покраснела. — Прекрати! — Что "прекрати"? — искренне удивилась та. — Я просто констатирую факт. — она снова повернулась к Тору и протянула руку. — Юката. Куноичи Суны, специалист по метательному оружию и лучшая подруга этой краснеющей особы. Будем знакомы. Тору пожал руку, отметив крепкое, тренированное пожатие. — Тору Мицуя. Охотник на Акацуки. — Знаю-знаю, — отмахнулась Юката. — Твоё резюме мы всей Суной изучали, когда ты к нам приезжал. Впечатляет, скажу я тебе. Особенно та часть, где ты в одиночку зачистил логово банды Отшельников. Я тогда как раз сдавала экзамен на чунина и думала: "Вот бы мне такую тактическую смекалку!". — Это была не тактическая смекалка, — поправил Тору. — Это было стандартное применение принципов скрытности и внезапности. Юката моргнула, потом расхохоталась — звонко, искренне, запрокидывая голову. — Мацури! Он ещё и юморит! Где ты такого откопала? — Он не юморит, — вздохнула Мацури. — Он серьёзен. — Тем лучше, — Юката вытерла выступившие слёзы. — Серьёзные парни надёжнее. Подошёл Шикамару — заспанный, с вечно взлохмаченным хвостиком и сигаретой в зубах. За ним плелись Ино и Чоджи. Ино несла небольшой рюкзак, Чоджи — огромный мешок с едой. — Все в сборе? — лениво спросил Шикамару, окидывая группу взглядом. — Отлично. Тогда выдвигаемся. Времени мало. — Погоди, — остановила его Тен-Тен. — А кто командует? Ты? — По плану Цунаде-сама — я, — подтвердил Шикамару. — Если никто не против. Возражений не последовало. Даже Тору, который обычно предпочитал действовать самостоятельно, понимал ценность тактического гения Нара. — Тогда слушайте вводную, — Шикамару достал из кармана свиток и развернул его. — Цель — Хидан и Саске Учиха. Хидан бессмертен — это не фигура речи, а медицинский факт. Его нельзя убить. Можно только временно нейтрализовать. Саске — предатель с пробуждённым Мангекё Шаринганом. Силён, быстр, опасен. Наша задача — захватить обоих, если возможно. Если нет — минимум нейтрализовать Хидана так, чтобы он больше никогда не встал. — А как нейтрализовать бессмертного? — спросил Рок Ли. Шикамару посмотрел на Тору. — Ты объяснишь? Ты с ними сталкивался. Тору шагнул вперёд, и все невольно подобрались. Говорил он ровно, без эмоций, но каждое слово ложилось в сознание с чёткостью хирургического разреза. — Хидан — член Акацуки, последователь культа Джашина. Его бессмертие — результат тёмного ритуала, после которого его тело перестало стареть и умирать. Он может регенерировать любые повреждения, включая потерю конечностей и органов. Единственный способ остановить его — физическая изоляция частей тела друг от друга. — То есть? — переспросил Чоджи, жующий чипсы. — То есть нужно разрубить его на куски, — пояснил Тору. — И каждый кусок запечатать отдельно, в разных местах, на максимальном удалении друг от друга. Тогда регенерация замедляется до бесконечности — тело не может воссоединиться, но и не умирает. Вечно живые куски мяса. Повисла тишина. Даже Чоджи перестал жевать. — Жестоко, — выдохнула Тен-Тен. — Это единственный способ, — пожал плечами Тору. — Я предпочитаю жестокость, но эффективность, чем гуманность, которая позволит ему убивать снова. — Он прав, — неожиданно поддержал Шикамару. — Я видел, что Хидан сделал с Асумой-сенсеем. Этот ублюдок не заслуживает лёгкой смерти. Ино сжала кулаки, но промолчала. В её глазах стояли слёзы, которые она отказывалась выпускать. — Двинулись, — скомандовал Шикамару. — Идём быстро, но осторожно. Разведка — Неджи и Хината. Основной строй — кольцо. Тору, ты держишься рядом со мной — мне нужен твой анализ в реальном времени. Мацури, Юката, Тен-Тен — поддержка с дистанции. Ли, Чоджи — ближний бой, если дойдёт. Сакура — медик, ты в центре. Наруто, — он посмотрел на блондина особенно внимательно. — Ты держишь себя в руках. Саске — твой друг, но сейчас он враг. Понял? Наруто встретил его взгляд. В голубых глазах плескалась буря, но он кивнул. — Понял. — Тогда вперёд. Отряд двинулся в лес. --- Лес встретил их привычным шумом — птицы, ветер в кронах, шелест листвы под ногами. Шикамару вёл группу по едва заметной тропе, то и дело сверяясь с картой. Неджи и Хината шли чуть впереди, держа Бьякуган активированным — белые глаза сканировали местность на километры вокруг. — Чисто, — докладывал Неджи каждые полчаса. — Никаких следов вражеской чакры. — Они могут скрываться, — заметил Тору. — Саске, если он действительно пробудил Мангекё, может иметь способности, скрывающие присутствие. — Учту, — кивнул Шикамару. К полудню жара стала ощутимой. Солнце пробивалось сквозь листву, создавая пляшущие пятна света. Отряд остановился на короткий привал у небольшого ручья. — Пятнадцать минут, — объявил Шикамару. — Пополнить запасы воды, перекусить, размять ноги. Все разбрелись кто куда. Сакура опустилась на корточки у ручья, зачерпнула воды и умыла лицо. Наруто подошёл и сел рядом. — Сакура-чан... — Наруто, я же сказала — всё нормально, — она не обернулась. — Врёшь, — просто сказал Наруто. — Я тебя знаю. Ты переживаешь. И имеешь право. Сакура замолчала, потом всё же повернулась. Глаза её были влажными. — Я люблю его, Наруто. Глупо, наверное, после всего, что он сделал. После того, как он ушёл, после того, как пытался нас убить... а я всё равно люблю. И когда думаю, что мы можем встретиться в бою, что мне, возможно, придётся... — она сглотнула. — У меня сердце разрывается. Наруто положил руку ей на плечо. — Я знаю. У меня тоже. Он для меня как брат. Но брат, который сошёл с ума. И если его нельзя вернуть... если придётся остановить... — он глубоко вздохнул. — Мы справимся. Вместе. Хината, наблюдавшая за ними издалека, улыбнулась. Наруто вырос. Он больше не был тем крикливым мальчишкой, который требовал внимания любой ценой. Он стал мужчиной, способным поддержать, утешить, принять трудное решение. — Хината-сан, — раздался голос сбоку. Юката подошла и присела рядом. — А вы давно знаете Наруто? — С детства, — тихо ответила Хината. — Мы учились в Академии вместе. — И всё это время были в него влюблены? Хината покраснела до корней волос. — К-как вы... — Ой, да это ж на лице написано! — махнула рукой Юката. — Ты на него смотришь так, словно он солнце лично для тебя зажёг. И он, кстати, на тебя тоже смотрит. Особенно когда думает, что никто не видит. — П-правда? — Чистая правда, — заверила Юката. — Я в таких делах разбираюсь. У нас в Суне половина гарнизона через меня знакомилась. — она подмигнула. — Так что если решите с ним серьёзно — обращайся за советом. Хината не знала, куда деваться от смущения, но в груди разлилось тепло. Кто-то чужой, посторонний, увидел то, что она так долго скрывала — и не осудил, а поддержал. Тем временем Тору сидел чуть поодаль, прислонившись спиной к стволу старого дуба, и перебирал в голове возможные сценарии. Мацури устроилась рядом, положив голову ему на плечо. — О чём думаешь? — спросила она. — О Саске, — честно ответил Тору. — О том, как он вписывается в структуру Акацуки. О его мотивации. О том, можно ли его переубедить. — Думаешь, можно? — Статистически — маловероятно, — Тору покачал головой. — Предатели, убившие свою связь с домом, редко возвращаются. Но есть исключения. Наруто — мощный фактор воздействия. Если кто и способен пробить стену ненависти Саске, то только он. — А ты? Ты бы смог? Тору задумался. — Я не пытаюсь переубеждать врагов, — сказал он наконец. — Я их нейтрализую. Это эффективнее. Но... — он запнулся. — Глядя на Наруто, я начинаю понимать, что иногда эффективность — не главное. Мацури подняла голову и поцеловала его в щёку. — Ты растешь, Тору. — Это плохо? — Это замечательно. Юката, закончив "сеанс терапии" с Хинатой, подошла к ним и плюхнулась на траву напротив. — Ну что, голубки, наворковались? — весело спросила она. — А то Шикамару уже командует сбор. Действительно, Шикамару поднял руку, привлекая внимание. — Выдвигаемся. До заката нужно пройти ещё километров пятнадцать. Неджи, Хината — разведка вперёд. Остальные — по местам. Отряд снова двинулся в путь. --- К вечеру лес начал редеть, сменяясь холмистой местностью с редкими перелесками. Шикамару нашёл удобное место для лагеря — небольшую ложбину между двумя холмами, защищённую от ветра и скрытую от случайных глаз. — Здесь ночуем, — объявил он. — Костер разводим маленький, в яме, чтобы свет не рассеивался. Дозорные — по два человека, смена каждые два часа. Неджи, Хината — просмотрите периметр перед закатом. Неджи и Хината активировали Бьякуган, сканируя окрестности. — Чисто, — доложил Неджи. — Никого в радиусе пяти километров. — Отлично. Тогда ужин и отдых. Все занялись своими делами. Кто-то ставил палатки, кто-то собирал хворост для костра, кто-то просто сидел и смотрел на закат. Тору же, осмотревшись, направился к припасам. — Ты чего задумал? — спросила Мацури, заметив его целеустремлённое выражение лица. — Ужин, — коротко ответил Тору. — Поможешь? — Я? — удивилась она. — Я готовить не умею. Только рисовые шарики лепить. — Научу. Через пятнадцать минут вокруг небольшого костра собралась вся группа. Тору колдовал над сковородой, ловко переворачивая ломтики хлеба, на которых уже плавился сыр и шипела ветчина. Рядом стояла миска с нарезанными солёными огурчиками и баночка томатного соуса. — Это что? — с подозрением спросил Чоджи, нюхая воздух. — Пахнет невероятно, но я такого не знаю. — Тёплые бутерброды, — ответил Тору, не отрываясь от процесса. — Рецепт из моего мира. Хлеб обжаривается с одной стороны, потом переворачивается, на поджаренную сторону кладётся ветчина, сыр, соус, огурцы, накрывается