Спешл: Урок развлечений

Утро в поместье Хьюга началось с неожиданного вторжения. Тору ещё не открыл глаза, а уже почувствовал присутствие в комнате — Бьякуган работал на подсознательном уровне даже во сне. Маленькая фигурка, крадущаяся к его футону с явно недобрыми намерениями, была ему прекрасно знакома. — Ханаби, — произнёс он, не меняя позы и не открывая глаз, — если ты собиралась облить меня водой, имей в виду — я уже создал вращающийся барьер из чакры. Вся вода полетит обратно в тебя. — Фу-у, — разочарованно протянула тринадцатилетняя девочка, останавливаясь на полпути с ведром в руках. — Откуда ты всегда знаешь? Ты же спишь! — Ни один уважающий себя Хьюга не спит по-настоящему, — Тору наконец открыл глаза и сел, потягиваясь. — Особенно когда рядом кто-то пытается сохранять тишину, но при этом топает, как стадо диких кабанов. — Я не топаю! — возмутилась Ханаби, но тут же смутилась, вспомнив, что Тору даже с закрытыми глазами видит всё благодаря Бьякугану. — Ладно, может быть, самую малость. Но это неважно! Поднимайся, сегодня особенный день! Тору посмотрел на неё с подозрением. За те месяцы, что он провёл в клане Хьюга, Ханаби успела стать его главным мучителем и самым преданным другом одновременно. Девочка с характером, достойным настоящего воина, и упрямством, которое могло посрамить даже её отца, она взяла на себя миссию вытаскивать Тору из его добровольного заточения в бумагах и отчётах. — Особенный? — переспросил он, потянувшись к лежащей рядом одежде. — И чем же именно? — Секрет! — Ханаби загадочно улыбнулась, пряча ведро за спину. — Жду тебя на тренировочной площадке номер семь через полчаса. И оденься поудобнее! — добавила она, выбегая из комнаты. Тору проводил её взглядом и тяжело вздохнул. Последние недели выдались изматывающими. После событий в Стране Железа, смерти Данзо и возвращения Цунаде к формальному управлению деревней, работы прибавилось в геометрической прогрессии. Старейшины пытались перетянуть одеяло власти на себя, Корень ушёл в подполье, но продолжал шевелиться, как змея под камнем, а бесчисленные отчёты, донесения разведки и аналитические записки грозили похоронить Тору под собой. Он проводил за столом по двенадцать-четырнадцать часов, возвращаясь домой затемно и падая без сил. Мацури ворчала, Хиаши хмурился, а Ханаби всё чаще бросала на него обеспокоенные взгляды. Видимо, сегодня она решила действовать. — Ладно, — пробормотал Тору, поднимаясь и направляясь к умывальнику. — Посмотрим, что ты задумала. --- Через полчаса он стоял на тренировочной площадке номер семь — одной из малых площадок клана Хьюга, расположенной в глубине родового поместья. Место было окружено высокими деревьями, создававшими естественный барьер от посторонних глаз. В центре площадки, на утрамбованной земле, его уже ждали. Ханаби стояла, скрестив руки на груди, с выражением лица, которое ясно говорило: "Я здесь главная, и не смейте спорить". Рядом с ней переминались с ноги на ногу трое... детей. Тору моргнул, активируя Бьякуган на всякий случай, но сканирование подтвердило: перед ним действительно трое генинов, причём самых младших в Академии. Он узнал их — невозможно было не узнать наследника легендарного Третьего Хокаге. — Доброе утро, Тору-сан! — бодро выкрикнул Конохамару Сарутоби, мальчик с каштановыми волосами и озорными глазами. На нём была характерная зелёная куртка и защитные очки на лбу. — Ханаби-сан сказала, что сегодня будет особенная тренировка! — Особенная тренировка? — Тору перевёл взгляд на Ханаби. — Объяснись. — Очень просто, — Ханаби широко улыбнулась, явно наслаждаясь моментом. — Ты слишком много работаешь, Тору-нии. Совсем забыл, что такое отдых и развлечения. Поэтому я решила организовать тебе небольшую встряску. Она сделала паузу для драматического эффекта. — Ты будешь сражаться против команды 5. Все трое против тебя одного. Тору уставился на неё, пытаясь понять, шутит ли она. Потом перевёл взгляд на генинов. Конохамару стоял с самым серьёзным выражением лица, какое только мог изобразить двенадцатилетний мальчик. Рядом с ним переминалась Моэги Казамацури — рыжеволосая девочка с двумя забавными хвостиками, одетая в розовое платье и явно нервничающая. Третий участник команды — Удон Исе — вечно сопливый мальчик в очках, который сейчас сосредоточенно рассматривал Тору, словно решая математическую задачу. — Ханаби, — медленно произнёс Тору, стараясь сохранять спокойствие, — им по двенадцать лет. — Тринадцать! — поправил Конохамару. — Ну, почти тринадцать. — Двенадцать, — одновременно поправили Моэги и Удон, переглянувшись. — Это неважно, — отмахнулась Ханаби. — Тору-нии, ты мастер боевых искусств, бывший ассасин, охотник на Акацуки. Для тебя это будет лёгкая разминка, а для них — бесценный опыт. Никто не пострадает, я прослежу. — Ты будешь судьёй? — И судьёй, и наблюдателем, и, если понадобится, медиком, — Ханаби кивнула. — Хотя вряд ли понадобится. Ты же не будешь бить детей в полную силу? Тору тяжело вздохнул. Ему было восемнадцать. Он начал убивать в девять. Он выслеживал членов Акацуки, сражался с демоническими путями Пейна, выживал в лесах, где каждый куст мог таить смерть. И теперь ему предстояло сражаться с тремя генинами, которые едва доставали ему до плеча. — Это немного смешно, — признался он, чувствуя, как уголки губ непроизвольно поднимаются в