Вернутся к фанфику

Часть 45

1 мая 2026, 12:52
      Когда Ло Вэньчжоу вошел в квартиру, его встретил один только Ло Иго. Фэй Ду обнаружился в спальне. Он лежал поверх одеяла, свернувшись калачиком под пледом, и уснул, не дождавшись его визита. На телевизоре работал видеодомофон, по которому было видно, что Толстяк и У Се о чем-то спорят, сидя на соседней койке в палате.       Ло Вэньчжоу все выключил. Забрался под плед и обнял Фэй Ду со спины, как никогда сильно желая спрятать его от всех проблем и неприятностей, связанных с Фэй Чэнъюем. Жаль, что он опоздал — все, написанное в дневниках, уже случилось… Это не исправить, не вытравить из памяти, и последствия слов и поступков, совершенных под руководством Фэй Чэнъюя, навсегда останутся с Фэй Ду.       Фэй Ду не повезло родиться в семье психопата, но он смог остаться нормальным человеком, которому оказались не чужды любовь, дружеские чувства, понимание того, что правильно, а что нет. В противном случае этих записей просто не существовало бы.       Фэй Ду зашевелился, его ладонь скользнулся поверх руки Ло Вэньчжоу, и их пальцы крепко переплелись. Сердце Ло Вэньчжоу все еще гулко стучало о ребра после того, что они с Тао Жанем прочитали, он уткнулся Фэй Ду носом в растрепанные волосы.       — Я знаю, почему ты ничего нам не рассказал. Ты не твой отец, Фэй Ду. И гены — это не все, что делает нас теми, кто мы есть.       Чужие эмоции — тяжелые, как грозовые тучи, — ворочались в руках Ло Вэньчжоу, скованные его крепкими объятьями. В комнате стоял полумрак, разрезаемый только светом уличного фонаря. Голос Фэй Ду был слегка хриплым после сна, до краев наполненным горечью сожалений.       — Теми, кто мы есть, нас делают поступки и принятые решения. Я убил кучу животных, чуть не задушил свою маму и Ло Иго, составил план покушения на Гу Цзян и готов был взорвать всех своих одноклассников ради тебя. Я не хотел, чтобы ты знал, что я на самом деле за человек.       Будь Фэй Ду ему никем, Ло Вэньчжоу бы решил, что он прирожденный психопат, для которого чужая жизнь — то, через что можно перешагнуть и пойти дальше.       Ло Иго, про которого все забыли, решил присоединиться к ним на кровати и с громким мурчанием подлез под руку Фэй Ду, пристраиваясь черным пушистым клубком у его живота.       — Даже Ло Иго не считает тебя ноль-эмпатом, — проворчал Ло Вэньчжоу, поглаживая кота по лоснящейся шерсти вместе с Фэй Ду. — Не вырывай слова из контекста. Я не поощряю твою готовность взорвать ради меня всю школу, и мы об этом еще поговорим, но то, что Фэй Чэнъюй заставлял делать своего несовершеннолетнего сына, — это не твой выбор.       — Ты не понимаешь… — Фэй Ду начал, но не закончил, и его молчание тяжелой недосказанностью повисло в полумраке комнаты.       Ло Вэньчжоу хотел знать все, но их разговор причинял Фэй Ду душевную боль, и диалог осторожно шел по краю.       Ладонь Фэй Ду замерла, и он внезапно дополнил:       — Я правда собирался убить его в отеле, когда узнал, что покушение на тебя было спланировано. Я подсыпал ему снотворное в чай и приготовил нож, пробрался в спальню и хотел его зарезать. Хотел, чтобы он сдох, захлебнувшись своей кровью за все, что сделал с мамой, с тобой, со всеми другими людьми, которых шантажировал и убирал с дороги, словно они были мусором! Я стоял над ним и думал, как и куда лучше воткнуть нож, чтобы наверняка избавиться от него, но чтобы он помучился перед смертью! — пальцы Фэй Ду стиснули руку Ло Вэньчжоу, и Ло Иго, ощутивший волнение, охватившее все это место, глухо зарычал и забил хвостом по одеялу. — А в итоге я не смог, но вовсе не потому, что считаю это аморальным поступком. За убийство такой твари, как мой отец, небеса должны очищать карму на три поколения вперед. Но если бы я это сделал, он умудрился бы переиграть меня даже своей смертью, оправив в тюрьму. Я не хотел с тобой расставаться, не хотел, чтобы ты, находясь в больнице, узнал, что меня отправили под суд. Может быть, если бы я не смалодушничал, захвата школы бы не случилось, не пострадали другие люди. Зная обо всем, что творит Фэй Чэнъюй, я не смог ни достать доказательств для полиции, ни прикончить его, потому что оказался слишком эгоистичен и жалок. У меня всегда был выбор, как и у мамы, и поэтому Фэй Чэнъюй до сих пор жив и продолжает совершать преступления.       Ло Вэньчжоу насильно развернул его к себе, и Ло Иго с шипением переполз на более безопасный участок кровати, где двуногие так не кувыркались.       — Ты божество какое-то или что? — он задрал Фэй Ду челку, обнажая нахмуренный лоб и отвесил ему легкий щелбан. — Может, у тебя всевидящее око между бровей притаилось? Что-то не вижу! Не слишком ли много ты решил взять на себя? Думаешь, если бы ты отказался слушаться отца, он не нашел бы другой способ заставить тебя подчиниться? Думаешь, если бы ты прикончил его, организация убийц, которая создавалась и функционировала годами, прекратила в одночасье свое существование? Признайся, ты комиксов о супергероях и гениях перечитал? Считаешь, спецотдел, общество и мы с Тао Жанем ждали, что ты, сопляк неоперившийся, в одиночку остановишь своего чокнутого папашу-психопата и спасешь половину Синьчжоу от его преступного влияния? Ах ты, засранец тупоголовый!       Не имея больше сил терпеть это гнетущее напряжение, Ло Вэньчжоу принялся больно щипать сопляка под одеялом, тот заизвивался, пытаясь ускользнуть из его рук. Какое-то время они пихались, но в итоге Фэй Ду оказался крепко свернут в плед и стиснут руками и ногами Ло Вэньчжоу.       — Я думал, что ты уже вырос, а сейчас понял, что юношеский максимализм и подростковая тупость из тебя так и бьют ключом! — он наполовину рычал в чужое красное ухо. — Мне плевать, что ты делал под руководством Фэй Чэнъюя. Он больной ублюдок, которого я заставлю ответить за то, что он делал с тобой, несносной бестолочью. Я рад, что в тот день в отеле был У Се и не дал тебе сломать свою жизнь из-за этого урода. Но ты должен знать, что я злюсь на тебя и вовсе не за то, что ты боялся и чего-то не сделал, а потому что решил все это дерьмо тащить в одиночку! За то, что сбросил нас с Тао Жанем со счетов, как дураков, которые не в состоянии позаботиться о собственной безопасности!       Ло Вэньчжоу высвободил его из плена только, чтобы обхватить ладонями красное лицо в обрамлении жутко растрепанных волос и посмотреть в глаза:       — Очнись, Фэй Ду. Ты больше не заперт в особняке один на один с Фэй Чэнъюем. У тебя есть любимые и близкие люди, которые хотят тебе помочь.       Ладонь Фэй Ду ласково скользнула по щеке Ло Вэньчжоу, его губы дрогнули в грустной улыбке.       — Можешь злиться на меня сколько угодно, но, если бы я сказал тебе правду о преступлениях Фэй Чэнъюя раньше, ты бы не дожил до сегодняшнего дня.       — Какой же ты упертый!       — Такой же как ты…       Ло Вэньчжоу притянул его обратно, пряча в своих объятьях, только где-то очень глубоко внутри признавая, что Фэй Ду прав. Если бы в прошлый раз кто-то не вызвал ему скорую, он бы уже больше полугода разлагался на кладбище, в то время как Фэй Чэнъюй продолжал жить припеваючи.              После того, как Фэй Ду уснул, а Тао Жань ушел, Ло Вэньчжоу улегся в кровать, но так и не смог успокоиться. Несколько раз он проваливался в дремоту, но во сне начинал видеть то, о чем читал в дневнике Фэй Ду. Это было похоже на калейдоскоп ужасов: Фэй Ду то кого-то душил, то прятался от Фэй Чэнъюя в шкафу, вытаскивал из подвала труп Гу Цзян, стоял с ножом над спящим Фэй Чэнъюем. Ло Вэньчжоу просыпался, поворачивался на другой бок, но разум продолжал подкидывать ему кошмар за кошмаром, пока пару часов спустя он не поднялся, разозленный и вымотанный еще больше, чем до того, как лег.       Часы показывали два ночи. Он прибрел опять на кухню, хотел выпить, но вспомнил, что еще принимает лекарства. Раздраженно заварил себе два пакетика какого-то успокоительного травяного чая, который передал ему Фу Шэнь, уселся на стул и принялся смолить одну за одной сигарету.       Пока они с Фэй Ду мучились от кошмаров, бездушная тварь Фэй Чэнъюй наверняка спокойно спал в своем пентхаусе. Он так и не вернулся в особняк, хотя ремонт там вроде был окончен. Ло Вэньчжоу надеялся, что расследование хотя бы немного пощекотало ему нервы и заставило напрячься булки…       Нет, этого было недостаточно!       Судя по словам Тао Жаня и шефа Яна, Фэй Чэнъюй вел себя самоуверенно и расслабленно, считая, что у него все схвачено. Ло Вэньчжоу чуть ли не наяву видел, как эта тварь сидит в своем пентхаусе, попивая вино из бокала, и представляет, как разделается со всеми, выйдя сухим из воды.       Этот образ так его выбесил, что он подорвался с места, оделся и вышел на улицу, сел в арендованную машину и поехал прямо к отелю.       Ши Нань и ее родственная душа погибли, Фэй Ду лежал в психушке, а Ло Вэньчжоу… Раз уж теперь он мог куда больше, чем раньше, было грешно не воспользоваться ситуацией.       Остановившись на парковке неподалеку от отеля вне зоны камер наблюдения, Ло Вэньчжоу ухмыльнулся и прикрыл ладонью глаза.       И оказался в темных комнатах пентхауса.       