вторым куском хлеба и обжаривается с обеих сторон до золотистой корочки. — Гениально, — выдохнул Чоджи. — Просто гениально. — Это простая кулинария, — пожал плечами Тору. — Ничего гениального. Когда первая партия бутербродов была готова, Тору раздал их всем присутствующим. Наруто впился зубами в свой кусок и замер с блаженным выражением лица. — Тору, — промычал он с набитым ртом. — Ты должен открыть ресторан. Серьёзно. Я буду приходить каждый день. — Согласен, — кивнул Ли, аккуратно откусывая маленький кусочек (он всегда ел аккуратно, даже когда был голоден как волк). — Это превосходно. — Очень вкусно, Тору-сан, — тихо сказала Хината. — Спасибо. — Да ладно вам, — смутилась Мацури за него. — Он просто взял и пожарил. — "Просто взял и пожарил" — это искусство, — возразила Тен-Тен. — Я, например, даже рисовые шарики ровными сделать не могу. Вечно разваливаются. — Нужно просто соблюдать пропорции воды и риса, — начал Тору, но его перебил дружный смех. — Ты неисправим, — улыбнулась Сакура, впервые за день по-настоящему улыбнулась. — Но бутерброды действительно отличные. Костер потрескивал, звёзды зажигались на небе одна за другой, и в этом кругу людей, собравшихся перед лицом опасности, вдруг возникло удивительное чувство единения. Они ели, болтали, иногда смеялись, и на время война, смерть и предательство отступили на задний план. — А расскажите что-нибудь, — попросила Юката, облизывая пальцы. — Интересное. Про ваши приключения. — Я могу рассказать, как мы с Наруто и Какаши-сенсеем гонялись за одним преступником, который умел превращаться в туман, — предложила Сакура. — О, я помню! — оживился Наруто. — Это было, когда мы только стали командой. Какаши-сенсей тогда сказал, что нам нужно научиться работать вместе, иначе мы никогда не поймаем этого типа. А в итоге мы его поймали, потому что я случайно наступил на грабли, которые он замаскировал под куст! — Наруто! — засмеялась Сакура. — Ты не наступил на грабли, ты сам их туда поставил, чтобы он споткнулся! — А, точно! — хлопнул себя по лбу Наруто. — Я тогда подумал: "Если он туман, то он не видит под ногами!" и разбросал грабли по всей поляне. — И сам же на них наступил, — закончила Сакура. Все рассмеялись. Даже Неджи, обычно невозмутимый, позволил себе лёгкую улыбку. — А у нас в Суне тоже забавные случаи бывали, — вступила Юката. — Мацури, помнишь, как мы на экзамене на чунина пытались пройти Лабиринт страха, а ты вместо того, чтобы бояться иллюзий, начала их анализировать и доказывать экзаменатору, что они нелогичны? Мацури покраснела. — Ну, они действительно были нелогичны! Там в одной иллюзии солнце светило с севера, а тени падали на юг. Я просто указала на это. — И экзаменатор так растерялся, что забыл про остальные ловушки, и мы прошли, — закончила Юката. — Гениально, конечно, но выглядело уморительно. — Ты анализируешь иллюзии? — заинтересовался Шикамару, глядя на Мацури. — Это редкий навык. — Ну, — смутилась Мацури, — меня Тору научил. Он сказал, что любая иллюзия — это вмешательство в сенсорное восприятие, и если найти несоответствие в деталях, иллюзия рассыпается. Все посмотрели на Тору. Тот невозмутимо дожевывал свой бутерброд. — Это базовый принцип, — сказал он. — Иллюзии работают на обмане органов чувств. Если одно чувство говорит одно, а другое — другое, мозг начинает сбоить. Нужно просто найти точку конфликта. — Ты и об этом думал? — удивился Ли. — Тору-сан, вы просто ходячая энциклопедия тактики! — Энциклопедия — это громко сказано, — Тору допил воду из фляги. — Просто я много учился. Наступила тишина — тёплая, уютная, нарушаемая только треском костра и далёкими ночными звуками. Чоджи, доевший свой бутерброд одним из первых, с надеждой посмотрел на сковороду. — Там ещё есть? Тору молча протянул ему последний. — Ты лучший, — просиял Чоджи. — Это всего лишь еда. — Нет, — серьёзно сказал Чоджи. — Это не просто еда. Это забота. Ты мог бы съесть сам, но поделился. Это важно. Тору замер, обдумывая его слова. Для него еда всегда была топливом — необходимым для выживания, но лишённым эмоциональной окраски. Но, глядя на то, как Чоджи с наслаждением жуёт, как улыбаются остальные, он начинал понимать: еда может быть чем-то большим. Способом сказать "я забочусь о тебе", не произнося этих слов. — Я запомню, — тихо сказал он. Шикамару поднялся, отряхивая штаны. — Ладно, красавчики, хватит расслабляться. Первая смена дозора — я и Неджи. Остальным — спать. Завтра тяжёлый день. Все разошлись по палаткам. Тору и Мацури устроились в одной — маленькой, тесной, но удивительно уютной. Мацури прижалась к нему спиной, и Тору чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается, переходя в сон. Сам он долго лежал с открытыми глазами, вслушиваясь в ночь. Где-то там, в темноте, были Хидан и Саске. Где-то там была война. Но здесь, сейчас, было только это — тепло любимого человека, запах дыма от костра и чувство принадлежности к чему-то большему, чем он сам. Впервые за много лет Тору засыпал с ощущением, что утро не принесёт ничего, с чем он не сможет справиться. --- Утро встретило их плотным туманом, который стелился по низинам и делал видимость почти нулевой. Неджи, активировавший Бьякуган, доложил: — Движение в двух километрах к северо-западу. Два источника чакры. Один — плотный, тяжёлый, с характерными пульсациями. Второй — быстрый, переменчивый, с высоким содержанием молнии. — Это они, — Шикамару мгновенно собрался. — Хидан и Саске. Всем приготовиться. Идём тихо, маскируем чакру максимально. Отряд двинулся сквозь туман, словно призраки. Тору чувствовал, как напряжение нарастает с каждым шагом. Мацури рядом дышала ровно, но он знал — она тоже готова. Лесная поляна, на которой остановились враги, открылась перед ними неожиданно. Туман здесь был реже, и в сером полумраке Тору увидел две фигуры. Хидан сидел на поваленном дереве, перевязывая ногу. Даже на расстоянии было видно, что рана серьёзная — последствия боя с отрядом Облака. Рядом с ним, прислонившись спиной к стволу, стоял Саске Учиха. Тору рассматривал его впервые так близко. Чёрные волосы, бледная кожа, глаза — тёмные, без намёка на Шаринган пока что. Одет в простую тёмную одежду, на поясе — катана. В нём чувствовалась та же аура опасности, что и в других членах Акацуки, но было и что-то ещё. Что-то, что Тору не мог классифицировать. — Стойте, — прошептал Шикамару, поднимая руку. — Нужен план. Если нападём в лоб — Саске заметит нас раньше, чем мы успеем моргнуть. Нужно разделиться. — Я могу отвлечь Саске, — предложил Тору. — Он не знает моих техник. Если я займу его, остальные смогут сосредоточиться на Хидане. — Рискованно, — нахмурился Шикамару. — Если он применит Мангекё... — Я справлюсь. — Тору... — начала Мацури. — Я справлюсь, — повторил он, глядя ей в глаза. — Доверься мне. Мацури хотела возразить, но сдержалась. Только сжала его руку на мгновение. Шикамару быстро распределил роли. Наруто, Ли и Чоджи — основной удар по Хидану. Сакура и Ино — поддержка и медицинская помощь. Тен-Тен, Юката — дистанционные атаки. Неджи и Хината — контроль поля боя Бьякуганом. Тору — против Саске. Мацури — прикрытие Тору. — Готовы? — спросил Шикамару. — По моему сигналу. Все замерли. — Три... два... один... ВПЕРЁД! Отряд рванул на поляну. Саске отреагировал мгновенно. Ещё до того, как первые кунаи достигли цели, его глаза вспыхнули алым — Шаринган активировался, фиксируя каждое движение атакующих. — Засада! — крикнул он, выхватывая катану. Хидан вскочил, забыв о ране, и оскалился в хищной ухмылке. — О, гости! А я уж думал, скучно будет! Бой закипел мгновенно. Наруто, Ли и Чоджи обрушились на Хидана градом ударов. Тен-Тен метнула связку сюрикенов, которые Саске отбил на лету, даже не глядя. Юката активировала фуума шурикен, запуская его по широкой дуге. А Тору уже был рядом с Саске. Удар скрытым клинком — Саске уклонился, но Тору ожидал этого. Вакидзаси описал дугу, заставляя Учиху отшатнуться. Ещё удар, ещё, ещё — Тору атаковал без остановки, не давая противнику собраться. — Кто ты? — рявкнул Саске, блокируя очередной выпад катаной. — Тот, кто тебя остановит, — ровно ответил Тору. Глаза Саске вспыхнули сильнее — три томоэ завертелись. Он начал копировать движения Тору, пытаясь предугадать следующий шаг. Но Тору не использовал стандартные техники. Его стиль был хаотичным, непредсказуемым, собранным из осколков разных школ и собственного опыта выживания. — Что за... — прошипел Саске, пропуская удар по касательной. В этот момент с другой стороны поляны раздался крик. Неджи упал на колено, прижимая руку к боку. Хидан стоял над ним, держа в руке окровавленную косу, и смеялся. — Попался! Кровица-то какая вкусная, у благородного Хьюги! — НЕТ! — закричала Хината, бросаясь к кузену. — Хината, стой! — крикнул Шикамару, но было поздно. Хидан уже рисовал на земле круг Джашина. Чёрный символ вспыхнул, и Неджи закричал — на его теле начали открываться раны, соответствующие тем, что Хидан наносил себе. — Остановите его! — заорал Наруто. Ли и Чоджи набросились на Хидана, но тот, даже продолжая ритуал, отбивался с нечеловеческой силой. Саске, заметив, что внимание отряда разделилось, активировал Чидори и ударил в центр группы. Разряд молнии разметал защитников. Сакура, пытавшаяся прикрыть раненого Неджи, отлетела к дереву. Ино рухнула рядом, без сознания. Чоджи принял удар на себя и застонал, падая. — САСКЕ! — Наруто рванул к бывшему другу, но Хидан преградил ему путь косой, продолжая ритуал. — Не лезь, мелкий, дай доделать! Мацури