улыбке. — Вот и отлично! — обрадовалась Ханаби. — Значит, получишь удовольствие. Правила простые: никаких серьёзных травм, никаких техник, которые могут убить, и никаких отговорок. Поединок длится до тех пор, пока я не скажу "стоп" или пока одна из сторон не сдастся. — А если я просто уйду? — Тогда я расскажу Мацури-сан о том, как ты вчера украл последний кусок её любимого пирога и свалил вину на меня. Тору замер. — Откуда ты... — Я Хьюга, — Ханаби пожала плечами. — Мы всё видим. — Чёрт, — выдохнул Тору, понимая, что попал в ловушку. — Ладно. Хорошо. Я согласен. Но потом ты поможешь мне с отчётами за прошлую неделю. — Идёт! — Ханаби просияла. — Команда 5, готовы? — Готовы! — хором ответили генины, хотя в голосе Моэги слышалась заметная нервозность. Тору вышел в центр площадки, сбросил верхнюю куртку, оставшись в лёгкой тренировочной рубашке. Генины заняли позиции напротив, явно пытаясь вспомнить всё, чему их учили в Академии. — Начинаем! — Ханаби взмахнула рукой и отступила к краю площадки. --- Первые секунды никто не двигался. Генины явно ждали команды или сигнала от своего неформального лидера. Конохамару, стоящий в центре, лихорадочно соображал, Моэги дрожала от напряжения, а Удон сосредоточенно щурился, что-то высчитывая в уме. Тору наблюдал за ними с лёгкой улыбкой. Бьякуган показывал их чакру — слабые, едва тлеющие огоньки по сравнению с его собственным резервом. Он мог бы закончить этот бой за три секунды, просто применив мягкий кулак и заблокировав их тенкецу. Но это было бы неинтересно и, главное, обидно для детей. — Ну? — подбодрил он. — Я не кусаюсь. Обещаю. — Атакуем! — крикнул Конохамару, бросаясь вперёд. Остальные последовали за ним. Моэги отстала, пытаясь создать печати для какой-то техники, Удон держался чуть сзади, явно готовясь к поддержке. Конохамару нёсся прямо на Тору с кулаками, на которых начала собираться чакра — жалкое подобие Расенгана, но попытка была заметна. Тору легко уклонился от первого удара, шагнув в сторону. Конохамару пролетел мимо, едва не врезавшись в дерево. Моэги тем временем закончила формировать печати и выдохнула струю пламени — слабую, неуверенную, больше похожую на фаер-шоу, чем на боевую технику. Тору даже не уклонялся — просто выпустил немного чакры из ладони, создавая щит, который рассеял огонь. — Неплохо, — похвалил он. — Но старайся концентрировать чакру сильнее. И держи дистанцию. — Спасибо за совет, — буркнула Моэги, краснея от смущения. Удон наконец решился — он швырнул в Тору несколько кунаев, целя в ноги и корпус. Примитивно, предсказуемо, но для генина — приемлемо. Тору перехватил два куная на лету, третьего просто не было — Удон промахнулся, и оружие ушло в дерево. — Целься не в меня, а в то место, где я буду через секунду, — посоветовал Тору, крутя перехваченные кунаи в пальцах. — И не трать оружие зря. У тебя ограниченный запас. Удон кивнул, что-то записывая в воображаемом блокноте. Конохамару тем временем перегруппировался и атаковал снова, на этот раз используя технику Теневого клонирования. Площадка заполнилась дюжиной его копий, которые бросились на Тору со всех сторон. — Вот это уже интереснее, — признал Тору, уклоняясь от первых ударов. — Но клоны слишком прозрачны. Опытный шиноби сразу увидит, где настоящий. Он легко прошёл сквозь строй клонов, касаясь каждого пальцем. Клоны исчезали с лёгким хлопком, и через несколько секунд настоящий Конохамару остался один, стоя с открытым ртом. — Как ты... — начал он. — Бьякуган, — напомнил Тору. — Я вижу твою чакру. Клоны — всего лишь её копии, более слабые и нестабильные. Для меня они как фонарики в темноте. — Круто, — выдохнул Конохамару. — А можно нам тоже так научиться? — Если родитесь в клане Хьюга — да, — усмехнулся Тору. — А пока используйте то, что есть. Командная работа, например. Моэги и Удон переглянулись и, кажется, поняли намёк. Девочка создала несколько печатей и выдохнула уже не огонь, а дым — густую пелену, которая начала заполнять площадку. Удон тем временем достал свиток и развернул его, явно готовя какую-то технику призыва. Конохамару кивнул им и снова создал клонов, но теперь не десяток, а всего трёх. Они рассредоточились по площадке, прячась в дыму. Тору улыбнулся. Вот теперь это было похоже на настоящий бой. Дым скрывал видимость, но не для Бьякугана. Тору видел каждую фигуру, каждое движение чакры. Он видел, как Удон заканчивает печати для призыва, как Моэги готовится к новой атаке, как Конохамару и его клоны крадутся с трёх сторон. Он мог бы закончить это одним движением. Но вместо этого решил поиграть. Удон первым завершил подготовку — из свитка вырвалось облако дыма, и на площадке появился огромный... комок слизи? Тору моргнул, рассматривая создание — это была гигантская улитка, медленно ползущая к нему и оставляющая за собой липкий след. — Техника призыва: Слизняк-гигант! — гордо объявил Удон, хотя голос его слегка дрожал. Тору с трудом сдержал смех. Улитка была... милой. И совершенно неопасной. Она ползла со скоростью черепахи, и единственное, чем могла навредить — залить всё вокруг слизью. — Оригинально, — сказал Тору, уворачиваясь от липкой дорожки. — Но медленно. — Это отвлекающий манёвр! — крикнула Моэги, выскакивая из дыма с сюрикеном в руке. Она метнула оружие — Тору перехватил его, даже не глядя. Но в этот момент из дыма вынырнул