Вернутся к фанфику
Эпилог - 2
4 мая 2026, 18:23 — А вот родственная душа моей двоюродный сестры — полный чурбан. Она два месяца перед ним крутилась так и эдак, ожидая, когда он сделает первый шаг, а потом выяснилось, что он даже не понял, что они родственные души! — новенькая, Лан Цяо, присланная на помощь в спецотдел, захлебнувшийся работой из-за событий последних месяцев, захихикала, но за обеденным столом воцарилось неловкое молчание.
Коллеги заколупались в своих тарелках, бросая исподтишка косые взгляды в сторону Ло Вэньчжоу, и у того задергался глаз. Тема родственных душ регулярно всплывала за совместными обедами и ужинами, но в последнее время все по молчаливому согласию (либо с подачи Тао Жаня) избегали подобных разговоров. Однако Лан Цяо пришла в отдел буквально пару дней назад и была не в курсе самого унизительного позора Ло Вэньчжоу за всю его жизнь.
Сообразив, что реакция новых коллег какая-то странная, Лан Цяо уже хотела спросить, что не так, но Сяо У успел ее опередить:
— А вот рождение ребенка так просто не пропустишь. Правда, Тао Жань?
Все с явным облегчением переключились на тему деторождения. Тао Жань принял удар всеобщего внимания на себя, и речь зашла о бессонных ночах, памперсах и коликах — в общем обо всех удовольствиях молодых родителей.
Воспользовавшись моментом, Ло Вэньчжоу улизнул из-за стола, чтобы покурить. Стоял теплый июньский вечер, и солнце неторопливо опускалось к горизонту, улицу наполняла привычная городская суета.
Сделав затяжку, Ло Вэньчжоу первым делом достал мобильник. Последние сообщения от Фэй Ду были в обед.
Матушка, обретшая наконец будущего зятька, который больше не был занят подготовкой к экзаменам и поступлением, увезла его к себе в гости.
— Сколько можно сидеть дома! Ты весь день на работе, а его под домашний арест посадил? Пусть составит мне компанию, мы хорошо проведем время!
— Говоришь так, будто я его на цепь посадил! Что он тебе понарассказывал? — буркнул Ло Вэньчжоу, глядя на Фэй Ду, старательно делающего виноватый вид.
Вот только Ло Вэньчжоу больше нельзя было провести этой фигней! Никакого стыда Фэй Ду за свой наговор не чувствовал, и Ло Вэньчжоу, пребывающий вчера в дурном настроении, едва не отправил его катиться колбаской на все четыре стороны, если дома ему не нравится.
Удержался.
Но забыл, что Фэй Ду молчанием тоже не проведешь (при чем уже давно), и тот поспешил переобуться на ходу:
— Тетушка Му, я вспомнил, что завтра обещал помочь Чан-цзе…
Однако и Му Сяоцин была не из тех женщин, которых можно обвести вокруг пальца. Так что отвлекшийся от этого цирка Ло Вэньчжоу не успел среагировать и получил хорошую затрещину.
— За что?!
— Хватит его тыркать! Думаешь, я не знаю, как это работает? Никуда он от тебя не денется, если уйдет от дома дальше, чем на десять метров. Верну его завтра вечером в твой скворечник целого и невредимого, и снова можете с ним за ручку ходить на горшок.
— Всю жизнь припоминать будешь? — Ло Вэньчжоу скрестил руки на груди.
— Пока не помру! — Му Сяоцин тоже.
В итоге Фэй Ду был отпущен. Ло Вэньчжоу не собирался становиться драконом, не выпускающим свою принцессу из крепости, но не ожидал, что будет так тяжело побороть своих размножившихся в башке тараканов.
Фэй Ду действительно постоянно торчал дома — при нем. И Ло Вэньчжоу каждую свободную минуту не забывал проверять, что тот никуда не улизнул, а находится там же, где мужчина оставил его с утра. Если ему куда-то было нужно — Ло Вэньчжоу сам его отвозил, если Фэй Ду куда-то хотел — они выползали туда вместе, когда детектив был свободен от работы. Впрочем, после всех злоключений, свалившихся на их головы, Фэй Ду не сильно стремился покинуть их «скворечник».
Однако молодой человек не мог сидеть дома вечно, как бы Ло Вэньчжоу за него ни переживал. Ло-невротик в его голове иногда напоминал, как было хорошо, когда Фэй Ду был заперт в мираже, где находился в полной безопасности, спрятанный ото всех, но, к счастью, Ло-разумному тоже было что припомнить. Фэй Ду, лежащий без движения с остекленевшим взглядом на больничной койке — это не то, что Ло Вэньчжоу снова хотел бы увидеть по возвращению домой.
Они были родственными душами, а не одним организмом — надо было заново научиться отлепляться друг от друга. Отправить Фэй Ду в гости к матушке — не самый плохой вариант. Поэтому сегодня Ло Вэньчжоу оказался за ужином с коллегами первый раз за последние недели, так как обычно, стоило его рабочим часам закончиться, он улетал домой чуть ли не впереди начальства, чтобы поскорее увидеть Фэй Ду.
Увидеть, пощупать, обнюхать — убедиться, что с ним все в порядке, что он дома, жив, здоров и рад его видеть.