бросилась помогать раненым, но Саске заметил движение и метнул сюрикен. Она едва увернулась, но лезвие полоснуло по плечу. — МАЦУРИ! — Тору рванул к ней, забыв о Саске. Учиха не преминул воспользоваться моментом. Катана врезалась в спину Тору, но тот успел сместиться — удар пришёлся по касательной, но крови было много. — Тору! — Мацури, не обращая внимания на свою рану, бросилась к нему. Юката метнула фуума шурикен, заставляя Саске отступить, и встала над ними, прикрывая. — Я их задержу, — крикнула она. — Помоги ему! Мацури дрожащими руками начала накладывать медицинскую технику на рану Тору. Кровь остановилась, но он потерял сознание на несколько секунд. А когда очнулся — мир словно перевернулся. Боль, страх, отчаяние — всё это смешалось в один комок, который взорвался внутри яростью. Яростью такой силы, какой Тору никогда не испытывал. Он вскочил. И мир вокруг стал другим. Орлиное зрение, доставшееся от отца, обострилось до невозможности. Тору видел каждую каплю чакры в телах врагов и союзников, видел потоки, пульсации, слабые места. И вдобавок к этому — он видел сквозь плоть. Сквозь мышцы и кости. Видел внутренние органы, вибрацию энергии в них. Мацури, поднявшая голову, чтобы позвать на помощь, замерла. — Тору... у тебя... у тебя на висках... Он не слышал. Он уже двигался. Хидан, торжествующий, занёс косу для последнего удара по Неджи, когда Тору оказался рядом. Рука в когтистой перчатке врезалась ему в грудь, и что-то произошло. Хидан замер, чувствуя, как его чакра — та самая, что питала ритуал — перекрывается, гасится, исчезает. — Что... что ты сделал? — прохрипел он. Тору не ответил. Он просто сжал пальцы, и Хидан рухнул на колени, не в силах пошевелиться. А потом Тору повернулся к Саске. Учиха смотрел на него и впервые за долгое время чувствовал... страх. Не тот страх, что возникает перед сильным противником. Другой — животный, глубинный, перед чем-то непонятным и неизбежным. Тору шагнул к нему. Саске активировал Мангекё Шаринган — чёрные узоры вспыхнули в глазах. Он готовил Аматерасу, но не успел. Рука Тору, сложенная в особый знак, ударила его в грудь. Мягкий кулак. Техника, которую Саске видел только у Хьюга. Чакра хлынула из тела, блокируя доступ к тэнкэцу. — Что... — выдохнул Саске, чувствуя, как тело немеет. А потом Тору начал. "Восемь Триграмм: Шестьдесят Четыре удара". Руки Тору двигались так быстро, что их почти не было видно. Каждый удар приходился в точку скопления чакры, блокируя, перекрывая, уничтожая способность Саске сопротивляться. Два удара. Четыре. Восемь. Шестнадцать. Тридцать два. Саске не мог пошевелиться. Он стоял, как кукла, пока Тору методично, безжалостно выбивал из него всю чакру до последней капли. Шестьдесят четыре. Саске рухнул на землю, не в силах даже дышать. Вокруг поляны воцарилась тишина. Все смотрели на Тору — на человека, который только что в одиночку остановил двух членов Акацуки. На его висках пульсировали вздувшиеся вены — точно такие же, как у Хинаты и Неджи при активации Бьякугана. — Тору... — прошептала Мацури. А потом он покачнулся и начал падать. Сакура и Ли подхватили его в последний момент. Ли уже доставал шприц с успокоительным, заранее приготовленный на такой случай. — Прости, Тору-сан, — пробормотал он, вводя иглу. — Тебе нужно отдохнуть. Тору попытался что-то сказать, но веки отяжелели, и мир погрузился во тьму. --- Тишина больничной палаты была обманчивой. За белыми стенами кипела жизнь военного госпиталя — сновали медсёстры, стонали раненые, звенели инструменты. Но здесь, в этой небольшой палате на третьем этаже, время словно застыло. Тору лежал на койке, уставившись в потолок. Голова всё ещё слегка кружилась после успокоительного, которое вкололи ему Сакура и Ли. Он помнил обрывками: поляна, кровь Мацури, ярость, затмившая разум, и потом — пустота. — Очнулся наконец, — раздался знакомый голос. Сакура сидела на стуле у окна, перелистывая какие-то медицинские записи. Под глазами у неё залегли тени, волосы собраны в небрежный хвост — видно, что ночь выдалась тяжёлой. — Сколько я был без сознания? — голос Тору прозвучал хрипло, словно он не пил несколько дней. — Около восьми часов, — Сакура отложила записи и подошла ближе. — Мы не знали, как твой организм отреагирует на препарат. Пришлось подбирать дозировку методом проб и ошибок. Ты довольно крупный, да и метаболизм у тебя... специфический. Тору приподнялся на локтях, игнорируя лёгкое головокружение. — Мацури? Остальные? Сакура улыбнулась — устало, но ободряюще. — Живы все. Мацури отделалась парой глубоких порезов и сильным кровотечением. Юката — перелом левой руки и сотрясение. Наруто — ожоги от техники Саске и несколько рваных ран, но его регенерация уже почти всё затянула. Ино и Чоджи отделались лёгкими травмами — Шикамару успел их прикрыть своей тенью. Ли вообще практически не пострадал — скорость спасает. Хината в порядке, прикрывала раненых. Тен-Тен потеряла несколько свитков, но сама цела. — Неджи? — Тору посмотрел прямо в глаза Сакуре. Та отвела взгляд. — Неджи... жив. Но он в коме. Хидан успел нанести ему четыре серьёзных ранения прежде, чем ты остановил ритуал. Мы сделали всё, что могли, но потеря крови была критической, плюс повреждены внутренние органы. Цунаде-сама лично оперировала. Сейчас его состояние стабильно тяжёлое. Прогноз... осторожный. Тору закрыл глаза. Неджи. Парень, который всегда держался отстранённо, но в бою прикрывал товарищей. Который помогал ему отрабатывать техники ближнего боя. Который, кажется, только начинал принимать Тору как своего. — Я должен был быстрее... — Прекрати, — оборвала его Сакура жёстко. — Я уже наслушалась этого от Шикамару, от Наруто, от всех. Ты не всесилен. Ты сделал то, что смог. И если бы не ты, Неджи был бы уже мёртв. Ты спас его, Тору. Запомни это. Он посмотрел на неё с удивлением. Сакура всегда казалась ему мягкой, сосредоточенной на лечении, но сейчас в ней чувствовалась та стальная решимость, которую он видел только у опытных воинов. — Хидан? — спросил он. — Нейтрализован, — в голосе Сакуры проскользнуло мрачное удовлетворение. — Шикамару придумал, как его обезвредить. Отделили голову от тела, конечности — отдельно. Закопали в разных концах Страны Огня в бетонных контейнерах. Даже если он бессмертен, выбраться не сможет. — Саске? Сакура вздрогнула. Тору видел, как дрогнули её пальцы, сжимающие край халата. — Сбежал, — ответила она ровным голосом, но Тору слышал боль. — Ты серьёзно ранил его. Множественные удары по чакра-точкам, внутренние кровотечения, повреждения меридианов. Если бы не его опыт и проклятая печать, он бы не ушёл. Но... он ушёл. — Ты сожалеешь? Сакура подняла на него глаза. В них плескалась целая гамма чувств: боль, гнев, разочарование и... да, любовь. Та самая, от которой невозможно избавиться по щелчку пальцев. — Я сожалею, что он выбрал этот путь, — тихо сказала она. — Что предал всё, чему его учили. Что убивает невинных. Но часть меня... часть меня всё ещё помнит того Саске, каким он был. Глупо, да? — Нет, — Тору покачал головой. — Не глупо. Чувства не подчиняются логике. Я тоже хотел убить его там. Хотел разорвать на куски за то, что он ранил Мацури. Но теперь... теперь я понимаю, что это ничего бы не изменило. Только породило бы новую боль. Сакура удивлённо посмотрела на него. — Ты изменился, Тору. Раньше ты бы сказал, что цель оправдывает средства. — Раньше у меня не было того, что я мог потерять, — просто ответил он. — И людей, которые могли бы осудить меня за это. В палате повисла тишина. За окном кричали вороны, где-то вдалеке слышались ритмичные команды тренирующихся шиноби. Жизнь продолжалась. — К тебе пришли, — сказала Сакура, вставая. — Я скажу, что ты очнулся. Она вышла, и через минуту дверь распахнулась. Мацури влетела в палату как ураган. Лицо бледное, под левым глазом синяк, на шее повязка, рука на перевязи — но глаза сияли таким облегчением, такой радостью, что у Тору перехватило дыхание. — Тору! — она бросилась к нему, забыв о собственных травмах, и повисла на шее, прижимаясь изо всех сил. — Дурак! Идиот! Зачем ты полез в самое пекло? Зачем заставил меня волноваться? Он обнял её в ответ, чувствуя, как дрожит её тело. — Ты была ранена, — глухо ответил он. — Я не мог контролировать себя. — Я знаю, — она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. По щекам текли слёзы. — Я видела. Ты был... страшным. И прекрасным. Ты спас Неджи. Ты ранил Саске. Ты... Она не договорила, потому что он поцеловал её. Прямо здесь, в больничной палате, не думая о том, кто может войти. Поцелуй был коротким, но таким наполненным, что у обоих перехватило дыхание. — Прости, — прошептал Тору, касаясь лбом её лба. — Прости, что не уберёг. — Ты уберёг, — ответила Мацури. — Мы все живы. Это главное. За её спиной послышалось деликатное покашливание. Тору поднял взгляд и увидел в дверях целую делегацию. Наруто стоял, опираясь на костыль — его правая нога была забинтована, но на лице сияла широченная улыбка. Рядом с ним — Хината, которая смотрела на Тору с привычной застенчивостью, но в глазах читалась искренняя благодарность. Чуть поодаль — Юката, высокая девушка с длинными чёрными волосами, одетая в форму дивизиона, с загипсованной левой рукой и мечтательным выражением лица, которое никак не вязалось с боевой обстановкой. А рядом с ней — ещё одна девушка, младше, с такими же, как у Хинаты, белыми глазами, но совершенно иным выражением лица — живым, любопытным, даже дерзким. — Тору-кун! — воскликнул Наруто, ковыляя в палату. — Ты