Часть 4

      Выходные закончились так же быстро, как и любая передышка между тяжёлыми упражнениями на тренировке.       Понедельник.       Снова этот холодный, серый свет, просачивающийся сквозь шторы. И как заключённые, ребята тянутся вереницей по улицам в свой, так называемый, второй дом. Заспанные глаза, тяжёлые сумки, предвкушение пятидневной рутины, казалось бы, хуже быть уже не может, но жизнь, как опытный садист, каждый раз находит способ удивить и каждый раз удивляет неприятно... …       Кайл раскладывает свои тетради с утренней неторопливостью, мельком поглядывая то на дверь, то на дремлющего на пустой парте Стэна, чтобы успеть вовремя ткнуть его ручкой под рёбра, когда войдёт учитель.        Пару минут спустя в кабинет медленным размеренным шагом вплывает мистер Гаррисон в своём ядерно-зелёном смокинге и коричневых брюках, которые слишком болезненно обтягивают икры, создавая впечатление, что он вырос из них лет десять назад. Он движется с плавной грацией. Он привык к вниманию, будто мир вокруг него существует только для того, чтобы наблюдать за его величественным появлением. Его лицо, как всегда, выражает острое философское недовольство.       Кайл уже схватился за ручку, но его отвлёк парень, вошедший сразу за Гаррисоном. Тот был приблизительно с ним одного роста, если учесть, что учитель был не выше ста семидесяти пяти. В их классе не было парней ниже ста восьмидесяти, не считая Пипа и Джимми. Сам Кайл частенько комплексовал из-за отметки на рулетке в кабинете врача «сто восемьдесят четыре сантиметра».       До восьмого класса Кайл был всегда выше Стэна, а за последние пару лет Марш вырос до ста восьмидесяти девяти. Это немного ударило по самооценке Брофловски, ведь больше шутить про низкий рост Стэна он не мог.       У новенького были тёмно-русые волосы. Лицо овальное и доброе, которое хочется назвать открытым, располагающим к общению. Длинные ресницы и медовые карие глаза, аккуратный прямой нос, светлая кожа. Одет он был вполне прилично — серая толстовка и светлые джинсы. Абсолютно ничего такого. Ничего подозрительного или того, что могло привлечь внимание, но Кайл, будучи тревожной натурой, напрягся.       — Это Джон Ривен, — устало произнёс мужчина. — Ваш новый одноклассник и ещё одна заноза в моей заднице.       Преподаватель даже не повернулся к классу и не взглянул на новичка, а просто махнул рукой в его сторону.       Парень приветливо улыбнулся, окидывая взглядом всех своих новых приятелей по каторге.       — Джон, скажи пару слов о себе, и мы начнём урок, — зевнул Гаррисон.       Он направился к своему столу, к любимому креслу и чашке с кофе. Преподаватель оставил Джона один на один с тридцатью парами глаз, которые смотрели на него с разной степенью интереса.       — Я приехал из Вашингтона. Буду рад новым знакомствам, — улыбнулся парень, показывая свои белоснежные зубы.       Он сказал это с профессиональной лёгкостью, которая бывает у людей, много раз менявших школы и знающих, как правильно произвести первое впечатление. Всё его существо дышало спокойной уверенностью, которой Кайлу так не хватало в последнее время.       — Как необычно, что в понедельник утром у вас хорошее настроение, — встрял мистер Гаррисон. — Пожалуйста, разбудите нашего товарища Стэнли Марша, — учитель указал строгим пальцем на голову, которая уже словно срослась с партой. — И садитесь на свободное место рядом с ним, пока Лиза на больничном. Потом придумаем, куда вас пересадить.       Джон вновь показал всем свою солнечную улыбку и направился к парте Стэна.       Глаза Кайла следили за каждым движением незнакомца. За тем, как он свободно перебирает ноги, двигаясь по проходу между партами, за его выражением лица, за рукой, которая легко потормошила Стэна за плечо, за тем, как он садится за парту, за тем, как начинает доставать вещи из сумки…       Тут Джон заметил на себе чужой взгляд и повернулся в сторону Кайла, чтобы одарить его, как казалось Брофловски, фальшивой улыбкой. Смутившийся рыжик тут же отвернул голову к доске, в душе проклиная себя за потерю обладания.       