16. Дух мщения

Церемония инаугурации Шестого Хокаге прошла с подобающей случаю торжественностью, хотя атмосфера в Конохе напоминала затишье перед бурей. Толпы жителей собрались на центральной площади, чтобы увидеть, как Данзо Шимура принимает символы власти — прямоугольную шапку Хокаге и свитки с древними техниками, передаваемыми от правителя к правителю. Тору стоял в тени одного из административных зданий, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния. Рядом с ним, прижавшись плечом, замерла Мацури. Чуть поодаль расположились Токума и Ханаби — последняя то и дело порывалась высказать всё, что думает о новом Хокаге, но старший родственник каждый раз осаживал её строгим взглядом. — Смотри, как он улыбается, — прошептала Мацури, кивая на Данзо, который принимал поздравления от самурая Мифуне — главы Страны Железа, специально прибывшего на церемонию. — Улыбка человека, который только что провернул идеальную политическую интригу. — Это не улыбка, — покачал головой Тору. — Это маска. Под ней — расчёт каждой секунды, каждой детали. Он уже думает о том, как использовать свою власть. — И что же он сделает в первую очередь? — Попытается устранить всех, кто ему мешает. Мацури вздрогнула и прижалась теснее. Тору обнял её за талию, чувствуя, как напряжено её тело. — Ты в опасности, — тихо сказала она. — Данзо знает, кем ты был. Для него ты не просто шиноби, не просто Хьюга — ты угроза, которую нужно нейтрализовать. — Знаю, — спокойно ответил Тору. — Но прямо сейчас он ничего не может сделать. Я не ношу повязку Конохи, формально я не подчиняюсь его приказам. К тому же клан Хьюга — слишком сильный противник, чтобы атаковать в лоб. — Насколько я знаю Данзо, он не станет атаковать в лоб, — вмешался Токума, не отрывая взгляда от процессии. — Он будет действовать исподтишка. Подослать убийц, организовать несчастный случай, скомпрометировать тебя перед кланом. У него много способов. — Пусть попробует, — в голосе Тору прозвучала сталь. — Я не тот, кого легко убить. — Ты не тот, кого легко убить в честном бою, — поправила Ханаби, наконец не выдержав молчания. — Но Данзо не дерётся честно. Он дерётся грязно. Как та змея, которая жалит из темноты. — Ханаби, — осадил её Токума, но без обычной строгости. Потому что девочка была права. Церемония тем временем подходила к концу. Данзо произнёс короткую речь — ровно столько, сколько требовали традиции, ни словом больше. Никаких обещаний светлого будущего, никаких воодушевляющих лозунгов. Только факты: Коноха будет защищена, враги будут уничтожены, порядок будет восстановлен. Толпа отреагировала сдержанно. Слишком свежи были воспоминания об атаке Пейна, слишком многие потеряли близких, чтобы радоваться смене власти. Люди хотели одного — чтобы их оставили в покое. Чтобы дали возможность хоронить мёртвых и отстраивать разрушенное. Данзо не даст им этого покоя. Тору знал это так же точно, как знал, что завтра взойдёт солнце. — Пошли отсюда, — сказал он, отворачиваясь от площади. — Мне нужно работать. — Опять работать? — Мацури укоризненно посмотрела на него. — Ты только что пережил нападение Пейна, сражался бок о бок с Наруто, едва не погиб от рук демонического пути, и теперь снова хочешь зарыться в бумаги? — Бумаги не пытаются меня убить. — Зато они убивают твоё время, твои силы и твоё здоровье. — Мацури... — Молчи, — она приложила палец к его губам. — Сегодня ты идёшь со мной. Юката приготовила ужин. Настоящий ужин, с мясом и десертом. Потом мы будем сидеть и смотреть на звёзды. И никаких отчётов, никаких тренировок, никаких разговоров о политике. Тору хотел возразить, но увидел в её глазах такую решимость, что понял: спорить бесполезно. — Хорошо, — сдался он. — Только предупрежу Токуму. — Уже предупредил, — усмехнулся тот. — Идите. Вы заслужили отдых. А мы с Ханаби прикроем вас, если что. — Я не ребёнок, — фыркнула Ханаби, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Идите, Тору-нии. Отдыхайте. Завтра снова тренировка в шесть утра. — В шесть? — простонал Тору. — В шесть, — подтвердила девочка с невинной улыбкой. — Токума-нии сказал, что после таких потрясений мышцы теряют тонус. Нужно восстанавливать форму. — Я убью тебя, Токума. — Попробуй, — хладнокровно ответил тот. — Но сначала отдохни. --- Вечер у Мацури и Юкаты оказался именно тем, что нужно. Небольшая квартирка, которую девушки делили на двоих, была залита тёплым светом ламп. На столе дымились тарелки с мясом, овощами и рисом, а в центре красовался огромный пирог, который