Конохамару с клонами, атакуя со всех сторон. Удары посыпались градом — слабые, детские, но если бы Тору был обычным генином, они могли бы достичь цели. Он блокировал, уклонялся, парировал. Движения были лёгкими, почти танцевальными. Он чувствовал себя наставником, который показывает ученикам, как надо, а они пытаются повторить. — Хорошая координация, — похвалил он, отбрасывая одного клона. — Но вы забываете про защиту. Удон, твоя улитка сейчас сожрёт Моэги. Все обернулись. Гигантский слизняк действительно подполз к Моэги и, видимо, решил, что её розовое платье — это еда. Девочка взвизгнула и отскочила, но наступила в липкую дорожку и поскользнулась. — Удон, убери это! — закричала она, падая. — Я не могу! — запаниковал Удон. — Техника призыва действует пять минут! — Пять минут?! Конохамару расхохотался, забыв про бой. Его клоны развеялись от смеха. Тору покачал головой и одним движением подхватил Моэги, не давая ей шлёпнуться в слизь. Поставил девочку на ноги, отряхнул. — Техника призыва требует контроля, — сказал он Удону. — Если не можешь управлять призванным существом, не призывай его. Иначе оно навредит твоим же союзникам. — Понял, — Удон понуро кивнул, глядя, как улитка лениво ползёт обратно в свиток, когда действие техники закончилось. — Ну что, сдаётесь? — спросил Тору, оглядывая растрёпанную троицу. — Ни за что! — Конохамару вскочил, вытирая слёзы смеха. — У нас есть секретное оружие! — Секретное? — Тору поднял бровь. Моэги и Удон переглянулись с Конохамару, и на их лицах появились одинаковые хитрые улыбки. — Точно, — кивнула Моэги. — Самое секретное. — Ханаби-сан сказала, что можно использовать любые техники, — добавил Удон, поправляя очки. — Любые. Тору насторожился. Бьякуган не показывал ничего необычного — чакра генинов оставалась на прежнем уровне, никаких скрытых печатей или приготовлений. Но их уверенность настораживала. — И что же это за техника? — осторожно спросил он. — Смотри! — Конохамару сложил печати — знакомую комбинацию, которую Тору видел много раз, но никогда не придавал значения. — Техника Соблазнения! — выкрикнул мальчик. Облако дыма окутало его, и когда оно рассеялось, Тору чуть не поперхнулся воздухом. Перед ним стояла обнажённая девушка — или, точнее, Конохамару в образе обнажённой девушки. Соблазнительная поза, игривый взгляд, длинные волосы... Тору замер. Его мозг, обученный анализировать угрозы, просчитывать тактику и мгновенно реагировать на опасность, столкнулся с чем-то, к чему не был готов совершенно. Это была не угроза. Это было... смущение. — Что за... — начал он, но Моэги уже сложила печати следом. — Я тоже! Техника Соблазнения! Ещё одно облако дыма, и теперь перед Тору стояли две обнажённые девушки. Моэги в своём образе была... пухленькой? Тору не был уверен, он старательно смотрел куда-то в сторону, чувствуя, как краска заливает щёки. — И я! — крикнул Удон, и Тору мысленно застонал. Три обнажённые фигуры разного телосложения, разного возраста, но одинаково... смущающие. Они приняли соблазнительные позы, улыбались, строили глазки. — Ну как, Тору-сан? — промурлыкал Конохамару голосом, совершенно не подходящим двенадцатилетнему мальчику. — Нравится? — Это... — Тору попятился. — Это не... — А теперь — Техника Гарема! — хором крикнули генины. Мир взорвался дымом. Когда он рассеялся, Тору понял, что попал в ад. Сотни, буквально сотни обнажённых девушек заполнили тренировочную площадку. Они смеялись, танцевали, обнимались, строили глазки, тянули к нему руки. Клоны множились, заполняя каждое свободное пространство, и все они были... голыми. Тору застыл статуей. Его тренированный ум, способный просчитать сотни вариантов развития боя за секунду, отключился полностью. Перед ним было не оружие, не угроза, не противник. Перед ним было то, с чем он никогда не сталкивался за годы жизни в лесах, охоты на преступников и сражений с монстрами. Обилие женского внимания. Он не знал, что с этим делать. Совсем. — Э-э-э... — выдавил он, когда одна из "девушек" (клон Конохамару) обвила руками его шею. — Это... не надо... Другая (клон Моэги) прижалась сбоку. Третья (клон Удона) — сзади. Их становилось всё больше, они облепляли его, как муравьи — упавший лист. — Помогите, — прошептал Тору, но никто не слышал. Ханаби где-то на краю площадки каталась по земле от смеха, совершенно бесполезная. И в этот момент на площадке появилась Мацури. --- Она пришла проведать Тору. Просто зашла по пути, увидела знакомые деревья, услышала шум и решила посмотреть, чем он занимается вместо работы. То, что она увидела, заставило её замереть на месте. Её парень — её Тору — стоял в центре тренировочной площадки, окружённый сотнями обнажённых девушек. Они обнимали его, прижимались, гладили, а он... он стоял с совершенно потерянным выражением лица, не зная, куда деваться. Мацури моргнула. Картина не исчезла. Она моргнула снова. Девушки не исчезли. Тору не исчез. Его беспомощное выражение лица — не исчезло. — Тору, — произнесла она голосом, от которого, казалось, даже птицы в небе попадали на землю. — Что. Это. Такое? Тору повернул голову и встретился с ней взглядом. В его глазах читалась такая смесь паники, отчаяния и мольбы о спасении, что в другой ситуации Мацури, возможно, смягчилась бы. Но не сейчас. Не когда её парня обнимают сотни голых девиц. — Мацури, это не то, что ты думаешь, — начал