18. Падение Призрака

Решение Цунаде было оглашено на внеочередном совете, который больше походил на военный трибунал, чем на дружеское собрание. Карта Страны Молний была разложена прямо поверх послеобеденных остатков лапши, которую Наруто всё ещё пытался доедать, неловко орудуя палочками. — Нет, Цунаде-баа-чан, ты серьёзно? — Наруто чуть не поперхнулся. — Спрятать меня на каком-то острове? Да я в полном порядке! Я режим Отшельника освоил! Я... — Ты — джинчуурики, за которым охотится Акацуки, — резко оборвала его Цунаде. Её кулак с грохотом опустился на стол, заставив подпрыгнуть чашки. — После смерти Пейна они не успокоятся. Тоби, или кто он там, ищет способ собрать всех хвостатых. И ты, и Киллер Би — их главные цели. В комнате повисла тишина. Шикамару, сидевший в углу с неизменной травинкой в зубах, согласно кивнул. — Логично. Спрятать оба оставшихся биджу в одном месте, под охраной. Пока они не знают, где Би, у нас есть фора. — Вот именно, — Цунаде перевела взгляд на Гая, который стоял по стойке смирно, излучая такой энтузиазм, что, казалось, готов был пробежать до Страны Молний бегом, делая сальто на каждом километре. — Гай, ты отвечаешь за их безопасность. Ты — лучший по части скорости и непредсказуемости. — Да! — воскликнул Гай, и его зубы сверкнули так, что на мгновение затмили солнце. — Я принимаю это задание с величайшей радостью! Это будет замечательное путешествие, полное юношеского пыла и испытаний! Мы с Наруто будем бежать по воде, делая тысячу отжиманий на привалах! Наруто закатил глаза, но по губам скользнула тёплая улыбка. С Гай-сенсеем хотя бы не соскучишься. — Ямато, — Цунаде обратилась к молчаливому капитану, который уже мысленно готовился к бессонным ночам, подавляя чакру Девятихвостого, — ты идешь с ними. Если Наруто потеряет контроль, ты единственный, кто сможет его удержать. Ну, кроме Гая, но я не хочу, чтобы вы взорвали пол-острова. Ямато коротко поклонился, скрестив руки на груди. Его лицо, как всегда, не выражало эмоций, но внутри он уже вздыхал. Наруто в компании Гая — это был гремучий коктейль, требующий постоянного присмотра. — И последний, — Цунаде посмотрела на Тору, который стоял, прислонившись к стене, и рассеянно крутил на запястье электронные часы с подсветкой — единственную память о мире, которого больше не существовало. — Ты пойдёшь с ними. Тору поднял бровь. Он ожидал чего угодно, но не этого. — Простите, Цунаде-сама, — его голос звучал ровно, без тени эмоций, — но я, вероятно, буду там лишним. Гай-сенсей справится с охраной, Ямато-тайчо с подавлением, а Наруто — с обучением. Моё место здесь, с бумагами и отчётами. Я принесу больше пользы, анализируя передвижения Акацуки. — Ты принесёшь больше пользы, если проветришься, — отрезала Цунаде, и в её голосе зазвенели стальные нотки, не терпящие возражений. — Ты неделями не выходишь из своего кабинета. Мацури жалуется, что видит тебя только спящим. Ты пашешь как проклятый, и от этого тупеешь. А мне нужны острые умы. — Я не... — Тору. — Цунаде подалась вперёд, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на материнскую заботу, которую она так тщательно скрывала за маской грубости. — Съездишь, воздухом подышишь, на море посмотришь. Би — личность специфическая, но, думаю, вы поладите. Это не просьба. Это приказ. Тору замолчал. Он прекрасно понимал, что спорить с Пятой Хокаге, когда она приняла такое решение, — бесполезно. Но внутри что-то противно заныло. То самое чувство, которое не обманывало его никогда. Предчувствие беды. — Хорошо, — коротко ответил он, поправляя капюшон своей неизменной тёмно-синей толстовки. — Когда выступаем? — Завтра на рассвете, — кивнула Цунаде. — Свободны. Когда они вышли из кабинета, Наруто хлопнул Тору по плечу так, что тот