Часть 15

      Прошло уже примерно полтора часа с тех пор, как Эрик с каким-то дружком спихнули в подвал двух парней. Время измерялось не стрелками часов, а собственным пульсом и утратило привычный линейный ход, превратившись в вязкую массу, которая обволакивала сознание, лишая его чёткости и ясности.       Было невыносимо душно и жарко. Воздух стоял плотный и густой, как кисель, в котором растворялась каждая попытка сделать нормальный вдох, словно тебя засунули под плотное одеяло летом, когда снаружи духота, а внутри — ещё хуже, и ни щёлочки для спасения. Каждая секунда, проведённая здесь, казалась вечностью. Волосы пристали к затылку, лбу и вискам, а рубашки противно прилипли к коже, особенно под мышками и вдоль спины. Страх задохнуться подкрадывался к обоим всё ближе и ближе. Эта каморка явно не была рассчитана на использование в качестве постоянного жилья.       После Венди и зеркала Джон задал ещё шесть вопросов. Он считал. Но все они были не о том…       Каждый раз, когда Джон хотел спросить: «Не рассматривал ли ты кого-то своего пола?», изо рта вылетало совсем другое: «А в каких странах ты бы хотел побывать?», или «А куда делся Спарки? Я видел его на фотографии у тебя дома», или «Ты всё-таки выбрал, куда будешь поступать?». Всё это время они вели светскую беседу, как обычно. Но ведь Стэн сам просил его отвлекать… Он сам сказал: «Говори что угодно, только не давай мне думать». И Джон изо всех сил пытался следовать этой просьбе, но его мысли, собственные страхи и сомнения прорывались сквозь хрупкую завесу светской беседы, заставляя его иногда запинаться.       Джон уже собрался с мыслями — насколько это вообще было возможно в спёртой, давящей духоте, где каждый вдох давался с трудом, а мысли путались, — и открыл рот для очередного пустого вопроса. Он знал, что этот вопрос тоже будет не о том. Ривен понимал, что снова уклонится, спрячется за безопасной темой, но ему нужно было сказать хоть что-то, чтобы заполнить эту тишину, которая начинала давить на него сильнее, чем стены этой каморки.       — А когда ты…?       — Тсс! Подожди! — Стэн громким, почти агрессивным шёпотом перебил его, и Джон, не успевший договорить, захлопнул рот на полуслове.       Взгляд Стэна метнулся к потолку, ведь оттуда послышались два медленных развязных голоса.       Стэн поднёс палец к губам — жест, означавший: «Замри. Не дыши. Не шевелись». Джон застыл.       Голоса звучали довольно далеко, чтобы разобрать слова, но на достаточном расстоянии, чтобы понять, что это определённо была человеческая речь. Она напоминала смех, смешанный с какими-то невнятными фразами.  Стэн вскинул голову, замирая и прислушиваясь.       Снова неразборчивое бормотание. Да! Он не ошибся! Оцепенение мгновенно спало. Стэн вскочил так резко, что его макушка вновь встретилась с низким потолком. Он не почувствовал боли. Всё его существо, каждая клетка, сжатая до этого в комок беспомощности, теперь рванулась на волю одним яростным порывом.       — ЭЙ!! — его хриплый, сорванный крик ударился и эхом отскочил от толстых железных дверей, врезанных в потолок под углом. — ВЫ ТАМ!! ПОМОГИТЕ!!       Он стал бить кулаками по холодному, неподатливому металлу. Двери гулко дрожали, но Стэн не переставал, ведь в нём вновь проснулась жажда свободы. Шаги наверху остановились на мгновение, будто в нерешительности; голоса затихли. Сердце в груди Стэна замерло в надежде, готовое выпрыгнуть. Тишина. Его руки, всё ещё сжатые в кулаки, застыли в воздухе, не решаясь нанести ещё один удар, боясь спугнуть эту хрупкую, почти невесомую возможность, которая только что мелькнула на горизонте.       — Показалось? — промелькнуло в голове у Стэна. — Да быть того не может!       — Ты ведь тоже слышал? — хрипло вырвалось у него, потому что голос больше не слушался. Он повернулся к Джону.  Тот аккуратно кивнул. Движение было едва уловимым, словно изначально он вовсе не хотел этого делать, но тело, годами дрессированное на автоматические ответы, подвело его.       — Блять!! — зашипел Стэн, и его сжатый кулак со всей силы неосознанно обрушился на хлипкий, шаткий стеллаж, стоявший рядом.       Конструкция содрогнулась, заскрипела, и её хрупкое равновесие было безжалостно нарушено. Подгнившие и расшатанные временем ножки стеллажа подались, и он начал заваливаться набок, увлекая за собой всё, что стояло на нём.       С верхней полки, покачиваясь, сорвалось старое оцинкованное ведро с краской. Оно перевернулось, и оттуда хлынул густой вязкий поток.       Основной болезненный удар пришёлся на правое плечо. Острая, колючая боль пронзила мышцы, а затем тёплая липкая волна накрыла Стэна с ошеломляющей внезапностью. Накрахмаленная белоснежная рубашка моментально прилипла к коже. Брызги разлетелись по шее, немного затекли за воротник, запачкали щёку и волосы у затылка. Смесь растворителя, пигмента и металлической ржавчины наполнила каморку, делая воздух ещё более плотным и удушающим.       Стэн остался стоять на месте.  Он смотрел перед собой, ничего не видя, чувствуя лишь тёплую липкость на плече и спине. Отяжелевшая рубашка давила на кожу, а плечо больно гудело от неожиданного удара жестяным предметом. Потоки вязкой жидкости всё ещё стекали вниз по одежде, безжалостно достигая совсем новых штанов.       — Стэн, ты в порядке? — Джон поднялся с пола, но к Маршу подходить не решался.        — А сам как думаешь?! — огрызнулся ему в ответ парень.       Практически всегда спокойный Стэн, которого бывает тяжело вывести из себя, сейчас стоял и закипал. Сраный Кайл, сраный подвал, сраная липкая краска, сраная пьяная драка тупых уродов, сраный Картман. Хотелось ещё раз зарядить по этому идиотскому стеллажу, но какой смысл? Ещё одну банку уронить? Стэн быстро огляделся. Его острый, лихорадочный взгляд пробежал по полу, ища какой-то выход для ярости, которая переполняла его, и заметил откатившееся в сторону ведро — то самое, которое минуту назад свалилось на него. Он пнул его со всей силы в кирпичную стену, оставляя на ней тёмное маслянистое пятно. Пронзительный, довольно громкий металлический звук заставил Джона слегка содрогнуться. Ривен стоял в глубине подвала и не находил слов. Он чувствовал, что, если издаст хоть какой-нибудь писк, Стэн прибьёт его на месте.       Выплеснув часть эмоций на жестянку, которая теперь лежала у стены в окружении краски, Марш начал потихоньку приходить в чувство, принимая реальность и то, что сейчас произошло.       Как быстро оборвётся его жизнь, когда родители узнают о новом дизайне рубашки? Он представил, как мама будет трясти этой рубашкой перед его носом, как будет говорить о том, сколько она стоила, как он будет оправдываться и искать слова, которые могли бы смягчить её гнев. Было тяжело осознать всё сразу: духоту, краску и безвыходность ситуации. Нужно было смириться, ведь время вспять не повернёшь.       Стэн медленно выдохнул. Из него будто ушло последнее сопротивление. Плечи, напряжённые до боли, слегка опустились.       Принять. Нужно было просто принять это: этот липкий холод на плече, этот едкий запах в ноздрях, который смешивался с собственным потом, и эту каменную темноту вокруг. Просто принять. Как принимают дождь, когда забыли зонт. Как принимают простуду, когда уже заболел. Это было его новой нелепой реальностью.       