Вернутся к фанфику
Часть 2
24 февраля 2026, 16:31 В полицейском участке было суетно. Фэй Ду приходил сюда не впервые и каждый раз наблюдал одну и ту же картину: взмыленные офицеры, шумные посетителей самого разного толка, дешевый кофе «три в одном», который непрерывно сыпался в картонные стаканчики, чтобы шестеренки этой хаотичной системы ни на минуту не останавливались.
Обычно он устраивался в глухом коридоре — подальше от толпы и шума, — чтобы дождаться офицеров Ло и Тао. Иногда они сразу подходили к Фэй Ду, иногда он мог ждать часами, потому что мужчины были в патруле или чем-то заняты.
Он приходил сюда через день и поначалу мозолил глаза всему участку в главном коридоре, где периодически на него натыкалось начальство или подходили сердобольные женщины-офицеры. Когда разговоры о том, что Фэй Ду должен ждать новостей дома и заниматься учебой, не сработали, офицер Тао Жань попросил дожидаться их с Ло Вэньчжоу в коридоре неподалеку от дежурки.
— Если будешь приходить — садись тут, хорошо? Здесь тише, ты сможешь спокойно почитать.
Сначала Фэй Ду посчитал, что этот мужчина мил с ним, потому что он ребенок, но вскоре понял, что офицер Тао по характеру был добросердечен и мягок со всеми. И Фэй Ду даже пожалел: ну, почему не Тао Жань его родственная душа? Как проще было бы найти общий язык с ним! У мужчины была милая улыбка и ласковые руки, он не стеснялся обнять Фэй Ду за плечи, потрепать по волосам или похлопать по руке в знак поддержки. Даже игровую приставку как-то подарил, так что, если Фэй Ду надоедало заниматься, он резался в новую игрушку. Тао Жань никогда не повышал голос и не бывал груб, с ним было легко и комфортно.
Но Фэй Ду не повезло…
Он раздраженно выдохнул через нос и посмотрел на Ло Вэньчжоу, который третий час что-то обсуждал с коллегами и тыкал в компьютер. Он видел, что Фэй Ду сидит в коридоре, но так к нему и не вышел.
Позавчера офицер Ло сказал, что дело Ши Нань закрыто, а ее смерть признана суицидом. Он долго рассказывал о своем расследовании, но результат в его глазах был однозначен, и сколько бы Фэй Ду ни сверкал на него глазами и ни приходил сюда — полиция ничем не может ему помочь.
Два дня Фэй Ду размышлял о том, что делать дальше. Мало того, что партнер не признал его при первой и второй встрече, но этого не произошло ни на третью, ни на четвертую и вообще ни на какую их встречу! В глазах офицера Ло он был ребенком, который не хотел смириться с потерей трагически погибшей матери. Всего лишь еще один родственник жертвы, который терроризирует полицию своей настойчивостью. В его глазах Фэй Ду видел сочувствие и жалость — так на него смотрели другие полицейские, медработники и прочие служащие, с которыми он столкнулся в день смерти матери, — и ничего больше. Похоже, Ло Вэньчжоу не заметил исчезновение шрама, но это было не удивительно — у Фэй Ду он был один, да еще и в таком неудачном месте. Едва ли хоть кто-то ежедневно рассматривает свои пятки…
Но должен же он был хоть что-то почувствовать, разве нет?!
Фэй Ду не понимал. Все говорили о какой-то особой связи между родственными душами, понимании, чувствах… Почему же Ло Вэньчжоу ничего не чувствовал? Он был старше и опытней, к тому же не обладал дефектом эмпатии, как Фэй Ду, и тем не менее его проницательность была хуже, чем у деревянного табурета!
В какой-то момент Фэй Ду даже решил, что ошибся. Слушая объяснения офицера Ло об уликах и доказательствах, он понял, что сделал свои выводы, основываясь на зыбких чувствах из миражей, которые и контролировать-то в полной мере не мог.
Вот если бы Фэй Ду увидел шрам на руке Ло Вэньчжоу, он бы точно убедился. Но, как назло, погода стояла прохладная, и офицер Ло ходил в рубашке. Пришлось Фэй Ду пойти на хитрость и пролить на свою жертву апельсиновый сок.
К сожалению, план был далек от совершенства: вместо того, чтобы облить только руку Ло Вэньчжоу, он слишком сильно стиснул пластиковую бутылку и окатил соком их обоих.
— Ах, ты ж… — Ло Вэньчжоу, не ожидавший такой подставы, едва не выматерился.
Фэй Ду, у которого по лицу тоже тек сок, виновато хлопал глазами.
— Ты чего несешься по коридору? Это полицейский участок, а не футбольное поле! — Ло Вэньчжоу попытался стряхнуть сок с рук, но сделал только хуже, чуть не обрызгав проходящую мимо коллегу.
— Простите, офицер Ло, я случайно! — Фэй Ду, как воспитанный ребенок, поклонился и протянул Ло Вэньчжоу белоснежный носовой платок.
Ну, кто ж знал, что размер катастрофы будет таким большим… Ло Вэньчжоу выглядел недовольным: он собирался куда-то ехать, а Фэй Ду испортил его планы. Мужчина цыкнул, взял платок, но вместо того, чтобы привести себя в порядок, схватил Фэй Ду за подбородок и принялся утирать его лицо.
С того дня, когда Ло Вэньчжоу закрыл ему глаза, они больше не касались друг друга, и от неожиданности Фэй Ду растерялся. Он бестолково заморгал, таращась на склонившегося над ним Ло Вэньчжоу, который небрежно и грубо тер его щеки. Мужчина отодвинулся, осмотрел Фэй Ду, чья рубашка напоминала теперь половую тряпку, и недовольно поджал губы.
— Пошли, я отвезу тебя домой. Нечего ходить здесь в таком виде!
Фэй Ду не нашелся что возразить.
— Дай, пока еще кого-нибудь не облил, — Ло Вэньчжоу выкинул его опустевшую бутылку и хлопнул подростка по плечу, предлагая следовать за собой.
Они вышли на парковку и сели в один из служебных автомобилей. Фэй Ду еще не приходилось ездить в полицейской машине. К его разочарованию оказалось, что ничем, кроме опознавательных надписей и мигалки на крыше, она не отличалась. Да еще и салон провонял сигаретами и тухлыми носками, а в кармашке дверцы накопился какой-то мусор.
— Что такое? Не привык ездить на переднем сиденье?
Фэй Ду встретился с мужчиной взглядом. Кажется, Ло Вэньчжоу догадывался, что Фэй Ду не привык ездить в такой грязной машине, и смеялся над ним. На его лице было написано: «Ты сейчас сам как поросенок — в свою не посажу!»
Так и не дождавшись ответа, Ло Вэньчжоу хмыкнул и завел мотор.
— Пристегнись нормально.
А Фэй Ду вдруг сообразил, что сейчас офицер Ло закинет его в квартиру и уедет, и он не узнает то, ради чего все устроил! Надо было срочно что-то придумать.
Он уставился в лобовое стекло.
— Госпожа Фань ушла по делам, а ключи я забыл в рюкзаке дома.
— Тогда отвезу тебя к отцу, — Ло Вэньчжоу невозмутимо вырулил на шоссе, ведущее в сторону золотого района Синьчжоу, где жили такие же богачи, как семья Фэй.
— Отец уехал.
Фэй Ду стиснул пальцами ремень безопасности. Меньше всего ему хотелось ехать в особняк, еще и в будний день, еще и объясняться перед отцом: почему он мокрый, зачем ходил в участок, с какой стати его подвозит офицер полиции… Затея грозилась обернуться против него самого. Возможно, Ло Вэньчжоу, и правда, не был родственной душой Фэй Ду, раз не мог понять, что между отцом и сыном не было теплых отношений?..
— У тебя и от особняка нет ключей?
Ло Вэньчжоу остановился на светофоре и посмотрел на Фэй Ду. Тот не стал прятать взгляд — обернулся и покачал головой. Не было похоже, что офицер Ло поверил, скорее — сделал определенные выводы, но решил ими не делиться.
— Ладно, поедем ко мне, — больше не тратя время на споры, он развернул машину на ближайшем перекрестке и повел автомобиль совсем в другую сторону.
Фэй Ду старался дышать, как можно незаметнее, чтоб не спугнуть свою удачу.
Салон погрузился в напряженную тишину. После похорон им не приходилось встречаться где-то вне полицейского участка, и Фэй Ду, если честно, понятия не имел, о чем мог бы поговорить с этим взрослым мужчиной. С одной стороны ему хотелось побольше узнать о человеке, который скорее всего был его партнером, с другой — у них не было ничего общего. Их ничего не связывало, кроме гибели Ши Нань, даже знание о том, что они родственные души… Если! Если они родственные души… Фэй Ду напоминал себе, что едет как раз, чтобы в этом убедиться.
Он подумал, что, возможно, судьба сейчас дает ему шанс спросить напрямую. Как отреагирует Ло Вэньчжоу? Отнесется к его словам всерьез? А может, посмеется? Будет раздосадован тем, что ему в партнеры достался несовершеннолетний, в то время как его ровесники с родственными душами заводят семьи и детей? Что, если он все-таки знает, но не признается Фэй Ду, потому что не хочет иметь с ним дело? Наверняка, полиция уже знает, что он ноль-эмпат, как и его отец… Захотел бы такой человек, как Ло Вэньчжоу — полицейский, — иметь дело с потенциальным преступником, с тем, кто не способен на нормальные человеческие взаимоотношения?
Фэй Ду размышлял об этом и раньше, но одно дело — думать о ком-то абстрактном, и другое — ехать с конкретным человеком в одной машине. Он украдкой поглядывал на офицера Ло, не решаясь задать свой вопрос. Ведь, если ответ ему не понравится — придется здесь и сейчас иметь дело с последствиями. Бывало ли такое, что родственные души, едва найдясь, расходились? Фэй Ду о таком не слышал, но предполагал, что может стать первым в истории неудачником.
Перед его лицом внезапно замелькала чужая ладонь, и он вздрогнул, поняв, что слишком глубоко задумался.
— Я спрашиваю: ты обедал?
Фэй Ду растеряно осмотрелся вокруг, они остановились у мини-маркета.
— У меня дома нечего есть. Если ты голодный, нужно зайти в магазин.
Погруженный в свои куда более серьезные проблемы, Фэй Ду позабыл о таких низменных потребностях организма, как еда, и его пустой желудок жалобно булькнул. Пришлось признаться, что он только завтракал.
— Тогда пошли.
В таком месте, как мини-маркет, Фэй Ду еще никогда не был, как и в полицейской машине. Дома о продуктах и готовке заботились слуги, в школе помимо столовой были только автоматы со снэками. Фэй Ду, конечно, видел обычные магазины «для бедных» в дорамах, но не более — ему бы никогда не пришло в голову лезть в эти клетушки с полками, забитыми сверху до низу едой быстрого приготовления.
Пока Ло Вэньчжоу кидал в корзину коробки с лапшой, Фэй Ду глазел на кучи сладостей — такие не попадались ему ни в школьных автоматах, ни тем более в полицейском участке, где, кроме шоколадок и протеиновых батончиков, продавались только резиновые булки.
Он подумал было покидать в корзину всего понемногу, чтобы попробовать каждую разноцветную сладость и потом вернуться за понравившейся в другой день, но увидев, как Ло Вэньчжоу достает из мокрого кармана какие-то монеты, решил, что объедать нищего копа так себе идея, поэтому взял только пачку карамелек.
— Это все? — Ло Вэньчжоу приподнял одну бровь, глядя на скромный выбор Фэй Ду. — Иди хоть мороженое возьми. И мне тоже!
Они вернулись в автомобиль с пакетом продуктов.
— Будь сегодня выходной, я бы приготовил нормальной еды, но сейчас не до этого. Уж прости, домработницы нет, — Ло Вэньчжоу не то оправдывался, не то дразнился.
