Вернутся к фанфику
Часть 46
2 мая 2026, 20:38 Фэй Ду притащил с собой целую корзинку вкусняшек и забрался на широкий подоконник, где свил прекрасное гнездо из одеяла и подушек, чтобы встретить еще один немного скучный день без Ло Вэньчжоу.
С тихим мявком Ло Иго запрыгнул следом, уселся рядом с важным видом и уставился в окно, виляя хвостом.
— Интересно, видишь ли ты так далеко? — Фэй Ду и в очках не мог разглядеть то, что хотел, но бинокля в квартире не было, а Ло Вэньчжоу на просьбу его принести ответил:
— Собрался за голыми соседями подглядывать, негодник? Не высовывайся!
— Иногда надоедает слушать болтовню У Се…
Эта квартира напоминала дом Ло Вэньчжоу — какими-то неуловимыми деталями интерьера: например, у его гэгэ была такая же картина на стене, фикус в кадке был братом-близнецом того фикуса, что стоял у Ло Вэньчжоу на балконе, и даже диван в гостиной будто бы скрипел в том же самом месте, что и дома. Взгляд скользил по незнакомой квартире, но сразу же натыкался на их вещи, разложенные тут и там, принадлежности Ло Иго, какие-то мелочи, которые оставлял Ло Вэньчжоу или просовывал ему под дверь У Се — и это странным образом успокаивало.
Безопасное место — удаленное, никому неизвестное, кроме близких людей, которые точно его не выдадут, но в тоже время напоминающее дом, в который Фэй Ду так стремился попасть и где чувствовал себя комфортно.
«Безопасное место» — Ло Вэньчжоу говорил это столько раз, что слова отпечатались у Фэй Ду в черепушке изнутри.
Стоило ему начать себя накручивать, как он вспоминал, что здесь его точно никто не найдет. Уверенность в этом была непоколебима, как маяк «Северная звезда», на который он смотрел теперь из окна.
Фэй Ду не сразу обнаружил, что из квартиры открывается такой прекрасный вид. По первости ему было не до того, чтобы любоваться пейзажами…
Их побег был столь дерзким и стремительным, а полноценного разговора с Ло Вэньчжоу так и не вышло, и хаос мыслей в душе Фэй Ду был похож на бурлящее темное море. Они перешли черту: он — в школе, Ло Вэньчжоу — в больнице. Пути назад больше не было и смысла в том, чтобы хранить от партнера свой последний секрет, Фэй Ду не видел.
— Уже не важно, будет он знать, что мы родственные души или нет. Я и так знаю, что он, как и я, хочет убить этого старого хрыча, но не хочет оставить меня одного… — он разговаривал с Ло Иго, потому что больше было не с кем.
После всего пережитого Фэй Ду на адреналине казалось, что ему теперь и море по колено, что рассказать Ло Вэньчжоу всю правду будет для него раз плюнуть, что он готов к любой его реакции и ответу, но разговор сразу не состоялся. Эмоции улеглись, сердце Фэй Ду снова забилось спокойно, стало ясно, что его затворничество здесь — не на несколько часов или день-другой, и привычные тревоги вернулись.
Насколько сильно Ло Вэньчжоу обидится и разозлится на него за вранье? Фэй Ду и так предостаточно скрывал от него… Может, он вообще не обрадуется, что они родственные души? Как ни крути, а Фэй Ду все еще был сыном психопата-убийцы, носителем гена ноль-эмпатии, ходячей проблемой и неприятностью…
Его мысли несколько раз сворачивали в сторону самоедства, но каждый раз так получалось, что их прерывал звонок от Ло Вэньчжоу.
Мобильник Фэй Ду выдали кнопочный.
— Это телефон твоей молодости? — он не удержался от подколки, глядя на полученный в пользование раритет, за что его пребольно ущипнули за зад.
— Зато его не отследить никакими прибамбасами, а если что — им и по голове можно кого-нибудь треснуть, и он после этого, поди, даже сигнал будет ловить лучше! — заверил его Ло Вэньчжоу.
Стоило Фэй Ду попытаться утонуть в пучине страданий, как противным пиликаньем его драматичное лежание на диване в умиральной позе прерывал Ло Вэньчжоу, который звонил, чтобы немного поболтать и напомнить ему:
— Я люблю тебя, детка. Больше, чем тебя любит Ло Иго, не забывай об этом.
Сердце Фэй Ду, пусть и с некоторой болью, но все-таки сладко трепетало от его слов, так что настроение хандрить пропадало.
Звонки от Ло Вэньчжоу — это все, на что годился кнопочный динозавр. Об интернете речи не было… Едва ли кто-то из одноклассников сильно хотел пообщаться с ним после случившегося, однако Фэй Ду был бы не прочь узнавать новости из внешнего мира не только от Ло Вэньчжоу. А телевизор здесь показывал только развлекательные каналы. И то какие-то странные…
Фэй Ду не сильно увлекался спортом, но по телеку шел футбол. Какое-то время он старался внимательно следить за ходом событий, но потом понял, что, несмотря на приложенные усилия, не понимает, что ему показывают. Люди в форме хаотично бегали по полю, гоняя мяч, орали трибуны, и комментатор, подозрительно напоминающий У Се, через раз прерывался на всхлипы по поводу того, что несчастному мячу отбили все бока.
— А ты представь, что они бьют ненавистные тебе врата, а не мяч, — сказал его коллега с голосом Толстяка.
— Точно! От суки! — возмутился У Се и треснул по чему-то так, что картинка на экране дрогнула, а футболисты ломанулись к воротам и принялись пинать не то штангу, не то вратаря, который смутно напоминал Фэй Ду Братца.
— Ну, и ересь… — сказал Фэй Ду и решил спортивный канал больше не смотреть.
Он пощелкал другие. На кулинарном шоу какой-то старикан объяснял, как лепить пельмени, а еще что-то про своих внуков. Фэй Ду не жаловал пельмени и не хотел слушать о чьих-то внуках, которые, судя по шуму на заднем фоне, тоже были в студии. На третьем канале рассказывали, как что-то мастерить своими руками. Хотя на кухне Фэй Ду был ходячей катастрофой, У Се, например, признавал, что он неплох в собирании бомб. Ну, для новичка.
— По крайней мере, тебе не оторвало руки или пальцы… Считай, это уже успех!
— Значит, я сдал тест?
— Формально как бы да, но, честно говоря, тебе просто повезло: там фитиль отсырел, поэтому и… Фэй Ду! Эй, да все было бы чики-пуки! Пришили бы тебе пальцы обратно, если что!..
Фэй Ду уже хотел поискать, что там нужно для лайфхака из передачи, пока не понял, что ведущий голосом У Се рассказывает, как собрать самодельную взрывчатку из говна и палок. Ну, уж нет! Больше Фэй Ду таким заниматься не собирался!
У него до сих пор звенело в голове и ушах от грохота взрыва, который обрушил на них с Ло Вэньчжоу все здание школы. Он практически ничего не помнил о том, что случилось после, кроме того, что Ло Вэньчжоу был рядом. Пока холод и тьма сковывали его измученное тело и разум, Фэй Ду грелся о тепло чужой души, обнимающей его со всех сторон плотным горячим коконом — безопасным, уютным, любящим, обещающим обо всем позаботиться.
Никогда еще они с Ло Вэньчжоу не были настолько близко. Чтобы ни случалось раньше, Фэй Ду всегда старался держать дистанцию — не физическую, а там, так глубоко, куда в их союзе мог проникнуть только он: в мираже, в душевном пространстве. Каких-то полшага, чтобы Ло Вэньчжоу не догадался… И когда его щиты рухнули, граница между их душами почти размылась. Казалось, еще чуть-чуть — и они сольются в единый клубок из света и тьмы, так что не разобрать где кто; вернутся в то изначальное создание, которым были до того, как попали в свои тела на земле, разделенные жизненными обстоятельствами.
И все же время шло, они сбежали, Фэй Ду оказался здесь, обещая довериться Ло Вэньчжоу и ждать новостей, а секрет до сих пор оставался при нем. Он несколько раз набирался смелости, готовый сигануть с условного обрыва, но каждый раз Ло Вэньчжоу уводил разговор в сторону, уходил или прямым текстом сообщал, что не хочет сейчас обсуждать важные вещи, что им нужно сначала со всем разобраться, а уже потом серьезно побеседовать.
Под серьезной беседой подразумевалось, что для Фэй Ду готовят двухчасовое наставление по поводу его ужасного поведения в школе. На всякий случай он даже принялся заранее писать самоанализ, чтобы Ло Вэньчжоу знал, что он, по крайней мере, подумал над своим поведением. Хотя и с нулевым результатом.
«…Если бы ситуация повторилась, я поступил бы точно так же, не желая оставаться в живых без своего партнера».
Фэй Ду передал Ло Вэньчжоу дневники. Он надеялся, что его записи смогут помочь полиции хоть чем-то, но это так же означало, что Ло Вэньчжоу узнает о некоторых ужасных вещах, которые Фэй Ду от него скрывал. Не только убитые животные и связь с Лин-эр, но и посредственное участие в смерти Гу Цзян, тот унизительный кошмарный случай в подвале с его матерью, неудачная попытка убийства Фэй Чэнъюя, в которой Ло Вэньчжоу не был до конца уверен… Пришлось раскрыть практически все карты.