чуть не споткнулся. — Эй, чего скис? Будет весело! Представь: я, ты, Гай-сенсей и Ямато-тайчо — идеальная команда для приключений! — Идеальная команда для катастрофы, — буркнул Тору, но уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. — Ладно, пойду собираться. И предупрежу Мацури. Мацури встретила новость с восторгом, который быстро сменился тревогой. — Остров Черепахи? Это же так далеко! — она вцепилась в его руку, словно боялась, что он исчезнет прямо сейчас. — А надолго? — Не знаю, — честно ответил Тору, гладя её по голове. — Пока Наруто не научится контролировать лиса. — А если там опасно? А если Акацуки нападут? — Там будут Гай-сенсей, Ямато и Киллер Би. Это, наверное, одна из самых охраняемых точек в мире, — он улыбнулся, пытаясь её успокоить, хотя сам чувствовал тот же страх. — Я вернусь. Обещаю. Мацури посмотрела на него долгим взглядом. Она знала, что он не любит давать обещания, которые не может сдержать. И это "обещаю" значило для неё больше, чем любые клятвы. — Тогда иди, — она приподнялась на цыпочки и поцеловала его. — И возвращайся быстрее. Я буду скучать. Утром, когда Коноха только просыпалась, окутанная лёгким туманом, четверо путников покинули ворота деревни. Наруто, полный энергии, бежал впереди, периодически оборачиваясь и подгоняя остальных. Гай, улыбаясь во все тридцать два зуба, бежал рядом с ним, комментируя каждый придорожный куст с точки зрения его полезности для тренировок. Ямато, как тень, скользил следом, мысленно составляя план подавления чакры на ближайшие недели. Тору замыкал шествие. Его шаги были бесшумны, взгляд скользил по верхушкам деревьев, выискивая угрозу. Под толстовкой, на левом запястье, в специальном креплении был спрятан выдвижной клинок — подарок кузнецов Конохи, который активировался лёгким движением кисти. На поясе, скрытый плащом, висел вакидзаси — короткий меч, идеальный для боя на ближней дистанции. А правая рука была облачена в перчатку с металлическими когтями, которые он снял и убрал в сумку, чтобы не привлекать внимания. Часы на левой руке тикали, отсчитывая секунды пути. — Ты всегда такой хмурый? — неожиданно спросил Ямато, поравнявшись с ним. Тору покосился на него. — Всегда. — Я слышал о тебе, — продолжил Ямато. — Тот самый "Белый призрак". Выживший в резне. Говорят, ты убил больше десятка шиноби Акацуки за эти годы. — Слухи преувеличены, — сухо ответил Тору. — Сомневаюсь, — Ямато покачал головой. — Просто... будь осторожен. У меня тоже есть опыт с экспериментами. И с потерей контроля над собой. Если что-то пойдёт не так, я знаю, что это такое. Тору внимательно посмотрел на него. В голосе Ямато звучала неподдельная боль, та, что прячется глубоко внутри и не проходит годами. — Спасибо, — коротко ответил он. — Буду иметь в виду. --- Путь до Страны Молний занял несколько дней. Они пересекали границы, предъявляя документы с печатью Хокаге, ночевали в небольших гостиницах, где Гай заставлял всех делать зарядку на рассвете. Тору, привыкший к одиночеству, постепенно втягивался в эту странную динамику. Наруто своей неуёмной энергией заражал даже его, заставляя улыбаться его дурацким шуткам. Гай был настолько искренен в своей "юношеской страсти", что это переставало раздражать и начинало даже вдохновлять. А Ямато оказался молчаливым, но надёжным собеседником, с которым можно было просто сидеть у костра и смотреть на звёзды, не чувствуя необходимости поддерживать разговор. Остров Черепахи встретил их тропическим зноем и запахом соли. Огромная черепаха, на спине которой и располагался остров, медленно дрейфовала в океане, создавая иллюзию твёрдой земли. Пальмы шелестели на ветру, белый песок слепил глаза, а крики чаек смешивались с шумом прибоя. — Ничего себе! — выдохнул Наруто, оглядываясь