очнулся! Сакура сказала, что с тобой всё в порядке! Это просто невероятно! Ты видел, что ты сделал с Саске? Он улепётывал как ошпаренный! Даже его проклятая печать не помогла! — Наруто, не кричи, — мягко одёрнула его Хината. — Тору-сану нужен покой. — Ай, да с ним всё нормально! — отмахнулся Наруто, но голос понизил. — Слушай, Тору, я хотел сказать... спасибо. Если бы не ты, мы бы все могли... — Не надо, — перебил Тору. — Вы бы справились и без меня. — Не справились бы, — раздался новый голос. В палату вошёл Шикамару. За ним — Ино с перевязанной головой и Чоджи, у которого правая рука висела на перевязи. Шикамару выглядел усталым, но сосредоточенным. — Хидан — это проблема, которую мы не могли решить в одиночку. Ты дал нам время и возможность. Если бы не твоя атака, Саске мог бы прикончить нас всех, пока мы возились с этим бессмертным психом. Ино подошла ближе и, к удивлению Тору, слегка поклонилась. — Спасибо, Тору-кун. За то, что защитил нас. За то, что... — она запнулась, голос дрогнул. — За то, что не дал Хидану убить Неджи. Он... он много значил для нас. Для всех. — Асума-сенсей бы гордился, — добавил Чоджи тихо. — Тем, как мы держались. И тем, что Хидан больше никому не навредит. Тору смотрел на них и чувствовал странное тепло в груди. Эти люди, которых он знал всего несколько месяцев, стали ему почти семьёй. Они принимали его таким, какой он есть — со всей его тьмой, со всеми секретами. — Ладно, — Шикамару хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Мы тут все собрались не только чтобы пялиться на Тору. Есть разговор. И разговор серьёзный. Он посмотрел на Хинату, потом на вошедшую с ней девушку. — Ханаби, может, ты объяснишь? Девушка шагнула вперёд, и Тору впервые смог рассмотреть её как следует. Лет двенадцать-тринадцать, такие же белые глаза, как у всех Хьюга, длинные тёмные волосы, собранные в высокий хвост. Но если Хината была воплощением мягкости и скромности, то Ханаби излучала энергию и любопытство. Она смотрела на Тору с неподдельным интересом, чуть склонив голову набок. — Приятно познакомиться, Тору-сан, — сказала она с лёгким поклоном. — Я Ханаби Хьюга, младшая сестра Хинаты. И у меня к вам вопрос. — Слушаю, — Тору напрягся, чувствуя, что разговор пойдёт о чём-то важном. — Во время боя, — начала Ханаби, — когда вы активировали свою технику, у вас на висках выступили сосуды. Точно так же, как у всех, кто владеет Бьякуганом. Потом вы применили технику перекрытия чакры — это чистая техника клана Хьюга. А затем вы атаковали Саске приёмами Мягкого кулака и завершили всё "Восемь Триграмм: Шестьдесят Четыре удара". Это вершина нашего кланового стиля. Объясните, пожалуйста, как человек, не принадлежащий к клану Хьюга, смог это сделать? В палате повисла тишина. Все смотрели на Тору. Наруто — с недоумением, Хината — с мягким любопытством, Мацури — с тревогой, Шикамару — с аналитическим прищуром. Тору молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Он знал, что этот момент рано или поздно настанет. Знал, что придётся отвечать. Но не ожидал, что так скоро. — Я не знаю, — честно ответил он. — Я не контролировал себя. Просто... увидел Мацури раненой, и внутри что-то сломалось. А потом я словно знал, что делать. Тело двигалось само. — Но это невозможно, — Ханаби нахмурилась. — Техники клана Хьюга передаются по крови и тренируются годами. Их невозможно просто "знать". — Тем не менее, — вмешался Шикамару, — факт остаётся фактом. Тору применил техники клана. Значит, либо он каким-то образом обучился им втайне, либо... — Либо в нём течёт кровь Хьюга, — закончила Ханаби. Все уставились на Тору с новым интересом. — Тору-кун, — тихо спросила Хината, — ты говорил, что твой дед... у него были белые глаза? Тору кивнул. — Да. Я почти не помню его, но глаза запомнил. Белые, как у всех вас. Я тогда не придал значения, думал, у всех дедушек такие. — Это многое объясняет, — Шикамару потёр подбородок. — Если твой дед был Хьюга, значит, ты носишь их кровь. Даже если ты не активировал Бьякуган раньше, способность могла дремать в тебе. А стрессовая ситуация разбудила. — Но почему я не знал? — Тору нахмурился. — Почему отец никогда не говорил? — Может, не знал сам, — предположила Ино. — Или знал, но не хотел, чтобы ты связывался с кланом. Всякое бывает. — Дело не только в этом, — Ханаби сложила руки на груди. — Если ты действительно Хьюга по крови, то встаёт вопрос о твоём статусе в клане. К какой ветви ты принадлежишь? К главной или побочной? И кто твой дед? — Мой дед... — Тору задумался. — Его звали Кендзи. Кендзи Хьюга? Не знаю. Он умер, когда я был маленьким. Отец говорил, что дед ушёл из деревни задолго до моего рождения. Поссорился с главой клана. — С главой клана? — глаза Ханаби расширились. — С моим отцом? — Или с предыдущим главой, — уточнил Тору. — Не знаю точно. Хината и Ханаби переглянулись. В их взглядах читалось что-то, чего Тору не мог понять. — Тору-сан, — мягко сказала Хината, — мой отец... он захочет поговорить с тобой. Это неизбежно. Если ты действительно носишь кровь Хьюга, клан должен признать тебя. — Или отвергнуть, — добавила Ханаби с присущей ей прямотой. — В клане много старейшин, которые не любят ничего нового. А ты — не просто новый, ты — неизвестно откуда взявшийся парень, который вдруг заявляет права на наследие. — Я ничего не заявляю, — твёрдо сказал Тору. — Мне не нужно признание клана. У меня есть своя семья. Свои цели. — Дело не в том, что нужно тебе, — Шикамару вздохнул. — Дело в том, что клан Хьюга — одна из влиятельнейших сил Конохи. Если они решат, что ты представляешь угрозу или, наоборот, что ты ценное приобретение, это повлияет на всех нас. На твоё положение в деревне, на твои миссии, на отношение к тебе. — И на наши отношения, — тихо добавила Мацури, беря Тору за руку. — Что бы ни случилось, я с тобой. Тору посмотрел на неё, и в груди снова разлилось то тёплое чувство, которое он научился ценить больше всего на свете. — Спасибо, — сказал он. Потом перевёл взгляд на остальных. — Что бы ни случилось, я не откажусь от того, что обрёл здесь. От вас. От неё. От этой деревни. Даже если весь клан Хьюга будет против. Наруто вдруг расплылся в улыбке. — Вот это по-нашему! — воскликнул он. — Тору, ты настоящий! И неважно, из какого ты клана! Для нас ты — Тору, который сражался плечом к плечу, который спас Неджи, который рискует собой ради других! И плевать я хотел на всех старейшин! — Наруто прав, — поддержала Сакура. — Ты доказал свою преданность делом. Это дороже любых бумаг и родословных. — Однако, — вмешался Шикамару, — нам всем придётся иметь дело с реальностью. Хиаши-сама наверняка уже знает о случившемся. И он захочет лично увидеть Тору. Вопрос только — когда и при каких обстоятельствах. --- Ответ пришёл быстрее, чем кто-либо ожидал. Уже на следующий день, когда Тору выписывали из больницы (к его удивлению, организм восстанавливался с невероятной скоростью, словно пробуждение клановой крови запустило какие-то внутренние процессы), в дверях палаты появился посыльный в традиционной одежде Хьюга. — Тору Мицуя, — официальным тоном произнёс он, — глава клана Хьюга, Хиаши-сама, приглашает вас на собрание клана сегодня вечером. Присутствие обязательно. — Я приду, — коротко ответил Тору. Посыльный кивнул и удалился так же бесшумно, как появился. Мацури, которая помогала Тору собирать вещи, посмотрела на него с тревогой. — Ты справишься? — Придётся, — он пожал плечами. — Хуже, чем в одиночку выживать в лесах, здесь вряд ли будет. — Я пойду с тобой, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Мацури, это клановое собрание... — Мне всё равно. Если они будут давить на тебя, кто-то должен напомнить им, что ты не один. И потом, — она улыбнулась, — Цунаде-сама тоже будет. Я уже говорила с ней. Она считает, что присутствие посторонних может сгладить углы. Тору удивлённо поднял бровь. Он не ожидал, что Пятая Хокаге проявит такой интерес к его судьбе. — Почему она согласилась? — Потому что ты ценен для Конохи, — раздался голос из коридора. В палату вошла Цунаде собственной персоной. Пятая Хокаге выглядела величественно, несмотря на усталость после операций. За её спиной маячила Шизуне с неизменным Тонтоном на руках. — Тору, — Цунаде остановилась напротив него, скрестив руки на груди. — Ты проявил себя в бою. Не просто как сильный воин, а как человек, способный думать о товарищах. Это дорогого стоит. Я не позволю клановым дрязгам уничтожить то, что мы построили. — Вы верите, что я действительно Хьюга? — Анализы крови не врут, — усмехнулась Цунаде. — Хиаши взял твою кровь ещё в больнице. Подменил пробирки, хитрец. Так что да, факт доказан. Теперь вопрос в том, как клан это примет. — И какова вероятность, что примут? Цунаде помолчала. — Пятьдесят на пятьдесят. В клане Хьюга сильны традиции. Деление на главную и побочную ветви — основа их существования уже много лет. Ты — неизвестность. Ты можешь нарушить баланс. Старейшины этого боятся. Но Хиаши — умный человек. И он видит дальше других. — Чего он хочет? — Того же, чего и я, — Цунаде прищурилась. — Сильной Конохи. А для этого нужны сильные шиноби. Ты — силён. И теперь, с пробудившейся клановой кровью, станешь ещё сильнее. Если Хьюга примут тебя, клан получит мощного союзника. Если отвергнут — потеряют потенциального защитника. Хиаши это понимает. — А старейшины? — Старейшины думают задницами, а не головами, — отрезала Цунаде. — Но мой голос тоже кое-что значит. Я не позволю им просто вышвырнуть тебя. Тору смотрел на неё и