Вернутся к фанфику
Часть 43
26 апреля 2026, 11:02 Только простому обывателю кажется, что после того, как жертвы спасены — все будет хорошо. Тао Жань, будучи полицейским, не питал таких иллюзий и прекрасно понимал: кризис миновал, но следом за ним, подобно оползню после урагана, будут последствия.
Пока Ло Вэньчжоу и Фэй Ду находились без сознания в больнице, спецотдел жужжал как разворошенный улей. Все были подняты из отпусков, отгулов и выходных, работая от восхода солнца и до позднего вечера.
Сбежавших террористов объявили в розыск. К счастью для полиции — заложников они вышвырнули где-то на полпути, сочтя бесполезным балластом, что было неслыханной милостью.
Чжан Дунлай не получил серьезных ранений, но не смог дать никаких полезных показаний. Он заикался на каждом слове, путался и терялся в том, что рассказывал, начинал рыдать на половине предложения, и в итоге его оставили в покое под присмотром врачей. Зато, на беду, смогли дать показания остальные дети из их класса.
Тао Жань был среди тех, кто проводил допросы или находился за стеклом в качестве наблюдателя, на каждой истории, подтверждавшей одна другую, чувствуя, как его сердце разрывается от боли и запоздалого страха за Фэй Ду.
— Этот человек… Который был у них главный. Он сказал нашей однокласснице бросить вещи детектива в окно перед Фэй Ду. Он сказал, что разрежет его на куски, если Фэй Ду не вернется…
— Фэй Ду пришел в жилете со взрывчаткой! Он угрожал всех нас взорвать, если они не отпустят того полицейского. А потом он выбросил эту кнопку, понимаете! У него было такое лицо… Он сам был готов там умереть и плевать на всех нас! Да ему просто повезло, что он смог разрядить этот жилет, вырвав какой-то проводок. А если бы не смог?!
— Бай Сянь хотел подстрелить детектива Ло, чтобы сделать его инвалидом, тогда Фэй Ду активировал бомбу и заставил их убежать…
— Он сказал нам идти в убежище, но сами они добраться не успели.
— Фэй Ду сказал, что ненавидит своего отца и собирал на него компромат для полиции. Так это все правда? Родители Чжан Дунлая и Фэй Ду, правда, преступники?..
Если в спецотделе были крысы, все это могло дойти до Фэй Чэнъюя…
— В больнице у палат Фэй Ду и Ло Вэньчжоу круглосуточно дежурят офицеры, а Фэй Чэнъюй находится под наблюдением. Что еще ты от меня хочешь, Тао Жань? Мы сутки продержали директора Фэя под арестом, провели обыске в его офисе и апартаментах, следим за делами его компании, перетряхнули его фонд, но такие дела быстро и просто не делаются. Расследование может затянуться на месяцы.
— Но…
Тао Жаню не дали возразить.
— Тао Жань, ты хоть понимаешь, в какой глубокой жопе сейчас находится Ло Вэньчжоу? — шеф Ян тяжело оперся о свой стол, заваленный кипами бумаг. — В школе погибло несколько учеников и два учителя, захватчики использовали машину Ло Вэньчжоу, чтобы отвлечь полицию во время побега. И я не говорю о том, что он, нарушая все правила ПДД, несясь по тротуару и сбивая все на своем пути, врезался в здание школы и умудрился попасть в заложники даже раньше, чем на пульт охраны и в полицию поступил сигнал тревоги. Уже собрана комиссия по внутреннему расследованию, которая хочет знать, не был ли Ло Вэньчжоу пособником террористов…
— Вы же знаете, что нет! Фэй Ду…
Но Тао Жаня снова перебили приглушенным рыком, поскольку на кабинет шефа уже начали оглядываться. Если бы шеф Ян стоял рядом, он явно схватил бы Тао Жаня за грудки и встряхнул.
— Вот именно об этом я и говорю! Мне все равно какой ориентации Ло Вэньчжоу, встречается он с парнями, трансвеститами или психами, пока он хорошо работает и не пятнает репутацию полицейского бесчестными поступками! Я закрывал глаза на все его выкрутасы, но комиссия — не я, а ваш Фэй Ду — несовершеннолетний сын бизнесмена и школьник! Ты хоть понимаешь, как далеко Ло Вэньчжоу может улететь на волне подобного скандала?!
Тао Жань почувствовал, как его лицо заливает краснотой. Ну, почему опять орали на Ло Вэньчжоу, а стоять и объясняться должен был он… И что ему теперь сказать?.. Может, слова Фэй Ду могли обмануть террористов или одноклассников, но шеф Ян, Сяо У и некоторые другие коллеги знали, что Фэй Ду не какой-то там осведомитель Ло Вэньчжоу.
— Да не было между ними ничего!.. — Тао Жань тоже перешел на громкий шепот.
— Комиссии, Фэй Чэнъюю и СМИ будет плевать, было у них там что-то или не было! От взрыва информационной бомбы нет убежища! Найдутся те, кто извратят все, что было, и допишут то, чего не было! Если бы Фэй Ду просто вышел из школы, он уже был дома, а теперь он в больнице без сознания, его одноклассники сказали, что он угрожал их взорвать, у полиции и у его отца будут к нему вопросы, и все это из-за Ло Вэньчжоу! Может, этого парня надо оградить от вас двоих, а не от его папаши?
— Да если бы не мы, неизвестно что бы с ним вообще было дома!
— И чтобы с ним было? Сидел в своей комнате и делал уроки вместо того, чтобы в бабских шмотках встречаться с Ло Вэньчжоу?!
Тао Жань промолчал. Он не мог дать показания против Фэй Чэнъюя со слов Фэй Ду. Его бесило, что все оборачивалось так! Что ситуация Ло Вэньчжоу и Фэй Ду со стороны выглядела полнейшей катастрофой.
Шеф Ян шлепнул на край стола телефон Ло Вэньчжоу.
— Как этот шальной узнал, что в школе террористы?