В глазах своих гэгэ и их коллег он больше не мог оставаться избалованным ребенком или запуганным сыном психопата, или невинной жертвой. Фэй Ду сознательно совершал неприемлемые вещи — возможно, ему не будет светить срок, но его совесть никогда не будет чиста… Пусть лучше его партнер точно знает с кем имеет дело.
Он никак не ожидал, что Ло Вэньчжоу все перевернет так, что страхи и чувство вины, годами разъедающие его изнутри, лопнут как мыльный пузырь. Жизнь под одной крышей с монстром заставила Фэй Ду расти гораздо быстрее, чем его сверстников. Пока Чжан Дунлай пил и веселился, собирал сплетни и дурачился с девчонками, Фэй Ду шпионил за своим отцом, вел двойню игру за его спиной и учился собирать бомбы. Он обижался на Ло Вэньчжоу за то, что тот постоянно дразнит его мелюзгой, в то время как Фэй Ду несколько лет буквально вел тайную войну с преступниками. И только сейчас Фэй Ду задумался: а если бы кто-нибудь из его бестолковых одноклассников сказал, что должен был спасти людей, обезвредить бандитов и противостоять коалиции властных психопатов, но не смог, как бы он на это отреагировал? Разве он ждал от Чжан Дунлая и Чжоу Хуайсиня, что они разоблачат своих отцов, выведут на чистую воду их пособников или совершат отцеубийство ради мира во всем мире?
Едва ли…
Конечно, между ним и ими была большая разница…
— Это какая же? — Ло Вэньчжоу, оставшийся с ним на завтрак после той ночи, сверлил внимательным взглядом лицо Фэй Ду, колупающегося в тарелке с кашей. — На физре по росту стоите в разных концах шеренги? Или средние баллы по урокам труда у одного 3,2, а у другого 2,3?
— Ты знаешь, о чем я! — Фэй Ду раздраженно плюхнул ложку в тарелку, чуть не расплескав кашу по столу.
— Точно! — Ло Вэньчжоу едва не зарядил ему своей ложкой по лбу: у него явно чесались руки. — Разница между тобой и Чжан Дунлаем в том, что один тупой, а другой думает, что умный, но на самом деле еще тупее. Горе твое от лишнего ума, Фэй Ду! — он все-таки постучал ему пальцами по макушке.
— Да, если бы я был таким же болваном, как Чжан Дунлай, Фэй Чэнъюй бы точно не стал заморачиваться и пытаться слепить из меня наследничка! Сразу бы сдался и родил другого. Глядишь, я был бы куда более счастлив по жизни.
Фэй Ду внезапно осознал, что, возможно, выбрал не ту тактику. Прикинься он тупым валенком, а не пытайся угодить отцовским амбициям, Фэй Чэнъюй разочаровался в нем давным-давно и плюнул, как Чжан Чуньлин на своих отпрысков, которые катались как сыр в масле.
Он вступил с Фэй Чэнъюем во взрослую игру, оставаясь ребенком — без прав, без власти, без возможности полноценно вести эту самую игру; отстранив тех, кто мог бы потягаться с Фэй Чэнъюем на равных: взрослых, полицию, спецотдел. Он обманул своего партнера, подрезав крылья им обоим. Фэй Ду смотрел на мир из тюрьмы-особняка, где надсмотрщиком был его отец, и забыл, что люди по другую сторону не видели в нем ни заключенного, ни шпиона, ни героя, ни мученика — просто подростка, который старался выжить рядом с отцом-психопатом, пытаясь найти баланс между своими юношескими желаниями и требованиями нездорового окружения.
Фэй Ду казался себе не таким, как остальные подростки, но Ло Вэньчжоу вернул его на землю, с одной стороны вызывая раздражение, а с другой — облегчение.
— Больше не бери на себя лишнего, Фэй Ду. Ты сделал все, что мог. Фэй Чэнъюй — больше не твоя проблема. О нем позаботится полиция, а я позабочусь о тебе.
Как давно Фэй Ду хотел услышать эти слова… Больше не метаться между особняком и его настоящим домом, не переживать, что кто-то его увидит, что-то узнает, не прятаться, не думать… Просто плыть по течению, спокойно закончить школу, поступить в университет, который он выбрал, жить под крылом у Ло Вэньчжоу, не опасаясь за их жизнь. Жаль, что до счастливого будущего все еще нужно было добрести, ведь Фэй Чэнъюй еще не был даже арестован.
Фэй Ду больше ничего не мог сделать — оставалось лишь довериться расследованию. Поэтому он тщательно гнал от себя мрачные мысли и тревоги. Без Ло Вэньчжоу здесь было скучновато, но у Фэй Ду все равно была компания. И это не только Ло Иго.
Довольно быстро он обнаружил, что телевизор подключен к видеодомофону, и, хотя У Се с Братцем не могли к нему войти и не слышали его из-за двери, он мог слышать их разговоры.
Точнее… разговаривал один У Се. Братец как обычно был молчалив и чаще лежал на своей постели, глядя в потолок или читая книгу, или спал. Или делал вид, что спал, лежа в позе покойника. У Се не смущало ничего из этого, и он трындел без остановки. Казалось, если он заткнется, пространство схлопнется.
— Опять чертовы рыбные котлеты! Я хочу мяса! Хочу жареной оленины! — распалялся У Се, колупаясь в тарелке.
— Ты бы так не орал. А то услышит тебя Янь Уши кукухнутый, решит, что ты на филе его мужа покушаешься, и откукует тебе по лбу так, что динамит не понадобится! — Толстяк приходил тоже, но чаще где-то пропадал и одет почему-то был в странную униформу, как будто больничную.
— Слышь, Фэй Ду, — У Се наклонился ближе к домофону. — Ты когда к нам жить переедешь, не забудь привезти нафталин. У этого кукухнутого муж не то моль, не то олень, но он у меня тоже весь гардероб сожрал! Мне пришлось без труханов ходить, а джинсы, знаешь, как яйца натирают этим швом!
— Хватит заливать! — возмутился Толстяк. — Нужны твои трусы зачуханные господину Шэню! В них дырок стало больше, чем ткани, я из них половую тряпку сделал. И настоящему мужику в штанах и не должно быть комфортно! А если тебе штаны натирают причиндалы, так юбку надевай. Тебе ж понравилось быть госпожой Пэй.
— Я себе чуть мизинец не вывихнул в этих туфлях!
Они спорили обо всякой ерунде и несли полную чушь. Фэй Ду пытался отвечать им у двери, достучаться, но его не слышали. Иногда в окошко для писем ему просовывали какую-то хрень. Например, тот буклет, который он показывал Ло Вэньчжоу.
— Вдруг захочешь заглянуть к нам в гости! — сказал У Се. — Ты наш дом на улице сразу узнаешь. Угадай как?
— Он будет взорван?.. — предположил Фэй Ду, хотя его никто и не слышал.
— Там не будет двери! — глаза У Се злорадно горели. — Зато будут орать эти чертовы спиногрызы, а еще во дворе стоит летний гроб Братца. Ну, он в нем летом отдыхает на солнышке.
Фэй Ду ни чуточки не сомневался.
— А напротив живет эта чертова дверь… Прям не мог поселиться где-нибудь подальше, — У Се заскрежетал злобно зубами и почесал живот.
— Дверь? — Фэй Ду оживился. Так У Се называл… — Ты говоришь о Жуань Наньчжу? Ты знаешь, где живет Наньчжу?
Ну конечно, они ведь были знакомы еще до лагеря, даже странно, что Фэй Ду не спросил У Се о нем. Он беспокойно заерзал, сжимая в руке пульт, но У Се все равно не мог его услышать.
— Кстати! Хочу напомнить! — У Се приблизился прямо к камере, едва не тыча Фэй Ду в лицо. — Слушай внимательно, братан. Когда приедешь к нам в гости, никогда и ни при каких условиях не ешь эти чертовы пельмени Е Байи! Ни за что! Понял?
— Да понял-понял, — Фэй Ду снова скучающе подпер щеку рукой.
— Просто… — У Се задумчиво почесал подбородок, — вдруг вас с Ло Вэньчжоу все-таки как-нибудь пронесло, понимаешь? Тогда смотри там того… чтобы не этого… тогда и не будет ничего.
Он внезапно всплеснул руками и отсел обратно, весь пыхтя и недовольно махая руками.
— Ой, все! Че я распинаюсь! Да делай что хочешь, потом не жалуйся и не говори, что добрый и благородный я тебя не предупреждал! А я предупреждал!
Слушать У Се было хотя бы чуточку интересней, чем телевизор. Впрочем, кроме телека и перечитывания книг, у Фэй Ду появилось еще одно занятие.