— Мама иногда готовила сама, когда я был маленьким…
В салоне потемнело — пасмурное небо грозилось к вечеру пролиться дождем.
Фэй Ду вдруг вспомнилось, как мама иногда пекла булочки с разной начинкой и предлагала угадать на вкус, что за сладость внутри. Булочки получались не такими красивыми и вкусными, как у их поварихи, но Фэй Ду они нравились — особенно те, что с орехами и корицей. В последний раз это было так давно, что он почти позабыл, а сейчас осознал, что уже никогда не попробует ничего, приготовленного ее руками, пусть даже слегка подгоревшего или кривого.
Со дня ее смерти Фэй Ду больше не плакал — к чему лить слезы, если это ничем не поможет? Но иногда острое чувство потери и одиночества накатывало так, что становилось тошно. Похоже, у него не всегда получалось контролировать лицо, потому что на его плечо внезапно опустилась горячая ладонь.
Ло Вэньчжоу отвлекся от дороги, чтобы посмотреть на него без усмешки и этого противного жалостливого взгляда, как у всех в участке.
— Фэй Ду, то, что ты скучаешь по ней — это нормально. Рано или поздно родители уходят, и лучшее, что мы можем сделать — хорошо прожить свою жизнь в память о них, чтобы не пришлось жалеть о потраченных возможностях.
На мгновение Фэй Ду показалось, что Ло Вэньчжоу не просто сидит рядом и касается его плеча, что он намного ближе — ближе, чем может быть человек физически. Словно он говорит не рядом, а внутри его головы, в его сердце… Это длилось всего несколько мгновений, которые показались Фэй Ду растянутыми во времени, а потом ладонь Ло Вэньчжоу вернулась обратно на руль и все пропало.
Показалось? Может, он просто так хотел не быть один, что ему мерещится?..
Взгляд Фэй Ду метался по фигуре Ло Вэньчжоу, скользил по его серьезному лицу, сжатым губам и напряженным плечам.
— А ваша мама жива?
Ло Вэньчжоу бросил на него короткий взгляд.
— Да, мои родители еще живы.
— Они… — Фэй Ду колебался, но все-таки решил, что этот вопрос можно задать без опаски. — Они родственные души?
— Да. Почему спрашиваешь?
Фэй Ду отвернулся, глядя прямо на дорогу, по которой ползла неторопливая пробка.
— Мой отец ноль-эмпат, а мама была «пустым листом».
Он хотел сказать: поэтому она была так несчастна. Хотел сказать: поэтому отец не считал ее за человека. Хотел, чтобы он сам, как и Ло Вэньчжоу, родился в нормальной семье, где родители были вместе, потому что так распорядились небеса, а не потому, что расчетливый монстр умело сплел паутину для выбранной жертвы.
— Многие люди не имеют родственных душ, здесь нет ничего необычного, — Ло Вэньчжоу слегка хмурился. — Тебе не стоит думать об этом, Фэй Ду. Любой человек может страдать от депрессии, как твоя мама, и не важно, есть у него партнер или нет.
— Думаете… — Фэй Ду ощутил, что у него слегка пересохло в горле и пульс стучит где-то в ушах. — Думаете, человек может чувствовать, если его родственная душа несчастна?
Машина остановилась во дворе многоэтажки, и Ло Вэньчжоу постучал пальцами по рулю. Он обернулся, и Фэй Ду снова встретился с его взглядом — спокойным и уверенным. Фэй Чэнъюй тоже редко выглядел взволнованным и уж тем более никогда — сомневающимся или растерянным, но его взгляд был жестоким и колючим, словно он видел Фэй Ду насквозь. Ло Вэньчжоу смотрел не так — будто знал, что все будет хорошо и он даже немного этому поспособствует.
— Я не знаю ответа на твой вопрос, Фэй Ду. Я не слишком чуткий человек, и связь с родственной душой я получил слишком поздно. Если хочешь поговорить об этом, лучше спроси Тао Жаня — у него большой опыт. Знаю лишь, что не обязательно быть родственными душами, чтобы видеть, когда человеку плохо, — он хлопнул Фэй Ду по плечу, так что того чуть не перекосило в позвоночнике. — Вылезай давай, а то рубашка к коже уже приросла.
Поздно получил связь с родственной душой? Как это понимать?..
В квартире Ло Вэньчжоу сразу же начал ковыряться в комоде, достал для Фэй Ду полотенце, чтобы тот мог обтереться, и дал футболку.
— Наденешь мою, ничего другого нет. Рубашку можешь кинуть в стиралку, заберешь завтра в участке.
Фэй Ду по-быстрому привел себя в порядок в ванной комнате.
Все происходящее ощущалось таким странным. Он стоял в чужом доме, в чужой одежде не по размеру (в плечах футболка была широка, а внизу болталась до колен), и все казалось таким… правильным. Будто так и должно быть.
Еще месяц назад Фэй Ду думал, что никогда не выйдет из этой клетки: особняк-квартира-школа. Ему больше не к кому и некуда было пойти, а теперь он находился здесь — с человеком, который не появился бы в его жизни, если бы не смерть мамы.
Даже если они не партнеры, Ло Вэньчжоу хотя бы постарался. По крайней мере в эту минуту Фэй Ду был ему благодарен.
— Ты там налюбоваться на себя не можешь, маленький принц? Выходи, обед на столе.
Фэй Ду закатил глаза и распахнул дверь ванной, собираясь сообщить, что он не девчонка, чтобы заниматься самолюбованием, но так и застыл, забыв, что хотел сказать.
Комкающий в руках снятую рубаху Ло Вэньчжоу разговаривал с кем-то по телефону и обещал приехать максимум через тридцать минут. На той стороне уже орали, поэтому он кивнул Фэй Ду в сторону кухни и прошел в ванную.
И не увидел, как подросток молча таращится на закрывшуюся за ним дверь.
На левом предплечье Ло Вэньчжоу красовался тот же самый шрам, что и на руке Фэй Ду каких-то три недели назад…
Они правда были родственными душами.
В тот день они не смогли вместе пообедать. Ло Вэньчжоу на ходу заглотил полмиски горячей лапши, кинул Фэй Ду запасные ключи от квартиры на случай, если тот решит уйти до его прихода, и умчался по своим делам, ничуть не заботясь о том, что подросток остался в его доме без присмотра. Это вообще нормально?..
Тогда Фэй Ду показалось, что у них может что-то наладиться. Но с каждой следующей встречей Ло Вэньчжоу выглядел все более угрюмо, и в конце концов вызвал Фэй Ду в кабинет, где сообщил о результатах расследования.
Надежды Фэй Ду на то, что полиция сможет ему помочь, не оправдались. Конечно, он догадывался: отец и прочие преступники столь властны и влиятельны, что едва ли обычные офицеры полиции имеют хоть какие-то шансы добраться до этих людей. Скорее всего в самой полиции у организации есть глаза и уши… Обретя такого надежного, как ему казалось, союзника в лице партнера-полицейского Фэй Ду немного воспрял духом, лелея мечты о том, что мама будет отомщена в кратчайшие сроки. Но Ло Вэньчжоу разрушил все его надежды.
Фэй Ду злился от бессилия. Он не мог ничего сделать сам и не мог заставить полицию сделать что-то против отца.
Он не сказал правду Ло Вэньчжоу о том, что они родственные души. Сначала — побоялся его реакции и решил быть осторожным, потом — подумал, что это может быть опасно. Ло Вэньчжоу, может, и не был дураком, он просто был не в состоянии оценить могущество Фэй Чэнъюя и не понимал, что полиция с подачи Фэй Ду на самом деле дергает тигра за хвост. Если бы Ло Вэньчжоу смог выяснить хоть что-то и начал копать, Фэй Ду бы постарался ему помочь и, возможно, раскрыл карты, стал бы для него шпионом внутри дома или что-то вроде того.
Похоже, он замечтался, превратив обычных патрульных в героев-спасителей.
Этот разговор вернул его с небес на землю. Ло Вэньчжоу ничем не смог ему помочь, и по-хорошему Фэй Ду надо было заняться поиском других решений.
Больше ни к чему было ездить в участок и доставать офицеров Ло и Тао. Ждать их у офиса, обедать с ними, смотреть, как они работают, приносить им нормальный перекус, а не резиновые бутерброды из автомата…
У Фэй Ду была своя жизнь — у них своя. И в ней не было места родственнику жертвы из закрытого дела.
— Звонил ваш отец, молодой господин. Он ждет вас завтра дома, — сообщила госпожа Фань, когда Фэй Ду вернулся со школы.
Он в одиночестве сел за большой стол, заставленный разными блюдами.
— На выходные?
— На все каникулы, — она прохладно улыбнулась ему, и Фэй Ду невольно почувствовал, как вокруг его шеи сжимается железная удавка.
Его взгляд упал на пустую, идеально чистую тарелку без единого пятнышка.
Если он снова останется один на один с Фэй Чэнъюем, скорее всего Фэй Ду будет ждать такой же конец, как и маму. Пусть полиция бессильна, а Ло Вэньчжоу деревянный табурет, Фэй Ду хотя бы не будет так одиноко.
Пальцы сжали в кармане связку запасных ключей, которые Ло Вэньчжоу так и не попросил его вернуть — может, просто забыл.
У Фэй Ду хотя бы будет место, где он сможет ненадолго почувствовать себя в безопасности.
Поэтому он уже третий час торчал в коридоре, упорно сверля через стекло затылок этого упрямого осла, который делал вид, что Фэй Ду пустое место. Что, с глаз долой из сердца вон? До чего ж гадостный партнер ему достался!
В конце концов Фэй Ду надоело молча себя накручивать. Он встал и быстрым уверенным шагом протопал в кабинет, подошел к Ло Вэньчжоу, нудящему над ухом коллеги, и бесцеремонно дернул его за рукав куртки.
— Скажи ему: пусть идет домой. Я занят, Тао Жань, — Ло Вэньчжоу даже не обернулся.
— Я ждал тебя три часа!
На недовольный возглас Фэй Ду обернулся весь участок, и они с Ло Вэньчжоу тут же стали центром всеобщего внимания. Фэй Ду бросил злой взгляд на одного из полицейских, и тот поспешил отвернуться. Ло Вэньчжоу выглядел раздосадованным. Он упер руки в бока и раздраженно выдохнул через нос.
— Фэй Ду, зачем ты опять пришел? Мы позавчера обо всем поговорили.
Услышать вслух подтверждение своих мыслей было больно. Просто родственник жертвы из закрытого дела. Он здесь никто.
Фэй Ду поставил пакет на единственный свободный кусочек стола — возможно, громче, чем положено.
— Я принес офицеру Ло обед. Приятного аппетита.
И прежде, чем этот болван успел сообразить что к чему, Фэй Ду вылетел прочь, кипя от злости. Не успел он завернуть за угол, как налетел на Тао Жаня. На ногах тот устоял, а вот документы разлетелись по всему полу, и Фэй Ду пришлось остановить свой побег, чтобы устранить причиненный беспорядок.
— Прости, Тао-гэ… — он присел на корточки и поспешил собрать упавшие листы бумаги.
— Куда ты так бежал? Что-то случилось?
— Ничего. Я уже ухожу.
Тао Жань посмотрел Фэй Ду за плечо, и тот буквально кожей ощутил на своей спине чужой взгляд.
— Эээ… — офицер Тао внезапно заблеял, и Фэй Ду, который за полтора месяца успел немного изучить своих новых друзей, сразу догадался, что между ним и Ло Вэньчжоу идет немой диалог. Ни к чему было слушать еще и от Тао Жаня, что ему тут не место. — Фэй Ду…
— Мне надо идти. Возьми, пожалуйста, Тао-гэ.