— Это мое задание?
— Если другие выяснят это раньше, мне сложно будет ему помочь.
Тао Жань был так погружен в мрачные мысли, что только усевшись за рабочий стол, осознал суть вопроса шефа Яна.
— В смысле «как узнал»? Разве ему не Фэй Ду позвонил?.. — он обернулся к кабинету начальника, но тот уже ушел.
Тао Жань включил телефон Ло Вэньчжоу. На нем висела куча непрочитанных сообщений и пропущенных, так что пришлось отматывать журнал вызовов на пару дней назад. Поскольку Тао Жань уже написал во всех подробностях отчет того дня, он точно знал какое время ему нужно, но, докрутив до обеда субботы, обнаружил, что последний, кто звонил Ло Вэньчжоу до катастрофы, был вовсе не Фэй Ду, а сам шеф Ян, и это было за час до происшествия.
Напрягшись, Тао Жань даже вспомнил: шеф позвонил и велел обедать без него, так как ему срочно понадобилось встретиться с шефом Ду.
Нет, погодите, как же так?.. Если Фэй Ду не звонил, то…
Тао Жань открыл их переписку, заранее извиняясь, что лезет в чужую личную жизнь, однако последнее сообщение от Фэй Ду было утром, когда он пришел в школу.
«Мне пора на экзамен. Я напишу, когда закончу».
«Смотри, шпоры из штанов не вырони!»
«Я пришил их к трусам».
— Вот балбесы… — Тао Жань усмехнулся, а потом снова посерьезнел.
Мог ли Ло Вэньчжоу или Фэй Ду удалить последнее сообщение? Навряд ли у них было время. Да и… да и телефон Ло Вэньчжоу бросил на своем столе.
Тао Жань обернулся к коллеге.
— Сяо У, в субботу, когда Ло Вэньчжоу сообщил, что в школе захват, как он умудрился забыть свой мобильник на столе?
— Забыть мобильник? — Сяо У призадумался. — Да он и в кабинет не заходил. Просто заглянул в дверь, крикнул, что случился захват, и убежал. Он пошел за кофе, но через несколько минут влетел обратно и умчался. Детектив Ло не подходил к своему столу.
Это… было странно. Не мог же у Ло Вэньчжоу быть еще один телефон? Нет, Тао Жань бы знал. Да и его переписка с Фэй Ду, приложение к маячку — все было здесь. Ему-то не надо было прятать телефон от отца.
Но даже сигнал о помощи Фэй Ду подал, уже когда Ло Вэньчжоу уехал. Выходит, что он узнал о захвате от кого-то за те несколько минут, что отсутствовал в кабинете? Нет, как это может быть?..
Тао Жань почувствовал, что его сердце от волнения начинает биться чересчур часто. До сегодняшнего дня он ни на секунду не усомнился, что Ло Вэньчжоу позвонил Фэй Ду, а теперь осознал себя полнейшим дураком. Он ведь слышал показания детей из второго класса, Чжоу Хуайсинь рассказал, что захватчики сразу же убили учителя, заставили их поднять руки и отобрали телефоны! Фэй Ду бы просто физически не успел никому позвонить, как и остальные — школьники были застигнуты врасплох.
Мог ли это сделать кто-то из захватчиков? Тот загадочный Учитель, о котором говорили террористы?.. Значило ли это, что кто-то знал о них с Фэй Ду?..
Решив не забивать голову пустыми догадками, Тао Жань отправился в соседний отдел. В конце концов, весь участок был оборудован камерами слежения.
Он попросил уступить ему компьютер и открыл записи за субботу. Отмотал до нужного времени и внимательно уставился в экран. Вот Ло Вэньчжоу, поправляя куртку, вышел из кабинета и двинулся по коридору, где-то на полпути, похоже, вспомнил, что его любимая кофейня закрыта, и свернул к автоматам. Вот он с полусонным и приунывшим от субботней бумажной работы видом решает, что выбрать пожевать, а потом…
Тао Жань едва не ткнулся носом в экран, внимательно присматриваясь. Он проглядел запись до конца, а потом отмотал обратно и просмотрел ее снова, и снова, и снова, то приближая, то увеличивая громкость в наушниках, то приглядываясь внимательно к одному и другому уху Ло Вэньчжоу, где не было никакой гарнитуры, то вновь всматриваясь в его лицо.
Сердце Тао Жаня провалилось куда-то вниз живота, пока вспотевшие пальцы сжимали мышку.
Ло Вэньчжоу никто не звонил. Никто не подошел к нему в коридоре. На всякий случай Тао Жань прощелкал видео и аудиозапись с камер соседних кабинетов и коридоров, чтобы убедиться, что рядом в тот день не было никого. Ло Вэньчжоу стоял в коридоре совершенно один, а потом внезапно застыл, таращась в пустоту перед собой, словно впав в транс. Несколько секунд он не двигался, прежде чем с криком «Фэй Ду» врезаться ладонью в автомат. Растерянно замер, словно не понимая, что случилось, и сорвался с места.
На другой камере было видно, как он заглянул в кабинет, крикнул о захвате и умчался прочь. Его мобильник остался на рабочем столе, потому что он его даже не брал…
Запись снова остановилась на моменте, где Ло Вэньчжоу застыл напротив автомата с расфокусированным взглядом и испуганным лицом.
— Нет… Нет, этого не может быть… — Тао Жань не мог оторвать взгляда от экрана, понимая, что уже видел у Ло Вэньчжоу вот это выражение лица.
И не один раз.
В машине, в тот день, когда они попали в аварию. И в больнице после операции, прямо перед тем, как он впал в буйство.
И Тао Жань вдруг осознал, что в тот самый первый раз Ло Вэньчжоу сделал ровно тоже самое, что и в эту субботу. Он просто вдавил педаль газа до упора, рванув вперед, не разбирая дороги. И если бы во второй раз он не был прикован к больничной койке, то сделал бы это снова: запрыгнул в машину и понесся, сметая все на своем пути, прямо к… Фэй Ду. Потому что с Фэй Ду что-то случилось…
— Где Фэй Ду?
