14. Нападение Пейна. Часть 1

Тишина в кабинете Тору стала его вторым домом. Не та тишина, что пугает одинокого путника в лесу, а рабочая, деловая — шелест бумаг, тиканье настенных часов, редкие вздохи и скрип пера. Последние недели слились в один бесконечный поток отчётов, запросов, аналитических сводок и тренировок. — Тору-сан, вы опять здесь ночевали? — Шизуне стояла в дверях с подносом в руках, на котором дымилась чашка зелёного чая и лежала стопка рисовых колобков. — Цунаде-сама будет недовольна. Она говорила, что переутомление снижает эффективность работы на сорок три процента. Тору поднял голову от разложенных перед ним свитков и устало потёр переносицу. Спина затекла, шея затекла, а в глазах двоилось от мелкого текста донесений разведки. — Я всего лишь анализировал данные по передвижениям Акацуки за последний месяц, — ответил он хрипловатым со сна голосом. — Уснул случайно. Шизуне поставила поднос на край стола и с сочувствием посмотрела на него. — Случайно — это когда закрываешь глаза на пять минут. А когда тебя находят в шесть утра с лицом, прилипшим к отчёту о снабжении южного гарнизона, это уже закономерность. Тору ничего не ответил, только взял чашку и сделал глоток. Горячий чай обжёг губы, но он даже не поморщился. Привык. Последние две недели выдались безумными. После официального признания кланом Хьюга его жизнь превратилась в бесконечный марафон из трёх дисциплин: работа в администрации Хокаге, тренировки с новообретёнными родственниками и редкие часы с Мацури, которые ценились на вес золота. Стук в дверь прервал его размышления. — Войдите, — сказал Тору, надеясь, что голос звучит бодрее, чем он себя чувствовал. Дверь распахнулась, и в кабинет влетела Ханаби Хьюга. В свои тринадцать она была сгустком энергии, который с трудом сдерживали стены помещения. Белые глаза сияли предвкушением, длинные тёмные волосы развевались за спиной. — Тору-нии! — воскликнула она, игнорируя все формальности. — Ты готов? Сегодня особенная тренировка! Токума-нии сказал, что научит нас комбинации из шестидесяти четырёх ударов с переменной скоростью! — Ханаби-сан, — Тору вздохнул, — сейчас только семь утра. Я ещё даже не завтракал. — А я уже позавтракала и размялась! — ничуть не смутилась девочка. — И вообще, настоящий шиноби должен быть готов к тренировке в любое время! Шизуне хихикнула, прикрывая рот ладошкой. — Она права, Тору-сан. Цунаде-сама говорит то же самое, только в менее позитивном ключе. — Цунаде-сама говорит то же самое, угрожая сломать мне позвоночник, — пробормотал Тору, но поднялся. — Ладно. Идём. Ханаби радостно подпрыгнула и схватила его за руку, потащив к выходу. — Быстрее! Токума-нии не любит ждать! --- Тренировочная площадка клана Хьюга располагалась в глубине поместья, окружённая высокими стенами и вековыми деревьями. Здесь всегда было тихо и торжественно, словно сами камни помнили столетия тренировок лучших бойцов Конохи. Токума уже ждал их. Он стоял в центре площадки, облачённый в традиционное тренировочное кимоно, с идеальной осанкой и непроницаемым выражением лица. Увидев Тору, он слегка кивнул — настолько сдержанно, что любой другой принял бы это за оскорбление, но Тору уже научился читать между строк этого кланового этикета. — Ты опоздал на три минуты, — констатировал Токума. — Меня задержали отчёты. — Отчёты не спасут тебя в бою. — Зато они спасают бюджет деревни, — парировал Тору, занимая позицию напротив. Уголки губ Токумы дрогнули в намёке на улыбку. За прошедшие недели они успели проникнуться друг к другу своеобразным уважением. Токума, поначалу относившийся к Тору как к выскочке, теперь видел в нём равного. — Сегодня мы будем отрабатывать шестьдесят четыре удара в условиях ограниченной видимости, — объявил Токума. — Ханаби, ты будешь