чувствовал... благодарность. Глубокую, искреннюю благодарность к этой женщине, которая приняла его, чужака, дала кров, работу, признание. — Спасибо, Цунаде-сама. — Не благодари раньше времени, — она махнула рукой. — Вечером покажешь, из какого теста сделан. А теперь отдыхай. Вечер будет тяжёлым. --- Зал собраний клана Хьюга располагался в глубине обширного поместья, окружённого традиционным садом с прудом и каменными фонарями. Когда Тору и Мацури подошли к воротам, их уже ждали. Ханаби выскочила из тени дерева, словно только и ждала этого момента. — Тору-сан! Мацури-сан! — она сияла улыбкой. — Отец велел проводить вас. Пойдёмте. По дороге к залу Ханаби болтала без умолку, рассказывая о последних новостях в клане, о тренировках, о том, как все взбудоражены предстоящим собранием. — Старейшины уже час спорят в приёмной, — сообщила она доверительно. — Некоторые требуют немедленно изгнать вас, другие предлагают провести полное расследование, третьи — вообще запретить любые обсуждения. Скучно не будет. — А ты сама что думаешь? — спросила Мацури. Ханаби на мгновение задумалась. — Думаю, что традиции традициями, но если у человека течёт наша кровь и он доказал свою преданность деревне... глупо отказываться от такого родственника. Тем более, — она хитро прищурилась, — Неджи-нии может выжить только благодаря ему. За одно это многие в клане должны быть благодарны. — Но не будут, — понимающе кивнул Тору. — Не будут, — согласилась Ханаби. — Люди злопамятны и боятся всего нового. Но отец — глава клана. Его слово многое значит. Они вошли в зал. Помещение было огромным. Высокие потолки поддерживались массивными деревянными колоннами, пол устилали татами, стены украшали свитки с изображением драконов и символов клана. В центре, на небольшом возвышении, восседал Хиаши Хьюга — воплощение достоинства и власти. По обе стороны от него расположились старейшины — пожилые мужчины и женщины в дорогих кимоно, с белыми глазами, полными любопытства, подозрения или откровенной неприязни. Вдоль стен, на скамьях, сидели остальные члены клана — Тору узнал несколько лиц, мелькавших в деревне. Среди них выделялся Неджи... нет, не Неджи. Очень похожий на него парень, но старше, с жёсткими чертами лица. Должно быть, отец Неджи, Хизаши? Но он же погиб... Впрочем, Тору знал, что у Хиаши был брат-близнец, погибший при защите Хинаты. Значит, это кто-то другой. Цунаде уже была здесь. Она сидела на отдельном месте, чуть в стороне от старейшин, и вид имела такой, словно присутствует здесь исключительно из вежливости, но при малейшем намёке на несправедливость готова разнести всё вокруг. — Тору Мицуя, — голос Хиаши прозвучал ровно, без эмоций. — Подойди. Тору шагнул вперёд, чувствуя на себе десятки взглядов. Мацури осталась у входа, как они и договаривались — она будет рядом, но не станет вмешиваться, если только ситуация не выйдет из-под контроля. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить важный вопрос, — продолжил Хиаши. — Анализы крови, проведённые мной, подтверждают: Тору Мицуя носит кровь клана Хьюга. Степень родства с главной ветвью — семьдесят процентов. С побочной — пятьдесят пять. Это значит, что он является прямым потомком одного из наших ушедших членов. По залу прокатился шёпот. Некоторые старейшины переглядывались, другие смотрели на Тору с плохо скрываемой враждебностью. — Это невозможно! — воскликнул один из старейшин, сухой старик с острыми чертами лица. — Мы знаем всех потомков клана! Этот мальчишка — самозванец! Он мог подменить кровь, мог обмануть анализ! — Ты сомневаешься в моих методах, Фумито? — холодно осведомился Хиаши. — Или в моей честности? Старейшина Фумито побледнел, но не отступил. — Я сомневаюсь в происхождении этого... чужака. Он появился из ниоткуда, убивал членов Акацуки, привлёк внимание всей деревни. И теперь вдруг оказывается Хьюга? Слишком удобно, не находишь? — Я не выбирал своё происхождение, — спокойно ответил Тору. — И не просил никаких привилегий. Если клан не желает меня признавать — я уйду. Мне не нужно ваше одобрение. — Дерзкий мальчишка! — возмутилась другая старейшина, грузная женщина с тяжёлым взглядом. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Клан Хьюга существует сотни лет! Наши традиции, наши устои — это основа! А ты предлагаешь просто принять какого-то бродягу? — Я предлагаю лишь справедливость, — Тору не повышал голоса, но в нём звучала сталь. — Если во мне течёт ваша кровь — это факт. Если вы не хотите иметь со мной дела — тоже ваше право. Но не надо обвинять меня в том, чего я не делал. — Он прав, — раздался новый голос. Все обернулись. Говорил мужчина, сидевший среди младших членов клана — тот самый, похожий на Неджи. Он поднялся и шагнул вперёд. — Меня зовут Токума Хьюга, — представился он. — Я кузен Неджи и Хинаты. И я хочу сказать вот что: этот человек спас моего родственника. Неджи лежит в коме, но он жив. Жив благодаря Тору. Если бы не его вмешательство, Хидан прикончил бы Неджи своими ритуалами. Разве это не заслуживает хотя бы благодарности? — Благодарность — одно, признание — другое, — буркнул Фумито. — Мы не можем раздавать статус членов клана каждому, кто окажет услугу. — Речь не об услуге, — вмешалась Хината, тихо, но твёрдо. Она стояла у стены, рядом с Ханаби. — Речь о крови. О том, что Тору-сан — один из нас. Пусть он вырос вне клана, пусть не знает наших обычаев — но кровь не обманешь. — Хината-сама права, — поддержал Токума. — Более того, во время боя Тору продемонстрировал техники, которым невозможно обучиться без клановой предрасположенности. Мягкий кулак, Восемь Триграмм... это врождённое. Он не мог подделать это. — Он мог подсмотреть! — выкрикнул кто-то из задних рядов. — Мог украсть свитки! — Украсть и за пару месяцев освоить то, на что уходят годы тренировок? — усмехнулся Токума. — Это смешно. — Достаточно, — голос Хиаши пресёк разгорающийся спор. — Мы здесь не для того, чтобы оскорблять друг друга. Мы здесь, чтобы принять решение. Он обвёл взглядом присутствующих. — Тору Мицуя. Назови имя своего деда. — Кендзи, — ответил Тору. — Кендзи Хьюга, если верить тому, что я знаю. Он покинул клан до моего рождения. Поссорился с главой. С каким именно — не знаю. Хиаши замер. По его лицу пробежала тень — удивление? узнавание? — но он быстро взял себя под контроль. — Кендзи, — повторил он. — Ты уверен? — Да. Отец рассказывал. Говорил, что дед был упрямым, не желал подчиняться правилам. Ушёл в неизвестном направлении и больше не возвращался. Старейшины переглянулись. Кто-то ахнул. Даже Фумито выглядел ошарашенным. — Это меняет дело, — тихо сказал Хиаши. — Кендзи Хьюга был... моим дядей. Младшим братом моего отца, Озэму. Он действительно покинул клан около сорока лет назад. Причиной стали разногласия по поводу отношения к побочной ветви. Кендзи считал, что клеймение ветви проклятой печатью — варварство. Отец не желал менять традиции. Они рассорились, и Кендзи ушёл. В зале воцарилась тишина. Тору смотрел на Хиаши и понимал: сейчас решается его судьба. — Если Тору — внук Кендзи, — продолжил Хиаши, — то он принадлежит к главной ветви. Мой дядя был прямым потомком основателей клана. Это не просто родство — это прямое наследование. — Но он вырос вне клана! — воскликнул Фумито. — Он не знает наших обычаев, не чтит наших традиций! Его нельзя приравнивать к тем, кто воспитан в лоне Хьюга! — Традиции, — голос Цунаде прозвучал как удар грома, — не всегда бывают правильными. Все обернулись к Пятой Хокаге. Она поднялась с места и шагнула в центр зала. — Я слушаю вас и удивляюсь. Вы спорите о том, принимать или не принимать человека, который в одиночку охотился на Акацуки, который сражался за эту деревню, который рисковал жизнью ради ваших же родственников. Вы ищете причины отвергнуть его, вместо того чтобы протянуть руку. — Цунаде-сама, — начал было Фумито, но она оборвала его взглядом. — Молчите. Я не закончила. Тору Мицуя — один из самых ценных активов Конохи. Его навыки, его опыт, его преданность — это то, что мы не можем позволить себе потерять из-за клановых амбиций. Если вы отвергнете его — вы отвергнете не просто человека. Вы отвергнете будущее. Она обвела взглядом зал. — Подумайте. Война на пороге. Акацуки не остановятся. Нам нужны сильные союзники. А вы готовы вышвырнуть одного из сильнейших бойцов только потому, что он не вписывается в ваши схемы? — Дело не в схемах, — возразила старейшина с тяжёлым взглядом. — Дело в устоях. Если мы примем чужака, что помешает другим требовать того же? Клан потеряет чистоту. — Чистоту? — усмехнулась Цунаде. — Вы говорите о крови, как будто это вода. Кровь Тору — ваша кровь. Это доказано. А то, что он вырос вне клана — так это ваша вина. Ваши предки изгнали его деда. Теперь вы пожинаете плоды. Хиаши поднял руку, призывая к тишине. — Цунаде-сама права в одном: Тору — ценный воин. Но она не учитывает другое. Принятие нового члена клана — это не просто формальность. Это ответственность. Тору должен будет принять наши обычаи, нашу историю, нашу систему ценностей. Готов ли он на это? Все взгляды обратились к Тору. Он молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. — Я не знаю ваших обычаев, — начал он медленно. — Не знаю вашей истории. Но я знаю одно: все эти годы я жил, не зная, кто я. Думал, что я просто выживший сирота. А теперь оказывается, что у меня есть корни. Есть место, откуда я родом. Это... много значит. Он посмотрел на Хиаши прямо. — Я не прошу привилегий. Не прошу места под солнцем. Я прошу только одного: дайте мне шанс узнать