В один из дней он обнаружил, что за окном квартиры находится прекрасный вид. Такой же, как открывался из комнаты в поместье, где была свадьба Тао Жаня! Зеленый луг, морской берег и маяк на маленьком остров! Фэй Ду забирался на подоконник, устраивал себе здесь уютное местечко и часами смотрел на то, как ветер колышет траву, как кружат в небе чайки, и как бьются о прибрежные камни то грозно, а то ласково морские волны.
На маяке жили люди. Их было двое, мужчина и женщина, и это Фэй Ду определил только потому, что на женщине было платье. Они находились слишком далеко, и все, что Фэй Ду мог видеть, как они то стоят наверху и смотрят на сушу, в его сторону, то занимаются какими-то будничными делами в домике внизу: сушат белье, поливают цветы, рыбачат, просто сидят в обнимку на закате.
Глядя на них, Фэй Ду подумал, что неплохо было бы им с Ло Вэньчжоу тоже жить в своем доме, а не в квартире, чтобы они могли так же выйти вечером и посидеть в саду в обнимку у небольшого костра. Никаких лесных зарослей и комаров — цивилизованный садик с цветочной клумбой, парочкой плодовых деревьев и садовыми качелями.
Если У Се и Жуань Наньчжу жили где-то в подобном месте, Фэй Ду был бы не прочь переехать. Судя по буклету, жилой комплекс находился недалеко от Синьчжоу.
Правда… в последние несколько дней Ло Вэньчжоу приходил крайне хмурым, а сегодня и вовсе не пришел ночевать, сообщив по телефону, что у него есть кое-какие дела. Утром он снова позвонил, чтобы Фэй Ду не волновался, но как тот мог оставаться спокойным? Очевидно, дела в полиции шли не очень, и Ло Вэньчжоу не хотел его расстраивать.
Мысленно Фэй Ду начал готовиться к тому, что, возможно, его мечты о тихом домике в пригороде скорее всего останутся мечтами, и в ближайшее время придется срочно убегать, улетать на другой край света, оставив здесь близких им с Ло Вэньчжоу людей.
Если даже такой скандал, привлекший внимание всей страны, целенаправленное расследование полиции и его собственные показания не способны посадить Фэй Чэнъюя в тюрьму, то что вообще они могут? Этот монстр настолько глубоко пустил свои корни в систему, так ловко умел выкручиваться из любой дерьма, подобно скользкому угрю, что уверенность Фэй Ду в успешном исходе дела снова пошатнулась.
И все же… по крайней мере, он не вернется в особняк и больше не надо будет притворяться. Любое будущее было лучше, чем прошлое, даже если их с Ло Вэньчжоу не ждет ничего хорошего.
Он собирался устроиться на подоконнике и понаблюдать за обитателями маяка в ожидании Ло Вэньчжоу. Небо сегодня было пасмурным, море волновалось сильнее обычного, и волны взбивали морскую пену о камни. Фэй Ду начал приглядываться, пытаясь найти обитателей маяка на островке, и не сразу заметил, как на видео с домофона кто-то появился, но это был вовсе не У Се. Поэтому едва не свалился с подоконника, когда в дверь настойчиво постучали.
За все время, что он был здесь, никто не звонил и не стучал к нему в квартиру. У Се, Братец и Толстяк просто приходили поболтать больше друг с другом, чем с ним, но не пытались вломиться.
Он подошел к экрану, ожидая увидеть за дверью какого-нибудь соседа или служащего, и почувствовал, как его сердце проваливается куда-то вниз живота, а от страха подгибаются колени.
С той стороны стоял вовсе не сосед.
Это был Фэй Чэнъюй.
***
Для такого человека как Фэй Чэнъюй не существовало закрытых дверей. То, что он послушно держался от Фэй Ду на расстоянии по требованию полиции, было не более, чем игрой в поддавки. Там, где проблему не могли решить деньги, ее решали связи или умелое владение поводком и давление на болевые точки. Но какой толк был рваться к тому, кто лежит без сознания? Теперь же, когда Фэй Чэнъюй откопал то, что от него так тщательно прятали, он хотел посмотреть на маленького пронырливого ублюдка, который умудрился так долго водить его за нос. Фэй Чэнъюй был птицей столь высокого полета, что нынче мало что могло по-настоящему вывести его из себя. Все эти мелочи в лице сопливой шантажистки Гу Цзян и ползающего рядом недобитого таракана Ло Вэньчжоу раздражали, как комариный укус, расчесать который было болезненным удовольствием. Но Фэй Ду — это другое. На Фэй Ду у него были по-настоящему большие планы, он вложил в него столько времени и сил, лелея как особый, редкий цветок, выросший из его семени. Фэй Ду должен был стать продолжателем рода, его правой рукой, а позже перенять бразды правления его детищем. Помимо денег и власти Фэй Чэнъюй имел неоценимое сокровище, которым не владел больше никто из остальных с их ничтожными отпрысками. Все они были уязвимыми местами своих родителей просто потому, что однажды должны были встретить родственные души. У Фэй Ду не было родственной души, и Фэй Чэнъюй считал, что единственная угроза, которая может подстерегать его сына — это какая-нибудь вздорная сучка, которая засунет руки ему в трусы и заодно в отцовский карман, нагуляв от Фэй Ду мелкого ублюдка. Одной наркоманки хватило, чтобы Фэй Чэнъюй понял, что его сын еще не способен отличить гнилье от выгодного союза. Но это… Это не то, что он мог спустить Фэй Ду с рук, как историю с Гу Цзян и наркотиками. Он даже был рад, что таракан Ло Вэньчжоу не сдох в прошлый раз, иначе Фэй Чэнъюю не на кого было выплеснуть свою злость. Никакое наказание Фэй Ду не казалось ему полноценно удовлетворительным, если бы его любовничка уже не было в живых. Пройти незаметным для полиции в отделение психиатрии, где доктор Сюэ без вопросов показал ему дорогу к палате Фэй Ду за денежное вознаграждение и сумку дорогих сладостей, было сущим пустяком. Фэй Ду выглядел так же, как и в день их последней встречи в больнице — лежал на кровати, одетый в больничную пижаму, и бездумно таращился в потолок. Его лицо не выражало никаких эмоций, он был похож на безвольную куклу, которую положили, накрыли и даже причесали, но забыли вставить батарейки. Наверное, обычный родитель при виде больного ребенка испытывал бы душевные муки, чувство жалости и стремление подержать чадо за ручку, но Фэй Чэнъюй смотрел на маленького хитрожопого говнюка и испытывал презрение вперемешку с гордостью. Мало кто мог так долго водить его за нос — сопляк заслуживал похвалы. Он опустился на край койки, ухмыльнулся и сказал: — Я знаю, что ты меня слышишь, Фэй Ду. Можешь больше не прикидываться — это тебе не поможет. Фэй Ду остался неподвижен, никак не реагируя на его слова, но Фэй Чэнъюй только хмыкнул и достал из папки несколько фотографий. — Не так давно я беседовал с твоим школьным товарищем — Чжан Дунлаем. Мы с ним славно провели время за чашкой чая. Обсуждали проблемы его отца, а еще он рассказал много интересного о тебе. О том, что было в школе, и не только… Никакой реакции не последовало, и Фэй Чэнъюй почувствовал толику досады. Он хотел видеть, как с лица Фэй Ду сползет эта лживая маска, хотел знать, как он будет юлить и выкручиваться, или как дерзнет огрызнуться ему в открытую, хотел услышать эмоции в его голосе… Было жаль, что Фэй Ду решил оставаться верен своему образу, но Фэй Чэнъюй не мог ждать. Этот вопрос был безотлагательным. — Как хороший отец, я должен сказать, что горжусь тобой, сынок, — он слегка похлопал в ладоши. — Ты был достаточно хитер и удачлив, маленький лицемер, чтобы, глядя мне в глаза, врать и не трястись от страха. Я никогда не трогал тебя, хотя ты нередко заслуживал хорошей порки. В доме моего отца — твоего деда — ты летал бы от стены до стены и за меньшее, но я не мой отец, я не хотел вырастить из тебя затюканного труса. Так что, просто знай: я горжусь тем, что ты вырос достаточно смелым, чтобы творить за моей спиной все, что ты делал с этим поганым тараканом Ло Вэньчжоу. Фэй Чэнъюй сунул под нос Фэй Ду фотографии. Сначала те, что у него и так были — давно пылились в убранных папках с тех времен, когда Бай Хао следил за Ло Вэньчжоу в автошколе. — Узнаешь? На снимках лица «девушки» нигде не было толком видно: черные очки, волосы, неудачный ракурс — узнать в Пэй Су Фэй Ду было практически невозможно, если не понимать, что искать. Только выяснив правду, Фэй Чэнъюй смог разглядеть знакомые черты, с трудом узнавая в счастливой широкой улыбке «девушки» своего сына. Фэй Ду никогда не улыбался дома. Короткие ухмылки и дежурные улыбки — все, что