Юката пекла весь день. — Я старалась! — объявила она, разрезая пирог на куски. — Честно-честно! Даже рецепт у бабушки спрашивала! — И как, получилось? — поинтересовалась Мацури, с подозрением разглядывая корочку. — Попробуй и узнаешь! Первая проба оказалась... неоднозначной. Пирог был съедобным, но явно не дотягивал до бабушкиного рецепта. Впрочем, никто не жаловался — слишком ценной была сама атмосфера. Простой человеческий уют посреди хаоса, в который превратилась их жизнь. — Расскажи о Данзо, — попросила Юката, когда с ужином было покончено и они переместились на маленький балкончик смотреть на звёзды. — Ты же с ним сталкивался, Тору. Какой он? Тору задумался, подбирая слова. — Он... сложный, — наконец сказал он. — Не в том смысле, что в нём много противоречий. Наоборот — он пугающе цельный. Каждое его действие подчинено одной цели: защитить Коноху любой ценой. — Любой ценой — это значит жертвуя любыми принципами? — уточнила Мацури. — Именно. Для Данзо нет понятий "хорошо" или "плохо". Есть только "полезно для деревни" и "вредно для деревни". Он убивал, предавал, манипулировал — и каждый раз находил оправдание в том, что это необходимо для безопасности Конохи. — Но это же безумие! — воскликнула Юката. — Нельзя строить мир на крови и лжи! — Можно, — покачал головой Тору. — Многие пытались. И некоторые даже преуспели... на время. Проблема в том, что мир, построенный на крови, требует постоянной подпитки. Нужно всё время убивать, чтобы сохранять контроль. Это замкнутый круг. — И как из него выйти? — Наруто знает ответ, — Тору улыбнулся. — Понимание, прощение, вера в лучшее в людях. Звучит наивно, но это единственный путь, который действительно работает. — Ты веришь в это? — Я учусь верить. Это сложнее, чем кажется, когда за твоей спиной — годы убийств. Мацури взяла его за руку, переплетая пальцы. — Ты изменился, — тихо сказала она. — Я помню тебя в начале нашего знакомства — холодного, замкнутого, готового в любой момент сорваться в бой. Сейчас ты другой. — Какой? — Живой. Настоящий. Тору ничего не ответил, только притянул её ближе и поцеловал в макушку. Звёзды мерцали над Конохой, равнодушные к человеческим страстям. Где-то в ночи кричали совы, шуршали листья, текли подземные ручьи. Жизнь продолжалась. --- Утро началось с вызова к Хокаге. Тору только успел вернуться с тренировки, где Ханаби гоняла его до седьмого пота, как его перехватил курьер в маске Корня — бесстрастный, молчаливый, с холодными глазами за прорезями. — Шимура-сама требует вашего присутствия, — сказал он, протягивая свиток с официальной печатью. — Немедленно. — Что ж, — Тору принял свиток и развернул его, пробегая глазами текст. Формальное приглашение на совет старейшин. Ничего подозрительного. Если не считать того, что обычно такие приглашения рассылали заранее, а не вручали с курьером за час до начала. — Передайте, что я буду. Курьер исчез в технике перемещения, оставив после себя лишь лёгкое облачко дыма. — Это ловушка, — немедленно заявила Ханаби, которая всё слышала. — Тору-нии, не ходи. — Если это ловушка, то очень неуклюжая, — покачал головой Тору. — Данзо не стал бы убивать меня средь бела дня на совете старейшин. Слишком много свидетелей, слишком много риска. — Тогда зачем? — Хочет посмотреть на мою реакцию. Прощупать, оценить. Понять, насколько я опасен и как со мной лучше поступить. — И ты пойдёшь прямо в пасть к змею? — Я пойду, — Тору активировал Бьякуган, проверяя округу на наличие скрытых угроз. — Потому что если я начну прятаться сейчас, он поймёт, что я боюсь. А страх для такого человека, как Данзо, — сигнал к атаке. Ханаби хотела возразить, но Токума, появившийся из-за угла тренировочной площадки, остановил её жестом. — Он прав, — сказал старший Хьюга. — В политике, как в бою: показывать страх нельзя. Но идти неподготовленным — глупо. Я пойду с тобой. — Токума... — Я член Совета клана Хьюга, — перебил тот. — Моё присутствие на совете старейшин не вызовет подозрений. И если Данзо попытается что-то предпринять, я буду рядом. Тору посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул. — Хорошо. Но если начнётся заварушка — уводи Ханаби и не лезь вперёд. С Данзо шутки плохи. — Я знаю. Я видел, что он сделал с Учиха. — Все видели. И никто не помешал. Тяжёлые слова повисли в воздухе. Трагедия клана Учиха была той раной, которая до сих пор кровоточила в истории Конохи. И Данзо был одним из тех, кто нёс за неё ответственность. — Идём, — сказал Тору, забирая свою сумку с вещами. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. --- Зал совета старейшин находился в самом сердце административного комплекса — массивное здание с толстыми стенами и узкими окнами, напоминающее скорее крепость, чем место для переговоров. Внутри было прохладно и сумрачно; единственный источник света — несколько ламп, свисающих с потолка над длинным столом. За столом уже сидели двое: Хомура Митокадо и Кохару Утатане — древние старик и старуха, помнившие ещё Первого Хокаге и считавшие себя хранителями традиций. Напротив них, во главе стола, восседал Данзо — с замотанным лицом и ледяными глазами. — А, Хьюга-кун, — произнёс он, когда Тору и Токума вошли. — Рад, что вы приняли приглашение. Прошу, садитесь. Тору выбрал место подальше от Данзо, но так, чтобы держать в поле зрения всех присутствующих. Токума сел рядом, создавая видимость поддержки. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить насущные вопросы безопасности, — начал Данзо без предисловий. — Как вам известно, после недавних событий наша деревня оказалась в уязвимом положении. Атака Пейна нанесла серьёзный урон инфраструктуре и боеспособности. Нам нужны решительные меры. — Какие именно меры? — спросил Тору, глядя прямо в глаза Данзо. — Первоочередная задача — ликвидация внешних угроз. — Данзо сделал паузу, давая словам осесть в сознании слушателей. — Акацуки продолжает свою деятельность. Нам известно, что они охотятся за джинчурики. Наруто Узумаки под угрозой. — Мы это знаем, — кивнул Тору. — Цунаде-сама уже приняла меры. Наруто обучается на горе Мьёбоку, чтобы овладеть режимом Отшельника. — Этого недостаточно, — жёстко сказал Данзо. — Пока Наруто здесь, он представляет опасность для деревни. Акацуки придёт за ним, и Коноха снова пострадает. — Вы предлагаете отдать его? — в голосе Тору появились ледяные нотки. — Я предлагаю рассмотреть все варианты. — Данзо не дрогнул под его взглядом. — Но это не главное. Есть более насущная проблема, которую мы обязаны решить немедленно. — Какая же? — Учиха Саске. В зале повисла тишина. Тору почувствовал, как напрягся сидящий рядом Токума. — Саске объявлен преступником, — продолжил Данзо. — Он предал деревню, примкнул к Орочимару, а теперь, по нашим данным, вошёл в Акацуки. Он представляет прямую угрозу безопасности Конохи. — Цунаде-сама считала, что его можно вернуть, — осторожно заметил Тору. — Цунаде ошибалась, — отрезал Данзо. — Саске Учиха зашёл слишком далеко. Он убивал, предавал, отрёкся от всего, что связывало его с этой деревней. Единственный способ обезопасить Коноху — ликвидировать его при первой же возможности. — Вы хотите убить последнего выжившего из клана Учиха? — Я хочу защитить деревню. Если для этого нужно убить предателя — я убью. Тору посмотрел на старейшин. Хомура и Кохару молчали, но в их глазах читалось согласие с Данзо. Они тоже считали, что Саске — угроза, которую нужно устранить. — У меня есть возражения, — сказал Тору, поднимаясь. — Во-первых, Саске — не просто преступник. Он последний представитель великого клана, и его смерть ляжет пятном на историю Конохи. Во-вторых, его брат Итачи всё ещё жив, и если мы убьём Саске, Итачи может объявить войну деревне. Вы готовы к такому развитию событий? — Итачи — наш агент, — холодно ответил Данзо. — Он работает на Коноху. — Он работает на вас, — поправил Тору. — И только до тех пор, пока это совпадает с его интересами. Если вы убьёте его брата, ничто не удержит Итачи от мести. — Ты слишком много значения придаёшь эмоциям, Хьюга. Итачи — шиноби. Он понимает необходимость жертв. — Понимает ли? — Тору усмехнулся. — Мы говорим о человеке, который уничтожил весь свой клан, чтобы спасти деревню. Который годами жил под прикрытием, рискуя жизнью каждый день. Который любил своего брата больше всего на свете и не убил его только потому, что не смог. Вы правда думаете, что он спокойно примет смерть Саске от ваших рук? Данзо молчал, буравя Тору взглядом. Старейшины переглянулись. — Хьюга-кун прав, — неожиданно подал голос Хомура. — Итачи — фактор, который нельзя игнорировать. Если он перейдёт на сторону врага, последствия будут катастрофическими. — Согласна, — кивнула Кохару. — Нужно действовать осторожно. Данзо стиснул зубы — едва заметное движение, которое Тору уловил благодаря Бьякугану. — Хорошо, — сказал он после паузы. — Вопрос с Саске пока остаётся открытым. Но мы должны быть готовы к любому развитию событий. Разведка докладывает о его передвижениях в Стране Железа. Возможно, он планирует встречу с