После того, как Фэй Чэнъюй превратился в гнилой кабачок, а Ло Вэньчжоу перестали пытать в спецотделе, у них с Фэй Ду состоялся еще один серьезный разговор. И впервые Ло Вэньчжоу чувствовал себя настолько странно. Теперь, когда между ними не было никаких преград, учитывая, сколь сильной была их душевная связь, чувство вины Фэй Ду становилось буквально его собственным. Выплеснуть на него свое недовольство было все равно, что поорать перед зеркалом на отражение. Слова ощущались лишним буфером: его собственная обида и чужая вина сливались друг с другом, как два морских течения.
Пришлось просто подытожить:
— Я могу понять, почему ты так поступил, но я с тобой не согласен.
— Я знаю, поэтому и принял решение единолично, — они сидели друг напротив друга, разделенные кухонным столом.
Фэй Ду был готов принять последствия своего решения — Ло Вэньчжоу не мог ему отказать: поэтому поначалу даже разжаловал из статуса «недопарня» обратно до «мелкого засранца».
Как бы хорошо он ни понимал логику поступков Фэй Ду, его обидой можно было затопить полконтинента. Пока Ло Вэньчжоу на правах старшего поучал и воспитывал его, как ребенка, Фэй Ду делал для них обоих то, на что не каждый взрослый был способен, в одиночку держа оборону в особняке против психопата. Пока Ло Вэньчжоу боролся со своей тревогой, мучился от кошмаров и не понимал, что происходит, Фэй Ду совершал сложные психологические маневры в миражах и в реальности, чтобы скрыть правду и от него, и от Фэй Чэнъюя. Пока он пытался разобраться в своих чувствах, не зная, как умудрился влюбиться в подростка и как теперь быть, Фэй Ду был готов отпустить его с Фу Шэнем, даже если это причиняло ему душевную боль.
Один большой секрет давал Фэй Ду фору в сотню шагов, пока Ло Вэньчжоу месяцами топтался на месте, ища к нему путь вслепую.
Он еще долго вспоминал то одно, то другое событие, глядя на них через призму новых знаний, выкуривая сигарету за сигаретой, выпивая бокал за бокалом, чтобы как-то совладать с перевернувшейся картиной мира. Несмотря на пояснения Фэй Ду, в голове не укладывалось, что он мог не замечать такое количество очевидных вещей…
Фэй Ду нервно колупал свои ногти:
— В тот день, когда я пришел к Тао Жаню после… эээ, вроде как своей смерти, ты спал. Мы тогда еще мало знали друг друга. В моих глазах ты был сильным, несгибаемым взрослым, бесящим и немного противным. Я не ожидал, что смерть незнакомого партнера так выбьет тебя из колеи. Когда увидел тебя в то утро, ты даже во сне выглядел расстроенным и уставшим. Тао Жань сказал, что ты ищешь… тело. Но я-то знал, что никакого тела нет. Я побоялся, вдруг ты сломаешься, не хотел, чтобы ты зациклился на этом, и я не должен был допустить, чтобы ты узнал правду. Я даже не знал, сработает ли это и могу ли я как-то на тебя повлиять, но я все равно попробовал. Сказал тебе, что я умер, и ты должен двигаться дальше. Я все равно старался быть осторожным, но потом случилось столько всего, а ты ничего не замечал, будто я вообще не существую. Честно говоря, это было немного обидно…
Ло Вэньчжоу хотел пихнуть его под столом, но случайно попал мыском тапка в Ло Иго, усевшегося между ними. Тот с возмущенным мявком, получивший ни за что, удалился восвояси, но было не до него.
— Обидно ему! Сам все это заварил, еще и наглость имеешь обижаться!
— Я хотел, как лучше… Прости.
— Я чуть не свихнулся из-за твоих благих намерений! Выкладывай, что еще ты со мной сделал, засранец!
Фэй Ду клялся, что больше ничего такого не было, и вообще Ло Вэньчжоу первый начал, заставив его забыть воспоминание из подвала.
— На меня свалить все решил? Такого никогда не было!
— Нет, было. Я помню!
— А я нет!
— Ло-гэ… — Фэй Ду в конце концов поднял на него хмурый взгляд, — может, тебе стоит проверить голову? Плохая память — признак раннего Альцгеймера, а ты получил столько сотрясений за последний год…
— Ах, ты!..
В конце концов, сто тысяч раз обдумав много чего, Ло Вэньчжоу решил, что в остальном был полностью властен над своими решениями, чувствами и мыслями. А теперь, когда ослепляющее проклятье (иначе он называть эти выкрутасы отказывался) было разрушено светом его величия, он был уверен, что Фэй Ду больше не сможет провернуть ничего подобного. Его душа, подобная тени, просвечивалась солнечным светом Ло Вэньчжоу насквозь…
Наказание Фэй Ду в виде разжалования до засранца довольно быстро потеряло силу. Расстроенный Ло Вэньчжоу хотел подержать мелкого обманщика на дистанции, чтобы немного успокоиться, но передумал уже через пару дней. Как бы ни была велика его обида, притяжение к Фэй Ду было сильнее. Они так долго были в разлуке, не имея возможности даже видеться, находиться рядом без опаски, свободно касаться друг друга физически и душевно, что самолично продлевать этот кошмар было издевательством.