он видел на лице мальчишки, когда тот вышел из младшешкольного возраста. Даже на фотоснимках со своими дружками — все та же прохладная, короткая улыбка, почти не касающаяся глаз. Такая же, как у Фэй Чэнъюя… Эта была другой. Улыбкой Ши Нань в ее шестнадцать лет — счастливой, свободной, влюбленной. — Этот извращенец тебя надоумил, или ты сам решил вырядиться в бабские тряпки, чтобы удовлетворить больные фантазии этого педофила? — он показал кадры, которые для него достали с камер автошколы, где было видно, как Фэй Ду входил в туалет в мужской одежде, а выходил в женской. — Можешь не отвечать. Это не столь важно. Вижу, ты у этого нищего гея был не один. — Фэй Чэнъюй продолжил листать снимки: со свадьбы, с каких-то праздников и посиделок, где Ло Вэньчжоу был в обнимку с другими мужчинами и с Фэй Ду в том числе. — Я так понимаю, Ло Вэньчжоу просто кадрит всех лиц мужского пола в своем окружении не зависимо от того, это его женатый друг или несовершеннолетний ребенок. Он забросил снимки обратно в папку, а папку с документами швырнул на подоконник и склонился над Фэй Ду, остающимся таким же безучастным, практически рыча ему в лицо. — Маленький сукин сын! Я избаловал тебя хорошей жизнью и отсутствием наказаний, которых ты был достоин, как твоя паршивая мамаша. Вместо того, чтобы посвятить себя учебе, ты страдал херней и предавался разврату в компании парочки полицейских-содомитов, которые совращают малолетних тупоголовых придурков вроде тебя. Нравится ходить в женских юбках? Любишь, когда тебя в постели таскают как девку взрослые мужики? Отчего ж не сказал отцу? Я бы нашел тебе не тупую пизду, а крепкий хер, раз у тебя зудело в другом месте! — Фэй Чэнъюй схватил Фэй Ду за лицо, стискивая пальцами скулы, но тот остался безвольным и равнодушным, выводя мужчину из себя. — Плевал бы я с кем и в какой позе ты трахаешься, если бы не узнал, что ты не просто ебешься с этим козлом, а еще и умудрился в него влюбиться! — он затряс Фэй Ду за лицо, пытаясь выбить из него хоть какую-то реакцию, кроме безучастного моргания. — Такого слова не может быть в твоем лексиконе! Любовь — это химические реакции в человеческих мозгах, а мозг ноль-эмпатов совершенен, лишен всего этого дерьма, кристально чист! Если бы не паршивая кровь твоей матери, эта ошибка никогда не прокралась бы в твое тупое подростковое сознание. Как я разочарован! Из разумного человека, заботящегося о своем будущем, ты превратился в раба своих гормонов и материнских генов, который потратил весь свой потенциал на то, чтобы бегать на тайные свидания и врать отцу. Он выпрямился, отпуская Фэй Ду, чьи волосы теперь растрепались и голова слегка свесилась на бок. Пустой взгляд был устремлен в сторону окна. — Ты надеялся, что после шоу, устроенного моими врагами, я сяду в тюрьму и ты сможешь уползти со своим нищим тараканом в светлое будущее? — он похлопал Фэй Ду по колену поверх одеяла. — Этого не будет, сынок. Никто не посмеет забрать у меня мою плоть и кровь. Этот вшивый пес Ло Вэньчжоу сбил тебя с правильного пути и заплатит за это сполна. Здесь, в этой папке, доказательств хватит, чтобы отправить его в тюрьму за растление малолетних на половину его оставшейся жизни. Я позабочусь о том, чтобы за решеткой он всенепременно был жив и здоров, и оставался там до самого конца, как педофил, насильник и извращенец. Я говорил тебе: смерть — не всегда самое худшее для человека, особенно для таких, как Ло Вэньчжоу. А ведь он и так уже подпортил себе репутацию, пытаясь скрыть личность Пэй Су, не так ли? Не удивлюсь, если раздутая история в СМИ — это твоих рук дело. Фэй Чэнъюй усмехнулся и поднялся с кровати. — Что ж. Ло Вэньчжоу получит свое, ну, а ты… Какая жалость. Талантливый, подающий надежды молодой наследник Фэй-групп пал жертвой душевного недуга, как его психически больная матушка. Я, как твой отец и опекун в случае твоей недееспособности, позабочусь о том, чтобы ты получал достойное лечение и был изолирован от общества, как представляющий опасность для окружающих и себя самого. Расследование по моему делу будет вот-вот закончено, и я заберу тебя домой. Он снова склонился над Фэй Ду, загораживая ему свет пасмурного дня, проникающий сквозь окно. — И выпущу тебя только тогда, когда ты полностью исцелишься от своей зависимости. Или — никогда.***
Каждое слово заставляло сердце Фэй Ду до боли сжиматься от ужаса. Стоило увидеть лицо отца на экране, как он застыл, потеряв способность говорить и двигаться, парализованный окатившим его страхом. Его нашли… Про них узнали… Ло Вэньчжоу в опасности… Катастрофа неминуема… Хаотичные обрывки мыслей подобно тревожной сирене мелькали в его взбаламученном разуме, но он не мог ни ответить Фэй Чэнъюю, ни даже сдвинуться с места — только таращиться в экран, глядя на взбешенное лицо мужчины и на фотографии, которые тот ему показывает. Те самые снимки, что сделал Бай Хао когда-то в автошколе, а потом… другие. Фотографии со свадьбы Тао Жаня, с дружеских встреч и прогулок. Там были они все: Ло Вэньчжоу, Тао Жань, даже Фу Шэнь и сам Фэй Ду. Расслабленные, счастливые, смеющиеся, занятые какой-то ерундой… Единственный человек, который не попадал в объектив камеры, был тот, кто их снимал — это Чан Нин. Фэй Чэнъюй добрался даже до нее, пытаясь докопаться до правды. Может, его люди украли ее телефон или взломали облачное хранилище — уже неважно. Правда выплыла наружу, и все самое страшное, что Фэй Ду мог себе представить, начало сбываться. После того, как Фэй Чэнъюй ушел, он съехал на пол по спинке кровати, чувствуя, что трясущиеся ноги его не держат, и какое-то время таращился в пустой экран, где воцарилась тишина. Если бы это случилось несколько недель назад — сразу после взрыва в школе — Фэй Ду бы, наверное, отъехал в психушку, но сейчас, несмотря на сковавший его ужас, он осознал, что может взять себя в руки, может собраться с мыслями после первого шока и начать действовать. Все эти дни он занимался только тем, что приводил в порядок свои растрепанные нервы, зализывал, не без помощи Ло Вэньчжоу, свои душевные раны и накапливал силы. Бить в ответ или бежать? Вот в чем вопрос. Между ними с Ло Вэньчжоу ничего толком не было, но Фэй Ду знал, что в мире Фэй Чэнъюя существует все, что тот пожелает. Улики и показания будут сфабрикованы по щелчку пальцев… Была только одна ситуация, которая не позволит раздуть из выдвинутых обвинений Фэй Чэнъюя грандиозный скандал и очернить репутацию Ло Вэньчжоу. Если все узнают, что они родственные души, к любым показаниям Фэй Ду это добавит сотню очков против натянутых обвинений отца. Хотя разница в их возрасте была велика, они с Ло Вэньчжоу не выбирали такой судьбы — полиция, суд и общество будут в большей степени благосклонны к родственным душам, чем к ноль-эмпату, препятствующему их общению. Ему нужно было срочно уйти отсюда! Едва ли он сможет добраться до спецотдела первым, учитывая, что квартира находилась где-то за городом, но не стоило затягивать. Нельзя было оставлять Ло Вэньчжоу одного в центре закручивающегося скандала. Фэй Ду поспешил встать. Пошатнулся, но устоял, хватаясь за спинку кровати. — Ло Иго! Кис-кис-кис! Засунуть кота в переноску, собрать только необходимое — деньги, документы, немного одежды. Он все равно не сможет унести все. Фэй Ду зашарил под кроватью, пытаясь найти кота, заметался по квартире. Как на зло, Ло Иго куда-то подевался. Иногда он пропадал, и Фэй Ду никак не мог его отыскать, предполагая, что тот прячется и спит в каком-то укромном месте. Он покидал в рюкзак то, что посчитал самым нужным. Вспомнил, что у него нет ключей от машины… И машины тоже… Придется вызывать такси. Но куда? Он не знал адреса, по которому живет. Не важно. Выйдет на улицу и узнает у кого-нибудь, поймает попутку… Он подскочил к двери, схватился за ручку и только сейчас сообразил: Ло Вэньчжоу запер его здесь и запретил выходить! Но ключ же должен был где-то быть, разве нет? Фэй Ду просто не искал, ведь никуда не собирался… Обыск по всем тумбочкам и доступным поверхностям в коридоре ничего не дал. Бросив поиски и переворошенные вещи прямо на полу, Фэй Ду заколотил в дверь со всей силы: — У Се! У Се, открой! Выломайте эту дверь! Ты можешь принести взрывчатку или отмычку? У Се! Фэй Ду прислушался, но