Мифуне. — Зачем ему Мифуне? — Не знаю. Но выяснить это — наша задача. — Данзо перевёл взгляд на Тору. — Хьюга-кун, я хочу, чтобы вы лично занялись этим вопросом. Ваши навыки разведки и анализа — то, что нам нужно. — Я подумаю, — уклончиво ответил Тору. — Думайте быстрее. Время не ждёт. Совет закончился так же внезапно, как и начался. Данзо поднялся и вышел, даже не попрощавшись. Старейшины зашаркали к выходу, оставив Тору и Токуму одних. — Он попытается убить Саске, — тихо сказал Токума. — Что бы ни говорили старики, Данзо сделает по-своему. — Знаю, — кивнул Тору. — И я знаю, что Саске не будет сидеть сложа руки. Если они встретятся... — Кто победит? — Не знаю. Данзо силён, у него десятки техник, шаринган Шисуи... Но Саске — Учиха. Он выжил там, где погибли сотни. И у него есть мотивация. — Месть? — Ненависть. Это страшное оружие. Токума помолчал, потом положил руку на плечо Тору. — Будь осторожен. Данзо не простит тебе сегодняшнего выступления. Ты публично поставил под сомнение его решение, и старейшины тебя поддержали. Для такого человека, как он, это личное оскорбление. — Пусть оскорбляется, — Тору пожал плечами. — Мне не впервой иметь дело с теми, кто хочет моей смерти. — Тем не менее, — Токума сжал плечо. — Ты теперь не один. За тобой клан. За тобой друзья. Мы не дадим тебя в обиду. Тору посмотрел на него с благодарностью. — Спасибо. — Не за что. Мы одна семья. --- Три дня спустя Тору получил срочное сообщение от разведки: Саске Учиха объявился в Стране Железа, прямо во время визита Данзо. Более того — по неподтверждённым данным, он вступил в контакт с самим Данзо. — Это ловушка, — немедленно заявила Мацури, когда Тору поделился с ней новостью. — Данзо что-то задумал. — Возможно. Но если Саске действительно там, я должен это проверить. — Зачем? Он тебе не друг, не союзник. Пусть Данзо сам разбирается со своими проблемами. — Если Данзо убьёт Саске, Итачи придёт в Коноху, — терпеливо объяснил Тору. — И тогда начнётся война, которую мы не выиграем. Итачи — один из сильнейших шиноби в истории. В паре с Тоби... Они уничтожат деревню. — Ты не можешь быть уверен, что Итачи отомстит. — Могу. Я знаю, что такое потеря близких. И знаю, на что это толкает людей. Мацури хотела возразить, но в её глазах стояла такая боль, что слова застряли в горле. Она понимала. Слишком хорошо понимала. — Я пойду с тобой, — наконец сказала она. — Нет. — Тору... — Нет, — повторил он твёрже. — Если там будет бой, мне придётся думать о твоей безопасности, а не о деле. Ты останешься здесь, с Юкатой, и будешь ждать моего возвращения. — А если ты не вернёшься? Тору помолчал, потом подошёл и обнял её. — Вернусь, — прошептал он. — Обещаю. Она прижалась к нему, пряча лицо у него на груди. И Тору чувствовал, как дрожит её тело, как сильно она боится. — Только не умирай, — прошептала она. — Пожалуйста. — Не умру. Он поцеловал её в макушку и вышел, оставив в маленькой квартирке частичку своего сердца. --- Страна Железа встретила Тору холодом и снегом. Бескрайние равнины, покрытые белым покрывалом, редкие деревья, припорошенные инеем, и вездесущий ветер, пробирающий до костей даже сквозь тёплую одежду. Тору двигался быстро, используя технику маскировки, чтобы оставаться незамеченным. Бьякуган сканировал окрестности на несколько километров вокруг, фиксируя каждое живое существо, каждую вспышку чакры. И вот он увидел их. Мост самураев — длинная каменная арка, перекинутая через замерзшую реку. На мосту — две фигуры. Данзо, в своём неизменном одеянии, с замотанным лицом. И Саске — в плаще Акацуки, с мечом за спиной и холодной решимостью в глазах. Тору залёг в снегу на ближайшем холме, активировал Бьякуган на полную мощность и приготовился наблюдать. Они говорили недолго. Тору не слышал слов, но видел движения губ, жесты, напряжение в телах. Данзо что-то объяснял, Саске слушал с каменным лицом. Потом Саске шагнул вперёд, и мир взорвался. Молния. Чидори. Саске атаковал с такой скоростью, что обычный глаз не уловил бы движения. Но Тору видел — Бьякуган фиксировал каждую деталь. Данзо блокировал, контратаковал, использовал техники ветра. Саске уклонялся, парировал, отвечал ударами огня и молнии. Они танцевали на мосту смертельный танец, и каждый шаг грозил стать последним. Тору не вмешивался. Его задача была — наблюдать, анализировать, запоминать. И ждать. Бой длился минуты, но казался вечностью. Данзо использовал свои силы — Изанаги, шаринган Шисуи, десятки техник, накопленных за долгую жизнь убийцы. Саске отвечал яростью