создавать помехи. — Есть! — девочка радостно вскинула руку и активировала Бьякуган. — Какие именно? — Дымовые шашки, световые вспышки, звуковые отвлечения. Всё, что может сбить фокусировку. Тору кивнул, принимая условия. Он уже привык к тому, что тренировки Хьюга были максимально приближены к реальному бою. — Начинаем. Токума атаковал первым. Его руки двигались с такой скоростью, что обычный глаз не уловил бы траектории. Но Тору видел — Бьякуган, недавно пробудившийся, но уже ставший частью его существа, фиксировал каждое движение, каждый поток чакры. Первый удар — блок. Второй — уход. Третий — контратака. Ханаби, не теряя времени, активировала дымовую шашку. Плотный белый туман окутал площадку, лишая видимости. Тору переключился на восприятие чакры — видел яркие силуэты Токумы и Ханаби, видел, как перетекает энергия в их телах. Четвёртый удар пришёлся в спину — Токума использовал дым, чтобы зайти с неожиданного направления. Тору покачнулся, но удержал равновесие и ответил серией из трёх ударов, целя в чакра-точки на руке противника. — Хорошо, — одобрительно бросил Токума, блокируя. — Но медленно. Световая вспышка ослепила даже сквозь дым. Тору зажмурился на долю секунды, но этого хватило — Токума провёл восемь ударов подряд, заставляя его отступать. — Не закрывай глаза! — крикнула Ханаби откуда-то сбоку. — Бьякуган видит даже сквозь вспышки! Тору мысленно выругался. Она была права — он всё ещё цеплялся за старые привычки, за обычное зрение, вместо того чтобы полностью довериться новым возможностям. Он сделал глубокий вдох и позволил Бьякугану взять верх. Мир окрасился в оттенки чакры — яркие, пульсирующие, живые. Дым стал не помехой, а просто лёгкой рябью на фоне энергетических потоков. — Вижу, — сказал он. — Тогда держись. Следующие полчаса превратились в танец. Тору и Токума перемещались по площадке с такой скоростью, что их силуэты сливались в размытые пятна. Ханаби подбрасывала всё новые помехи — дым, вспышки, даже небольшие взрывы, имитирующие вражеские техники. К концу тренировки все трое вымотались до предела. Тору стоял, упёршись руками в колени, тяжело дыша. Пот заливал глаза, мышцы горели огнём, но внутри разливалось удовлетворение. — Ты прогрессируешь быстрее, чем я ожидал, — признал Токума, опускаясь на колено для растяжки. — Обычно на адаптацию к боевым условиям уходит не меньше года. У тебя — три недели. — У меня была хорошая мотивация, — выдохнул Тору. — И хорошие учителя. Токума хмыкнул, принимая комплимент. — Ханаби, как твои успехи? Девочка, которая всё это время не просто ставила помехи, но и сама периодически атаковала Тору с неожиданных направлений, сияла улыбкой. — Я попала в Тору-нии семь раз! Из шестнадцати попыток! — Неплохо, — кивнул Токума. — Для начала. — Для начала? — возмутилась Ханаби. — Я же младше его на пять лет! — Возраст не оправдание. Твой отец в твоём возрасте уже участвовал в боевых миссиях. — Ну-у-у, — протянула Ханаби, но спорить не стала. Вместо этого она подбежала к Тору и дёрнула за рукав. — Тору-нии, а расскажи про Акацуки! Ты же с ними сражался! Тору выпрямился и посмотрел на неё. В глазах девочки горел неподдельный интерес, смешанный с детским любопытством. — Зачем тебе? — Чтобы знать врага! — серьёзно ответила она. — Когда начнётся война, я должна быть готова. — Война не для детей, — жёстко сказал Токума. — Ханаби, иди охлаждаться и повторяй базовые стойки. — Но... — Я сказал — иди. Ханаби надулась, но спорить со старшим родственником не посмела. Она поклонилась и убежала, бросив на прощание: — Тору-нии, завтра продолжим! Когда она скрылась за деревьями, Токума повернулся к Тору. — Ты хорошо с ней занимаешься. Она привязалась к тебе. — Она напоминает мне... — Тору запнулся, подбирая слово, — ...