по сторонам. — Это же настоящий рай! — Идеальное место для тренировок! — Гай уже скинул сандалии и бежал к воде. — Ёши! Наруто, давай наперегонки до того камня! — Ага, сейчас! — Наруто рванул за ним. Ямато облегчённо вздохнул. — Хоть здесь они не смогут ничего разрушить. Надеюсь. Тору молча осматривался. Его чувство опасности, притупившееся было в дороге, снова начало пульсировать где-то на периферии сознания. Здесь было слишком тихо. Слишком спокойно. — Эй, вы, придурки! — раздался громоподобный рёв из глубины острова. — Хватит скакать по пляжу, как блохи! Я тут, понимаешь, репу чешу, а они шумят! Из-за пальм вышел огромный темнокожий мужчина с неестественно мускулистым телом. На плече у него лежали семь мечей, а на поясе болтался восьмой. Тёмные очки скрывали глаза, а на голове красовалась бандана. Это был Киллер Би — легендарный джинчуурики Восьмихвостого, при виде которого даже Гай на мгновение замер. — Йо! — воскликнул Би, останавливаясь перед ними и складывая руки на груди. — Гости из Конохи, я слышал, вы здесь, значит, слух правдивый, не врут, не таят. Восьмихвостый во мне сидит, Девятихвостый в рыжем, значит, вместе нам быть, хоть весь мир против — выстоим, не сгинем! Он отбил ритм ногой и ткнул пальцем в Наруто. — Ты, мелкий, готов учиться? Би не будет с тобой нянчиться. Либо ты в форме, либо я тебя быстро вышвырну в море кормить акул! Наруто, опешивший от такой встречи, быстро пришёл в себя. — Эй, я не мелкий! И я готов! Наруто Узумаки не привыкать к крутым учителям! — Ха! — Би довольно хмыкнул. — Ну смотри, парень. Би — лучший рэпер в мире, и лучший учитель для таких, как ты. Мы с Восьмихвостым научим тебя, как найти общий язык со зверем внутри. А вы, — он повернулся к Гаю, Ямато и Тору, — располагайтесь. Тренировки будут жёсткими, так что отдыхайте, пока есть время. Он развернулся и, напевая что-то себе под нос, направился обратно в джунгли, ловко жонглируя мечами. — Интересный персонаж, — заметил Ямато. — Он легенда, — с уважением произнёс Гай. — Я слышал о его боях. Настоящий воин! Тору промолчал. Он смотрел вслед удаляющемуся Би, и чувство тревоги в груди становилось всё сильнее. --- Первые дни на острове прошли спокойно. Наруто с утра до вечера тренировался с Би, падая без сил, но вставая снова и снова. Гай занимался своими упражнениями, бегая по пляжу и отжимаясь на пальцах. Ямато сидел в тени, контролируя чакру Наруто и подавляя всплески Девятихвостого, когда тот пытался вырваться наружу. Тору исследовал остров, находя укромные места, где можно было посидеть в тишине и привести мысли в порядок. По вечерам они собирались у костра. Би читал рэп, Наруто подпевал (крайне фальшиво), Гай аплодировал, а Ямато и Тору обменивались понимающими взглядами. Это было похоже на странный, но уютный лагерь, где даже постоянная угроза войны казалась далёкой и нереальной. Но на пятый день Тору проснулся среди ночи от резкого холода, пробежавшего по позвоночнику. Он сел на своём спальном мешке, прислушиваясь. Тишина. Слишком тихая. Даже насекомые не стрекотали. — Твою мать, — прошептал он, вскакивая и натягивая толстовку. Часы показывали три ночи. Чакра пульсировала, предупреждая об опасности. Он разбудил Ямато. — Что-то не так, — тихо сказал Тору. — Чувствуешь? Ямато закрыл глаза, концентрируясь на чакре вокруг. — Ничего необычного... — начал он, но вдруг его глаза распахнулись. — Подожди. Есть слабые сигнатуры. Много. Очень много. Они под землёй! В тот же миг земля под ними вздрогнула. Из песка, из-под корней деревьев, из скал начали появляться бледно-зелёные фигуры. Белые Зецу. Десятки. Сотни. Они выползали, как муравьи из потревоженного муравейника, окружая лагерь. — Тревога! — заорал Гай, вылетая из своей палатки и в долю секунды