— Фэй Ду? Сейчас двенадцать ночи, он скорее всего спит дома. Почему ты спрашиваешь о нем?
— Он не был с нами в машине?
— Нет, мы же ехали из спецотдела домой. Ты встретился с Фэй Ду вечером в кинотеатре, помнишь? Потом вернулся в отдел и забрал меня.
— Он не поехал с нами?
— Кто еще был с тобой? В скорую поступил звонок с неизвестного номера…
— Фэй Ду… Со мной был Фэй Ду! Где он? Где Фэй Ду?..
— Фэй Ду сейчас придет. Его не было с тобой, дагэ. Он был в лагере. У тебя в голове все перепуталось…
— Ты оглох? Фэй Ду пришьет своего папашу, если ты ничего не сделаешь, и в следующий раз мы увидим его в тюрьме!
— Лао Ло, с чего ты это взял? Фэй Ду тебе такое сказал?
— Ничего он мне не говорил! Я просто знаю!
— Да откуда?
— Да не знаю я, твою мать!
Каждый раз Тао Жань был уверен, что Ло Вэньчжоу бредит, что его тревога о Фэй Ду переросла в паранойю, проникла в его сны, исказила рассуждения. Ло Вэньчжоу был человеком, который не мог оставаться в стороне, зная о чьих-то проблемах, который предпочитал действовать, а не отсиживаться. Но в случае с Фэй Ду он был вынужден держать дистанцию, наблюдать, не имея возможности помочь, и Тао Жань считал, что все эти странности поведения, сны и бредовые высказывания — последствия несвойственного ему бездействия. А сейчас сидел и с ужасом осознавал: каждый раз, когда подобное происходило, с Фэй Ду действительно что-то случалось. Пусть Фэй Ду не признался, что собирался убить отца, похоже, все так и было. Если Фэй Чэнъюй заказал убийство Гу Цзян — возможно, в тот вечер, когда Фэй Ду вернулся домой, он каким-то образом узнал об этом. Ло Вэньчжоу говорил, что видел во сне, как Фэй Чэнъюй мучает Фэй Ду, заставляя делать какие-то ужасы, издевается над своей женой — и он во всем оказался прав, не только найдя доказательства, но и подтвердив их словами самого Фэй Ду.
Каждый раз… Каждый гребаный раз Ло Вэньчжоу знал что-то, чего не должен был знать, проникая в самую суть, и не мог этого объяснить, а Тао Жань уверял его, что ему кажется, отправил к врачу пить таблетки и тяжко вздыхал. А теперь сидел и не понимал, как мог быть настолько слепым и тупым, как мог не понимать и не видеть совершенно очевидных вещей.
Если бы кто-нибудь рассказал ему о происходящем с Ло Вэньчжоу со стороны, разве не предположил бы он первое разумное объяснение происходящему?
Разве…
Разве Фу Шэнь в тот день в больнице не стал задавать ему вопросы?..
Тао Жань внезапно вспомнил их разговор у постели Ло Вэньчжоу и странное выражение лица Фу Шэня. И горько усмехнулся. Фу Шэнь знал их на тот момент не так долго, наверное, ему проще было посмотреть на ситуацию отстраненно в отличие от Тао Жаня, который стоял так близко, что совершенно ослеп.
В тот злополучный вечер, когда Ло Вэньчжоу порезал себе руку, Тао Жань просто принял на веру его вывод о смерти партнера. Все совпадало… И никто из них не подумал, что маленький незаметный шрам на пятке, на который Ло Вэньчжоу давно уже не поглядывал каждый день, исчез вовсе не тем вечером, а целых два месяца назад.
Тао Жань все вспоминал и вспоминал множество мелких событий, разрозненных, незначительных, странных, о которых он просто не задумывался, а теперь, когда нашел ответ — видел, как тот тянулся яркой красной нитью сквозь последние годы их жизни.
Ло Вэньчжоу закрыл дело Ши Нань, но Фэй Ду продолжил приходить.
Он спросил Тао Жаня: как же они поняли, что родственная душа Ло Вэньчжоу умерла, если не нашли тело? Тао Жань укорил его тогда за бестактность, а теперь хотел настучать себе по голове, осознавая, насколько ужасно это выглядело, наверное, для Фэй Ду. Его партнер оказался настолько невнимательным, что счел его мертвым…
И во время их ругани из-за Гу Цзян Фэй Ду в гневе выкрикнул то, что было у него на сердце.
Мобильник Фэй Ду в «Красной розе» разбился, и Тао Жань не смог дозвониться ему, а Ло Вэньчжоу… конечно же, тоже не смог. Он просто узнал…
И когда они больше не смогли встречаться свободно, Ло Вэньчжоу начал видеть сны и находить ответы на вопросы, которые даже не мог сформулировать.
Возможно, он был прав, считая, что Ши Нань пыталась привлечь внимание полиции. Проблема была лишь в том, что Ло Вэньчжоу, как и Тао Жань, не понял ее мотива. Она не хотела донести на своего мужа или предоставить какие-то доказательства его преступлений, она хотела, чтобы Ло Вэньчжоу и Фэй Ду встретились. И перепробовав разные способы, нашла единственный выход, который изменил жизнь Фэй Ду так, что судьба больше не могла откладывать его встречу с партнером.
Она пожертвовала собой, чтобы единственный дорогой ей человек — ее ребенок — мог обрести опору в лице своего взрослого партнера. Но Ло Вэньчжоу каким-то образом умудрился все просрать, и Фэй Ду остался с монстром-отцом один на один…
Нет…
И Тао Жань наконец вспомнил. Вспомнил, где он услышал те слова в первый раз: «…Чтобы монстры тебя не нашли, нужно спрятаться во тьме. Среди них». Ло Вэньчжоу прошептал их во сне, когда у него случился первый приступ удушья, прежде чем в палату вошла медсестра и разбудила его грохотом упавшего лотка. И теперь, когда все встало на свои места, после всего, что случилось в выходные, Тао Жань нашел ответ на свой вопрос.