Стэн нашёл глазами сброшенный пиджак, который лежал около Ривена. Вещь была в порядке — ни одной зелёной капли. Замечательно. Одна вещь, которая осталась чистой. Одна маленькая победа в этом огромном бессмысленном поражении.       — Да уж… — аккуратно произнёс Джон. — Не день, а цирк какой-то.       Марш разочарованно промычал в ответ.       Внезапно тишину в подвале пронзил глухой, тягучий скрип. Парни вмиг застыли, затаив дыхание. Даже сердцебиение казалось им сейчас оглушительно громким, предательским. Любой шёпот, любой звук могли спугнуть это смутное присутствие наверху, растворить этот призрачный шанс в тишине, превратив его в очередное жестокое напоминание о том, что они в ловушке.       Скрежет повторился — уже громче, отчётливее, с противным металлическим нытьём. Казалось, что кто-то с огромным усилием волочил по железу что-то массивное и неподатливое — то самое, что поставили сверху на двери Картман и кто-то ещё.       Стэн и Джон обменялись одним-единственным взглядом, в котором смешались надежда и любопытство. И вдруг — гулкий, окончательный стук. Этот груз наконец-то сдвинут с дверей. Послышались резкие, уверенные щелчки — затворы откидывали один за другим. Каждый звук отдавался в подвале, как удар крошечного молоточка по натянутой струне ожидания. Тусклый свет от дворового фонаря пролился в подвал, разгоняя темноту.  В открывшемся прямоугольнике света, на фоне размытого неба, возникли два силуэта. Они стояли, слегка склонившись и заглядывая в темноту. В их позах чувствовалось напряжение — словно они тоже боялись того, что могли увидеть внизу. Сверху на друзей уставились два незнакомых лица.       Свет от фонарика Джона выхватывал из мрака детали: Стэна, замершего посреди подвала в своей позорной рубашке, с лицом, испачканным брызгами; Джона у стены, с глазами, широко раскрытыми от потрясения, и подвал — грязный, пропахший сыростью и краской, с разводами на полу.       Два незнакомца смотрели сверху вниз на эту немую сцену отчаяния. Их бледные, напряжённые лица выражали ту самую эмоцию, которую трудно описать словами, — смесь удивления, жалости и неловкости.       — Вы как здесь оказались? — подал голос первый, с квадратным лицом и огромной длинной шевелюрой, словно его вырезали с обложки «Twisted Sister».        — Дружеская шутка, — язвительно отозвался Стэн.       Последнее слово вылетело из него с таким презрением, что оно, казалось, обожгло его губы, оставив после себя горький, металлический привкус.       Второй незнакомец, похожий на Гарри Поттера, но без очков — с тем самым мальчишеским лицом, которое, казалось, ещё не успело потерять свою детскую мягкость, — слегка улыбнулся:       — Бывает, — ляпнул он.       Марш подошёл вплотную к кирпичной стене. Двое парней молча отступили, освобождая место. Стэн поднял руки, и локти оказались на уровне ушей. Прилипшая рубашка тяжело сдвинулась с запястьев. Ладони Марша легли на холодную, шершавую деревянную раму люка, покрытую слоем старой, облупившейся краски, которая крошилась и осыпалась под его пальцами. Он чувствовал, как эта краска, сухая и колючая, впивается в его кожу, словно мелкие острые иголки, и как его пальцы, всё ещё дрожащие от напряжения и холода, сжимаются на дереве. Он оттолкнулся ногами от бетонного пола. Дальше инициативу перехватили руки. С облегчённым вздохом он подтянулся. В плечо больно кольнуло. Верхняя часть туловища оказалась в проёме. Холодный воздух ударил в лицо, обжигая кожу. Он почувствовал, как чистый и холодный воздух заполняет лёгкие, проникает в самую глубину его существа, и на мгновение ему показалось, что он никогда не дышал так сладко и свободно. Запястья немного дрожали от напряжения. Далее он закинул одно колено на раму, опираясь о неё ладонями. А дальше — дело за малым: всего лишь ещё немного подтянуться и вытащить вторую ногу из душного подвала.       