он, но одна из "девушек" (клон Удона, если быть точным) в этот момент чмокнула его в щёку. — Ах, не то? — голос Мацури поднялся на октаву. — А что же это? Тренировка? Специальное задание? Новый метод релаксации?! — Это техника! — выкрикнул Тору, пытаясь высвободиться из объятий. — Они — генины! Это клоны! — Клоны?! — Мацури шагнула вперёд, и в её руке сверкнул кунай. — Ты хочешь сказать, что эти сотни голых девушек — просто клоны, и ты здесь ни при чём?! — Да! То есть нет! То есть... — Тору окончательно запутался. — Мацури, пожалуйста, успокойся! — Успокоиться?! — она расхохоталась — невесело, с металлическими нотками. — Я прихожу проведать своего парня, а он в обнимку с гаремом! И ты говоришь мне успокоиться?! Она не стала ждать ответа. Она просто бросилась вперёд, разбрасывая клонов, как кегли. Техника Соблазнения оказалась бесполезной против разгневанной девушки — клоны исчезали от одного её прикосновения, оставляя после себя лишь облачка дыма. — Мацури, подожди! — Тору наконец высвободился, но было поздно. Кулак Мацури встретился с его челюстью с такой силой, что Тору отлетел на несколько метров и врезался в дерево. — Это за то, что позволяешь себя лапать! — крикнула она, надвигаясь. Второй удар пришёлся в солнечное сплетение, выбивая воздух из лёгких. — Это за то, что не объяснил сразу! Третий — в плечо, когда он попытался увернуться. — Это за то, что вообще ввязался в такое! — Я не ввязывался! — простонал Тору, прикрывая голову руками. — Меня заставили! — Кто?! — Мацури замерла с занесённым кулаком. — Кто посмел заставить моего парня участвовать в оргии?! — Это была я, — раздался слабый голос с края площадки. Мацури обернулась. Ханаби стояла, вжав голову в плечи, и выглядела так, будто хотела провалиться сквозь землю. Рядом с ней, тоже с виноватыми лицами, стояли Конохамару, Моэги и Удон — уже в своём обычном облике. — Ханаби? — голос Мацури упал до опасного шёпота. — Ты? — Это была шутка, — быстро заговорила Ханаби, пятясь. — Честно! Я хотела, чтобы Тору-нии отдохнул от работы! Подумала, что лёгкий бой с генинами его развлечёт! А Конохамару предложил использовать Технику Соблазнения, потому что она всегда работает на взрослых! — И ты согласилась? — Мацури шагнула к ней. — Я не думала, что ты придёшь! — Ханаби спряталась за спину Конохамару, который сам дрожал как осиновый лист. — Это должен был быть просто смешной момент! Тору-нии должен был растеряться, мы бы посмеялись, и всё! — Посмеялись, — повторила Мацури ледяным тоном. — Вы хотели посмеяться над моим парнем, который стоял в окружении сотен голых девок? — Они были клонами! — пискнула Моэги. — Мне плевать! — рявкнула Мацури. — Я застала своего парня в самом компрометирующем положении, какое только можно представить! А вы говорите — шутка! Она перевела дыхание, пытаясь успокоиться. Ханаби и генины жались друг к другу, как испуганные котята. Тору медленно поднимался с земли, потирая ушибленные места. — Ладно, — наконец сказала Мацури, и в её голосе зазвенела сталь. — Рассказывайте всё. С самого начала. И если я пойму, что это действительно была безобидная шутка, возможно, я не убью вас прямо сейчас. --- Они сидели в кругу на траве — Тору, Мацури, Ханаби и трое генинов. Тору держался за челюсть и периодически касался ушибов, проверяя, не сломал ли чего Мацури своим гневом. К счастью, обошлось — девушка была сильна, но не настолько, чтобы пробить его защиту. Ханаби рассказывала, старательно подбирая слова и то и дело бросая опасливые взгляды на Мацури. — Понимаешь, Тору-нии последние недели работал как проклятый, — говорила она. — Приходил затемно, уходил затемно, даже не ел нормально. Мацури-сан говорила, что он на кофе и печеньях сидит. А я подумала... ну, ему же нужен отдых, верно? Но он никогда не отдыхает по-нормальному. Его не затащишь в онсэн, не уговоришь пойти в кафе, даже просто погулять — и то проблема. — Это правда, — тихо подтвердила Мацури, немного смягчаясь. — Я уже месяц пытаюсь вытащить его куда-нибудь, кроме стола с бумагами. — Вот! — обрадовалась Ханаби. — Поэтому я решила устроить что-то необычное. Тренировка — это то, что он любит. Но лёгкая тренировка, почти игра. Чтобы и пользу принесла, и расслабила. — И ты выбрала для этого генинов? — Мацури кивнула на троицу, которая сидела тише воды ниже травы. — Они — команда моего друга, — вступил Конохамару, набравшись смелости. — Мы с Ханаби-сан часто тренируемся вместе. Она говорила, что у неё есть старший брат, который супер-крутой шиноби, и что однажды она нас познакомит. Ну, вот и познакомила. — Правда, мы не думали, что знакомство будет таким, — добавила Моэги, краснея. — А Техника Соблазнения? — прищурилась Мацури. — Чья идея? Все взгляды обратились к Конохамару. Мальчик поёжился, но признал: — Моя. Это семейная техника. Мой дедушка, Третий Хокаге, говорил, что она когда-то спасла ему жизнь. Ну, не буквально, но... В общем, это наша коронная техника. Я подумал, что раз Тору-сан такой серьёзный и крутой, она его точно прошибёт. — И прошибла, — усмехнулся Тору, массируя висок. — Я реально не знал, что делать. В моей жизни было много опасных ситуаций, но чтобы меня окружали сотни голых женщин... К такому меня не готовили. Мацури фыркнула, но в её глазах заплясали смешинки. — То есть, ты хочешь сказать, что мой парень — бывший ассасин, охотник