Они прошли такой долгий путь не для того, чтобы, оказавшись вместе, дуться друг на друга.
Так что Ло Вэньчжоу через пару ночей забрался в кровать к Фэй Ду и загреб его в свои объятья.
— Я больше не в изгнании? — горячий нос ткнулся ему в шею, Фэй Ду как кот потерся лбом о его колючий подбородок.
Ло Вэньчжоу фыркнул.
— Теперь ты в кровати строгого режима. Будешь вести себя хорошо — я подумаю над смягчением приговора.
— А если буду вести себя плохо, господин полицейский прикует меня наручниками к спинке кровати и будет пытать?
— Да, кстати, ты все еще не отбегал свои штрафные круги с прошлого лета. Вот завтра в шесть утра и начнем!
Фэй Ду завозился, укладываясь поудобнее в его объятьях и улыбаясь:
— Хорошо, как скажешь, любимый.
Он ведь прекрасно знал, что Ло Вэньчжоу поленится вставать в шесть утра, а потом будет уже не до пробежки. В голову закралась крамольная мыслишка, что Фэй Ду скорее всего не придется прибегать к непонятным душевно-гипнотическим уловкам, Ло Вэньчжоу и так будет тут и там плясать под его дудку, если тот захочет…
Прилипнув к Фэй Ду, Ло Вэньчжоу обнаружил, что уже не может от него оторваться. Теперь, когда их ничего не разделяло, все ощущалось иначе. Для Ло Вэньчжоу, который ничего не знал, слова Фэй Ду о том, что они всегда рядом, звучали не более, чем романтическим обещанием. Для Ло Вэньчжоу, который знал самое главное, Фэй Ду действительно был всегда рядом. Даже если из-за работы они не могли переписываться или созваниваться, он мог в любой момент коснуться его души и получить ответ. Фэй Ду был успокаивающим, ласковым, всегда открытым, его душа ластилась к душе Ло Вэньчжоу, как прохладный тенек в жаркий летний день. Все ядовитые чувства, которые отравляли их связь, вставая между ними, ушли.
Ладно, почти все, кроме обиды Ло Вэньчжоу, которая то и дело давала о себе знать, превращая его в ворчащего язвительного старикана. Но и она не могла оставаться на сердце вечно — Ло Вэньчжоу не хотел тратить жизнь, лелея свои обиды годами (хотя считал, что имеет на это полное право! Пару-тройку годиков точно!)
Поскольку он не уволился из спецотдела, и по ходатайству шефа его отстранение было приостановлено, Ло Вэньчжоу пришлось вернуться к работе, а Фэй Ду — к подготовке к экзаменам. Ло Вэньчжоу предлагал ему оставить это на следующий год, но Фэй Ду не хотел терять больше время в школе.
— Ну, уж нет! Опять скажешь, что не хочешь встречаться со школьником. Я не собираюсь еще год ждать, чтобы не нанести урон твоим моральным принципам!
— Правильная мотивация — уже часть успеха.
Ло Вэньчжоу ржал, Фэй Ду — очень старался, зарывшись с головой в учебники.
Вообще-то он сомневался, что протянет так долго, но Фэй Ду об этом знать было не обязательно — поступление в университет никто не отменял. Он не мог содержать его вечно: на зарплату детектива вдвоем не пошикуешь.
Расследование на днях закончилось. Хотя приложить к делу показания полицейских, которые попали в мираж, было невозможно, они смогли собрать достаточно доказательств, чтобы вынести приговор не только Фэй Чэнъюю, но и всем его сообщникам.
Ло Вэньчжоу держал Фэй Ду в курсе событий, вечерами рассказывая о продвижении дела. Раз уж решили, что нужно быть честными друг с другом, такие вещи не стоило скрывать.
— Госпожа Фань, ваша домработница, сама пришла в спецотдел и дала кое-какие показания против Фэй Чэнъюя, подтвердила некоторые встречи и события с его подельниками.
Фэй Ду выглядел удивленным.
— Я всегда думал, что она очень предана моему отцу.
— Очевидно, после того, как этот гнилой кабачок перестал платить ей зарплату, ее преданность закончилась.
Сам гнилой кабачок продолжал дотухать на аппарате жизнеобеспечения. Хотя полиция так и не смогла доказать его причастность к убийству Ян Чао и женщин из деревни Хэлу, Фэй Чэнъюй в конце концов получил приговор за организацию и спонсирование преступной группировки, связь с наркоторговлей, шантаж, мошенничество и множество других вещей. У судьи, наверное, отсох язык зачитывать приговор.
— Он получил смертный приговор.
— Его поджарят на электрическом стуле? — Фэй Ду, свернувшийся клубочком у Ло Вэньчжоу в руках, выслушивая последние новости, оставался спокоен.
— Ты представляешь, как воняет жареная тухлятина? Кому это нужно, — Ло Вэньчжоу фыркнул. — Скорее всего назначат день отключения от аппарата. Не думай об этом, он все равно уже мертв.
— А что насчет Ян Чао?..