Теперь, когда Стэн стоял на своих двух на улице, когда он снова увидел небо, он смог полностью осмотреть своих спасителей. Двое парней примерно одного роста с интересом уставились на Марша, неприлично осматривая его от макушки до пят. Стэну стало неловко.       — Джон! — Стэн повернулся и подошёл к краю подвала, вглядываясь в глубину, туда, где всё ещё оставался его друг. — Кинь мой пиджак!       Ривен, уже давно стоявший с пиджаком в руках у стены, улыбнулся ему и ловко подбросил вещь вверх. Стэн немного наклонился и на лету поймал свою одежду.       После этого Джон, подражая уверенным движениям Стэна, подошёл к той же стене. Его пальцы, еле дотянувшиеся до рамы, с трудом обхватили её. Первая попытка была жалкой и ребяческой: ноги, напрягшись, оторвались от бетонного пола, но мышцы, не привыкшие к такой нагрузке, дрогнули, и он опустился обратно, чувствуя, как руки бессильно дрожат. Ещё один рывок — и снова провал. Груз собственного тела, прежде неощутимый, теперь казался неподъемной гирей.       Рядом со Стэном очутился парень, тот самый, с львиной причёской. Как хорошо, что иногда удаётся понимать людей без слов. Когда Ривен сделал очередной прыжок, парни схватили его за руки.       — Оттолкнись от стены, — скомандовал незнакомец.       Ривен так и сделал. Пока двое держали его, опираясь ступнями в раму, Джон сделал два шага вверх по шершавым кирпичам. Кирпичи скребли его обувь, осыпая мелкой красноватой пылью. Верхняя часть его тела тяжело перевалилась через край, и он лёг животом на прохладную землю по ту сторону. Его уже отпустили. Затем Ривен сам подтянул себя вперёд.       Позади раздался голос второго незнакомца с мягкими чертами лица, в которых, казалось, застыла вечная полуулыбка. Он подошёл ближе к ребятам.        — А я думал, нам двоих придётся вытаскивать, — засмеялся он. Юноша обернулся к Стэну:       — Респект, я бы сам не выбрался.       — Теперь я понял, зачем отец так настаивал на любых спортивных секциях, — усмехнулся Марш в ответ.       К тому времени Джон уже стоял на ногах. Он отряхивал свою одежду от пыли и грязи. Он поднял голову, и его глаза, всё ещё широкие от пережитого потрясения, медленно осматривали двор и деревья.       — Что стояло на дверях? — поинтересовался Джон, вертя головой.        Гарри Поттер указал пальцем на массивный ящик с вмёрзшей землёй, куда летом сажают цветы.        — Пойдёмте, бедолаги, — произнёс басом первый и направился в сторону дома.        — А закрыть? — окликнул его второй, словно он сомневался, стоит ли оставлять эту дыру открытой, как будто она могла проглотить кого-то ещё. — Да ну вас!       Парень наклонился к подвалу и с силой захлопнул обе дверцы, закрыв их на затвор.       — Ну и за что вас так? — он быстро догнал троицу, шедшую вдоль забора.        — За насмешки над чужой культурой, — сухо бросил Джон.        — А вы насмехались? — спросил парень с львиной гривой.        — Нет, — с одновременным печальным выдохом ответили Стэн и Джон.        — Ну, вы с этим не шутите, — буркнул парень, похожий на Поттера. — Сейчас толерантность превыше всего.       Он произнёс это с таким серьёзным выражением лица, что его слова, казалось, повисли в воздухе. На мгновение все замолчали, переваривая эту простую, но такую точную мысль.       — А как вы вообще нас нашли? — спросил Стэн.        — Ну, я вышел поговорить по телефону, — Поттер на секунду задумался, поднимая глаза к небу, словно пытаясь вспомнить точную последовательность событий. — И отлить.        — Чел, мог бы об этом и не говорить, — вскинул бровь второй.        — Да мог бы, но мне показалось, что это важно.        — Да нисколько! — прикрикнул на него друг.        — Всё, не перебивай, — отмахнулся тот. — Так вот, стою я, значит, разговариваю и тут слышу: кто-то словно из-под земли орёт. Я сначала, если честно, чуть копыта не откинул, а потом побежал за Филиппом, — он вздохнул. — А дальше вы знаете.       — Что ж, ясно, спасибо вам огромное, — стуча зубами от холода, произнёс Стэн.       — А тебя как зовут? — Джон обратился к герою Роулинг, чтобы хоть как-то поддержать разговор, пока они пробирались к дому. Первое имя он услышал, теперь хотелось бы понять, кто же их второй спаситель.        — Кортик.        Двое (Стэн и Джон) посмотрели на Кортика с лёгким недоумением, ожидая какого-то продолжения.        — Это у него прозвище такое, — пояснил Филипп. — Ему не нравится его настоящее имя.       Ривен и Марш синхронно кивнули. Они знали, что такое иметь прозвище, которое становится твоим настоящим именем, и не собирались задавать лишних вопросов.       Вскоре ребята оказались в доме, и жертвы заключения с облегчением вдохнули тёплый воздух.        — Ну, бывайте! — Филипп и Кортик смешались с толпой, из которой время от времени слышались смешки и возгласы.       Да, Стэн понимал, что привлекает много внимания своим видом. Он чувствовал, как чужие взгляды, любопытные и насмешливые, скользят по нему, оставляя на теле неприятные следы.       Коридор, в который они вошли, был длинным, узким, с высоким потолком, по которому тянулись причудливые тени от старой позолоченной люстры. Воздух здесь был тёплым, чуть спёртым от множества тел. Пахло в нём смесью духов и чего-то сладкого, что напоминало о празднике, о котором Стэн уже почти забыл.       Марш двинулся по коридору, попутно расстёгивая липкие пуговицы. Джон поспешил за ним.       Внезапно тяжёлая рука упала ему на плечо — его остановил Эрик.        — Надеюсь, ты вдоволь насладился  девственником-натуралом, — ухмыльнулся Картман.        Джон посмотрел на него разъярённым взглядом, в котором читалось «Совсем спятил?! А если бы Стэн увидел?!», хотя толпа в коридоре плотно закрывала их живой завесой. Джон резко, с силой, отпихнул Эрика, и его голос сорвался на шипение:       — Не вовремя.       Видя, что Стэн практически скрылся из виду, Джон кинул ещё один озлобленный взгляд на Эрика и быстрым шагом поспешил догонять своего друга. Ривен нагнал его, когда тот уже начал подниматься по лестнице.        — Ты куда?        — В туалет, — бросил Стэн, не оборачиваясь. — Не видишь, я весь зелёный?       Джон издал смешок и практически поравнялся со Стэном, идя немного позади него.        Стэн к тому моменту уже снял рубашку и просто нёс её в руках. Марш шёл впереди. Его спина, обнажённая, с чёткими линиями мышц, была видна Джону. Это зрелище, простое и естественное, казалось, приковывало взгляд Джона, заставляя его следить за каждым движением Стэна: за тем, как лопатки двигаются под кожей, как позвоночник, чётко очерченный, изгибается при каждом шаге.       Они вышли на второй этаж, пропустив пару смеющихся девчонок, сбегавших по лестнице. Прямо по коридору находилась ванная, и парни направились туда. Там было совсем немного людей, поэтому Стэн надеялся на быструю очередь.       По мере того как они продвигались вперёд, Стэн ускорял шаг. Его дыхание стало чаще, а глаза, напряжённые и внимательные, устремились вперёд — туда, где на полу, прямо возле дверей ванной, он отчётливо видел рыжую голову на коленях у Ред.