Фэй Ду поспешил встать, но Тао Жань вдруг оказался совсем рядом, обнимая его за плечи.
— Может, сходим пообедать? Я весь день был в архиве, уже глаза слезятся от пыли. Ты, наверное, тоже голодный. Спорю, Ло Вэньчжоу опять забыл про время, и вы не поели.
Фэй Ду замешкался, не зная, собираются ли его отшить совместно за обедом, или Ло Вэньчжоу все-таки стало стыдно за то, что промариновал подростка три часа в коридоре. Тао Жань похлопал его по плечу и крикнул куда-то за спину:
— Дагэ, хватит издеваться над собой и коллегами — пошли поедим, пока Фэй Ду не поехал домой!
Из кабинета послышалось какое-то мычание, после чего к ним приблизились шаги. Фэй Ду собирался игнорировать этого чурбана весь обед, как и сам обед, и вообще пожалел, что сюда пришел, и…
Он не успел додумать свою мысль, потому что внезапно получил подзатыльник. От шока он тут же нарушил собственное обещание и обернулся на Ло Вэньчжоу.
— Хватит дуться! Пошли уже есть. Чего встали? Я плачу, раз уж обед Фэй Ду покрылся мхом, пока я трудился на благо общества.
Ладонь Тао Жаня мимоходом скользнула по волосам Фэй Ду.
— Вот себе бы и отвесил подзатыльник! За что пацана ударил? — они переглянулись с Фэй Ду. — В следующий раз разрешаю вылить ему обед за шиворот, пока не успел остыть.
В следующий?
По губам Фэй Ду скользнула довольная усмешка.
— Так и сделаю, Тао-гэ.
Каждый день в особняке казался Фэй Ду мучительным. Подростки в принципе не любят сидеть в четырех стенах родительского дома, стремясь поскорее на волю, но для Фэй Ду это место было подобно вражескому лагерю, в котором его держали в плену. Нигде теперь он не чувствовал себя хуже, чем в собственном доме.
После смерти супруги отец выбросил все ее вещи, но Фэй Ду сумел подкупить одного из рабочих, и тот увез вещи не на мусорку, а на арендованный склад. Теперь дом выглядел так, словно Ши Нань никогда здесь не жила. Даже цветочные вазы были убраны, а их место заняли композиции из колючих сухоцветов.
Особняк всегда был мрачным и пустым — слишком огромным для трех человек. Фэй Ду помнил, как однажды решил поиграть с мамой в прятки: она искала его два часа, в панике бегая по комнатам, пока Фэй Ду спал в шкафу в библиотеке. Им просто повезло, что он проснулся раньше, чем вернулся отец…
Ши Нань не любила этот дом. Она не говорила, но Фэй Ду знал и так. Мама была единственным лучиком света здесь, но его было недостаточно, чтобы рассеять тьму особняка, которая в конце концов поглотила пойманный в ловушку мятущийся огонек ее души.
Без нее дом стал казаться еще более мрачным и огромным, напоминающим черную пасть демонической твари, которая проглатывала тебя, стоило шагнуть за порог.
Единственный, кто чувствовал себя вольготно в особняке — Фэй Чэнъюй, шагающий по дому, словно император по Запретному городу. Он знал все секреты этого места, и демоническая тварь беспрекословно подчинялась своему хозяину, как слуги и охранники, коллеги и партнеры… Как мама Фэй Ду, как должен был и сам Фэй Ду.
Пока его одноклассники мечтали после учебы присоединиться к родительскому бизнесу, Фэй Ду жаждал разворошить это осиное гнездо. Главное, чтобы отец не прознал о неверности единственного отпрыска.
Уверенность в себе — это хорошее качество, но ее избыток может стать слабым местом человека. Фэй Чэнъюй был чересчур самоуверен. Он считал, что от сына ноль-эмпата нет смысла ждать подвоха, и Фэй Ду постарался максимально соответствовать образу идеального наследника, которого видел в нем отец.
Спрятать свои чувства глубоко внутри, запереть в шкафчике с зеркальной дверцей, чтобы в лице Фэй Ду отец мог увидеть только то, что он хочет — свое выхолощенное отражение. Главное — не допустить промаха: ни одной щели, ни одной трещины. Чтобы всеведущие глаза и уши не проникли внутрь и не узнали о настоящих чувствах и мыслях Фэй Ду.
Днем он был предоставлен сам себе, а вечером Фэй Чэнъюй любил побеседовать с ним… о всяком.
— Сынок, чтобы получать все, что хочешь в этой жизни, ты должен усвоить, что такое контроль.
— Ты говоришь о поощрении и наказании? — Фэй Ду с некоторым напряжением смотрел на сумку, которая стояла посреди подвала.
— Не совсем.
Фэй Чэнъюй наклонился и расстегнул молнию сумки, сунул руку внутрь и достал на свет черный шерстяной комок.
Внутренности Фэй Ду сделали в животе неприятный кульбит, но его лицо осталось непроницаемым.
В тот день после обеда с полицейскими Фэй Ду остался с Тао Жанем, до конца рабочего дня протирая штаны на стуле в участке. Вечером мужчина повез его домой. По пути они остановились у продуктового магазина, откуда Тао Жань вернулся не только с пакетом продуктов, но еще и с черным котенком за пазухой.
Сказал: тот сидел у дверей голодный и жалобно пищал.
— Мы живем на съемной квартире и не можем держать животных. Не хочешь завести себе маленького друга?
У Фэй Ду никогда не был домашних животных. Он осторожно взял теплый орущий комок шерсти в руки и посадил себе на колени. Котенок, видимо, не так давно оказался на улице — выглядел чистым и не боялся людей. Он обнюхал пальцы Фэй Ду мокрым носом, громко урча, и замяукал, выпрашивая что-нибудь поесть.
Тао Жань с улыбкой протянул Фэй Ду пакетик сухого корма.
Гладить пушистую нежную шерстку было приятно, и, наблюдая за тем, как котенок ест с его ладони, Фэй Ду невольно улыбнулся.
Наверное, в тот момент при виде милого существа у него отключились мозги, потому что он забыл в какое место возвращается. Быть может, было гуманнее выбросить кота на обочине, чем принести сюда, но Фэй Ду не мог сделать это при Тао Жане, а когда они приехали домой, было поздно.
Он спрятал малыша Иго в своей комнате, решив, что сможет скрывать присутствие животного несколько дней, пока не отдаст его кому-нибудь. Тот скрасил его будни в этом отвратном месте, играя и ластясь к Фэй Ду, и немного разнося его комнату. Спать с мурчащим комочком в обнимку было куда приятней, чем одному — не хотелось расставаться с единственным приятным живым существом в этом склепе.
Фэй Ду смалодушничал, и теперь Иго должен был расплатиться за его глупость.
— Я нашел кое-кого в твоей комнате, — Фэй Чэнъюй положил котенка себе на ладонь, другой рукой небрежно почесывая его за ухом и довольно улыбаясь.
Сердце Фэй Ду забилось быстрее от страха, но он старался не подавать виду.
— Я подобрал его на улице — было интересно, смогу ли приручить.
Фэй Чэнъюй улыбнулся еще шире, будто поступок сына был его личной заслугой, и Фэй Ду незаметно сглотнул. Что отец собирался делать?.. Помня о том, как тот относился к своему самому любимому питомцу, Фэй Ду сомневался, что Иго выйдет отсюда целым.
Умолять и упрашивать было бесполезно, поэтому он просто смотрел, как отец подходит ближе, а потом передает котенка Фэй Ду. Иго ничего не понимал — он был рад, что его достали из душной сумки, и заурчал на руках Фэй Ду, сворачиваясь в комочек. Он не догадывался, что кто-то может причинить ему вред, доверчиво прижимаясь к своему новому хозяину бочком.
— Ты уже достаточно взрослый, чтобы заводить собственных питомцев. Кошка — это очень хорошо. Она научит важным вещам, которые пригодятся тебе в жизни, — Фэй Чэнъюй усадил Фэй Ду с Иго в кресло, а сам неторопливо подошел к столу и что-то из него достал. — Когда ты строишь с кем-то партнерские отношения, важно понимать, что в выигрыше тот, кто держит поводок. Как только даешь слабину — сам становишься жертвой, — он наклонился к Фэй Ду и усмехнулся, в его ладонях блеснули два металлических ошейника. — Это всего лишь показательный урок, сынок, но он нужен, чтобы ты лучше закрепил материал. В жизни тебе не понадобится эта удавка, чтобы кого-то контролировать, ведь большинство окружающих людей всегда ходят в ошейнике, за который можно потянуть. Их родственные души будут лучшим поводком в твоих руках.
Сидя в своей комнате на полу с дрожащим Иго на руках, Фэй Ду сам не мог перестать трястись. Горло все еще саднило, и голова болела после удушья, но это были такие пустяки.
Если бы отца не отвлек телефонный звонок, он бы заставил Фэй Ду закончить начатое, удавив Иго до смерти!
Фэй Ду погладил мягкую шерсть дрожащей рукой, пытаясь успокоить не только котенка, но и самого себя. Он думал, что был готов ко всему, но не ожидал, что Фэй Чэнъюй решит начать их уроки с убийства животного.
— Прости, Иго… — прошептал Фэй Ду, обнимая котенка в последний раз и перекладывая в коробку.
У него в руке остался клочок окровавленной шерсти — видимо, Фэй Чэнъюй ободрал ему шею, резко сорвав удавку с животного, когда Фэй Ду потерял сознание.
Он поспешил одеться, собрал кошачьи вещи и вышел из дома прогулочным шагом. Вечерело, Фэй Ду двинулся в сторону помойки, а когда оказался за пределами видимости камер — ускорил шаг, убрав коробку под мышку, а другой рукой доставая из кармана второй телефон и набирая номер такси.
Сначала Фэй Ду хотел подарить котенка однокласснице, но теперь это было невозможно. Иго был ранен и напуган, он свернулся клубком и отказался от еды, испуганно глазея на двуногого предателя, который сначала играл с ним, а потом едва не придушил. Нужно было отвести его в приют или ветеринарную клинику, но у него было не так много времени, прежде чем отец вернется.
А Фэй Ду…
После такого урока ему нужно было хотя бы немного побыть в чуть более безопасном месте, чем его дом, чтобы завтра быть готовым к новым занятиям с Фэй Чэнъюем.
Он позвонил в дверь, но обнаружил, что Ло Вэньчжоу нет дома. Поколебавшись немного, все-таки открыл замок своим ключом. Фэй Ду ведь не собирался делать ничего преступного — просто посидит в квартире, чтобы не мерзнуть с Иго на улице. Лето в этом году выдалось на редкость холодным и мерзким…
Фэй Ду предложил котенку немного молока, но тот отвернул недовольную морду, как раз когда входная дверь тихо скрипнула. Раздались едва слышные мягкие шаги, и Фэй Ду поспешил крикнуть:
— Это я, Ло-гэ.
И услышал, как Ло Вэньчжоу убирает пистолет в кобуру. Мужчина не ждал незваных гостей…
— Фэй Ду? Что ты здесь делаешь?
Ло Вэньчжоу выглядел бледным и каким-то растрепанным, его глаза болезненно покраснели, и он явно был не в настроении. Фэй Ду ощутил укол досады: когда ему так нужна была поддержка партнера, тот даже близко не подошел, настороженно глядя через стол.
Он не успел ответить — Ло Вэньчжоу сам заглянул в коробку и, увидев окровавленную кошачью шерсть, спросил:
— Это тот кот, которого Тао Жань подобрал? Ты что, убил его?
— Конечно, нет! — Фэй Ду даже повысил голос: он никак не ожидал, что Ло Вэньчжоу начнет бросаться в него обвинениями. Да еще такими!