оказываясь в боевой стойке. — Наруто, не высовывайся! Би, прикрой его! Киллер Би уже стоял рядом с Наруто, его восемь мечей вращались вокруг него, создавая стальной вихрь. — Йо, ребята, вечеринка началась без нас? — усмехнулся он, но в его голосе слышалась сталь. Тору активировал клинок на запястье, выхватил вакидзаси и надел когтистую перчатку на правую руку. Сердце колотилось, но разум был холоден как лёд. Он ждал этого. Знал, что это случится. — Ямато! — крикнул Гай. — Оставайся с Наруто! Тору, за мной! Прорвёмся к ним и выведем в безопасное место! Они бросились в бой. Гай, как ураган, сметал Зецу десятками, его удары были точны и смертоносны. Тору двигался рядом, его клинки мелькали в свете луны, оставляя за собой разрубленные тела. Когти рвали плоть, вакидзаси находил бреши в обороне, а скрытый клинок на запястье выстреливал в самые неожиданные моменты, пронзая врагов, подбиравшихся слишком близко. — Да! — кричал Гай. — Держим строй! Мы пробьёмся! Но Зецу не кончались. Их становилось всё больше. Они лезли из-под земли, словно трава после дождя. — Их слишком много! — крикнул Тору, отбиваясь сразу от троих. — Гай-сенсей, это ловушка! Они отвлекают нас! Гай понял его мгновенно. Он бросил взгляд на то место, где остались Наруто и Би, и увидел, что там тоже закипает бой. Несколько Зецу прорвались к ним, и Би, прикрывая Наруто, отбивался от них, не давая подойти. — Возвращаемся! — скомандовал Гай, и они рванули назад. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как из-под земли прямо перед ними выросла стена из корней, преграждая путь. Ямато? Нет, это была другая техника. Более грубая, более злая. — ЧТО ЗА? — начал Гай, но в этот момент Тору почувствовал удар. Что-то обрушилось на него сзади, в спину, с такой силой, что он пролетел несколько метров, врезался в дерево и потерял сознание. Последнее, что он увидел — как Гай разворачивается к нему, а на лицо Гая падает тень от фигуры, появившейся из ниоткуда. --- Тору пришёл в себя от пульсирующей боли в затылке и странного ощущения пустоты внутри. Он попытался пошевелиться и понял, что лежит на чём-то холодном и твёрдом. Глаза открылись с трудом. Вокруг был полумрак. Каменные стены, тусклый свет, идущий откуда-то сверху, запах сырости и... крови. Его крови. Он приподнялся на локтях, и его вырвало желчью. В висках стучали молоты, тело ломило, а чакра... чакры почти не было. Она была на нуле, словно кто-то выпил её до последней капли. Но это невозможно. Он не использовал и десятой доли своих резервов. — Очнулся? — раздался насмешливый голос. — А я уж думал, ты сдохнешь по дороге. Пришлось бы тащить труп, а это так утомительно. Тору поднял голову. Перед ним, в кресле, сделанном из сплетённых корней, сидел бледный молодой человек в очках. Белые, как мел, волосы, змеиный разрез глаз и улыбка, от которой по коже бежали мурашки. — Кабуто Якуши, — прохрипел Тору. Голос сорвался, в горле пересохло. — О, ты меня знаешь? — Кабуто театрально приложил руку к груди. — Я польщён. Хотя, учитывая, что вся Коноха, наверное, говорит обо мне после смерти Саске-куна и этого инцидента с Орочимару-сама, неудивительно. — Где Гай? Где Наруто? — Тору попытался встать, но ноги подкосились, и он рухнул обратно. — Тише, тише, — Кабуто поднял палец. — Не трать силы. Они тебе понадобятся... ну, может быть. Хотя, глядя на тебя, вряд ли. Он щёлкнул пальцами, и свет в помещении стал ярче. Тору увидел, что они находятся в огромной пещере. Стены были покрыты странными пульсирующими наростами, похожими на гигантские коконы. В каждом из них угадывалась фигура человека. Белые Зецу. Сотни, тысячи коконов уходили в темноту, теряясь где-то в глубине скалы. — Впечатляет, правда? — Кабуто встал и подошёл к одному из коконов, любовно