Фэй Ду был готов молчать, был готов отдать Ло Вэньчжоу Фу Шэню, держаться в стороне, терпеть свои домашние страдания в одиночестве — все, что угодно, лишь бы никто, даже сам Ло Вэньчжоу, не узнал правду. Правду, которая надела бы на шею Фэй Ду удавку и дала в руки его отца поводок, которая поставила бы на лбу Ло Вэньчжоу жирную мишень. Правду, которую несколько лет назад Ло Вэньчжоу просто не смог бы пережить, будучи уничтоженным сразу же, как она всплыла. Правду, которая годы спустя могла отправить взбешенного Ло Вэньчжоу в тюрьму за убийство. Из-за этой правды Фэй Ду надел пояс смертника, потому что знал: лучше умереть сразу вдвоем, чем оказаться на поводке у Фэй Чэнъюя.
Фэй Ду был родственной душой Ло Вэньчжоу, и тот узнал о захвате школы через мираж.
И Тао Жань никому не мог про это рассказать…
В центральной больнице он уже ориентировался не хуже, чем у себя дома. За последний год Тао Жань бывал здесь чересчур часто.
Ло Вэньчжоу и Фэй Ду находились в разных палатах, хотя и недалеко друг от друга. Два дня спустя они все еще не пришли в себя, и Тао Жань считал, что это к лучшему. Он прекрасно знал, что стоит другу проснуться, как тот вскочит, чтобы нырнуть в гущу событий в надежде как можно скорее расправиться с Фэй Чэнъюем.
— Ло Вэньчжоу будет отстранен от службы до окончания расследования, — заявил шеф Ян.
Впрочем, Тао Жань ни на что другое и не надеялся. Он не мог сказать даже шефу Яну о том, что узнал, находясь в чересчур растрепанных чувствах. Субботние события меркли на фоне внезапно вскрывшейся правды, которая переворачивала мир Тао Жаня с ног на голову.
Он приехал в госпиталь, чтобы лично убедиться, что на этот раз все точно правильно понял. Поэтому, поздоровавшись с охранником на входе и узнав у врача, что Фэй Ду стабилен, но еще не пришел в себя, зашел в палату. По приказу начальства к подростку никого не пускали, кроме медперсонала, до тех пор, пока он не даст свидетельские показания, поэтому в его палате не было ни цветов, ни гостинцев.
Тао Жань подошел к постели, едва дыша. Фэй Ду выглядел бледным, но кроме легкого сотрясения, заклеенной раны на лбу и нескольких синяков, не имел серьезных повреждений. В отличие от Ло Вэньчжоу, который как обычно получил по полной, у него не было внешних причин так долго оставаться без сознания.
Его раны оставались внутри — невидимые для врачей, для полиции, даже для его близких. Фэй Ду выглядел как раньше, но Тао Жаню казалось, что он смотрит на другого человека. Как будто последняя маска, которую молодой человек носил, наконец была снята.
Он приподнял угол одеяла, обнажая левую стопу Фэй Ду, и почувствовал, как на глаза наворачиваются жгучие слезы. Тао Жань был тем, кто первый увидел этот шрам на пятке Ло Вэньчжоу — он не мог его не узнать. Небольшой белесый шрам от стекла, похожий на запятую. Один единственный, почти незаметный…
Внезапно вспомнилось, как Ло Вэньчжоу однажды сказал:
— Да этот педант никогда носки не снимает. Наверное, даже моется в них. Я прав, эй? Засранец, у тебя что, грибок на ногтях или волосы на пятках?
— Я хожу босиком только по пляжному песку на островах, а не по тому, который высыпался из пенсионеров.
Носки тогда почти стали атрибутом избалованности молодого господина, но Фэй Ду, очевидно, понял, что, если сильно дразнить Ло Вэньчжоу, тот может сорвать с него носки нарочно, и потому в другой раз «признался», что у него мерзнут ноги даже летом. Ло Вэньчжоу переключился на его никчемное питание и стал подбрасывать ему теплые носки, и эта тема со временем перестала привлекать его внимание.
Теперь Тао Жань понимал.
Он опустился на стул рядом с кроватью, его пальцы обхватили безвольную худую кисть Фэй Ду.
— Не представляю, что тебе пришлось пережить…
Ло Вэньчжоу, не в силах разобраться в своих чувствах, весь извелся, скованный по рукам и ногам незнанием, но он мог выплеснуть эти мысли и тревоги на голову Тао Жаня, Фу Шэня и всех остальных, занимая себя работой, запивая кошмары таблетками, находя обходные пути… Фэй Ду знал, но не мог поделиться своими страхами и переживаниями ни с кем, не позволяя себе переступить границы.
И все же они с Ло Вэньчжоу оказались вместе. И правда о Фэй Чэнъюе и его злодеяниях всплыла наружу. Был ли смысл продолжать хранить этот секрет?
— Наверное, ты уже не знал, как об этом сказать, я прав?
А потом Тао Жань осознал еще кое-что, чувствуя, как пальцы другой руки сжимаются в кулаки. Разве Ло Вэньчжоу решил, что его партнер мертв, не потому что тот потерял сознание от удушья? При чем не в первый раз! Фэй Ду утверждал, что отец не бьет его, но, возможно, раньше это было не так? Душить — не значит бить. Душить можно не только руками…
Голова Тао Жаня снова наполнилась вереницей разрозненных версий и предположений. Всплывшие детали тех дней теперь бросались ему в глаза: теплая кофта с высоким воротником на Фэй Ду, хотя было лето, Ло Иго с ободранной шеей. Фэй Ду не уточнял, каким образом отец заставлял его убивать животных… А что, если в случае отказа, он применял к своему сыну какое-то наказание? Или демонстрировал, что именно должен делать Фэй Ду?