свою семью. А что касается ответственности... Я всегда отвечал за свои поступки. И буду отвечать. В зале повисла тишина. Даже старейшины молчали, обдумывая его слова. — Красиво сказано, — пробормотал Фумито. — Но слова — это всего лишь слова. — Тогда пусть докажет делом, — неожиданно предложил Токума. — У нас есть традиция: испытание для тех, кто хочет войти в клан. Кендо — путь воина. Пусть Тору пройдёт его. Хиаши задумался. — Испытание Кендо... — повторил он. — Это серьёзно. Оно включает демонстрацию техник, знание истории и, главное, поединок с одним из лучших бойцов клана. — Я согласен, — без колебаний ответил Тору. — Ты даже не знаешь условий, — усмехнулся Фумито. — Мне всё равно. Если это единственный способ доказать, что я достоин, — я сделаю это. Мацури, стоявшая у входа, сжала кулаки. Она верила в Тору, но не могла не волноваться. Испытания клана Хьюга славились своей суровостью. — Хорошо, — Хиаши кивнул. — Через три дня, на рассвете, ты предстанешь перед кланом. Испытание будет состоять из трёх частей. Первая — демонстрация владения Бьякуганом. Вторая — знание истории клана. Третья — поединок. Твой противник... Он обвёл взглядом зал. — Ты, Токума. Как один из сильнейших бойцов нашего поколения. Токума склонил голову. — Принимаю. — А если он проиграет? — спросила старейшина. — Если проиграет, — твёрдо сказал Хиаши, — значит, судьба не на его стороне. Он сможет остаться в деревне как шиноби, но не как член клана. Никаких привилегий, никакого признания. — Справедливо, — кивнул Тору. — Тогда решено, — Хиаши поднялся. — Собрание окончено. Тору, задержись. Мне нужно поговорить с тобой наедине. Старейшины расходились, бросая на Тору косые взгляды. Цунаде перед уходом подмигнула ему — мол, держись. Мацури подошла и сжала его руку. — Я буду ждать снаружи, — прошептала она. Когда зал опустел, Хиаши жестом пригласил Тору сесть напротив него. — Твой дед, Кендзи, — начал он без предисловий. — Я помню его. Я был мальчишкой, когда он уходил. Он спорил с моим отцом до хрипоты, доказывая, что клеймить детей побочной ветви — бесчеловечно. Отец не слушал. Традиции для него были важнее. — А для вас? Хиаши посмотрел на Тору долгим взглядом. — Я много думал об этом после смерти брата. Хизаши... он был из побочной ветви. Но он погиб, защищая Хинату. По собственной воле. Без проклятой печати, без принуждения. Просто потому, что любил свою племянницу. Это заставило меня пересмотреть многое. — И что вы решили? — Что традиции, не подкреплённые человечностью, превращаются в тиранию, — тихо ответил Хиаши. — Но я не могу изменить их одним решением. Слишком многие держатся за старые порядки. Испытание Кендо — это компромисс. Если ты пройдёшь его, у старейшин не останется аргументов. Если нет... мне будет жаль, но правила есть правила. — Я понимаю. — Твой противник, Токума, — продолжил Хиаши, — силён. Он один из лучших в Мягком кулаке. У него идеальный Бьякуган, он видит чакру на триста шестьдесят градусов. Победить его будет нелегко. — Я не боюсь трудностей. Хиаши усмехнулся. — Это в тебе от Кендзи. Он тоже не боялся. И поплатился за это изгнанием. Но, возможно, его внук сможет закончить то, что он начал. — Что вы имеете в виду? — Если ты войдёшь в клан, — Хиаши посмотрел ему прямо в глаза, — у тебя будет право голоса. Со временем ты сможешь влиять на решения. Менять то, что считаешь неправильным. Традиции — это не камень. Их можно менять. Но только изнутри. Тору задумался. Он никогда не стремился к власти или влиянию. Но мысль о том, что он сможет помочь тем, кто страдает от несправедливости — как когда-то его дед — казалась привлекательной. — Я сделаю всё, что смогу, — твёрдо сказал он. — Верю, — Хиаши кивнул. — А теперь иди. Отдыхай. Готовься. Через три дня узнаем, кто ты на самом деле. --- Вечер опустился на Коноху тёплый и тихий. Тору сидел на крыше своего дома, глядя на зажигающиеся звёзды. Мысли путались. Рядом бесшумно опустилась Мацури. Её рука в гипсе покоилась на перевязи, но двигалась она уже гораздо увереннее — сказывались молодость и тренировки. — Не спится? — спросила она, садясь рядом. — Думаю, — ответил Тору. — О том, что будет завтра. — Послезавтра. Испытание через три дня. — Время летит быстро. Мацури прижалась к его плечу. — Ты справишься. Я знаю. — Откуда такая уверенность? — Потому что я видела, на что ты способен, когда защищаешь тех, кто дорог, — просто ответила она. — Ты сражался с Хиданом и Саске одновременно. Ты спас Неджи. Ты ранил Саске так, что он еле унёс ноги. Ты сильнее, чем думаешь. — Это была не моя сила, — Тору покачал головой. — Это была ярость. Она затуманила разум. Я не контролировал себя. — Но ты смог направить её в нужное русло. Это и есть контроль. Тору посмотрел на неё. В свете луны её глаза казались золотыми, такими тёплыми, такими родными. — Ты всегда знаешь, что сказать, да? — Стараюсь, — улыбнулась она. — Кстати, нас там внизу ждут. Все собрались. Хотят поддержать тебя перед испытанием. — Все? — Ну, почти. Наруто, Хината, Сакура, Ли, Тен-Тен, Шикамару, Ино, Чоджи. И Юката, конечно. Она без ума от идеи познакомиться со всеми поближе. Тору хмыкнул. Юката за прошедшие дни успела проявить себя как человек крайне общительный и слегка рассеянный, но при этом удивительно добрый. Она искренне переживала за Тору, хоть и знала его всего несколько дней. — Пойдём, — сказал он, поднимаясь. --- Внизу, в небольшом дворике перед домом Тору, действительно собралась целая компания. Наруто размахивал руками, что-то оживлённо рассказывая Хинате, которая слушала с мягкой улыбкой. Сакура сидела на скамейке, задумчиво глядя в одну точку — Тору догадывался, о ком она думает. Ли демонстрировал стойку на одной руке, утверждая, что это улучшает концентрацию. Тен-Тен раскладывала на земле какие-то свитки, видимо, проверяя снаряжение. Шикамару лениво жевал чипсы, наблюдая за облаками. Ино поправляла повязку на голове Чоджи, который смущённо улыбался. А Юката... Юката сидела на поваленном дереве и с восторгом оглядывалась по сторонам, словно впервые видела Коноху. — Тору-сан! — воскликнула она, заметив его. — Как хорошо, что вы пришли! Я тут расспрашиваю всех о ваших подвигах, и это так захватывающе! Вы действительно в одиночку охотились на Акацуки? — Не совсем в одиночку, — ответил Тору, усаживаясь рядом с Мацури. — Мне помогали... тени прошлого. — Тени прошлого? — Юката наклонила голову. — Звучит загадочно! — Он имеет в виду своих наставников, — пояснила Мацури. — Тех, кто учил его в лесу. — Ого! — глаза Юкаты расширились. — А можно с ними познакомиться? — Они... не совсем в этом мире, — мягко сказал Тору. Юката на мгновение задумалась, а потом просияла. — А, понимаю! Духовные наставники! У нас в Суне тоже есть легенды о таких. Очень интересно! — Тору, — подошёл Шикамару, — насчёт испытания. Я навёл справки. Токума Хьюга — серьёзный противник. Он специалист по Мягкому кулаку, его Бьякуган видит чакру на триста шестьдесят градусов без слепых зон. Он участвовал в войне с Звуком и Песком, имеет опыт реальных боёв. — Я понял, — кивнул Тору. — Но у тебя есть преимущество, — продолжил Шикамару. — Ты не просто владеешь Мягким кулаком, ты владеешь совершенно другим стилем. Ассасинским. Ты можешь использовать это. — Ты предлагаешь нарушить правила? — Я предлагаю использовать все доступные средства, — усмехнулся Шикамару. — Испытание Кендо предполагает демонстрацию мастерства, но не ограничивает стиль. Покажи им, что ты не просто копия, а нечто новое. То, что усилит клан, а не просто впишется в него. Тору задумался. В словах Шикамару был смысл. — Ты прав. Спасибо. — Не за что. Мы все хотим, чтобы ты прошёл это испытание. Не только ради тебя — ради всех нас. Ты наш товарищ. — Тору-кун! — подбежал Наруто. — Мы с Хинатой придумали! Если тебе будет трудно, ты только свистни — я мигом примчусь и надаю им всем по щам! — Наруто, — мягко одёрнула его Хината, — это клановое испытание. Посторонние не могут вмешиваться. — А я и не посторонний! — возмутился Наруто. — Я друг Тору! Это почти как родственник! Все рассмеялись. Даже Тору улыбнулся — редко, но искренне. — Спасибо, Наруто. Я ценю это. — Эй, — подошёл Ли, сияя улыбкой, — Тору-кун! Позволь мне перед испытанием провести с тобой тренировку! Мой динамичный стиль поможет тебе развить скорость реакции! — Ли, у парня и так всё в порядке с реакцией, — фыркнула Тен-Тен. — Лучше дай ему отдохнуть. — Отдых тоже важен! — не сдавался Ли. — Но и тренировка! — А давайте лучше устроим пикник? — предложила Юката мечтательно. — Я видела тут неподалёку чудесную поляну. Можно посидеть, поесть вкусностей, расслабиться. — Юката, ты всегда думаешь о еде, — улыбнулась Мацури. — А что такого? Еда — это жизнь! — парировала та. — Вообще-то, — вмешался Чоджи с надеждой в голосе, — пикник — это хорошая идея... — Чоджи, ты только что съел пять порций рамена, — вздохнула Ино. — И что? Это был перекус! Тору смотрел на них и чувствовал то самое тепло, о котором говорил Наруто. Эти люди, такие разные, такие живые, стали для него семьёй. Настоящей, тёплой, принимающей. — Давайте устроим пикник, — неожиданно для себя сказал он. — Завтра. До испытания ещё два дня. Один вечер можно отдохнуть. — Ура! — завопили Наруто и Чоджи хором. — Тору, ты уверен? — тихо спросила Мацури. — Тебе нужно готовиться. — Иногда лучшая подготовка — это отдых, — ответил он, вспоминая слова Коннора. — И возможность побыть с теми, кто дорог. Мацури улыбнулась и поцеловала его в щёку. — Ты становишься мудрым. — Старею, наверное, — хмыкнул