Ло Вэньчжоу удалось отыскать младшую сестру Ян Чао — Ян Цзыянь — и лично навестить ее, чтобы рассказать, что именно произошло с ее братом.
— Наш отец умер вскоре после пропажи брата от сердечного приступа. Мать растила меня одна, а сейчас у нее деменция, она уже никого не узнает и находится в доме престарелых. Жаль, что она не дождалась в здравом уме того дня, когда полиция все-таки нашла Чао-гэ… Я была слишком маленькой, когда брат пропал, совсем его не помню.
Ло Вэньчжоу показали совсем старые снимки в потрепанном альбоме — лишь несколько школьных фотографий, поскольку у семьи не было денег на свою камеру. На последнем фото Ян Чао стоял с Фэй Чэнъюем и Ши Нань, в руках они держали наградные листы за участие в школьном научном проекте. Каких-то несколько дней или недель после этого — и Фэй Чэнъюй убил Ян Чао, варварски заняв его место и навсегда изменив судьбу Ши Нань.
— К сожалению, полиция не смогла собрать достаточно улик, чтобы вынести приговор по делу Ян Чао, но я хотел бы, чтобы вы знали правду и чтобы ваш брат наконец обрел покой.
Ло Вэньчжоу предложил Ян Цзыянь помощь с похоронами, оплатив часть расходов, и они с Фэй Ду посетили церемонию прощания. После заехали на кладбище к Ши Нань, чтобы привезти цветы и сообщить, что ее партнер упокоился с миром.
Душа Фэй Ду на кладбище закружила мрачными мыслями, и Ло Вэньчжоу обнял его, прижимая к себе.
— О чем думаешь?
— Думаю… Вот если бы ты мог попасть в прошлое, ты бы спас Ян Чао, зная, что тогда я никогда не появлюсь на свет?
Ло Вэньчжоу открыл рот, нахмурился, закрыл рот.
— Хватит думать о фигне!
— Ну, чисто теоретически?
— Это вопрос с подвохом из серии «на ком бы ты женился, если бы меня не существовало»?
— Почему просто не ответишь?
— Потому что мы не можем перемещаться в прошлое, а значит, и думать о таком мне ни к чему! Пошли домой!
Он потащил этого засранца прочь, продолжая притискивать к себе, может, даже слишком сильно, чтобы заглушить ускорившийся стук сердца. Ло Вэньчжоу мог и не думать, но Фэй Ду думал, и хуже всего, что Ло Вэньчжоу знал, как бы поступил в таком случае сам Фэй Ду. Поэтому он еще раз порадовался, что никто из них не умеет отправляться в прошлое.
Ло Вэньчжоу почти докурил, когда ощутил, что душа Фэй Ду едва уловимо касается его. Если бы он не был теперь так чутко настроен на каждое намерение своего партнера, то запросто мог пропустить нечто столь эфемерное, похожее на чуть слышный шорох листвы в кроне дерева. Ничего удивительного, что до их встречи Ло Вэньчжоу вообще не мог почувствовать Фэй Ду — тот умел быть максимально незаметным и ненавязчивым. И хотя душа мужчины всегда была для него приглашающе открыта, он по привычке касался его почти украдкой.
Получив разрешение на душевный контакт, Фэй Ду тут же уютно угнездился рядом, соскучившись и явно приглашая встретиться.
Их намерения удачно совпадали. Ло Вэньчжоу помахал рукой на прощание через стекло ресторана и поспешил сесть за руль, собираясь отправиться домой, однако обнаружил, что Фэй Ду вовсе не дома. Далеко не дома! И даже не у матушки в гостях. Он находился за городом!
Сердце Ло Вэньчжоу сделала тревожный кульбит в груди, Фэй Ду оказался крепко зажат в его воображаемых тисках, пока он набирал номер.
Трубку подняли с первым гудком.
— Где это ты?
— Приезжай и узнаешь. Я очень жду тебя, любимый.
— Что за сюрпризы?.. Я думал, ты поехал в гости к маме! Ты там с ней?
— Она уже уехала.
— Оставила тебя одного? Что за женщина! Стой там, где стоишь, я буду через полчаса!
Послышался терпеливый вздох.
Вот наглец.
— Ло-гэ, уверяю, в этом месте со мной ничего не случится. Будь осторожен, не гони.
Что еще за место?.. Чтобы не отвлекаться на болтовню по телефону, Ло Вэньчжоу отключился и направился в пригород. Только подъезжая к пункту назначения, он с удивлением осознал, куда именно приехал.
Храм пустых сожалений!
Ло Вэньчжоу никогда здесь не был, но каждый житель округа Синьчжоу знал об этом месте. Храм располагался у живописного озера и был известен вечноцветущим персиковым садом, чьи цветы не опадали даже зимой. Это был один из множества храмов в Китае, куда «пустые листы» приходили, чтобы помолиться о потерянных вторых половинках.
Ло Вэньчжоу поминал свою погибшую родственную душу на Цинмин и на годовщину смерти, зажигая палочки благовоний и принося подношения в храм на соседней улице. Знай он хотя бы имя усопшего, установил бы дома памятную табличку, а теперь был рад, что этого не сделал. Если бы Фэй Ду, каждый раз приходя к нему домой, смотрел на свое надгробие — было бы не очень.