на лестничной клетке было тихо. Он подошел к монитору телевизора: по ту сторону экрана снова появились Братец и У Се. Как ни странно, на этот раз не только У Се, но и Братец, стоял рядом с камерой, напряженно всматриваясь в объектив. — Братан, давай уже, хватит валяться! Это сраный индюк приходил к тебе — мы видели! Придурок Сюэ Ян пустил его в отделение за коробку конфет. Чтоб они у него поперек жопы встали на выходе! — У Се зашипел сквозь зубы, стискивая рубаху на своем боку. — Я не то чтобы хотел торопить тебя заканчивать свое коматозное восстановление или чем вы там с Ло Вэньчжоу занимаетесь, но у меня вообще-то тоже сроки мести поджимают. Не ты один хотел бы устроить дерьмовый день своим недругам! И замечу, что ты мог выбрать для этого любую дату, а у меня вообще нет выбора! — У Се распалился и начал нести какую-то чушь, так что даже Братец начал с опаской на него поглядывать. — У Се! Ты слышишь меня? — Фэй Ду без особого результата похлопал ладонью по экрану, понимая, что это бесполезно. Никто не слышал его отсюда. Он взял в руки мобильник и набрал единственный номер, который знал наизусть, но после нескольких гудков Ло Вэньчжоу бросил в трубку короткое: — Я не могу сейчас говорить, Фэй Ду. Я заеду вечером. Будь умницей и не высовывайся. — Ло-гэ, но Фэй Чэнъюй!.. Фэй Ду не дали договорить. На той стороне послышались гудки. — Проклятье! Он бросил трубку на кровать и сделал то, что должно было вывести Ло Вэньчжоу из равновесия, но, учитывая критичность ситуации и его принятое решение, уже было не важно: Фэй Ду закрыл глаза ладонью и вошел с ним в мираж. Точнее попытался. Ощущения были такими же: прикосновение душ, невесомое падение и… ничего. Фэй Ду чувствовал смутные волнения в душе Ло Вэньчжоу так, словно пытался услышать что-то через толстый слой ваты или увидеть через запотевшее стекло. Каким-то неведомым образом чужие чувства, пусть и оказались ему доступны, были едва ощутимы. Как-будто… закрыты! Не говоря уже о том, что Фэй Ду никуда не попал — не оказался внутри шкафа или особняка, не провалился в темноту, не очутился рядом с Ло Вэньчжоу. Он остался стоять на том же самом месте в квартире, откуда попытался совершить прикосновение. — Я не… Что это такое?.. — он растерянно уставился на свою ладонь, словно мог найти на ней ответы. Ло Вэньчжоу точно был жив и здоров; судя по тому, что Фэй Ду ощущал, тот злился, но никогда еще их прикосновения не были такими странными. Фэй Ду попробовал снова, и снова, пытаясь так и эдак сосредоточиться на чувствах, лечь, сесть, открыть глаза, закрыть, но ничего не менялось. Он был похож на муху, которая видит солнечный свет за окном, но, пытаясь до него добраться, бьется башкой в прочное стекло. Может, после всех потрясений, которые выпали на долю Фэй Ду, у него что-то случилось с головой? Что там говорил Фэй Чэнъюй про психическое расстройство?.. Но ведь когда Ло Вэньчжоу приходил сюда, Фэй Ду ощущал его как обычно — незаметно, едва касаясь его души, когда тот обнимал его, или когда они ложились спать! Нет… Не совсем так. Не как обычно. Прикосновения Фэй Ду к чужой душе были едва уловимыми, похожими на касание крыла бабочки, но даже такой легкий контакт ощущался почти болезненным. Все равно, что касаться обожженной солнцем кожи — гиперчувствительной, истонченной, воспаленной. Чувства Ло Вэньчжоу были такими болезненно колкими, каждая эмоция впивалась в сердце Фэй Ду подобно игле, свет его взволнованной души был практически невыносим, поэтому Фэй Ду почти не инициировал душевный контакт. Стоило Ло Вэньчжоу прийти, и граница между их душами казалась не толще волоска, а когда Ло Вэньчжоу уходил, Фэй Ду продолжал чувствовать их связь так, словно тот оставался здесь. Ему не с кем было посоветоваться и некому задать свои вопросы, поэтому Фэй Ду справедливо решил, что это последствия пережитого стресса. А теперь, когда не смог войти в мираж, что было просто нонсенсом, растерянно застыл на месте. Не мог же Ло Вэньчжоу… каким-то образом закрыться от него? Фэй Ду снова толкнулся и получил тот же самый результат. Когда-то, почти в прошлой жизни, когда они делили одни на двоих миражи-кошмары про особняк, Фэй Ду всеми способами удерживал Ло Вэньчжоу подальше от себя и Фэй Чэнъюя. Он запирал двери, выталкивал его из шкафа, вынуждал плутать в бесконечных коридорах… А сейчас он сам был заперт в квартире, не мог дозвониться до Ло Вэньчжоу (и вообще с кем-либо связаться) и не мог установить душевный контакт. Разве это не напоминало обратную ситуацию? Разве это не означало, что… — Я уже в мираже… Это было немыслимо! Ло Вэньчжоу… Даже если бы он узнал правду… Фэй Ду понадобилось столько времени, чтобы научиться контролировать хоть что-то в душевном пространстве! Он просто не мог обучиться этому за несколько… дней? Недель? Как долго Фэй Ду был без сознания после взрыва? В какой момент он оказался внутри миража? Что, если это случилось еще в школе? До взрыва? Он впился пальцами в волосы, чувствуя, что голова идет кругом и ему нужно срочно выпить воды и присесть. Фэй Ду сел на диван в гостиной и закрыл дверь в спальню, чтобы не слышать постоянный бубнеж из телека. Ло Иго так и не нашелся… Он постарался отмотать в памяти события в обратном порядке, но дни в квартире были довольно однообразны и сливались в один. Фэй Ду не делал тут ничего особенного, кроме того, что отдыхал, переживал, приводил в порядок свои мысли, снова переживал, снова спал, ел, смотрел в окно и устраивался поуютнее в объятьях Ло Вэньчжоу, у которого больше не было причин отказывать ему в физической близости, пусть и не сексуальной. Только на второй день здесь случилось что-то необычное — в квартиру приходили У Се, Братец, а еще Ло Вэньчжоу принес Ло Иго. Значит ли это, что Фэй Ду попал в мираж на третий день? Ведь… ведь не могли же другие люди попасть сюда? А кот?.. Как Ло Иго мог быть тут?! Бессмыслица какая-то… Нет, наверное, Фэй Ду ошибся. Это место было вполне себе реалистичным, разве нет? У еды был вкус и запах, здесь менялось время суток, Фэй Ду ощущал прикосновение одежды к своей коже, гладил кота, поливал цветы, умывался… Но в его кошмарах чувства были такими же яркими: он помнил запах крови и разложения, идущий от тела Гу Цзян, распростертого на прозекторском столе в подвале, сырость земли под пальцами, когда он выкапывал могилу в саду, жуткой звук приближающихся шагов отца, прикосновения маминых рук. Фэй Ду неторопливо прошелся по квартире, рассматривая детали интерьера. Эта квартира была похожа на гибрид номера в отеле и квартиры Ло Вэньчжоу. Он вернулся в спальню и подошел к телевизору: У Се в раскоряку сидел на соседней койке, жалуясь на жизнь, пока Братец, как ни странно, сидел с ним в обнимку. Они оба были одеты в больничную пижаму, и интерьер за их спинами напоминал палату. Сюэ Ян, которого только что упоминал У Се, ведь работал психиатром, не так ли? Неужели, когда его душевные силы в школе иссякли и он потерял контроль, Ло Вэньчжоу занял его место? Мог ли он войти в мираж, создать целое безопасное место, чтобы уберечь Фэй Ду, притащить сюда Ло Иго и остальных, и при этом остаться в полном неведении относительно того, что он делает? — Ло-гэ? Ты здесь? Ты слышишь меня? — Фэй Ду понятия не имел, как в этом запертом месте он мог бы достучаться до своего партнера. — Ло-гэ, Фэй Чэнъюй едет в спецотдел! Он знает о нас! У него есть фотографии и не только из автошколы. Он скорее всего сфабриковал какие-то улики, он хочет выставить тебя конченым мерзавцем, который меня совратил. Ло-гэ? Ты слышишь? Ничего не происходило. Он попытался набрать номер Ло Вэньчжоу, но в телефонной трубке слышались только гудки. Ло Вэньчжоу был чем-то поглощен, отмахиваясь от Фэй Ду, и тот ощутил, как его снова охватывает страх. Фэй Ду ломанулся к двери и заколотил в нее со всей силы. Раздобыл в ящике молоток — единственный тяжелый инструмент в этом доме — и попытался выбить замок. Раздался грохот, метал погнулся, появились вмятины, но дверь даже не дрогнула. Когда Ло Вэньчжоу выламывал двери в его миражах — это было похоже на удар кувалды по голове! Но усилия Фэй Ду напоминали кошачье царапанье! — Ло-гэ! Открой! Выпусти меня! Фэй Чэнъюй все знает! Скорее открой!!! Ло-гэ, я твоя родственная душа! Ты слышишь