Невидимый, как призрак, заставляющий колыхаться сам ночной мрак гулким стуком своих шагов, он вынудил Фэй Чэнъюя с тихим шорохом шелковой пижамы о простыни соскользнуть с кровати и попятиться за дверью спальни.       Ло Вэньчжоу остановился в гостиной у входа, наслаждаясь почти бесшумной суетой, которую развел Фэй Чэнъюй. Хотя сквозь стены ему не было видно, он знал, что тот схватился за мобильник, чтобы подать сигнал своим людям.       Но из трубки вместо гудков послышался все тот же звук шагов. Фэй Чэнъюй уронил телефон на ковер, и Ло Вэньчжоу громко постучал кулаком в дверь. Звук эхом разлетелся по комнате, заполняя все пространство.       — Кто ты такой? Как сюда попал? — голос президента Фэя звучал грозно, но Ло Вэньчжоу не могла обмануть его ложная бравада: чужой страх заполнял все вокруг, накатывая подобно морской волне.       Еще ни разу в своих снах Ло Вэньчжоу не видел Фэй Чэнъюя напуганным — ухмыляющимся, злым, равнодушным… Но это был не сон. В «этом» месте Ло Вэньчжоу был хозяином ситуации, спрятанный от чужого взгляда темнотой, и какая-то жалкая безлицая тварь была перед ним бессильна.       Он толкнул дверь спальни, чтобы увидеть бледное лицо Фэй Чэнъюя, который вытаращенными глазами пытался увидеть того, кто проник в его покои под покровом ночи. В его руке был зажат небольшой нож, но, чтобы воспользоваться оружием, нужно было хотя бы видеть врага. А Ло Вэньчжоу тенью скользил вдоль комнаты, оставаясь незамеченным.       Из телефонной трубки, затерявшейся в ворсе ковра, послышался его искаженный смех и голос, едва пробивающийся сквозь белый шум.       — Президент Фэй, пришла пора платить по счетам.       — Какого черта… Кто ты такой?       Фэй Чэнъюй рванулся к телефону, и Ло Вэньчжоу совершил стремительный бросок, закидывая на шею мужчины темно-зеленый шарф и со всей силы стягивая концы.       Фэй Чэнъюй задергался и захрипел, пытаясь ударить нападавшего ножом или схватить за руку, но кинжал вонзался в бестелесную темноту, а пальцы скользили по ткани шарфа. Судорожно открывая рот и тараща глаза, как выброшенная из воды рыба, он уже не выглядел лощеным важным павлином или опасным беркутом. Ло Вэньчжоу смотрел в его синеющее перекошенное от удушья лицо, сучащие по полу пятки и задравшуюся на животе пижаму и ощущал только отвращение.       Этот индюк мнил себя божеством, которое может решать, кто достоин жизни, а кого следует отправить в утиль, но на деле был обычным человеком, чье неимоверно огромное эго тут же сдулось, стоило затянуть петлю на шее потуже. Перепуганным червем он дергался в своей удавке, готовый вот-вот обмочиться от близкой кончины.       Ло Вэньчжоу разжал пальцы и пнул Фэй Чэнъюя под зад, так что тот хрипя и кашляя повалился на ковер у кровати.       — Смерть для тебя — это слишком просто. Еще увидимся, президент Фэй.       Он убрал ладонь с глаз, смотря сквозь лобовое стекло автомобиля на закрытый придорожный киоск и едва сдерживая тошноту. Находиться в одном пространстве с Фэй Чэнъюем было отвратительно, но на душе у Ло Вэньчжоу после устроенного ублюдку кошмара стало намного легче.       Он завел машину и уехал домой, зная, что в своем номере старый хрыч проснулся в холодном поту и до утра уже не смог сомкнуть глаз.              Рыбацкая деревня Хэлу меньше всего напоминала Ло Вэньчжоу о лотосах. Это место было в запустенье уже тридцать лет назад, а сейчас здесь и вовсе царила разруха.       — От деревни осталось одно название, детектив Ло. Там живет лишь несколько стариков в полуразрушенных хибарах, которым некуда податься, — сообщил офицер из местного полицейского участка, который раздобыл Ло Вэньчжоу дело о пропаже Ян Чао из пыльного архива.       Ничего удивительного, что они не смогли найти о нем никакой информации. Заявление было похоронено в этом крошечном участке, где парочка полицейских — молодой салага и подслеповатый пенсионер — расследовали разве что кражу соседских куриц и разбирали рыбацкие склоки.       — Вся молодежь уехала в город. Кому нужно загнивать в этом болоте?.. Раньше на такие заявления и дело сразу не заводили, выжидали, потому что через время пропавшие беглецы давали о себе знать родне, — сказал офицер Лю, с прищуром рассматривая потрепанную папку, которую раскрыл Ло Вэньчжоу. — А тут никак нельзя было отказать. Заявление подал представительный господин со своей дочерью. Мы с напарником как положено провели расследование, но ничего выяснить не смогли. Ян Чао закончил обучение в городе и вернулся назад, а через несколько дней бесследно пропал.       Ло Вэньчжоу пробежался глазами по тощей папке с отчетами. К делу была прикреплена черно-белая фотография жертвы, в которой он сразу же узнал молодого человека из своих предсмертных видений. Были опрошены семья, соседи и одноклассники Ян Чао, но никто не знал, куда в последний день жизни он ушел или уехал и с кем. Ло Вэньчжоу пробежался по списку фамилий и зацепился взглядом за знакомые иероглифы.       — Где жил в то время человек по имени Фэй Чэнъюй?       Детектив Лю задумчиво почесал подбородок.       — Фэй Чэнъюй… Кажется, сын Фэй Цзюня. Он тоже жил в Хэлу. А что такое? Неужели в этом деле двадцатилетней давности внезапно появился прогресс?       Ло Вэньчжоу проигнорировал его вопрос.       — Почему вы вспомнили о его отце?       Старик Лю тяжко вздохнул.       — Фэй Цзюнь был крайне неприятной личностью и в свое время доставил всем хлопот. У него был скверный характер, он поднимал руку на свою жену и ребенка, любил выпить и подраться, и был всем как кость поперек горла в поселке. Жили они в ужасной нищете, перебиваясь с воды на хлеб, вплоть до того, что жена Фэй Цзюня, по словам соседок, после работы на заводе шла на «ночную подработку», чтобы прокормить своего сына. В конце концов этот мерзавец совсем слетел с катушек и придушил трех молодых девушек.       — Что?! — Ло Вэньчжоу едва не подскочил со стула. — Как это случилось?       — Тела нашли в коллекторе. С одной из них его видели накануне исчезновения, с другой — своей коллегой по работе — он поругался перед ее смертью, третья была сиротой, никто ее не искал, но на ее теле нашли ДНК Фэй Цзюня. Были свидетели, которые видели Фэй Цзюня с жертвами, алиби у него не было, а в доме мы нашли коробку с вещами жертв. Цепочки, заколки, наручные часы…       — А шарф? Там был шарф? — Ло Вэньчжоу едва не схватил старика Лю за руку, так что тот чуть не отпрянул.       — Нет. А что, вы знаете о еще каких-то жертвах Фэй Цзюня?       — Он признался в преступлениях?       — Уверял, что был пьян и никого не убивал. Но Фэй Цзюнь был очень агрессивен, оскорблял жертв и свидетелей, напал на моего коллегу и сломал ему руку. Этот человек в состоянии опьянения был неуправляем. Судмедэксперт сказал, что жертвы перед смертью получили несколько ударов по голове и туловищу, а потом были задушены полоской ткани, возможно, шарфом.       — Вы можете дать мне материалы дела? В какой тюрьме находится Фэй Цзюнь?       Ло Вэньчжоу уже был готов стартануть прямо туда, понимая, что впервые за долгое время нашел действительно что-то важное. Ему и в голову не приходило копать настолько глубоко в прошлое Фэй Чэнъюя, чтобы изучать дело его отца.       — Фэй Цзюнь скончался вскоре после вынесения приговора от какого-то хронического заболевания, обострившегося в тюрьме. Считаю, что он умер слишком легкой смертью для человека, который годами мучил свою семью и отнял несколько невинных жизней, — пока они шли в архив, чтобы найти то дело, детектив Лю продолжал рассказывать. — Его жена после тех событий слегла и тоже вскоре умерла. Фэй Чэнъюй на тот момент почти закончил школу, да. Кажется, тот состоятельный господин, что подавал заявление о пропаже Ян Чао, оказал поддержку детям, которые ездили в школу по обмену. Парню повезло: благодаря тому господину он смог хорошо сдать экзамены и поступить в университет, и уехать из этого места.       Господин Лю внезапно перестал перебирать папки, в которые собрался углубиться, и обернулся к Ло Вэньчжоу.       — Погодите, а этот Фэй Чэнъюй — не тот самый президент Фэй-групп, из-за которого вся полиция Синьчжоу до сих пор стоит на ушах?       — Это он, — Ло Вэньчжоу положил ладонь поверх папки, которую держал в руках детектив Лю. — А я нашел тело Ян Чао. Он был задушен и сброшен в коммуникационный колодец возле той самой школы, куда они ездили учиться. Задушен шарфом. И я не думаю, что это пьяница Фэй Цзюнь приехал в Синьчжоу, чтобы в лесу у школы задушить соседского подростка…       После того, как он оставил ошарашенного и расстроенного старого детектива Лю в участке, Ло Вэньчжоу отправился в Хэлу, чтобы лично поговорить с оставшимися жителями деревни. Старики помнили и дело Ян Чао, и Фэй Цзюня, однако сколько бы Ло Вэньчжоу ни расспрашивал о Фэй Чэнъюе — не смог услышать того, чего так хотел.       — Да-да, у этого душегуба был сын. Тихий и приятный молодой человек, всегда помогал, если его попросишь, мать говорила, что он хорошо учится, и надеялась, что он поступит в университет. Я не припомню, чтобы он баловался алкоголем или дрался…       — Бедный парень! Не повезло с таким папашей. Слышал, что в городе он хорошо устроился и разбогател. Хоть иногда небеса благосклонны к таким несчастным детям…       Ло Вэньчжоу хотел вывалить этим старикам все как есть: что единственная благосклонность, которую заслуживал Фэй Чэнъюй — сгнить в местном болоте, но решил не углубляться.       