— Сам во всем виноват! — он пробубнил себе под нос, пытаясь найти место, где припарковаться.
Вся парковка и обочина вокруг храма были заняты машинами. Неужели тут каждый вечер такой ажиотаж? Или сегодня особенная дата?
Фэй Ду ждал его на ступенях в одиночестве с бамбуковой корзинкой в руках. При виде спешно топающего в его сторону Ло Вэньчжоу он приветливо улыбнулся.
Хотя душевная связь была надежней компаса и ориентира по солнцу, Ло Вэньчжоу все еще требовалось своими глазами подтвердить, что Фэй Ду в порядке.
Ладно, взгляда не хватило. Для верности он слегка приобнял его за поясницу и поцеловал, торопливо исследовав чужой горячий рот, пока никто их не видел. Навряд ли родственным душам стоило так себя вести на пороге храма, куда «пустые листы» приходили скорбеть о своих потерянных партнерах.
Оторвавшись наконец от любимых губ, Ло Вэньчжоу спросил:
— Ну, и зачем мы сюда приехали?
От Фэй Ду повеяло волнением, и пальцы Ло Вэньчжоу скользнули в его ладонь в знак поддержки.
— Тетушка Му сказала, что каждый год здесь проходит особый праздник. Если чья-то родственная душа, пропавшая без вести, была найдена, или преступник, убивший чьего-то партнера, получил наказание, если «пустой лист» смог наконец отпустить свою привязанность к погибшему партнеру и обрести покой… В День Отпущенных Сожалений такие «пустые листы» могут прийти в храм и снять табличку, которую оставляли здесь для молитв, чтобы их родственные души не уносили в круг перерождения сожаления из этой жизни.
Ло Вэньчжоу слегка нахмурился.
— Ты хочешь провести ритуал для мамы и Ян Чао?
Пальцы Фэй Ду сжали его ладонь чуть крепче.
— Не совсем. Идем.
Они поднялись по ступеням и вошли в пустой храм. Ло Вэньчжоу ожидал, что внутри будет проходить служба или молиться люди, но здесь абсолютно никого не было. Только бесконечно длинные столы для подношений, заполненный благовониями алтарь и статуя местного небожителя. Столы буквально ломились от фруктов, рыбы и мяса, выпечки и вина, которые принесли к празднику посетители, но Фэй Ду провел Ло Вэньчжоу к алтарю, где на полу лежали сотни молитвенных подушечек.
Он достал что-то из корзины и отставил ее в сторону, а потом опустился на колени спиной к алтарю. Ло Вэньчжоу посмотрел на этого невежду с укоризной, но Фэй Ду, глядя на него снизу вверх, потянул мужчину за руку, вынуждая опуститься напротив. Здесь не было ни одного служителя, чтобы сделать им замечание за нарушение храмовых ритуалов.
— Если решил сделать мне предложение, то даже не надейся — я его не приму. Может, я и восстановил тебя в статусе своего парня, но еще не настолько остыл, чтобы жениться.
Не говоря уже о том, что кристально ясно: предложение должен делать Ло Вэньчжоу! Что за неуважение к старшим! Да и место неподходящее…
Он рассчитывал, что Фэй Ду закатит глаза или сделает шутливо-виноватый вид, но тот оставался совершенно серьезен, и Ло Вэньчжоу нервно сглотнул. Их души пришли в одинаковое волнение.
— Сегодня единственный день в году, когда поминальную табличку погибшей родственной души нельзя повесить на персиковое дерево в храме, но можно сразу отправить на бумажном кораблике по озеру во время праздника, — Фэй Ду опустил взгляд и развернул ладони, показывая небольшую деревянную табличку. — Если человек знает, как звали его партнера, он просит написать служителя его имя, если нет — остается надпись «родственная душа», — на табличке, которую держал Фэй Ду было написано «родственная душа». — На оборотной стороне пишут имя партнера, который остался «пустым листом».
Он перевернул дощечку, и сердце Ло Вэньчжоу пропустило удар — сзади было написано его собственное имя. Он резко опустил ладонь, прикрывая надпись, и Фэй Ду сжал его пальцы — табличка оказалась между их ладоней. Прежде, чем Ло Вэньчжоу успел возразить, Фэй Ду продолжил.
— Раньше твоим партнером был безымянный молодой человек, который погиб до вашей встречи. И ты несколько лет винил себя за то, что не смог его спасти и искал для него справедливости. Я знаю, как долго ты ждал его детского шрама, и как хотел с ним встретиться, как заботился о нем издалека, и как сожалел о том, что не понял, в каком тяжелом положении он находился. Злился, что он не попросил тебя о помощи, не откликался на твои попытки установить с ним душевный контакт и погиб, оставив после себя только вопросы и горечь несбывшихся надежд, — Фэй Ду накрыл его ладонь другой ладонью. — Я привел тебя сюда, чтобы ты смог отпустить своего безымянного партнера, потому что на этот раз его действительно больше нет, и ты можешь двигаться дальше.