Учиха, скоростью, отточенной годами тренировок у Орочимару, и холодным расчётом. И вдруг Тору увидел то, от чего кровь застыла в жилах. Красноволосая девушка — Карин Узумаки — появилась из тени, пытаясь помочь Саске. Но Данзо перехватил её, приставил нож к горлу, используя как заложницу. — Бросай оружие, Учиха, — крикнул он, — или она умрёт! Саске замер. На его лице мелькнуло что-то — сожаление? гнев? — и исчезло, сменившись ледяным спокойствием. — Она бесполезна, — сказал он. — Если позволила себя взять в заложники — значит, не заслуживает жить. И активировал Чидори. Тору не поверил своим глазам. Саске рванул вперёд, пронзая молнией и Данзо, и Карин одновременно. Девушка вскрикнула и обмякла, Данзо пошатнулся, но не упал. — Ты... — прохрипел он, глядя на Саске с чем-то похожим на уважение. — Ты такой же, как я. Готов на всё ради цели. — Заткнись, — бросил Саске, выдергивая руку из тела. Данзо покачнулся, сделал шаг в сторону, другой. Кровь заливала его одежду, но он всё ещё стоял. — Знаешь, — сказал он тихо, обращаясь неизвестно к кому. — Я всегда завидовал Хирузену. Он был слабее меня, глупее, наивнее. Но его любили. А меня... меня боялись. Я думал, став Хокаге, я докажу, что достоин. Но теперь... теперь я понимаю. Он посмотрел на Саске, на Тоби, появившегося из тени. — Чтобы я ни делал, я никогда не сравнюсь с ним. Никогда. Но одно я могу сделать точно. Он начал складывать печати. Тору узнал их — обратная печать четырёх символов. Самоуничтожение. — Прощайте, — прошептал Данзо. — Я заберу вас с собой. Взрыв. Огненный шар, пожирающий всё вокруг. Мост содрогнулся, каменные блоки посыпались в реку. Тору зажмурился от яркой вспылки, а когда открыл глаза — Данзо не было. Только выжженная воронка на месте, где он стоял, и два силуэта — Саске и Тоби — уходящие в сторону леса. Но Карин... Карин осталась лежать на снегу, истекая кровью. Саске остановился, посмотрел на неё через плечо. В его глазах не было ничего — ни сожаления, ни боли, ни сочувствия. Только пустота. — Она умрёт, — равнодушно сказал он. — Идём. — Ты уверен? — спросил Тоби. — Она была полезна. Теперь — нет. Они исчезли. Тору медленно выдохнул, собираясь с мыслями. Он видел много смертей, много жестокости, много бессмысленной боли. Но то, что сделал Саске... Это было за гранью. Он уже хотел спуститься к раненой, когда уловил движение чакры с другой стороны моста. Несколько знакомых сигнатур. Сакура. И... Какаши. — Чёрт, — выдохнул Тору, понимая, что сейчас произойдёт. --- Сакура бежала так быстро, как только могла. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели от ледяного воздуха, но она не останавливалась. Она чувствовала его чакру — знакомую, родную, такую близкую и такую далёкую. Саске. Она должна была его остановить. Должна была поговорить. Должна была... — Саске! — крикнула она, выбегая на мост. Он стоял на другом конце, рядом с телом Карин. Услышав её голос, обернулся. В глазах — всё та же пустота, которую Тору видел минуту назад. — Сакура, — произнёс он без эмоций. — Зачем ты здесь? — Чтобы остановить тебя! — она подбежала ближе, остановившись в нескольких метрах. — Чтобы вернуть! — Вернуть? — Саске усмехнулся — холодно, без тени тепла. — Куда? В деревню, которая убила мой клан? К людям, которые предали меня? — Это была не вся деревня! — Сакура шагнула вперёд. — Это были старейшины, Данзо... Но не все! Наруто никогда не предавал тебя! Какаши-сенсей! Я! — Ты, — он посмотрел на неё долгим взглядом. — Что ты знаешь обо мне, Сакура? Что ты знаешь о боли, о ненависти, о том, как это — потерять всех и всё в одну ночь? — Я знаю, что ты страдал! — в её глазах блестели слёзы. — И я хочу помочь тебе исцелиться! — Исцелиться, — повторил Саске. — Ты думаешь, это возможно? Думаешь, можно просто взять и забыть? — Нет! — Сакура покачала головой. — Не забыть! Но простить! Начать жить заново! Саске молчал долгую минуту. Потом перевёл взгляд на Карин, которая слабо шевелилась в снегу. — Видишь её? — спросил он. — Она была со мной всё это время. Помогала, лечила, верила. И что? Она позволила Данзо взять себя в заложники. Стала обузой. — Это не её вина! — воскликнула Сакура. — Данзо силён, хитёр, опытен! Любой мог попасться! — Любой? — Саске усмехнулся. — Я бы не попался. Наруто бы не попался. А она — попалась. Значит, она слабая. — Саске... — Хочешь доказать, что ты сильнее? — он вытащил меч. — Убей её. — Что?! — Убей Карин. Прямо сейчас. Докажи, что ты не такая, как она. Что ты достойна идти со мной. Сакура