Тору. — В восемнадцать-то лет? — В моей профессии возраст измеряется не годами, а количеством пережитых боёв. --- Пикник на следующий день удался на славу. Поляна, которую нашла Юката, оказалась и правда чудесной — зелёная лужайка у небольшого озера, окружённая цветущими кустами. Солнце пригревало, лёгкий ветерок шевелил листву. Тору, как и обещал, приготовил угощение. На этот раз не просто бутерброды, а целый набор: мясные рулетики с сыром и зеленью, овощные шашлычки на деревянных шпажках, маленькие пирожки с разными начинками и, конечно, его фирменные шоколадные пирожные. — Тору, это невероятно! — воскликнула Ино, пробуя рулетик. — Ты точно уверен, что не учился на повара? — Я учился выживать, — пожал плечами Тору. — А это включает умение готовить из того, что есть. — Всё равно талант, — заключила Тен-Тен, налегая на шашлычки. — Мой брат тоже любит готовить, но у него получается... съедобно, не более. — А у меня вообще ничего не получается, — вздохнула Юката. — Я как-то пыталась испечь печенье для отряда... Пришлось вызывать пожарных. — В пустыне? — удивился Ли. — Ну, условно, — смутилась Юката. — Просто запах гари привлёк внимание, и все сбежались тушить. Все рассмеялись. — Юката, ты чудо, — улыбнулась Мацури. — Как ты вообще выживаешь в дивизионе? — Ну, я хорошо стреляю из лука, — скромно ответила та. — И немного лечу. А готовить мне запретили после того случая. — Мудрое решение, — хмыкнул Шикамару, жуя пирожок. — А расскажи что-нибудь о себе, Тору, — попросила Хината тихо. — О том, как ты жил до Конохи. Все притихли, заинтересованно глядя на него. Тору задумался. — Это долгая история. — У нас есть время, — подбодрила Сакура. — Вечер только начинается. И Тору рассказал. Не о боли и потерях — об этом они уже знали. А о том, как учился выживать в лесу. Как впервые убил зверя, чтобы не умереть с голоду. Как нашёл библиотеку и начал читать. Как тренировался годами, оттачивая каждое движение до совершенства. — Самое трудное было не физически, — признался он. — Самое трудное было не сойти с ума от одиночества. Годами не слышать человеческого голоса, не видеть улыбок, не чувствовать тепла. — Как же ты выдержал? — спросила Ино с состраданием. — Мне помогали голоса, — Тору улыбнулся воспоминаниям. — Наставники. Я слышал их во сне, в медитациях. Они учили меня, направляли. Альтаир, Эцио, Эдвард, Коннор, Иван... Они стали моей семьёй, хоть и незримой. — Здорово, — мечтательно сказала Юката. — Иметь таких наставников. Я бы тоже хотела. — Будь осторожна в желаниях, — усмехнулся Тору. — Их методы обучения были суровыми. — Но эффективными, — добавил Ли с уважением. — Твои навыки впечатляют, Тору-кун! — Спасибо. — А знаете, — вдруг сказал Наруто, — я вот тоже долго был один. До Академии. Все сторонились, боялись, ненавидели. Думали, что я монстр из-за Девятихвостого. И только Ирука-сенсей... и Саске... и Сакура... — он запнулся, но продолжил: — И потом команда 7, и вы все — показали, что я не один. — Ты никогда не был один, Наруто, — мягко сказала Хината, беря его за руку. — Просто не все умели это показать. Наруто покраснел, но улыбнулся. — Спасибо, Хината. — Ой, какие мы нежные, — поддразнила Ино. — Романтика! — Завидуй молча, — парировал Наруто, но без злости. — Кстати о романтике, — Тен-Тен хитро прищурилась. — А вы, Тору и Мацури, как познакомились? Мацури покраснела. Тору ответил спокойно: — Здесь, в Конохе, на празднике после поимки Дейдары. Мацури ко мне подошла, ну и разговорилась со мной. — И влюбилась с первого взгляда? — подмигнула Ино. — Ну... — Мацури смутилась ещё больше. — Не совсем с первого. Но довольно быстро. — А ты, Тору? Он задумался. Вспомнил тот праздничный день в Конохе. Вспомнил её улыбку, её заботу, её смех. — Я долго не понимал, что чувствую, — признался он. — Для меня это было ново. Но когда понял... обратного пути уже не было. — Красиво, — вздохнула Юката. — Вот бы и мне так. — Найдётся кто-нибудь, — утешила её Мацури. — Ты добрая, красивая, весёлая. Просто подожди. — Легко сказать "подожди", когда вокруг война, — вздохнула Юката. — А вдруг не успею? — Успеешь, — твёрдо сказал Тору. — Мы все успеем. Потому что мы будем защищать друг друга. Его слова прозвучали как клятва. И все это почувствовали. Солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в оранжево-розовые тона. Костерок весело потрескивал, разгоняя вечернюю прохладу. Друзья сидели рядом, наслаждаясь моментом — редким островком спокойствия в надвигающейся буре. — Знаете, — задумчиво произнёс Шикамару, глядя на огонь, — Асума-сенсей говорил, что жизнь — это не только битвы и миссии. Что важно уметь останавливаться и ценить то, что есть. Вот как сейчас. Ино положила голову ему на плечо. — Он был прав. Чоджи кивнул, жуя очередное пирожное. — Мы будем помнить его. Всегда. Тишина опустилась на поляну — не тяжёлая, не траурная. Скорее, светлая. Память о тех, кого нет, смешалась с благодарностью за тех, кто есть. — Завтра мне нужно готовиться к испытанию, — сказал Тору, нарушая молчание. — Но сегодня... сегодня я рад, что мы все здесь. — Мы всегда будем здесь, Тору, — ответил Наруто. — Что бы ни случилось. — Что бы ни случилось, — эхом отозвались остальные. --- Три дня пролетели как один миг. Тору тренировался с утра до ночи, оттачивая техники, которые пробудились в нём во время боя. Мацури была рядом — поддерживала, помогала, иногда просто молча сидела рядом, пока он медитировал. Наруто и Ли несколько раз забегали "подбодрить", но быстро понимали, что мешают, и уходили, оставляя еду или записки с пожеланиями удачи. Шикамару принёс подробный анализ возможных тактик Токумы, расписанный на нескольких свитках. Ино и Сакура по очереди проверяли его физическое состояние. Даже Хината пришла однажды — тихо, застенчиво, с маленьким амулетом удачи. — Это от меня и Ханаби, — сказала она, протягивая Тору маленький мешочек из синей ткани. — Здесь защитные символы. Пусть они помогут вам. Тору принял подарок с благодарностью. А сегодня настал день. Рассвет только начинал золотить верхушки деревьев, когда Тору вошёл на территорию поместья Хьюга. Его встретил Токума — серьёзный, сосредоточенный, одетый в традиционное тренировочное кимоно клана. — Готов? — коротко спросил он. — Всегда готов, — ответил Тору. Они прошли в главный зал, где уже собрались все члены клана. Хиаши восседал на возвышении, рядом — старейшины. Члены клана расположились вдоль стен, оставляя центр свободным. Там, на полу, был начерчен большой круг — арена для испытания. Мацури стояла у входа, сжав кулаки. Рядом с ней — Наруто, Хината, Сакура, Ли, Тен-Тен, Шикамару, Ино, Чоджи и Юката. Цунаде тоже была здесь — сидела на отдельной скамье, наблюдая с непроницаемым лицом. — Тору Мицуя, — голос Хиаши прозвучал торжественно. — Ты предстал перед кланом Хьюга, чтобы пройти испытание Кендо. Ты готов? — Да, — твёрдо ответил Тору. — Первая часть испытания — демонстрация Бьякугана. Покажи нам, что ты можешь. Тору закрыл глаза. Он чувствовал присутствие Мацури, друзей, членов клана. Чувствовал их чакру — яркие пятна в темноте. Он сосредоточился, вспоминая тот миг на поляне, когда ярость открыла в нём что-то новое. И открыл глаза. В зале раздались изумлённые вздохи. На висках Тору вздулись вены — точно так же, как у всех Хьюга. Его глаза, обычно карие, теперь были белыми, с характерным рисунком Бьякугана. — Я вижу, — тихо сказал Тору. — Вижу чакру каждого. Её потоки, её узлы. Вижу, как она течёт по меридианам. — Потрясающе, — прошептал кто-то из молодых членов клана. — Он действительно Хьюга. — Это ещё не всё, — сказал Хиаши. — Покажи нам своё поле зрения. Тору повёл головой, сканируя пространство. — Триста пятьдесят девять градусов, — отчеканил он. — Слепая зона — ровно позади затылка, шириной в палец. — Идеально, — кивнул Хиаши. — У большинства наших воинов слепая зона шире. Первую часть ты прошёл. — Подождите, — вмешался старейшина Фумито. — Мало просто активировать Бьякуган. Нужно доказать, что он умеет им пользоваться. — Справедливо, — Хиаши повернулся к Тору. — Видишь ли ты мою чакру? Можешь описать её? Тору сосредоточился на Хиаши. Увидел мощный поток, пульсирующий в такт сердцебиению. Увидел узлы, где энергия концентрировалась особенно сильно. — Ваша чакра сконцентрирована в центре груди и в основании шеи, — начал описывать Тору. — Она течёт ровно, без завихрений. Но есть небольшой узел в левом плече — старая травма? Там поток слегка замедлен. Хиаши удивлённо поднял бровь. — Верно. Два года назад я повредил плечо на тренировке. Лекари сказали, что чакра-канал восстановился полностью, но ты видишь иначе. — Он восстановился на девяносто процентов, — уточнил Тору. — Остаточное замедление сохранится ещё около года. В зале повисла тишина. Даже старейшины выглядели впечатлёнными. — Первая часть пройдена, — объявил Хиаши. — Вторая часть — знание истории клана. Ты готов? — Готов. — Кто основал клан Хьюга? — Хамура Ооцуцуки, младший сын Принцессы Кагуи, — ответил Тору без запинки. — После разделения с братом Хагоморо он основал клан, который впоследствии стал известен как Хьюга. — Когда появилось разделение на главную и побочную ветви? — Около ста лет назад, — ответил Тору. — Чтобы избежать междоусобиц и защитить тайны Бьякугана. Главная ветвь получила право управления, побочная — обязанность защиты. Проклятая печать была наложена как гарантия. — Ты осуждаешь это решение? Тору задумался. Это был скользкий вопрос. — Я не осуждаю, — ответил он осторожно. — Я понимаю причины. Но я также