В груди и в глазах запекло, каждое слово Фэй Ду нагоняло волну воспоминаний буквально из прошлой жизни. Его партнер много лет был загадкой, которую Ло Вэньчжоу не мог разгадать — невидимый, неслышимый, недосягаемый подобно призраку. Его образ так и не смог оформиться — безликий и пустотелый, наполненный одними лишь догадками и сожалениями самого Ло Вэньчжоу. Он не хотел приклеиваться к Фэй Ду — живому, противоречивому, заставляющему душу Ло Вэньчжоу гореть подобно солнечному пламени.
Тот призрачный партнер, существующий только в его воображении, разделил их с Фэй Ду так надолго — ошибка Ло Вэньчжоу, которая позволила его маленькой испуганной родственной душе проскользнуть тенью в крохотную лазейку и спрятаться за безликим призраком.
Единственная маска, которую Ло Вэньчжоу надел на Фэй Ду сам.
Он коснулся его теплой щеки, чтобы убедиться, что этой призрачной вуали мертвеца больше нет на любимом лице, и закрыл глаза, позволяя слезам сорваться с ресниц. Фэй Ду наклонился вперед, и они коснулись лбами друг друга, крепко сжимая табличку и позволяя переплетаться не только их пальцам, но и душам, так глубоко, как только возможно.
— Ло-гэ, я хочу, чтобы ты знал. Тот Фэй Ду, которого ты так ждал, погиб, чтобы у нас с тобой был шанс, — голос Фэй Ду дрожал, и ладонь Ло Вэньчжоу соскользнула ему на загривок, прижимая чужой лоб к своему плотнее, чувствуя, как горячие слезы стекают не только по его лицу. — Тот Фэй Ду не знал и не любил тебя, — с его губ сорвался горестный смех. — Порой он даже ненавидел тебя за то, что ты был таким взрослым, за то, что приносил ему боль и неприятности. А когда тот Фэй Ду тебя встретил, он подумал… — он судорожно вдохнул сквозь слезы, — он подумал, почему ему достался такой чурбан? Почему ты не захотел узнать в нем свою родственную душу? А может, ты все понял, просто притворяешься…
Ло Вэньчжоу хотел возразить, чувствуя, как его сердце вновь разрывается на части, но понимал, что его Фэй Ду — не тот. Его Фэй Ду и так все знает.
— Я хочу, чтобы ты понял того Фэй Ду, Ло-гэ, — ладонь Фэй Ду прижалась к его груди. — Когда он тебя встретил, он увидел, что его партнер — счастливый человек, у которого есть любящая семья, близкие друзья и работа, на которой он помогает другим людям. У того Фэй Ду не было ничего. Единственным, кто освещал темноту в его жизни, была родственная душа. Тот Фэй Ду не мог допустить, чтобы твой свет угас. Он был готов остаться в темноте, наблюдая за тобой издалека, отдать тебя другому, лишь бы ты был жив и в безопасности. Ты винил себя, что не мог его спасти, но твое существование и было его спасением.
Не желая больше терпеть расстояние между ними, Ло Вэньчжоу притянул Фэй Ду в свои объятья, стискивая деревянную табличку в кулаке, чувствуя, как со слезами уходит боль, которую он похоронил в своем сердце. Смерть призрачного Фэй Ду больше не отделяла его от Фэй Ду настоящего — теплого, нежного, пахнущего какой-то сладкой выпечкой и домом, всегда готового прильнуть к нему, делясь своей любовью, утешая или подначивая. Он должен был отпустить свою обиду, ведь они оба знали: только благодаря смерти того Фэй Ду, сегодня они могли стоять здесь…
Фэй Ду принес в бамбуковой корзинке гору сладких булочек. На этот раз они выглядели аппетитно и красиво, и Ло Вэньчжоу был уверен, что здесь не обошлось без матушкиной помощи. Они оставили подношения и воскурили благовония у алтаря, и какое-то время просто стояли, обнимая друг друга, перед статуей местного божества.
Пока Фэй Ду смотрел все еще красными глазами на стекающие воском свечи у подножия статуи, Ло Вэньчжоу нежно тыкался губами и носом в его висок, ощущая, как их душевные волнения утихают. Наверное, доктор Янь сказал бы, что их ци пришла в гармонию или что-то вроде того.
Они уже собрались пойти к озеру на церемонию, которая проходила на закате, когда храм наполнился ужасными звуками флейты. Фэй Ду в его руках передернул плечами, а Ло Вэньчжоу показалось, что его уши, не слишком разборчивые в музыке, начали скручиваться в трубочку.
— Что за кошмар?.. Надеюсь, на празднике не этот дудочник будет играть? — пробормотал Ло Вэньчжоу куда-то в волосы Фэй Ду, пытаясь высмотреть бездарного флейтиста.
Слух Фэй Ду, все детство ублажаемый музицированием Ши Нань, наверное, и вовсе был оскорблен издевательством над инструментом.
— Ло-гэ, пойдем лучше, а то у меня сейчас кровь польется, — он говорил полушепотом, не желая оскорбить храмового музыканта.
Они двинулись к западным дверям, ведущим к озеру и саду, но почти у самого выхода были настигнуты запыхавшимся юным служителем храма.
— Постойте, — молодой послушник, не обращая внимания на жуткие завывания флейты, подошел к ним и протянул Фэй Ду табличку. — Старший велел вам передать.