поглаживая его стенку. — Армия, способная залить любой берег волной бессмертных солдат. А знаешь, кто помог мне её создать? Тору промолчал, сверля его взглядом. — Ты, — Кабуто рассмеялся. — Вернее, твоя чакра. И, конечно, бесценный Ямато. Его ДНК Хаширамы Сенджу — просто подарок судьбы. А твоя чакра... ох, она особенная. Такая живучая, такая цепкая. Идеальная основа для ускоренного роста. Он указал на двух человек, стоявших по бокам от него, которых Тору в темноте не заметил сразу. И когда он разглядел их, его сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Девушка. Чёрные волосы, собранные в хвост, бледная кожа, форма Акацуки, и глаза... глаза, которые он помнил закрытыми навсегда. Глаза его младшей сестры. — Майя... — прошептал он, и это имя обожгло горло. — О, ты помнишь моё имя, братик? — девушка улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли тепла. Только холодная насмешка и презрение. — А я уж думала, ты забыл нас. Заменил на новую семью. На этих жалких Хьюга, на эту деревню, которая даже пальцем не пошевелила, чтобы нас спасти. — Майя, ты... ты мертва, — выдавил Тору. — Я видел, как Тоби... как он... — Как он перерезал мне горло? — она рассмеялась, и смех этот эхом разнёсся по пещере. — Да, было больно. Но Кабуто-сама вернул меня. Воскресил. Дал мне новую жизнь, новую силу. И теперь я отплачу тебе за то, что ты забыл меня. За то, что предал нашу семью. — Я не предавал! — крикнул Тору, пытаясь встать. — Я мстил! Я убивал их! Каждого, до кого мог дотянуться! — Недостаточно, — прошипела Майя, и в её руках сверкнули две катаны. — Ты должен был убить их всех. А вместо ты нянчишься с какими-то девчонками и бегаешь по поручениям Хокаге. Ты стал слабым, брат. Ты стал одним из них. — Майя, подожди... Она не ждала. Она ударила. Первый удар пришёлся в скулу, второй — в челюсть, третий — в живот. Тору даже не пытался защищаться. Он не мог поднять руку на неё. На ту, чью смерть он оплакивал девять лет. На ту, чьё тело он держал на руках, заливаясь слезами. — Ты жалок, — выдохнула Майя, останавливаясь. На её кулаках была его кровь. — Даже не сопротивляешься. Кабуто-сама, вы уверены, что это тот самый Белый призрак, о котором столько говорят? Он похож на размазню. — О, не сомневайся, милая, — раздался третий голос. И из тени выступил ещё один человек. Тору замер. На него смотрело его собственное лицо. Та же причёска, те же глаза, тот же разрез губ. Но взгляд... взгляд был чужим. Пустым, жестоким, с налётом безумного превосходства. — Привет, оригинал, — усмехнулся двойник. — Я — Шед. Твоя улучшенная версия. Кабуто-сама сделал меня из твоей крови и добавил немного... перчинки. — Он плотоядно облизнулся и положил руку на плечо Майе, скользя пальцами по её шее. — Правда, Майя-тян? Мы отлично проводим время. Майя не отстранилась. Наоборот, она прильнула к нему, бросив на Тору торжествующий взгляд. — Он лучше тебя, братик. Сильнее. Умнее. И он не предатель. Тору смотрел на это, и внутри него что-то ломалось. Мир, который он с таким трудом выстроил заново, рушился на глазах. Сестра, живая и невредимая, но ставшая чудовищем. Его копия, извращённая до неузнаваемости, лапающая её. И над всем этим — улыбающийся Кабуто, дирижирующий этим кошмаром. — Зачем? — выдавил Тору. — Зачем ты это делаешь? — Зачем? — Кабуто подошёл ближе, наклоняясь к нему. — Потому что это весело. Потому что Орочимару-сама научил меня, что нет ничего более увлекательного, чем играть в бога. Создавать жизнь, манипулировать судьбами. А ты, Тору, — идеальный эксперимент. Твоя боль, твой страх, твоя любовь к этой маленькой дряни — всё это такой мощный источник эмоций! Идеальное топливо для моих... исследований. Он выпрямился. — Кстати, о топливе. Ты наверное, заметил, что