на Акацуки, один из сильнейших бойцов клана Хьюга — был повержен техникой, которую придумал извращенец? — Эро-саннин, — поправил Конохамару. — Джирайя-сама придумал, а мой дедушка адаптировал. И это не извращение, а тактическая хитрость! — Тактическая хитрость, — повторила Мацури с иронией. — Окружить противника голыми клонами, чтобы он потерял способность соображать. — Это работает! — настаивал Конохамару. — Вы же видели! — Видела, — Мацури покосилась на Тору, который мучительно краснел. — И, кажется, поняла, почему он так растерялся. — Почему? — спросила Ханаби с искренним любопытством. Мацури вздохнула и посмотрела на Тору долгим взглядом. — Потому что он, при всей своей крутизне, на самом деле очень... неопытен в таких вещах. Он вырос в лесу, охотясь на монстров. У него не было обычного детства, подростковых глупостей, первых свиданий. Для него женщины — это либо угроза, либо... ну, я. — Либо ты, — эхом отозвался Тору, глядя на неё с благодарностью. Ханаби захлопала глазами, переваривая информацию. Потом на её лице появилось странное выражение — смесь понимания и лёгкого смущения. — То есть... Тору-нии... он никогда... ну... — Ханаби! — Тору предупреждающе поднял руку. — Не надо развивать эту тему. — Прости, — быстро сказала девочка, но в её глазах плясали чёртики. — Просто теперь понятно, почему ты так отреагировал. Ты реально не знал, что делать с таким количеством... внимания. — Ага, — буркнул Тору. — И если бы не Мацури с её кулаками, я бы, наверное, так и стоял там до вечера. Мацури хмыкнула, но в её взгляде появилась нежность. — Дурак, — сказала она тихо. — Надо было просто сказать, что это клоны и техника. Я бы поняла. — Ты не дала мне сказать, — напомнил Тору. — Ты сразу начала бить. — Потому что я увидела своего парня в обнимку с толпой голых баб! — возмутилась Мацури. — У любой нормальной девушки была бы такая реакция! — А у ненормальной? — Ненормальная сначала бы разобралась, а потом била. Но я — нормальная. Генины переглянулись, не зная, смеяться им или бояться. Ханаби сидела с задумчивым видом, явно анализируя произошедшее. — Значит, моя шутка провалилась, — подвела она итог. — Я хотела, чтобы Тору-нии отдохнул и повеселился, а в итоге он получил по лицу от своей девушки. — Не совсем провалилась, — неожиданно сказал Удон, который всё это время молчал. — Если посмотреть с математической точки зрения, цель была достигнута частично. Все уставились на него. — Что ты имеешь в виду? — спросила Моэги. — Ну, — Удон поправил очки, — Ханаби-сан хотела, чтобы Тору-сан отвлёкся от работы и расслабился. Он отвлёкся. Очень сильно отвлёкся. Расслабился? Не уверен, но как минимум получил яркие эмоции. Это уже плюс. — Ты серьёзно сейчас? — Конохамару посмотрел на друга с недоверием. — Ты пытаешься математически обосновать успех провалившейся шутки? — Я просто анализирую, — пожал плечами Удон. — И да, с ним случился выброс адреналина, что полезно для организма после длительного сидения за бумагами. Тору расхохотался. Первый раз за всё это утро — искренне, от души. — Вы невероятные, — сказал он, вытирая слёзы. — Ребята, вы просто невероятные. Я пришёл сюда думать, что меня ждёт скучная тренировка с детьми, а в итоге получил такой спектакль, что никакой театр не нужен. — Мы не дети, — надулся Конохамару. — Мы почти генины! — Почти, — согласился Тору. — И вы отлично показали, что даже самая сильная техника может быть побеждена неожиданностью и креативом. Я серьёзно. Если бы вы использовали это в реальном бою против врага, который не привык к таким штукам, у вас были бы шансы. — Правда? — глаза Конохамару загорелись. — Правда. Но, — Тору поднял палец, — только если враг — мужчина. И только если он не готов к такому. Против женщины эта техника бесполезна, как вы только что видели. Мацури довольно кивнула. — Женщин голыми телами не удивишь, — сказала она. — Нас этим не проймёшь. — А чем проймёшь? — спросила Моэги с искренним интересом. Мацури задумалась. — Сложный вопрос. Наверное, честностью. И заботой. И когда парень помнит важные даты и дарит цветы без повода. — О, — Моэги покосилась на Тору. — А Тору-сан дарит? — Иногда, — смутился Тору. — Стараюсь. — Он старается, — подтвердила Мацури. — Хотя мог бы и чаще. Но я его не пилю, потому что знаю — у него работа. — Работа не волк, — философски заметил Удон. — В лес не убежит. А цветы завянут, если их не подарить вовремя. Все уставились на него с новым интересом. — Ты что, поэт? — спросила Ханаби. — Нет, просто математик. Всё в этом мире подчиняется числам и срокам. Даже цветы. — Гениально, — выдохнул Конохамару. — Удон, ты только что сказал самую умную вещь в своей жизни. — Я всегда говорю умные вещи, — обиделся тот. — Просто вы не слушаете. Настроение окончательно разрядилось. Напряжение, висевшее в воздухе с момента появления Мацури, рассеялось, уступив место лёгкости и смеху. — Ладно, — сказала Мацури, вставая и отряхивая одежду. — Я, кажется, погорячилась. Извини, Тору. — Всё нормально, — он тоже поднялся и подошёл к ней. — Я понимаю. На твоём месте я бы тоже разозлился. — Правда? — Правда. Если бы я увидел тебя в окружении сотен голых парней... — он сделал паузу, представив эту картину. — Я бы, наверное, не только кулаками махал. Я бы вообще всех убил. — Мило, — Мацури улыбнулась и чмокнула его в щёку. — Ревнивый. — Ой, какие