Психопат, который любит душить беззащитных жертв: жену, ребенка, животных…
«- Я задушил его… Шарфом… В лесу… И бросил тело в колодец… Душил… С удовольствием…»
Слова Ло Вэньчжоу так ладно подходили к такому человеку как Фэй Чэнъюй. К ненормальному ноль-эмпату, получающему удовольствие от мучений и убийства, от страданий и боли жертвы, которая не может ни вырваться из его рук, ни уйти.
Мог ли тем человеком из посмертных воспоминаний Ло Вэньчжоу быть Фэй Чэнъюй? Но почему и каким образом он мог увидеть подобное?..
Вопросы множились, предположения выстраивались в шаткие сложно вообразимые конструкции, голова Тао Жаня начала пухнуть и болеть. Он был детективом, человеком, которого учили опираться на доказательства и логические рассуждения. Однако сфера душевных связей, миражей и родственных душ была столь не изучена, а сам Тао Жань в этом деле не далеко ушел от Ло Вэньчжоу, что затруднялся четко ответить хоть на один свой вопрос.
Он опустил взгляд на Фэй Ду, понимая: скорее всего, все ответы хранились в этой голове. Не зря госпожа Пань тогда просила прийти с Ло Вэньчжоу именно Фэй Ду.
Нет, стоп…
Неужели она тоже поняла?! Возможно, госпожа Пань была тем человеком, с которым Тао Жань мог поговорить без части опасений!
Он поднялся, собираясь уйти. Наклонился к Фэй Ду, погладил его по голове.
— Фэй Ду, приятель, ты держался молодцом. Благодаря тебе Ло Вэньчжоу и все остальные в порядке. Приходи в себя, дружок, иначе твой любимый деревянный табурет будет непрерывно ворчать и проест мне плешь на темечке, — он грустно улыбнулся и нежно поцеловал Фэй Ду в лоб. — Я никому ничего не скажу, пока ты не придешь в себя и мы все не обсудим. Я загляну к тебе завтра в обед, а пока пойду проведать Ло Вэньчжоу и передам ему от тебя привет.
Тао Жань выскользнул в коридор и двинулся в сторону палаты Ло Вэньчжоу, как раз когда оттуда вышел Фу Шэнь. Мужчины замерли друг на против друга: Фу Шэнь выглядел слегка смущенным, а Тао Жань вспомнил, что так и не нашел минуты за эти два дня, чтобы позвонить ему и спросить, как тот оказался в школе Фэй Ду, и почему они с Ло Вэньчжоу ничего об этом не знали.
— Вэньчжоу еще не пришел в себя. Как Фэй Ду?
— Так же, — Тао Жань глянул сквозь стекло в двери на бледного и забинтованного друга и перевел взгляд на Фу Шэня. — Я бы хотел задать тебе кое-какие вопросы.
По губам Фу Шэня скользнула грустная, но подозрительно понимающая улыбка.
— Думаю, нам стоит найти место получше, чем больничный коридор. Как на счет того, чтобы заехать ко мне?
Вообще-то за все время знакомства Тао Жань ни разу не был в гостях у Фу Шэня. Обычно собирались у него или у Ло Вэньчжоу.
— Мы не стесним твоих партнеров? — спросил Тао Жань, пока они ехали из больницы.
— Нет, я живу один, — в ответ на его вопросительный взгляд Фу Шэнь с улыбкой уточнил: — Я, конечно, рад, что мои родственные души наконец нашлись и вернулись, но мы еще не настолько близки, чтобы я бросил свою теплицу ради них.
Вот каков, а! Чан Нин столько слез пролила во время беременности, переживая, что Фу Шэнь один и что его партнеры все никак не найдутся, что Тао Жаню уже было неловко подходить к другу с этим вопросом. А теперь, когда те отыскались, оказалось, что не очень-то Фу Шэнь и спешил сойтись с этой… весьма странной парочкой. Если Ди Фэйшена Тао Жань знал не понаслышке и еще годы назад обсуждал с Ло Вэньчжоу, что хотел бы увидеть родственную душу этого беспардонного солдафона, рассуждающего за обедом о том, о чем и без обеда никто сильно не хотел говорить. То Фан Добин оказался не менее странным — сын министра финансов, который вместо того, чтобы идти в светлое золотое будущее, бросил все и сбежал в армию, став кинологом где-то на забытых богами границах, живя в бараках и кормя слепней. Где-то там они с Ди Фэйшеном, которому в конце концов отбили головушку до потери памяти, и встретились.
Это то, что Тао Жань примерно знал об этих чудилах.
В ответ на его взгляд Фу Шэнь пожал плечами.
— Что? Ты с Чан Нин ведь тоже не сразу стал парой. Но все-таки лучше, когда ты знаешь, что твои родственные души в порядке и где-то неподалеку, чем неизвестно где и в каком состоянии.
— Да, однозначно.
Фу Шэнь жил на верхнем этаже трехэтажного дома, занимая квартиру с балконом и имея выход на крышу. И Тао Жань сразу понял, почему свою квартиру он назвал теплицей. Все места в ней, где не стояла мебель, были заняты растениями. Этот дом напоминал джунгли, и Тао Жань ненароком подумал, что Ди Фэйшен и Фан Добин, жившие несколько лет в армейских казармах среди диких прерий скорее всего почувствовали бы себя здесь как дома. Фу Шэню и съезжать не придется — потеснит пару фикусов, чтобы поставить диван пошире.
Он заварил Тао Жаню чашечку бодрящего кофе и предложил обед. От еды тот отказался, а вот кофе пришелся как нельзя кстати, слегка утихомиривая разошедшуюся головную боль.
Они уселись по разные стороны от кофейного столика, и Тао Жань почувствовал, что эта ситуация ему что-то напоминает. Ах да, примерно так они сидели полгода назад у кровати бредящего раненного Ло Вэньчжоу, и тема их разговора была той же самой.