А обидней всего было то, что вопрос мужчины бил не в бровь, а в глаз. Еще чуть-чуть — и Фэй Ду убил бы Иго своими руками. Ведь не отец нажимал на кнопку…
Ло Вэньчжоу сунул ладонь в коробку и ощупал кота — Иго жалобно пискнул.
— Ло-гэ, оставь его себе, пожалуйста. Я не могу держать Иго дома. Я буду покупать для него корм и все, что нужно…
— Не можешь? — убедившись, что кот отделался не более, чем разодранной кожей, Ло Вэньчжоу недовольно упер руки в бока, нависая над Фэй Ду. — Это тебе игрушка, что ли? Тебе скоро пятнадцать, а ведешь себя как пятилетка. Ты не можешь поиграться с животным пару дней и выкинуть при первой же неприятности — надо уметь брать ответственность за свои поступки. Забирай кота и вези его в клинику или сразу в приют, если не хочешь заботиться.
Фэй Ду и так обычно смотрел на офицеров снизу вверх, а сейчас он стоял на коленях перед столом с коробкой и вовсе вынужден был задирать голову. В облике Ло Вэньчжоу сегодня не было ни капли дружелюбия. Наверное, стоило быть благодарным за то, что Фэй Ду не отвесили поучительного подзатыльника?
Он пришел сюда в надежде на помощь, а получил нагоняй. На что только рассчитывал? Лучше бы сразу поехал к Тао Жаню!
Фэй Ду молча поднялся, закрыл коробку и собрал свои вещи. На языке вертелись злые слов, но он держал рот на замке, опасаясь, что пожалеет потом о сказанном.
Лучше бы у него вообще не было родственной души!
Он спустился вниз и сел на холодную скамью. Наверное, будь он младше, то разревелся бы, но Фэй Ду перерос детскую слезливость. Пальцы стиснули края коробки. Он даже ничего не сделал, а Ло Вэньчжоу на него набросился! Как будто знал, что…
Фэй Ду внезапно замер. Он так до конца и не разобрался в этой связи родственных душ, и пусть Ло Вэньчжоу был деревянным табуретом, возможно, он что-то увидел или почувствовал и каким-то образом узнал, чем занимался Фэй Ду? Узнал про ошейник, про пытки…
Его окатило холодным потом и под промозглым вечерним ветром стало еще холоднее. Фэй Ду бы скорее провалился сквозь землю, чем рассказал о том, что он делал дома под руководством отца. Это было унизительно — то, что он вынужден был подчиняться расчетливому ноль-эмпату, причиняя боль тем, кто в глазах Фэй Чэнъюя считался мусором. Слишком мелкий и слабый в своих ничтожных попытках противостоять отцовской власти — все равно что муравей, пытающийся сдвинуть тяжелый камень.
Нет. Он успокаивал сам себя: если бы Ло Вэньчжоу что-то понял, Фэй Ду бы не ушел так просто из квартиры — от него потребовали бы объяснений не только на счет кота. Значит, дурное настроение Ло Вэньчжоу никак не связано с Фэй Ду — он просто попал под горячую руку раздраженного взрослого.
Что же теперь делать с Иго?
Фэй Ду приоткрыл коробку, чтобы проверить котенка — тот поднял на него желтые глаза с широченными зрачками, принюхиваясь к вечернему воздуху. Ладонь Фэй Ду скользнула по его шерсти пару раз. Если он сдаст кота в приют — они больше не встретятся. Впрочем, может, оно и к лучшему, но сейчас было поздно, и Фэй Ду не знал адреса приличного приюта для животных. Домой вести Иго было нельзя, и он вытащил из кармана мобильный телефон.
— Что случилось, Фэй Ду? — голос Тао Жаня звучал обеспокоено: очевидно, звонок от подростка после девяти вечера его слегка напугал.
— Тао-гэ, ты можешь забрать меня? Я у дома Ло-гэ. Я хотел попросить тебя кое о чем… Знаю, что уже поздно…
— Я скоро приеду. Почему ты на улице? Разве Ло Вэньчжоу не дома?
— Дома, — наверное, голос Фэй Ду прозвучал достаточно холодно.
— Вы что, опять поссорились?
— Я подожду тебя на лавочке.
— Я сейчас позвоню этому… Цк… — Тао Жань на что-то отвлекся и прежде, чем повесить трубку, бросил: — Скоро буду.
Фэй Ду убрал телефон обратно в карман и выдохнул. Если Тао Жань позвонит Ло Вэньчжоу, это будет выглядеть так, словно Фэй Ду на него наябедничал. Он уже думал написать сообщение, чтобы Тао Жань не беспокоил больше товарища, когда его левое предплечье внезапно загорелось словно огнем.
— Ах! — Фэй Ду едва не уронил коробку, зажав ладонью горящую от боли руку.
Что происходит?!
Он задрал рукав, но обнаружил, что кожа выглядит как обычно. Только ощущение было, что где-то под ней саднит острой болью тонкий порез. Такое уже бывало раньше: до тех пор, пока Фэй Ду не исполнилось двенадцать — раны, которые получал его партнер, не появлялись, но он чувствовал боль.
Неужели эта связь все еще работала? Фэй Ду считал, что сразу же после встречи исчезли не только шрамы, но и чужая боль, а теперь выходило, что нет! Значит ли это, что сегодня, когда на его горле сжался ошейник, Ло Вэньчжоу тоже почувствовал?
Еще один невидимый порез обжог кожу огнем, Фэй Ду стиснул зубы.
Поэтому Ло Вэньчжоу выглядел таким растрепанным и злым! Он знал, что его партнер едва не задохнулся! Просто… Он и подумать не мог, что это Фэй Ду, который сразу же пришел к нему после случившегося.
Боль снова обожгла — невидимые раны сливались друг с другом, пульсирующие, жгучие. Это можно было терпеть, но Фэй Ду казалось, что он чувствует не только порезы, рассекающие кожу, но и то, как Ло Вэньчжоу тяжело дышит, стискивая зубы, как по его виску стекает струйка пота, как быстро колотиться его сердце; видит, как кровь льется на белый кафель ванной комнаты, капает с окровавленного лезвия…
Что он делает?!
Сердце Фэй Ду вдруг подскочило к горлу, сбивая дыхание еще больше, когда он осознал, что происходит. Его партнер вскрывал себе вены!
Страх мгновенно охватил все тело Фэй Ду, заставляя его забыть о боли. Он отставил коробку с котенком на лавке и где-то там уронил свой телефон, даже не заметив. Ноги несли Фэй Ду на четвертый этаж — он никогда еще не бегал так быстро, перескакивая через две ступени сразу и рискуя слететь с лестницы!
Может, Ло Вэньчжоу свихнулся, но Фэй Ду бы точно сошел с ума, если бы, ворвавшись в квартиру, увидел еще одно мертвое тело. Кто бы закрыл ему глаза на этот раз и вывел из дома, чтобы он не видел труп своего партнера с перерезанными венами?! Он должен был его остановить! Их разделяли всего несколько минут! Рука Фэй Ду горела, но он почти не ощущал этого, помня, что боль — всего лишь чувство, — она не причинит ему вреда. А вот Ло Вэньчжоу…
Он дернул дверь квартиры, но та оказалась заперта. Хотел крикнуть, но понял, что у него перехватило горло. Пальцы судорожно нащупали в кармане так и не вынутые запасные ключи, Фэй Ду ворвался внутрь с бешено колотящимся сердцем и прямо в ботинках пробежал к ванной.
Если раньше в своих кошмарах он видел тело матери, свисающее с потолка, то теперь, наверное, будет видеть еще и Ло Вэньчжоу, перепачканного в крови. Серое лицо с белесыми губами, лоб, покрытый испариной, трясущиеся руки, кровь, капающая из порезов на предплечье и заливающая раковину, кафель и одежду Ло Вэньчжоу.
— Нет! Прекрати! — Фэй Ду думал, что закричал, а может, просипел — плевать.
Одной рукой он схватил Ло Вэньчжоу за правое запястье, пытаясь удержать от новых порезов, второй — зажал раны.
— Фэй Ду? — Ло Вэньчжоу уставился на него слегка отупело; казалось, он не понимал, что тот делает. — Зачем ты вернулся? Уходи — не мешай.
Не мешать? Да этот чурбан совсем поехал крышей!
— Ты чокнулся? Что ты творишь?! — Фэй Ду ощущал, что его пальцы на запястье Ло Вэньчжоу похожи на птичьи лапы, и, если мужчина решит продолжить, подростку его не остановить.
Он смотрел в лицо Ло Вэньчжоу и не мог понять: почему? Еще в пятницу все было хорошо, а полчаса назад ему прочитали нотацию — что могло сподвигнуть Ло Вэньчжоу пойти на самоубийство? Должна была быть причина!
Ло Вэньчжоу опустил взгляд на пальцы Фэй Ду, сквозь которые текла его собственная кровь, и нахмурился.
— Убери руки, ты мне мешаешь… — он ловко выкрутил правое запястье из захвата Фэй Ду и попытался отцепить его от своего предплечья, но Фэй Ду извернулся и оплелся вокруг его раненой руки как спрут.
— Нет! Позвони Тао-гэ! Пусть он поговорит с тобой! Или со мной можешь поговорить… Или давай… Давай, пойдем поедим, я не ужинал!
Ло Вэньчжоу дернул рукой, но зашипел от боли — Фэй Ду плотно впился прямо в его раны, зажимая кровотечение и не давая даже шанса порезать себя снова.
— Негодник! Зачем лезешь в дела взрослых! — рука Ло Вэньчжоу с лезвием вдруг оказалась прямо перед лицом Фэй Ду, и тот не нашел ничего лучше, чем укусить его. — Ах, ты черт!
Пальцы Ло Вэньчжоу разжались от неожиданности, нож выскользнул и улетел на дно душевой кабины. Фэй Ду развернулся, и со всей силы впечатался Ло Вэньчжоу в грудь, прижимая его к стенке и обнимая другой рукой. Фэй Ду молился, чтобы Тао Жань скорее приехал — он наверняка поймет, что что-то случилось, и поднимется, увидев, что подростка нет на лавке. Он точно будет знать, как остановить этого чурбана, с чего бы тот ни решил пойти на столь отчаянные меры. Ведь, если Ло Вэньчжоу захочет вырваться, он скрутит Фэй Ду за несколько секунду, и тот ничего не сможет сделать.
Вся ванная пропахала кровью, ботинки Фэй Ду скользили, одежда испачкалась.
На какое-то мгновение они замерли в тишине, а потом ладонь Ло Вэньчжоу опустилась Фэй Ду на спину, обнимая в ответ.
Неужели у него получилось?..
Было так страшно, что Фэй Ду не мог нормально дышать, судорожно хватая воздух ртом, даже не подозревая, что его второй раз за вечер всего трясет.
— Фэй Ду… — голос Ло Вэньчжоу прозвучал хрипло и устало.
— Нет! Тао-гэ сейчас приедет!
Ладонь похлопала его между лопаток.
— Это не то, что ты подумал. Я вовсе не собирался покончить с собой.
Фэй Ду плотнее притиснул его к стене ванной, едва не оскальзываясь на размазанной по полу крови.
— Я тебе не верю. Я тебя не отпущу, пока Тао-гэ не приедет.
— Засранец! — Ло Вэньчжоу шлепнул его по пояснице. — Слушай, что говорят тебе взрослые. Кто просил тебя вмешиваться, ни в чем не разобравшись? Я был занят важным делом, а ты меня прервал и продолжаешь елозить пальцами мне прямо по ранам!
Хотя Ло Вэньчжоу ругался, его руки слегка дрожали, и на этот раз Фэй Ду не было обидно ни за удар, ни за нотации. Под его ухом в груди Ло Вэньчжоу продолжало часто и гулко стучать сердце, и Фэй Ду внезапно осознал слова Фэй Чэнъюя даже глубже, чем тот сам мог их осознать.