Не добившись ничего полезного от местных жителей, он осмотрел развалины, которые остались от дома Фэев, и хотел посетить школу, но обнаружил, что та лет десять как закрыта. Из-за того, что здание оказалось в аварийном состоянии, учеников и работников перевели в другие заведения.       — Архив в подвале был, — сказал сторож, проводя Ло Вэньчжоу внутрь. — Его все собирались перевезти, да никому не было дела. А несколько лет назад подвал затопило по весне, и все пришло в негодность. Что не развалилось, то покрылось плесенью — едва ли вы тут что найдете.       Пришлось ехать в окружной архив, где Ло Вэньчжоу смог достать лишь списки выпускников того года.       К вечеру он вернулся домой дожидаться Тао Жаня. Однако на ужин друг внезапно пришел не один, а в компании незнакомой Ло Вэньчжоу женщины.       — Только не говори, что ты решил податься во все тяжкие. То, что я спал с не-пустым цветочком, еще не значит, что я одобрю твою измену жене, — на всякий случай предупредил Ло Вэньчжоу, и Тао Жань пребольно пихнул его кулаком в плечо.       — Думай, что несешь вообще! Я привел тебе адвоката. Ты, может, забыл, что тебе обещали повестку в суд?       Ло Вэньчжоу и в самом деле забыл. Такая ерунда как судьба его полицейской карьеры меркла по сравнению с шансом прищучить Фэй Чэнъюя. Хорошо, что у него были друзья, которые заботились о нем чуть больше, чем он сам о себе…       — Здравствуйте, — он пожал молодой женщине руку, и та представилась:       — Меня зовут Янь Лань. Вообще-то изначально я вернулась в Китай, чтобы представить интересы моей супруги, но она уговорила меня оказать вам услугу.       Он покосился на Тао Жаня, не понимая, о ком идет речь и что вообще происходит. К своему гомосексуальному стыду, он не знал ни одной лесбийской парочки, да еще и желающей оказать ему адвокатские услуги.       — Прошу меня простить, госпожа Янь, но я не уверен, что знаю вашу супругу.       Янь Лань сдержанно улыбнулась.       — Вы не встречались лично, но, наверное, слышали о ней от Фэй Ду.       Фэй Ду?       Тао Жань наконец решил внести ясность.       — Лин-эр прилетела из штатов, чтобы дать свидетельские показания против директора Чжоу. Она смогла связаться еще с несколькими девушками из приюта, которые с подросткового возраста были вынуждены заниматься проституцией и подвергались регулярному насилию, и уговорила их прийти в спецотдел и написать заявление.       Хоть кого-то из троицы мразей удастся прищучить!              После ухода госпожи Янь Ло Вэньчжоу обменялся с Тао Жанем информацией. Хуже всего было копаться в столь старых делах, когда ни улик, ни свидетелей практически не сыщешь. Тао Жань обещал поискать одноклассников Фэй Чэнъюя и постараться уговорить шефа Яна на тщательный обыск особняка и любой собственности президента Фэя.       Пока спецотдел продолжал расследование, Ло Вэньчжоу продолжил свое грязное мстительное дело и несколько дней подряд изводил Фэй Чэнъюя днем и ночью, утаскивая его в пугающий кошмар в самые неожиданные моменты. К тому времени, когда президент Чжоу получил внезапный удар под дых на первом слушанье от новых свидетельниц, возглавленных Лин-эр, президент Фэй начал изрядно параноить. Эти вести принес Тао Жань.       — Говорят, он теперь везде ходит с телохранителем, усилил охрану в офисе Фэй-групп и даже попросил полицию о защите. Сказал, что ему поступают угрозы от неизвестного, и даже уверял, что его пытаются отравить или подсыпать ему наркотик.       — И как пробы на наркотик? — Ло Вэньчжоу продолжал увлеченно поглощать свой обед, довольный услышанным.       Бессонница, нервозность и подозрительность могли сыграть полиции на руку — глядишь, где-нибудь этот говнюк оступится.       — Отрицательные, — Тао Жань, следивший за ним с некоторым прищуром, спросил. — Ты не выглядишь особенно удивленным.       Палочки Ло Вэньчжоу стукнули о край тарелки.       — Охрана и полиция ему не помогут.       Не видя лица нападавшего, не в состоянии выявить закономерность его появления, Фэй Чэнъюй не мог разобраться в чем дело и запаниковал. Это доставляло Ло Вэньчжоу неописуемое удовлетворение.       На очередной встрече с госпожой Янь, которая помогала ему выстроить защиту для слушания, за ней заехала Лин-эр. Ло Вэньчжоу даже не сразу понял, что коротко-стриженная блондинка это Лин-эр.       — Детектив Ло, — только когда она заговорила и сняла темные очки, он осознал, что перед ним та самая девица.       Платья с вырезом заменили драные джинсы и кофта оверсайз, вместо извечных каблуком на ней были надеты молодежные кроссовки, тонкие женственные украшения исчезли, зато в ушах появился дополнительный пирсинг.       От образа элитной эскортницы не осталось и следа — обычная девушка, не обремененная обязанностью услаждать чей-то взор.       — Госпожа Ляо, брак пошел вам к лицу.       Она окинула его с ног до головы внимательным взглядом, и уголки ее губ слегка приподнялись.       — Неудивительно, что Фэй Ду был так равнодушен ко мне в постели. Что-то сомневаюсь, что ты нижний.       От ее дерзости Ло Вэньчжоу едва не поперхнулся. У молодежи нынче стыда вообще нет! Несут все, что в голову приходит! Он уже вдохнул поглубже, чтобы поучить эту соплячку правилам приличия, но она его перебила.       — Не надо так пыхтеть, а то еще инсульт хватит, — она взяла под руку свою жену и добавила: — Я ничего о вас не знала, пока Чжоу Хуайсинь не рассказал, что Фэй Ду вернулся в захваченную школу. Неудивительно, что Фэй Чэнъюй был так подозрителен, но не смог ничего разузнать. Он искал в окружении своего сына девушку, а оказалось, что Фэй Ду играет за другую команду.       Ло Вэньчжоу схватил ее за локоть, не давая уйти.       — Не болтай о том, чего не знаешь!       — Не переживайте, детектив Ло, — госпожа Янь слегка похлопала его по ладони. — Мы вернулись, чтобы помочь, а не для того, чтобы распускать слухи и создавать проблемы.       — Я могу понять, почему госпожа Ляо решила дать показания против своего сутенера, а с чего вам помогать мне? Работая на Фэй Чэнъюя, ты следовала за Фэй Ду по пятам, не выпуская из виду, донимала его и докладывала отцу о каждом его шаге…       Лин-эр скрестила руки на груди, и Янь Лань положила ладонь ей на плечо. Ее губы были недовольно поджаты, в глазах плескались отголоски обиды. Но это Фэй Ду и Ло Вэньчжоу было что спросить с нее, а уж никак не наоборот!       — Каждый выживает как может, детектив Ло. Не только Фэй Ду рос в компании психопата. Оказаться в сексуальном рабстве в детском приюте тоже не было моим выбором. Если бы я не встретила Лань-Лань, я бы никогда не смогла выбраться из этого порочного круга. В штатах я начала новую жизнь, и в моем окружении нет больше ни одного мужчины, помыкающего мной или требующего обслуживания. Меньше всего я хотела вернуться в Китай, где у меня никого нет, только воспоминания о том, как пришлось торговать своим телом, чтобы не оказаться в мусорном мешке. Но раз уж кто-то набрался смелости и так дерзко выступил против теневого преступного конгломерата, я тоже не останусь в стороне. Я попросила Янь Лань помочь тебе только из-за Фэй Ду. Когда я решила бежать, он отпустил меня и даже помог замести следы. Он мог мне отомстить за все, что я делала, просто сообщив отцу, с кем и куда я улетаю, но он этого не сделал.       — Ты можешь дать показания против Фэй Чэнъюя? Рассказать, что он угрожал тебя убить? Фэй Ду писал… Он сказал, что однажды Фэй Чэнъюй притащил тебя в подвал и угрожал выбросить в мусорном мешке, если Фэй Ду с тобой не переспит.       Но вместо нее ответила Янь Лань:       — Даже если Лин-эр расскажет об этом, это ни на что не повлияет. Угрозы, сказанные в моменте ссоры — еще не доказательства вины.       Они ушли, оставив Ло Вэньчжоу ни с чем. Все, что удавалось собрать против Фэй Чэнъюя, бросало на него тень подозрений, но не доказывало, что он в самом деле кого-то убил.       Вечером Тао Жань не принес ему хороших вестей. Он смог связаться с несколькими одноклассниками Фэй Чэнъюя, но на этот раз резонанс в СМИ сыграл против них. Едва ли хоть кто-то из деревенской школы, кроме этого подлого ублюдка, смог так высоко взлететь. Люди попроще опасались нажить себе серьезного врага.       — Двое человек сказали, что толком ничего не помнят и Фэй Чэнъюй не выделялся ничем особенным в классе, как и Ян Чао. Один мужчина наорал на меня, сообщив, что журналисты его уже заколебали, еще одна женщина заявила, что, наверняка, Фэй Чэнъюй такой же убийца, как и его отец, ведь яблоко от яблоньки недалеко падает, но ничего вразумительного я от нее не услышал…       — А что шеф Ян?       — Пытается добиться ордера на обыск дома Фэй Чэнъюя. Кстати… — Тао Жань слегка улыбнулся, — если сможешь передать Фэй Ду, скажи, что его записи нам помогли. Некоторые люди, которых он описывал, до сих пор не попадали в поле нашего зрения, а теперь стали частью расследования. Глядишь, если будем тянуть за разные ниточки — этот клубок удастся распутать.       