замерла, не веря своим ушам. Это был не Саске. Не тот Саске, которого она знала, которым восхищалась, которого любила. Это было чудовище в его облике. — Я... я не могу, — прошептала она. — Значит, ты такая же слабая, — равнодушно сказал Саске. — Тогда ты мне не нужна. Он активировал Чидори. Молния заискрила в его руке, освещая безумным светом его лицо. — Саске, нет! — крикнула Сакура, но было поздно. Он рванул вперёд, целя прямо в неё. И в этот момент между ними возникла фигура. Тору. Он принял удар на себя, выставив блок и вложив всю доступную чакру в защиту. Чидори врезалось в его предплечье, разрывая одежду, обжигая плоть, но не проходя дальше. Тору стоял, как скала, впитывая энергию молнии своим телом. — Ты... — Саске отступил на шаг, удивлённый. — Белый призрак. — Здравствуй, Саске, — спокойно сказал Тору, хотя рука горела адским огнём. — Давно не виделись. — Ты защищаешь её? Зачем? — Затем, что она не заслуживает смерти. — Никто не заслуживает смерти, — в голосе Саске появились металлические нотки. — Но все умирают. Так устроен мир. — Мир устроен не так, — покачал головой Тору. — Ты просто забыл, каким он может быть. Саске хотел ответить, но тут из тени выступил Какаши. Его рука светилась фиолетовым — Клинок-Молния, усовершенствованная версия Чидори. — Саске, — сказал он тихо. — Остановись. — Какаши-сенсей... — в голосе Саске на мгновение мелькнуло что-то человеческое. — Ты тоже пришёл меня убивать? — Я пришёл тебя остановить. Это разные вещи. — Для меня — нет. Какаши вздохнул и атаковал. Клинок-Молния встретился с Чидори в ослепительной вспышке. Искры посыпались во все стороны, снег вокруг испарился, обнажив каменную кладку моста. Они обменялись ударами — быстрыми, точными, смертоносными. Какаши был опытен, техничен, расчётлив. Саске — молод, быстр и безумен от ненависти. — Помнишь нашу первую встречу? — спросил Какаши, блокируя очередную атаку. — Ты, Наруто, Сакура. Вы были такими наивными. — Это было в другой жизни. — В той же жизни. Ты просто забыл. — Я ничего не забыл! — закричал Саске. — Я помню каждую секунду! Помню, как мой брат убивал наших родителей! Помню, как клан горел! Помню, как все смотрели и ничего не делали! — Мы делали, — тихо сказал Какаши. — Просто ты не видел. Он использовал Камуи — технику перемещения в другое измерение — и на мгновение исчез, появившись за спиной Саске. Удар пришёлся в плечо, выбивая меч. Саске пошатнулся, но устоял. В его глазах горела такая ненависть, что, казалось, сам воздух вокруг плавился. — Ты не понимаешь, — прошипел он. — Никто не понимает. — Понимаю, — ответил Какаши. — Я тоже терял близких. Я тоже ненавидел. Но ненависть не вернёт их. Только разрушит тебя самого. — Мне всё равно. Он снова собрался атаковать, но тут на мосту появился ещё один силуэт. Оранжевый. Яркий. Невозможный. Наруто. — Саске, — сказал он, и в его голосе не было ни гнева, ни осуждения. Только боль. Только тоска. Только любовь друга, который отказывается сдаваться. — Остановись. — Наруто... — Саске замер, глядя на него. — Ты последний, кого я хотел здесь видеть. — Я знаю. — Наруто шагнул вперёд. — Но я не мог не прийти. — Уходи. Я не хочу тебя убивать. — А я не хочу с тобой драться. — Наруто покачал головой. — Но если придётся — буду. Саске усмехнулся. — Ты думаешь, сможешь победить меня? — Я не думаю о победе. — Наруто активировал режим Отшельника. Красные узоры расползлись по лицу, зрачки стали вертикальными. — Я думаю о том, чтобы достучаться до тебя. — Бесполезно. — Может быть. — Наруто встал в боевую стойку. — Но я попробую. --- Бой начался мгновенно. Саске атаковал первым, используя всю свою скорость, всё мастерство, все техники, которые успел выучить у Орочимару. Огненные шары, молнии, удары мечом — всё смешалось в бешеном танце. Наруто уклонялся, блокировал, контратаковал. Режим Отшельника давал ему невероятное преимущество — он чувствовал каждое движение Саске за мгновение до того, как оно происходило. Природная чакра усиливала его удары, делала его быстрее, сильнее, выносливее. Но Саске не сдавался. Он дрался с яростью обречённого, с отчаянием человека, которому нечего терять. — Почему?! — крикнул он, обрушивая на Наруто град ударов. — Почему ты не сдаёшься?! Почему не ненавидишь меня?! — Потому что ты мой друг! — Наруто парировал удар, отступил на шаг. — Потому что я знаю, каково это — быть одному! — Ты не знаешь! — Саске атаковал снова. — Ты ничего не знаешь! — Знаю! — Наруто блокировал Чидори голой рукой, вложив в защиту природную