понимаю, что любая система, построенная на принуждении, порождает страдание. Мой дед покинул клан именно поэтому. — Твой дед был идеалистом, — жёстко сказал Фумито. — Идеалисты редко выживают в реальном мире. — Мой дед выжил, — спокойно возразил Тору. — У него была семья, дети. Он был счастлив, насколько я знаю. Может быть, идеализм не так уж плох? Фумито замолчал, не найдя что ответить. — Достаточно, — Хиаши поднял руку. — Вторая часть пройдена. Третья часть — поединок. Тору против Токумы. Бой идёт до первого касания жизненно важной точки или до сдачи. Начинайте. Токума вышел в центр круга. Тору — напротив. — Не держи зла, — тихо сказал Токума. — Я буду биться в полную силу. — Я рассчитываю на это, — ответил Тору. Они поклонились друг другу, как того требовал этикет. А затем бой начался. Токума атаковал первым — стремительный выпад, направленный в центр груди. Тору уклонился, но Токума уже разворачивался для следующего удара. Мягкий кулак в его исполнении был смертоносным танцем — каждое движение плавно перетекало в следующее, удары сыпались градом, целя в чакра-точки. Тору защищался. Его стиль, рождённый в лесах и отточенный годами выживания, отличался от традиционного. Он не просто блокировал — он уходил, уворачивался, использовал каждую складку пространства. Его движения были рваными, непредсказуемыми, в отличие от плавных перетеканий Токумы. — Он не похож на нас, — прошептал кто-то из старейшин. — Но он эффективен, — ответил другой. Тору контратаковал. Используя момент, когда Токума чуть замешкался после серии ударов, он шагнул вперёд и нанёс удар в точку под мышкой. Токума едва успел блокировать, но Тору уже сместился в сторону, целя в другое место. — Интересно, — пробормотал Хиаши. — Он комбинирует Мягкий кулак с собственными техниками. Бой продолжался. Токума был силён, опытен и быстр. Он видел каждое движение Тору, предугадывал атаки. Но Тору был непредсказуем. Он атаковал там, где его не ждали, использовал нестандартные углы, заставляя Токуму постоянно перестраиваться. В какой-то момент Токума совершил ошибку — чуть переоценил свои силы и попытался провести сложную серию из шестнадцати ударов. Тору увидел это. Увидел, как открывается его левый бок, как смещается центр тяжести. И ударил. Один удар — в точку под рёбрами. Второй — в основание шеи. Третий — в центр ладони, блокирующей следующий выпад. Токума замер, чувствуя, как чакра перестаёт течь в правую руку. Он попытался перестроиться, но Тору уже был рядом. Четвёртый удар — в точку на бедре. Пятый — под коленом. Токума рухнул на колено, не в силах пошевелить ногой. — Сдаюсь, — выдохнул он. — Ты победил. В зале повисла мёртвая тишина. А потом раздались аплодисменты. Молодые члены клана хлопали, не скрывая восторга. Даже некоторые старейшины невольно кивали, признавая мастерство. Тору протянул руку Токуме, помогая подняться. — Ты был силён, — сказал он. — Я просто немного удачливее. — Не скромничай, — усмехнулся Токума, потирая онемевшую руку. — Ты победил честно. Я не ожидал такой комбинации стилей. — Ты принят, Тору Мицуя, — голос Хиаши перекрыл шум. — Отныне ты — полноправный член клана Хьюга, принадлежащий к главной ветви. Твоё имя будет внесено в клановые свитки. Ты получишь все права и обязанности, которые это подразумевает. Тору поклонился. — Благодарю за честь. — Не меня благодари, — Хиаши покачал головой. — Себя. Ты доказал, что достоин. Мацури, не выдержав, подбежала к Тору и повисла на нём, счастливая до слёз. — Ты справился! Я знала! Я всегда знала! Друзья окружили их, поздравляя, хлопая по плечам, смеясь. Даже старейшины, хоть и сдержанно, но кивали в знак признания. — Поздравляю, Тору-кун, — сказала Цунаде, подходя ближе. — Ты сделал то, что многим было не под силу. — Спасибо, Цунаде-сама. — Но не расслабляйся, — добавила она серьёзно. — Война близко. Акацуки не остановятся. И теперь у тебя есть не только право, но и обязанность защищать этот клан. Готов? — Всегда готов, — ответил Тору. И впервые за долгое время он действительно чувствовал, что готов ко всему. Потому что теперь у него была не только цель. У него был дом. --- Вечер после испытания выдался шумным. Друзья собрались в любимой раменной Ичираку, чтобы отпраздновать событие. Наруто заказал сразу пять порций, Чоджи — десять, и даже обычно сдержанная Хината позволила себе лишнюю. Смех, шутки, воспоминания — всё смешалось в тёплый, уютный вечер. Тору сидел рядом с Мацури, чувствуя её тепло, и думал о том, как сильно изменилась его жизнь за последние месяцы. Ещё недавно он был одиноким охотником, тенью среди теней. Теперь у него была семья. Друзья. Любимая. Дом. — О чём задумался? — спросила Мацури, касаясь его руки. — О том, как мне повезло, — честно ответил он. — Повезло? — она удивилась. — Ты прошёл через ад, чтобы оказаться здесь. Это не везение. Это твоя сила. — Может быть. Но встреча с тобой — это точно везение. Мацури покраснела и ткнула его локтем. — Перестань, а то растаю. — Не смей таять, — серьёзно сказал Тору. — Ты мне нужна целой и невредимой. — Ой, какие мы нежные, — поддразнила Ино, сидевшая напротив. — Прямо как Сакура с Са... Она осеклась, поняв, что ляпнула лишнее. Сакура, сидевшая рядом, опустила глаза. В повисшей тишине было слышно, как чавкает Наруто, поглощая очередную порцию. — Прости, Сакура, я не хотела... — Всё в порядке, — Сакура выдавила улыбку. — Я уже привыкла. — Нет, не привыкла, — неожиданно жёстко сказал Наруто, откладывая палочки. — И я тоже не привык. Саске предал нас, предал деревню, предал всё, во что мы верили. Но я всё равно верю, что его можно вернуть. — Наруто... — начала Сакура. — Я знаю, что ты скажешь, — перебил он. — Что это глупо, наивно, что он убийца. Но я помню того Саске, каким он был. Помню, как мы сражались вместе. Как он прикрывал меня. Как улыбался, пусть редко. Этот Саске где-то там, внутри. И я не сдамся, пока не вытащу его. В его словах была такая убеждённость, что никто не решился спорить. — Ты прав, Наруто, — тихо сказал Тору. — В каждом есть свет. Даже в том, кто кажется потерянным. Я сам был таким. Все посмотрели на него. — Ты? — удивилась Тен-Тен. — Я много лет жил только местью, — кивнул Тору. — Думал, что смысл моей жизни — убивать Акацуки. Что после этого я смогу умереть спокойно. Но потом... — он посмотрел на Мацури, на друзей, — потом я понял, что есть вещи важнее мести. Люди, ради которых хочется жить. Не только убивать. — И ты думаешь, Саске тоже может понять? — спросила Сакура с надеждой. — Не знаю, — честно ответил Тору. — Но если Наруто верит — значит, шанс есть. Он никогда не сдаётся. — Эй, это комплимент? — усмехнулся Наруто. — Констатация факта, — улыбнулся Тору. — Ладно, хватит грустить! — воскликнула Юката, поднимая чашку с чаем. — Давайте лучше выпьем за Тору! За его победу! За то, что он теперь официально Хьюга! Ура! — Ура! — подхватили все. Чай пролился, чашки звенели, смех разносился по всему рамен-бану. Тэути, хозяин заведения, только качал головой, но улыбался — молодёжь есть молодёжь. Поздно вечером, когда компания начала расходиться, Тору и Мацури остались вдвоём на крыше его дома. Луна висела высоко, заливая Коноху серебристым светом. — Страшно? — тихо спросила Мацури. — Что именно? — Война. Акацуки. Будущее. Тору задумался. — Раньше я не боялся ничего. Потому что мне нечего было терять. Теперь... теперь страшно. Потому что есть что терять. — Я понимаю, — Мацури прижалась к нему. — Я тоже боюсь. Но знаешь, что помогает? — Что? — То, что мы вместе. Что есть люди, которые будут сражаться плечом к плечу. Что если даже случится самое худшее — мы встретим это достойно. Потому что мы — семья. Тору обнял её крепче. — Ты права. Что бы ни случилось, мы встретим это вместе. — Обещаешь? — Обещаю. Луна светила, ветер шелестел листвой, а где-то вдалеке, за горизонтом, собирались тучи войны. Но здесь и сейчас было только двое. Только любовь. Только надежда. --- Ночью Тору снова увидел сон. Он стоял на опушке левсем.Рнакомого до боли — того самого, где провёл годы после резни. Но лес изменился. Он стал светлее, теплее. Солнце пробивалось сквозь листву, птицы пели. Перед ним стояли они. Альтаир — в своём белом балахоне, с суровым, но одобрительным взглядом. Эцио — улыбающийся, с хитринкой в глазах. Эдвард — с бутылкой рома в руке и широкой ухмылкой. Коннор — прямой, как стрела, с томагавком на поясе. И Иван Боброк — в доспехах, с мечом, но с отеческой теплотой во взгляде. — Ты сделал это, малец, — сказал Эдвард, делая глоток из бутылки. — Нашёл свой дом. — Я горжусь тобой, — добавил Коннор. — Ты не просто выжил. Ты нашёл, ради чего жить. — Помни, — сказал Альтаир, — наша сила не в умении убивать. А в умении защищать. Ты понял это. — Иди вперёд, — Эцио положил руку ему на плечо. — Мы всегда будем с тобой. В твоей крови, в твоих мыслях, в твоих поступках. — Береги себя, — Иван кивнул. — И береги своих. Они — твоё наследие. Тору смотрел на них и чувствовал благодарность. Бесконечную, глубокую благодарность. — Спасибо, — сказал он. — За всё. Они улыбнулись и начали таять, растворяясь в солнечном свете. — Мы всегда рядом, — донёсся голос Альтаира. — Всегда. Тору проснулся. За окном серел рассвет. Рядом, свернувшись калачиком, спала Мацури, положив голову ему на грудь. Её дыхание было ровным, спокойным. Тору поцеловал её в макушку и посмотрел в окно. Там, за горизонтом, вставало солнце. Новый день. Новая битва. Новая жизнь. Но теперь он знал главное: он не один. И никогда не будет один. А значит — он справится. Со всем.