огонь. Который не гаснет. — Вся главная ветвь такая, — усмехнулся Токума. — Хината исключение, но она в отца. А Ханаби — в деда. В твоего деда, между прочим. Тору удивлённо поднял бровь. — Кендзи был таким же? — По рассказам старших — да. Неугомонным, дерзким, вечно спорящим с традициями. Поэтому он и ушёл. Не смог смириться с тем, что считал несправедливым. Тору посмотрел на него с новым уважением. В клане, где разделение на ветви было основой существования, такие взгляды требовали смелости. — Спасибо за тренировку, — сказал он. — Мне пора возвращаться к отчётам. — Цунаде-сама тебя загоняла, — понимающе кивнул Токума. — Но это хорошо. Значит, доверяет. — Или проверяет. — Одно другому не мешает. --- Рабочий день тянулся бесконечно. Тору разбирал отчёты, накладывал резолюции, спорил с поставщиками провианта и пытался уследить за перемещениями отрядов разведки. Голова шла кругом, но он не позволял себе расслабиться. Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, в кабинет ворвалась Мацури. — Тору! — с порога воскликнула она. — Ты опять здесь? — А где мне ещё быть? — устало ответил он, отрываясь от очередного свитка. — Дома! Или со мной! Или хотя бы в столовой, чтобы поесть нормально! — она подошла к столу и бесцеремонно сдвинула бумаги в сторону. — Шизуне сказала, что ты с утра только чай пил. Это не дело. — Я не голоден. — Врёшь, — отрезала Мацури. — У тебя даже цвет лица серый. Давай, собирайся. Юката приготовила ужин. Ну, как приготовила... Она попыталась, но мы вовремя вмешались и перехватили инициативу. Тору невольно улыбнулся. Забота Мацури была тем тёплым лучом, который пробивался сквозь серые будни. — Хорошо. Но только на час. У меня ещё отчёты по снабжению третьего дивизиона. — Час так час, — согласилась Мацури, помогая ему собрать бумаги. — Но сначала ты поешь, выпьешь чаю и посидишь спокойно хотя бы полчаса. Это приказ. — С каких пор ты мной командуешь? — С тех пор, как ты перестал заботиться о себе, — серьёзно ответила она. — Кто-то же должен. Тору хотел возразить, но промолчал. Потому что она была права. --- Ужин в маленькой квартирке, которую Мацури делила с Юкатой, оказался именно тем, что ему нужно. Не столько еда — хотя рис с овощами и мясом был отличным, — сколько атмосфера. Юката, как обычно, тараторила без умолку, рассказывая о последних новостях из дивизиона. Мацури иногда вставляла замечания, но в основном слушала, прижимаясь к Тору плечом. — ...а потом этот новобранец, представь себе, решил, что фуума шюрикен — это просто большой сюрикен, и метнул его, не раскрыв! — Юката заливалась смехом. — Он чуть не убил инструктора! Тот еле увернулся! — И что с ним сделали? — спросил Тору, жуя рис. — Отправили переучиваться в тыл, — вздохнула Юката. — Сказали, что через полгода, если поумнеет, вернут. Но я сомневаюсь. Таких тормозов даже мотивация не спасает. — Ты была такой же, когда начинала? — поддразнила Мацури. — Я? — Юката возмущённо выпрямилась. — Я с детства была гениальна! Ну... почти. Ладно, один раз я тоже опозорилась, но это было давно и неправда. — Что случилось? — Не скажу! — Расскажи! — Мацури улыбнулась. — Мы же друзья. Юката замялась, потом махнула рукой. — Ладно. Это было на экзамене на генина. Я должна была пройти полосу препятствий, но так увлеклась метанием сюрикенов в мишени, что не заметила яму и упала прямо в неё. Выбралась только через час. Тору и Мацури рассмеялись. Юката надулась, но глаза её смеялись. — Смейтесь-смейтесь, а я всё равно сдала экзамен. Второй раз, но сдала! — Ты молодец, — искренне сказал Тору. — Не каждый готов признавать свои ошибки. — А ты признаёшь? — вдруг спросила Юката. Тору задумался. — Признаю. Но не всегда сразу. Иногда нужно время, чтобы понять, что ошибся. — Это нормально, — кивнула она. — Главное — понимать в итоге. После ужина Мацури проводила Тору до двери. Уже стемнело, в небе зажглись первые звёзды. — Ты сегодня ночевать домой? — спросила она, поправляя ему воротник. — Постараюсь. Если Цунаде-сама не вызовет среди ночи. — Вызовет — пошли её куда подальше, — фыркнула Мацури. — Ты не раб, ты сотрудник. У тебя есть право на отдых. — Я попробую, — улыбнулся Тору и поцеловал её в лоб. — Спасибо за вечер. — Возвращайся поскорее, — прошептала она. Он кивнул и растворился в темноте. --- Новость пришла как гром среди ясного неба две недели спустя. Тору сидел в своём кабинете, разбирая утреннюю почту, когда дверь распахнулась без стука. На пороге стояла Шизуне — бледная, с дрожащими губами, сжимающая в руках какой-то свиток. — Тору-сан... — голос её сорвался. — Джирайя-сама... Тору встал, мгновенно собравшись. Внутри похолодело. — Что с ним? — Он... он мёртв. — Шизуне всхлипнула. — Разведка только что доставила сообщение. Он проник в Деревню Скрытого Дождя для слежки за Пейном. Его обнаружили. Был бой. Джирайя-сама погиб. Тору молчал несколько секунд, переваривая информацию. Джирайя. Один из легендарных Саннинов. Наставник Наруто. Человек, который, хоть и не был знаком с Тору лично, косвенно повлиял на его судьбу — через своих учеников, через свою веру в следующее поколение. — Как Наруто? — спросил он первое, что пришло в голову. — Не знаю. Ему ещё не сообщили. Цунаде-сама хочет сделать это лично. — Я пойду с тобой. Шизуне кивнула, и они вместе направились в кабинет Хокаге. --- Цунаде сидела за столом, уронив голову на руки. Перед ней лежал развёрнутый свиток с последним сообщением Джирайи — несколько корявых символов, выцарапанных на спине посыльного жабы. — Он успел передать код, — глухо сказала Цунаде, не поднимая головы. — Но мы не можем его расшифровать. — Покажите, — попросил Тору, подходя ближе. На свитке были изображены цифры: 9, 31, 8, 106, 7, 207, 15. Никакой логики, никакой привязки к известным шифрам. — Это может быть что угодно, — устало сказала Цунаде. — Номера книг в библиотеке, страницы, координаты... — Или личное, — тихо добавила Шизуне. — То, что поймёт только близкий человек. — Наруто, — одновременно сказали Тору и Цунаде. — Он был с ним три года, — кивнула Пятая Хокаге. — Джирайя учил его, тренировал, заботился о нём. Если кто и сможет расшифровать — только Наруто. — Но как мы ему скажем? — Шизуне снова всхлипнула. — Он же... — Я скажу, — Цунаде выпрямилась, и в её глазах мелькнула привычная сталь. — Я обязана. Приведите его. --- Наруто ворвался в кабинет через десять минут. Он был взбудоражен, улыбался, но, увидев лица присутствующих, замер. — Что случилось? — спросил он тихо. — Где Джирайя-сенсей? Цунаде встала и подошла к нему. Положила руки на плечи. — Наруто... мне очень жаль. Джирайя погиб. Секунда. Две. Три. — Что? — голос Наруто сорвался на фальцет. — Как? Когда? Это неправда! — Правда, — твёрдо сказала Цунаде, хотя в её глазах блестели слёзы. — Он сражался с Пейном в Амегакуре. И проиграл. Но перед смертью он успел передать сообщение. Она протянула ему свиток. Наруто смотрел на цифры, и его лицо менялось. Сначала непонимание, потом узнавание, потом дикая, нечеловеческая боль. — Это... это названия его книг, — прошептал он. — «Тактика побега для генина» — 9-я глава. «Путь ниндзя, которым я восхищаюсь» — 31-я страница... Он мне читал их, когда я учился. Объяснял, что они значат на самом деле. — Что там написано? — спросила Цунаде. Наруто сглотнул. Слёзы текли по его щекам, но голос стал твёрже. — Он пишет, что Пейн... не настоящий. Что настоящий враг где-то ещё. И что ключ ко всему — «число девять». Наверное, это про меня? Про Девятихвостого? — Пейн охотится за джинчурики, — вмешался Тору. — Если он узнал, что Наруто в Конохе, он придёт