Удавку, которую отец использовал, можно было снять или сломать, но что можно было сделать со своей родственной душой? Пока Ло Вэньчжоу жив, он будет тем самым невидимым поводком на шее Фэй Ду. Даже, если они уедут в разные конца света, если не будут общаться и видеться, эта связь все равно будет существовать. Ло Вэньчжоу был груб с ним, Фэй Ду бесился и обижался на его слова и поступки, но одна только мысль о том, что он умрет, заставила его сердце обливаться кровью.
Фэй Чэнъюй был прав: родственная душа любого человека была его самым уязвимым местом… Если когда-нибудь он узнает, что у сына, не смотря на ноль-эмпатию, есть партнер, если он узнает, что это Ло Вэньчжоу — Фэй Ду никогда не сможет ему полноценно противостоять. Он проиграет в тот же день, как правда всплывет на поверхность.
Поэтому во чтобы то ни стало он должен сохранить их связь в секрете.
Никогда… И никому… Он не скажет, что Ло Вэньчжоу его родственная душа. Даже самому Ло Вэньчжоу. Пока Фэй Чэнъюй жив, Фэй Ду будет защищать своего партнера от отца — молчанием.
Он опустил веки и почувствовал, что одна предательская горячая слеза все-таки прокатилась по его щеке.
***
— Вэньчжоу! Фэй Ду у тебя? Он обещал ждать на лавочке, а теперь его там нет! Получив звонок от Фэй Ду, Тао Жань, находившийся сегодня в патруле, развернул полицейскую машину в обратную сторону. Лучше забрать этого ребенка с собой и удостовериться, что он вернулся в домой в целости, чем пустить все на самотек. Время было позднее, и отец Фэй Ду вполне мог предъявить офицерам полиции претензию, что его сын находится вне дома с парочкой малознакомых мужчин. Тао Жань не знал, как получилось, что этот угрюмый ребенок оказался в их странной компании. Не было закона, запрещающего любые виды отношений с участниками закрытых дел, но им с Ло Вэньчжоу еще не доводилось заводить друзей подобным образом. В основном потому, что их дела заключались в разборке соседских склок и поиске потерявшихся бабулек с деменцией. Первое громкое дело — и такой итог. Фэй Ду, как и его родители, был человеком из другого мира. Что общего могло быть у четырнадцатилетнего наследника денежной империи и двух молодых полицейских, у одного из которых даже не было своего жилья? Тао Жань отнесся к мальчику с большим сочувствием. Им редко доводилось сталкиваться с родственниками погибших — это был удел криминалистов и детективов, а не патрульных. Может, поэтому они с лао Ло немного потеряли границы. Хотя дело было закрыто, Фэй Ду вернулся в участок. Он больше не настаивал на продолжении расследования, но был настроен продолжить общение. Тао Жань попытался вспомнить, говорил ли Фэй Ду когда-нибудь о своих друзьях или хотя бы об одном, но не смог — возможно, он просто не спрашивал, а может, у мальчика в самом деле не было друзей. Лишившись матери, с которой был близок, оставшись с вечно занятым отцом, он, похоже, чувствовал себя одиноко… Подростки должны общаться со сверстниками, а не со взрослыми людьми, но Тао Жань не знал, как донести до Фэй Ду эту мысль, чтобы тот не решил, что от него хотят избавиться. Он не придумал ничего лучше, чем подарить ему котенка, искавшего дом в магазине. Все-таки маленький друг лучше, чем никакой — они не могли целыми днями развлекать молодого господина. Но похоже, даже в компании кота Фэй Ду заскучал в огромном особняке (где некомфортно было даже Тао Жаню, не смотря на окружающую роскошную обстановку) и каким-то образом успел поцапаться с Ло Вэньчжоу. На лавочке Тао Жань обнаружил только коробку с котенком и мобильник. Это было нехорошо. Если брошенного кота еще можно было понять, но оставленный телефон… Тао Жань взглянул на часы: время близилось к десяти, подросток один в такое время на улице — это к беде. — Просил же подождать… Он поспешил подняться к Ло Вэньчжоу, лелея хрупкую надежду на то, что парнишка там. Дверь оказалась не заперта, Тао Жань вбежал внутрь на всех парусах. В квартире на первый взгляд было пусто и тихо, но в распахнутой ванной горел свет. Звука льющейся воды было не слышно, так что Тао Жань спокойно заглянул внутрь. В первую секунду при виде двух обнимающихся мужчин он хотел пробубнить: «Извините!» И отвернуться, решив, что застал Ло Вэньчжоу с любовником. Во вторую — потерял дар речи, когда осознал, что «любовничек», прижавший бледного Ло Вэньчжоу к стенке — это Фэй Ду. В третью –наконец-то понял, что пол заляпан вовсе не грязью, а кровью, и не только пол — раковина, ванна, одежда Ло Вэньчжоу… И сам Ло Вэньчжоу по цвету лица слился с кафелем. — Блядь, что у вас тут случилось?! — Тао Жань редко ругался, но при виде такого кошмара сложно было сдержать эмоции. — Тао-гэ, скорее перевяжи его, он порезал себя! — Фэй Ду наконец отстранился, перестав впечатывать Ло Вэньчжоу в стену и пошатнулся, хватаясь за раковину. Его ладони были перепачканы в крови, на темной водолазке остались кровавые кляксы. Тао Жань втиснулся третьим в маленькую ванную, хватая Ло Вэньчжоу за руку. Стоило Фэй Ду разжать пальцы, кровь снова потекла, так что Тао Жань стянул с вешалки маленькое полотенце и плотно зажал самый глубокий порез на руке Ло Вэньчжоу. Внутри его уже начинало трясти от увиденного, но рядом стоял Фэй Ду, который не растерялся и первым пришел на помощь, — Тао Жань не мог оплошать. — Все нормально, Тао Жань, не суетись. Что за кипиш вы устроили? — Ло Вэньчжоу сам прижал полотенце к ране трясущейся рукой, пока Тао Жань выводил его в комнату и усаживал в кресло. — Ты залил кровью всю ванную! Думаешь, у нас нет повода для беспокойства?! — как полицейский, Тао Жань не был склонен делать поспешные выводы, но слова Фэй Ду о том, что мужчина сам себя порезал, наводили на дурные мысли. Ло Вэньчжоу выглядел как живой мертвец, но говорил не так, как самоубийца, чей дурной замысел прервали вовремя подоспевшие друзья. Тао Жань убедился, что он сел и крепко держит повязку на ране. — Да не резал я себя, черт! Я ж не совсем… — он хотел сказать «больной», но запнулся, видимо, вспомнив, что Фэй Ду все еще здесь и, почему он здесь — тоже. — Я просто не рассчитал силу. Какое-то время Тао Жань буравил его лицо встревоженным взглядом и очнулся только, когда Фэй Ду слега толкнул его в спину. В его испачканных кровью руках была аптечка. Фэй Ду сам выглядел бледным, с покрасневшими испуганными глазами, и Тао Жаню захотелось отвесить Ло Вэньчжоу подзатыльник: если бы тот не был ранен, он бы так и сделал. Не прошло и двух месяцев после того, как Фэй Ду потерял мать — застать режущего руки офицера полиции это то, что было так нужно травмированному подростку! — Фэй Ду, ты в порядке? — Тао Жань коснулся его плеча, заглядывая в глаза, но Фэй Ду перевел взгляд на Ло Вэньчжоу. — С ним все будет хорошо. Крови много, но жить будет. Я сейчас отвезу его в больницу. — Я никуда не поеду, — Ло Вэньчжоу не участвовал в диалоге, но глухим все еще не был. Тао Жаню захотелось треснуть его еще сильнее, но он мягко улыбнулся Фэй Ду: — Иди, сядь на диван, пока я его перевязываю. Тот послушно сел и положил ладони на колени, как прилежный ученик, но его встревоженный взгляд был направлен на Ло Вэньчжоу. Тао Жань уселся на подлокотник, склонившись над другом, и достал марлю и бинты. Убрал полотенце. Кожа Ло Вэньчжоу на предплечье превратилась в исполосованное кровоточащее месиво, на которое даже смотреть было тошно, но он не соврал — глубоким был только один порез, либо вена в этом месте была ближе к поверхности, а рука с лезвием дрогнула. Скорее всего Фэй Ду не успел разглядеть, что делает Ло Вэньчжоу, а вот Тао Жань сразу понял, что раны, которые теперь оказались скрыты под бинтом, выглядели как первый иероглиф имени Ло Вэньчжоу. Тао Жань нервно сглотнул, предполагая, что Ло Вэньчжоу не стал бы делать нечто серьезное без веских причин. Убедившись, что кровь больше не идет, он уставился другу в лицо. Тот смотрел на него с упрямым вызовом. Бессовестный придурок! — Цк, — Тао Жань только цокнул языком, протянул руку и прижал пальцы к шее этого бессердечного человека. Его пульс был слишком частый — кровопотеря не прошла бесследно. — Сиди и не вставай, понял? Фэй Ду? — Тао Жань протянул руку, предлагая Фэй Ду пойти с ним, и отвел его на кухню. — Не волнуйся, он ничего не сделает. Тао Жань помог Фэй Ду смыть кровь с рук, лица и одежды — хотя последнее оказалось бесполезно. — Давай, я найду тебе что-то, во что можно переодеться, — он хотел достать какую-нибудь футболку Ло Вэньчжоу, но Фэй Ду замотал головой, поправляя горло водолазки и одергивая рукава. — Просто отвези его в больницу, Тао-гэ. Не волнуйся обо мне, я же не истекаю кровью. — Сядь, — Тао Жань положил руку ему на плечо, вынуждая сесть. — Фэй Ду, ты в порядке? Ты так и не ответил. Фэй Ду молча кивнул, добавляя Тао Жаню уверенности, что «в порядке» мало применимо к нынешнему вечеру. Зачем спрашивал — даже как-то глупо. Какой ребенок будет в порядке, застав такое?.. — Фэй Ду, Ло Вэньчжоу не пытался покончить с собой, как… — он запнулся, не зная уместно ли будет сравнение, но Фэй Ду, кажется, и так его понял, опустив взгляд на свои руки, колупающие рукав водолазки. — Это связано с его родственной душой. Взгляд Фэй Ду резко вернулся обратно к лицу Тао Жаня, он растерянно приоткрыл рот, но так ничего и не сказал. Тао Жань легонько похлопал его по плечу. — Не переживай, ладно? С ним все будет хорошо. Уже поздно, идем в машину: я отвезу Ло Вэньчжоу в больницу, а тебя — домой. Отец, наверное, волнуется… Тао Жань не представлял, как будет объяснять Фэй Чэнъюю, почему его ребенка вернули в таком ужасном виде в пол одиннадцатого ночи, но, к счастью, в особняке того не оказалось. Снедаемый беспокойством, он вернулся в травмпункт, куда заволок Ло Вэньчжоу полчаса назад. Тао Жань не стал расспрашивать друга при Фэй Ду, но знал, что прибегнуть к столь варварскому методу поиска своего партнера Ло Вэньчжоу мог только по серьезной причине. Значит, за те три часа, что они не виделись, расставшись после дневной смены, случилось что-то из ряда вон выходящее. На первый взгляд Ло Вэньчжоу не имел каких-то других травм, полученных его родственной душой, поэтому Тао Жань не мог сказать, что именно случилось. В неотложке стояла вечерняя суета, плакали дети, кто-то наливал себе очередную порцию кофе… Тао Жань обнаружил, что Ло Вэньчжоу уже забрал хирург. Медсестра отвела его в отгороженный ширмой отсек. Ло Вэньчжоу сидел на кровати спиной к Тао Жаню — его рука была заново перебинтована, и почему-то на нем не было одного ботинка. — Зачем разулся? Поехали, — Тао Жань обошел койку и почувствовал, что сегодняшний вечер никогда не закончится. Бледный Ло Вэньчжоу таращился