чакру. — Меня тоже все ненавидели! За то, что во мне сидит! За то, что я — монстр! Я тоже был один! Совсем один! Саске замер, глядя на него расширенными глазами. — Но я выбрал другой путь, — продолжил Наруто, тяжело дыша. — Я решил, что не буду ненавидеть в ответ. Что буду искать понимания, а не мести. Что буду защищать, а не разрушать. — Глупо, — выдохнул Саске. — Может быть, — согласился Наруто. — Но это работает. Посмотри на меня — у меня есть друзья, есть дом, есть цель. А у тебя что? Только ненависть и пустота. Саске молчал. В его глазах мелькнуло что-то — сомнение? боль? — и исчезло, сменившись привычной пустотой. — Ты не понимаешь, — повторил он. — Никто не понимает. — Тогда объясни! — Наруто шагнул вперёд, протягивая руку. — Расскажи мне! Я выслушаю! — Поздно, — Саске отступил. — Слишком поздно. — Никогда не поздно! Но Саске уже разворачивался, готовясь уйти. Техника перемещения — и он исчезнет, оставив Наруто одного на мосту. — Саске! — крикнул Наруто. — Я всё равно найду тебя! И верну! Слышишь?! Я верну тебя, чего бы это ни стоило! Саске обернулся на мгновение. В его глазах мелькнуло что-то человеческое — может быть, сожаление, может быть, тоска по тому, что было. — Прощай, Наруто, — сказал он и исчез. Тишина. Только ветер воет над мостом, только снег кружится в воздухе. Наруто упал на колени, выключая режим Отшельника. Слёзы текли по его щекам, замерзая на лету. — Почему? — прошептал он. — Почему ты не хочешь вернуться? Тору подошёл и положил руку ему на плечо. — Он вернётся, — тихо сказал он. — Когда поймёт, что ненависть — не ответ. — А если не поймёт? — Поймёт. Ты ему показал другой путь. Теперь дело за ним. Наруто поднял на него заплаканные глаза. — Ты правда так думаешь? — Правда. Они постояли так несколько минут — Тору, Наруто, Какаши и Сакура, которая наконец подошла к Карин и начала её лечить. Четверо людей, связанных общей болью и общей надеждой. — Что теперь будет? — спросила Сакура, не отрываясь от раненой. — Данзо мёртв, — ответил Какаши. — Это вызовет хаос в Совете. Кто-то захочет отомстить, кто-то — перетянуть власть на себя. Нам нужно быть готовыми. — А Итачи? — спросил Наруто. — Он узнает о смерти брата? — Итачи жив, — вмешался Тору. — Саске жив. Пока они оба дышат, есть надежда. — Надежда на что? — На то, что однажды они встретятся и поймут: война — не ответ. Что можно простить. Что можно жить дальше. Какаши посмотрел на Тору долгим взглядом. — Ты веришь в это? Искренне? — Я учусь верить, — ответил Тору. — Это труднее, чем кажется. Но возможно. Они замолчали, каждый думая о своём. --- В Коноху они вернулись на рассвете. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Деревня просыпалась — зажигались огни в окнах, на улицах появлялись первые прохожие, где-то лаяли собаки. Тору нёс Карин на руках — Сакура сделала всё возможное, чтобы стабилизировать её состояние, но девушка была всё ещё между жизнью и смертью. Нужна была срочная операция, лучшие медики, время. — Я отнесу её в госпиталь, — сказала Сакура, забирая раненую. — Вы идите, сообщите старейшинам. — Ты справишься? — спросил Наруто. — Я — лучший медик Конохи после Цунаде-сама, — улыбнулась она сквозь усталость. — Справлюсь. Она ушла, оставив их троих на пустынной улице. — Мне нужно к Хиаши-сама, — сказал Тору. — Рассказать о случившемся. — А нам — к старейшинам, — кивнул Какаши. — Встретимся позже. — Будьте осторожны, — Тору посмотрел на них. — Совет может отреагировать непредсказуемо. — Мы знаем. Они разошлись, и Тору направился в поместье Хьюга. Ноги гудели от усталости, рука, принявшая Чидори, ныла, но мысли были заняты другим. Саске. Итачи. Данзо мёртв. Что теперь будет? Он нашёл Хиаши в тренировочном зале — глава клана занимался утренней медитацией, сидя в центре полированного деревянного пола. — Тору, — сказал он, не открывая глаз. — Ты вернулся. — Да, Хиаши-сама. — Рассказывай. Тору рассказал всё — про встречу на мосту, про бой Саске и Данзо, про смерть Шестого Хокаге, про появление Наруто и его разговор с Саске. Хиаши слушал молча, лишь изредка кивая. — Данзо мёртв, — повторил он, когда Тору закончил. — Это меняет многое. — Что теперь будет? — Борьба за власть. Старейшины попытаются сохранить контроль. Корень, скорее всего, уйдёт в подполье, но продолжит существовать. Кто-то захочет объявить Саске врагом номер один. Кто-то — использовать его смерть как повод для атаки на Акацуки. — А Цунаде-сама? — Она всё ещё официально Пятая Хокаге. Данзо был лишь исполняющим