нежности, — скривился Конохамару, но в его голосе слышалась зависть. — Мои родители тоже так делают. Противно смотреть. — Подрастёшь — поймёшь, — усмехнулся Тору. — А пока наслаждайся свободой. — Кстати о свободе, — вмешалась Ханаби. — Я всё ещё считаю, что Тору-нии нужен отдых. Может, сходим все вместе куда-нибудь? В какое-нибудь кафе? Или на ярмарку? Говорят, в городе открылась новая лавка с данго. — Данго? — оживилась Моэги. — Я люблю данго! — И я, — поддержал Конохамару. — Особенно с соевым соусом. — С соевым соусом — это извращение, — фыркнул Удон. — Классическое данго должно быть с анко. — Спорный вопрос, — задумалась Мацури. — Лично я люблю с разными вкусами. А Тору? — Я... — Тору замялся. — Я никогда особо не пробовал данго. В лесу это редкость. Воцарилась тишина. Все смотрели на него с выражением, которое можно было описать только как "священные небеса, этот человек не ел данго". — Ты не ел данго? — переспросил Конохамару с ужасом в голосе. — Ни разу? — Ни разу. — Даже маленького кусочка? — Даже. — Это трагедия, — объявила Моэги с драматизмом, достойным театральной сцены. — Настоящая трагедия! — Согласен, — кивнул Удон. — С точки зрения культурного развития, отсутствие опыта потребления данго является серьёзным пробелом. — Вы все с ума сошли? — Тору оглядел их с недоумением. — Это же просто еда. — Просто еда? — Конохамару вскочил. — Данго — это не просто еда! Это символ! Это традиция! Это часть культуры Конохи! — И часть моего детства, — тихо добавила Мацури. — Когда я была маленькой, мама часто водила меня в лавку старого Ичиро. Мы сидели там, ели данго и смотрели на прохожих. Это мои самые тёплые воспоминания. Тору посмотрел на неё и вдруг понял, что должен это сделать. — Хорошо, — сказал он. — Идём в лавку с данго. Все вместе. Я угощаю. — Правда? — глаза Ханаби засияли. — Правда. Но только если вы обещаете больше не устраивать таких... сюрпризов. По крайней мере, без предупреждения. — Обещаем! — хором выкрикнули генины. — И если Конохамару пообещает не применять свою технику в общественных местах. Конохамару задумался, явно взвешивая удовольствие от данго против удовольствия от возможных шалостей. — Ладно, — сдался он. — Обещаю. Но только сегодня. — Договорились. --- Лавка старого Ичиро оказалась уютным заведением в старом районе Конохи — деревянное здание с резными ставнями, низкими столиками и ароматом, от которого у любого слюнки текли. Хозяин — пожилой мужчина с морщинистым лицом и добрыми глазами — встретил их широкой улыбкой. — О, какие гости! — воскликнул он, узнав Конохамару. — Внук Третьего Хокаге! Давно не заходил! — Здравствуйте, Ичиро-сан, — Конохамару поклонился с неожиданной для него серьёзностью. — Мы с друзьями пришли поесть данго. И вот этот человек, — он ткнул пальцем в Тору, — никогда в жизни не пробовал данго. Ичиро замер с полотенцем в руках. — Никогда? — переспросил он с таким выражением, будто Тору признался в страшном преступлении. — Никогда, — подтвердил Тору, чувствуя себя неловко под всеобщим взглядом. — Это... это надо срочно исправлять! — Ичиро засуетился, заметался по лавке. — Садитесь, садитесь! Я принесу всё самое лучшее! У меня есть классическое с анко, есть с соевым соусом, есть сезонное с сакурой, есть... — Ичиро-сан, — мягко остановила его Мацури. — Не надо всё сразу. Давайте для начала классический набор. А потом, если понравится, добавим. — Мудрая девушка, — одобрил Ичиро. — Сейчас всё будет! Они уселись за низкий столик у окна. Тору оказался зажат между Мацури и Ханаби, напротив него расположились генины. Солнце светило в окно, на улице слышались голоса прохожих, где-то лаяла собака. Обычный день. Обычная жизнь. То, чего у Тору никогда не было. — Тебе нравится? — спросила Мацури, заметив его задумчивый взгляд. — Да, — ответил он честно. — Очень. — Что именно? — Всё. — Он обвёл рукой лавку, друзей, солнечный свет. — Это. Вы. То, что мы просто сидим и ничего не делаем. Никого не убиваем, не выслеживаем, не спасаем. Просто... живём. Мацури сжала его руку под столом. — Так и должно быть, — сказала она тихо. — Иногда можно просто жить. Ичиро принёс поднос с данго — разноцветные шарики на палочках, политые разными соусами, посыпанные кунжутом и стружкой. Аромат стоял такой, что у Тору заурчало в животе. — Ого, — сказал он, разглядывая угощение. — Красиво. — Попробуй сначала это, — Мацури протянула ему палочку с розовыми шариками. — С сакурой. Оно самое нежное. Тору откусил кусочек и замер. Вкус... он никогда не пробовал ничего подобного. Сладкий, но не приторный, с лёгкой кислинкой и цветочным послевкусием. Шарики таяли во рту, оставляя приятное ощущение. — Ну как? — все смотрели на него с нетерпением. — Это... — Тору попытался подобрать слова. — Это как будто весна во рту. Ханаби фыркнула от смеха. — Весна во рту? Серьёзно? — А что? — Тору пожал плечами. — Я не поэт. Но вкусно. Очень вкусно. — Попробуй теперь с анко, — подсказал Удон, протягивая ему другую палочку. — Это классика. Тору попробовал. Анко — сладкая бобовая паста — оказалась гуще и насыщеннее, чем цветочный вкус. Тоже вкусно, но по-другому. — Мне нравится, — сказал он. — Оба варианта хороши. — А с соевым соусом? — с надеждой спросил Конохамару. — Это самый лучший! — Давай, — кивнул Тору. С соевым соусом оказалось... интересно. Солёно-сладкое сочетание, необычное, но