пустым взглядом в стену, и Тао Жань без всяких объяснений понял, что случилось. Очевидно, что шрам с его пятки исчез, а значит, его родственная душа… — Он погиб. Я опоздал, Тао Жань. Не слишком ли много смертей в последнее время в их окружении?.. Тао Жань сообщил о случившемся начальнику, выпросив для них пару отгулов. Чан Нин тоже пришлось рассказать. Это было так странно: никто не знал даже имени погибшего, но все сочувствовали Ло Вэньчжоу, словно он потерял любимого супруга. Все знали, что смерть партнера была чем-то очень болезненным. Нередко люди предпочитали уйти следом, не желая продолжать жить без второй половинки. Многие считали, что так пара сможет переродиться вместе. Тао Жань не опасался за Ло Вэньчжоу. Его друг слишком любил жизнь, чтобы обрывать ее из-за человека, которого никогда не встречал, но он так долго был один, а теперь потерял партнера, не успев с ним встретиться… Тао Жань понятия не имел, чем его утешить. Они вернулись домой. Окровавленная ванная напоминала о том, что Тао Жань застал в ней перепуганного Фэй Ду, зажимающего Ло Вэньчжоу у стены, вовсе не сто лет назад, а каких-то пару часов. Кровь еще не успела окончательно пристыть, и ее следовало скорее отмыть. — Идем, я уложу тебя. Придерживая друга за плечи, Тао Жань провел его спальню и помог переодеться. Ло Вэньчжоу двигался как вареный: похоже, после пережитого его организм решил, что с него достаточно издевательств. Попытку добраться до шкафчика с вином пришлось пресечь напоминанием, что Ло Вэньчжоу принял лекарства и сможет напиться только завтра. Его смерили молчаливым презрительным взглядом; Ло Вэньчжоу завалился на кровать и отвернулся. Из-под одеяла Тао Жаню осталась видна только расстроенная макушка. Какое-то время он бродил по квартире, наводя порядок, но в конце концов дела кончились. Часы показывали час ночи. Тао Жань хотел лечь, но не хотел оставлять друга без присмотра. Он остановился на пороге хозяйской спальни, глядя в макушку, которая за два часа не изменила своего положения. Навряд ли Ло Вэньчжоу спал… Что теперь будет? Наверное, было бы проще, если бы Ло Вэньчжоу так и остался «пустым листом». По крайней мере, ему не пришлось бы пережить такое… Не решаясь ни войти, ни выйти, Тао Жань топтался на месте. Когда-то между ними сложилась договоренность: Ло Вэньчжоу разрешено быть к Тао Жаню чуточку ближе, чем позволяют приличия, но Тао Жань никогда не разделит с ним постель. Чтобы граница была четче, они спали вместе где угодно, кроме спальни Ло Вэньчжоу, в которую он приводил только своих любовников. Тао Жань не собирался пересекать черту, но не хотел оставлять в такую ночь Ло Вэньчжоу одного. В другой день друг бы точно уже подколол его топтания на месте, но с кровати не доносилось ни звука. Мужчина выдохнул и все-таки вошел. Тихо юркнул под одеяло с другой стороны кровати и уставился во взлохмаченный затылок. Когда снова ничего не произошло — придвинулся ближе. Ладонь нерешительно скользнула под чужой локоть, обнимая Ло Вэньчжоу за талию. Мгновение поколебавшись, Тао Жань прижался щекой к его шее. — У тебя всегда буду я. Он сказал и сразу же подумал, что это звучит больше, как издевка, чем утешение. Очевидно, Ло Вэньчжоу почувствовал его внутренние метания и повернулся к нему лицом. Они едва не касались друг друга носами. Тао Жань хотел отодвинуться, но в последний момент передумал: Ло Вэньчжоу не удерживал насильно, его рука обнимала в ответ расслабленно, давая возможность в любой момент уйти. Поэтому Тао Жань остался. Какое-то время они рассматривали друг друга. Даже в сумерках освещенной улицей комнаты было видно, что Ло Вэньчжоу все еще бледен. Он ничего не говорил. Тао Жань чувствовал себя виноватым, хотя не сделал ничего плохого. Он просто… Был чужим партнером, а теперь еще и олицетворением того, что Ло Вэньчжоу вообще не мог иметь: счастливой жизни со своей родственной душой. Все, что он мог ему предложить — немного поддержки. — Хочешь поговорить? Ладонь Тао Жаня нащупала чужую руку под одеялом и сжала прохладные пальцы в своих. Какое-то время Ло Вэньчжоу еще молчал, и Тао Жаню оставалось только быть с ним рядом, гадая, о чем тот думает. — Его задушили, — голос Ло Вэньчжоу звучал немного хрипло, но ровно. Брови Тао Жаня нахмурились. — Помнишь, год назад я надышался у тебя пылью и начал задыхаться? Всего лишь проклятое совпадение, Тао Жань… — пальцы Ло Вэньчжоу крепче стиснули ладонь Тао Жаня. — Я так долго пытался что-то почувствовать, использовать техники из дурацких книжек, медитировал как дурак, но, когда с моей родственной душой действительно случилось несчастье, я ничего не сделал. Даже не понял этого. — Вэньчжоу… — Тао Жань сжал его плечо, чувствуя, к чему тот клонит, — ты же знаешь, что не виноват. Ситуация так сложилась, что никто бы не догадался. — Когда это случилось сегодня, я вспомнил. В прошлый раз во время приступа я почувствовал не только страх смерти, как любой человек, который не может дышать. Стыд. Вина. Беспомощность. Если бы я напряг немного свои мозги, то догадался, что это — не мои эмоции. Он попал в беду, а я продолжал жить, как ни в чем не бывало, я… — Вэньчжоу! — Тао Жань прижал ладонь к его щеке: их разговор уходил совсем не туда. — Связь между родственными душами — это не телефонный звонок, который можно не услышать на беззвучном режиме. Да никто до сих пор не знает, как она точно работает, поэтому ты и читал все те книжки про медитацию и ничего не добился. Ты просто человек, а не божество, и твоя родственная душа могла попробовать связаться с тобой, если бы хотела попросить о помощи. Раз этого не случилось за целый год, значит, все было в порядке! — Тот, кто не задушил его в прошлый раз — закончил в этот. Где уж тут «все в порядке»? — Ло Вэньчжоу весь кипел изнутри, Тао Жань ощущал, как начинают гореть его щеки. Он постарался не поддаваться чужой истерике и рассуждать здраво. — Если бы твой партнер был жертвой домашнего насилия, ты бы точно об этом знал. Если бы он стал жертвой случайного нападения — скорее всего он обратился бы в полицию. Возможно, он был болен, или… — Тао Жань запнулся о собственную мысль, его ладонь скользнула по щеке Ло Вэньчжоу и остановилась на шее, сквозь кожу ощущая чужой ускоренный пульс. Он позабыл, что Ло Вэньчжоу тоже полицейский и за эти два часа скорее всего уже все обдумал. Губы Ло Вэньчжоу затряслись. — Однажды Фэй Ду спросил у меня: может ли человек почувствовать, что его родственная душа несчастна? Я ничего ему не ответил, но подумал, что, наверное, так и должно быть. Разве не для этого существует душевная связь? Чтобы люди не оставались один на один со своей болью и могли разделить ее с близким человеком. Скажи мне теперь ты, Тао Жань, какой смысл в том, что я был чьей-то родственной душой, если мой партнер так и остался блуждать в одиночестве во тьме? Тао Жань не представлял, что было бы с ним, если бы что-то подобное случилось с Чан Нин, если бы она попала в беду или покончила с собой, не справившись с проблемами, а он жил, не зная забот, пока не оказался перед фактом: предначертанного ему человека больше нет. Когда вы знакомы лично, у вас хотя бы есть шанс на что-то повлиять. А когда нет — можно только уповать на счастливый случай или ту самую связь, которую едва получается контролировать даже при должных усилиях. Он прижался лбом ко лбу Ло Вэньчжоу, поглаживая его колючую щеку большим пальцем, не зная, что можно ответить на этот вопрос. Истории о встречах родственных душ, которые он слышал отовсюду, часто были похожи на появление людей в жизни друг друга в самый подходящий момент — трагичный или счастливый, порой переломный в жизни, а иногда, казалось бы, незначимый, но приводящий в итоге к глобальным переменам. Кто-то садился не в свой автобус, кто-то проваливал вступительный экзамен, кто-то попадал в аварию или решался на авантюру — и тогда это случалось. А порой уже знающие друг о друге партнеры встречались на похоронах одного из них — может, в этот момент небеса отворачивались и что-то шло не так? Может, они пропустили нужный поворот? Никто не мог ответить на эти вопросы. — Знаю, что это не утешит тебя, дагэ, но я просто хочу, чтобы ты помнил, — Тао Жань прижался к нему ближе, крепче сжимая в объятьях, позволяя уткнуться мокрым лицом в свою шею. — Твой партнер принимал решения, какими бы они ни были, зная о твоем существовании. Даже если между вами не возникло близкой душевной связи, он не мог не думать о последствиях любых своих поступков. Возможно, остаться в одиночестве в темноте было его осознанным решением… Фэй Ду позвонил утром в выходной, и Тао Жань вспомнил, что он хотел о чем-то поговорить. До этого они перекинулись несколькими сообщениями о состоянии Ло Вэньчжоу, и в свете последних событий Тао Жань позабыл спросить друга, зачем приходил Фэй Ду. Он хотел предложить парнишке встретиться в кафе, но Фэй Ду огорошил его, сказав, что стоит у подъезда. Хотя лето наконец расщедрилось на солнечные деньки, на Фэй Ду была надета кофта, под которой он что-то прятал. — Проходи, надевай тапочки, пойдем на кухню, — Тао Жань прикрыл плотнее дверь спальни и провел Фэй Ду за стол. — Хочешь перекусить? Продолжая обнимать свою кофту, Фэй Ду осмотрел кухню Тао Жаня. — У тебя есть конфеты? — Может нормальный завтрак? Фэй Ду покачал головой, сообщив, что уже поел. Что ж, пусть пропущенный прием пищи будет на совести его отца, если это так. Мужчина достал коробку с карамельками и протянул Фэй Ду. Тот довольно пискнул, и Тао Жань удивленно воззрился на серьезное лицо подростка, разворачивающего конфету, пока из-за пазухи Фэй Ду не выглянула кошачья морда, и все не встало на свои места. — Зачем ты принес с собой Иго? Фэй Ду сунул карамельку за щеку и, погладив кота, сказал, что отец не разрешил держать ему дома животных, поэтому он принес Иго Тао Жаню. — Пожалуйста, можешь приютить его хотя бы на время, Тао-гэ? Осенью я смогу забрать его, когда вернусь в школьную квартиру. Что ж, о таком Тао Жань не подумал, предлагая Фэй Ду кота… Неужели в огромном особняке Фэй Чэнъюй не мог разминуться с одной мелкой кошкой? Может, у него аллергия? Он почесал в затылке, виновато улыбаясь. — Почему бы тебе не предложить присмотреть за Иго Ло Вэньчжоу? Фэй Ду знатно скис, дразня фантиком котенка. Тао Жань вспомнил, что в тот вечер Фэй Ду тоже был не один. Наверное, из-за кота они с Ло Вэньчжоу и поругались — Тао Жань ручался, что этот бессовестный чурбан назвал Фэй Ду безответственным, не вникнув в ситуацию. Он ощутил себя глупо: вроде взрослый человек, а сам создал на пустом месте проблемы не только Фэй Ду, который не выкинул