Стоило ли спросить Фу Шэня в лоб? А если тот не в курсе, Тао Жань нарушит данное Фэй Ду обещание в первый же час…
Видя, что Тао Жань застыл с чашкой в руке, Фу Шэнь начал первым.
— Ты пришел, чтобы поговорить о том, почему я работаю в школе Фэй Ду, или… о чем-то еще?
Их напряженные взгляды встретились над столом. Обычно в гляделки с подозреваемыми вот так любил играть Ло Вэньчжоу, но Фу Шэнь вроде не был подозреваемым, а Тао Жань пришел не на допрос…
— Может… Ты сам хочешь мне что-нибудь рассказать? — бровь Тао Жаня приподнялась.
— Может, — Фу Шэнь слегка повел плечом, но ничего больше не добавил.
Ситуация была идиотской, никто из них не желал начать первым, похоже, до конца не уверенный, что хочет сказать или спросить другой.
— И?.. — Тао Жань закинул удочку еще раз.
— Наши желания часто не совпадают с возможностями. То, что я хочу что-то рассказать, не значит, что я могу это сделать. Возможно, потому что не я должен говорить эти вещи.
Возможно, все это должны были обсуждать не они — два посторонних человека.
— Так почему ты оказался в школе Фэй Ду?
Фу Шэнь отпил из своей кружки.
— В научный институт прислали вакансии. Как ты понимаешь, мало кого интересовало место учителя биологии в старшей школе. Да и я бы туда не пошел, если бы не понял, что это школа Фэй Ду. Может, мы не такие близкие друзья, но я получил возможность легально присматривать за ним хотя бы пару раз в неделю.
— Уверен, он был не очень этому рад.
— Он и не был. Однако, несмотря на некоторую склонность к драматизму и подростковый максимализм, Фэй Ду был достаточно благоразумен, чтобы принять мою руку помощи.
Хотя Тао Жань был рад, что кто-то находился рядом с Фэй Ду все это время, осознать, что тот решил довериться Фу Шэню больше, чем даже ему, было несколько болезненно. Он сразу же устыдился своих глупых чувств: обижаться на подобное было глупо.
— Я знаю Фэй Ду с его четырнадцати лет. Мы столько времени провели вместе, я заботился о нем, мы обсуждали все на свете. Мне всегда казалось, что мы довольно близки…
— Тао Жань, — Фу Шэнь прервал его, положив ладонь на его руки, сжавшие кружку с остывающим кофе. — Иногда довериться постороннему человеку, с которым тебя не связывают тесные дружеские отношения, гораздо проще, чем самому близкому.
— Ты… Ты знаешь, что Фэй Ду… — Тао Жань не мог заставить произнести себя вслух.
— Что он родственная душа Ло Вэньчжоу?
— Он сам тебе это сказал?!
— Я догадался.
Похоже, Тао Жань был прав. Он опустил голову, чувствуя одновременно облегчение от того, что у Фэй Ду хотя бы последние месяцы был кто-то, кто мог ему помочь, и вину за то, что они с Ло Вэньчжоу оставались двумя деревянными табуретами.
— Я не мог игнорировать то, что увидел в больнице, и не мог рассказать тебе или Вэньчжоу, потому что Фэй Ду привел аргументы, с которыми трудно было поспорить. И все же слышать всякие ужасы об отце из уст подростка — это одно, но увидеть собственными глазами… совсем другое. Пусть молчание Фэй Ду было нечестным по отношению к Ло Вэньчжоу и даже к тебе, но после всего, что случилось, боюсь, это в самом деле было тем, что спасало жизнь Ло Вэньчжоу так долго. Потому что он не тот человек, который стал бы молчать, — на какое-то время Фу Шэнь замер, но потом продолжил, явно чувствуя себя немного не в своей тарелке. — Но есть кое-что, что, как мне кажется, теперь должен знать кто-то из полиции. Мы с Фэй Ду… узнали, чье тело лежало в том колодце.
Пару дней спустя, сидя у больничной койки Ло Вэньчжоу, Тао Жань думал, что за каких-то несколько дней его мир перевернулся с ног на голову. Этот болезненный нарыв в лице Фэй Чэнъюя и его грязных делишек все назревал и назревал, игнорируемый годами, пока наконец не прорвался. Кем бы ни был загадочный Учитель, организовавший захват школы, он добился своего.
Весь Синьчжоу, как, впрочем, и вся страна, бурлил. СМИ, получившие лакомую кость, принялись терзать семьи Чжоу, Чжан и Фэй, пытаясь докопаться до правды. Городские благодетели и бизнесмены, которые владели чуть ли не половиной города, не смогли так просто отвести от себя тень, брошенную на них заявлениями террористов. Империя, втайне выстраиваемая десятилетиями, пошатнулась, и крысы, почуяв, что корабль, на котором они пировали многие годы, тонет — бросились врассыпную.
Директор Чжан отправился в камеру временного заключения, а шеф Чжан, будучи его сводным братом, оказался отстранен от дел. Тао Жань хотел бы посочувствовать старику, но после всего, что спецотдел обнаружил, уже не был уверен, что такой разумный и проницательный человек, как Чжан Чуньцзю, мог ничего не знать о делах брата…
Директор Чжоу пылал праведным гневом, но был заключен под домашний арест ради его же блага, однако сколько полиция ни допрашивала детей и сотрудников приютов, на которые указывали захватчики, пока что им ничего не удалось добиться.
Один только Фэй Чэнъюй сохранял ледяное спокойствие и сотрудничал со следствием, ни одним движением брови не выдавая своего гнева или беспокойства. Таскаясь в спецотдел, как на работу, он был привычно одет с иголочки, расточая вокруг себя запах дорогой туалетной воды и одеколона, гладко выбрит, причесан и ни разу даже не вспотел. Он проявил толику гнева только когда узнал, что ему запрещено видеться с Фэй Ду.
— Мой сын полсуток провел в плену у террористов, а потом под завалом. Он до сих пор лежит в больнице, и вы запрещаете его единственному и ближайшему родственнику — отцу — увидеться с ним?