твоя чакра почти на нуле? Я использовал её, чтобы усилить вот этих ребят. — Он указал на коконы. — Сотни тысяч Белых Зецу, каждый из которых чуточку сильнее, чем должен быть. И всё благодаря тебе и бедняге Ямато, который сейчас, кстати, отдыхает в соседней камере. Я ещё не решил, что с ним делать. Может, выкачать досуха и выбросить. А может, оставить как запасной источник. Тору сжал кулаки. Злость начала закипать в груди, вытесняя боль и отчаяние. — И в качестве десерта... — Кабуто щёлкнул пальцами, и из темноты вышли новые фигуры. Тору узнал их. Шиноби. Мёртвые шиноби. Среди них был Асума Сарутоби — с сигаретой в зубах и печальной улыбкой. И ещё десяток других, чьи лица он видел в отчётах и на мемориальных досках. — Эдо Тенсей, — пояснил Кабуто. — Бессмертные солдаты с их собственными способностями. Идеальное дополнение к армии. Асума-сан, помашите рукой. Асума послушно поднял руку. В его глазах не было жизни, только пустота. — Ну а теперь, — Кабуто отошёл назад, — развлекитесь. Но не убивайте его окончательно. Он мне ещё нужен. Сломайте его. Выбейте из него эту дурацкую решимость. Пусть вспомнит, что такое настоящий страх. Из коконов начали вылезать Белые Зецу. Не обычные, а усиленные — более крупные, с горящими глазами и острыми, как бритва, когтями. Десяток тварей окружили Тору. — Убей их, братик, — усмехнулась Майя, обнимая Шеда. — Покажи, на что ты способен. Если сможешь. — Оригинал, ты меня разочаровываешь, — добавил Шед, целуя Майю в шею. — Такой жалкий. Я бы на твоём месте уже давно разорвал их в клочья. Тору поднялся. Ноги дрожали, в глазах двоилось, чакры почти не было. Но где-то в глубине души зажёгся крошечный огонёк. Огонёк ярости. Не на них. На себя. За то, что позволил им себя сломать. За то, что сдался без боя. Он выхватил вакидзаси. Левая рука, с выдвижным клинком, дрожала, но сжимала оружие крепко. Правую, в когтистой перчатке, он выставил вперёд. — Ну, давай, — прохрипел он. — Иди сюда, мразь. Зецу атаковали. Это был не бой. Это было избиение. Тору отбивался, как мог, но силы были неравны. Его удары были слишком медленными, слишком слабыми. Он уклонялся, но Зецу было слишком много. Когти рвали его одежду, оставляя кровавые полосы на теле. Кулаки врезались в рёбра, выбивая воздух из лёгких. Он упал, его подняли и снова бросили на землю. Один из Зецу, самый крупный, достал цепь с острым наконечником. Он раскрутил её и метнул. Тору попытался уклониться, но цепь обмотала его левую руку, а наконечник пробил предплечье насквозь, войдя в кость и выйдя с другой стороны. — АААА! — заорал Тору, когда боль пронзила всё тело. Кровь хлынула из раны, заливая руку, цепь, землю. Часть цепи так и осталась торчать в руке, обмотав её, как змея. — О, как красиво! — восхитилась Майя, аплодируя. — Смотри, братик, теперь у тебя есть стильный аксессуар! Шед довольно ухмылялся, наблюдая за мучениями оригинала. Тору упал на колени. Лицо было разбито в кровь, один глаз заплыл, губы рассечены. Толстовка висела клочьями, обнажая синяки и порезы. Рука с торчащей цепью бессильно висела вдоль тела. Он тяжело дышал, сплёвывая кровь на каменный пол. Но он смотрел на них. Смотрел с такой ненавистью, с такой яростью, что даже Кабуто на мгновение стало не по себе. — Удивительно, — пробормотал он. — В нём ещё есть искра. Зецу, добейте его. Сломайте хребет. Хочу посмотреть, погаснет ли этот огонь. Огромный Зецу подошёл к Тору, схватил его за шкирку, как котёнка, и поднял над головой. Тору даже не сопротивлялся — у него не осталось сил. — Прощай, братик, — крикнула Майя. — Передай привет маме и папе. — Жалкое зрелище, — бросил Шед. Зецу резко опустил Тору на своё поднятое колено. Страшный хруст — и тело Тору переломилось в пояснице. Боль была такой, что