Именно к Фэй Ду Ло Вэньчжоу и собирался отправиться сразу после ухода Тао Жаня, но не смог отказать себе в удовольствии напустить на Фэй Чэнъюя еще один кошмар.       Он дождался момента, когда тот зайдет в лифт отеля, и погасил свет.       — И кто из нас теперь таракан?       Наблюдая за тем, как Фэй Чэнъюй, пойманный в ловушку, бесится, тыкая на все кнопки, он ответил вместо аварийного диспетчера:       — Подъем вверх больше не доступен, хотите спуститься вниз?       Его хриплый смех наполнил кабину, заставив Фэй Чэнъюя отшатнуться к стене.       — Опять ты! Думаешь, можешь играть со мной в эти игры? Я поймаю тебя, и шахта лифта станет для тебя могилой!       — Любишь сбрасывать тела людей в колодцы? Я знаю все твои грязные секреты…       — Чт… О чем ты?       Но Ло Вэньчжоу не собирался больше ничего рассказывать и просто позволил лифту рухнуть вниз. Хотя падение не могло причинить Фэй Чэнъюю физического вреда, ощущения были пугающе реалистичными.       Стоило Ло Вэньчжоу исчезнуть, как директор Фэй до этого застывший в углу лифта в окружении таких же застрявших бедолаг, дернулся и рухнул на пол, цепляясь за стены и наводя шум в темной душной кабине.       Закончив со своими гадкими делишками и добравшись до дома, Ло Вэньчжоу улегся удобно в кровать и только потом заглянул туда, куда в течение всего дня стремилась его душа.       Судя по чумазому лицу, выглянувшему из кухни, Фэй Ду что-то готовил. Судя по запаху гари и витавшему под потолком дымку — результат его стараний уже можно было скармливать У Се.       Оставив свои дела, он бросился Ло Вэньчжоу на шею, обнимая его перепачканными в муке руками.       — Я думал, ты будешь позже. Чуть-чуть не успел.       — Идем, я помогу тебе дожечь все, что ты чуть-чуть не успел, детка!       — Уверен, ты бы сам этот хворост пожарил не лучше… — в голосе Фэй Ду, продолжающем висеть на нем обезьяной, даже звучала капелька обиды, так что Ло Вэньчжоу слегка шлепнул его по заднице и уточнил:       — Если бы я жарил, то это бы был не хворост.       Над ухом раздалось злорадное хихиканье, и его наглым образом лизнули.       — Мне достать кое-что для жарки?       — Курицу мороженную достань. А ты о чем подумал?       Ло Вэньчжоу опустил его на пол, чтобы посмотреть в бесстыжие глаза и ухмыльнуться. Только здесь, глядя на улыбающегося Фэй Ду с испачканным мукой носом, Ло Вэньчжоу мог по-настоящему ненадолго расслабиться и забыть о дневных заботах и тревогах. И сегодня хоть немного порадовать его хорошими новостями.       Он собирался остаться с ночевкой и угнездился с Фэй Ду и Ло Иго в спальне в коконе из тонкого одеяла и мягкого пледа.       — Ло-гэ?       — М? — он уже частично спал, но Фэй Ду внезапно заерзал, доставая из-под подушки какую-то шуршащую бумажку.       — Когда все закончится, давай переедем?       Сон слетел с Ло Вэньчжоу, и он снова открыл глаза.       — Это куда? Хочешь, чтобы я бросил работу в спецотделе и Тао Жаня и укатил в неизвестность?       — Мне и в голову не приходило бросить Тао-гэ и моего еще нерожденного диди. Просто… мы могли бы переехать в пригород. Что думаешь? — он протянул Ло Вэньчжоу буклет о новом жилищном комплексе.       Строительная компания рекламировала свои дома для людей среднего класса в неплохом живописном месте, удаленном от шума города и окруженном фермерскими полями.       — Намекаешь, что мне по возрасту пора сажать огород? — он почти шлепнул Фэй Ду этим буклетом по лбу, и тот закатил глаза.       — Ты весь вечер бурчишь как дед, я уже сомневаюсь, что к моему совершеннолетию тебя не настигнут старческие болезни простаты.       — Ах ты, негодник!       Они какое-то время пинались, из-за чего Ло Иго с недовольным мяуканьем сбежал восвояси, явно обещая нагадить Фэй Ду в тапки за то, что тот случайно пихнул его ногой. Скрутив сопляка в бараний рог и заставив попросить пощады, Ло Вэньчжоу его отпустил. Буклет помялся и затерялся в одеяле.       Какое-то время они заново укладывались в удобную позу, и Фэй Ду снова вернулся к разговору о доме.       — Это У Се мне под дверь просунул. Я подумал, может, подальше от города нам будет лучше.       — Даже если продать мою квартиру, у меня не хватит денег на этот дом.       — У меня хватит, — Фэй Ду устроился у него на плече. — Те, что мама оставила.       Иногда удобно было быть богатым: захотел — купил дом, захотел — самолет. Ло Вэньчжоу, конечно, не бедствовал, но такие покупки себе позволить точно не мог. А учитывая, что его еще и отстранили от работы, недалек был тот день, когда придется утянуть пояса… Впрочем, про это Фэй Ду знать было не обязательно.              На другой день у него было слушанье в суде. Тао Жань обещал прийти и поддержать его, однако не пришел не только Тао Жань, но даже шеф Ян, который по идее должен был защищать его доброе имя. Он бросил другу смс, но не ответил.       Это настораживало, но Ло Вэньчжоу не мог сейчас забить голову ненужной тревогой. Достаточно и того, что в суде решалась судьба его дальнейшей карьеры.       На одном из последних рядов он увидел родителей. Они кивнули ему в знак поддержки, и Ло Вэньчжоу немного расслабился. В последнее время они почти не виделись, общались только по телефону. Матушка постоянно расспрашивала его о Фэй Ду, и Ло Вэньчжоу был даже рад, что они болтают по мобильному: по его лицу она скорее всего догадалась бы о чем-то, о чем он еще не был готов поговорить. Даже У Се в роли Пэй Су не казался таким катастрофическим по сравнению с новостью:       — Мам, я встречаюсь с вон тем школьником…       Он чувствовал себя слегка виноватым. Не смотря на все дрова, которые он наломал за свои недолгие двадцать семь лет, они поддерживали его, стойко снося сыновьи выкрутасы.       — Я бы заволновалась, если бы в твоей жизни перестала происходить всякая невообразимая ерунда, — однажды сказала матушка.       Что ж, можно сказать, что он очень старался ее не волновать…       Только после окончания слушания, которое длилось целых два с половиной часа, Ло Вэньчжоу осознал, как хорошо, что Лин-эр и Янь Лань решили протянуть ему руку помощи. Госпожа Янь несмотря на молодой, возраст была хорошо подкована в своем деле и смогла выиграть суд. Но Ло Вэньчжоу после такого прессинга чувствовал себя как оплеванный. Впервые он оказался на скамье подсудимых в качестве ответчика… Его сговор с террористами, конечно, доказать не смогли, однако нарушение протокола было неоспоримым фактом, за который он отделался административным наказанием.       Янь Лань просила учесть его заслуги во время захвата:       — Если бы детектив Ло не находился в тот момент внутри здания, дети и полиция, подошедшая к зданию для освобождения заложников, погибли бы от взрыва, — аргументировала Янь Лань. — Кроме того, ворвавшись в здание, детектив Ло обезвредил нескольких захватчиков. Хотя он действовал не по протоколу, это дало возможность детям из другого класса оказать сопротивление…       Ло Вэньчжоу очень хотел сказать, что больше всех для спасения заложников сделал Фэй Ду, но Янь Лань велела не будить лихо.       Хотя к работе он не мог вернуться, по крайней мере, никакого срока не получил — только опыт: каково оказаться по другую сторону судебного заседания…       После окончания процесса он подошел к родителям.       Отец недовольно поджал губы:       — В следующий раз тебе может уже не так повезти, засранец.       — Спасибо, пап, твоя поддержка как всегда неоценима, — Ло Вэньчжоу подарил ему кислую улыбку.       — Поехали с нами домой, А-Вэнь, — матушка взяла его под локоть, уводя за собой. — Ты и так после больницы, выглядишь как ходячий зомби. Накормлю тебя хорошо, а то ты как будто бы похудел…       — Да у него брюки на талии уже не сходятся от твоих передачек, — проворчал Ло Чэн.       Ло Вэньчжоу собирался поехать с ними и провести пару часов в их компании дома, чтобы немного оклематься и не беситься в одиночестве в пустой квартире, но его телефон внезапно зазвонил.       — Погодите, это Тао Жань. Мне нужно ответить.       — Ну, конечно, ни шагу без своего дружка. Пойдем, Сяоцин, я по глазам вижу, что он сейчас подорвется как шальной.       — Лао Ло, — голос Тао Жаня звучал так встревоженно, что Ло Вэньчжоу тотчас же пришел в первую боевую готовность, — шеф Ян получил ордер на обыск особняка: сегодня утром Фэй Чэнъюй приехал на тот самый холм, где нашли тело Ян Чао. Он задержан, мы с командой в особняке Фэй. Я решил, что ты должен знать. Только прошу тебя — не делай никаких глупостей.       Да какие глупости?! Какие глу…       Ло Вэньчжоу готов был, как тот дурной пес, крутиться на месте, не зная в какую сторону ему бежать! Ехать в особняк? В спецотдел? Заглянуть к Фэй Ду? Нет, последнее точно нет — еще ничего не кончилось и даже не началось!       Учитывая, что он был отстранен, его бы никуда не пустили, но и просто сидеть ждать Ло Вэньчжоу не мог. Ни о каком обеде с родителями больше не могло быть и речи, поэтому он бросил короткое:       — Мам, пап, я в спецотдел!       И умчался из здания суда.       