— Вашему сыну оказана медицинская помощь. Он находится под защитой полиции и как только даст показания, вы сможете с ним встретиться. Уверяю, младшему господину Фэю сейчас все равно, придете вы к нему или нет: он до сих пор не пришел в сознание, — шеф Ян сохранял в голосе нейтралитет.
— У вас есть дети? — Фэй Чэнъюй слегка наклонился вперед.
— У меня есть и другие дела сегодня, президент Фэй.
— Фэй Ду мой единственный наследник. Наличие у нас обоих гена ноль-эмпатии не делает нас преступниками. Отсутствие лишних чувств позволяет с холодной головой принимать разумные решения — именно поэтому я там, где нахожусь сейчас. Обвинять кого-то в склонности к преступлениям только за счет наличия у них особых генов — это дискриминация, шеф Ян.
— Мы здесь не для того, чтобы говорить о генах. Вас обвиняют в финансировании преступной деятельности…
Тао Жань присутствовал только на паре допросов Фэй Чэнъюя, стоя за стеклом и раздраженно кусая ногти. Ло Вэньчжоу был прав: тот напоминал скользкого угря, у которого на любой вопрос был готовый ответ. В какой-то момент, глядя в лицо этого мерзавца, Тао Жань осознал, что тот тоже носит маску, как Фэй Ду, — плотно прикипевшую к его коже, социально приемлемую… Лицо порядочного человека. На каждое обвинение у него был не только ответ, но и эмоция — не та естественная человеческая эмоция, которую выдавали люди, находясь на допросе, а специальная, которая подходит этой ситуации, этому следователю, которую ожидают увидеть на его лице. Нахмуренные брови, легкое недоумение, возмущение человека, которого оклеветали, но он знает, что доблестная полиция защитит его интересы. Ни бегающих глаз, ни нервного заламывания пальцев, ни бисеринки пота на лбу или пересохшего горла. Тао Жань был уверен, что даже свой пульс Фэй Чэнъюй контролировал, заставляя стучать ровно и чуточку повышено — как и положено человеку, который находится под следствием, но не имеет за душой никакой вины.
Идеальная социальная маска.
Фэй Ду был хорош в своей игре, но между ним и Фэй Чэнъюем буквально пролегала пропасть: внутри у Фэй Ду горел огонь, который он пытался погасить, в то время как у его отца — пустота, на которой он нарисовал фальшивый фасад.
Тао Жань видел, как в глазах шефа Яна начинает появляться сомнение. За эти несколько дней ни одного весомого четкого доказательства того, что Фэй Чэнъюй был соучастником преступлений, они найти не смогли. Было снова поднято дело Гу Цзян и Бай Хао, и тот без утайки рассказал, что Ло Вэньчжоу приходил к нему однажды с допросом, что Гу Цзян пыталась его шантажировать видео с Фэй Ду, а никакого Бай Хао он в принципе не знает.
На заявление Тао Жаня о том, что Фэй Чэнъюй убил Ян Чао, шеф Ян буквально вызверился, но на самого Тао Жаня.
— Да у вас с Ло Вэньчжоу Фэй Чэнъюй виновен во всех грехах, только вот ни одного доказательства нет и в помине! На каком основании я должен вынести обвинение в его адрес по этому делу? На основании того, что Фэй Чэнъюй, Ши Нань и Ян Чао вместе учились?
— Прошу вас дать разрешение на обыск особняка Фэй! Вы знаете, что убийцы склонны оставлять себе трофеи. Орудие убийства — тот шарф — все еще может быть в доме! Фэй Чэнъюй не знает, что тело нашли, не ждет, что мы будем копать в эту сторону! Он не сможет избавиться от улик.
Шеф Ян был прав только в одном: даже если Тао Жань найдет шарф — доказать, что это орудие убийства, будет практически невозможно…
Они знали правду о Фэй Чэнъюе исключительно благодаря Фэй Ду, который сам не мог ничем подтвердить свои слова. Их обвинения держались исключительно на доверии к Фэй Ду, потому что тот был их другом. Для всех остальных подлая тварь директор Фэй была приличным человеком. И даже то говно, что вылили на него жертвы, которые пошли на отчаянные меры, стекло с него как с гуся вода, рискуя не оставить ни пятнышка…
Тао Жань не знал, что сказать Ло Вэньчжоу, когда тот очнется. Не знал, что тому взбредет в голову. Не знал, как лучше поступить, если тот решит бежать с Фэй Ду: поддержать их или сделать ставку на систему правосудия?
Он сидел у его кровати с больной головой, держа в руках результаты генетического тестирования, которые попросил сделать в лаборатории для Фэй Ду после того, как Фэй Чэнъюй снова упомянул ноль-эмпатию. Фэй Ду с самого начала говорил, что он носитель этого гена, что отец обследовал его, и поэтому у него нет родственной души. Им с Ло Вэньчжоу не пришло в голову поставить слова Фэй Ду под сомнение…
И теперь, когда истина вскрылась, Тао Жань решил копнуть и в этом деле. В карте Фэй Ду все еще хранилась копия того самого ДНК-теста, который ему провели в младенчестве. Оба результата говорили, что Фэй Ду носитель гена. Однако в старом тесте ноль-эмпатия была подтверждена с вероятностью 99,9% ввиду наличия редко-встречающегося в популяции доминантного гена, а в том, что провел Тао Жань, обнаружилось, что Фэй Ду получил лишь рецессивный ген, в следствие чего развитие психопатических наклонностей составляло не более шестидесяти процентов.
— Такие вещи зависят не только от генов, но и от среды, в которой растет человек. Даже человек без гена ноль-эмпатии при определенных условиях может вырасти психопатом, детектив Тао, — сказал генетик.
Фэй Чэнъюй не подозревал, что Фэй Ду так сильно сопротивлялся ему внутри, что вопреки всем условиям своей жизни не позволил себе пойти по легкому пути. Все старания директора Фэя привели ровно к противоположному результату.