он даже не закричал. Он просто потерял сознание, чувствуя, как мир вокруг гаснет. — Выбросьте его в лес, — равнодушно сказал Кабуто, отворачиваясь. — Пусть подохнет. Он сделал своё дело. --- Гай расправился с последним Зецу и, тяжело дыша, огляделся. Бой был выигран. Би и Наруто отбились, уничтожив нападавших. Ямато... Ямато пропал. И Тору тоже. — Где они? — Гай бросился к тому месту, где они с Тору сражались вместе. Вокруг валялись тела Зецу, но Тору не было. — Гай-сенсей! — крикнул Наруто, подбегая. — Что случилось? Где Тору? — Не знаю, — голос Гая дрогнул впервые за много лет. — Мы были вместе, и вдруг... удар. Я не успел. Он обыскивал каждый метр, каждое дерево, и вдруг замер. Под кустом, в луже крови, лежало тело. Тело Тору. — НЕТ! — заорал Гай, бросаясь к нему. Тору был жив. Едва-едва. Его дыхание было прерывистым, пульс слабым. Но страшнее всего была рана. Цепь, торчащая из руки, и неестественный изгиб спины. — Позвоночник... — прошептал Гай, чувствуя, как сжимается сердце. — Они сломали ему позвоночник. Наруто подбежал и замер, побледнев как полотно. — Тору... Тору, очнись! — он тряс его за плечо, но тот не реагировал. — Наруто, отойди, — твёрдо сказал Гай. — Мы должны доставить его в Коноху. Немедленно. Би, прикройте здесь. — Йо, я с вами, — Би был серьёзен как никогда. — Такую рану нужно лечить быстро. Я помогу нести. Они наскоро перевязали раны Тору, стараясь не двигать его тело, и Гай, осторожно взяв его на плечи, как ребёнка, рванул в сторону Конохи с такой скоростью, что воздух засвистел в ушах. Наруто и Би бежали рядом, готовые прикрыть в случае опасности. Путь, занявший несколько дней, они преодолели за сутки. Гай не останавливался ни на секунду, его ноги горели, лёгкие разрывались, но он бежал. Он нёс своего ученика, своего друга, свою ношу, и не имел права упасть. --- Коноха встретила их сумерками. Гай ворвался в ворота с криком: — Медиков! Срочно! Тяжелораненый! Через минуту Тору уже был в операционной. Цунаде, которую подняли с постели, взглянула на него и побледнела. — Боги, — выдохнула она. — Кто это сделал? — Акацуки, — коротко ответил Гай. — Кабуто. Он... он воскресил мёртвых. Создал армию. И они... они сделали это с ним. — Вон из операционной! — рявкнула Цунаде, натягивая перчатки. — Я буду его оперировать. Шизуне, готовь анестезию! Быстро! Гай, Наруто и Би вышли в коридор. Наруто рухнул на скамейку, закрыв лицо руками. — Это я виноват, — прошептал он. — Если бы не я, если бы меня не надо было охранять, он бы не пошёл. Он не хотел. Я видел, он не хотел. А Цунаде-баа-чан заставила. И теперь... — Заткнись, — резко оборвал его Гай. — Виноваты те, кто это сделал. А мы... мы сделаем всё, чтобы он выжил. Ты понял? Наруто кивнул, но слёзы текли по его щекам. Через час по коридору эхом разнёсся крик. Это была Мацури. Ей сообщили, когда она уже собиралась ложиться спать. Юката прибежала запыхавшаяся, с ужасом в глазах. — Мацури! Там... там Тору! Его привезли! Он ранен! Мацури вылетела из комнаты как пуля. Она бежала по коридорам госпиталя, расталкивая людей, не видя ничего перед собой. И когда она увидела Гая и Наруто, сидящих у дверей операционной с каменными лицами, её сердце оборвалось. — Где он? — крикнула она. — Где Тору?! — Мацури, подожди, — Наруто вскочил, пытаясь её остановить. — Там операция, нельзя... — Пусти! — она оттолкнула его и влетела в двери. То, что она увидела, заставило её закричать. Тору лежал на столе, бледный как смерть, с трубками во всех отверстиях. Цепи уже не было, но на руке зияла страшная рана. А главное — его тело было зафиксировано в странном положении, чтобы не давить на сломанный позвоночник. — Тору! — закричала Мацури, бросаясь к нему. — Тору, очнись! Это я! Мацури! Пожалуйста! Цунаде рявкнула