кота на улицу, а попытался пристроить, но и Ло Вэньчжоу, с которым они в итоге поругались. Тао Жань с Чан Нин жили на съемной квартире, и оставить здесь животное было проблематично, но глядя на приунывшего мальчишку, он разве мог отказать? — Эмм, ладно, хорошо, — он улыбнулся воспрявшему Фэй Ду, не представляя, как будет объясняться с Чан Нин и арендодателем по поводу живности. Еще один переезд сейчас был бы не кстати… — Думаю, я смогу что-то придумать… Фэй Ду достал котенка из-за пазухи, потискал напоследок и передал в руки Тао Жаню теплый меховой комок. Вообще-то в детстве у него была кошка, и Тао Жань не помнил, чтобы ее содержание вызывало большие проблемы. Правда, в детстве он жил в родительском доме, а не на съемном жилье… Он погладил котенка и нащупал на его шее какие-то корки. — Ошейник был слишком тугой, — Фэй Ду выглядел виноватым, колупая ногтями фантик от конфеты и стараясь не смотреть на Тао Жаня. — Ничего, всякое может быть. Заживет. — Ветеринар прописал ему мазь, я принес с собой. Он достал лекарства из кармана и тоже протянул Тао Жаню. Какое-то время они смотрели, как Иго пытается грызть ремешок от часов на руке своего нового хозяина. — Как дела у Ло-гэ? — пальцы Фэй Ду замерли, перестав теребить фантик: очевидно, после случившегося он пришел не только чтобы пристроить кота. Тао Жань бросил короткий взгляд на закрытую дверь спальни и грустно улыбнулся Фэй Ду, не уверенный насколько глубоко стоит вдаваться в подробности личной жизни Ло Вэньчжоу в разговоре с мальчиком. — Все еще носит повязку, но в остальном с ним все нормально. Их взгляды встретились. Фэй Ду смотрел испытывающе, на его языке явно вертелся вопрос, который он не решался задать. Тао Жань вопросительно поднял бровь, и парень выпалил: — Он пытался связаться со своей родственной душой? Что ж, Фэй Ду был достаточно взрослым, чтобы понимать, как все устроено, а возможно, и сам уже обзавелся душевной связью. Наверное, не было смысла скрывать случившееся от подростка. — Ло Вэньчжоу в тот день почувствовал, что с его партнером случилась беда. Он хотел связаться с ним, вырезав на руке свое имя, но не рассчитал силу. И… — он снова покосился в сторону спальни, тяжело выдыхая. — Шрам его родственной души пропал, а новая травма не появилась. Это значит, что его партнер погиб в тот день. Прости, что ты оказался в это втянут, Фэй Ду. На лице Фэй Ду были написаны сложные чувства, которые Тао Жань затруднялся расшифровать. Он смотрел Тао Жаню в лицо, будто ища какие-то ответы, его пальцы застыли на мятом фантике. Глядя на побледневшего подростка, мужчина пожалел, что разболтался: Фэй Ду не так давно потерял мать — ни к чему ему такие истории. — Не думай об этом много. Ло Вэньчжоу… — Ты знаешь, как умерла его родственная душа? Тао Жань поперхнулся от неожиданного вопроса. Он думал, что Фэй Ду посочувствует Ло Вэньчжоу, но тот решил выяснить подробности. Да еще и подробности, как назло, были такие, что Тао Жань снова замямлил. — Ну… Мы точно не уверены. Ло Вэньчжоу сделал запрос в морги и полицейские участки города, но мы не нашли подходящего тела. Возможно, это потому, что его партнер жил не здесь. Страна большая — все равно что искать иголку в стоге села. — Раз нет тела, как вы можете быть уверены, что тот человек мертв? — Фэй Ду нахмурился и принялся скручивать фантик туда-сюда, грозясь его разорвать. — Как… — Тао Жань не думал, что ему придется с утра отвечать на такие вопросы. — Это же не расследование. Когда люди связаны, они могут это почувствовать. Он никак не ожидал, что Фэй Ду вдруг криво ухмыльнется в ответ. Тао Жань не видел в своих словах ничего смешного, реакция подростка выглядела странной. Хотя они с Ло Вэньчжоу поссорились в тот день, Фэй Ду до последнего зажимал его раны и не позволил порезать себя снова. Не мог же он так холодно отнестись к его душевной боли и потере, потому что злился? — Лучше быть «пустым листом», чем связанным с другим человеком, который может внезапно порезать себя или покончить с собой, не думая о своем партнере. Тао Жань положил ладонь на его руку, вынудив прекратить издевательства над фантиком и посмотреть в глаза. — Обещай, что не скажешь такого Ло Вэньчжоу? Это довольно жестоко. Лицо Фэй Ду было странно непроницаемым, будто все эмоции, которые только что он выплескивал на злосчастный фантик, спрятались под маску. Его руки расслабились под ладонью Тао Жаня, и он улыбнулся немного виновато. — Спасибо, Тао-гэ, я не всегда знаю, чего не следует говорить. Я ноль-эмпат, и у меня нет родственной души. Обещаю, я ничего не скажу Ло-гэ. От услышанного Тао Жань растерялся еще больше, бестолково моргая. Он помнил: Фэй Ду заявлял, что его отец ноль-эмпат, но что он сам — нет! — С чего ты взял, что ты ноль-эмпат? Отец тебе это сказал? Фэй Ду кивнул. — Он делал тест. Тао Жань не нашелся, что ответить. Он знал, что ноль-эмпаты действительно были лишены полноценного понимания чужих эмоций, спектр их собственных чувств был ограничен, и, хотя они с Фэй Ду были знакомы не так давно, ему бы не пришло в голову повесить на этого подростка подобный ярлык. Отец-психопат, проверяющий своего ребенка на психопатию — это заботливый отец или тут что-то не в порядке? Была ли у него причина отвести сына к врачу, крывшаяся в поведении самого Фэй Ду? — Тао-гэ, — поняв, что Тао Жань ушел в свои мысли, Фэй Ду его окликнул, — ты хочешь, чтобы я ушел? На лице Фэй Ду не было написано ни страха услышать положительный ответ, ни надежды на то, что к его особенности отнесутся снисходительно — он смотрел на Тао Жаня так, словно они обсуждали что съесть на обед. Это выглядело настолько странно, что Тао Жань почувствовал, как внутри него включается полицейский. Несколько дней назад Фэй Ду рассказывал ему о школьных буднях, с улыбкой гладил котенка, испуганно хватался за окровавленного Ло Вэньчжоу, а только что виновато ковырял свои пальцы, рассказывая о ранах Иго, и вдруг в самом деле стал похож на психопата, которому наплевать. — Почему ты так считаешь? — Ноль-эмпаты — потенциальные преступники, неспособные построить близкие отношения с другими людьми. Нормально, если ты не захочешь общаться со мной. Ты же полицейский. Тао Жань возмущенно выдохнул, стискивая запястье Фэй Ду плотнее. — Фэй Ду, тебе это тоже отец рассказывает? Даже если ты действительно ноль-эмпат, это не значит, что ты обязательно будешь преступником и не можешь ни с кем дружить. Что за глупости? Выбрось их из головы. И даже если у тебя нет родственной души — это не значит, что ты не сможешь найти себе жену или мужа. Наша жизнь — это наш выбор, ты же не муравей или червяк, который запрограммирован на определенное поведение! Чужеродная маска отстраненности на лице Фэй Ду, казалось, слегка треснула. Он нахмурился, посмотрел на ладонь Тао Жаня, которую тот не убрал, потом снова на Тао Жаня. — А если бы Чан-цзе была ноль-эмпатом, ты бы все равно ее любил? Тао Жань хотел сказать: «конечно, да!» Но ведь тогда значило бы, что Чан Нин не была его родственной душой. Сошлись бы они в таком случае вообще?.. Если бы ноль-эмпатия изменила характер Чан Нин, была ли она все еще той Чан Нин, которой он нравился?.. — Не думаю, что так легко можно ответить на твой вопрос, Фэй Ду, — он был вынужден сдаться. Фэй Ду выдохнул через нос и вытянул руку из ладони Тао Жаня, чтобы развернуть еще одну карамельку. Разговор совсем расклеился. Котенок на коленях Тао Жаня успел уснуть. Вспоминая о том, как все складывалось в жизни Ло Вэньчжоу, Тао Жань думал, что, хоть слова Фэй Ду и были жестоки, иногда не иметь родственную душу в самом деле было благом. Иметь что-то и потерять — хуже, чем не иметь никогда вовсе. И без партнеров люди могли быть счастливы с такими же «пустыми листами». Тао Жаню повезло: Чан Нин была девушкой, к тому же очень аккуратной и мягкой. Она редко ранилась, и он не испытал на себе всех проблем, которые приносила с собой душевная связь. Когда они встретились, он даже не сразу заметил, что их телесная связь ослабла. Просто Чан Нин однажды обмолвилась, что больше не чувствует его боли, и Тао Жань выдохнул — неприятно было знать, что на службе он может случайно ранить не только себя, но и свою любимую. Он попытался вспомнить, когда это произошло. Кажется, минуло несколько месяцев или полгода. Если бы партнером Тао Жаня был кто-то вроде Ло Вэньчжоу, он хлебнул бы горюшка с этим вспыльчивым драчуном. И даже то, что было отчаянной попыткой Ло Вэньчжоу помочь своему партнеру, должно было принести тому в первую очередь боль и проблемы. Что ж, в пылу эмоций логика иногда отказывала Ло Вэньчжоу — повезло, что Фэй Ду решил вернуться. Ведь, если бы он не поднялся в квартиру, Тао Жань просто увез его домой и неизвестно, чем закончилась эта история с порезами. Тао Жань вдруг нахмурился, вспоминая тот вечер. Фэй Ду бросил на скамейке и кота, и телефон, хотя явно не собирался больше подниматься в квартиру. — Кстати, почему ты пошел обратно к Ло Вэньчжоу в тот день? Вы же поругались. Фэй Ду на мгновение замер, а потом громко хрустнул карамелькой во рту. — Я хотел вернуть ему ключи от квартиры. — Ключи? Мальчишка сунул руку в карман брюк и достал запасную связку ключей. Тао Жань вспомнил, что, когда уводил Ло Вэньчжоу в машину, Фэй Ду сказал, что сам запрет дверь. — Ло-гэ дал мне ключи в прошлый раз, когда я облился соком. Он оставил меня в квартире, потому что домработница уехала по делам. Я поднялся, чтобы отдать ему ключи и застал… все это, — неловко закончил Фэй Ду и аккуратно положил связку на стол. — Дверь была не заперта? — Заперта, но у меня были ключи, — подросток кивнул в сторону ключей, и Тао Жань перевел взгляд на связку и обратно на лицо Фэй Ду, который громко хрустел конфетой. — Ты не стал звонить или стучать, просто вошел со своим ключом? Наконец Фэй Ду отвлекся от конфеты и пристально уставился на Тао Жаня. — Ты меня допрашиваешь? Думаешь, я входил в квартиру Ло-гэ без спроса, чтобы что-то украсть? Тао Жань отмахнулся от его предположения, сообразив, что перегнул палку. — Я не хотел с ним говорить, поэтому зашел сам: думал оставить ключи на столе, но услышал, как он шипит в ванной от боли, и решил посмотреть. Мало ли что… Тао Жань положил ладонь ему на плечо и улыбнулся. — Ты все правильно сделал, Фэй Ду. И этот ребенок считал себя ноль-эмпатом? Хотя они поругались, он все равно решил проверить все ли с Ло Вэньчжоу в порядке. Возможно, кому-то стоило побеседовать с Фэй Чэнъюем на эту тему, но Тао Жань по опыту офицерской службы знал, что родители зачастую глухи к советам окружающих по поводу их детей. Если он что и мог, так это поддержать Фэй Ду в его добрых намерениях.***