Они вопросительно переглянулись, и Фэй Ду забрал табличку из рук парнишки. Тот поспешно раскланялся и удалился прочь. Табличка выглядела потрепанной временем, но иероглифы, выведенные стойкой краской, не стерлись.
— Это поминальная табличка… — начал Ло Вэньчжоу, но в этот момент звук флейты оборвался, и со стороны божественной статуи раздался мужской голос:
— …Ян Чао, которую девушка по имени Ши Нань оставила в персиковом саду Храма сожалений двадцать четыре года назад.
Мужчина, одетый в нательную рубаху до пят, небрежно распахнутую на груди, крутил в руках флейту, с прищуром глядя на них с постамента, где расселся прямо у правой ноги божественной статуи. Он выглядел довольно молодо и вел себя по-хозяйски, ничуть не переживая о своем неподобающем для храма поведении, не говоря уже о кошмарной игре, которая едва не вызвала у ее невольных слушателей кровоизлияние в мозг.
— Это была моя мама… — в голосе Фэй Ду звучал не заданный вопрос: он даже не знал, что у Ян Чао здесь была табличка.
— Ага. Все именно так, — мужчина легко спрыгнул на пол и босиком прошлепал к стоящим у дверей Ло Вэньчжоу и Фэй Ду, он панибратски обнял их за плечи и развернул в сторону улицы, показывая флейтой на одно из деревьев, которое в этом году цвело пышнее всех. — Она повесила на него табличку одна из первых и молилась о том, чтобы убийца ее партнера получил по заслугам. Открою вам один секрет: небесам наплевать на ваши мольбы.
Ло Вэньчжоу уже хотел спросить: а точно ли он служитель храма, раз толкает такие речи? Но не хотел ввязываться в дискуссию с очередным странным мужиком, оказавшимся в их окружении.
— Однако желание Ши Нань они все-таки исполнили, пусть и двадцать с лишним лет спустя.
На это он уже не смог смолчать, возмущенно фыркнув:
— Небеса исполнили? Вы, поди, не в курсе, сколько ночей не спал весь спецотдел, чтобы Фэй Чэнъюю и его дружкам вынесли приговор, а по делу Ян Чао он даже не был осужден. А чокнутый профессор в компании смертников, который подорвал школу с детьми, чтобы помочь полиции вывести его на чистую воду, тоже был послан небесами?
С губ мужчины сорвался легкий смешок.
— Вы слишком узко мыслите, чтобы понять замысел небес, Ло Вэньчжоу.
— Да куда уж мне! — он хотел недовольно скрестить руки на груди, но вместо этого поближе притянул к себе Фэй Ду. — Сначала небеса позволяют появляться на свет бездушным ублюдкам, а потом руками пострадавших пытаются от них избавиться. Вот хохма!
Из голоса мужчины исчезла улыбка, как и его руки пропали с их плеч.
— Рождение таких людей неизбежно, ведь кто-то должен крутить колесо перерождения. Но когда они объединяются, превращаясь в раковую опухоль, разрушающую союз за союзом, баланс нарушается. Кому-то приходится разжечь душевный свет, чтобы испепелить заразу. А ярче всего человеческая душа горит в полной темноте…
Вот поэтому Ло Вэньчжоу был не самым верующим человеком! Логика небес и божеств в подобных историях всегда была ему чужда. Он уже думал все-таки ввязаться в спор, заодно уточнив, откуда этому человеку известно столь многое, но, когда обернулся, храм оказался пуст.
— Куда он делся?
— Может, его небеса призвали нарушить игрой на флейте чью-нибудь душевную ци в другом храме? — по губам Фэй Ду скользнула короткая улыбка.
— Идем, солнце садится, — Ло Вэньчжоу потянул Фэй Ду за собой на улицу, к берегу озера, где столпились люди.
Закатные лучи свободно проникали сквозь ветви цветущих персиковых деревьев. Легкий ветер колыхал безлистные ветки, и лепестки цветов почти бесшумно слетали, оседая на траве и водной глади. Хотя людей было много, на озере стояла умиротворяющая тишина.
Один из служителей храма дал им пару бумажных корабликов, в которые можно было положить деревянные таблички усопших. Фэй Ду достал из внутреннего кармана два потрепанных мятых оригами и протянул Ло Вэньчжоу покусанный хлипкий цветок.
— Я все не мог понять, это правда было или мне только казалось, — Ло Вэньчжоу криво ухмыльнулся, глядя на несчастную лилию.
— Едва ли мама могла понять в тот день, что мы с тобой родственные души — просто сохранила маленький подарок от ребенка, который поднял ей настроение. В нашем доме не держали вещи, которые были дороги чьему-то сердцу, только — кошельку Фэй Чэнъюя. Это был ее маленький протест, спрятанный в шкатулке.
Они опустили свои кораблики в воду вместе с остальными неподалеку от впадающего в озеро родника, и неторопливое течение понесло сотни отпущенных сожалений сначала к центру водоема, а потом — когда бумага достаточно намокла и отяжелела — ко дну.