на санитаров, чтобы её увели, но Мацури вцепилась в край стола и не отпускала. — Я не уйду! — кричала она. — Он мой! Я люблю его! Я имею право быть здесь! — Уберите её! — приказала Цунаде. Мацури выволокли в коридор, где она сползла по стенке и зарыдала. Юката, прибежавшая следом, обняла её, пытаясь успокоить, но Мацури была невменяема. — Он не может умереть, — твердила она. — Он обещал вернуться. Он обещал! Через несколько часов, когда операция наконец закончилась, Цунаде вышла в коридор уставшая, с красными от бессонницы глазами. — Он жив, — сказала она. — Позвоночник сломан, но не полностью. Осколки не задели спинной мозг. Если повезёт, он сможет ходить. Но на восстановление уйдут месяцы, а то и годы. Рука... с рукой сложнее. Сухожилия порваны, кость раздроблена. Я сделала всё, что могла, но... может отказать. Мацури слушала, и каждое слово падало на неё, как удар молота. — Можно мне к нему? — прошептала она. — Он без сознания. И будет ещё долго. Иди домой, выспись. Завтра придёшь. — Я останусь здесь, — твёрдо сказала Мацури. Цунаде посмотрела на неё долгим взглядом и кивнула. — Как хочешь. Шизуне, проводи её в палату. И поставь кресло. Ночью, когда Мацури сидела у постели Тору, держа его за здоровую руку и тихо плача, в палату тихо вошёл человек. Это был Шикамару. Он молча постоял у двери, глядя на изуродованное тело своего друга, на девушку, которая не отходила от него, и в его глазах зажглась холодная, расчётливая ярость. Та, которую он прятал глубоко внутри и которая делала его самым опасным стратегом Конохи. — Мацури, — тихо позвал он. — Мне нужно знать всё, что случилось. Каждую деталь. Мы найдём их. И они заплатят. Мацури подняла на него заплаканные глаза и кивнула. Она расскажет. Всё расскажет. А потом, когда Тору поправится, они пойдут за ними. Вместе. За окном занимался рассвет. Новый день начинался над Конохой. День боли, надежды и обещания мести. Где-то в лесу, на острове Черепахи, Кабуто стоял над картой, разложенной на пне, и улыбался. Рядом с ним стояли Майя и Шед. Шед лениво обнимал Майю за талию, поглаживая её по спине. — Итак, — сказал Кабуто. — Армия готова. Пешки расставлены. Начинается вторая часть плана. — А что делать с тем, что осталось от оригинала? — спросил Шед. — Ничего. Он сломан. Даже если выживет, это будет калека, обуза для Конохи. Пусть живёт. Это будет лучшая месть — смотреть, как он мучается. Майя усмехнулась, но в её глазах мелькнула тень. Тень, которую она сама не замечала. Тень сомнения. — Ты о чём-то задумалась, милая? — прошептал Шед ей на ухо. — Нет, — отрезала она, отстраняясь. — Просто вспомнила кое-что. — Вспоминай, сколько хочешь. Главное, не забывай, кто ты теперь. Она промолчала. Где-то глубоко внутри неё, в той части души, которую Кабуто не смог воскресить вместе с телом, что-то шевельнулось. Что-то, похожее на любовь. Но она задавила это чувство, как только оно появилось. — Идём, — сказала она Шеду. — Надо готовиться к следующему этапу. Они ушли в темноту, оставив Кабуто одного. А Кабуто смотрел на карту и улыбался. Война только начиналась. --- В палате госпиталя Мацури, измученная, задремала, положив голову на край кровати. Во сне она вздрагивала и что-то бормотала. Юката, которая пришла сменить её на пару часов, тихонько гладила подругу по голове, глядя на бледное лицо Тору. — Ты сильный, — шептала она. — Ты выжил тогда, в лесу. Выживешь и сейчас. Ты должен. Ради неё. Тору не отвечал. Он был где-то далеко, в темноте, из которой не было выхода. Но где-то в этой темноте теплился огонёк. Огонёк, который не могли погасить ни боль, ни отчаяние, ни смерть. Огонёк, который звали Мацури. И он боролся. За неё. За жизнь. За надежду. За то, чтобы однажды открыть глаза и снова увидеть её улыбку.