меня? Больше не надо меня защищать! Я не могу тут прятаться вечно! Он грохотал по двери молотком снова и снова, но безрезультатно. В конце концов Фэй Ду выдохся, бросил молоток на пол и уперся ладонями в колени, тяжело дыша. Его душил дурной смех. В реальном мире Ло Вэньчжоу, будучи старше, всегда задавал правила игры: если он чего-то хотел от Фэй Ду, то вынуждал его подчиниться, если Фэй Ду чего-то хотел — его желания проходили строгую стариковскую цензуру, а потом Ло Вэньчжоу решал, стоит ли удовлетворить его хотелку или нет. В душевном пространстве Фэй Ду не нужно было его одобрение на какие-то действия: он устанавливал душевный контакт, когда хотел, водил партнера за нос, если нужно, подпускал к себе или прятался, не позволяя увидеть то, что ему не положено. Ло Вэньчжоу действовал прямолинейно и открыто, Фэй Ду — подло и втихомолку, за что испытывал толику вины. Теперь было ясно: если бы Ло Вэньчжоу с самого начала знал о том, что они родственные души, у Фэй Ду не было никаких шансов на все те уловки, что он проворачивал за спиной у несведущего партнера. Ло Вэньчжоу везде был одинаков. Если он считал, что так будет лучше для Фэй Ду и для них обоих, он мог быть бескомпромиссным. Например, как сейчас. Он считал, что для Фэй Ду безопасней оставаться в мираже, подальше от творящихся в реальности событий, и не был готов даже выслушать его. Да, Фэй Ду в полной мере оценил достоинства беззаботной жизни: легко было расслабиться и чуточку забыться, доверившись другому человеку, переложив на его плечи всю ответственность за них обоих, просто плыть по течению, наконец-то не ломая голову над тысячей вопросов. Но его каникулы закончились. Может, он не был супергероем, который должен спасти Синьчжоу от преступной организации (пусть этим занимается спецотдел), но только Фэй Ду мог спасти Ло Вэньчжоу от бездны, в которую его собирался толкнуть Фэй Чэнъюй. Если он не может выйти через дверь, то он выйдет отсюда через окно. Стоило подумать об этом, как из спальни раздался тихий стук в стекло. Он подошел к окну, чувствуя, как по спине пробегает стая мурашек. Не мог же это снова быть Фэй Чэнъюй? Ведь нет? Он не мог проникнуть сюда, как в его собственные миражи с особняком? Снова раздался тихий стук. Что-то мелкое ударилось в стекло снаружи. Кто-то бросал в его окно гальку! Фэй Ду повернул ручку — не заперто! Едва ли Ло Вэньчжоу думал, что Фэй Ду рискнет сигать с четвертого этажа. Он высунулся наружу и посмотрел вниз, и почувствовал, как губы растягиваются в счастливой улыбке. — Мама! Она стояла внизу, босиком в траве, в белой домашней сорочке, которая была надета на ней в последний день, и улыбалась ему в ответ. Рядом с ней стоял Ян Чао — в той же самой одежде, что Фэй Ду видел его в воспоминаниях Ло Вэньчжоу. Злосчастный шарф, которым его задушили, был на его шее. Ян Чао все так же было шестнадцать, и Ши Нань теперь была скорее похожа на его матушку, чем на родственную душу. Значило ли это, что в другой жизни они переродятся с такой большой разницей в возрасте? Мысль пришла в голову и упорхнула вместе с порывом морского ветра. Фэй Ду невольно перевел взгляд на маяк и осознал, что остров пуст. — Ду-эр, — мама окрикнула его, и ее улыбка слегка угасла, — милый, спускайся. Тебе пора уходить. Фэй Ду забрался ногами на подоконник, ощущая, что стоит на самой границе миража, а значит, как только он спрыгнет — проснется. Он не окажется внизу рядом с ними. Он столько раз видел ее в своих миражах-кошмарах, запертую в особняке вместе с Фэй Чэнъюем, но здесь больше не было Фэй Чэнъюя, не было его пугающих шагов, его удушающей власти паразита, высасывающего из Фэй Ду жизненные силы, отравляющего ядовитым страхом, растекающимся по венам. Ло Вэньчжоу сделал то, чего Фэй Ду был сделать не в состоянии — избавил их душевное пространство от этой твари! И теперь не только Фэй Ду, но и Ши Нань, застрявшая с ним здесь, была свободна. Свободна и… похоже, больше не досягаема. Фэй Ду почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы и горло сжимает и без всякой удавки Фэй Чэнъюя. — Я… не смогу к тебе подойти? — Мы еще увидимся. Очень скоро, милый. Не теряй время! Было страшно. Страшно, что они больше не встретятся даже здесь, даже во сне Фэй Ду не сможет обнять ее, коснуться ее рук, вдохнуть запах ее волос, услышать любимый голос… Он смотрел на нее сверху вниз сквозь невидимое марево, отделяющее его от них обоих, и старался запомнить ее расплывающийся образ. Не было причин ей не верить. Они еще увидятся. Но это будет в последний раз… Душу Ши Нань больше ничего не держало в мире живых. Это конец. — До встречи, мама. Фэй Ду сморгнул навернувшиеся на глаза слезы и спрыгнул. И очнулся на своей кровати в больничной палате.***
Этой ночью Ло Вэньчжоу ночевал дома. Он хотел отправиться к Фэй Ду, но понятия не имел, что ему сказать. Как объяснить то, что выполнить данное обещание оказалось намного труднее, чем Ло Вэньчжоу предполагал. Они кружили вокруг Фэй Чэнъюя, ища его слабое место, но он был напоминал какую-то амебу с множеством ложноножек: прогибался, поддавался, позволял полиции тыкать в него, сколько угодно, создавая иллюзию полноценного сотрудничества, но на самом деле не давая приблизиться ни к одному из своих секретов. И донимая этого ублюдка в «том» месте, Ло Вэньчжоу с каждым разом все больше осознавал свое бессилие. Он многое знал и многое мог, но в реальном мире оказался таким же бессильным как Фэй Ду, который годами наблюдал за деяниями отца без возможности как-то противостоять ему. — Окружающие люди для него либо раздражающие тараканы, либо полезные питомцы, а его подчиненные — псы, которых он спускает с поводка, когда нужно кого-нибудь убрать… — так рассказывал Фэй Ду. Выкуривая сигарету за сигаретой, Ло Вэньчжоу хмуро смотрел с балкона на город, обдумывая, что делать дальше. Утром Тао Жань поднял его звонком, чтобы сообщить: — Чжан Чуньлин ночью покончил с собой в камере. Ло Вэньчжоу не сомневался, что президенту Чжану помогли отправиться на покой… Расследование шло, но результаты были столь плачевны, что на них уже начали давить сверху, и шеф Ян, уставший и злой похлеще Ло Вэньчжоу, начал намекать, что, похоже, дело придется закрыть ни с чем. Это, конечно, не значит, что они не продолжат приглядывать за Фэй Чэнъюем, но Ло Вэньчжоу не мог ждать. Фэй Ду и так оставался в больнице слишком долго. — Нам доложили, что Фэй Чэнъюй готовит встречные иски в суд за ущерб, нанесенный его репутации и бизнесу, за клевету и превышение полицией своих полномочий. А еще, чтобы запрет на его общение с сыном был снят. Поскольку Фэй Ду не становится лучше, он хочет перевести его в частную клинику. Вероятно, суд удовлетворит его ходатайство о несовершеннолетнем ребенке в первую очередь. Я решил, что тебе стоит знать, — шеф Ян тоже не порадовал новостями. Именно поэтому Ло Вэньчжоу стоял и пытался принять правильное решение. Трусливый побег в неизвестность был самым худшим решением, которое Ло Вэньчжоу мог принять. Это было унизительно, это превращало его в загнанную в угол крысу, в похитителя несовершеннолетнего… Жизнь и благополучие Фэй Ду были превыше всего, но Ло Вэньчжоу не был уверен, что, находясь с ним в бегах черти где, тот будет чувствовать себя хорошо. Каждый день бояться, что их могут найти, опасаться любой тени, прятать лицо, жить под чужим именем в чужих краях — это не тоже самое, что на несколько дней спрятаться от отцовских нравоучений и приставучих одноклассников дома у своего гэгэ. Фэй Ду не закончил школу, он никогда не жил в настоящей бедности, понятия не имел каким тяжким трудом может доставаться обычная еда на столе. Не то чтобы сам Ло Вэньчжоу был в этом сильно сведущ… Уехать сейчас и вернуться?.. Фэй Чэнъюй не оставит их в покое, только потому что Фэй Ду исполнилось восемнадцать. И нет ни одного рычага, за который Ло Вэньчжоу мог бы потянуть! Впервые он с горечью в сердце понимал тех людей, что, будучи загнаны в угол обстоятельствами, шли на преступления, чтобы выцарапать свою свободу из лап садистов. Всю жизнь Ло Вэньчжоу посвятил тому, чтобы бороться со всякими негодяями. Он был тем, кто в школе доказывал хулиганам, что обижать девчонок и ботаников — это плохо, тем, кто в полицейской академии устроил