В этот день в персиковом саду никто не молился и не плакал — дышалось легко и свободно. Фэй Ду сказал, что по легенде на деревьях распускалось столько цветов, сколько с них было снято табличек. Ло Вэньчжоу подозревал, что это не более, чем красивые сказки, но среди собравшихся тут и там он внезапно начал замечать знакомые лица. Некоторые, поймав его взгляд, кивали в ответ или улыбались, кланялись или махали рукой, но никто не подходил к ним с Фэй Ду, не желая нарушать церемонию и наводить шум.
Все эти люди в последнее время побывали в спецотделе — «пустые листы», чьи партнеры стали жертвами организации за эти годы. Сегодня они пришли сюда, потому что их погибшие родственные души наконец обрели покой, когда их убийцы оказались за решеткой, убиты или приговорены к смертной казни.
Похоже, Ло Вэньчжоу молчал слишком долго — Фэй Ду потерся носом о его щеку и тихо спросил:
— О чем думаешь? Поделишься со мной?
Их кораблики набрали достаточно воды и начали идти ко дну. Сначала утонул кораблик Ши Нань и Ян Чао, запущенный Фэй Ду, следом за ним черпнул носом воды его безымянный погибший партнер и отправился следом на дно.
— Думаю, что я увел у Фэй Чэнъюя самое дорогое прямо из-под носа, — он улыбнулся, слегка обернувшись к Фэй Ду.
Тот усмехнулся в ответ.
— Детектив Ло, вам не кажется, что вы должны арестовать себя за кражу? — его свободная ладонь скользнула по боку Ло Вэньчжоу под курткой, незаметно для остальных оглаживая его поясницу.
Ло Вэньчжоу фыркнул.
— Конечно, нет! Это была не кража. Я всего лишь вернул то, что по праву было моим.
Бровь Фэй Ду вздорно дернулась, рука выскользнула из-под куртки, и он пошевелил пальцами перед лицом Ло Вэньчжоу.
— Вот когда здесь будет кольцо, тогда я и буду по праву твоим.
— Твое кольцо на другой руке!
— Это помолвочное кольцо, а не обручальное.
— Главное, что не кольцо всевластия или чека от гранаты!
— У Се бы с тобой не согласился…
— Хорошо, что он не мой парень!
Тихо споря о кольцах, они в обнимку неспеша покинули церемонию и храм, оставляя позади тяготы обид и сожалений, чтобы дальнейший жизненный путь преодолеть вдвоем.
***
— Или может быть втроем, вчетвером иль вшестером. И обязательно с котом, и с котом, и с котом, — пропел себе под нос слепо-глухой небожитель Гу Юнь, сидящий на крыше храма и бросающий кости. На кубиках выпало черт знает какое число, ведь он все равно ни хрена не видел, особенно в сгущающихся сумерках. — Ой, да в пизду! Оставлю несчастным право выбора — как-никак заслужили. Так что Гу Юнь поставил жирный прочерк в бланке судьбы в строке о количестве отпрысков. В конце концов, разрабатывать стратегии духовных войн он любил, а решать семейные вопросы смертных — не очень.***
Невероятно, но факт, эта работа все-таки подошла к концу! Осталась только экстра для упоротых, но до нее руки в выходные дойти не успели) Спасибо всем, кто оставлял комментарии под работой, лайкал и ставил ждунов, помогал в публичной бете и поддерживал выкладку. Отдельное мерси постоянным комментаторам — вы очень поднимали мне настроение и давали силы на дальнейшую редакцию! :-*** Изначально работа не планировалась такой огромной (да я вообще ничего не планировала, лол), но в тот момент, когда персонажей надо было разлучить на несколько лет, дав им отстраниться друг от друга, у меня не поднялась рука. Я не очень люблю все эти н-лет спустя, да еще и когда ГГ надолго в ссоре… Поэтому пришлось ползти до финала долго и упорно через сотни страниц. Я честно старалась сократить текст, как могла, но он все равно получился на хулиард страниц :Р Оказывается, если дать себе волю писать все, что душеньке угодно, и никак не пытаться это остановить — количество страниц стремится к бесконечности. Опыт был интересный, но надеюсь, единственный в своем роде :Р Честно говоря, не думала, что на такую специфическую работу найдутся читатели, но вы все-таки пришли. Те, кто добрались до конца, знайте, что вы охуенно прекрасны! :-*** Кому не жалко, можете ответить: — откуда именно вы пришли в этот фанфик (из поиска по фандому на Фикбуке, из тг-канала или еще откуда-то)? — в фике была вот эта линия второстепенных героев (Жуань Наньчжу, чокнутый У Се, доктор Янь) со своей историей закадрового знакомства, своими шуточками, упоминанием детей, пельменей и прочего упороса — на сколько все это было понятно для тех, кто не в теме? Или все, кто добрался до конца, это те, кто понимают, о чем шла речь? У меня есть тг-канал «Курочкино гнездо» — https://t.me/kurochkinognezdo, где с прошлого мая я выкладывала мемы и видосики по «Безмолвному чтению» (и не только), а так же кое-какие реки на дорамы с Чжан Синьчэном. Кому интересно — вэлком. Этот фик, как и остальные, так же выложен на АОЗе — если кому-то нужно скачать, может, там проще: https://archiveofourown.org/users/Nina_Kosareva Если работа вам понравилась, пожалуйста, не забудьте оставить отзыв) 10.06.25 — 21.02.26Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!