сюда. — Я не сбегу, — жёстко сказал Наруто. — Если он придёт — я встречу его. — Ты не готов, — покачала головой Цунаде. — Прости, Наруто, но ты не готов. Джирайя учил тебя три года, но против Пейна нужен совсем другой уровень. — Тогда научите меня! — почти выкрикнул Наруто. — Кто-нибудь! Есть же способ! Тишина. Все переглянулись. — Есть, — неожиданно сказал Тору. — Режим Отшельника. Джирайя владел им. Я читал о техниках Сэнго, о слиянии с природной чакрой. Если кто-то может обучить этому — только жабы с горы Мёбоку. — Откуда ты знаешь? — удивилась Цунаде. — Я много читал, — просто ответил Тору. — Анализируя Акацуки, я изучал всё, что связано с силой, выходящей за пределы обычной. Режим Отшельника — один из таких методов. Наруто смотрел на него с надеждой. — Ты думаешь, меня научат? — Джирайя был их учеником. Они примут тебя. Если ты готов учиться. — Я готов! — Наруто сжал кулаки. — Ради него... ради того, чтобы отомстить... я готов на всё! — Не ради мести, — твёрдо сказал Тору. — Ради защиты. Месть ослепляет. Защита — даёт силу. Помни это. Наруто посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул. — Я понял. Цунаде приняла решение мгновенно. — Завтра на рассвете ты отправишься на гору Мёбоку. Шизуне свяжется с жабами. А мы здесь... подготовимся к встрече. — Вы думаете, Пейн придёт? — спросила Шизуне. — Если он узнал о Джирайе, он знает и о Наруто, — ответил Тору. — Вопрос не в том, придёт ли. Вопрос — когда. --- Следующие дни пролетели в лихорадочной подготовке. Наруто ушёл на гору Мёбоку, оставив Коноху в напряжённом ожидании. Тору работал сутками, координируя разведку, анализируя данные, готовя возможные сценарии обороны. Тренировки с Хьюга не прекращались. Наоборот, Токума усилил нагрузку, понимая, что время поджимает. — Если Пейн придёт, нам нужна будет каждая секунда, — говорил он, заставляя Тору отрабатывать комбинации до полного изнеможения. — Твой Бьякуган должен работать интуитивно, на автомате. Ханаби тоже не отставала. Она стала тенью Тору, появляясь везде, где он был, и задавая бесконечные вопросы о тактике, о врагах, о выживании. — А если Пейн использует технику, которую ты не знаешь? — спрашивала она. — Что тогда? — Тогда импровизирую, — отвечал Тору. — У врага всегда есть слабости. Нужно только найти. — А если нет? — Всегда есть. Даже у бога. Однажды ночью, когда Тору снова засиделся за отчётами и уснул прямо за столом, ему приснился странный сон. Он стоял на поляне, залитой лунным светом. Перед ним — фигура в плаще Акацуки, с фиолетовыми волосами и бумажными крыльями за спиной. — Конан, — сказал Тору во сне. — Ты мертва. Я убил тебя. Она улыбнулась — грустно, понимающе. — Ты убил марионетку, Тору. Настоящая я — здесь. И я всё помню. — Что ты помнишь? — Всю нашу жизнь в Амегакуре. Нагато, Яхико, меня. Как мы мечтали о мире. Как нас предали. Как я стала тем, кем стала. — Зачем ты говоришь мне это? — Чтобы ты понял, — она шагнула ближе. — Не все враги — злодеи. Иногда они просто заблудившиеся дети, которые выросли в аду. — Ты защищаешь Пейна? — Я защищаю правду. Скоро ты узнаешь её. И тогда тебе придётся выбирать. Тору проснулся в холодном поту. Сердце колотилось как бешеное. За окном серел рассвет, а на столе лежали неразобранные отчёты. — Что за чёрт, — прошептал он. Сон не шёл из головы весь день. Тору пытался сосредоточиться на работе, но мысли возвращались к Конан. К её словам. К её странной улыбке. Вечером он поделился сном с Мацури. Она выслушала внимательно, поглаживая его по руке. — Может, это просто стресс? — предположила она. — Ты слишком много работаешь, мало спишь, постоянно думаешь об Акацуки. Мозг мог сыграть с тобой шутку. — Может быть, — согласился Тору, но в глубине души знал: это не просто шутка. Это предупреждение.