парочке однокурсников отчисление за вымогательства и никогда об этом не жалел. В участке он был достаточно бескомпромиссным, неподкупным и принципиальным, чтобы его немного ненавидели даже некоторые коллеги за дотошность и заметил спецотдел, где он так же показал себя одним из рьяных борцов за справедливость. И только когда речь заходила о Фэй Ду по безупречной биографии Ло Вэньчжоу начинала тянуться глубокая трещина. Вранье, в которое он был волей-неволей втянут, росло как снежный ком, и за образом добропорядочного детектива начал прятаться человек, который ради самого дорогого существа в своей жизни стал готов пойти на все: потерять репутацию, работу, семью, сбежать, похитить, умереть… Убить. Фэй Ду был прав: за смерть такого как Фэй Чэнъюй должны давать чистую карму на несколько жизней вперед. Неизвестно сколько людей он убил собственноручно, но Ло Вэньчжоу точно знал: большинство он извел чужими руками, что никак не снимало с него ответственности. Он должен был гнить в тюрьме до конца жизни, а его состояние перейти жертвам его грязных дел. Но Ло Вэньчжоу был отстранен, и безопасное время для Фэй Ду истекало. Побег дал бы спецотделу возможность продолжать расследование и что-то найти, убийство — обезопасило бы Фэй Ду навсегда, но Ло Вэньчжоу больше не мог остаться с ним рядом. Конечно, у Фэй Ду вся жизнь была впереди. Первая влюбленность редко длится всю жизнь. Если бы сам Фэй Ду оказался за решеткой, Ло Вэньчжоу был бы раздавлен. Все-таки убить Фэй Чэнъюя самому и присесть на десяток лет или электрический стул — это другое! Фэй Ду заслуживал лучшей жизни, свободной от гнета бездушного монстра, но сможет ли он наслаждаться молодостью, зная, что Ло Вэньчжоу отдал за это свою собственную свободу или жизнь? Сможет ли построить с кем-то нормальные отношения после того, что ему пришлось пережить? Ло Вэньчжоу не хотел, чтобы он жил с еще большим чувством вины за то, что не закончил начатое сам, что ради него снова пострадал близкий человек… Не так страшно было получить срок и приговор, как оставить Фэй Ду одного с его внутренними монстрами, которых он вырастил за годы в особняке рядом с отцом… — Он ничего тебе не говорил, потому что боялся, что ты подставишься сам или… наделаешь глупостей, — сказал Тао Жань в один из вечеров, когда они сидели над кипой документов у него в квартире. В участке, находясь в «том месте» и увидев ошейник среди улик, Ло Вэньчжоу потерял над собой контроль. Одна только мысль о том, что эта вещь могла быть надета на шею Фэй Ду, заставила его в приступе ярости сломать Фэй Чэнъюю шею. Ублюдку просто повезло, что «там» он не мог умереть, что гнев Ло Вэньчжоу был выплеснут в пустоту, принеся ему самому вреда больше, чем Фэй Чэнъюю. Стоило переусердствовать, и голова Ло Вэньчжоу начинала раскалываться от боли, словно «там» была черта, которую нельзя перейти. Возможно, узнай Ло Вэньчжоу страшные подробности каким-то другим образом — песенка Фэй Чэнъюя давно была бы спета, а он сам уже сидел за решеткой. Ло Вэньчжоу всегда считал, что в современном мире, где правит закон и гуманизм, где у людей есть родственные души, где цивилизованность победила законы животного мира, внутренние монстры могли жить только в душах таких людей как Фэй Чэнъюй. Он никак не ожидал, что однажды найдет монстра в собственной душе — жаждущего убить, растерзать, прикончить гребаного мучителя, раз уж справедливость не могла восторжествовать… — Ты тоже считаешь, что я бы пошел и пристрелил Фэй Чэнъюя? — он уставился исподлобья на Тао Жаня, но тот не замямлил, как это бывало, и даже не отвел взгляд, прямо смотря на Ло Вэньчжоу. — Каждый человек ради любимого способен на безумные вещи. Ты не исключение, дагэ. Ло Вэньчжоу обругал Фэй Ду за то, что тот возомнил себя супергероем, но, похоже, и сам ушел не слишком далеко. И близкие понимали его в чем-то чуточку больше, чем он сам. Фэй Ду для капитана Китая был особым исключением… Но раз у Ло Вэньчжоу нашлось время на то, чтобы постоять и подумать обо всем с относительно холодной головой, значит, время для финального решения еще не пришло. Он затушил очередную сигарету, закрыл окно, взял сумку с вещами и свое заявление на увольнение, и покинул квартиру. После смерти Чжан Чуньлина спецотдел снова стоял на ушах. Атмосфера была напряженная, добавляя к царившей на улице майской жаре еще несколько градусов внутри здания. За дверью каждого кабинета бурлила кипучая деятельность, разрывались телефоны, кто-то ругался, непрерывно работал принтер, в коридоре крутились подозрительные личности. Журналисты? Адвокаты? Свидетели? Кажется, где-то в отдалении мелькнула спина Чжан Дунлая, но Ло Вэньчжоу не был уверен. Он двигался вперед, не обращая внимания на царивший вокруг хаос, который больше его не касался. В их кабинете было так же суетно, и на месте оказался не только шеф Ян, но и шеф Ду и даже Чжан Чуньцзю, который, очевидно, пришел в спецотдел из-за смерти брата. Они оккупировали маленький кабинет капитана Яна и о чем-то спорили. — Лао Ло, ты что здесь делаешь? — Тао Жань заметил его первым. — Зашел кое-что занести. Он ничего не сказал другу: сначала сделает, потом все объяснит. Фэй Ду и так с утра ему названивал, и голова у Ло Вэньчжоу начала трещать еще час назад. Нужно было как можно быстрее забрать его и уехать — разговоры подождут. — Ты не слишком вовремя… — Отчего же? В самый раз, — Ло Вэньчжоу перекинул легкую кофту через локоть и целенаправленно двинулся со своим заявлением в кабинет начальства. Увидев его, шеф Ду, стоящий ближе всех к двери, вырулил наружу, перегораживая Ло Вэньчжоу проход. — Детектив Ло, насколько я знаю, вы все еще отстранены. Вам чем-то помочь? — Не могу зайти в гости? — он уныло ухмыльнулся. — В прошлый раз, когда вы заходили в гости, кто-то устроил перегрузку в электросети, и нам пришлось прервать допрос подозреваемого. — Я тут при чем? — Ло Вэньчжоу пожал плечами. — Пока вы допрашивали Фэй Чэнъюя, шифу меня выгнал, и я находился в машине на парковке. Камеры наблюдения могут это подтвердить. — Президент Фэй уверил нас, что кто-то пытается его убить и следит за ним… — Думаю, у президента Фэя много врагов, учитывая, чем он занимался всю жизнь после того, как убил родственную душу своей будущей жены и отправил в тюрьму по ложному обвинению своего отца. Шеф Ду засунул руки в карман брюк, выглядя достаточно раздосадованным. Это дело было позором спецотдела, и все присутствующие это понимали. Не найти достаточно веских улик после скандала, прогремевшего на всю страну, означало потерпеть тяжелое поражение, после которого кто-то лишится своих постов. Расследование, зашедшее в тупик, грозилось вылиться в публичные извинения перед Фэй Чэнъюем за доставленные неудобства… Перекрыть это грязное пятно на репутации полиции будет крайне трудно. — Ло Вэньчжоу, не забывай, что, даже будучи в отстранении, ты остаешься детективом. Не совершай никаких глупостей… — Глупостью будет сидеть и дальше ждать, пока вы сделаете хоть что-то, чтобы защитить тех, кто все еще находится в его руках! Фэй Ду подвергался психологическому насилию в собственном доме и будет вынужден вернуться туда после того, как заявил при всех, что работал с полицией против отца. Как вы думаете, что будет ждать его дома? Уж точно не крепкие отцовские объятья! Ваши извинения перед Фэй Чэнъюем, лишение премии и потеря должности за просранное расследование — это все просто чушь собачья по сравнению с жизнью рядом с таким монстром! Стоило начать говорить, и Ло Вэньчжоу снова охватила только-только истлевшая злость. Коллеги побросали свои дела — он оказался в центре внимания, и шеф Ян с шефом Чжаном больше не могли игнорировать происходящее. — Лао Ло, остынь, не нагнетай, — Тао Жань попытался что-то пикнуть, но Ло Вэньчжоу стряхнул его руку с плеча. — Ло Вэньчжоу! — на лице вышедшего из кабинета шефа Яна не было и капли дружелюбия, впрочем, как обычно. — Я велел тебе не приходить. Думаешь, я бесконечно буду спускать с рук твои выходки? — Не утруждайтесь, шифу, — Ло Вэньчжоу хлопнул на ближайший стол свое заявление. — Вот мое заявление на увольнение. Я пришел в спецотдел, чтобы сажать в тюрьму таких уродов как Фэй Чэнъюй, но этот человек так глубоко пустил свои гнилые корни во все структуры, что