приятное. Тору почувствовал, что его вкусовые рецепторы работают в каком-то новом режиме. — Неожиданно, — признал он. — Я думал, будет странно, а на самом деле вкусно. — Ага! — Конохамару торжествующе поднял палец. — Я же говорил! Все спорят, анко или сакура, а настоящие ценители знают — соевый соус рулит! — Не слушай его, — вмешалась Моэги. — У него просто вкус испорчен. С сакурой — вот что действительно хорошо. — Анко — классика, — добавил Удон. — Всё остальное — извращения. — Сам ты извращение! — возмутился Конохамару. — Я математик. Я объективен. — Математики не могут быть объективны в вопросах вкуса! — Могут. Всё поддаётся анализу. Пока они спорили, Тору украдкой кормил Мацури кусочками с разных палочек, и она улыбалась, жуя. — Милые, — прокомментировала Ханаби, наблюдая за ними. — Прямо как в романтических историях. — Мы не... — начал Тору, но Мацури перебила. — Мы просто счастливы, — сказала она. — Это запрещено? — Нет, что ты, — Ханаби улыбнулась. — Наоборот, приятно смотреть. Особенно когда знаешь, через что Тору-нии прошёл. — Через что? — заинтересовался Конохамару, забыв про спор. Тору помрачнел на мгновение, но взял себя в руки. — Через многое, — ответил он уклончиво. — Но это в прошлом. Сейчас — настоящее. И оно хорошее. — А расскажешь? — не унимался Конохамару. — Про охоту на Акацуки? Про Пейна? Про то, как ты с Наруто-нии сражался? — Конохамару, — осадила его Моэги. — Неудобно же. — Да ничего, — Тору покачал головой. — Расскажу как-нибудь. Но не сегодня. Сегодня — день отдыха. И данго. — Правильно, — поддержала Мацури. — Боевые истории оставим на другой раз. А сейчас давайте просто наслаждаться. Ичиро принёс ещё — зелёный чай, моти, какие-то пирожные. Стол ломился от угощений, а компания всё болтала и смеялась, не замечая времени. Тору смотрел на них и чувствовал, как в груди разливается тепло. Ханаби, которая стала ему почти младшей сестрой. Конохамару — шумный, нахальный, но добрый мальчишка. Моэги, краснеющая от каждого комплимента. Удон, рассуждающий о математике и вкусе данго с одинаковым энтузиазмом. И Мацури — его Мацури — сидящая рядом, тёплая, живая, настоящая. Он думал о том, какой была его жизнь всего несколько лет назад. Одиночество. Холод. Постоянная опасность. Ни минуты покоя, ни секунды доверия. А теперь... — О чём задумался? — спросила Мацури, заметив его отстранённый взгляд. — О том, как мне повезло, — ответил он честно. — Повезло? — Да. Встретить тебя. Найти семью. Друзей. — Он обвёл взглядом лавку. — Всё это. Мацури улыбнулась и поцеловала его в щёку. — Дурак, — сказала она ласково. — Это не везение. Это ты сам сделал. Ты выбрал быть здесь, с нами. Ты выбрал доверять. Ты выбрал жить. — Наверное, — согласился Тору. — Но без вас у меня бы не получилось. — Сентиментальный, — фыркнула Ханаби, но в её глазах блестели слёзы. — Совсем размяк от счастья. — Имею право, — усмехнулся Тору и запустил в неё шариком данго. Ханаби поймала его ртом, прожевала и показала язык. — Промазал! Данго в меня не попадает! — Это был тест на реакцию. Ты прошла. — Врёшь! — Немного. Они рассмеялись, и смех этот был лёгким, свободным, настоящим. --- Солнце клонилось к закату, когда компания наконец покинула лавку Ичиро. Животы были набиты до отказа, настроение — на высоте, а на прощание старик вручил каждому по пакетику с данго — "чтобы дома вспоминали". — Спасибо за день, — сказал Конохамару, когда они остановились на перекрёстке. — Было круто. Даже несмотря на то, что вы, взрослые, такие скучные. — Мы скучные? — притворно возмутилась Мацури. — Ну, целуетесь всё время. Это скучно. — Это романтично, — поправила Моэги. — Для тебя — романтично, для меня — скучно, — отрезал Конохамару. — Ладно, мы пойдём. Надо ещё отчёт по тренировке писать. — Отчёт? — удивился Тору. — Вам же задают отчёты? — Моэги задаёт, — вздохнул Удон. — Она у нас командир. — Потому что вы без меня ничего не запомните! — фыркнула девочка. — Ладно, пока! Спасибо за данго! — Пока! — помахала Ханаби. Генины убежали, оставив троицу на перекрёстке. Закатное солнце красило небо в оранжевые тона, по улицам спешили прохожие, где-то вдалеке слышался звон колокольчика — закрывалась какая-то лавка. — Хороший день, — сказала Ханаби, потягиваясь. — Хоть и начался ужасно. — Ты про то, как я чуть не убила Тору? — усмехнулась Мацури. — И про это тоже. Но я про свою шутку. Думала, будет весело, а вышло... ну, ты знаешь. — Вышло даже лучше, — неожиданно сказал Тору. — Потому что теперь я знаю, что техника соблазнения на меня действует. И что мне нужно учиться с этим бороться. — Бороться с техникой соблазнения? — Ханаби подняла бровь. — Серьёзно? — А что? Вдруг настоящий враг её применит? Я должен быть готов. — Тору-нии, настоящие враги так не делают. Это же детская техника. — Детская, а меня сразила наповал, — напомнил Тору. — Так что учиться надо. И не только мне. — Мне тоже? — удивилась Ханаби. — Тебе — в первую очередь. Ты девушка. Если враг применит на тебе технику соблазнения в мужском варианте... — Тору сделал паузу. — Ну, ты поняла. Ханаби представила и густо покраснела. — Фу! — выдохнула она. — Какая гадость! — Вот именно. Так что будь готова. — Я лучше убью врага до того, как он успеет сложить печати. — Тоже вариант, — кивнул Тору. — Но не всегда сработает. Они пошли дальше — в сторону поместья Хьюга. Ханаби