Пока Тао Жань готовил для них перекус, Фэй Ду с Иго прошел в гостиную. Он был у Тао Жаня пару раз — это жилье было куда светлее и уютнее, чем у Ло Вэньчжоу, хотя и не такое просторное. Чан Нин уехала вчера, чтобы помочь родителям с сестрой, поэтому Фэй Ду был уверен, что не помешает. Иго спрыгнул с его рук и пошел исследовать комнату, оставив своего бывшего хозяина сидеть на диване. Слушая тихий шум с кухни, Фэй Ду позволил себе выдохнуть и немного расслабиться. Только дав обещание никогда и никому не говорить о том, что Ло Вэньчжоу его партнер, он едва не выдал себя перед Тао Жанем. Он не ожидал услышать такое… Внутри тлела глупая обида и злость на Ло Вэньчжоу. Глупая, потому что Фэй Ду знал, что не может обвинять своего партнера в недогадливости. Что еще тот мог подумать, потеряв сознание от удушья, а потом не найдя единственного шрама на левой пятке? После того, как Ло Вэньчжоу сказал о поздней связи со своей родственной душой, он спросил как-то у Тао Жаня и выяснил, что Ло Вэньчжоу получил его детский шрам около двух лет назад. Видимо, они полностью соединились, когда Фэй Ду было двенадцать — это нестандартный возраст для установления связи. Даже если Ло Вэньчжоу догадался, что его партнер младше, скорее всего он предположил, что Фэй Ду на тот момент было лет четырнадцать-шестнадцать или больше, а значит, при встрече ему не могло быть меньше шестнадцати. В глазах Ло Вэньчжоу Фэй Ду был слишком мал, а наследственная ноль-эмпатия делала предположение об их партнерстве практически невероятным. Конечно, мужчина решил, что шрамы пропали, потому что Фэй Ду погиб… Хотя он все понимал, не смог удержаться от злых высказываний: его партнер предпочел считать его мертвецом, чем исключением! Намерение Фэй Ду сохранить их связь в секрете и желание быть узнанным своим партнером противоречили друг другу, вызывая разлад между разумом и сердцем. И как хорошо, что Фэй Ду заранее подготовил ответы, если кто-то из полицейских решит спросить, что он делал в квартире Ло Вэньчжоу? Как вошел? Почему не постучал в дверь?.. Пригодился даже встречный вопрос про воровство, который окончательно сбил Тао Жаня с делового настроя и свел допрос на нет. На этот раз Фэй Ду выкрутился. Повезло, что Ло Вэньчжоу был в ванной, а не в комнате, так поглощен своим занятием, что не обратил внимание на то, как незваный гость ворвался внутрь на всех парах. На такой случай Фэй Ду не смог бы придумать никакого объяснения, и правда вскрылась бы в тот же день… Успокоившись и обдумав случившееся, Фэй Ду решил, что это лучший исход. Ло Вэньчжоу и окружающие будут считать его партнера мертвым — разве это не прекрасная защита? Он никогда не заподозрит Фэй Ду, не будет его искать и не выдаст тем самым их слабое место Фэй Чэнъюю. Пусть это было болезненно, но Ло Вэньчжоу, да и сам Фэй Ду, будут в относительной безопасности. Иго вдруг проскользнул в хозяйскую спальню, вильнув на прощанье хвостом. — Кис-кис, не ходи туда! — Фэй Ду не знал, разрешит ли Тао Жань коту лазить на свою постель, поэтому поспешил за Иго, чтобы забрать его назад в комнату, но, приоткрыв дверь, застыл на пороге и забыл о коте. На постели лежал Ло Вэньчжоу. Время близилось к одиннадцати, но офицер Ло бессовестно дрых (впрочем, имел право в свой выходной). Он лежал, свернувшись калачиком и обнимая какой-то комок из тряпок забинтованной рукой; одеяло сбилось у него в ногах, обнажив голую спину. Фэй Ду еще не приходилось видеть Ло Вэньчжоу настолько… беззащитным. Обычно он напоминал морской военный танкер, который не смотря на шторм или льдины, преграждающие ему путь, плывет вперед, не отклоняясь от курса, разгоняя волны и наводя шум. Даже будучи перепачканным в своей крови, выведенный из равновесия инцидентом с удушьем, он продолжал ругаться и пыхтеть, упорствуя, а сейчас лежал перед ним — тихий и неподвижный. Он ведь не мог сломаться о такое жалкое препятствие, как «смерть» Фэй Ду?.. Лицо Ло Вэньчжоу выглядело расслабленно, но под его глазами залегли серые тени, щеки покрыла щетина, грозясь через несколько дней превратиться в неаккуратную бороду. Губы были поджаты, пальцы стискивали мятую ткань… Человек, который сладко спит утром выходного, не будет выглядеть так. Фэй Ду бросил взгляд на тумбочку, где кривой стопкой лежали бумаги — отчеты из полицейских участков и моргов, которые Ло Вэньчжоу получил вчера и в которых, очевидно, не нашел никого подходящего среди мертвецов. Пальцы Фэй Ду сжались в кулаки. Он знал, что такое бессилие не понаслышке. Когда ты должен что-то сделать, но все твои усилия тщетны, поскольку ты слишком мал, неопытен, не имеешь достаточно власти… Ло Вэньчжоу хотел найти то, чего не существует в природе, и Фэй Ду знал, что он никогда этого не отыщет. Ему не хотелось, чтобы его партнер мучился зазря, но все, что Фэй Ду оставалось, — надеяться, что, не найдя желаемого, он отступит. И может, еще кое-что… Он понятия не имел, получится ли: обычно Фэй Ду погружался в миражи, только когда был в своей комнате, в тихой темноте, часто на границе сна и яви, и уж никак не стоя посреди светлой комнаты днем, глядя на своего партнера. Тао Жань все еще возился на кухне, Иго улегся на залитом солнцем подоконнике и задремал. Глядя на вздымающуюся грудную клетку Ло Вэньчжоу, Фэй Ду постарался подстроить свое дыхание под его. Сквозь полуопущенные ресницы образ Ло Вэньчжоу начал расплываться, границы его тела в сознании Фэй Ду словно лучились. Чужое дыхание слилось с его собственным, и Фэй Ду стало мерещиться, что в его груди стучит два сердца. Все отошло на второй план: шум с кухни и с улицы, стены комнаты, запахи готовящейся еды, легкий сквозняк, скользивший по щиколоткам. Никого и ничего вокруг не осталось, кроме них с Ло Вэньчжоу. А потом Фэй Ду закрыл глаза ладонью и почувствовал, что исчезает даже его собственное тело. Долгий выдох — и он окутал светлый огонек Ло Вэньчжоу своей тихой темнотой. «Не ищи своего партнера. Его больше нет — ты должен двигаться дальше…» Губы Фэй Ду не шевелились — он хотел донести эту мысль не до ушей Ло Вэньчжоу, а до его души. Поиски правды приведут последний лучик света Фэй Ду в темноту, из которой можно не выбраться. Нельзя было этого допустить. Окружающее пространство и звуки вернулись обратно в сознание Фэй Ду подобно приливу. Мираж был практически мимолетным — легкое прикосновение, чтобы Ло Вэньчжоу не проснулся и не осознал его присутствия в полной мере. По губам Фэй Ду скользнула горькая улыбка. Возможно, и переживать не стоило — он умел быть тихим, когда хотел, но Ло Вэньчжоу и так его не замечал. Стараясь неслышно ступать по ковру, он подошел к постели и накинул одеяло на плечи Ло Вэньчжоу. Комком, который обнимал спящий, оказалась подушка и серая тряпка, в которой Фэй Ду узнал футболку Тао Жаня. Он замер, вдруг осознав, где находится: Ло Вэньчжоу спал в спальне Тао Жаня, пока Чан Нин не было дома, в обнимку с его одеждой. Это… Это было нормально? Может, Фэй Ду неправильно понимал отношения между своими гэгэ? Он растерянно захлопал глазами, чувствуя, как к щекам приливает кровь. А как же Чан Нин? Она же родственная душа Тао Жаня! Неужели у них тут какой-то любовный треугольник?! — Фэй Ду? От неожиданности Фэй Ду подскочил на месте и резко обернулся. Тао Жань стоял на пороге спальни, и он не выглядел ни разозленным, ни застуканным за чем-то постыдным. — Пойдем, не буди его: он две ночи толком не спал, — Тао Жань говорил тихо и протянул руку Фэй Ду, выводя его из спальни. Тот покорно взял его за пальцы, как ребенок, и последовал за Тао Жанем на кухню. — Почему он спит в твоей постели? — может, это был наглый вопрос, но Фэй Ду не мог не спросить. — Думаешь, ему стоило лечь на полу? — Тао Жань усмехнулся, раскладывая еду по тарелкам. Похоже, он не понял, о чем спрашивал Фэй Ду. — Вы что, спите вместе? — Мы поздно закончили вчера разбирать документы — Ло Вэньчжоу остался у меня, — Тао Жань взялся за чайник, как ни в чем не бывало. И Фэй Ду, в конце концов не выдержав, вскрикнул: — Тао-гэ, вы что любовники? От неожиданности Тао Жань чуть не пролил кипяток мимо чашки, а Фэй Ду получил подзатыльник. — Кто тут любовник, а? — Ло Вэньчжоу склонился над Фэй Ду из-за спины со сверкающим взглядом, и Фэй Ду невольно отпрянул. — Где твое воспитание? Опять суешь нос в дела взрослых, негодник! — Прости, мы тебя разбудили, — Тао Жань поспешил вытереть разлитый кипяток со стола, хотя по красноте его щек можно было подумать, что он облил себе горячей водой лицо. Ло Вэньчжоу прошлепал босыми ногами мимо Фэй Ду: он накинул на себя только футболку, бессовестно сверкая перед незваным гостем задом, обтянутым в одни трусы. Похоже, его ничуть не смущало, что он наполовину раздет. Он подошел к Тао Жаню, обхватил его рукой за талию и прижал к себе совершенно не по-дружески. — Видишь, даже Фэй Ду признает, что мы с тобой идеальная парочка! — он попытался укусить Тао Жаня за ухо, но тот увернулся и шлепнул Ло Вэньчжоу мокрым полотенцем по лицу. — Отпусти меня, дурак! Ты совсем стыд потерял?! Я сейчас этот кипяток тебе на голову вылью! — весь красный и растрепанный Тао Жань выкрутился из чужих рук и отошел от Ло Вэньчжоу как можно дальше. Фэй Ду переводил ошалевший взгляд с одного на другого, не зная, как трактовать этот цирк. Ло Вэньчжоу схватил со стола свежеприготовленный горячий бутерброд, откусил от него шматок, прижался задом к кухонному шкафчику и уставился на Фэй Ду. — Тао Жань мой самый близкий друг, и у него есть невеста. Так что не вздумай спороть эту чушь про любовников при Чан Нин или его родителях, или я тебе уши надеру. Понял? Фэй Ду смотрел на бодрого, полного жизненных сил и энергии Ло Вэньчжоу, агрессивно кусающего бутерброд, и не понимал: он угрожает ему, потому что Фэй Ду попал не в бровь, а в глаз, или смеется, потому что Фэй Ду сказал глупость? Образ человека, страдающего по потерянной родственной душе, растворился в лучах утреннего солнца — на его место вернулся деревянный табурет, который уже успел отвесить Фэй Ду подзатыльник. — Фэй Ду, это не то, что ты подумал, — Тао Жань выглядел настолько нервным, что буквально противоречил своим словам. Слишком уж много в последнее время Фэй Ду в этой компании думал что-то не то. Он перевел взгляд с одного мужчины на другого… Даже если Ло Вэньчжоу спал с Тао Жанем, пожалуй, Фэй Ду мог это пережить. Это же Тао Жань. Он молча придвинул к себе тарелку с бутербродом и принялся есть, не обращая внимания на то, как эти два дурака переглядываются. Жизнь Фэй Ду еще никогда не была столь насыщенной — он проголодался.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!