      ***

             Теперь Тао Жань с трудом мог вспомнить, как три недели назад с подозрением относился к спокойному периоду в жизни. Нынче даже один его рабочий день напоминал катание на американских горках.       И сегодняшним утром жизнь снова совершила крутой вираж, грозясь вылиться в глобальные перемены. Так ему казалось в обед… А к вечеру энтузиазм, с которым они начали день, едва не перешел в тоскливое отчаяние.       Начав копаться в деле Ян Чао, шеф Ян через некоторое время велел Тао Жаню пустить по участку слухи и установить за местом преступления круглосуточную слежку. Они надеялись убить двух зайцев: поймать крыс в спецотделе и Фэй Чэнъюя на живца. Однако до сегодняшнего дня их план не дал никаких плодов, и вдруг дежурный позвонил и сообщил: Фэй Чэнъюй поднялся на холм.       — Он сбросил хвост в офисе и, переодевшись, уехал на другой машине. Вел себя подозрительно, оглядываясь, и что-то нес в свертке. Мы взяли его прямо у колодца! Он заглядывал в люк!       Услышав все это, Тао Жань едва не потерял дар речи. Шеф Ян обо всем доложил начальству и, получив разрешение на обыск особняка, отправил туда Тао Жаня с командой. Они пропустили суд Ло Вэньчжоу, но судья, несмотря на донесение об отсутствии одного из важных свидетелей стороны защиты, отказалась переносить слушание.       Об этом он узнал позднее.       А в тот момент мчался с командой следователей, чтобы перерыть особняк Фэй сверху до низу. Только войдя в двери, он велел присматривающему за особняком охраннику, отвести его в подвал. На удивление электронный замок не был заперт, и уже в тот момент Тао Жань должен был догадаться — все бессмысленно.       Они лазили по дому несколько часов, вытряхивая все из полок, сейфов и книг. В рабочем столе в подвале Тао Жань нашел металлический ошейник с пультом управления и почувствовал, что у него трясутся руки. Устройство однозначно предназначалось для того, чтобы сжимать чью-нибудь шею! Захотелось надеть эту штуку на Фэй Чэнъюя, нажать на кнопку и спросить каково ему? Нравится?!       Он передал улику Сяо У со словами:       — Не говори об этом Ло Вэньчжоу.       Тот кивнул, с таким же отвращением глядя на вещь, которую ему дали в пакете.       Особняк был образцом богемной жизни благочестивых граждан. Коллекции посуды и предметов старины, собрания книг, богато украшенные комнаты для гостей, дорогая одежда в отдельных гардеробных, ванные комнаты, чей ремонт стоил дороже, чем вся квартира Тао Жаня… Здесь не было ничего, что могло бы бросить порочную тень на образ президента Фэя. Ни запрещенной литературы, о которой говорил Фэй Ду, ни полицейских дел, ни подозрительных документов… Они изъяли записи с камер видеонаблюдения особняка, но охранник сообщил, что на них информация только за последние три месяца — дольше данные не хранятся. Последние три месяца Фэй Чэнъюй здесь не был, поскольку в доме еще шли какие-то ремонтные работы и дезинфекция от паразитов.       Даже Тао Жань наткнулся на парочку жирных тараканов в спальне Фэй Чэнъюя, которые чувствовали себя живее всех живых, несмотря на хозяйские усилия по их вытравке.       Зато в бывшей спальне Ши Нань внезапно обнаружилось то, что они так искали. В одной из тумбочек лежал зеленый шарф! Он был аккуратно свернут и хранился в красивой коробке в нижнем ящике.       Все, что они нашли, Тао Жань отправил на экспертизу и поспешил вернуться в спецотдел, где встретил ругающихся Ло Вэньчжоу и шефа Яна.       — …Эта сука все врет! О жене он вспоминал, как же! Рыдал ночами, потому что больше некого избивать и душить!       — Возьми себя в руки, Ло Вэньчжоу! Будешь так орать — и я тебя отсюда вышвырну. Напоминаю, что ты отстранен! А учитывая твою личную заинтересованность в этом деле, тебе вообще не положено сюда приходить.       — Я отсюда не уйду, пока Фэй Чэнъюй не отправится за решетку! Тао Жань! — его наконец заметили. — Ты нашел что-нибудь?       — Я нашел шарф, но… Больше ничего из того, о чем рассказывал Фэй Ду.       — Скорее всего он все куда-то вывез. У Се же дерьмом его хату залил, и он…       — Что-что ты сказал, Ло Вэньчжоу? — у шефа Яна едва глаза не полезли на лоб от злости, и только тогда Ло Вэньчжоу сообразил, что ляпнул лишнего.       Тао Жань поспешил между ними влезть, пока друг не отхватил леща по отбитой голове.       — Шифу, шифу, ничего! Лао Ло сам не знает, что несет…       — Да посрать! — Ло Вэньчжоу отпихнул Тао Жаня в сторону. — Эта тварь за год десять раз все успела перепрятать, а про шарф он бы и не подумал!..       Поняв, что Ло Вэньчжоу не хочет утихомириться, Тао Жань решил покинуть поле боя, пока и ему не влетело.       Он пришел в комнату за стеклом. Фэй Чэнъюй сидел в допросной один. Сегодня вместо строгого делового костюма на нем была непривычная водолазка и летние светлые брюки. Хотя его руки были скованы наручниками, он сидел на своем стуле расслабленно, возмущенно потягивая воду из пластикового стакана. В его нахмуренных бровях читалось раздражение человека, который изрядно устал от всей этой истории с расследованием, а полиция все мучает и мучает его — невинного гражданина.       Тао Жань попросил офицера включить запись, сделанную ранее.       — Зачем вы пошли туда, президент Фэй? — шеф Ян неотрывно смотрел в лицо Фэй Чэнъюю, казалось, даже не моргал, внимательно вглядываясь в каждое движение его мимических мышц.       — Я получил предписание о невыезде из города, но холм Цинцю находится в пределах Синьчжоу. Скорее это я должен спрашивать, почему ваши люди набросились на меня, заломили руки и притащили сюда в наручниках, — в голосе Фэй Чэнъюя под вежливым тоном звучали нотки подавляемого гнева.       — Отвечайте на вопрос, президент Фэй.       Мужчина длинно выдохнул через нос, демонстрируя не дюжее терпение.       — Скоро годовщина смерти моей жены. Мы познакомились с ней в школе, которая находится у подножия Цинцю, и любили там гулять. На одном из деревьев в год выпуска вырезали свои имена. Если не верите — можете осмотреть то место, я оставил там цветы.       — Вы ушли от наших наблюдателей…       — Я ушел от папарацци, которые кружат вокруг меня как стервятники день и ночь. Бизнесмену моего уровня не привыкать к публичности, но есть личные вещи, которым не место на первых полосах желтых газет. Я не могу пойти на кладбище, чтобы почтить память жены, так как за мной увяжутся и туда. Вместо того, чтобы обрести немного спокойствия, я оказался здесь в наручниках. Изволите объясниться, шеф Ян?       Тао Жань, слушающий этот бред, чувствовал, что от возмущения ему не хватает воздуха. Да, преступники часто лгали на допросах, увиливали, строили из себя жертву обстоятельств или прикидывались дурачками, но Фэй Чэнъюй был настолько отвратителен в своей лжи, сколь и хорош. Если бы Тао Жань не знал правды, он бы принял его слова за чистую монету. Чуть покрасневшие глаза, слегка нервно подрагивающие руки — Фэй Чэнъюй выглядел выбитым из равновесия, человеком, который искал уединения и утешения, но был незаслуженно обвинен в чем-то подозрительном.       — Что вы искали в люке у вас под ногами?       Пальцы Фэй Чэнъюя непроизвольно коснулись запястья.       — Я уронил туда цепочку. Замок разболтался и расстегнулся случайно. Хотел подобрать, но она проскользнула сквозь щель.       Какая отвратительно складная история! Дежурный, который был на холме, подтвердил слова Фэй Чэнъюя и даже принес ту самую цепочку, испачканную в земле, вместе с помятым букетом белых лилий, завернутых в бумагу.       Шеф Ян расспросил Фэй Чэнъюя о Ян Чао, о его отце, об убитых в поселке Хэлу девушках, но Фэй Чэнъюй не сделал ни одной ошибки…       Не удивительно, что Ло Вэньчжоу был в таком бешенстве. Даже Тао Жань хотел вцепиться этому ублюдку в шею, сжать хорошенько и потрясти с криками:       — Хватит врать! Кого ты обманываешь, чертов псих? Ты пятнадцать лет издевался над своей женой! Убил ее партнера, мучил ее сына! Ты даже человеком называться не заслуживаешь!       Но оставалось только стоять и смотреть, как в допросной он устало выдыхает и вытягивает затекшие ноги под столом. Он отказался от защиты адвоката, считая себя полностью невиновным и продолжая разыгрывать карту сотрудничества с полицией. Хотя шеф Ян пытался спровоцировать его, задавая каверзные вопросы и намекая на то, что Фэй Чэнъюй был не так уж добр к своей супруге, чтобы устраивать сентиментальные сцены, тот был не пробиваем.       Тао Жань видел всяческих мерзавцев, но мало кто из них мог так идеально вжиться в роль хорошего человека. Не удивительно, что соседи и одноклассники Фэй Чэнъюя отзывались о нем положительно: этот оборотень выпускал свою звериную натуру только тогда, когда был уверен, что жертва не сможет никому проболтаться, или ей не поверят, или она уже не заговорит.       К тому времени, когда он изучил записи и перебесился, дверь в допросную снова отворилась, как и дверь в комнату за стеклом. В допросную зашел шеф Ян, в комнату за стеклом — Сяо У.       — Где детектив Ло?       — Шеф Ян велел его выпроводить… — Сяо У ответил слегка виновато, видимо, ему и пришлось выпроваживать взбешенного Ло Вэньчжоу.       Это был тот редкий момент, когда Тао Жань оказывался солидарен с шифу.       Шеф Ян хлопнул на стол фотографию шарфа и спросил:       — Как вы объясните, что орудие убийства находилось в вашем доме?       — Орудие… убийства? — Фэй Чэнъюй вопросительно приподнял бровь, глядя на фото. — Это не мой шарф.       — Он был в вашем доме, в комнате вашей покойной жены. И принадлежал ее покойному партнеру Ян Чао.       Какое-то время Фэй Чэнъюй задумчиво крутил фотографию, хмурясь, после чего сделал вид, словно его посетило озарение.       — Погодите, я вспомнил… Да, этот шарф А-Нань когда-то подарила Ян Чао. А-Нань берегла его как память, сказала, что мать Ян Чао отдала его ей поле смерти сына.       — Забавно такое слышать, ведь у нас есть свидетель, который видел, что шарф был надет на Ян Чао в день его смерти.       Тао Жань, не ожидавший, что шеф Ян решит в некотором блефовать, стиснул в пальцах телефон. И по лицу Фэй Чэнъюя наконец проскользнула мрачная тень.       — Свидетель? Что еще за свидетель? Хотите сказать, что у вас есть показания человека, который двадцать лет назад видел, как лично я удавил шарфом своего одноклассника и выбросил его тело в колодец? — по его губам скользнула кривая усмешка. — Если бы такой человек существовал, разве дело о смерти Ян Чао не было раскрыто еще тогда?       Шеф Ян переплел пальцы рук.       — Иногда дети, ставшие свидетелями преступлений, боятся рассказывать о том, что видели, взрослым и полиции.       — Так ваши доказательства — это слова ребенка? — Фэй Чэнъюй усмехнулся, прекрасно зная, что показания несовершеннолетних не имеют такого веса, как показания взрослых, а учитывая, что речь шла о событиях двадцатилетней давности в просроченном деле, шансы на дурной исход для него были и вовсе мизерные.       Шеф Ян достал из папки несколько листов бумаги и положил их перед Фэй Чэнъюем один за другим.       — Не совсем слова.       Тао Жань узнал их, бросив лишь мимолетный взгляд и сосредоточившись на лице Фэй Чэнъюя. В дневнике Фэй Ду был не только рисунок Ян Чао, но и того, что он видел в памяти Ло Вэньчжоу. Двое молодых людей, поднимающихся по тропинке, их одежда, рост, вид с холма на город, тело Ян Чао в колодце и шарф в руке его убийцы.       Рисунки ничего не могли доказать без настоящего свидетеля, бывшего на месте преступления в реальности, а не в предсмертных галлюцинациях, но они так подробно отображали события, что Фэй Чэнъюй должен был поверить в их правдивость. Идеальная маска на несколько секунд все-таки слетела с его лица, обнажая след изумления в его расширенных зрачках. Едва ли Фэй Чэнъюй ожидал увидеть у полиции нечто подобное.       Всего пара мгновений — и раздражение вернулось на его лицо.       — Художники в полиции — специалисты своего дела: они нарисовали это за те несколько часов, что я нахожусь здесь? Возможно, им стоит начать заниматься рисованием манхв: говорят, сейчас это очень популярно, — Фэй Чэнъюй постучал пальцем по рисунку с убийцей, стоящим у края колодца, и трупом Ян Чао внизу. — Чтобы рассмотреть происшествие с такого ракурса, свидетель должен был стоять за спиной у убийцы, а значит, это уже не свидетель, а соучастник преступления. Либо же… — он поджал губы, — у этого человека хорошая фантазия.       Допрос продолжался, шеф Ян пытался вывести Фэй Чэнъюя на чистую воду, потом дошел до других вещей, найденных в доме, в том числе ошейника.       — Это обучающий ошейник для животных, мой сын какое-то время притаскивал домой бездомных кошек и собак, но они ему быстро надоедали.       Больше не в силах слушать эту невыносимую полуправду, Тао Жань уже собирался выйти и проветрить гудящую голову, когда в здании внезапно погас свет.       — Что такое? — офицер, сидящий за ноутбуком, встрепенулся и, судя по звуку, постучал по технике.       — Кажется, электричество отключилось, — Сяо У включил фонарик на телефоне, освещая комнату, тоже самое происходило в допросной.       — А ноутбук? — офицер приподнял его над столом, показывая, что ноут работает от аккумулятора, а не от сети.       Тао Жань ощутил, как внутри у него пробегает холодок.       Блядь, только не Ло Вэньчжоу!       — Что там происходит, а?! — шеф Ян вышел из допросной в коридор, чтобы разобраться в случившемся, оставив Фэй Чэнъюя в полной темноте: телефон у него забрали, а со своим шеф Ян вышел в коридор.       Тао Жань рванулся было к двери, потом застыл, прислушиваясь к звукам из допросной, но там было тихо.       

      ***

             Когда свет погас и шеф Ян покинул темную допросную, Фэй Чэнъюй закатил глаза и выпрямил подуставшие ноги. Суть этого цирка ему была неясна, но впереди, очевидно, предстоял еще не один час спектакля, поэтому нельзя было расслабляться.       Он повернулся в ту сторону, где стояла камера и находилось одностороннее зеркало, и недовольно произнес:       — Господа офицеры могли бы оставить мне фонарик или хоть какой-то источник света.       — Да не вопрос, — голос, раздавшийся из темноты прямо перед Фэй Чэнъюем, заставил его вздрогнуть и отшатнуться к спинке стула.       Всплеск адреналина мгновенно ускорил пульс и заставил кожу покрыться тонким слоем липкого пота прежде, чем мужчина успел взять контроль над своим телом.       Раздался щелчок зажигалки, вспыхнула искра и маленький огонек развеял густой мрак.       «Это иллюзия, игры разума, галлюцинации…» — он твердил себе это, понимая, что увиденное нереально, но в этом… месте Фэй Чэнъюй терял присущую ему власть не только над ситуацией, но и над самим собой.       Лицо, которое выступило из мрака, было ему знакомо. Он только что видел его на карандашном рисунке… Ян Чао выглядел так же, как и в последний день, когда Фэй Чэнъюй его видел — шестнадцатилетний, с глупым простецким лицом и растрепанными волосами — он смотрел на него тем же самым тупым взглядом ягненка, идущего на заклание, который не понимает, что это его последний день.       Страх растекался по венам, охватывая все тело Фэй Чэнъюя — иррациональный, идиотский, лишающий возможности нормально думать. Страх, присущий безмозглым животным, но не таким личностям, как ноль-эмпаты!       На шее подростка проступил темно-бурый след от удушья, к лицу и волосам прилипли мелкие листья и травинки, на одежде была грязь. Ян Чао умер двадцать лет назад, но сейчас, словно призрак из кошмаров, которыми Фэй Чэнъюй никогда не страдал, он явился в это место.       — Когда тебе в голову пришла идея убить меня? — Ян Чао заговорил, и Фэй Чэнъюй моргнул от неожиданности, но вовсе не потому, что покойник в этом месте мог разговаривать.       Голос был не похож на голос Ян Чао — искаженный эхом, пульсирующий вместе с самой темнотой, он заставлял облик мертвого подростка плыть по краям.       — Ты ведь не любил ее. Ши Нань для тебя была лишь шансом выбраться из того дерьма, в котором ты жил, не так ли? Твой путь темного властелина начался задолго до того, как ты стал главой Фэй-групп и заключил союз с Чжан Чуньлином!       Фэй Чэнъюй щурился, пытаясь рассмотреть под маской Ян Чао настоящее лицо. Впервые этот говнюк появился прямо перед ним — достаточно протянуть руку и сорвать с него фальшивый облик, но Фэй Чэнъюй был скован наручниками и неудачный рывок мог лишить его преимущества. Старательно успокаивая свой пульс и всматриваясь в темные глаза поддельного Ян Чао, с каждым словом наполняющиеся неконтролируемой злостью, он выжидал.       Они все еще были в допросной, и Фэй Чэнъюй должен был следить за своим языком.       Ян Чао хлопнул перед ним появившиеся из воздуха фотографии:       — Ли Сань, Цзян Фэннань, Лу Цяо! Всех их задушили полоской ткани, предварительно избив, и спрятали тела в коллекторе! — он поднялся, опираясь на стол руками и глядя на Фэй Чэнъюя сверху вниз. — Прикончив меня и подобравшись к Ши Нань, ты решил избавиться от балласта в виде отца-алкоголика, который не отпустил бы тебя в университет. Но просто убить его показалось тебе недостаточно приятной местью, не так ли? Ты решил подставить его, попутно насладившись мучениями трех невинных женщин, — он чуть наклонился вперед, его гневный голос стал тише: — Тебе понравилось убивать. Понравилось держать чужую жизнь под контролем, чувство власти, беспомощность жертвы. Ты всю жизнь считал себя особенным, а потом и вовсе поверил в собственную исключительность. Открою тебе один секрет, президент Фэй. Ты не высшая ступень эволюции — ты просто больной ублюдок.       Высшая ступень эволюции?..       Человек под маской Ян Чао был везде. Он заполнял собой все пространство вокруг, сам подобный темноте, давящей, проникающей через кожные поры внутрь, вынуждающий подчиняться, но даже сквозь это давление внимание Фэй Чэнъюя зацепилось за слова, которые он говорил не так уж многим.       — Что молчишь? Язык проглотил? Ох, точно, — губы Ян Чао исказила странная кривая улыбка, которой никогда не бывало на его простецком лице. — Боишься ляпнуть что-нибудь не то, ведь ты сидишь под камерой в спецотделе и разыгрываешь спектакль. Маска нормального человека, которую ты вытачивал годами, может обмануть кого угодно, но только не меня.       «Ян Чао» склонился еще чуть ниже, так подавляюще близко, что Фэй Чэнъюй внезапно почувствовал идущий от человека жар, будто под слепящей глаза темнотой текла горячая лава.       Он почти прошептал, глядя Фэй Чэнъюю в глаза исподлобья:       — Я видел, как выглядит твоя душа, — а потом достал небольшой прямоугольник. — У тебя ее нет.       Из карманного зеркальца на Фэй Чэнъюя смотрела пустота вместо его собственного лица. Он перевел взгляд на «Ян Чао» и насильно заставил свои губы улыбнуться:       — Порой отсутствие чего-то — это вовсе не недостаток. Например, отсутствие у тебя инстинкта самосохранения — мое преимущество.       Фэй Чэнъюй вложил все силы в этот рывок, уверенный в успехе, поскольку «Ян Чао» склонился над ним слишком близко, но стоило его рукам коснуться лица мертвеца, как тот рассеялся, и тьма пришла в движение.       Чужая злость бурлила вокруг, заставляя его, как жалкую тварь, почти трястись от животного страха. Так ощущали его собственное присутствие все те безмозглые псы, которых он брал на поводок и заставлял ссаться в штаны от одного только его вида. А теперь кто-то пытался загнать Фэй Чэнъюя на их место, и это настолько злило, что от ненависти где-то глубоко внутри у него болели все кости.       — Даже такому как ты присущ страх смерти, как бы ты ни старался возвыситься.       Голос скользил где-то рядом, приближаясь то с одной стороны, то с другой, и Фэй Чэнъюй принялся вертеться, стараясь не оказаться к нему спиной. Он задел рукой документы, лежащие на столе, и из-под папки выскользнула фотография с ошейником.       — …для тебя даже умереть будет мало! — злость больно ударила по барабанным перепонкам, а потом все внезапно стихло.       Фэй Чэнъюю показалось, что мир на мгновение мигнул и сквозь тьму проступили очертания подвала в его доме. Он стоял за спиной у Фэй Ду, вкладывая ему в руку пульт управления… Мутное видение исчезло так же внезапно, как и появилось, словно Фэй Чэнъюй сморгнул его с роговицы глаза, а уже через мгновение на его шее сжалась металлическая горячая хватка, и над ухом послышался злобный рык:       — Что ты сделал с Фэй Ду, ублюдок?!       Кипящий от чужой злости металл сжимал его горло так крепко, что кровообращение и дыхание остановилось, кожу обожгло болью, гортанные хрящи захрустели, трескаясь под напором. Фэй Чэнъюй сдавленно захрипел и вцепился пальцами в скользкий металл, пытаясь ослабить хватку, но это было бесполезно. Он знал, что не умрет, знал, что через несколько минут эта игра закончится, но его все равно захлестнула паника. Чувство удушья, жгучая боль и треск костей — все было настоящим!       Человек оставался у него за спиной пульсирующим клубком ярящейся злости.       — Ты можешь ускользать от закона, но не от меня, можешь прятаться где угодно, но я везде тебя найду, можешь просить полицию о помощи, но в этом месте тебе никто не поможет! — хватка чуть ослабла, и Фэй Чэнъюй сделал болезненный мучительный вдох, чтобы через несколько секунд, когда кислород попал в его лёгкие, ошейник снова смокнулся. — Я видел все, что ты делал за закрытыми дверями своего особняка. Я знаю, как ты годами изводил свою жену, знаю, что ты заставлял делать своего сына, я знаю даже то, о чем не знаешь ты сам. Я добрался до самого дна этой бездны, чтобы вытащить на свет то, что прячется во мраке.       Ошейник сжался до предела, с хрустом ломая жертве позвоночник и гортань, и в тот же миг в допросной вспыхнул свет.       Фэй Чэнъюй дернулся, хрипя и кашляя, хватаясь за горло, но уже понимая — ничего. Ни ошейника, ни ожога, ни сломанных костей и хрящей — только взмокшая кожа под воротом водолазки. Фантомная боль все еще обручем давила на горло и перед глазами плясали темные пятна, но Фэй Чэнъюй знал, что смерть ему не грозит.       Он в бешенстве отпихнул от себя документы полиции, потеряв самообладание.       — Как ты оказался даже здесь! Ты…       Фэй Чэнъюй застыл, тяжело дыша и глядя на рассыпанные по столу рисунки и фотографии. Разве ответ не был очевиден? Этот человек знал обо всем, что сегодня ему показывал шеф Ян на допросе: Ян Чао, задушенные женщины в Хэлу, его отец… Мразь, нападающая из темноты, работала в полиции! Это обостренное чувство справедливости, бравые речи, его допрос в облике Ян Чао — сегодня все в нем выдавало служителя правопорядка, который ненавидит преступников.       Все, кроме того, что из раза в раз он душил, пытал и запугивал Фэй Чэнъюя.       Тот хрипло рассмеялся, улыбаясь собственным мыслям.       «Мнишь себя блюстителем порядка, но ты сам не прочь разделаться с таким, как я, самым жестоким образом!»       Фэй Чэнъюй поправил воротник водолазки и уселся обратно на стул, сделал глоток воды из стакана и постарался успокоить свой чрезмерно высокий пульс. Если он до сих пор был на свободе, значит, этот полицейский не смог предоставить ни одного доказательства. Громкие слова и пустые угрозы в надежде, что Фэй Чэнъюй струсит не только в кошмаре, но и наяву, и наломает дров с расшатанными нервами.       Он сомкнул кончики пальцев, задумчиво поколачивая ими друг по другу. Но откуда этот полицейский мог знать о том, что происходило за дверями особняка, о том, что было между ним и Ши Нань, между ним и Фэй Ду… Может, он какой-то ясновидец? Гипнотизер? Шаман? Фэй Чэнъюй никогда не верил в такую чушь, но в последнее время начинал сомневаться. Стала бы полиция верить какому-то шарлатану?       Мужчина взял в руки рисунки. Мог ли этот полицейский увидеть, как он убивает Ян Чао, будучи ребенком? Шеф Ян что-то сказал про детей…       А потом молчать об этом двадцать лет?..       Фэй Чэнъюй не был ценителем искусства и знал о технике рисования не больше, чем положено эрудированному человеку его статуса. Однако даже он понимал, что это накарябал человек без художественного образования, пусть и одаренный. Он потер край бумаги между пальцев — плотная, дорогая, не идущая ни в какое сравнение с той дешевкой, что использовала полиция для преступного портретирования и расклейки объявлений.       «Высшая ступень эволюции…» — слова неизвестного снова всплыли в его голове, и Фэй Чэнъюй почувствовал, как по его спине пробегает неприятный холодок.       Он крайне редко использовал этот эпитет применимо к ноль-эмпатии, и такие люди как Чжан Чуньлин и директор Чжоу не стали бы бросаться подобными словами на допросе в полиции.       «Что ты сделал с Фэй Ду, ублюдок?!»       С Фэй Ду…       Да нет… Фэй Чэнъюй покачал головой, откладывая листы на стол, но снова схватился за рисунки, внимательно всматриваясь в детали: штрихи, нажим карандаша, техника прорисовки волос и деталей одежды…       Он был не из тех родителей, что хранят каракули своих детей, умиляясь над ними до старости. Фэй Ду неплохо рисовал, и Фэй Чэнъюй об этом знал, но его сын был наследником корпорации, а не бумагомарателем, и тратить свои и его ресурсы на эту чушь он не собирался. Однако на их уроках Фэй Ду иногда делал зарисовки, и разве они не были похожи на эти?..       Стул скрипнул под его весом, в коридоре все еще было тихо, как и за стеклом. Никто не спешил возвращаться за ним в допросную, и Фэй Чэнъюй пустым взглядом уставился на противоположную стену, пряча все лишнее волнение под маской.       Фэй Ду не мог быть свидетелем его преступлений двадцать лет назад, однако он мог нарисовать это с чужих слов. А еще мог рассказать полиции о-о-очень много всего.       Руки Фэй Чэнъюя, скованные наручниками, опустились под стол и сжались в кулаки. Как сильно ему не хватало связи со спецотделом в последние недели, кто бы знал! Шеф Чжан был отстранен, а значит, Фэй Чэнъюй не мог узнать, что же именно случилось в школе. Возможно, пришло время поговорить с кем-то, кто был непосредственным свидетелем происшествия…       Потому что, если пугающие предположения Фэй Чэнъюя верны… Его собственный сын либо отрастил наконец яйца, чтобы показать ему зубы, как когда-то со своим отцом поступил сам Фэй Чэнъюй, либо оказался сучьим отродьем в куда большей степени, чем он предполагал. И Фэй Чэнъюй, едва сдерживающий нервические подергивания в лице, не знал, какой вариант он предпочел бы больше, и какую тактику придется выбрать, если он прав.              Фэй Чэнъюй величественно выплыл из здания спецотдела, подобный акуле, без особый усилий ушедшей от косяка тявкающей на нее тупой сельди. Шеф Ян раздувался и пыхтел, кидаясь фотографиями и картинками, какими-то бредовыми «уликами» и пустыми угрозами, но так и не смог добиться ничего. Будучи наверху преступной пищевой цепи, Фэй Чэнъюй был прекрасно подкован юридически и знал, что все обвинения, звучавшие в его сторону, были натянуты и бездоказательны.       Он ясно дал понять полиции, что готов сотрудничать ради помощи следствию в деле о захвате школы, но его терпение не безгранично. Начав допрос с нейтрального раздражения и досады, он закончил его откровенным гневом человека, которого весь день продержали в отделении ни за что, обвиняя во всех грехах честного гражданина.       Если бы не инцидент с человеком из темноты…       У Фэй Чэнъюя теперь были безотлагательные дела поважнее, чем играть в кошки-мышки с полицией. Он просидел в допросной один на один с мрачными мыслями достаточно, чтобы сделать крайне скверные выводы, отвлекающие его от дела, с которым он сюда пришел, а именно: отвести от себя лишние подозрения.       Проклятый Ян Чао! Он сдох двадцать с лишним лет назад, проложив Фэй Чэнъюю путь к светлому будущему, и вдруг вернулся, да еще и так невовремя! Его тело давно сгнило на дне колодца, и даже вспомнить об этом придурке уже было некому. Отец Ян Чао скончался, мать впала в деменцию несколько лет назад, а младшая сестра была так мала, когда Ян Чао пошел на корм червям, что едва ли помнила, как выглядел ее брат. И даже Ши Нань уже не было в живых, чтобы похоронить своего драгоценного партнера.       Так как?!       И когда…       Никто не доложил бы Фэй Чэнъюю о найденном трупе, потому что никто на свете, кроме самого Фэй Чэнъюя, не знал, что смерть Ян Чао была его рук дела. Чжан Чуньцзю был бесполезен для нынешнего расследования, но он наверняка знал, кто и когда выкопал этот труп!       — Су Фан, — Фэй Чэнъюй бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида на помощника, сидящего рядом с водителем, — выясни у нашего друга в полиции кое-что…       Но Су Фан поспешил доложить:       — Чжан Чуньлина арестовали сегодня в обед. Говорят, кто-то из его людей прокололся и сдал половину конторы.       Безмозглый идиот!       Желваки на скулах Фэй Чэнъюя заходили ходуном, вены на лбу вздулись. Безмозглый идиот Чжан Чуньлин со своими сопливыми отпрысками так быстро пошел на поводу у захватчиков, что дал поймать себя за хвост. Самоуверенный чванливый дурак! Фэй Чэнъюй не раз потряхивал его за шкирку, намекая, что ему стоит лучше заботиться о собственной безопасности, но, возясь со своими никчемными щенками, он растерял остатки мозгов.       