я уже трижды чуть не умер от его руки и оказался отстранен, а он все еще ходит на свободе и улыбается, как ни в чем не бывало. — Ты ожидал, что преступники будут приносить доказательства на блюде? — шеф Ян скомкал его заявление и швырнул в мусорную корзину. — Я ушам не верю, что человек, который учился под моим руководством, может нести подобную чушь! — Я принес вам кучу доказательств того, что Фэй Чэнъюй та еще мразь, но вы дали ему возможность отмахнуться от каждого! У меня больше нет времени играть в кошки-мышки. Принимаете вы мое заявление или нет, я ухожу! Он развернулся, собираясь вынестись из офиса прочь, чувствуя, как внутри все закипает и в голове стучат молоты, но застыл на месте, не успев сделать и шага. — Далеко собрались, детектив Ло? — Фэй Чэнъюй, как обычно разодетый с иголочки, вошел в кабинет с какой-то папкой в руке. На этот раз на его лице не было ни вежливой приклеенной к лицу улыбки, ни хмурости уставшего от полиции человека. Его глаза, смотрящие прямо на Ло Вэньчжоу, горели холодной ничем не прикрытой злостью. Привычная социальная маска спала с лица — монстр стоял перед Ло Вэньчжоу во всей своей красе, распространяя вокруг ауру взбешенного человека, обличенного властью. — Туда, где не буду видеть твою рожу, — больше Ло Вэньчжоу ни к чему было соблюдать правила приличия, и он сделал несколько шагов навстречу Фэй Чэнъюю. Тао Жань и все окружающие знатно напряглись. Один только президент Фэй оставался непоколебим, ничуть не встревоженный воинственным настроем и грубостью Ло Вэньчжоу. — Какое невероятное совпадение, — его губы исказила гадостная ухмылка, — ведь я пришел сегодня в спецотдел, чтобы помочь полиции осуществить твое желание. Чувствуя, что дело начинает пахнуть жареным, шеф Ян выступил вперед. — Пройдемте в кабинет, господин Фэй. У нас с шефом Ду есть к вам кое-какие вопросы. Но Ло Вэньчжоу не собирался никуда пропускать этого индюка, буквально перегораживая Фэй Чэнъюю дорогу. Внутри у него все клокотало от злости, и лампочка на потолке начала лихорадочно мигать в такт его бешеному пульсу. — Пусть здесь говорит, что принес! Я погляжу и послушаю, какой еще тапок приготовил для недобитого таракана президент Фэй? Мускул на лице Фэй Чэнъюя слегка дернулся, но Ло Вэньчжоу не дал ему и слова вставить: — Думаешь, я не знаю, что это ты подстроил аварию в автошколе? Что это по твоей указке меня пырнули ножом в переулке! Твои люди отстранили меня от расследования! — Ло Вэньчжоу напирал, но Фэй Чэнъюй не сдвинулся с места, не отводя взгляд. — Я все про тебя знаю. Знаю все, что ты делал в своем проклятом доме, в своем гребаном подвале, что ты делал со своей женой, со своим сыном… — Это Фэй Ду тебе на ушко нашептал, пока ты его в женских шмотках в автошколе выгуливал? — в отличие от Ло Вэньчжоу Фэй Чэнъюй говорил с ледяным спокойствием, за которым прятал свое бешенство. Его слова были похожи на пощечину, заставив собравшихся в кабинете проглотить языки. — Все в полиции такие же ушлые, как ты, детектив Ло? Ради сбора выдуманных доказательств забираются мальчикам-подросткам в трусы? Случись все это недели и месяцы назад, Ло Вэньчжоу бы действительно испугался, но не теперь. После захвата школы было лишь вопросом времени, когда информация дойдет до Фэй Чэнъюя. Жаль только, что это случилось сегодня, а не днем позже, когда их с Фэй Ду бы уже и след простыл. Кофта выскользнула из рук Ло Вэньчжоу, и он вцепился Фэй Чэнъюю в лацканы пиджака под грозный рык шефа Яна: «Ло Вэньчжоу!» — Да я его и пальцем не тронул, ты, конченый психопат! Фэй Чэнъюй не остался в долгу и, бросив папку, так же схватил Ло Вэньчжоу за грудки. Все же бывали ситуации, когда даже самый чопорный хуй в костюме превращался в обычного мужика, который хочет набить другому мужику морду. Внутри у Ло Вэньчжоу все тряслось от дурной злобной радости — вывести Фэй Чэнъюя из себя было невыносимым удовольствием. — И чем же вы с ним занимались? Делали домашку по математике и играли в шахматы? — А надо было, как ты, заставлять его душить котят и писать сценарии идеальных убийств? По губам Фэй Чэнъюя скользнула безумная улыбка, и он едва не рассмеялся, и Ло Вэньчжоу почувствовал, как по спине ползет неприятный холодок. — Это он тебе сказал? Про подвал, про мертвых животных, про то, что я кого-то убил? Это его рисунки мне показывали в допросной? — Фэй Чэнъюй выглядел полным безумцем, сбивая Ло Вэньчжоу с толку. Он обвел злым взглядом всех собравшихся вокруг и, отпустив Ло Вэньчжоу, сунул руку за пазуху пиджака и достал какие-то документы. И со всей злостью пихнул их в грудь Ло Вэньчжоу, не особенно заботясь о том, что они просто шлепнулись на пол. — Это ваши доказательства против меня? Бредни моего сына? — он резко вырвался из чужого захвата, больше не сдерживая гнев в голосе. — Фэй Ду с четырнадцати лет состоит на учете у психиатра с диагнозом шизофрения! У него бредовое расстройство, паранойя, проблемы со сном и агрессией… Пока Фэй Чэнъюй говорил, шеф Ду поднял документы и принялся листать бумаги. — Это у тебя бредовое расстройство и проблемы с агрессией, мудозвон! — Ло Вэньчжоу собирался снова его схватить, но на этот раз между ним и Фэй Чэнъюем вклинился Тао Жань, не давая им сцепиться. — Отпусти меня, я набью ему рожу! Решил Фэй Ду выставить психом!.. — Разве Фэй Ду не лежит сейчас в психиатрическом отделении с кататонией? Его одноклассники сказали, что он ворвался в кабинет, одетый в бомбу. По мнению полиции мой сын был в себе? — он достал из кармана пару пузырьков с таблетками, среди которых Ло Вэньчжоу узнал снотворное, которое Фэй Ду принимал. — Не верите мне, проверьте рецепты и медицинские записи — это же ваша работа! Впрочем, чего можно ожидать от отдела, где детективы совращают малолетних! — он ткнул пальцем в Ло Вэньчжоу, который безуспешно пытался отцепить от себя Тао Жаня. — Я пришел заявить, что ваш детектив… Фэй Чэнъюй осекся, и во внезапно наступившей тишине сквозь открытое окно было слышно, как кто-то с жутким скрежетом шин об асфальт припарковался перед спецотделом. Шеф Ян раздраженно выдохнул, шеф Ду переминался с ноги на ногу, шеф Чжан хмуро смотрел на застывшего Фэй Чэнъюя, чей взгляд метнулся от руки Ло Вэньчжоу к его лицу настолько пораженный, что тот перестал вырываться из захвата Тао Жаня и тоже застыл. Он собирался крикнуть: «Чего заткнулся? Продолжай раз начал!», но так ничего и не сказал. Тао Жань, осознавший, что что-то случилось, сделал тоже самое, что и Фэй Чэнъюй: опустил взгляд куда-то вниз, где их руки все еще были сцеплены, а потом уставился испуганными широко распахнутыми глазами Ло Вэньчжоу в лицо. — Что? — вопрос слетел с губ Ло Вэньчжоу рефлекторно. И одновременно Фэй Чэнъюй пробормотал: — Этого не может быть… — Если все успокоились, черт возьми, давайте пройдем в мой кабинет и все спокойно обсудим!.. — начал шеф Ян, но его никто не собирался слушать Остальные таращились на Фэй Чэнъюя и своих коллег, понимая в происходящем еще меньше, чем Ло Вэньчжоу, который внезапно осознал, что уже видел то, что случилось только что. Видел десятки раз, прокручивая запись низкого качества и воспоминания из сна в своей голове. Этот метнувшийся вниз и вверх взгляд, это ошарашенное выражение лица и широко распахнутые глаза. Только в прошлый раз это был не Фэй Чэнъюй, а Ши Нань у здания клиники. Она посмотрела вниз на его значок, а потом спросила из какого он участка — так Ло Вэньчжоу думал в прошлый раз. — Невозможно… — Фэй Чэнъюй все еще качал головой, не в силах справиться с внутренним шоком. Но сейчас на поясе Ло Вэньчжоу не было значка, как и куртки, закрывающей оголенные руки. Он опустил взгляд туда, куда смотрели Фэй Чэнъюй, Ши Нань и почему-то Тао Жань. Единственное, что сегодня стоило внимания в его облике, это длинный шрам на локте, спускающийся на предплечье. Из коридора раздался какой-то шум и топот шагов, и в кабинет в больничной пижаме влетел растрепанный Фэй Ду. Не останавливаясь, он вырвал из кобуры зазевавшегося Сяо У, стоящего у него на пути, пистолет и через мгновение оказался стоящим между Фэй Чэнъюем и Ло Вэньчжоу, направляя оружие в лицо отцу. — С такого расстояния не промахнется даже криворукий очкарик вроде меня!Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!