А Стэн, которого разбудили, удивлённо таращился на новенького и пытался понять, когда его соседка Лиза успела сменить пол на более прекрасный.       Мистер Гаррисон сонно бубнит себе под нос что-то про историю их великой Америки, про отцов-основателей и совсем немного про конституцию, а Кайл пытается сосредоточиться на его речи, но глаза всё время ускользают влево, сверля новую живую деталь уже наскучившего интерьера их класса.       Противный дребезжащий звон, означавший конец урока, разбудил не только мистера Гаррисона, но и вывел из транса Брофловски, который тут же начал собираться на волю. Парень хотел окликнуть Стэна, но его опередили.       — Прости, что разбудил тебя, — обратился Джон к брюнету, поправляя лямку своей сумки. — Ваш уч…       — Всё в порядке, — перебил его Стэн с лёгкой усмешкой. — Я вообще думал, что это Кайл, пусть он и извиняется.       Стэн повернулся в сторону рыжика, бросая на него наигранный осуждающий взгляд. Кайл не заставил себя долго ждать. Он сложил руки в молитвенном жесте, прижал их к груди и сделал самое жалобное, плаксивое лицо.       — Прости, Стэн… — по-актёрски прошептал Кайл, а потом немного задумался. — Прости, что трахал твою маму вчера. Мне очень стыдно, но она так умоляла…       — Ничего, Кайл, теперь мы определённо квиты, — ухмыльнулся Стэн.       Парни стали потихоньку вылезать из класса. Они пошли мимо шкафчиков, чужих, равнодушных лиц, мимо всего того, что делало эту школу серой и однообразной.       — Вот, что значит высокие отношения, — подал голос Джон, пытаясь поддержать разговор с новыми одноклассниками. — Значит, тебя зовут Кайл, — обратился он к Брофловски. — Красивое и удобное имя.       — Спасибо…? — Кайл не понимал, что можно ответить на комплимент, что имя «удобное»… Короткое что ли?       — А ты? — протянул Джон и указал на Марша.       — Стэн.       Они шли по узкому коридору, то и дело увёртываясь от сумасшедшей школоты, которая носилась туда-сюда, как стая обезумевших.       Обычно после первого урока, когда ещё все учителя сонные, Стэн сбегает, чтобы насладиться никотиновой передышкой, но в этот раз рисковать не хотелось, ведь никогда не знаешь, когда тебе подложат предательскую свинью в серой толстовке.       — Почему ты уехал из Вашингтона? — спросил Марш, чтобы отвлечь себя от мыслей о пачке сигарет, хотя возиться с новеньким он изначально не собирался.       — Компания, где работали мои родители, находится сейчас на грани банкротства, поэтому они решили начать работать из дома, переехав в маленький тихий городок.       Кайл, услышав это, очень удивился. Его внутренний перфекционист, вечная тревога за будущее, привычка всё планировать и контролировать — все они вырвались наружу.       — Почему сейчас?! — возмутился Кайл. — Последние три года школы, по сути, самые важные. Ты выбираешь профильные предметы, а дальше готовишься к поступлению в университет, посещаешь разные факультативы. Здесь почти ничего нет! Поверь, в Вашингтоне школы явно лучше, чем эта.       Брофловски окинул пренебрежительным взглядом коридор, по которому они не спеша продвигались к следующему классу. Он видел облупившуюся краску на стенах, старые, потёртые шкафчики и тусклый свет ламп, который делал всё вокруг каким-то безнадёжным.        — Не слушай душнилу, — сказал Стэн, потрепав Кайла за зелёную шапку-ушанку, которую его заставила надеть мать, ведь увидела, что её сын собирался выйти из дома с мокрыми волосами.       Начиная со средней школы, Кайл перестал каждый день носить свою шапку, потому что такой внешний вид ему начал казаться ещё более глупым, чем его торчащие пышные волосы.       — Нет, он прав, — отметил Джон. — Но родители решили, что здесь я смогу лучше подготовиться к поступлению в медицинский колледж в Испании, так как я вдали от друзей и школа здесь не такая уж и сложная по сравнению с крупными городами. У меня будет больше времени на подготовку, меньше отвлекающих факторов, и я смогу сосредоточиться на том, что действительно важно.       — Звучит, как пытка, — вздохнул Марш, уже третий раз дотрагиваясь до кармана с никотиновыми палочками. Для него пропуск утренней сигареты тоже был насильственным испытанием.       — Ты хоть сам этого хочешь? Испания? Медицина? — поинтересовался рыжик.       — Я сам выбирал и страну, и колледж, и направление, поэтому с уверенностью говорю, что это не очередная прихоть предков, — ответил Джон с присущей ему невозмутимой уверенностью. — Хочу помогать другим.       — Впервые встречаю человека, который добровольно хочет разбираться в латыни и людях… — немного брезгливо улыбнулся Брофловски.       За такими непринуждёнными беседами прошёл весь учебный день. Уроки сменяли друг друга, и каждый из них был похож на предыдущий. Они шли в своём обычном ритме: Стэн дремал на парте, время от времени рисуя каких-нибудь уродцев, которые часто попадали и на тетрадные поля Кайла. Брофловски же, в отличие от своего друга, был образцом прилежания. Он внимательно и дотошно записывал каждый звук учителя, слепо веря в свой красный диплом.       Иногда, лёжа на парте, Стэн наблюдал за Кайлом, его профессиональными манерами делать всё и сразу, и, признаться честно, Кайл умел поражать.       Единственные предметы, на которых Стэн не спал, были физика и математика. А вот литература, история и, в особенности, химия его усыпляли.       И вот последний звонок, означавший свободу от школы, но всего лишь до следующего утра. Ещё один учебный день наконец остался позади.       Стэн, Кайл и Кенни сходили со школьной лестницы на улицу, оставив Картмана наедине с учителем географии, ведь Эрик «случайно» обронил мышь в его сумку. Ребята вдохнули свежего воздуха и направились к калитке, но их окликнули. За ними быстрым шагом следовал Джон. Он остановился рядом с ними, чуть сбоку, как будто не хотел нарушать их привычный, устоявшийся круг, но и не собирался оставаться в стороне.       — Вам куда? — вежливо спросил Ривен, доверчиво распахнув свои карие глаза.       Стэн по-дружески закинул свою руку на плечи Кайла. — Нам на автобусную остановку, — ответил Марш. — А ты где живёшь?       — Недалеко от Волмарта.       — Тогда тебе с Кенни по пути, — улыбнулся Стэн, собираясь попрощаться.       — Могу ли я записать ваши телефоны? — аккуратно поинтересовался Джон. — Я тут почти ничего не знаю, и мне бы не помешали экскурсоводы.       Джон протянул свой мобильник компании друзей, чтобы те вбили свои номера.       Переглянувшись, парни по очереди стали вводить свои телефоны в чужой гаджет. Затем, обменявшись рукопожатиями, каждый направился в свою сторону.       Отойдя пару метров от забора и завернув за угол, Стэн сразу же достал из пачки сигарету. Замёрзшие на осеннем ветру пальцы привычным движением выудили белую палочку из помятой пачки, и парень зажал её между губ, позволяя ей повиснуть там, пока его свободная рука шарила по карманам куртки. Среди обёрток от жвачки, смятых чеков, исцарапанных монет нашлась зажигалка, без которой Стэн не смог бы привести себя в чувство. Щёлкнув ею, он заставил сигарету вспыхнуть.       Кайл наблюдал, невольно затаив дыхание.       Стэн сделал глубокую затяжку, вдохнув лёгкими медленный яд. Его рот жадно обхватил фильтр, не давая дыму выйти наружу.       Кайл не мог оторвать взгляд от его обветренных, неровных, розовато-бледных губ.       Прошло всего пару мгновений, и вот Брофловски уже чувствует горький запах выпущенного дыма, который окутывает их обоих. Стэн расплывается в довольной улыбке.       — Как же долго я этого ждал, — облегчённо выдохнул Стэнли.       — Меня начинает пугать твоё увлечение табачной продукцией, — хмыкнул Кайл.       В ответ Стэн вновь присосался к сигарете, будто дразня, и Кайл, вздохнув, продолжил разговор, переводя его на то, что на самом деле его волновало:       — Ну и как тебе новенький?         — Так и знал, что ты это спросишь, — ответил Марш и специально выдохнул едкий дым прямо Кайлу в лицо.       Брофловски отвернулся, начав кашлять в воротник своей куртки, чувствуя, как острый дым проникает в лёгкие и щиплет глаза.       — Кретин! — зло прохрипел Кайл. — Просил же так не делать!       — Тебе нужно вырабатывать иммунитет к моему хобби, — важно произнёс Стэн.       — С каких это пор «вредные привычки» стали называться «хобби»?         — Все хобби вредные, — Стэн пожал плечами. — На них уходит много времени и денег, а это, между прочим, самые важные ресурсы для выживания.       — Неубедительный аргумент, — твёрдо ответил Кайл и снова получил порцию серого дыма в лицо.       — Не знаю, — беспечно продолжил Стэн, будто это не из-за него сейчас Кайл снова кашляет себе в рукав. — Обычный парень, из обычного города, с обычным именем.       Стэн всё-таки решил удовлетворить любопытство Кайла и ответить на его вопрос.       — А мне он кажется подозрительным, — тихо обронил Брофловски.       — С твоей тревожностью всё кажется каким-то не таким. Расслабься уже, наконец.       — Это угроза?       — Ещё какая, — хмыкнул Марш с сигаретой в зубах.       — Не лишай меня удовольствия видеть везде подвох, — упёрся Кайл, а потом добавил. — Это моё хобби.       — У меня скоро аллергия начнётся на твоё хобби, — проворчал Стэн, затягиваясь в последний раз, пока сигарета не превратилась в короткий, догорающий окурок.       — Взаимно.       Выкинув сигарету в ближайшую лужу, Стэн толкнул друга в плечо.       — Зайдём в магазин комиксов? — спросил Кайл, потирая место удара. — Я уже месяц обещаю своему мелкому зануде купить ДэдПула.       — Как скажешь, лишь бы не обратно на ферму.       Они шли неспешно, плечом к плечу. Кто-то что-то рассказывал, размахивая руками, а кто-то лишь косился на другого с ухмылкой, ловко пиная камень по асфальту.       Но вдруг оба замолчали. Взгляд, скользивший по обочине, застыл на точке впереди. Навстречу им, красивая и отстранённая, шла Венди. Ветер играл полами её лёгкого светлого пальто, но она, казалось, не замечала ничего — ни ветра, ни двух шествующих фигур на её пути.       Расстояние сократилось до нескольких метров, и Венди подняла голову. Её холодные глаза на мгновение встретились со взглядом Стэна. Она смотрела на него с презрением и неким отвращением. Марш с удовольствием ответил ей тем же. Девушка прошла мимо, не сбавив шага, не обернувшись, унося с собой шлейф знакомых духов.       Как только Венди скрылась из виду, Стэн запустил руку в карман куртки, и Кайл услышал знакомый шорох помятой пачки, которую он выудил на свет. Сигарета оказалась у него между губ за долю секунды, и он уже готов был щёлкнуть зажигалкой, но Кайл, среагировав быстрее, выхватил сигарету изо рта Стэна и откинул её в сторону. Та упала на чей-то газон.       — Ты нахрена это сделал?! — вскипел Стэн. — Знаешь сколько они стоят?!       — Когда будешь смотреть сериалы для девочек-подростков и плакать в мороженое, вспоминая каждую мелочь ваших отношений, тогда и закуришь.       — Да пошёл ты, — повысил голос Марш. — Никто так не делает!       — А сейчас будь добр сопроводить меня в лавку комиксов, где на нас будет странно пялиться охранник, думая, что мы хотим что-то украсть, — устало процедил Брофловски.       Сердце Кайла ёкнуло, когда он прочитал на лице Стэна, что тот всё ещё носит в себе незатянувшуюся рану. Они с Венди расстались довольно давно. Кайл уже и не помнил точной даты, не помнил, когда они перестали быть «Смотрите, это же Стэн и Венди! Какие лапочки!» и стали просто двумя людьми, которые иногда пересекались в коридорах школы, делая вид, что не замечают друг друга. И до сих пор каждый считает себя выше другого.       Кайл прекрасно понимал такое поведение, ведь сам столкнулся с весьма скандальным расставанием с Роззи Уилмис.       Они со Стэном всегда поддерживали друг друга невзирая на ситуацию, в которой оказались. Но вот тогда им приходилось спасать кита или бычков, бороться с инопланетянами, расследовать, помогать, расспрашивать, ошибаться, и они всегда были вместе…       А сейчас… Сейчас такое ощущение, что у каждого своя дорога. И, возможно, это и есть то самое взросление, к которому Кайл вовсе не был готов…