впереди, чуть пританцовывая на ходу, Тору и Мацури — чуть сзади, держась за руки. — Знаешь, — тихо сказала Мацури, — я сегодня поняла одну вещь. — Какую? — Что я тебя очень сильно люблю. Настолько сильно, что даже когда вижу тебя в окружении сотен голых девушек, я сначала злюсь, а потом понимаю — ты же ни в чём не виноват. — Спасибо, — Тору сжал её руку. — Я тебя тоже очень сильно люблю. — Знаю, — она улыбнулась. — Ты это каждый день доказываешь. — Чем? — Тем, что просыпаешься рядом. Тем, что смотришь на меня так, будто я — всё, что тебе нужно. Тем, что терпишь мои выходки и мои кулаки. — Она хихикнула. — Кстати, больно было? — Очень, — признался Тору. — Но я заслужил. — Ничего ты не заслужил. Это я погорячилась. — Всё нормально. Я бы на твоём месте тоже погорячился. — Ревнивый, — она чмокнула его в щёку. — Мой ревнивый ассасин. — Ага, — усмехнулся Тору. — Страшный и ужасный, которого победили двенадцатилетние дети с помощью техники соблазнения. — Тринадцатилетние, — поправила Ханаби, оборачиваясь. — И вообще, мы не победили. Мы просто... заставили тебя задуматься. — Заставили задуматься, — повторил Тору. — Хорошая формулировка. Они дошли до ворот поместья. Ханаби махнула рукой и убежала внутрь — видимо, докладывать отцу о сегодняшних событиях. Тору представил лицо Хиаши, когда он узнает, что его дочь устроила, и усмехнулся. — О чём думаешь? — спросила Мацури. — О том, что Хиаши-сама, наверное, поседеет, когда узнает. — Хьюги не седеют от стресса, — напомнила Мацури. — У них слишком сильная чакра. — Тогда, может, просто нахмурится сильнее обычного. — Тоже вариант. Они помолчали, глядя на закат. Вечерний ветер шевелил волосы, приносил запахи цветов из сада. — Тору, — вдруг сказала Мацури. — М? — Ты счастлив? Он посмотрел на неё — серьёзно, долго, вглядываясь в глаза. — Да, — ответил он. — Очень. — И я, — она улыбнулась. — Спасибо тебе за это. — Тебе спасибо. Они поцеловались — долго, нежно, забыв про всё на свете. А когда оторвались друг от друга, над поместьем уже зажигались первые звёзды. — Пойдём домой, — сказала Мацури. — Пойдём. И они пошли — в дом, где их ждал уют, тепло и покой. В дом, который стал для Тору настоящим домом впервые в жизни. --- Ночью Тору не спал. Он лежал на футоне, слушая дыхание спящей рядом Мацури, и думал. Думал о сегодняшнем дне. О смешной, нелепой ситуации, которая могла обернуться катастрофой, а обернулась просто ещё одним воспоминанием. О генинах, которые, несмотря на свою неопытность, сумели его удивить. О Ханаби, которая, оказывается, так переживала за него, что решилась на такой безумный шаг. О том, как изменилась его жизнь. Он помнил себя в девять лет — замкнутого, озлобленного, готового убить любого, кто подойдёт слишком близко. Помнил холод леса, голод, постоянную опасность. Помнил первую кровь, первую смерть, первое осознание того, что обратного пути нет. А теперь... Теперь он здесь. В тёплом доме, с любящей девушкой, с друзьями, с семьёй, которая приняла его как родного. Он больше не убивает — если только не приходится защищать. Он учит, помогает, строит. Он живёт. — Ты опять не спишь, — сонный голос Мацури вырвал его из размышлений. — Извини, разбудил. — Не разбудил. Я чувствую, когда ты не спишь. — Она повернулась к нему, прижимаясь теплее. — О чём думаешь? — О жизни. — Философ. Конкретнее. — О том, как мне повезло. — Это ты уже говорил сегодня. — Значит, стоит повторить. Мацури улыбнулась в темноте. — Знаешь, что я думаю? — Что? — Что везение здесь ни при чём. Ты сам всё это заслужил. Ты выбрал быть хорошим человеком, хотя мог бы озлобиться на весь мир. Ты выбрал доверять, хотя тебя предавали. Ты выбрал любить, хотя легче было закрыться. — Ты делаешь из меня святого, — усмехнулся Тору. — Нет. Я просто говорю правду. Ты не святой, ты обычный человек. Который прошёл через ад и остался человеком. Это дорогого стоит. Тору помолчал, переваривая её слова. — Спасибо, — наконец сказал он. — За что? — За то, что веришь в меня. Даже когда я сам в себя не верю. — Это моя работа, — она поцеловала его в плечо. — Я же твоя девушка. — Самая лучшая девушка. — Знаю. Они засмеялись — тихо, чтобы никого не разбудить. А потом Мацури снова уснула, уткнувшись носом ему в шею. Тору ещё долго лежал, глядя в потолок и слушая её дыхание. За окном светили звёзды, в саду стрекотали цикады, где-то далеко лаяла собака. Мир был прекрасен. И Тору впервые за долгие годы чувствовал себя его частью. --- Следующее утро началось снова с вторжения. Но на этот раз Ханаби хотя бы постучала. — Тору-нии! Мацури-сан! Просыпайтесь! Там это... ну... там гость! Тору открыл глаза и увидел, что Мацури уже сидит на футоне, пытаясь привести волосы в порядок. — Кто? — спросил он, натягивая одежду. — Наруто-нии! — донёсся голос из-за двери. — Он говорит, что хочет с тобой потренироваться! И попробовать то данго, про которое все говорят! Тору и Мацури переглянулись. — Похоже, отдых закончился, — вздохнула она. — Похоже на то, — согласился Тору, но в его голосе не было сожаления. — Но ничего. Новый день — новые приключения. Он открыл дверь и вышел в коридор, где его ждала сияющая Ханаби и слышался нетерпеливый голос Наруто из гостиной. — Тору-сан! Просыпайся давай! Я пришёл за данго и за спаррингом! Тору улыбнулся и пошёл навстречу новому дню. Жизнь продолжалась. И она была прекрасна.