Генетиком, которая провела первый тест Фэй Ду, была Юй Ся. Та самая подруга Ши Нань, к которой ходил Ло Вэньчжоу. Тао Жань тоже к ней заглянул. Представился коллегой Ло Вэньчжоу и опустил перед профессором Юй копию того самого документа семнадцатилетней давности.
— Вы подделали тесты.
Профессор Юй ничуть не изменилась в лице — не испуганная, не разозленная. Она будто ждала все семнадцать лет, когда кто-то положит перед ней этот листок, чтобы ответить:
— Я спасла ему жизнь.
— У Фэй Ду нет никакой ноль-эмпатии.
— А у его отца — есть, — профессор Юй слегка наклонилась вперед. — Фэй Чэнъюй не хотел растить наследника, который не получил его генов, но вы ведь не думаете, детектив Тао, что он бы просто развелся с Ши Нань, выгнав ее с сыном из дома?
Тао Жань так не думал. Он считал, что Фэй Ду закончил бы где-то там же, где и Ян Чао. Уж Фэй Чэнъюй нашел бы достаточно способов, чтобы прикончить младенца: скажем, жена, страдающая от послеродовой депрессии, которая в приступе психоза сначала убивает ребенка, а потом и себя…
Сегодня его отпустили из спецотдела после обеда, поэтому Тао Жань успел навернуть еще пару кругов с этими тестами и навестить Ло Вэньчжоу и Фэй Ду.
— Я завтра к тебе зайду, дагэ.
Он открыл дверь палаты, собираясь уйти, и вздрогнул: именно в этот момент в палату Фэй Ду вошел Фэй Чэнъюй в сопровождении шефа Яна.
— Какого?..
— А-Жань, ты со мной и пяти минут уже посидеть не хочешь… Как женился — тебя от Чан Нин не оторвать…
Тао Жань обернулся и не смог сдержать улыбки, наполовину встревоженной из-за только что увиденного. Впрочем, раз с Фэй Чэнъюем зашел шеф Ян, значит, все нормально…
Он захлопнул дверь в коридор: лучше присмотреть за Ло Вэньчжоу, чтобы тот первым делом не рванулся к Фэй Ду и не застал там этого мудилищу.
— Вэньчжоу, сколько можно спать! Уже давно весна, а ты как сурок!
Тао Жань вернулся к его койке, бросив сумку у входа, и взял Ло Вэньчжоу за руку. На удивление тот не выглядел как человек, который несколько дней провалялся без сознания и уже сросся с кроватью. С лица мужчины сошла бледность, раны затянулись, он даже моргал не сонно — конечно, был растрепан и небрит, но и только.
— Дай сяду. Сколько я тут валялся, никак не пойму? Фэй Чэнъюя уже расстреляли, или он еще в камере сидит? — он довольно бодро уселся в койке, отбрасывая одеяло, и Тао Жань поспешил схватить его за плечи.
— Эй-эй, полегче. Ты несколько дней лежал, не вставай так резко.
— Я в порядке, — Ло Вэньчжоу свесил ноги с койки и поморщился, хватаясь за перебинтованное плечо.
Хотя его кости чудом уцелели и пуля прошла навылет, он достаточно долго издевался над своим телом, ползая под завалами, чтобы хирург, зашивающий его руку, ругался.
— Ну, да, конечно. Ты же у нас капитан Китай — круче тебя только Желтый Император.
— Я собираюсь пойти к Фэй Ду, дай мне тапочки. Не дашь — я без них пойду.
Тао Жань нервно сглотнул и сжал плечо Ло Вэньчжоу еще чуточку крепче. Да он никак прочуял, что Фэй Чэнъюй в опасной близости от Фэй Ду? Такое вообще возможно? Учитывая, сколь нестандартной сложилась между ними ситуация, Тао Жань ни в чем уже не мог быть уверен.
А потом он внезапно осознал: если Ло Вэньчжоу пришел в себя — возможно, Фэй Ду тоже очнулся. И первым, что он увидит, будет вовсе не партнер или кто-то из друзей, а его проклятый отец.
— Тао Жань? — похоже, он молчал слишком долго, чтобы Ло Вэньчжоу насторожился. — Где Фэй Ду?
— С ним все в порядке. Он в соседней палате. Просто…
Тао Жань не успел договорить. Откуда-то из коридора послышались душераздирающие вопли, от которых у него по загривку побежали мурашки. С лица Ло Вэньчжоу в мгновение ока слетели все краски, его зрачки расширились до предела, и он вскочил на ноги так быстро, что едва не сбил Тао Жаня с ног. В последний момент тот успел устоять и вцепиться в Ло Вэньчжоу, преграждая ему дорогу.
— Стой! Стой! Тебе туда нельзя!
Все существо Тао Жаня рвалось туда же, куда и Ло Вэньчжоу. Так кошмарно где-то в соседней палате как безумный орал Фэй Ду, заставляя сердце Тао Жаня обливаться кровью от ужаса. Его останавливала одна единственная мысль: если Ло Вэньчжоу сейчас вбежит в палату и увидит Фэй Чэнъюя рядом с бьющимся в истерике Фэй Ду — он убьет его на месте.
— Отпусти меня! Фэй Ду! Убери руки! Я зубами ему горло вырву! Пусти меня, Тао Жань! — Ло Вэньчжоу напирал так, что Тао Жань опасался, как бы ему самому глотку попутно не вырвали.
— Успокойся, дагэ. С ним шеф Ян! Если ты сейчас тронешь эту тварь, ты попадешь в тюрьму! Подумай о Фэй Ду, твою мать! Ты не можешь его бросить!
Потолочные лампы над ними с громким треском лопнули, осыпая палату снопом искр и осколками, свет погас, и случилось что-то, отчего Тао Жань едва не поехал крышей: Ло Вэньчжоу проскочил прямо сквозь него и, больше никем не сдерживаемый, выбежал из палаты.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!