обязанности. Теперь, когда он мёртв, власть снова перейдёт к ней... если Совет утвердит. — Но она больна, ранена... — Тем не менее. Пока есть формальный лидер, хаос можно сдержать. Хиаши открыл глаза и посмотрел на Тору. — Ты хорошо поработал. Твои наблюдения помогут нам сориентироваться в новой ситуации. — Я лишь делал свою работу. — Ты делал больше. Ты рисковал жизнью, чтобы защитить невинных. Это достойно уважения. Тору поклонился. — Благодарю, Хиаши-сама. — Иди отдыхай. Сегодня тебе ничего не угрожает. А завтра... завтра будет новый день. И новые вызовы. --- Вечером Тору сидел на крыше административного здания, глядя на закат. Рядом, прижавшись к его плечу, дремала Мацури — она ждала его всю ночь и теперь едва держалась на ногах, но отказывалась уходить. — Ты мог погибнуть, — прошептала она сквозь сон. — Но не погиб. — В следующий раз может не повезти. — Следующего раза может не быть. — Тору погладил её по голове. — Поэтому нужно ценить то, что есть сейчас. — Философ, — фыркнула она, но улыбнулась. Снизу послышались шаги. На крышу поднялись Наруто, Сакура и Какаши. У всех был измученный вид, но в глазах горел тот самый огонь, который Тору так ценил в людях. — Карин в порядке, — сообщила Сакура. — Операция прошла успешно. Она будет жить. — Хорошие новости, — кивнул Тору. — Совет бушевал, — добавил Какаши. — Хотели объявить Саске вне закона, приговорить к смерти, послать отряд убийц... Но Цунаде-сама вмешалась. Сказала, что пока она жива — никаких казней без суда. — И они послушались? — Не все, — Какаши покачал головой. — Но большинство. Пока. — А что с должностью Хокаге? — Цунаде официально восстановлена. Правда, с ограничениями по здоровью. Реально управлять будет Совет, но формально — она. — Это лучше, чем Данзо, — вздохнул Наруто. — Намного лучше. Они помолчали, глядя на заходящее солнце. Город внизу жил своей жизнью — зажигались фонари, люди спешили по домам, где-то играла музыка. — Знаешь, — вдруг сказал Наруто. — Я думал сегодня о том, что сказал Саске. О ненависти, о боли, о том, что никто не понимает. И понял одну вещь. — Какую? — Он прав. Никто не понимает его боль до конца. Но это не значит, что мы не можем попытаться. Что мы не можем быть рядом, даже когда он отталкивает. — Ты удивительный человек, Наруто, — тихо сказал Тору. — Почему? — Потому что веришь. Даже когда всё против тебя. Наруто улыбнулся — той самой улыбкой, которая покоряла сердца. — Меня так научили. Ирука-сенсей, Джирайя-сенсей, Цунаде-баа-чан... и ты. Вы все. — Я? — удивился Тору. — Ты тоже веришь. В Мацури, в Хьюга, в Коноху. Просто не всегда показываешь. Тору хотел возразить, но понял, что Наруто прав. Он действительно верил. Не так открыто, не так наивно, но верил. В людей. В возможность мира. В то, что завтра будет лучше, чем сегодня. — Спасибо, — сказал он. — За эти слова. — Не за что, — Наруто встал, потягиваясь. — Ладно, я пойду. Завтра тренировка с жабами. Нужно выспаться. — Удачи. — И тебе. Он ушёл, и за ним потянулись остальные — Сакура, Какаши. Только Мацури осталась, прижимаясь к Тору. — Ты тоже веришь, — прошептала она. — Я знаю. — Верю, — согласился он. — В тебя. В нас. В то, что мы справимся. Она подняла голову и поцеловала его. Долго, нежно, обещая всё, что можно обещать в этом неспокойном мире. А в небе зажигались звёзды — миллионы светил, равнодушных к человеческим страстям, но таких прекрасных. И Тору смотрел на них и думал, что, возможно, где-то там, среди этих звёзд, есть ответы на все вопросы. Но главный ответ — здесь, на земле, в руках тех, кого он любит. Он готов. --- Где-то в глубине Страны Дождя, в полуразрушенном здании, сидел человек. Фиолетовые волосы падали на лицо, бумажные крылья были сложены за спиной. Конан смотрела на дождь за окном и думала о Нагато. — Ты был прав, — прошептала она. — Мир нельзя построить на крови. Нужно искать другой путь. Рядом с ней лежал свиток — последнее послание Нагато, переданное через Тоби перед смертью. В нём были координаты. И надежда. — Я найду его, — сказала Конан. — Найду и расскажу всё. О нас, о Джирайе, о том, что мир может быть другим. Она встала и подошла к окну. Дождь барабанил по стеклу, смывая пыль, смывая прошлое, смывая всё. — Прощай, Нагато. Прощай, Яхико. Я сделаю всё, чтобы ваши мечты сбылись. Она шагнула в дождь и исчезла, растворившись в миллионах капель. А дождь всё лил и лил, смывая следы, смывая кровь, смывая память о тех, кто ушёл. Дождь, который смывает всё. Но не всё можно смыть. Некоторые раны остаются навсегда.