Фэй Ду был единственным наследником Фэй Чэнъюя, но жизнь его сына не стоила того, чтобы рискнуть своим настоящим детищем. Огромным, величественным теневым монстром, которого он выращивал много лет, который принес ему деньги и власть. А что принес ему Фэй Ду, кроме проблем?       Как любой человек, достигший в жизни успеха, Фэй Чэнъюй жаждал передать наследие потомку, способному продолжить его дела на достойном уровне. Глядя на отпрысков Чжоу и Чжан, он едва сдерживал усмешку: никто из них не унаследовал отцовских генов, их родителям не было смысла вкладываться в этих маленьких ублюдков.       Фэй Ду был не таким. Хотя Ши Нань разбавила его кровь своими порченными генами, сын унаследовал от него ноль-эмпатию. Фэй Чэнъюй не планировал избавляться от этой сучки так рано, но раз уж она сама полезла в петлю — может, оно и к лучшему. Он взялся за образование Фэй Ду полноценно, насколько хватало его свободного времени, стараясь вложить в его тупую мальчишескую голову основы основ.       Фэй Ду был прилежным учеником: усидчивым, ответственным; до отцовского гения не дотягивал, но был проницательным и достаточно умным. И тем не менее, глядя на результаты его трудов, Фэй Чэнъюй постоянно чувствовал зудящее раздражение, которому не всегда находил причину. Смотря на сына, он видел свое прекрасное отражение на юношеском лице — холодный взгляд и равнодушный изгиб губ, аристократическая бледность, не тронутая внутренним огнем лишних чувств, холеные руки, которые безжалостно и крепко сжимали меховые шеи питомцев… Все шло так гладко, пока их уроки касались теории или практики с животными, но стоило речи зайти о реальных людях, и от Фэй Ду начинало вонять этим противным трусливым страхом, присущим жалким крысам, не способным отнять чужую жизнь.       Фэй Чэнъюй прекрасно знал эту мерзкую вонь, он мог учуять, увидеть, услышать ее за версту. Он видел ее все свое детство. Его жалкая трусливая мать, прячущаяся по углам от отца, так же мерзко смердела. И сам Фэй Чэнъюй выбрался из этого смрада только в тот самый день, когда Ян Чао сдох в его руках и нашел свой конец на дне колодца.       И потому Фэй Чэнъюя так бесило то, что он видел отголоски этой мерзости в Фэй Ду, который с пеленок рос с золотой ложкой во рту, которого Фэй Чэнъюй ни разу не тронул и пальцем, хотя этот непочтительный отпрыск регулярно напрашивался. Он годами пытался искоренить в нем вшивые отголоски материнской человечности, страх перед его — отцовской — безжалостностью, детскую нерешительность… Похоже, настал тот день, когда его уроки оказались больше не нужны. Оставалось лишь разобраться, каков был итог обучения.       — Су Фан, вели своему брату обыскать школьную квартиру Фэй Ду. Переройте все от пола до потолка, каждую щель, вскройте пол и стены, если потребуется. Перетряхните все. И пусть кто-нибудь прошерстит его компьютер.       Помощник в зеркальном отражении слегка вопросительно приподнял бровь.       — Что нужно найти?       — Ищите то, чего не должно быть у наследника Фэй-корп. И еще: приведите ко мне щенка Чжан Чуньлина так, чтобы полиция ничего не пронюхала.              Чжан Дунлай представлял из себя еще более жалкое зрелище, чем раньше. Безмозглый разгильдяй, с лица которого обычно не сходила идиотская улыбка, а свист ветра в голове был слышен, как только он входил в комнату, теперь напоминал пациента психиатрической клиники. Бледный, с красными глазами и серым лицом, трясущийся и едва стоящий на ногах перед Фэй Чэнъюем, он не знал куда девать глаза, испуганно бегая взглядом по кабинету, куда его привели.       — Дун-эр, — Фэй Чэнъюй добавил в голос отеческого сочувствия, которым никогда не обладал, и положил ладонь на дрожащее плечо молодого человека, — все, что говорят эти люди о твоем отце и обо мне — гнусная клевета завистников. Твоего отца отправили под арест ни за что. Я уверен, что людям, которые сфабриковали против него обвинения и улики, кто-то хорошо заплатил.       В глазах этого щенка сквозь слезы промелькнула жалкая надежда обреченного. Он не был уверен, что Фэй Чэнъюю можно верить, но очень этого хотел. Ведь его идеальный мир рухнул в одночасье и будущее из светлого и беззаботного превратилось в покрытое мраком фамильного позора болото.       — В-вы это точно знаете? Вы м-можете пойти в полицию и с-сказать им, что мой отец невиновен?!       Господи, этот крысеныш еще и заикался. Фэй Чэнъюй скрыл отвращение за фальшивой сочувствующей улыбкой.       — Я очень хочу помочь твоему отцу выбраться из этой непростой ситуации и обещаю сделать все, что в моих силах, но мне тоже нужна от тебя небольшая услуга.       — Какая? Я в-все сделаю, чтобы помочь отцу! К-конечно, это все клевета! Этого не может быть! — Чжан Дунлай пришел в ужасное волнение и зачастил, мечась туда-сюда. — Мой отец добропорядочный человек и вы т-тоже! Зачем бы вам убивать и ш-шантажировать людей, когда вы и так обеспеченные, ув-важаемые люди!       Фэй Чэнъюй кивал, думая о том, что этот сопляк, родившийся на всем готовом, понятия не имеет каким трудом и количеством чужой пролитой крови ему и остальным достались богатство и уважение. Все, что так долго строил Чжан Чуньлин, точно рухнет в руках придурка-сынка.       — Что вы хотите, чтобы я с-сделал? — Чжан Дунлай уставился на Фэй Чэнъюя, и тот задал наконец свой вопрос, ради которого притащил этого идиота с таким трудом сюда.       — Дун-эр, расскажи, что случилось в школе? Я понимаю, что для тебя это ужасные воспоминания, но Фэй Ду до сих пор в больнице, а меня к нему даже не пускают. Я хочу помочь своему сыну и знать, чем именно. Что произошло?       По лицу Чжан Дунлая промелькнула тень, и он слегка нахмурился.       — Я плохо помню подробности… Когда Чжан Тин… — он едва не начал рыдать, и Фэй Чэнъюй, преодолевая брезгливость, снова похлопал его по руке и протянул платок.       — Не надо про сестру. Расскажи про Фэй Ду.       Утерев начавшие течь сопли и промакнув и без того красные глаза, Чжан Дунлай весь скривился, но все-таки продолжил.       — Там был этот… этот детектив. Его притащили и кинули на пол…       — Детектив Ло?       Фэй Чэнъюй слышал, что таракан Ло Вэньчжоу каким-то образом умудрился влезть в самую гущу событий и подорвался вместе со школой, но не знал подробностей. Как он оказался там первее всех, да еще и умудрился попасть в заложники?       — Кажется, да… — Чжан Дунлай нахмурился еще сильнее. — Он приходил к нам как-то в школу, рассказывал о вреде наркотиков… О, — он вдруг оживился, — это было после того, как Фэй Ду и Гу Цзян были в «Красной розе»! — но, опомнившись, что и кому говорит, сконфузился.       Об этом Фэй Чэнъюй уже слышал из уст самого Ло Вэньчжоу, но вот сам Фэй Ду ни разу и словом не обмолвился, что этот таракан снова ползал около него.       — Потом пришел Фэй Ду, обмотанный взрывчаткой, и они с террористами стали угрожать друг другу.       — Что? — Фэй Чэнъюй не смог сдержать изумления от услышанного и стиснул пальцами подлокотники кресла. — Фэй Ду надел на себя пояс смертника?       Это информация совершенно сбивала с толку, не укладываясь ни в какие рамки его предположений. Если бы на Фэй Ду надели пояс террористы, все было бы логично; если бы он подумал угрожать захватчикам пистолетом — это было бы глупо, но все-таки понимаемо. Но надеть взрывчатку на себя, значит, сознательно пойти на врага, угрожая самоподрывом. Это… к чему это было?       — Да! Он угрожал всех нас взорвать! — Чжан Дунлай возмущенно всплеснул руками и внезапно разгневался, перестав мямлить и заикаться. — Мы с ним столько лет дружим и учимся вместе, я считал его своим ближайшим другом и братом! А он стал говорить, что если они тронут этого детектива, то он всех нас взорвет! И ведь он так и сделал!       Фэй Чэнъюй ответил скорее на автомате, потому что его мозг буквально перестал соображать, загрузившись тяжелой логической ошибкой:       — Полиция сказала, что взрывчатка была заложена под всем зданием. Фэй Ду тут ни при чем.       — Да, но, когда психи начали нас уводить и стали снова угрожать этому детективу прострелить что-нибудь, Фэй Ду выкинул кнопку от своего жилета. Наверное… — Чжан Дунлай запнулся, — наверное, у него что-то сломалось, раз взрыв не случился. Мы, блядь, все чуть не умерли из-за какого-то мужика! Фэй Ду сказал… Эээ, — он пылко начал, но внезапно резко сдулся, замямлил что-то невнятное и скомкано закончил: — Наверное, его зомбировали эти психопаты… Я… Не помню уже ничего подробно… И-извините. В-все там было так в с-спешке…       Он снова начал заикаться, что-то бубня под нос и теребя рукава своей рубашки, отводя взгляд куда угодно, лишь бы не смотреть Фэй Чэнъюю в глаза, но тому уже не было дела ни до Чжан Дунлая, ни до подробностей. Детали были не так уж и важны…       Фэй Ду пришел в класс, одетый во взрывчатку, и угрожал террористам, чтобы спасти Ло Вэньчжоу жизнь.       Одного этого было достаточно, чтобы Фэй Чэнъюй нашел ответы на два своих главных вопроса: кто был тем человеком из мрака и какой путь избрал для себя Фэй Ду.       Мир Фэй Чэнъюя, в котором доселе каждый элемент его жизни был на своем месте и под его личным бдительным контролем, треснул, и зияющая дыра разлома с каждой секундой разверзалась все больше и больше.       Глядя на своего сына, Фэй Чэнъюй за все эти годы, похоже, не понял самого главного — лицо, в которое он смотрел, было искусно сшитой маской. Маской, которую Фэй Ду скроил лично для него из отцовских пожеланий, надежд и амбиций, позволяя видеть Фэй Чэнъюю только то, что он хотел — свое зеркальное отражение.       Наследник ноль-эмпат, которого Фэй Чэнъюй так старательно взращивал все эти годы, существовал только в его собственном воображении.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!